Часть III. ПОДЗЕМНЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ.

Глава первая. Продажный портной.

Ранним утром, когда все в той или иной степени были заняты подготовкой Севы Савина к путешествию к центру Земли, из дворца вышел курчавый пузатенький человек, похожий на сытого барашка, с очень розовым лицом, каких у барашков не бывает.

Он вывел на лужайку перед дворцом трехколесный велосипед и вежливо раскланялся со сторожевыми белыми медведями, которые дремали, опустив морды на рукояти алебард.

Медведи только заурчали в ответ, потому что знали, что портной ее величества каждое утро занимается физкультурой на велосипеде. Он ездит с горы к озеру и там подолгу сидит на больших валунах и размышляет о своих будущих достижениях.

Портной Ахаль был славен на весь сказочный мир тем, что умел шить невидимые одежды. Известно, что он когда-то опозорил одного короля, отправив его на улицу в невидимом камзоле, тысячи людей смотрели на голого короля, но промолчали, лишь один мальчик закричал: «А король-то голый!».

Мальчику никто не поверил, даже те, кто видел, что король голый. Его отправили в деревню к тетке на перевоспитание, где его каждый день пороли, как сидорову козу. В конце концов он сбежал, нанялся в юнги и плавает теперь вокруг света на шхунах и фрегатах.

А портной Ахаль получил премию за лучший покрой камзола, король наградил его медалью, правда, пожаловался, что камзол немного трет под мышками, а придворные глотки надорвали, доказывая друг дружке и всему свету, что платье было скромным, роскошным и изящным.

С тех пор Ахаль полагает, что ему все сойдет с рук, хотя другие короли не пожелали шить у него камзолы, и он пристроился при дворе Снежной королевы, у черта на куличках, в Лапландии.

Королева Роксана Ахалю не верила и сама никогда у него не шила. То, что можно в исключительном случае королю – пройтись голышом по улицам столицы, – совершенно недопустимо для королевы. После такой прогулки ей две дороги – в монастырь или в стриптиз.

Ахаль знал, что королева его не любит, ему не верит и в грош его не ставит. Поэтому вы можете догадаться, как он ее ненавидел. А если учесть, что он был страшно жадным, то понятно, что он делал на берегу озера Холмасто. Он торговал ее секретами.

А пока он едет туда на велосипеде, можно пояснить, почему же такая умная и решительная женщина, как Роксана, терпела обманщика при дворе и даже доверила ему шить одежду для Севы Савина.

Все просто. Ахаль ничего и никогда сам не шил. Он только руководил. А шили феи-швеи, есть такой род фей, они обшивают всех фей и дюймовочек, царевен и гномих сказочных земель. А эти феи были замечательными мастерицами.

К тому же учтите, что везде есть немало дураков. В том числе и в сказочных землях. А для этих дураков очень важно сказать: «А вы знаете, что в нашем Снежном королевстве живет Тот Самый Портной, который шьет невидимые одежды!».

Правда, Роксана знала, что за портным надо присматривать, вот за ним и присматривали.

Доехав до озера, Ахаль приставил велосипед к стволу вековой ели, а сам сел на валун.

Не прошло и пяти минут, как из валуна высунулась тонкая металлическая антенна.

– Ты меня слышишь? – спросил голос с иностранным акцентом.

– Как самого себя.

– Что нового во дворце?

– Во дворец прибыл мальчишка из Москвы, пустой и глупый, ни на что не годный. Королева собирается отправить его в центр Земли.

– Зачем? – спросил голос из антенны.

– Вроде бы она хочет завоевать для себя новые земли. Вы же знаете, все короли такие. Их хлебом не корми, дай что-нибудь завоевать.

– Ну и дурак ты, портняжка, – сказала антенна.

– Это кому как кажется! – обиделся портной.

– Где твой еженедельный доклад? – спросила антенна. – Сколько алмазов добыто гномами в шахтах?

Портной вытащил листок бумаги, который выменял у гнома Свальтрупа за пачку жвачки, и наколол ее на кончик антенны.

– Отчет принят, – сказала антенна и ушла в землю. А листок исчез вместе с ней. На месте антенны лежало шесть золотых монет.

Со стороны ни за что не догадаешься, что антенна принадлежала алмазному тресту «Де Бирс». Пока добыча алмазов идет у гномов ни шатко ни валко, этот могучий концерн спокоен. Но если гномам вдруг попадется выдающийся камень чистой воды, концерн начинает принимать меры, как бы его купить первым, чтобы не упали цены на рынке.

Заработав на алмазах, портной пошел по берегу дальше. Велосипед он катил рядом.

У берега покачивалась на волне белая чайка с золотым ошейником, в котором скрывался передатчик и приемник.

– Опаздываешь, агент, – сказал ошейник. – Где донесение?

– Одну минутку.

Портной достал из кармана несколько бумажек и принялся их просматривать.

– Требуются, – бормотал он, – тресту торговли запрещенными товарами для американского зоопарка две молодые русалки, пресноводные, хорошие собой, желательно с икрой. Правильно?

– Ты выяснил, где их найти?

– Группа русалок обитает в притоке реки Северная Двина, – сказал портной. – Я тут координаты переписал. Только брать их надо к осени, в дождливую погоду, тогда они бдительность теряют.

– Когда брать – наше дело, – сказал ошейник, чайка взмахнула крыльями и взлетела. Портной хотел было потребовать гонорар, но чайка сделала над ним круг, и к ногам Ахаля спланировал бабочкой зеленый листок – сто долларов.

– Премного благодарствую, – произнес портной. Он спрятал доллары за пазуху и помахал вслед чайке.

Теперь его путь лежал к ручейку, впадавшему в озеро.

У бережка, где портняжка уселся на камень, медленно плавал зеленый рак размером с локоть. Видно, старый, матерый.

– При дворе королевы Роксаны объявился мальчик, – сказал рак, высунув усы над водой.

– Явился не запылился, – сказал портной. – У меня обшиваться невидимыми платьями не пожелал, дружит с гадкой, я бы сказал нечистоплотной и негуманитарной принцессой Кристиной неизвестного происхождения.

– Имя, фамилия? – спросил рак.

– Фамилии не знаю. Королева называет его Всеволодом.

– Зачем он здесь?

– Его снаряжают в путешествие.

– Одного?

– Не могу знать.

– Когда?

– Вернее всего, сегодня после обеда.

– В Подземелье, в небо, на гору, в лес? Должны быть слухи.

– А королева и не скрывает – под землю.

– Куда под землю?

– Говорят, там какое-то Убежище образовалось для чертей, леших и ведьм. Хорошего от этой королевы не жди!

Надо заметить, что королева Роксана, которая подслушивала этот разговор из своего кабинета, потому что ей передавала все слова сова, которая сидела на ели как раз над головой портного, мрачно усмехнулась. Она полагала, что если тебя ругают враги, значит, ты чего-то стоишь. Но портной за это заплатит. Нет, не сегодня. Он нужен королеве, потому что, если у тебя при дворе объявился предатель, лучше знать – кто он. Раньше времени спугнешь, получишь нового предателя и не будешь знать, кто это такой.

Нет, пускай портняжка делает свои тайные гадости и не догадывается, что его разоблачили.

А тем временем рак продолжал допрашивать портного:

– Как они собирались выпускать одного несказочного мальчика в тяжкий путь? Почему мальчика? Почему несказочного?

– Об этом я догадался, – сообщил портной. – Только это вам будет стоить экстрагонорара.

– Гонорар как обычно, – ответил сухо рак и щелкнул клешнями. – А не захочешь сотрудничать с нашим Фондом, найдем другого добровольца.

– Ах, – испугался барашек и покраснел, испугался, что останется без небольшого, но верного дохода. – Я ни сном ни духом не желаю разрывать с вами сотрудничество. Но информация у меня такая редкая, такая ценная, такая, можно сказать, эксклюзивная, что грех не попросить прибавки к моему скромному гонорару.

– Ладно, – смилостивился рак, – говори, мы сами решим, что стоит денег, а что ты нам дашь в подарок.

– Когда они привели ко мне этого Всеволода, они просили сшить для него платье в неправильном размере.

– Уточни!

– Одежда для мальчика-с-пальчик. Понимаете? Они его будут уменьшать.

– Зачем?

– Потому что туда можно пройти только маленькому гномику или насекомому. Он намерен пробраться по узкому проходу.

– Ясненько, – сказал рак. – Но почему тогда посылают его, а не какого-нибудь гнома или колдуна?

– Говорят, что сказочные существа в мультипликаторе не уменьшаются.

– Повтори – где они не уменьшаются?

– Это прибор такой… Муль-ти-пли-катор. Уменьшает все в двадцать раз.

Если вы думаете, что королева Роксана слушала эти разговоры равнодушно, вы ошибаетесь. Она уже три минуты кричала, требовала, настаивала на том, чтобы портному помешали говорить и выкладывать врагам тайны. Но, как всегда бывает, ее приказы попали по пути в дупло Проклятой елки и там застряли.

– В каком месте он пойдет под землю? Через какую пещеру, дырку, отверстие? Говори!

– Честное слово, не знаю…

– Думай! Ты должен знать!

– Догадался! – завопил портной.

Но не сказал того, что хотел сказать, потому что Снежная королева смогла вытащить свой приказ из дупла и докричаться до комариной стаи.

Стая комаров в количестве девяти тысяч отчаянных заполярных бойцов кинулась на портняжку Ахаля.

Комары вцепились в лицо, залезли в волосы, проникали сквозь поры одежды и дырки для шнурков ботинок – одновременно портного укусили девяносто комаров первой волны, и их тут же сменили сто тридцать насекомых второй волны.

Больно было так, что портной забыл о вопросе.

И зря рак кричал из воды:

– Стой! Вернись! Ты обязан мне все сказать!

И это были последние его слова.

Потому что старый ленивый сом поднялся из омута и неожиданно, как молния, кинулся на рака. И рак исчез в его пасти. Лишь что-то некоторое время попискивало и булькало в животе рыбины.

А портной бежал до самого дворца, но со стороны непонятно было, человек ли это бежит или гигантский серый шар, слепленный из комаров.

Глава вторая. Остановить Савина!

С утра состоялось совещание в кабинете президента Фонда.

На него был приглашен только самый узкий круг.

Во главе стола сидел несчастный, невыспавшийся, похудевший и почти осунувшийся Георгий Георгиевич Полотенц, президент Фонда.

По правую руку – секретарь Элина Виленовна, женщина изумительной роковой спортивной красоты, у которой случилось несчастье – с утра она была в парикмахерской, и ей перепутали краску для волос. Вместо золотой она стала стрептоцидово-оранжевой. Ее не все узнавали, что Элину бесило.

Слева от президента уместился на краешке кресла маленький гражданин Каин.

Он выглядел усталым – сутки уже не спал.

Дальше рядышком сидели еще два члена правления: магистр Проникло в черном костюме и консультант Эфимыч, косматый, толстый, немытый, в старой шляпе, надвинутой на глаза, и в длинном плаще, который не снимал даже в постели.

Академик Сидоров с женой уже улетели на фабрику игрушек.

– У нас несколько вопросов, – произнес Георгий Георгиевич.

Он говорил так медленно и тихо, словно каждое слово давалось ему с трудом.

– Во-первых, я должен вам сообщить, хотя вряд ли кто-то об этом не знает, что попытка освободить мою жену Аглаю Тихоновну, к сожалению, провалилась. Еще с большим сожалением я могу доложить, что похитители сумели обмануть нас и получить выкуп, пятьдесят семь миллионов долларов. То есть практически весь наш валютный запас. Из чего мы будем платить налоги, ума не приложу! Но я не отчаиваюсь. В налоговом мне дали понять, что с налогами можно не спешить. Что с нас взять?

– А что с Аглаей Тихоновной? – спросил консультант Эфимыч.

– С кем? – Полотенц не сразу сообразил, о ком идет речь, но когда сообразил, быстро ответил: – Мы не теряем надежды, нет, не теряем!

– Будем надеяться, – сказала Элина Виленовна. – Но сейчас у нас есть дела поважнее. Георгий Георгиевич, продолжайте. Народ ждет.

Георгий Георгиевич кивнул и продолжал:

– Ситуацию с полостью доложит начальник охраны гражданин Каин.

Каин достал из кармана пиджака очки в золотой оправе и надел на острый носик. Очки были просто стеклянными, не увеличивали и не уменьшали, но Каину так хотелось выглядеть посолиднее!

– Как уже говорилось на предыдущем заседании, – сказал Каин, – нас заинтересовало поведение одного подростка из летнего лагеря «Елочка», который нелегально встретился и сблизился с подозрительной лягушкой. Нам удалось выследить эту лягушку. Оказалось, она – дочка так называемой Снежной королевы, властительницы незаконного формирования на севере Лапландии.

– Вот именно! – воскликнула Элина Виленовна. – Какая наглость!

Все одобрительно закивали.

– Удивительно другое, – сказал Каин. – Этот Савин сумел наладить связи с агентурой королевы, которая перетащила его в Лапландию в их логово.

– Почему не задержали? Почему не пресекли? – спросил магистр Проникло.

– Мы пытались, – ответил Каин. – К сожалению, силы противника были превосходящими.

– Где он теперь?

– Вот в этом вся проблема. Наш человек при дворе Снежной королевы сообщил, что Савин отправляется в глубины Земли. И мы полагаем, что цель его – достижение полости.

– Моя полость! – завопил магистр Проникло. – Я не дозволю никому до нее дотронуться!

– Дело не в этом, – заметила Элина Виленовна. – Главное – зачем ему надо в полость?

– Чтобы ее завоевать, – ответил Георгий Георгиевич. – Чтобы нас лишить замечательной базы для сброса мертвой воды!

– Уничтожить!

– Выгнать!

– Растерзать!

Просторный, но неуютный кабинет президента Фонда огласился криками руководителей этой организации.

Георгий Георгиевич устало поднял короткую руку и сказал:

– Криками делу не поможешь. Мы даже не знаем, в каком месте он намерен идти под землю, мы не знаем, что такое мультипликатор. С помощью его он сможет пролезть сквозь узкие трещины. И вообще – в нашу ли полость он собрался?

– В любом случае, – сказал Эфимыч, консультант по сказочным вопросам, – его надо догнать и не пустить.

– Вот это правильно! – согласился Полотенц. – Посылаем туда боевую машину. Истребитель без опознавательных знаков. И полетит на нем гражданин Каин.

– Настоящий командир, – возразил Каин, – никогда не бежит в атаку впереди своего взвода. Он руководит действиями из тыла. Если меня собьют, некому будет побеждать ваших врагов, Георгий Георгиевич.

– Мальчик дело говорит, – поддержала Каина Элина. – Мы слишком много вложили в то, чтобы его омолодить. А если они снова поднимут в небо птицу Рокк?

– Решайте как знаете, – сказал Георгий Георгиевич. – Но чтобы мальчишку остановить. Может, даже привезите его сюда, я сам его допрошу.

– Вот это дело, – сказал магистр Проникло. – Можно, я его буду пытать?

– Нет, я! – воскликнул Эфимыч, консультант по сказочным проблемам.

– Мы еще не поймали медведя, – сказала Элина. – Рано его делить. Тем более если он сам вас растерзает.

– Это малодушие! – закричал Эфимыч и надвинул шляпу на уши. – Наши никогда не отступают.

– Молчать! – прервал его Полотенц.

На этом совещание закончилось.

Глава третья. Терранавт номер один.

Сева Савин устроен понятно. Чем ему страшнее или больнее, тем он больше балагурит. Не потому, что он дурак, а потому, что стесняется. Стесняется показаться трусом или дураком.

А что в результате получается?

Получается, что его иногда считают трусом, а изредка дураком.

Нам говорят, что на ошибках учатся. Но никогда не объясняют, на чьих ошибках и кто учится. И когда его собирали в путь, Сева услышал новый вариант этой мудрости. Дед Мороз Нильс сделал умное лицо и сказал:

– Учти, у тебя, Сева, не будет возможности учиться на ошибках.

И тут Сева – видно, нервничал – не выдержал и воскликнул:

– На чьих ошибках? На моих или на чужих?

– Без разницы, – ответил Дед Мороз.

Тут вошел Снежный человек с ассистентами, и началась последняя проверка. Так уходили в космос первые космонавты, а Сева, терранавт номер один, чувствовал, что он узурпатор, то есть воришка. От него ждут подвигов и великих путешествий, а он всю жизнь боялся вечером мимо кладбища проходить. Нет, в привидения он не верил, потому что не был суеверным.

Простите, скажете вы, а как же он верил в сказки и даже отыскал Царевну-лягушку, если он не суеверный?

Потому что, отвечу я вам, это совсем разные вещи.

Сказка – это действительность, только особого рода. Ее можно объяснить и понять. Связь между Ледниковым периодом и вымиранием теплокровных мастодонтов совершенно очевидна. А вот связи между черной кошкой и невыученными уроками, а также провалом на контрольной нет никакой, она рождается только в перепуганном мозгу лентяя и тупицы.

Снежный человек чувствовал себя большим начальником и даже покрикивал на дедов морозов, которые пришли в зал из любопытства. Конечно, деды морозы в том царстве считаются куда более важными персонами, чем Снежный человек, но сейчас он руководил ответственной экспедицией. И от его внимательности и мудрости зависела жизнь терранавта Савина, а может, и всего сказочного мира.

– Одежда! – произносил Снежный человек громким голосом. И сам себе отвечал: – Джинсы, куртка, кроссовки и нижнее белье для Савина нормального размера.

И все зрители, что стояли в зале, шевелили губами, повторяя за Снежным человеком, и как будто проверяли, правильно ли Снежный человек все посчитал.

– Одежда для уменьшенного Савина, – произносил он. И сам себе отвечал: – Джинсы, куртка, сапоги непромокаемые, нижнее белье, берет резиновый с мягкой подкладкой, способной избавить от травмы головы, если на нее упадет камень.

Одежду Мальчика-с-пальчик он складывал пинцетом в заплечный мешок.

– Оружие и приспособления! – воскликнул Снежный человек.

– Оружие и приспособления, – повторили деды морозы и снегурочки.

– Пояс спасательный, надувной, – сказал Снежный человек и передал поясок Севе. Пояс как раз надевался на указательный палец.

– Паутина с крючьями, чтобы подниматься и спускаться по стене. Липкие нашлепки на подошвы.

Особенно невзрачно выглядели веревки, то есть паутинки с крючьями. Сева знал, что целая бригада гномих трудилась над плетением паутины, а их мужья тем временем ковали крючки и оружие.

Вот дошла речь и до оружия.

– Меч заколдованный, титановый, – сказал Снежный человек. – Перерубает любое вражеское оружие.

С этим мечом Сева уже измучился. Его учил фехтовать крикливый и нервный гном Андерсон, который никак не мог понять, почему этот человечий детеныш не может сделать простой вещи – выбить шпагу у противника.

Они фехтовали на шпагах, сделанных для взрослых гномов, а в Подземном царстве Севе придется драться в одиночку.

– Я тебе завидую, – сказала королева Роксана, когда пришла поглазеть на то, как Сева учится обходиться под землей своими силами. – Хотела бы я туда попасть!

– А что вам мешает? – спросил Сева. – Поехали!

– Ты с ума сошел! – искренне возмутилась мраморная красавица. – На мне такая ответственность, что я на полчаса не могу покинуть мое хозяйство. Они тут все перепутают и передерутся.

– За вас двадцать дедов морозов останется, – сказал Сева. Он уже понял, что лучше бы помолчать, но разве можно остановить собственный язык?

– Мужчины! – с великолепным презрением произнесла Роксана. – Что могут сделать мужчины, когда женщины нет рядом?

– Мамочка, – сказала Кристина, которая как раз вошла в зал. – Можно, я пойду с Севой?

– Это еще зачем?

– Он будет мужчина, а я женщина, которая с ним рядом. И мы все сделаем как надо.

– Ты с ума сошла! – вдруг перепугалась Снежная королева. – С мальчиком вдвоем в мультипликаторе! Ты хочешь опозорить свою единственную мать!

– Прости, – рассмеялась Кристина, и смешинки из ее глаз рассыпались по залу. – Маме меня жалко.

– А меня не жалко, – ответил Сева.

– Попрошу без шуток! – рассердилась королева. – Разумеется, мне меньше жалко чужого мальчика, да еще не из благородного семейства, чем мою дочку.

– Я считаю, что мне лучше не ходить в подземелье, – подумал Сева вслух.

– Ты прав, – согласилась с ним Кристина. – Никакой благодарности ждать не приходится. Но ведь королевы – везде королевы.

– Не могу знать, – сказал Сева, – у меня не было ни одной знакомой королевы.

– Подожди, пока я стану королевой, – сказала Кристина.

Тут уж королева совсем разозлилась.

– А ну молчать, дети! – воскликнула она. – И не надейтесь, что я уступлю вам трон. Не видать вам его как своих ушей. А ты, Всеволод Савин, можешь отправляться к себе домой, к мамочке, но потом всю жизнь будешь жалеть о том, что не совершил великого открытия и не спас сказочное царство.

– Я пошутил, – сказал Сева. – Простите.

Он не чувствовал себя виноватым, но понимал, что спорить с королевами можно только до некоторого предела.

Но вернемся к последней проверке перед выходом.

– Еда у тебя сушеная, – сказал Снежный человек. – Сухари, мясные шарики и печенье. Правда, есть круг колбасы и пакет конфет. Много тебе не надо, потому что скоро ты вернешься.

– А если не вернусь…

– Поищешь там, – сказал Снежный человек. – Что-нибудь придумаешь. На месяц хватит.

Снежный человек продолжал пересчитывать свечи и фонари, которые Сева берет с собой, но сам Сева постепенно отвлекся. Ничего нового он не узнает. Он вдруг понял, что в первый раз в жизни уходит в поход, где не будет никого рядом. Только ты и немая, враждебная природа. Страшно? Конечно, страшно, но никому об этом не скажешь.

Идешь, как щенок в темном лесу, думал Сева. И этот мультипликатор – чистой воды фантастика! А фантастика и сказка штуки несовместимые, как говорил Боря Штерн. Кто такой Боря Штерн, вы не знаете и знать вам необязательно, хотя он был полковником гагаузской армии.

Сказки – это одна книга, в ней тебе все понятно, даже феи не смущают, даже хотелось бы подольше побыть в этом Снежном государстве. Может, потом удастся? Это не фантастика, а самое обыкновенное волшебство. Оно не нарушает законов мира, не меняет местами небо и землю, потому что оно не всесильно. Сказка есть сказка, и если ты решил не обращать на нее внимания, она отойдет в сторону, и жизнь станет простой, как трамвай.

Стали прощаться.

Королева Роксана заявила, что Снежное королевство несет всю ответственность перед мамой Всеволода Савина и потому все силы королевства будут брошены на обеспечение его безопасности, однако она убеждена, что силы тьмы не смогут взять верх… Тут она запуталась в словах, но сделала вид, что так и положено, и продолжала говорить еще минут десять. К тому времени уже никто не понимал, что она говорит, зато все знали, что она говорит правильно и значительно.

Искусанный комарами, распухший Ахаль-портной высовывал вперед ухо, чтобы выведать секретные сведения, выудить их из королевской речи, и ему все время казалось, что он вот-вот выхватит этот секрет, но когда он побежал к мужскому туалету, где во второй справа кабинке был запасной пункт связи с Фондом, оказалось, что сказать нечего, к тому же один из дедов морозов выследил его, спустил вместе с водой в унитаз, и лишь к вечеру тело портного выбросило потоком канализации из трубы довольно далеко от дворца.

Ахаль простудился, и его выгнали из главных портных, а свободное место заняла фея Маркизетта, милейшее существо, непревзойденная специалистка по макраме.

Кристина стала просить мать, чтобы ее пустили вместе с Севой хотя бы до того места, где он войдет в мультипликатор. Ведь сначала он будет спускаться внутрь Земли в своем собственном размере, и лишь когда дальше идти будет невозможно, он станет мальчиком-с-пальчик.

Кристине и этого не разрешили. От обиды у нее даже веснушки на щеках и на носу покраснели, и она убежала вся в слезах, что не свойственно принцессе, которой уже почти шестнадцать лет.

– Ничего, – крикнул ей вслед Сева, – мы с тобой скоро увидимся! Я обещаю!

Кристина остановилась в дверях и сквозь слезы ответила:

– При условии, что ты не утонешь в черном озере, не провалишься в горькую бездну, тебя не сожрут вулканические глисты или фосфорические крысы, не выпьют кровь у тебя вампиры тьмы и не завалит какая-нибудь лавина.

По толпе дедов морозов и придворных фей прокатилась волна ужаса.

– Как тебе не стыдно! – возмутилась Роксана. – Ты же можешь сглазить! Ты можешь погубить такого славного мальчика! Считай, что ты жестоко наказана.

Принцесса хлопнула дверью и так ткнула белого медведя кулаком в живот, что он уселся на пол и потерял каску.

А Снежный человек подхватил с пола мультипликатор и подтолкнул Севу к выходу.

Королева догнала их у двери, обернула к себе Савина за плечи и поцеловала его в лоб холодными, но обжигающими губами.

– Мы ждем тебя, – сказала она.

– Ждем! – отозвались придворные феи, снегурочки и деды морозы.

Глава четвертая. Шахта на Кольском полуострове.

На обширную, устланную плитками площадку перед дворцом королевы Роксаны, таким скромным на вид и таким роскошным внутри, выехал похожий на этажерку самолет пилота Гарри Коллинза. Сам пилот издали махал Севе рукой, как старому приятелю. Черные очки закрывали половину лица, еще половину скрывали пушистые усы, а третья половина скрывалась за пилотским шлемом.

Севе было несколько неловко, что он опять полетит с мертвым пилотом, хотя ничего плохого о Гарри он сказать не мог.

Снежный человек большими шагами подошел к самолету.

Только тут Сева заметил, что начальник королевской охраны одет в парадную форму – к его волосатым плечам приколоты большие позолоченные эполеты, то есть погоны с висюльками.

Сначала он закинул в заднюю кабинку мультипликатор, и Сева задумался – что же он намерен делать дальше? Может, он забыл о Севе?

Но нет – Снежный человек схватился пальцами за край фюзеляжа и, как обезьяна, ловко вспрыгнул в кабину. Затем протянул лапы к Севе, подхватил его, одним движением втащил внутрь и посадил себе на колени.

От Снежного человека пахло псиной, и в животе его громко урчало.

Он протянул лапу вперед и постучал указательным пальцем по спине пилота.

Пилот обернулся, кивнул, и самолет побежал вперед по траве, выкатился на шоссе и по нему начал разбег.

И тут же в небе появилась птица Рокк.

Она совершала медленные круги над головами.

– Безопасность, – сказал Снежный человек. – Чем черт не шутит.

Они поднялись в небо.

День был облачный, ветреный, но Севе было тепло, он сидел на коленях Снежного человека, как в мохнатом кресле.

Дворец Снежной королевы быстро побежал вниз.

Вокруг расстилалась тундра со множеством небольших озер, между которыми встречались еловые перелески.

Вдруг Сева увидел, что к ним летит какой-то другой самолет.

Пилот поднял руку в перчатке с раструбами, и птица Рокк, которая внимательно следила за самолетом, тут же развернулась и в несколько взмахов гигантских крыльев, куда больших, чем крылья самолета, помчалась вдаль.

Тот, дальний, самолет почему-то не захотел встречаться с птицей и повернул прочь.

– Вери найс, – сказал Гарри Коллинз и расхохотался.

– Береженого бог бережет, – услышал Сева свой голос.

– Граница внизу! – сказал Снежный человек.

– Какая граница?

– Граница с Россией.

Они вошли в облака.

Затем спустились к самой земле и пошли между небольших холмов и над озерами.

– Русские пилоты не должны нас заметить, – сказал Снежный человек.

Так они летели еще полчаса.

Птица Рокк исчезла, наверное, повернула назад. Над просторами России этим птицам летать не велено.

Самолет летел довольно низко, и когда коровы, что паслись на небольших полянах, поднимали головы, удивляясь гостям из дружественной Финляндии, можно было на минутку заглянуть в их глупые глаза.

Раза два пролетали над деревнями: на берегу речки загорали под солнцем мальчишки, тракторист заглушил мотор и смотрел на самолет, приложив ладонь к глазам. Сева помахал ему.

– Не привлекай излишнего внимания, – сказал Снежный человек, и Сева чуть не расхохотался. Если уж кто-то привлекал внимание, так это Гарри в самолете, похожем на этажерку.

– Они, наверное, думают, что здесь кино снимают! – крикнул Сева Снежному человеку.

И тут впереди показались вышки и две египетские пирамиды.

Египетские пирамиды оказались терриконами – крутыми холмами, насыпанными из породы, которую выбрасывают наверх, когда добывают уголь, а вышки, похожие на Эйфелеву башню в Париже, и были шахтами – там умещались механизмы подъемников, на которых в шахту опускались рабочие.

Дальше к лесу были видны двухэтажные бараки, склады и различные строения, некоторые из них были просто облезлыми и старыми, а другие еще и полуразвалившимися. За лесом поднималась череда холмов.

Гарри выбрал ровную площадку за одной из шахт и ловко посадил самолет так, что он замер в тени.

Они вылезли из самолета.

– Здесь никого нет, – сказал Снежный человек. – Шахта закрыта.

– Уголь кончился! – раздался тонкий отрывистый голос. – Люди ушли.

Сева удивился – как этот гном успел к ним подойти.

– Попрошу не удивляться, – сказал гном. Он был высокий, Севе почти по пояс, вместо красного колпака, которыми так гордятся гномы, он надел желтую шахтерскую каску, борода была подстрижена, что совсем уж необычно для гнома, и одет он был вполне современно – в шахтерский костюм с высокими резиновыми сапогами.

Гном протянул всем по очереди руку и представился:

– Густав Шестидесятый, наследственный владетель Кольского племени, дальний родственник Снежной королевы. Рад вас видеть в моих краях. Все, что мы обещали сделать, выполнено.

– Молодец, – сказал Снежный человек, как будто он был начальником вождя.

– Здравствуйте, – сказал Сева.

А Гарри Коллинз, как всегда, предпочел промолчать. Раз он был неживым, то каждое слово стоило ему усилий.

– Так это ты будешь тем юным храбрецом, который в одиночку отправляется в смертельно опасное путешествие? – спросил гном Густав Шестидесятый, словно только сейчас догадался, что именно Сева, а не Снежный человек и не пилот Коллинз решил отправиться в путешествие. Пожалуй, приятно услышать о себе слова «юный храбрец».

– Ничего особенного, – сказал Сева, потому что застеснялся. – Мне это привычно.

– Вы не в первый раз опускаетесь к центру Земли? – удивился гном.

– Пустяки! – Сева смутился, потому что врать ему не хотелось, а получилось, что соврал. Но когда ты начинаешь врать, остановиться почти невозможно. – Для меня это дело обычное.

– Я потрясен, буквально потрясен, – сказал гном.

– Пойдем? – усмехнулся Снежный человек. – Время не ждет.

– Вот именно, – согласился Густав. – Только одно маленькое дело…

Он сунул два пальца в рот и оглушительно свистнул.

И тут же из близкого ельника выскочило несколько елок.

И когда они подбежали ближе, Сева понял, что это гномы, каждый из которых несет елку или охапку еловых лап.

Они окружили самолет и принялись забрасывать его еловыми ветвями. Другие втыкали в землю елочки. Через три минуты даже вблизи самолет нельзя было различить.

– Гуд, – сказал Гарри Коллинз. – Экселлент.

Он достал из кармана курительную трубку и принялся набивать ее табаком.

Севу удивляло то, что неживой пилот курит. Когда он еще перед полетом спросил об этом Кристину, она ответила:

– Но ведь трубку, а не что-нибудь!

Гарри курил трубку.

Сева подошел к пилоту и попрощался с ним за руку.

– Он будет ждать, – сказал Снежный человек.

– Но я могу задержаться на несколько дней!

– В этом есть преимущество его состояния, – сказал Снежный человек.

И Сева не сразу понял, что Снежный человек имеет в виду, то есть что пилот мертв и ему все равно, сколько ждать.

Мертвый пилот подмигнул Севе.

И Сева пошел к шахте.

За ним Снежный человек нес мультипликатор. Замыкал шествие Густав Шестидесятый.

Когда они вошли в небольшую будку у подножия вышки, то обнаружилось, что там горят электрические лампочки.

– Как так? – удивился Сева. – Ведь шахта не работает!

– От сети отключить забыли, – ответил Густав. – У нас так бывает.

– И давно забыли? – спросил Сева.

– Семь лет назад, – ответил гном.

Густав нажал на кнопку, решетка лифта раздвинулась, и они вошли в него.

Густав нажал на самую нижнюю кнопку. А кнопок было больше десятка. Сева понимал, что, наверное, в шахте несколько уровней или туннелей. На них подъемник и останавливается.

Страшно скрипя, будто его неожиданно разбудили и он этим недоволен, лифт двинулся вниз.

Сева не хотел, но нечаянно спросил:

– А он не оборвется?

Гном Густав даже не улыбнулся. Он ответил:

– Система испытана. Мы опускали и поднимали тридцать гномов. И хоть бы что. Только один задохнулся. Но от тесноты…

– Вот и хорошо, – сказал Снежный человек. – Значит, двадцать девять.

Сева надеялся, что его спутники не заметили, как он оробел. Но если они и заметили, то вида не подали.

Подъемник опускался медленно, становилось все холоднее, и холод был не верхний, ветреный, а особенный, подвальный.

Порой в стене шахты оказывался черный провал – отсюда отходил туннель.

Вдали Сева увидел огонек.

– Там кто-то есть? – спросил он.

– Один из наших, – ответил гном Густав. – Иногда туда забираются гномы, ищут, не пропустили ли люди какую-нибудь жилу или самородок. Но пользы от этого немного.

– А иногда и вампир, – сказал Снежный человек.

Они замолчали.

И вот тогда Севе впервые стало на самом деле страшно.

Представь, что тебе надо идти к зубному врачу. Это неприятно и висит над тобой, как мешок с гвоздями. Но вокруг люди, ты сам занимаешься важными и неважными делами, до похода к зубному еще три дня… два дня, одна ночь… И вот ты входишь в поликлинику. И больше тебя ничего и никто не отделяет от зубоврачебного кресла. И некуда бежать…

Может, это неточное сравнение, но Сева и не думал о сравнениях. Он просто глядел, как уплывают наверх потеки воды на каменной стенке, как скрипят тросы и далеко наверху гудит мотор. А вокруг на тысячу верст только один огонек – то ли гном бродит со свечкой, то ли привидение. И вампиры существуют на самом деле, и это их мир, а не человеческий.

Сейчас подъемник уйдет наверх, и Сева останется один в кромешной тьме и в том самом ужасном одиночестве, когда на твой крик некому откликнуться и некому прийти к тебе на помощь. А если с тобой что-то случится, то никто об этом не узнает. И все обещания и слова королевы пустые. Что они скажут маме, когда она приедет в лагерь за своим сыном? А только скажут: «Ваш сын Савин Всеволод уехал в неизвестном направлении».

– Ах! – закричит мама. Она всегда кричит, когда ее вызывают в школу. – Немедленно верните мне сына, иначе я буду жаловаться!..

Хах-ха-ха – кому она будет жаловаться?

Подъемник с такой силой бухнулся о дно шахты, что Сева чуть не сел на грязный пол.

Снежный человек подхватил его.

– Держись, герой, – сказал он.

И Сева понял, что слово «герой» не всегда звучит как похвала.

На нижнем ярусе горел свет. Электрическая лампочка была забрана в металлическую сетку.

Густав вышел первым и быстро пошел по узким рельсам в глубь туннеля.

– Опробуй свой фонарь, – сказал Снежный человек.

И правильно сделал. Когда надо чем-то заниматься, тревожные мысли уползают из головы.

Сева достал фонарь. Фонарь зажигался просто – обычный фонарь, на батарейках.

– Ты его оставишь здесь, – сказал Снежный человек. – Спрячь его рядом с мультипликатором. Он тебе может понадобиться, когда будешь выбираться.

– Разве вы меня не будете встречать?

– Буду, если смогу.

– У нас есть враги, – продолжал Снежный человек. – А кто они, мы не знаем. Это плохо. Если врага не знаешь, считай, у тебя два врага.

– Они знают, где я?

– Не задавай глупых вопросов, – сказал Снежный человек. – Тебе нельзя задавать глупых вопросов. Ее величество говорит, что ты наш рыцарь. Кому нужен глупый рыцарь? Даже если ты погибнешь, лучше, чтобы о тебе осталась хорошая память.

– Ну вот еще! – рассердился Сева. – Мне будет плевать на память.

– Никому не плевать на память, – возразил Снежный человек. – Ты еще молодой человек и поэтому говоришь пустые слова. Я много лет боролся за свободу моего маленького снежного народа, мои близкие погибли, мои дети стали гурками в непальской армии, моя жена сегодня – председатель кооператива в Лхасе, я же сдался в плен людям и служил проводником в экспедициях альпинистов. Меня унижали банками сгущенного молока и свиной тушенки. И я убежал. Зимой я прошел пустыню Гоби, миновал Памир и Тянь-Шань, прошел по Уральскому хребту и оказался в Лапландии, среди своих!

Снежный человек вдруг разговорился, а Сева думал, что он больше одной фразы зараз выговорить не может.

Снежный человек говорил обиженным голосом, и Севе стало стыдно.

– Простите, – сказал он.

Сева не любит просить прощения, да и кто это любит? Но как-то неловко было обижать такого хорошего человека. К тому же он был последним живым человеком, который идет с ним в эту пропасть.

Гнома труднее считать человеком, может, из-за размера, а может, потому, что у гномов странная манера себя вести. Они бывают говорливы, когда надо помолчать, и замолкают, когда их голос так нужен. У них свои дела и свои проблемы. Гном может общаться с тобой, но дружить никогда не станет.

Сева подумал, что о гномах ему мало рассказывали, да и встречал он всего двух-трех, а вот в голове сидит уже немало сведений о них и даже понимания, что они за народ. В общем, чужой народ…

Глава пятая. Начало пути.

Все замолчали. Как молчат альпинисты, которые возвращаются вечером в лагерь после долгого и трудного восхождения. Одни мечтают о сне, другие о чашке горячего чая.

Штрек пошел вниз, рельсы оборвались.

Дальше стены разошлись и сгинули в темноте.

– Глубина триста шестьдесят метров, – сообщил гном Густав. – Здесь шахтеры вышли в обширную пещеру, в которой пласты угля оборвались. Шахту закрыли как невыгодную. Понятно?

Ну прямо как на уроке!

– Понятно, – ответил за Севу Снежный человек.

Здесь уже никакого света не было. Последняя электрическая лампочка осталась далеко позади. Они шли с двумя фонарями. Сильно, как прожектор, светил фонарь Снежного человека.

Пока они двигались по туннелю, по рельсам, света хватало – он ударялся в стены туннеля, и казалось, что они идут по коридору в темном здании.

Но теперь, когда стены разошлись и потолок пещеры исчез в вышине, темнота сдвинулась к ним со всех сторон.

– Где твои помощники? – спросил Снежный человек у гнома.

– Они не заставят себя ждать, – ответил Густав. – Мы, гномы, очень пунктуальны и всегда приходим на помощь, если нас просят.

– Или если это вам выгодно, – заметил Снежный человек.

– Или если нам выгодно, – не стал спорить начальник гномов. – Все так делают. Но должен заметить, мы всегда выполняем свои обязательства.

Гном хлопнул в ладоши. Этот звук далеко разлетелся в темноте, и Сева понял, что пещера очень велика.

И тут же, словно из-под камней, вышло несколько гномов.

Сева сначала удивился, но тут же подумал, что глупо представлять себе их по картинкам в книгах или по мультикам. Гномы были совсем не такими чистенькими, аккуратненькими, как в кино.

Перед ним стояло несколько карликов и карлиц в колпаках, грязных куртках или балахонах и тяжелых башмаках. В руках они держали молотки и кирки.

Они поклонились гостям и стали рассматривать Севу, как рок-певца.

– Наслышаны о Всеволоде? – спросил Снежный человек.

– Совсем не такой, – сказала гномиха. Она отличалась от своих соплеменников лишь тем, что у нее не было бороды да вместо серых штанов на ней был балахон до земли. – Хлипкий и мелкий для героя.

– Нам великан и не нужен, – сказал Снежный человек.

– Это мы понимаем, – согласилась гномиха. – Иначе не пролезешь.

«Смешно, – подумал Сева. – Но я не обижаюсь. Сама мне еле-еле до пояса достает, а меня считает маленьким».

– Все осмотрели? – спросил Густав.

– Никого и ничего подозрительного, – ответил один из гномов.

– Пещера готова?

– Готова.

– Тогда пошли.

Идти оказалось недалеко, путь лежал под уклон. У гномов были горняцкие лампы.

– Нас волнует, – сказал один из гномов, обращаясь к Снежному человеку, – что если вы будете туда своих друзей переселять, то они нам все Подземелье загадят.

– Там ваших нет, – сказал Снежный человек. – Там ваши и не бывали. А вы уже заранее переживаете. Неужели думаете, что мы будем чего-то делать, с вами не посоветовавшись?

– Может, и будете, – сказала гномиха. – Кто вас разберет?

«Сколько же это путешествие будет продолжаться?» – подумал Сева. Ведь весь этот путь ему придется обратно пройти. Сейчас еще легкая его часть. А куда труднее будет подниматься по узким щелям. Сева видел планы, нарисованные со слов гнома, который первым там прошел. И Севе объяснили, что паутина, на которой он будет подниматься, может растягиваться и сокращаться в зависимости от надобности и желания. И Севе некогда было как следует вдуматься… Наверное, если бы на его месте оказался опытный спасатель или путешественник, он, конечно, испытал бы все оборудование – ведь от этого столько зависит. Но Сева думал: «Совершу подвиг – и скорей назад…» Ну, может, не так просто, но в принципе так. А беда жителей сказочного мира в том, что они не умеют просчитывать свои дела и поступки наперед. Им, словно детям, кажется – все обойдется! Всем известно, что паутина рыжего крестовика может становиться короче и длиннее, значит, так и будет.

И только теперь, когда они уже целый час шли по гулкой и холодной пещере, Сева начал понимать, что его ждет. Но не повернешь же назад – с ним рядом лезут в эту проклятую тьму несколько разных существ, которых, с точки зрения обыкновенного человека, быть не может. А они существуют. Идут впереди и о чем-то негромко болтают грязные, в пыли и глине, гномы. Топает тяжелый и неповоротливый, покрытый шерстью Снежный человек. И всего-то на нем одежды – пышные генеральские эполеты на волосатых плечах. Физиономия у него – почти морда горилья, но, как ни странно, не очень злая и не самая зверская из физиономий. «Вернусь и скажу Лолите: „Слушай, я тут познакомился с одним Снежным человеком, ничего парень, общительный!“ И как она начнет хохотать и визжать, каким презрением она его обольет. Надо будет с ним рядом сфотографироваться, тогда даже ей придется поверить.

Дорога круто пошла вниз, и еще через десять минут, пробравшись через завал, они оказались в небольшой пещере, посреди которой, как большая лужа или бассейн в детском саду, блестело маленькое озеро.

– Вот и пришли, – сказал Снежный человек.

Он говорил медленнее, чем обыкновенные люди, морщил низкий лоб, и казалось, что чего-то таит и недоговаривает.

Пещера была невелика, и поэтому в ней было светлее.

Снежный человек поставил чемодан на землю и раскрыл его.

Гномы, как по команде, кинулись к нему и стали заглядывать внутрь.

– Эй! – прикрикнул на них Снежный человек. – Еще сломаете чего-нибудь.

И тут Сева снова задумался: «А на каком языке они разговаривают? И на каком языке я с ними разговариваю?».

И понял, что не знает. Говорит он вроде по-русски, потому что, кроме русского, ничего еще не выучил. И все, что говорилось рядом, он понимал. Но ведь не могут подземные гномы говорить по-русски?

Сейчас было не время спрашивать об этом, но внутри Севы этот вопрос жил как нарыв – ты не можешь о нем не думать. И не можешь не спросить.

И, наверное, в глазах Снежного человека или даже Густава он выглядел наивным и неумным, когда спросил:

– А на каком языке мы разговариваем?

– На обыкновенном, – ответил Снежный человек. – Как все.

Он сам посветил фонариком внутрь мультипликатора.

– Вроде все в порядке.

Сева тоже посмотрел внутрь. Сейчас он ступит туда…

А может, пойдем обратно?

И сам уже понял – никуда не пойдем. Он не сможет попроситься обратно. Слишком далеко зашел. Есть точка, после которой путешественник уже не может вернуться. И ему остается только шагать вперед.

– Здесь останутся гномы, – говорил Снежный человек. – Они будут сменяться. Но всегда в пещере кто-то из них будет, чтобы стеречь мультипликатор. Правда, он не будет стоять на виду. Видишь нишу?

Снежный человек посветил фонариком внутрь небольшой впадины в стене. Как раз по размеру.

– Как только ты вернешься, – продолжал Снежный человек, – гномы по своей цепочке через несколько минут донесут до меня эту весть. И я поспешу тебя встретить. Но дальше, за этим озером, никто из нас не сможет тебе помочь. Ты уж сам как-нибудь справляйся.

– Разумеется, – сказал Сева, хотя больше всего ему хотелось вцепиться в Снежного человека и умолять его: «Дяденька, возьми меня с собой! Я сейчас от страха помру!».

Но ведь не закричишь! Ты ведь уже сидишь в зубоврачебном кресле!

Сева кивал и старался делать вид, что уже десять раз спускался в подземные бездны. Герой – такая у него профессия.

– Нам известно, – сказал Снежный человек, – что отсюда вниз, до самого Убежища, течет ручеек. По нему и спустился карлик-гном Юхан. А раз он спустился – тебе, мальчик-с-пальчик, будет достаточно просторно, ты раз в пять меньше его. Но главное, и пускай это будет для тебя сюрпризом, гномы сделали для тебя байдарку. Мы не говорили раньше – не знали, успеют ли они, смогут ли они.

– Мы сказали, значит, сделали, – сказал Густав.

– А мы им хорошо заплатили, – сказал Снежный человек. – Все наши запасы яблок и конфет им отдали.

– Это для наших детей, – сказал Густав. – А мы делали не для денег. Мы делали это для наших братьев. Мы добрые.

– Ладно, не будем спорить, – сказал Снежный человек. – Показывайте ваше творение.

Байдарочка лежала на боку, за камнем у озера.

Она была длиной в две пяди, сзади и спереди затянута тканью или резиной.

– Это рыбий пузырь, – сразу объяснил Густав.

На дне лежали палочки – весло и шест.

– На дне груз, – сказал Густав. – Если перевернешься на порогах, она сразу перевернется обратно. Мы ее с крысой испытывали.

– И что с крысой? – удивился Сева.

– Что с крысой? – спросил Густав у гномихи.

– Что с крысой? – строго крикнула гномиха.

– Что с крысой? – спросил худой гном с киркой на плече.

А потом все гномы сняли шапки, шлемы и колпаки. Опустили головы, и Сева понял: ее нет в живых.

– Пора, – сказал Снежный человек.

– Ну что ж, – откликнулся Сева. – А мою одежду можно тоже здесь спрятать?

– Разумеется.

– Тогда вы отвернитесь.

– Не стесняйся, мы же с тобой разные виды.

– В каком смысле?

– Но ведь тебе не так важно, одета или раздета горилла или белый медведь. Вот и нам неважно, как ты выглядишь.

Сева кивнул и сказал:

– И все-таки отвернитесь.

Тогда все отвернулись.

Сева быстро разделся. Одежду он сложил возле мультипликатора. Он знал, что мешочек, лежащий в углу чемодана, содержит его новую одежду и все нужные вещи, включая свечи, меч, нож и блокноты с карандашиками.

– Можно оборачиваться? – спросил Снежный человек.

– Погоди.

От того, что Сева спешил, ему было легче – некогда бояться.

Сева ступил в чемодан, присел в нем на корточки и увидел ряд махоньких огоньков. Мультипликатор был включен.

– Поехали, – сказал он, как когда-то сказал Юрий Гагарин, который был первым человеком, полетевшим в космос.

И тут у него перехватило в горле, и стены чемодана ринулись вверх.

Сева потерял равновесие и уселся посреди чемодана. Он больно ударился, и у него закружилась голова.

Но тут же головокружение прошло.

Сева поднялся. Края чемодана были выше его. Даже подпрыгнув, он не смог до них достать. Он вынул новую одежду из мешка и оделся.

– Эй! – крикнул он. – Я готов.

Головища Снежного человека – зрелище не для нервных, особенно когда его подсвечивает фонарь, – показалась над краем мультипликатора.

– Все в порядке? – проревела голова.

– Потише, не забывайся! – крикнул в ответ Сева.

Снежный человек расхохотался – видно, карлик показался ему забавным.

Но когда Сева вылез по лесенке из чемодана и спустил веревочную лестницу, расхохотались гномы. Они стали тянуть к нему пальцы, каждый как полено.

– Поосторожнее! – закричал Сева.

– И в самом деле – поосторожнее! – поддержал его Снежный человек.

Сева осмотрелся.

Гномы, хоть и отступили, стояли близко, кружком, и улыбались.

Нет, они не самые умные существа на Земле, подумал Сева.

Сева подошел к байдарке.

Все же они молодцы! Мастера!

В лодочке было устроено сиденье… Нет, лодочкой ее назвать было нельзя – нормальная байдарка для мальчика-с-пальчик.

Сева положил в лодку мешок со своим добром.

Потом взялся за нос, чтобы потянуть к озеру.

Он понял, что хочет поскорее убраться отсюда – неприятно, когда на тебя глазеют, как на куклу Барби мужского рода.

– До встречи, чудища и закорюки, – сказал он.

Никто не понял, что это просто шутка.

И тут случилось неприятное событие.

Кто-то подхватил Севу с двух сторон за талию и поднял в воздух. Потом посадил в байдарку.

Затем вместе с байдаркой перенес к озеру и опустил на воду.

Ну, конечно же, это наш сообразительный Снежный человек!

Он хотел сделать получше.

Сева готов был его убить.

Но сдержался и слова не сказал.

Он схватил со дна весло и остановил лодку, которая крутилась посреди озера. Озеро только что было маленьким, почти лужей, а теперь казалось вполне обширным водоемом.

Фонари Снежного человека и гномов разгоняли темноту над озером.

Медленное течение повлекло байдарку к его дальнему краю.

Сева был рад, что гномы сделали именно байдарку. Отец у Севы – бывший заядлый турист, и иногда на майские праздники или в летний день он брал Севу в поход, куда они собирались с институтскими друзьями. Так что Сева вполне прилично умел управляться веслом о двух лопастях.

Байдарка вильнула, но смирилась и пошла вперед.

– Давай! Молодец! Чемпион! – Голос Снежного человека, как гром, заполнил пещеру.

Сева не стал больше оборачиваться.

Он установил обтянутый сеткой фонарь на носу байдарки.

Течение, которое влекло воду по озеру, хоть и было незаметным снаружи, подхватило байдарку и понесло прочь от гномов и Снежного человека, оставшихся на берегу.

Впереди была видна узкая треугольная щель, в которую и вливалась вода озера. На каменной стене возле щели был косо нарисован мелом крест.

Сева знал, что такие кресты рисовал вдоль своего пути гном Юхан.

– Мы на правильном пути! – громко сказал он, чтобы не бояться.

Голос отразился от стен и потолка, по пещере покатилось эхо, и издали донесся голос Снежного человека:

– У тебя все в порядке?

– Все в порядке!

– Лодка не течет?

– Не течет!

И в этот момент течение усилилось, и ручей увлек байдарку в черную щель.

Глава шестая. Схватка во тьме.

Пришлось быстро привыкать к тому, что ручей был узким и порой быстрым, он то несся вниз по порогам, то почти замирал и разливался озерцом или лужей. Он несся по камням, а потом падал водопадом, а иногда замирал над глубокой ямой или омутом.

Причем к берегу далеко не всегда можно было причалить – стенки порой почти смыкались и были мокрыми от водяных брызг, а порой исчезали в темноте. Утешением были лишь белые кресты на стенах. К счастью, гном Юхан не ленился их ставить и не жалел мела. Хотя, честно говоря, польза от них была лишь моральная – приятно думать, что до тебя уже кто-то здесь был и остался жив. А выбирать путь не приходилось – ручей тащил байдарку, не спрашивая ни о чем ее пассажира.

Любопытно, а как же путешествовал Юхан? Ведь не вплавь же!

Сева не выпускал весла. Без помощи весла, которым можно было рулить, лодка неслась, как щепка в ручейке у тротуара, – крутилась, стукалась носом о берег, замирала, норовила перевернуться…

К тому же когда рулишь, то занят. А когда занят, то быстрее проходит время.

Ручей довольно круто стремился вниз. О его течении и будущих намерениях можно было догадываться по шуму впереди. Сева быстро догадался, что означают перемены в этом шуме. Если тебя ждет очередное озеро или разлив, то звуки почти исчезают, если слышишь журчание, значит, ручей потечет быстрее, вскоре жди перекатов, может, даже водопада, о котором тоже можно узнать заранее – у воды, которая падает с высоты и ударяется о дно, особый ревущий звук.

Сева долго плыл без приключений, и вдруг ручей ударился в завал.

Такого Сева не ждал – с чего бы под землей оказаться завалам? Ладно бы еще обвалились камни, но впереди виднелись сучья, словно когда-то здесь росло дерево, свалилось и вода содрала с него кору.

Когда байдарка уперлась в сучья, Сева стал искать проход и тут догадался, что это не дерево, которому попасть в щель невозможно, а кости. Гигантские кости животного, которое каким-то образом забралось в щель и застряло здесь навсегда.

А потом, перетаскивая через кости лодку, Сева сообразил, что видит перед собой кости дракона или динозавра – кто их разберет!

А вот и морда!

В десять раз больше Севы!

Вот был гигант!

Подумав так, Сева осекся и даже засмеялся. Ведь он-то теперь малыш! Любая ящерица рядом с ним великанша. И голова у дракона не так велика, меньше метра. Нет, все равно солидный зверь. Может, он прятался здесь от перемены климата…

Все стихло. Лишь чуть-чуть урчит вода, омывая камни и передвигая песчинки.

Байдарка выплыла на широкую гладь большого озера. Ручей вливался в него медленно и чинно, как настоящая река.

Светлячки на потолке изображали звездное небо. Некоторые из них бросались с высокого потолка и падали вниз, к воде, как звездочки, но перед тем как коснуться воды, вдруг замирали в воздухе и по крутой дуге уносились вверх, словно нарочно, чтобы порадовать Севу.

Сева даже переставил фонарь на дно байдарки, под кожаный полог, чтобы он не мешал любоваться этим зрелищем.

И как бы в благодарность за это сразу два светлячка направились к Севе и уселись на борт байдарки.

Сева наклонился к ним и присмотрелся.

Он думал увидеть жучков или кузнечиков, где-то он читал или слышал, что светлячки похожи на сверчков, но это оказались маленькие феи, девчурки с ноготок, с прозрачными мотыльковыми крыльями. Светились их тела, а крылья лишь отражали и усиливали этот свет. Феи танцевали, прыгали на борту байдарки, они понимали, что Севе нравится на них смотреть, и давали ему собой полюбоваться.

Заглядевшись на светлячков, Сева упустил тот момент, когда из воды вылезла морда белого полупрозрачного хамелеона. Он высунул язык, закрученный в пружину, который разворачивался, когда рядом оказывалась фея-светлячок, и ударял по ней. Оглушенная жертва приклеивалась к языку и в мгновение ока исчезала во рту ящерицы.

Раз-два…

И нет маленьких фей!

В ужасе погасли огоньки на потолке пещеры.

А ручеек снова подхватил байдарку и потащил ее дальше, к черным глубинам Земли.

Севе было жалко фей, хотя он понимал, что такую сцену мог увидеть и на поверхности. Пускай это будут не феи, а бабочки.

Но все равно грустно.

Севу убаюкало безопасное и ровное путешествие, и он забыл о том, в каком жестоком и темном мире оказался.

А ведь Снежная королева предупреждала его – будь настороже! Рядом нет никого, кто бы тебя защитил.

Озеро осталось позади.

Сева поставил фонарь на нос байдарки.

Спереди донесся шум. Куда как более громкий, чем был раньше.

Значит, там пороги.

«Чудесненько, а то мы застоялись», – сказал себе Сева.

– Мы готовы к боям! – произнес он вслух.

Что делать?

Надо думать.

Шум становился все громче. Даже странно, какой шум мог издавать довольно небольшой ручей.

Когда он стал громче человеческого голоса, Сева стал думать, что надо бы остановиться, выбраться на берег…

Но, как назло, стены расщелины сошлись близко, и некуда было пристать.

Ага, вот уступ!

Сева отчаянно принялся грести, и байдарка уткнулась носом в каменную ступень.

Сева сосредоточился, он понимал, что это не лагерные игры – от его прыжка зависит его жизнь.

Он схватил конец троса, привязанного к носу байдарки, и выпрыгнул на берег. Байдарку сразу потащило дальше, но Сева крепко ее держал и вытянул на камни.

К счастью, байдарка была легкая, и это ему удалось без труда.

Все.

Теперь можно отправляться в разведку.

Сева оставил в байдарке фонарь, а с собой взял второй, маленький фонарик.

Он удобно прикреплялся на ремешке ко лбу, чтобы руки были свободными.

Сева осторожно двинулся вперед.

Уступ, по которому он шел, был не широк, меньше метра, и кое-где завален камнями, то ли упавшими сверху, то ли принесенными ручьем.

Шум впереди доносился все громче.

Еще несколько шагов, и вот обрыв.

Сева отодвинул в сторону какие-то липкие веревки, чтобы приглядеться.

Он наклонил голову, но луч не достал до воды.

Вода падала вниз, шумела, но какой высоты водопад, Сева не смог понять, потому что веревка, за которую он держался, дернулась и потащила за собой его руку.

Сева отпустил веревку, но не тут-то было.

Ладонь приклеилась к веревке.

Сева схватил веревку другой рукой, чтобы оторвать правую руку, но и левая приклеилась.

Что за веревки? Откуда они?

Но когда он повернул луч фонаря в ту сторону, луч уперся в два огромных круга.

Сева не сразу сообразил, что за блестящие круги прикреплены к стене.

Он дернул головой.

Луч фонарика тоже дернулся и осветил густую шерсть вокруг кругов…

Это же глаза!

И острые когти – каждый коготь чуть ли не с Севу размером, – покрытые белесой шерстью, шевельнулись и потянулись к Севе.

Да он же попал в паутину!

Как в страшном ночном кошмаре!.. Но ведь так не бывает! Так быть не может, мне это снится!

В голове крутились бесполезные слова, он сам себя старался успокоить, но этим только помогал пауку – добыча ждет вас, ваше благородие!

Но руки продолжали отбиваться, правда, все более прилипая к паутине.

Паук гипнотизировал жертву и не спешил. Видно, он привык нападать наверняка и понимал своим примитивным умишком, а то и просто инстинктом, что жертве некуда деться…

«Нож! Он на поясе.

Теперь надо делать так.

Тянуть левую руку к правой. Правую к левой. Как можно ближе… И не смотреть на паука. Пускай он подбирается. Если я буду смотреть, то умру от страха…

Еще немного…

Паутина поддается. Она эластичная. Разорвать ее нельзя, но потянуть в сторону можно».

Все эти мысли и рассуждения можно вспомнить потом, когда все кончится и ты лежишь без сна и снова и снова прокручиваешь в голове страшное приключение, но оно уже не кажется таким страшным по простой причине – оно благополучно завершилось. Во время боя ты, конечно, размышляешь, но сам этого не замечаешь. Ты как опытный шофер: тебе грозит авария, и ты правильно нажимаешь на педали или переводишь ручку скоростей. Но при этом не думаешь, как надо это сделать. Потому что если начнешь думать, то обязательно опоздаешь спастись.

Паутина оттянулась, поддалась, и пальцы рук встретились.

Еще…

Еще чуть-чуть…

Он потянул на себя правую руку и в то же время левой рукой стал отрывать паутину от пальцев правой руки.

Сева оказался прав.

Если бороться с паутиной в одной точке, ее можно одолеть. Мухи попадаются и гибнут, потому что стараются побороть сразу всю паутину. А паутина, если так можно сказать, – целая рота бойцов, ее в одиночку герою не одолеть. Оторвешь одну нитку – остальные схватят тебя еще крепче.

Поэтому пауки и не спешат, они ждут, пока жертва сама себя закутает в кокон и движения ее ослабнут.

Это и спасло Севу.

Он продолжал бороться и все время дергал за нитки.

А паук ждал. Куда крошке деться…

Наконец рука была свободна.

В фантастических фильмах герой выхватывал бластер и палил из него в чудовище, пока оно, обугленное, не падало к его ногам.

Здесь с бластером ничего не получится. Потому что его нет. В сказочном мире бластеров, а также минометов и гранат не изобрели. А меч остался в байдарке.

Зато свободной рукой можно вытащить из-за пояса кинжал.

Сева осторожно поднес его к паутине и постарался освободить левую руку, не привлекая внимания паука.

Это было его ошибкой.

Паук-то решил, что жертва сдалась и пора высасывать ее кровь.

Он метнулся вперед.

Сева полоснул по паутине.

К счастью, попал по нити, а не по собственной руке.

Паутина, отрезанная от добычи, как сеть гладиатора, спружинила и ударила по самому пауку, чего тот, конечно, не ожидал. Не было у него опыта по борьбе с собственной паутиной.

И вместо того чтобы преследовать Севу, паук стал биться в паутине, с каждой секундой закутываясь в нее все сильнее.

Но Севе от этой паучьей неудачи легче не стало.

Потому что паук бился как раз между Севой и той стороной уступа, по которому Севе надо добраться до водопада.

Если бы было светло, он бы смог высмотреть проход в паутине, но света фонарика не хватало на то, чтобы разобраться, есть ли проход в блестящих нитях.

Сева стоял в нерешительности.

Так прошла, может быть, минута – вряд ли намного больше. Сева переминался с ноги на ногу и слабел с каждой секундой.

Так всегда бывает после пережитого страха – коленки слабеют, и появляется одышка, как у старичка.

И тут кто-то осторожно и даже вежливо тронул его за плечо, будто попросил: подвиньтесь, пожалуйста, дайте пройти.

– Пожалуйста, – ответил Сева и шагнул к самому краю уступа.

И понял, что уступает дорогу второму пауку, покрупнее первого, который направляется на помощь своему мужу или брату. А Севу он не сожрал только по недоразумению. Пауки настолько привыкли получать свой обед готовеньким, просто вынимая его из паутины, что свободно гуляющие человечки их интересуют куда меньше.

Но Сева об этом не думал.

Его тело действовало независимо от его мозга.

Мозг сказал: «Ах!» Мозг сказал сам себе: «Прощай, любимый!».

Но ноги оттолкнулись от края уступа, и тело понеслось по дуге к воде, которая сначала обожгла Севу невероятным пещерным холодом, а затем подхватила и потащила вперед, кружа, переворачивая и стараясь перед смертью свести с ума.

Сева не считал секунд и часов, пока его несло вниз по течению, но понимал – еще минута, а может, и меньше, и намокшая одежда утянет его под воду.

Он отчаянно колотил руками и ногами – нормально в таких условиях человек плыть не в состоянии.

Сева бился в нескольких метрах, а может, и сантиметрах от берега, который поднимался крутым обрывом, но не доплыл, потому что его бросило о камни.

Камни барьером преграждали путь ручью.

Сева сперва ничего не понимал и ничего не соображал, даже ничего не видел. Ему неясно было, шумит ли ручей или это шумит в ушах.

Но постепенно чувства и мысли вернулись к нему.

Он опустил голову… или она сама опустилась, и увидел камни.

Фонарик был цел! Это же счастье!

Он покрутил головой и понял, что гряда камней, остановившая его, немного выдается над водой, но ручей перед ней расходится в пруд и льется между камней.

Сева осторожно направил луч фонарика вниз, за каменную преграду.

Но оттуда доносился только гул.

Он складывался из шума множества водопадов. Потому что ручей, пробиваясь через запруду, превращался в десяток быстрых потоков, и каждый из них находил себе путь по крутому каменному склону.

Где водопадами, где стремительной струей, где каскадом по каменным ступеням эти потоки исчезали в темноте, и лишь на последнем издыхании свет фонарика достиг белой пены и черной воды – озеро лежало глубоко внизу.

Сева подобрал ноги, которые ужасно замерзли в ледяной воде.

Снаружи было чуть теплее, но тоже холодно.

Он понял, что надо возвращаться.

Но как? Байдарка осталась куда выше по течению, уступом не пройдешь, против течения не выгребешь, но даже если и выгребешь, то умрешь от холода.

Сева посмотрел наверх.

Там возились черные тела – второй паук, видно, решил не помогать собрату, а им поужинать.

Глава седьмая. В гостях у саламандр.

Время шло, а Сева все сидел на камнях над обрывом.

Он ничего не мог придумать.

Он только понимал, в какую глупую историю угодил.

Когда он согласился идти в Подземелье и искать Убежище, то думал, что это будет интересное приключение. Может, и опасное. Но, честно говоря, он не догадывался, какими могут быть опасности. В мозгу проносились какие-то рыцари с мечами или рычали трусливые драконы.

И Сева надеялся на то, что Снежная королева, бабушка или Кристина – те, кто затянул его в приключение, – лучше представляют себе, что ему грозит.

Откуда Севе знать, что сказочные существа не умеют толком смотреть в будущее и рассчитывать свои шаги, что они куда больше похожи на детей, чем обыкновенный подросток Сева. Сева не мог представить, что когда приключение начнется на самом деле, он станет самым взрослым и разумным его участником.

Каково ему было бы узнать, что в те минуты, когда он дрожит – у него зуб на зуб не попадает – на черных камнях над темной пропастью и не знает, как ему выбраться из этой дыры, Снежная королева устраивает большой поход против ее заклятых врагов – лесных грибов. И весь дворец занят приготовлениями к походу.

Лишь Снежный человек, который все-таки не сказочное, а просто вымершее существо, и принцесса Кристина, у которой отец был полярником, помнят о Севе. Впрочем, помнят-то они помнят и даже переживают, каково ему там, но на помощь ему не спешат, так как верят: все обойдется!

Сказочный мир живет по закону:

ВСЕ ОБОЙДЕТСЯ!

Из-за этого гибнет много народу. А они могли бы и не погибнуть, если бы жители этого мира были пессимистами. Разумными пессимистами.

– И что мы будем делать? – спросил сам себя Сева. – Будем замерзать, как несчастный сиротка?

Фига с два!

Нужно все делать последовательно.

Сначала мы выжмем одежду.

Сева начал стаскивать с себя одежду – куртку, джинсы, майку, трусы, отлично сшитые феями.

Он положил их рядом с собой на камни. Затем по очереди брал вещи и изо всех сил выжимал их. Последними он выжал джинсы. Выжав вещь, он натягивал ее на себя, и ему казалось, что стало чуть теплее. Но все же холод не отпускал.

Тогда Сева решил немного заняться зарядкой. Скажем, станцевать.

Он подпрыгивал, стараясь не поскользнуться и не сорваться с камней, и уже почти согрелся, как увидел знакомый коготь…

– Ну, тебя еще не хватало! Как ты сюда забрался?

Эти слова осмелевшего Севы относились ко второму пауку, который, видно, славно закусил своим братом и теперь отправился за новой добычей.

Паук отвел коготь назад, чтобы с размаху вонзить его в Севу, и Сева, конечно же, отпрыгнул от него.

На мгновение он забыл, что за спиной обрыв.

Ровно на одно мгновение.

Он успел увидеть изумление в круглых тарелках паучьих глаз – ну куда снова делся этот вкусный двуногий завтрак?

В следующее мгновение Севу по спине стукнул камень, затем его перевернуло, ударило о каменную стенку, окунуло в ледяную воду… А что было дальше, Сева, к счастью, не запомнил.

Последняя мысль Севы была такая: «И зачем я только одежду выжимал?».

Раньше Севе никогда не приходилось терять сознания.

Везло.

И он не знал, что терять сознание – все равно что заснуть. Ты никогда не заметишь того мгновения, когда заснул, зато всегда почувствуешь, когда проснулся. И понятно: когда ты проснулся – дальше ты уже живой и мыслишь, а когда заснул – ты отключился и тебя нет на этом свете. Это как короткая смерть…

Севе было больно.

В ушах переливается изящная музыка, а может, это просто звенит в ушах?

Потом понимаешь, что вокруг темно.

Потом слышишь, как близко льется вода.

Потом догадываешься, что ты избит и искалечен, что у тебя не осталось ни одной несломанной кости.

Но надо двинуться, потому что вот-вот паучище доберется до тебя.

Сева стал подниматься.

Не потому, что он герой, а потому, что было так холодно и мокро, так страшно ждать, когда приблизится паук. Сева попытался подняться и вскрикнул от боли.

«Сейчас я упаду и умру!».

Даже голова закружилась.

Светло… почему светло?

Да потому, что Сева стоит, уткнувшись носом в каменную стену, и фонарик, который так и не разбился после всех приключений, светит в стену.

Но как все болит!

Если что-то и осталось непереломанное, то все тело было разбито.

Сева снова решил немного посидеть и подумать. Он сделал шаг к большому округлому камню, но нога не послушалась, подкосилась, и он сел на плоскую каменную плиту. Зажмурился от боли и довольно долго – правда, неизвестно сколько – сидел с зажмуренными глазами и терпел, пока боль немного утихнет.

Потом снова открыл глаза.

Шумела вода.

Звучала музыка, а может, так гудело в мозгу.

Боль и на самом деле чуть утихла, зато навалилась усталость. Наверное, он никогда еще так не уставал. Даже холод не так страшен. Вот сейчас заставить бы себя снова выжать одежду… нет, и не мечтай! Будет так больно, что не выдержишь.

А что делать?

Сева сидел на каменной плите, которая полого уходила в воду озера.

Озеро было невелико, в него несколькими струями и водопадиками спускался, срывался, падал, несся ледяной ручей, разбившись на несколько потоков и струй.

И высота этого порога была как высота пятиэтажного дома.

Видно, Севе никогда не увидеть байдарки, в которой осталось все – еда, теплая сухая одежда, меч и большой фонарь. Все.

И виноват он сам – как можно было доверяться сказочным куклам!

Севе хотелось плакать, но он не заплакал, потому что люди чаще всего плачут, когда кто-то может их слезы увидеть. А ему перед кем плакать, кого просить о сочувствии?

Сева сжался в комочек, подтянул колени к груди, постарался залезть в углубление у подножия стены – теплее не стало, но наступила тупость.

Знаете, как бывает, – тебя вызвали к доске или ты открыл безнадежный билет на экзамене, ты стоишь перед столом экзаменаторов и знаешь – они ждут, что ты скажешь умного, а ты ничего не можешь сказать, у тебя в голове абсолютная пустота. Как в космосе.

Ты начинаешь думать о разных других вещах, не относящихся к экзамену.

…И тут Сева проснулся.

Оказывается, человек может заснуть на невероятной глубине, в темноте и холоде, в промокшей рубашке и джинсах, в полной безнадежности.

А проснулся Сева от того, что был он не один.

Ему бы в самый раз умереть от страха.

Оказывается, бывают штуки пострашнее гигантских пауков.

А тебе уже некуда бежать.

По бережку, спиной к воде, сидели в ряд шесть белых саламандр.

Как головастики, но с кружевными жабо вокруг шей, розовыми бессмысленными слепыми глазами, ростом вдвое больше Севы. Никаких попыток подойти к нему поближе саламандры не делали. Сидели, смотрели на него. Вроде бы не удивлялись.

Каким-то образом они почувствовали, что он смотрит на них, и вытащили разные предметы. У одной была трубочка, у второй набор палочек, у третьей нечто вроде треугольника на веревке.

А Сева понял, что больше не боится этих саламандр.

Они явно не желают ему зла.

Но что им нужно?

Они объяснили ему.

Старшая из саламандр заговорила, но не словами, а понятиями. И смысл ее речи без слов был такой:

– Спасибо, пришелец, что пришел к нам. Жизнь наша однообразна и тосклива. Если бы не наша страсть к музыке, мы бы вымерли, как лемуры. Дозволь нам сыграть для тебя нашу новую композицию «Звонкий удар сталактита».

– Валяйте, – сказал Сева, которого снова начала колотить дрожь.

Музыка была приятная, нормальная музыка, только без слов. Он слушал минут пять, но потом больше слушать не смог – из-за холода. А ведь не вскочишь, не согреешься.

Тебе играют музыку, стараются подземные саламандры, и так скучно… Но и терпеть больше не оставалось сил.

Сева покачивался от холода, сжимал коленки пальцами…

И внутри его раздался вопрос саламандры:

– Тебе плохо, наш уважаемый слушатель? Тебе неприятна наша музыкальная композиция?

– Клянусь, композиция ни при чем! – закричал Сева. – Но я умираю от холода. Одежда моя в байдарке, байдарка из-за этих чертовых пауков осталась вон там, наверху, далеко… мне не до музыки!

Видно, из слов Севы саламандры услышали даже больше, чем он хотел сказать.

Шлеп, шлеп-шлеп – раздался плеск…

И саламандры исчезли, оскорбленные Севой. И оставили его в безнадежности, в одиночестве, но теперь хоть можно было попрыгать.

В конце концов, сказал он себе, пойду дальше вниз по течению ручья, пока не помру или не найду какое-нибудь убежище. Не все же в мире хотят меня сожрать? Этих саламандр я сам обидел… Они не виноваты…

И тут он снова услышал приближение музыки.

Оркестр саламандр грохотал и веселился, будто их было не десяток, а две сотни.

Сева направил луч фонаря к водопадам. Его глаза уже так привыкли к темноте, что он смог увидеть, как по крутому склону, в брызгах и пене к нему несется байдарка, поднятая на лапах саламандр.

Вжжжик! – как гоночный болид Шумахера, байдарка затормозила у самого берега, и голос саламандры произнес:

– Переодевайтесь, пожалуйста.

– Спасибо вам, большое спасибо!

– Переодевайтесь, мы подождем, у нас так редко бывают гости. Переоденьтесь в сухое, приготовьте себе пищу, и, если вы зажжете костер, мы возражать не будем, зато будем исполнять для вас нашу скромную музыку. Потом вы можете поспать, сколько вам угодно, а когда проснетесь, мы намерены дать вам настоящий концерт.

И Севе ничего не оставалось, как подчиниться. Что он и сделал, не сдержав веселой улыбки.

Глава восьмая. Готовится сброс мертвой воды.

Георгий Георгиевич и не подозревал, что у следователей могут быть какие-то подозрения по поводу его участия в похищении Аглаи Тихоновны. Конечно, он испытывал беспокойство, что операция по вызволению жены провалилась, он всем об этом говорил, а все его утешали и отвечали, что его жена непременно найдется, жены всегда находятся. Погуляют, погуляют и найдутся…

Георгий Георгиевич совещался со своими ближайшими помощниками и помощницами.

Может показаться, что Полотенц слишком часто совещается и советуется. Это не совсем так. На самом деле все решения он принимал в абсолютном одиночестве, но при этом любил показать соратникам, что их мнение играет роль в его решениях. Это было педагогично. Пускай думают, что они для него что-то значат.

В этом была его сила и в то же время слабость. Потому что был человек, который отлично разбирался в его характере и пользовался его особенностями.

И это была прекрасная Элина Виленовна.

Она пришла к нему работать восемь месяцев назад простой уборщицей.

Она приехала из города Бредуны Муходранского района.

Уборщица с такой географией не имеет никаких шансов стать правой рукой президента Фонда. С ее данными лучше заняться стриптизом. Но Элина Виленовна стриптизом или модельным бизнесом не интересовалась. Она даже деньгами интересовалась умеренно. Ее интересовала власть.

Будет власть – будет все остальное. И даже Сережа Птичкин, ради которого она травилась, правда, не до смерти, в девятом классе и которого потеряла, так как Серафима Скудная обладала трехкомнатной квартирой, приусадебным участком, автомобилем «девятка» и папой в горсовете.

И тогда Элина покинула свой городишко.

И сказала себе и своим ближайшим подругам Глаше и Стеше, что она возвратится сюда, только когда станет посильней, чем мадам Тэтчер. Она вернется только для того, чтобы посмотреть, как Сережа Птичкин, низкий предатель, забывший все слова, которыми они обменивались под кустом сирени в городском саду на берегу Вертушки, будет ползать у ее ног и просить о возврате милостей. А она ему скажет: «Поздно!» Вот это слово «поздно» и было одной из двух причин ее жизни в городе. А второй причиной, как уже говорилось, был ее страх перед бедностью. Ведь она прожила в бедности первые двадцать лет своей жизни.

Это не должно повториться!

Уборщица из Бредунов не должна стать вице-президентом Фонда.

Даже если ее отдать в руки лучших стилистов и имиджмейкеров столицы.

При условии, что за первые четыре месяца никто ее к стилистам не водил.

Эти месяцы она посвятила укреплению дружбы сначала с вахтером Ахмет Ахметовичем, а затем с охранником Костей.

И отлично подметала контору.

Как только она накопила денег (как из скромной зарплаты, так и из карманов своих первых друзей), она купила духи, кремы с хорошим запахом и краску для волос.

Когда-нибудь я расскажу, что было дальше, но сейчас не буду отвлекать вас от основного рассказа. Главное, что Элина Виленовна к моменту действия повести скромно ездила на «девятке», снимала скромную трехкомнатную квартиру и намеревалась завладеть президентом. И ей это может удаться.

Кстати, об этом известно и сыщикам Борису и Глебу Хватам, и потому они склонны подозревать Элину Виленовну в том, что она состоит в заговоре с целью похитить и убить несчастную Аглаю Тихоновну.

В начале совещания Георгий Георгиевич выслушал сочувствия и соболезнования соратников, а потом перешел к делу.

– Можно ли нас поздравить? – спросил он Василия Коха, директора фабрики детских игрушек.

Василий Фридрихович, подтянутый, усатый, бородатый, расчесанный на прямой пробор мужчина старше средних лет. тут же поднялся и доложил:

– Вы совершенно правы, шеф! Мы интенсивно ведем проходку большой трубы к полости.

– Как идет работа?

– Мы сталкиваемся с некоторыми трудностями, но в целом намечается прогресс. Готовим пробный сброс мертвой воды.

– Когда достигнете полости?

– Встречаются тяжелые породы. Шесть буров уже сломались.

– Переходите на суперлазер!

– Это слишком дорого, экселленц! – воскликнул Кох.

– Фонд оплатит, – ответил Полотенц. – Мы ведем переговоры с миллиардером Гейтсом, он хочет срочно омолодить свою любимую матушку.

– Вас понял, – сказал Кох.

Глава девятая. Путешествие продолжается.

Мелодии оркестра саламандр долго преследовали Севу.

И неудивительно – всем оркестром саламандры плыли следом за ним, и время от времени по пояс из воды выскакивал музыкант и беззвучно спрашивал:

– Хороша ли наша музыка?

– Хороша! – искренне откликался Сева, трудно было найти более благодарного человека. Саламандры притащили байдарку, охраняли его сон и ничего не потребовали взамен – только послушай наш оркестр.

А оркестр оказался недурным – такой и на земле нечасто встречается. Сева немного возгордился, потому что его провозгласили профессором подземной музыки и пригласили жить в Саламандровой впадине, сколько он пожелает, даже сказали, что если он уже взрослый, то ему подыщут самую красивую саламандроску в невесты. Сева скромно отказался. Он объяснил новым друзьям, что предпочел бы жить на солнечном свете, а слепой красавице там не понравится.

Но звание профессора, совершенно незаслуженное, он принял.

Часа через два Севе пришлось попрощаться с саламандрами, потому что доплыл до границы их царства. Ручей в том месте пробивался сквозь каменные завалы, и Севе пришлось потратить много времени, пока он смог перетащить волоком байдарку на чистую воду.

Шел второй день путешествия, и он клонился к концу.

А раз Сева все время вместе с ручьем опускался вниз, то наверняка уже достиг больших глубин.

На берегу следующего озерка он отыскал песчаный пляж и, вытащив байдарку, отдохнул. Он лежал на спине и размышлял о смысле жизни.

Правда, настроение немного улучшилось. Подумать только – преодолеть такое страшное препятствие и выбраться из него профессором музыки!

Вот бы Лолите рассказать – она бы обхохоталась. А потом бы удивилась: «Ты? Профессором? У саламандр? Так не бывает!».

Завтра саламандры будут выступать в Большом зале консерватории. Представляете – начинается концерт, и симфония посвящается нашему другу, известному путешественнику и авантюристу Всеволоду Савину.

Так что, держись, Лолита! Место в первом ряду тебе обеспечено.

Почти ко всему привыкаешь. Но не сразу.

Пустота и чернота уже не так пугали, как в первый день, но совсем не обращать на них внимания невозможно.

Помните, как сказал Амундсен: «К холоду привыкнуть нельзя. Но можно научиться его терпеть».

Подземелье не совсем пусто. Спелеологи, то есть исследователи пещер, говорят, что через двадцать или сорок дней теряешь чувство времени и даже немножко сходишь с ума.

Но Сева не рассчитывал задерживаться в недрах Земли так надолго.

Когда лежишь и сон не идет, когда холодно и приходится ночевать в байдарке, чтобы по тебе не пробежала какая-нибудь мокрица, ты слышишь звуки, которые человеку в обычной жизни не услышать.

Над головой по потолку пробегали паучки – бесшумные и ловкие, – но Сева слышал их шаги.

А среди ночи разбудила летучая мышь – как она забралась в такую глубокую глушь, ума не приложить. Но ее писк был слышен Севе.

Пора вставать.

Пора выбираться из-под теплого одеяла, связанного лапками летучих фей и дюймовочек.

И Сева почувствовал себя точно так же, как утром, в декабре, когда надо подниматься в школу.

За окнами совсем темно, только слышно, как шваркает лопатой дворник по снегу и как хрустит снег под сапогами ранних прохожих. Шаги эти частые, будто прохожие стараются отогнать прилипчивый сон и убежать от мороза, который на лету хватает за щеки и нос.

Сева зажег фонарь на лбу и большой фонарь на носу байдарки. Стало светло и как будто теплее.

Можно умыться, позавтракать, и начнется третий день путешествия.

Как там дома? Мама не беспокоится? Вот бы написать письмо Лолите! А может, Кристине?

Когда Сева умывался, к рукам подплыли белые плоские рыбы, уродливые, полупрозрачные, и можно разглядеть, как внутри их дергаются вены и кишки, а глаза их тоже белые и даже затянуты белесой пленкой. Наверное, в действительности они маленькие, мальки, но тут Сева от них отшатнулся и не стал мыться, пока они не уплыли.

Аппетит они Севе испортили.

Сколько еще плыть?

Путешествовать в темноте уже надоело.

Все героические поступки Сева уже совершил.

Рассуждая так, Сева столкнул байдарку в воду, и ручей понес его дальше.

Скучать не пришлось. Потому что ручей не был спокойным потоком, в котором можно было расслабиться. Минут десять он еле полз по широкой пещере, потом втискивался в узкую щель и несся жгутом белой пены в тартарары, где ручей превратится в водопад и разобьет байдарку вместе с ее пассажиром. Вот ручей попал в завал, и пришлось тащить байдарку по камням.

В тот день очередная щель оказалась настолько узкой, что байдарка четыре раза застревала между камней. А коли байдарка была шириной лишь в два-три сантиметра, то можете представить, насколько тесно сходились стены трещины.

В другом случае он испугался бы лезть вперед, чтобы не застрять совсем, но теперь мысль о том, что придется карабкаться обратно, так и не достигнув цели, была столь ужасна, что Сева в отчаянии плыл по течению ручья.

Враги и всякие гады ему больше не попадались.

И так он медленно, борясь с природой, плыл по течению и вдруг услышал удар.

Будто трещина, по которой устремлялся ручей, текла не в сплошной горной породе, а между стенок, а за этими стенками были темные залы или коридоры. Так там, за стенкой, что-то уронили. Потом снова.

Вдруг рассыпались каменные глыбы.

И донесся скрежет.

Сева замер.

Кто там мог быть? Причем большой, твердый и сильный. Он словно проламывал горную породу.

Некоторое время Сева не шевелился.

Он остановил байдарку и слушал.

Время от времени звук раздавался снова. Потом – тишина.

Севе захотелось постучать в стену – может, отзовутся?

Но удержался.

Если там враги – а кто еще может здесь оказаться? – то они узнают, что ты здесь, и прорвутся сквозь стенку.

Наконец шум прекратился.

Что делать? Стоять – нет смысла. Надо плыть дальше.

Сева плыл дальше, прислушиваясь, настороже.

Он не заметил того момента, когда ручей стал каналом. Байдарка вплыла в город.

Глава десятая. Погибший город.

Город не был похож на город в обычном смысле этого слова. Тем более что Сева не знал, кто жил в городе, кто его построил и почему покинул.

Ему не было известно то, что с детства понятно любой снегурочке или фее.

К примеру, он не знал, что, кроме обычных серых и полосатых троллей, а также троллей хищных или гиеновых, в глубинах Хибинских гор обитают последние племена злобных огневых троллей. Они, как известно, уступают размерами гиеновой породе, но схожи с ней повадками и стервозностью. Обычные тролли ютятся в пещерах, норах и покинутых замках, а тролли огневые – жители внутренней Земли. Мало кто их видел. К тому же они злейшие враги гномов, а у тех существует табу, то есть запрет, произносить имя огневого тролля. Они верят в то, что один гномик рассказал об огневом тролле журналисту из «Мира новостей», а за это тролль ночью пришел к нему и сожрал гномика вместе с родителями. Эта история такая страшная, что ее тоже нельзя рассказывать, потому что не исключено, что если какой-нибудь огневой тролль узнает, что я об этом вам рассказал, то не жить ни мне, ни моей семье.

Вот что говорится об огневых троллях в Красной книге Карело-финской академии наук, в главе, посвященной забытым и редким зверям Скандинавии, Карельского перешейка и Кольского полуострова:

«Огневые тролли – существа крайне вздорные, опасные и кровожадные. Хищники и подземные охотники. Путешественники и исследователи, которые осмеливались их изучать в местах обитания, становились, как правило, жертвами их жестоких когтей.

Огневые тролли селятся колониями глубоко под землей и пути к своим поселкам тщательно маскируют».

Вот в такой поселок или город и попал Сева, не подозревая, где он оказался.

Он плыл ручьем по узкой расщелине, когда стены вдруг разошлись, потолок пропал из глаз, а ручей стал узким каналом, прямые берега которого были выложены каменными плитами.

По обе стороны от канала тянулись мостовые.

В глубине можно было угадать жилища троллей. Называйте их как хотите – жилищами, строениями, но только не домами. Эти жилища были выдолблены в каменной стене, из которой выступали только наполовину. Потолков у них не было, да и зачем потолки в пещере, где не бывает дождя? Вместо дверей висели кожаные тряпки.

Ручей вынес байдарку в небольшой круглый бассейн в центре города. Там Сева вылез из байдарки.

В городе было темно, но не совсем – потолок пещеры слегка светился, словно был намазан фосфором. Слышно было, как журчит вода. И больше не доносилось ни единого звука.

В городе не было ни души. По какой-то причине жители покинули его.

Сева не решился отходить далеко от байдарки, но заглянул в ближайшие жилища. Они были пусты, но оставлены обитателями совсем недавно. На плите стояла кастрюля, на кровати валялась шкура какого-то зверя, вернее всего, мышки или крысенка, на стене одного из жилищ Сева увидел картину. На ней могучие тролли истребляли мелких гномов.

Гномы разбегались кто куда.

Или валялись убитые.

Тут Сева впервые увидел, как выглядели обитатели подземного городка. И выглядели они неприятно – лохматые, зубастые, похожие на обезьян, хотя таких злобных обезьян не бывает.

Столы и кровати в домах были вырублены из камня, и вот, во втором или в третьем доме, Сева увидел мертвого тролля.

Он лежал, свернувшись в клубок, на кровати, подтянув коленки к животу и закрыв морду лапами. Видно, он умер в мучениях.

Севе стало неприятно и страшно, и он решил поскорее отсюда убираться.

Он выбежал наружу. Там он увидел еще одного погибшего тролля. Тот лежал прямо на мостовой.

Кто же напал на городок?

И тут Сева снова услышал удары и грохот. Куда ближе, чем раньше.

Конечно, лучше убраться отсюда, но любопытно, что это такое?

И Сева решил посмотреть, что же происходит.

Разгадка обнаружилась через несколько шагов.

За крайними домами городка Сева увидел гигантскую стальную трубу.

Она выходила из потолка пещеры, проходила сквозь нее и скрывалась в полу.

Вокруг нее лежало кольцо породы, которую, видно, выкинули, прокладывая трубу.

Пока Сева глядел на нее, труба вдруг дрогнула и принялась поворачиваться.

Поворачиваясь, она ввинчивалась в землю.

Значит, это был некий бур?

Какого же он размера?

Сева подошел к трубе, обхватил ее руками, потом перешел левее и снова расставил руки. Так ему пришлось сделать сто двадцать раз, прежде чем он вернулся к отметке, которую сделал, начав мерить трубу. То есть она по окружности примерно пять метров. Немало.

Откуда и куда она идет?

Сева обошел трубу и задумался.

Загадка первая – почему город пустой, как корабль «Мария Целеста»?

Помните о «Марии Целесте»?

Сто пятьдесят лет назад с торгового судна в Атлантическом океане увидели судно под всеми парусами, которое странно себя вело – виляло, словно у него не было руля.

Стали давать сигналы – никакого ответа. На корме парусника было написано его имя, «Мария Целеста». Спустили шлюпку, поднялись на борт «Марии Целесты» и обнаружили, что на борту нет ни одного человека. А погода хорошая, судно в полном порядке, даже в камбузе на плите стоит теплая кастрюля.

Что могло заставить моряков покинуть судно?

Ни одного из них потом не видели, и тайна осталась неразгаданной до сегодняшнего дня.

Сева читал про «Марию Целесту», поэтому о ней вспомнил. Но легче от этого не стало. Зачем тут труба? Никакие тролли, гномы да и вообще сказочные существа такую трубу сделать не могли. Может быть, это тайная шахта? Или кто-то ищет нефть?

Но Сева тысячу раз видел по телевизору и в кино, какой из себя бур для нефти, – он довольно тонкий. А этот – громадная труба. Почти как туннель метро. Может, наверху секретная база? Военные что-то делают? Но, наверное, Снежная королева знала бы об этом. Ясное дело – тут что-то другое!

Сева сообразил, что вряд ли еще раз увидит эту трубу. Ведь он снова поплывет по ручью, и каким бы ни было его течение, все равно уже через час оно унесет Севу далеко от этого мертвого города…

Эту загадку можно будет решить там, наверху, когда он возвратится.

Сева медленно шел по городку, направляясь к ручью, к байдарке, когда услышал истошный крик:

– Молодой человек, обратите на меня внимание!

Этому голосу Сева удивился больше, чем любому привидению.

Он подпрыгнул и начал крутить головой.

– Нет никаких оснований меня опасаться, – продолжал тонкий, словно детский, голосок. – Я сам исстрадался куда больше вас.

И тут Сева понял, что голос доносится из большой позолоченной клетки, которая висит на кронштейне, на железной палке, торчащей из камня над дверью одного из домов.

А в клетке сидит человек.

Человек? А может, человечек?

Нет, это не совсем человек, а небольшой гном, или гномик.

Как известно, гномы бывают очень похожи на людей и считают, что, как и люди, они произошли от обезьяны, только человечий предок был обезьяной шумной, большой и глупой, только и умел, что палкой махать. А предком гномов была разумная обезьянка, которая выкапывала из земли вкусные и полезные корешки, а затем научилась искать изумрудики и алмазики.

– Что вы делаете в клетке? – спросил Сева.

– Я сижу здесь.

– Почему?

– Потому что меня посадили. И если тебе не видно, протри глаза, невежа.

Гном был грязный, несчастный, красный колпак порван, на носу царапина.

Для гнома он был очень мал, а для Севы – велик.

Ростом он был поменьше фута, а это значило, что он вчетверо превышал Севу.

– Что здесь случилось? – спросил Сева.

– Здесь произошла катастрофа, – ответил гном. – Я тебе все расскажу, как только ты меня выпустишь из заточения. Золотая клетка – все равно клетка!

– Как же вас спасти? – спросил Сева.

– Найди лестницу, сколько раз тебе можно одно и то же повторять!

– Я не видел здесь никакой лестницы.

– Найди ключи от клетки и кинь мне.

– Где они?

Гном наклонил голову и посмотрел на Севу, как жираф на таракана.

– И такого дурака Снежная королева послала мне на выручку! – воскликнул он.

– Почему вы так думаете?

– А мне и думать не надо. Я все знаю сам. Кстати, запомни, меня зовут Юхан, Юхан Великий, Первопроходец. Я самый известный гном на свете. И если Колумб открыл всего-навсего Америку, которую давно следует закрыть за ненадобностью, то мне удалось доказать, что Земля внутри пустая и очень уютная. Если у тебя есть сомнения в моем величии, говори сразу. И я вызову тебя на дуэль.

– Это будет неправильно, – улыбнулся Сева, но гномик его улыбки не увидел, а то бы смертельно обиделся. – Потому что ты можешь на меня наступить и раздавить, как муравья.

– Вот именно! С удовольствием раздавлю! А теперь открывай клетку и выпускай меня наружу!

– Я еще не знаю, как это сделать, – сказал Сева. – Может, вы подскажете?

– Как? А ты думай, раз тебя послали меня спасать.

Сева не стал спорить с Юханом, но спросил:

– А что здесь случилось? Почему тут мертвые… существа?

– Тролли! Наглые, отвратительные предатели! – закричал Юхан. – Мне их ни капли не жалко. Они держали меня в клетке много дней! Неважно, не исключено, что это я их отравил водой.

– Как так отравил?

– Да выпусти ты меня! Потом поговорим! У хозяина всегда есть ключ от замка. Посмотри в доме.

Сева заставил себя заглянуть в дом. Ни живых, ни мертвых троллей он там не нашел, зато на столе рядом с глиняными плошками лежала связка ключей. Правда, достать их оказалось нелегко.

Гном высунул руку между прутьев клетки, а Сева несколько раз кидал наверх медные ключи, прежде чем гном их поймал. И притом Сева устал, потому что ключи были в два кулака размером и весили, как полупудовая гиря.

Гном отпер клетку и спрыгнул вниз. Ушибся и рассердился на Севу.

Глава одиннадцатая. Труба под землей.

Рядом с гномиком Юханом Сева чувствовал себя как возле рассерженного жирафа.

А гномик ковылял, разминая затекшие ноги в рваных сапогах, и ворчал:

– Ты что, подхватить меня не мог? Я же чуть не разбился!

– Тогда бы ты меня раздавил, – ответил Сева.

– Не уверен, что стоило тебя оберегать, – возмутился гномик.

Он щурился, вглядываясь в полумрак пещеры.

Потом заявил:

– Лучшей участи они не заслуживали. Допускаю, что виновато их отношение ко мне. Если вы хватаете доверчивого гостя и сажаете в клетку, то жалкая судьба вас обязательно догонит.

– Какая жалкая судьба? – спросил Сева.

Говорить было неудобно, приходилось запрокидывать голову, а голова гномика терялась в темноте. Сам гномик был худым и сутулым, голое тело проглядывало сквозь дырки в одежде, видно, ему пришлось несладко. Бороденка гнома была растрепанной, волосы торчали из-под колпака, но глаза сверкали упрямо и яростно. Как потом обнаружилось, гном Юхан обладал настойчивым, упорным и даже наглым характером. Но тогда он был голоден, напуган, растерян, правда, радости по поводу освобождения от верной гибели и благодарности к освободителю он не выказывал.

– Какая жалкая судьба? – повторил гномик. – Простая. Их всех погубила труба.

– Какая труба?

– А вон та.

Гномик показал на толстую трубу, которая продолжала медленно вращаться и вдвигаться в породу.

– А что сделала труба?

– Давай так, – ответил гном. – Будем решать проблемы по очереди. Сначала мы меня кормим. А то я умру от голода, и на этом наши разговоры прекратятся. А я ведь не последний гном на свете. Меня знают во всех краях Подземелья. В Лапландии мне памятники стоят во всех городах и деревнях. Ты, конечно, не видел…

– Не видел.

– Помолчи, тебя не спрашивают, – оборвал его гномик. – Я первым пришел к центру Земли.

– Я догадался, – сказал Сева. – Мне о вас рассказывали.

– Вот видишь, – совсем не удивился гном. – Ты где остановился? Мне надо срочно к тебе в гости.

– Зачем?

– Не задавай лишних вопросов. Я умираю с голода, а ты занимаешься философией. Где твой лагерь, поселок, база, ущелье, парашют, наконец!

– Я сюда приплыл на байдарке, – сказал Сева.

– Чудесно. Пошли к твоей байдарке.

– Зачем?

– Чтобы поесть!

И тут Сева сообразил, что голодный гном в два счета уничтожит все его запасы. А что же тогда Севе? Умирать с голода?

Гном почувствовал колебания Севы и стал еще настойчивее:

– Ты что, хочешь, чтобы я умер? Ты меня для этого спасал? Человечество тебе этого никогда не простит, это я тебе гарантирую.

– Мы совсем разные, – сказал Сева. – Вы такой гигант по сравнению со мной.

– Мне и есть надо больше.

– Но, наверное, в городе много еды, – сказал Сева.

– А где гарантия, что мертвая вода ее не погубила?

– Какая мертвая вода?

– Ты что, не видел, во что этот город превратился за две минуты? Ну, ты слепой и тупой!

– А что здесь случилось?

– Мертвая вода!

– Что это такое?

– Я сам не знаю. Сначала я думал, что это меня освобождают. Но потом догадался, что это просто мертвая вода.

Гном склонился к Севе и быстро заговорил.

– Я сижу в клетке, – рассказывал он, – вдруг вижу – с потолка камни посыпались. Много камней – тролли даже разбежались от страха. И вижу – появляется труба. Сверху, понимаешь? Я смотрю, а она появляется и начинает опускаться. Огромная труба! А когда до пола оставалось локтей десять, из нее вдруг хлынула вода. Ты не представляешь, что это такое! Из трубы – вода! За минуту или две весь город залило водой. По пояс или даже больше… кто не успел убежать, утонул… а кто поплыл, тот умер и растворился.

– Как так умер и растворился?

– Все, чего касалась мертвая вода, умирало. Здесь было много троллей, а у них были собачки и кошечки, они кротиков разводили, здесь пауки и мокрицы бегали – мне все сверху видно. Все, чего касалась вода, хоть капля воды, все умирало.

– А куда вода делась?

– Она перестала литься из трубы. Будто труба выплюнула порцию воды, а потом она в ней кончилась. Труба стала дальше опускаться к полу, врезалась в пол и продолжала крутиться. Мертвая вода понемногу сошла – ведь в городе есть трещины, дырки, отверстия – было куда деться, по пещерам раствориться… И когда я опомнился, то оказалось, что я остался один живой во всем городе. А если бы клетка висела пониже или стояла на полу? Я бы тоже был мертв. О горе! Я этого не переживу! Какая трагедия…

– И все погибли?

– Я думаю, что все погибли… ведь тролли тупые, они не догадались, что это мертвая вода. Надо было обладать моим умом, чтобы догадаться.

– А откуда эта вода взялась?

– Неужели ты не понимаешь? Это вода сверху. Ее налили сюда люди. Люди на Земле много гадостей придумали. Придумали мертвую воду и испугались. Испугались, что она наверху все погубит, и стали ее под землю загонять. Сделали трубу, чтобы пробурить поглубже. И воду спустить… Немножко спустили воды, а теперь еще глубже пошли. Я полагаю, что они откуда-то узнали про громадную полость в недрах Земли. Туда можно закачать целый океан.

– Значит, кто-то знает об Убежище? – произнес Сева.

– Еще как знают.

– Значит, нельзя туда переселять волшебных существ?

– Да ты с ума сошел! Тогда на всем белом свете останусь я один. Если, конечно, не умру с голода. Значит, ты на лодке сюда приплыл?

– А как же иначе сюда проникнешь? – спросил Сева.

– Я тоже по ручейку полз. Сколько раз застревал, не поверишь! Но я великий путешественник, на весь мир прославился. Поэтому тебя и послали меня спасать.

– Про тебя я не знал.

– Тогда пошли. Накормишь меня.

– Ты такой большой, – повторил Сева. – Мне ничего не останется.

– Моя жизнь важнее, – сказал гном. – Я столько всего перенес, что тебе и не снилось. Тобой можно и пожертвовать. Тебя, кстати, как зовут?

– Сева. Всеволод.

– Пошли меня спасать, а то я скоро упаду.

И гном пошел вдоль ручья, правильно рассудив, что лодка где-то там.

Чем дальше он шел, тем скорее двигались его ноги. Значит, силы в великом путешественнике еще оставались.

Когда же он увидел байдарку, то кинулся к ней бежать.

– Стой! – Сева бежал сзади, он на что-то надеялся, а на что – и сам не понимал. Потому что вот-вот гномик, как голодный слон, накинется на его припасы.

Так и случилось.

К тому времени, когда Сева догнал гнома, тот уже забрался внутрь байдарки, достал оттуда мешок с продуктами и принялся вытаскивать оттуда и забрасывать в рот продукты – сухари, печенье, мясные шарики и даже пакет с конфетами, который Сева так тщательно берег на обратную дорогу.

– Да стой же! – кричал Сева и колотил гнома по спине, хотя тот не обращал на него никакого внимания. – Я же с голода помру!

– А я ужжже помер, – отвечал гном с набитым ртом.

Мешок с недельным запасом пищи для Севы оказался скромным обедом для голодного гнома.

Сева, который вцепился в мешок, смог выхватить только круг колбасы, он ухватил его, как тонущий – спасательный круг.

– Отдай! – Гном потянулся к колбасе.

И Севу охватило отчаяние.

Человек пожертвовал всем, сбежал из летнего лагеря, оставил друзей, напугал мать и три дня полз, как червяк, под землей не для того, чтобы какой-то чудик из позолоченной клетки, попугай подземный, его ограбил и даже обрек на голодную смерть!

Конечно, круг колбасы не оружие, но ведь в байдарке остался меч – орудие пролетариата.

Сева кинулся в байдарку.

Гном лег животом на опустевший мешок продуктов – его-то он берег пуще всего.

Но Севу продукты не интересовали – он стал шарить руками по дну в поисках меча.

Гном понимал – что-то под ногами у него происходит, и, может быть, опасное – он попытался разглядеть, где суетится Сева.

Но Сева уже отыскал меч.

Сева закричал:

– Отдай продукты, бандит! Вот ты мне и попался!

И Сева понял: такую сцену он знает, видел в кино – циклоп напал на спутников Одиссея. Остался самый пустяк – выколоть или выжечь ему единственный глаз.

«О чем я думаю! Я с ума схожу! Какой единственный глаз?».

Сева вонзил острый меч в ногу Юхану.

И хоть он направил удар немного вверх, чтобы попасть гному в бедро, удар получился слабее, чем ожидал Сева, но гном его почувствовал, отпрянул в сторону и грохнулся на берег. Байдарку чуть не унесло течением, и Сева, сообразив, в чем дело, кинулся следом.

Может, ему и повезло, потому что гномик, опомнившись, решил его убить и отобрать обратно мешок, который Сева успел выхватить у него из рук. Он бросился к ручью, но не смог в сумерках сообразить, что Сева побежал вниз по течению ручья за уплывающей байдаркой.

Он прыгнул в ручей и метался по нему, разбрызгивая воду. Ручей, подобный речке для Севы, ему-то был по колено.

Но потом гном замер и прислушался.

А вот Сева опоздал замереть.

– Вот ты где, грабитель! – завопил гном и побежал к Севе.

Сева выскочил на берег и рванул байдарку, чтобы не оставлять ее в воде. Потом кинулся бежать.

Сева вилял между домов, похожих на камни, и камней, ни на что не похожих. А вместе с ним бежали несвоевременные мысли: «Ну почему я такой начитанный? Я уже видел эту картинку! В какой книжке гигант догоняет своего маленького врага? Вспомнил! Это поэма Пушкина „Медный всадник“. В той поэме статуя Петра Первого гоняется по улицам Петербурга за Евгением? Нет, не то!» Сева в детстве читал книжку «Путешествие Нильса с дикими гусями». Там за Нильсом гоняется памятник, который он обидел…

Сева бежал и вспоминал.

Гном бежал и покрикивал, пугал Севу, обещал его растерзать и уничтожить. Гном был больше Севы в четыре раза и растерзать его вполне мог. Но Сева был умнее и шустрее гнома.

Гном знал, что Сева поблизости, но потерял его из виду. Поэтому схитрил и стал его спрашивать:

– А в мешке еще колбаса осталась?

Сева молчал.

– А может, поменяемся? Ты мне мешок, а я тебе жизнь?

Сева отбежал подальше и не удержался, крикнул:

– Я тут отыскал щель, в которую тебе не пролезть. Хочешь застрять, лезь за мной!

– Ты этого не сделаешь! Это негуманно.

– Я защищаюсь.

– Если я по твоей вине погибну, Снежная королева велит тебя казнить. С ней шутки плохи. Ты же обязан меня спасти и накормить.

– Я не обязан тебя кормить. Тем более что ты меня ограбил.

– Мы, люди, должны друг друга любить. Ты ведь не тролль какой-нибудь! Тебя как зовут? Севой? А меня Юханом. Давай дружить.

– И в чем же будет эта дружба? – спросил Сева, но из своего укрытия не спешил выходить.

– Сначала мы все поделим пополам, – сказал гном.

– Ты уже это сделал, – ответил Сева.

И горько, и смешно. Этот гном какой-то умственно отсталый. У него хитрость маленького ребенка.

– А если я чего добуду, то я тебе тоже дам, – сказал гном. – Нам ведь с тобой теперь надо выбираться.

– Сначала мне нужно попасть в Подземелье.

– Но я там уже был!

– Снежная королева хочет переселить туда всех сказочных существ.

– Идея хорошая, это я ее придумал, – важно ответил гном. – Да ты выходи, не бойся.

И Сева решился выйти на открытое место.

Гном не напал на него…

– Ну и мелкий же ты все-таки! – сказал он.

– На самом деле я куда больше тебя, – сказал Сева, – меня временно превратили в малыша. Чтобы в Подземный мир проникнуть.

– Все это чепуха, – произнес гном, – потому что они зальют Подземелье мертвой водой. Она все живое убивает. И даже растворяет.

– Обязательно надо понять, откуда идет эта труба, – сказал Сева.

– А разве наша война закончилась? – спросил гном. – Ты сначала сдайся, отдай мне мешок, я доем, что в мешке осталось.

– Ничего там не осталось. И мне есть хочется, – сказал Сева. – Все-таки ты нечестный гном.

– А честных гномов не бывает. Там в самом деле ничего не осталось?

– Ты же знаешь!

– А мне казалось, что еще круг колбасы остался. Ма-аленький такой кружочек…

– Ты не пойдешь в Подземелье? – спросил Сева.

– Я еще не решил.

– Ну тогда прощай, я поплыл по ручью.

– Скоро ручей разделится, – сказал гном. – Не вздумай плыть по большой струе, плыви по маленькой, направо.

– Спасибо. Значит, ты обратно пойдешь?

– Нет, – вздохнул гном. – Пожалуй, я с тобой пойду. Веселее. И все-таки я буду не один.

Глава двенадцатая. «Малютка-супер».

Георгий Георгиевич Полотенц в сопровождении своей секретарши Элины Виленовны с утра отправился на Кольский полуостров на скоростной авиетке Фонда, чтобы присутствовать при процедуре омоложения академика Сидорова. Первым средство испробовал гражданин Каин, отчего стал мальчонкой, но подлости не потерял, теперь же наступила очередь изобретателя, великого ученого, самого Сидорова. И надо сказать, он заслужил это, потому что кому, как не изобретателю, воспользоваться плодами изобретения. Ведь если все пройдет удачно, академик станет ходить или даже бегать, заживет полнокровной жизнью и, наверное, придумает еще что-нибудь выдающееся.

Сам академик рад был первым испытать на себе омоложение, но его супруга Райка Сидорова была категорически против. Она думала, что, если опыт будет неудачным, академик помрет и она останется вдовой с маленькой пенсией. Вот поэтому и запустили первым гражданина Каина. Его никому не было жалко, а сам он был таким ветхим и пропитанным болезнями и злобой, что, если не омолодить, наверняка бы скончался.

Но нынче, после удачи с Каином, даже академическая дама Сидорова согласилась вернуть мужу юный облик, только с поправкой на прошлые ошибки. Не хотела она рядом с собой получить мальчика, каким стал Каин. Нет, ей нужен был академик в полном соку, на уровне кандидата наук, спортсмена-разрядника и даже силача, который может любимую жену на руках носить.

Опыт начался ночью, вот-вот должны были появиться первые результаты, весь научный коллектив не смыкал глаз, и на завод, где проходил исторический эксперимент, летело начальство Фонда. Того самого Фонда, который нашел деньги и силы, чтобы претворить изобретение академика Сидорова в жизнь.

У изобретения был один недостаток.

Из-за этого о нем нельзя было закричать на весь мир и нельзя было получить за него Нобелевскую премию.

Омоложение одного человека методом академика Сидорова требовало превратить целое озеро пресной нормальной живой воды в совершенно мертвую воду, которая убивает все живое.

Может быть, это произошло оттого, что академик сам был больным, парализованным человеком и спешил омолодиться, пока не умер, а может, потому, что он всю жизнь изобретал оружие. Ведь именно он – автор самой подлой пехотной мины. Ее ничем и никогда не обнаружишь, она взрывается, как только рядом окажется человек, и она обязательно оторвет ему ноги. Это он изобрел пулемет-автомат, который стреляет чем угодно – от вишневых косточек до камешков или желудей. И отлично убивает такими пулями… Много у него изобретений, но все они сделаны с одной целью – убивать и убивать. И вот только сейчас, почуяв собственную смерть, немощный и бессильный академик Сидоров смог изобрести способ омолодиться. Но он был очень умным академиком и понял, что как только он объявит об открытии, его тут же запретят. Ведь уничтожить озеро воды ради одного человека – это варварство. Я не говорю о рыбах и лягушках, которые погибнут, и водорослях, которые исчезнут. Но нормальной пресной воды на Земле не так уж и много. А фабриками или испытаниями ядерного оружия, химическими удобрениями и городскими отбросами ее уничтожают сами люди. Академик Сидоров подсчитал, что всей воды на земном шаре хватит только для того, чтобы омолодить триста сорок человек. А вы понимаете, что найдется куда больше богачей и диктаторов, которые ради своей молодости ни перед чем не остановятся. Значит, трезво говоря, можно ожидать, что через несколько лет пресная вода на Земле закончится и все люди на ней, включая тех, кто омолодился, умрут, потому что им придется пить мертвую воду, в которую живая вода превращается после использования.

Вот с этой проблемой жена академика Сидорова, которая и вела его дела, обратилась к господину Полотенцу.

И он ее понял.

А потом придумал – отыскать внутри Земли пустое место, чтобы туда перекачивать мертвую воду. Исчезла мертвая вода – никто и не заметит. И понять, что происходит, сразу не удастся. Ну меньше становится воды, заметят ученые, ну еще меньше… А куда она делась?

Так что Фонду господина Полотенца и самому академику Сидорову несколько лет можно ничего не опасаться. Мертвая вода исчезнет…

А через несколько лет они что-нибудь придумают.

На Кольском полуострове дул жгучий ветер, ледяные иглы дождика косо летели с неба.

Самолет круто снизился над заброшенными шахтами, и Георгий Георгиевич, который смотрел в иллюминатор, потому что с детства любил смотреть по сторонам, думая, что из этого взять себе, спросил:

– Что за шахты? Что добывают?

Его референт, компьютер, очень похожий на человека, только красивее, сразу ответил:

– Здесь добывали уголек. На-гора, в закрома Родины. Теперь здесь ничего нет, даже поселок разобрали на дрова.

Самолет перевалил через гряду холмов, и впереди показались корпуса Центральной фабрики игрушек «Малютка-супер». Это было главное предприятие Фонда, который, если вы смотрите телевизор или читаете газеты, специально создан для того, чтобы заботиться о брошенных или несчастных детях.

Президент Фонда господин Полотенц во всех своих интервью рассказывает о том, какие замечательные игрушки делают на фабрике «Малютка-супер», и все, даже враги и завистники Полотенца, думают, что это так на самом деле. Что Полотенц вообще-то много врет, но игрушки делает. И что характерно – его Фонд получил в наследство бывший военный полигон по испытанию биологического оружия, то есть самых гадких и смертельных ядов. Его он и приспособил для своих целей.

На самом деле ни одной игрушки никогда на фабрике не было сделано.

Там даже нет мастеров, которые умеют делать игрушки.

А чтобы никто ни о чем не догадался, люди Полотенца покупают разные забавные игрушки в других странах, перекрашивают, пишут на них «Сделано на фабрике „Малютка-супер“ и показывают на выставках и торжественных собраниях. Нередко Полотенцу за это дают премии и грамоты.

На самом-то деле бывший полигон – это секретный центр по омолаживанию.

Когда самолет остановился возле длинного алюминиевого барака и к нему подъехал джип, первым к двери самолета подошел начальник охраны Иван Каин, на вид маленький, почти мальчик, а на деле очень старый и опытный бандит.

Он вошел в салон самолета и сказал тонким голосом:

– Попрошу документы.

И тогда пассажиры самолета – и Георгий Георгиевич, и Элина Виленовна, и все прочие референты и секретари, включая красивого компьютера, – предъявили свои пропуска.

Вот такие строгие царили там порядки.

Эти правила были заведены после того, как один турист, а может, просто пастух-оленевод забрел в те места и вошел в лабораторию.

Войти он, говорят, вошел, но больше его никто не видел.

Полотенц, как и все, показал свой паспорт, потом специальный пропуск, а потом отпечаток своего большого пальца.

– Как дела? – спросил Георгий Георгиевич.

– Все движется нормально, – сказал Каин. – Бурим!

Георгий Георгиевич первым пошел к бараку и по дороге шепотом спросил Каина:

– Как дела у Аглаи Тихоновны? Надеюсь, ей не причиняют вреда?

– Не беспокойтесь, – ответил Каин. – Она в целости и сохранности.

Георгий Георгиевич шагнул внутрь барака.

Элина догнала Каина и спросила шепотом:

– Надеюсь, Аглая уже случайно померла?

– Все равно что померла, – ответил Каин. – Сюда не вернется.

– И никаких следов?

– Никаких следов. Как испарилась.

– Молодец, – сказала Элина Виленовна.

Сначала они пошли на буровую площадку.

Там, под гигантским куполом, снаружи замаскированным под каменную сопку, особые машины невиданной силы, которые привезли из Японии, вкручивали в землю пятиметровую стальную трубу. Труба состояла из колец, которые автоматически сваривались друг с дружкой.

В этом цехе стоял низкий, неприятный гул, но людей там не было – на трубу и машины, которые загоняют трубу в глубь Земли, Полотенц не жалел денег. Он понимал: как только труба доберется до Подземелья, как только будет открыт путь для мертвой воды в глубины Земли, его Центр по омоложению начнет трудиться в полную силу, и каждый пациент будет приносить ему сказочные деньги, тайную славу и неодолимую власть.

Но это завтра.

Пока только расходы, расходы, расходы…

Каина делали как первый рискованный образец. Отыскали его в доме для престарелых в Малоярославце, где никто не верил, что он родился так давно. За две бутылки водки он согласился стать лабораторным человечком – а что ему было терять?

Теперь начинается второй эксперимент. Начинаем омолаживать академика Сидорова. Тут тоже на доход рассчитывать не приходится. Скажи спасибо, если все хорошо кончится. Уж очень у академика требовательная Райка. Чего-нибудь такого захочет… К примеру, стать владычицей морскою. Это не шутка. От нее можно и не такого ожидать.

Главное, как понимал Георгий Георгиевич, – не рассориться с партнерами, пока не пойдут настоящие доходы. Главное – удержаться…

Георгий Георгиевич глядел, как медленно поворачивается, врезаясь в землю, труба, и думал: приходится жертвовать даже самым дорогим! Разве ему хотелось причинять зло своей Аглае? Нет, конечно. Разумеется, она свое отжила, надоела ему безумно своей отсталостью и ограниченностью. Но он был к ней по-своему привязан. Ведь она заботилась о Гоше – о родном сыночке. Она ходила с ним гулять, лечила, когда простужался, вытирала ему сопли и готовила с ним уроки. Спасибо ей за все это!

Георгия Георгиевича охватила тоска по сыночку, по своей кровинушке, по маленькому умнику. Как он там, оторванный от родных и близких? Но надо терпеть, мой сынок! Мы еще станем господами этого мира! Для этого нужны деньги, терпение, организация и целеустремленность!

Полотенц шевелил губами, беззвучно повторяя эти слова. Он готов был отдать жизнь за свою цель.

И если бы вы его спросили, зачем эти жертвы, он ответил бы – ради Гоши! Ради его будущего, ради счастья всех детей на Земле.

И это, конечно же, было бы неправдой. Разумеется, Полотенц-старший любил Полотенца-младшего, но больше всего он все же любил самого себя. Только в этом не признавался никому.

– Пробовали пускать мертвую воду? – спросил он, не поворачивая головы.

Василий Кох ответил:

– Был пробный пуск. Относительно небольшой.

– Почему без моего разрешения?

– Мы заготавливаем первую дозу эликсира по омоложению, – ответил начальник работ, который никого не боялся, даже Полотенца. Плевать ему было на начальство. Он уже отсидел и за убийство, и за грабеж, и за компьютерный вирус, и за неприличные стихи – многосторонний Кох. – Куда-то надо было деть отходы. Я и распорядился испытать трубу. Мы прогнали внутрь двадцать пять тонн.

– И куда вода пошла?

– А кто ее знает? Если молчат снизу, значит, все, кому она пролилась на голову, уснули навечно.

– Впрочем, – заметил Георгий Георгиевич, – мне уже докладывали, что в глубинах Земли жизни нет.

– А если и была, то теперь уж наверняка с ней покончено, – заметил Василий Федорович Кох, любимый племянник садистки Эльзы из Освенцима.

Глава тринадцатая. Обжора Юхан.

Севе сразу и повезло, и не повезло.

Повезло в том, что гномик Юхан кое-что знал о пути в Подземелье.

Не повезло, потому что у Юхана оказался гадкий характер и он думал, что раз Сева в четыре раза меньше его, значит, должен ему во всем подчиняться. К тому же он убежден в том, что после Колумба он самый великий в мире путешественник.

Надо признать, что вечером того же дня, когда город огневых троллей остался далеко позади, именно гном закричал:

– Стоп! Табань!

А путешествие проходило так: спереди в байдарке плыл Сева, а сзади, кое-где пригнувшись, кое-где на корточках, двигался Юхан. Он непрестанно давал советы, большей частью совершенно ненужные.

Сева придержал байдарку. В том месте стены трещины сходились совсем близко, и гном с трудом протискивался.

Основное русло ручья уходило прямо, но направо под углом ответвлялся небольшой ручеек.

– Нам туда! – закричал гном. – Главное русло придет в озеро, из которого нет выхода. В прошлый раз я попал туда и провел в гроте два дня, пока выбрался назад.

– А что ты ел? – спросил Сева.

– Когда надо, мы, гномы, можем неделю обходиться без пищи.

Новый ручеек вывел их в небольшой зал, и они решили там переночевать. Гном требовал, чтобы Сева отдал ему все, что осталось в мешке.

Но Сева не согласился.

Гном ворчал о том, какая пошла невоспитанная молодежь, какое у Севы каменное сердце, но потом уснул на песочке у ручья. А Сева остался в байдарке. Мешок с остатками еды он положил под голову вместо подушки.

Ночью ему снилось, как он попал в бурю, его бросают и мотают крутые волны.

Он проснулся и не сразу сообразил, что он не в море, а в глубине Земли.

А где его спутник?

Вон храпит!

Сева уселся.

Чего-то не хватало?

Мешок был пуст.

Совсем пуст.

Этот негодяй, как обнаружилось после скандала, сожрал ночью всю еду.

– Честно скажу, не хотел, – оправдывался гном. – Думал, возьму кусочек хлебушка, утолю зверский голод, который так терзает меня. Но потом что-то со мной произошло. Я думал о природе, о лесах и траве, а мои зубы продолжали трудиться, пока не перетрудили некоторое количество пищи…

– Некоторое? Да там ничего не осталось!

Сева понял, что спорить не о чем.

Чуть не плача, он залез в байдарку.

– Ты прости меня, – сказал гномик Юхан. – Но беда – я так много скушал, что не могу подняться.

Сева даже не стал ему отвечать.

Голодный, немытый, злой и отчаявшийся, он дал течению ручейка нести себя дальше.

Теперь-то уж точно домой не вернуться.

И никто его не найдет и не спасет в этой черной дыре.

А ведь подлый гномик как-нибудь выберется. Не исключено, что он может месяц без еды обходиться.

Байдарка плыла неровно, то и дело утыкалась носом в стенку – не вписывалась в повороты. Тогда Сева, даже не думая об этом, отталкивался от стенки веслом и снова погружался в глубокое расстройство.

Наверное, разумный человек на его месте постарался бы возвратиться наверх знакомым путем. Но Сева точно знал, что на том пути нет ни крошки еды, а саламандры не смогут накормить его, даже если он целый день будет слушать их оркестр.

Но когда идешь вперед, всегда остается надежда, что увидишь что-то новое. По крайней мере, королева уверяла, что в Убежище светло.

Если бы у Севы было настоящее оружие, допустим, бластер, как в фантастических фильмах, он бы сначала прикончил подлого гнома. Должна же быть справедливость.

Но оружие – только меч, в лучшем случае им можно уколоть.

…Невозможно сказать, сколько продолжалось это печальное путешествие.

Уж наверное, больше часа.

Потом ручеек так измельчал, что байдарка стала тереться дном о камни, и Сева, мрачный и отупевший, вылез из нее и решил поглядеть, что там впереди.

Он взял с собой только меч.

Он брел по колено в холодной воде, порой выходил на сухие камни, и когда впереди показался серый свет, тусклый сначала и постепенно светлевший, он даже не удивился.

Ну и хорошо, свет так свет…

Свет не был дневным, но электрическим его тоже не назовешь.

Вот еще один поворот…

Перед Севой был выход из туннеля.

Ручеек, обрываясь тонкими струйками, падал вниз, и слышно было, как он стучит по камням.

Глава четырнадцатая. Вот оно, Убежище!

Никто толком не объяснил Севе, что он увидит.

Да и понятно – они же сами этого не знали.

Сева вышел на высокую каменную осыпь, в которой пропал ручеек. Осыпь уходила далеко вниз, словно Сева стоял на вершине горы. Но, конечно же, он не был на вершине, за его спиной тянулась вверх каменная стена и пропадала в тумане.

Пределов долины, на которую глядел Сева, нельзя было увидеть, они тоже терялись в дымке.

Впереди и выше светило солнце.

Севе все объясняли, что в Подземелье есть солнце, но никто не смог сказать, откуда оно там взялось и почему светит. Но оно было, лучи его пробивались сквозь туман. Солнце было поменьше обыкновенного, верхнего, и потому здесь было не так светло, как днем на поверхности Земли.

Размеры Подземелья были настолько грандиозны, что взгляду негде было остановиться, упереться в стену или в потолок. Расстояние до потолка было так велико, что он казался голубым, почти такого же цвета, как небо настоящее, только облаков на нем не было, а лишь движущиеся клубы тумана, которые ты волен был считать облаками.

Когда наглый гном Юхан докладывал королеве о Подземелье после первого своего путешествия сюда, он утверждал, что там есть деревья и даже настоящий лес, но сверху Севе деревья не были видны, хотя внизу, вдали, была видна зелень, окружавшая длинное, похожее на серп, озеро и речку, которая в него впадала.

Но на таком расстоянии многого не увидишь, лучше спуститься и поглядеть на этот мир вблизи.

Небо было пустым – по крайней мере, никаких птиц Сева не увидел. И вообще, в том мире было очень тихо, даже не слышно было ветра, возможно, оттого, что все-таки там ему негде было разгуляться.

Воздух был свежим и теплым, и от этого воздуха Севе сразу захотелось есть. Наверное, на светлом просторе у нормального молодого человека печальные мысли улетучиваются и он понимает: жизнь еще не кончилась! Мы еще повоюем!

Сначала надо было отметить вход в трещину, а то, когда будешь возвращаться, потеряешься и не найдешь правильного выхода.

Но ведь гном уже побывал здесь раньше.

Рядом с узкой трещиной, из которой вытекал ручей, на каменной стене был изображен белый крест, вдесятеро больше Севы, наверняка видный снизу, из долины.

Прежде чем начать спуск в долину, Сева еще раз оглядел ее и увидел не очень далеко, справа, там, куда плавно загибалась вертикальная стена, торчащую сверху палку, которая не доставала до земли.

И догадался: это та толстая труба, из которой хлестала мертвая вода и загубила городок огневых троллей!

Издали не было видно, вращается труба или замерла. Но даже маленькая издали, даже тонкая на таком расстоянии, она была страшной для Севы. Он догадывался, чем она грозит.

Хотя, конечно же, он не знал, что на поверхности земли раскинулся бывший военный полигон, а нынче фабрика детских игрушек «Малютка-супер», и что именно сейчас возле трубы стоит отец Гоши Полотенца!

Еще раз оглянувшись, не идет ли следом гном, Сева начал спускаться в долину, к длинному озеру, похожему на серп.

Спуск занял много времени, каменная осыпь была подвижной, камни срывались из-под ног, и Сева опасался, не началась бы лавина, но постепенно склон становился все более пологим, и между камней стали появляться травинки, потом кустики и даже мелкие цветы.

Стало жарко, и Сева, отыскав место в тени большой скалы, торчащей из травы, улегся, чтобы отдохнуть и подумать.

Вроде бы он выполнил просьбу Снежной королевы и Кристины. Имя славного рыцаря будет навечно внесено в списки сказочных героев. Правда, если он останется жив и вернется домой, маме о своих подвигах лучше не рассказывать. Она не поймет, что за друзья у него в Лапландии.

Сева направился дальше. Ориентировался Сева прилично. Сверху он определил, как течет речка, которая впадает в озеро Серп. Так что не заблудится.

Вот и речка.

Сева присел на берегу и стал смотреть в прозрачную воду. Но не увидел ни одной рыбешки или паучка. Грустно.

Почему никого нет? Где они? А вдруг и здесь ядовитая вода?

Сева совсем забыл о том, что попал глубоко под землю и здесь нет, а может, никогда и не было своих жителей.

Голод мучил безумно. Сева никогда не был таким голодным.

Он сорвал травинку, попробовал ее. Травинка как травинка. А может, тоже ядовитая?

Но воды попить придется.

– Пить или не пить, вот в чем вопрос, – произнес Сева вслух.

Из чего можно заключить, что даже в такой ситуации его не оставляло чувство юмора.

И в ответ на его слова сверху, неизвестно откуда, послышался глубокий утробный голос:

– Пить! Пей, и ничего не случится.

Неделю назад при таком звуке Сева кинулся бы в ужасе прочь, может быть, завопил – в общем, испугался.

Но сейчас он ответил:

– Спасибо за приглашение.

И, наклонившись к речке, стал черпать горстями воду и пить ее.

Вода была вкусной, но ледяной, зубы ломило.

Сева выпил четыре горсти и все это время думал: кто же с ним разговаривал?

– Напился? – произнес Голос.

– Спасибо.

– Небось голодный?

– Ужасно хочется есть.

– Чего же сюда шел, поесть не захватил?

– У меня украли.

– Бывает, – послышался голос.

И тишина.

А Сева подумал: «Сейчас меня накормят».

– Вы кто? – спросил он после долгой паузы.

– Я никто, – ответил Голос.

И снова тишина.

До озера оставалось немного.

Может, напиться воды побольше? Тогда живот будет полон водой, и голод утихнет.

Невозможно было думать о чем-то другом.

Сева громко повторил:

– Я хочу есть!

Он надеялся, что его услышат.

– Откуда ты, малютка? – спросил Голос. – Кто отправил тебя в столь тяжелое и опасное путешествие?

– Снежная королева, – сказал Сева. – Вы знаете о ней?

– Как сказать… Я многого не знаю из того, что происходит вне моего мира. И зачем тебя, такого маленького и бессильного, послали сюда?

– Меня послали, потому что большой человек… ну, нормальный человек не проберется сюда. Ходы, которые ведут под землю, слишком узкие для человека.

– Я спросил – зачем тебя послали?

– А вы кто? – спросил Сева.

– Странный разговор, – ответил Голос. Но Севе показалось, что в голосе прозвучала усмешка. – Ты не научился отвечать на вопросы.

– Но вы меня видите, а я вас не вижу.

– Забавная мысль. Хорошо, я тебе отвечу: я хозяин этого мира. Но меня нельзя так просто увидеть. Я во всем – я в траве и в воде, я в деревьях и папоротниках.

– Вы живой?

– Я живой. Но живу по своим законам.

– Почему вы не можете дать мне поесть?

– А ты не замышляешь вреда мне и гибели моему миру?

– Ну что вы! Снежная королева хочет устроить здесь убежище для сказочных существ, которым так плохо на земле. Она хочет спрятать их от гибели.

– И меня не спросили?

– Как можно было спросить, если о вас даже никто не знал?

– И это правильно. Тогда скажи мне – вон там, за озером, с неба опустилась большая железная труба. Зачем ты это сделал?

– Это сделали какие-то негодяи, – ответил Сева. – Они целый город убили. Там только гном остался, его тролли в золотой клетке держали, в подвешенном виде, вот он и остался жив, а на город мертвой воды налили, вода поднялась до пояса – все, чего она коснулась, погибло или даже растворилось, как в соляной кислоте. Представляете?

– Город огневых троллей?

– Нет больше этого города.

– Я почувствовал, я почувствовал. Но ты не знаешь, кто эти… чья это труба?

– Честное слово, не знаю. И Снежная королева не знает. Она бы мне сказала.

– А Снежная королева такая же маленькая, как ты?

– Да нет, она нормальная…

И Севе пришлось рассказать о мультипликаторе.

Рассказ его был короток и занял минут пять. И когда он кончил, Голос сказал:

– Я верю тебе, маленький рыцарь. Я чувствовал, что город троллей погиб. Они не были моими друзьями, но кому они помешали?

– Не знаю.

– Не знаю… Иди к озеру, малыш, – продолжал Голос. – Иди вдоль реки. Я скажу тебе, когда остановиться.

Сева понял, что спорить не надо.

По дороге Голос стал допрашивать его, почему Снежной королеве вздумалось помогать русалкам и драконам? Она жалеет их? Как можно жалеть всех? И добрых, и злых. И волков, и зайцев. Тут что-то неладно…

– Я соскучился, – заявил Голос. – Мне нужен собеседник. Причем неглупый. Ты скоро сюда вернешься?

– Зачем мне возвращаться?

– Ты не сможешь забыть о своем путешествии, – сказал Голос. – Ты уже околдован волшебным миром, приключениями, которые не выпадают на долю обычных людей. Ты околдован Снежной королевой и ее дочкой… у нее ведь есть дочка?

– Кристина. А вы откуда знаете?

– Я так давно живу, что знаю больше, чем самому хочется. И я знаю, что не бывает ничего невероятного. Посмотри вперед.

Впереди возвышался бурый холм, будто кто-то из великанов забыл там свой рюкзак.

– Ты почти прав, – угадал мысль Севы Голос. – Довольно давно случилось землетрясение. Земля разверзлась, и ко мне провалился заплечный мешок одного римского легионера. Веришь?

– Трудно поверить.

– Я туда не заглядывал, – сказал Голос, – но думаю, что в мешке были сухари.

– Скажете тоже! – рассмеялся Сева. – Вы знаете, сколько лет прошло?

– Много, – согласился Голос. – Но микробов здесь нет, а сухарям возраст не страшен. Впрочем, у тебя нет выбора.

Сева подошел к холму. В нем была пещера – мешок был не завязан.

– А вдруг там какой-нибудь скорпион сидит? – спросил Сева.

– Нет у нас скорпионов. У нас даже комаров нету. Все наверху остались. – Голос усмехался. – Сделай шаг, далеко идти не надо. И тащи сухарь на себя. Учти, что вы с ним одного размера.

И тут Голосу стало так смешно, что он не смог сдерживаться.

Под грохот его хохота Сева влез в пещеру и оказался внутри мешка.

И тут же вытянутая рука натолкнулась на край сухаря – даже фонарь зажигать не пришлось.

– Тащи! – подсказывал Голос. – Тащи, мой юный голодный друг!

Сухарь хоть и был ростом с Севу, конечно, оказался куда легче, чем Сева опасался. Сухари вообще довольно легкие. Так что он смог вытащить сухарь наружу, а потом, не дожидаясь подсказок Голоса, отколол от него край большим камнем. Но есть не смог.

Он как представил, что сверху на него смотрит с ухмылкой Голос, так даже аппетит пропал.

Голос снова догадался.

Он произнес:

– Ты поешь, не стесняйся, я смотреть не буду. А потом вернусь.

– Большое спасибо, – сказал Сева, – вы и не представляете, что вы меня спасли.

– Добрые дела всегда делать приятнее, чем гадости.

– Это зависит от характера, – сказал Сева. – Мне уже разные люди попадались.

– До встречи… – донесся Голос.

Сева был ему благодарен за то, что он не смотрит, как ничтожное, махонькое существо вгрызается в древний сухарь.

Сухарь оказался сказочно вкусным.

Сева и не заметил, как смолотил полсухаря. А потом на него напала страшная сонливость.

Сева улегся на траву и заснул.

Во сне ему снилось, как стадо коров хрустит сеном…

Когда он открыл глаза, оказалось, что рядом с ним спит гномик Юхан. Он был таким толстым, что живот поднимался крутым холмом. Зато мешок с сухарями опустел.

– Снова! – воскликнул Сева. – Ну это уж слишком!

Глава пятнадцатая. Сухари легионера.

Гном приоткрыл глаз, скосил его на Севу и произнес с сонным презрением:

– Мог бы маслицем разжиться.

– Ну знаешь!

Сева вскочил и со всего размаха стукнул гнома кулаком в живот.

Ну как вам сказать? С таким же успехом кролик попытался бы избить медведя.

Но гном обиделся.

Он сел и взвыл:

– Как ты смеешь! Ты понимаешь, на кого поднял руку? Ты поднял руку на великого путешественника! Для меня специально Красную книгу путешественников выпустили!

Ему было лень вставать, да и обожрался он без меры, но разозлился ужасно.

Сева отскочил на два шага, достал из-за пояса свой меч и, когда гном все же кинулся на него, ткнул концом меча в вытянутую руку гнома.

– Ой! – Гному и в самом деле было больно. – Никакой пощады. Наш с тобой союз разорван, и я не успокоюсь, пока тебя не придушу!

Глаза гнома горели нехорошим блеском.

– Поднять руку на своего благодетеля! Уколоть ничего не подозревающего друга! На твоей могилке будет написано: «Предатель и убийца».

Наконец-то он смог подняться на ноги.

Сева понял – надо бежать.

У него было одно преимущество – он был голодным и легким. Он отбежал от гнома и встал в фехтовальную позу, выставив вперед меч.

– Ты воришка! – крикнул он. – Оставил бы мне хоть сухарик.

– Как ты до сих пор не понял, – ответил грозно гном, – что мне требуется в десять раз больше пищи, чем тебе, и справедливость требует делиться пищей один к десяти!

– Так где же моя десятая доля?

– А вот этого ты, мерзавец, не заслужил!

Гном схватил с земли сухой сук и с неожиданной резвостью ринулся к Севе.

Сева неудачно отпрыгнул назад, споткнулся о камень и полетел, как от удара в лицо. Он больно ударился спиной о землю, даже дух перехватило!

И вот тогда гном подпрыгнул к нему и замахнулся суком.

– Умри, обжора! – завопил гномик Юхан.

Он ударил концом сука, но промахнулся.

Пытаясь отклониться, Сева не сразу понял, что же произошло.

А промахнулся гном потому, что на глазах стал уменьшаться, и уже через секунду сук стал слишком велик и тяжел для него. Вместо того чтобы вонзить конец своего оружия в грудь Севе, гном его уронил и в ужасе поднес к лицу свои маленькие ручки.

– Что? – кричал он. – Что ты сделал со мной, предатель?! Ты меня погубил!

Сева сам ничего не понимал.

Он сел и, пересиливая боль в спине, поднялся на ноги. Наклонился, взял с земли оброненный меч.

И услышал глубокий всеобъемлющий Голос, который донесся с неба:

– Гном Юхан хотел справедливости. Его справедливость – взять всего в десять раз больше того, что досталось его товарищу, а то и вовсе ничего не оставить. Такая справедливость мне не подходит. Все должно быть поровну. Поэтому я тебя, гномик Юхан, уменьшаю до половины Всеволода. И будешь ты ему по пояс. Когда станете делить еду, тебе пускай достается половина от того, что съест Всеволод.

– Я не хочу! – закричал гном. – Я великий путешественник, меня весь свет знает, а это пришлый мальчишка, даже не из нашего мира. Он же из человеков! Немедленно верни меня в большой размер, а то тебе же хуже будет.

– Почему мне будет хуже? – спросил Голос.

– Я приму меры! – ответил Юхан. – У меня такие связи в верхах, ты не представляешь! Я твое Подземелье отдам в хорошие руки, тогда пожалеешь.

Голос явственно вздохнул.

– Давно я не слышал угроз. А угроз от муравьев и подавно.

– Верни мне прежний вид! – кричал гном.

Он принялся бегать по берегу реки, хватать палки и камни и кидать их в небо, будто надеялся попасть во врага.

– Сухарей или иной пищи я не смогу подарить вам, но могу посоветовать тебе, рыцарь Всеволод, прикончить гнома, который меньше тебя ростом и слабее. Потом ты сможешь пожарить его филейные части. Ты знаешь, мальчик, где филейные части у гномов?

Голос говорил очень серьезно, но Сева сообразил, что это черный юмор.

Гном же шуток не понимал.

Гномы вообще шуток не понимают.

Поэтому он испугался и завопил тонким голоском – ведь после того, как он уменьшился и стал чуть больше спички, настоящий голос в его тельце более не помещался.

– Вы не посмеете, тираны! – кричал он. – Человечество проклянет память о вас! На мою могилку девушки будут носить венки из садовых ромашек!

– Красиво, – заметил Голос. – Романтично. По-моему, Всеволод близок к слезам.

– Я уже плачу, – сказал Сева.

– В самом деле? – В гномике возникла надежда. – Может, не стоит меня убивать без суда? Мой проступок невелик. Съел сухарик от голода. Именно от голода. Перед этим провел недели и недели в заточении в птичьей клетке. Дети строили мне гримасы, в меня кидали камнями.

– Может, и в самом деле не будем его убивать? – спросил Сева.

– Тогда спасите меня от заворота кишок! – закричал Юхан. – Вы бы поглядели на меня! Я умираю от колик!

Сева поглядел и ужаснулся. Как же он раньше не заметил?

Гном стал похож на перегнутую запятую. Голова и шея остались прежними, зато живот пугающе вылез вперед.

– Что это? – испугался Сева.

– Тот несчастный сухарик, – рыдал гном. – Ведь когда этот невидимый тиран решил меня уменьшить, он забыл уменьшить сухарик, который лежит в моем животе. Ой, я сейчас умру! О, немыслимая боль!

– Это и в самом деле мучительно, – заметил Голос. – Наш бездельник прав. Я помогу тебе, гном, если ты ответишь правдиво на простой вопрос.

– Только скорей задавай его, а то некому будет отвечать.

– Зачем ты полез под землю? Мне Всеволод рассказал, что ты здесь уже был, хотя я тебя, к сожалению, не заметил. Ты рассказал о моей стране Снежной королеве. Но зачем снова полез?

– Честно?

– Честно.

– Мне стало известно, что огневые тролли добывают особой чистоты алмазы. Вот и подумал… Ой-ой! Вот и думал, что возьму у них несколько штучек. А они предательски поймали меня и посадили в клетку.

– Поймали с поличным?

– Называйте, как хотите. Но я так и не узнал, где у них хранится городской сундук, а теперь некому открыть эту тайну. Ой, больно-о!

– Я тебе верю, бездельник и воришка, – сказал Голос. – У меня есть быстродействующее слабительное. Открой рот.

Гном послушно открыл рот.

– Да закинь голову как следует!

Гном закинул голову.

– Рот шире!

Он разинул рот шире.

Сева увидел, как сверху не спеша спускается розовая капсула, словно она не падает, а некто невидимый опускает ее, держа в пальцах.

Капсула дотронулась до губ гнома и пропала во рту.

Тот глотнул. Проглотил.

Так и остался стоять с запрокинутой головой.

Голос засмеялся.

И, как бы проснувшись, Гном схватился двумя руками за торчащий живот и с визгом бросился в кусты.

– Подействовало, – сказал Голос. – Но не думай, что этот эпизод отучит его от жадности и вороватости.

– Я знаю.

– Будь с ним осторожен, – сказал Голос. – Вам же вместе подниматься наверх.

Сева кивнул. Он понял невидимого собеседника.

– А скажите, пожалуйста, – спросил он, – кто вы такой и почему о вас никто не знает?

– Обо мне никто не знает, потому что меня никто не видит. Кто я такой? Я не смогу ответить на этот вопрос, потому что я сам себя никогда не видел.

– Но откуда вы взялись?

– На этот вопрос у меня есть несколько теорий, – ответил Голос. – Когда-нибудь при случае я расскажу тебе о них. Поспеши вернуться ко мне.

– Не знаю… – вздохнул Сева.

– Я одинок, и поэтому мне неизвестно, всесилен я или бессилен. Мне нужен слушатель и друг. Я выбрал тебя в друзья и могу осыпать тебя алмазами, потому что я-то, в отличие от гнома, знаю, где спрятан сундук огневых троллей. Потому что ты добрый человек, и не исключено, что ты унаследуешь от меня власть над Подземным миром.

– Сначала я школу окончу, – пошутил Сева.

Но Голос, к сожалению, не понял шутки и спросил:

– И долго еще ждать?

– Несколько лет. А потом еще хотелось в институт поступить.

– Ты плохо воспитан, – произнес через минуту молчания Голос. – И ты не тот, кого я ждал последние столетия.

И вдруг в их разговор вмешался тонкий голосок, что прилетел из кустов:

– Зато я тот, кто вам нужен!

Сева понял – это гному стало полегче.

А вот и он.

Живот уменьшился раз в десять!

– Вы лучше доверьтесь мне. Я на все готов! А вы мне сундук с алмазами, пойдет?

– Помолчи, мелочь пузатая, – ответил ему Голос. – Я со Всеволодом разговариваю.

– Да он же вас не уважает!

– Мне дороже недостаток уважения Севы, чем вся твоя лесть, потому что Всеволода можно перевоспитать. А ты – дело безнадежное.

– Пожалеете! – ответил Юхан. – Когда вам туго придется и этот Сева вас окончательно подведет, вы начнете кричать: «Юхан, дорогой, где ты? Юханчик, иди к нам на помощь!» Я гордо отвернусь и займусь своими неотложными делами. Вот тогда вы и будете рвать на голове волосы.

– Боюсь, что у меня нет волос, – сказал Голос. – А теперь ты помолчи. Я хочу поговорить с Всеволодом. У меня к нему просьба.

– Я вас слушаю, – сказал Сева.

– Я помогу вам выбраться и попрошу Снежную королеву, если она так хочет населить мой мир всякими лешими, русалочками, даже не спросив моего согласия, спуститься сюда. Мы с ней поговорим по душам и вместе все решим. Хорошо?

– Хорошо.

– Но есть второе дело, срочное. Ты должен срочно добраться до верхнего конца трубы. Узнать, кто за этим стоит. Почему из нее лилась на город мертвая вода…

– Истина, господин! Клянусь честью! Я чудом остался жив.

– Значит, там, наверху, находятся убийцы. И они таятся. Может, это свихнувшиеся генералы, может, это безмозглые дельцы…

– Я вас понимаю, – сказал Сева. – Я сразу расскажу обо всем королеве.

– Я боюсь этой трубы, – признался Голос. – Мне видится в ней моя смерть и смерть всего живого.

– Мы все сделаем, – сказал гном. Он даже перестал ныть и вредничать. Испугался.

– А теперь держитесь, малыши, – сказал Голос. – Я перенесу вас к потолку моего мира. Учтите, что до него семь километров. Половина пути отсюда до поверхности Земли. Там есть прямой путь на поверхность.

Невидимые пальцы существа, именуемого Голосом, схватили гнома и Севу и понесли к подземному небу.

Глава шестнадцатая. Полет к свету.

Полет длился недолго.

Сева увидел лес, холмы, долины, но чем выше он поднимался, тем туманнее казался пейзаж внизу, и наконец он скрылся во мгле. Воздух в Подземном мире был куда менее прозрачен, чем наверху.

Наконец Сева очутился в бесконечном тумане, пронзенном лучами солнца. В ту сторону, где оно светило, было больно смотреть, и оттуда исходило тепло, тогда как с другой стороны кусал холод.

– Все, – произнес Голос.

На этот раз он прозвучал настолько рядом, что Севе показалось: вот-вот он увидит повелителя Подземелья.

– Нет, – угадал мысль Севы Голос. – Увидеть меня нельзя. В этом мое счастье и мое проклятие. Когда вернешься, я тебе поведаю о моей удивительной судьбе…

Над головой показались камни.

Неровная поверхность была потолком Подземного мира, и тянулась она на многие километры.

Под острым углом из потолка выдавался большой камень.

Большой для Севы и гнома, но, конечно же, небольшой для обыкновенного человека.

Вот на край этого камня невидимые пальцы поставили Севу и гнома.

И гном тут же закричал:

– Я упаду! Я уже начал падать! Уберите меня.

– Потерпи, – сказал Голос. – Тебе недолго осталось здесь быть. Слушайте меня со всем доступным вам вниманием. Вы для меня – пылинки. Не более того. Но пылинки разумные и даже забавные. Вы стоите сейчас на конце вентиляционного хода. Полагаю, что такие ходы, как капилляры, произведены в толще земной коры самой природой с неизвестной нам целью. Эти ходы пронзают камень и почву и заканчиваются где-то недалеко от поверхности. Я не знаю точно, сколько надо будет подниматься далее, я не мог побывать там, ибо я беспомощен за пределами моего мира. Но допускаю, что ничего страшного с вами не произойдет.

Сева попытался казаться человеком решительным и верным чувству долга. Он спросил:

– А когда мы вылезем наверх, там далеко до начала трубы?

– Полагаю, что примерно два часа хода для человека нормального роста.

– Значит, неделя для меня?

– Неделя для тебя. Но ведь ты сможешь снова стать человеком?

– Я должен найти шахту. Там мультипликатор, и там меня должен встретить Снежный человек.

– Снежный человек? – удивился Голос. – Человек из снега?

– Нет, это дикий человек, – сказал Сева. – Он так и не сумел превратиться из обезьяны в человека.

– Какая жалость! – воскликнул Голос.

– Сначала мне надо найти шахту, – повторил Сева.

– Надеюсь, это не так сложно, – ответил Голос. – Как только вы уйдете из-под моей власти, наш друг гном Юхан примет свой прежний вид. И он отнесет тебя куда следует.

– Обязательно! – воскликнул гномик. – Только сделайте меня снова большим!

– Сейчас этого сделать нельзя – тогда тебе не долететь до верха. Ты станешь тяжелым и грохнешься обратно.

– Ах, так! – произнес Юхан и задумался. – Пожалуй, не будем спешить?

– Летите! Счастливо, – сказал Голос. – Полет будет нескорым, ибо вы будете реять, подобно пылинкам в луче солнца.

Севу снова подняли в воздух.

Он уже и не сопротивлялся и старался не бояться.

Впрочем, он и вправду не очень боялся.

Потому что если тебя пугают и пугают, буквально до смерти запугали, то наступает момент, когда ты уже не в силах бояться. Устал трепетать. Ты просто ждешь, когда все это закончится.

Сева поднял голову. Он оказался в туннеле, прямом и бесконечном. По крайней мере, луч его фонарика лишь гнал перед собой тьму.

В этом туннеле дул ветер. Сильный ветер, поднимавшийся вверх. Настолько сильный, что вырывал Севу из пальцев Голоса.

– Лучше не надо! – кричал где-то рядом гном, и голос его перекрывался ровным гудением ветра.

«Вентиляционный канал, – повторил про себя Сева. – Но кто его сделал и зачем – нам неизвестно…».

– В путь… – прогудело в ушах.

Или показалось.

Но руки перестали держать Севу, и его, как пылинку, понесло ветром вверх.

Он надеялся, что этот ход пуст и прям до самого верха. Иначе может так ударить о выступ в стене или камень, что на этом путешествие и закончится.

Поэтому Сева летел, прикрывая голову обеими руками.

Впрочем, пользы от этого было немного, потому что пылинку воздухом переворачивало и вертело.

Главное и самое неприятное заключалось в том, что путешествие оказалось совершенно бесконечным. От бесконечности этой кружилась голова и даже тошнило.

Наконец стало мутиться сознание…

И в тот момент, когда сознание куда-то исчезло, Сева понял, даже не глазами, которые, конечно же, были зажмурены, а затылком: стало светлее.

И с каждой долей секунды было все светлее и светлее.

И тут Севу выбросило из вентиляционного хода.

Выбросило в гущу бамбуков или банановых деревьев, финиковых пальм или кустов крыжовника…

Подбросило высоко над землей – и затем Сева рухнул вниз.

Больно, но терпеть можно.

А рядом – тут уж Сева открыл глаза – на землю бухнулся гном.

Кончено же, это не бамбук и не бананы, это тундровые кочки.

А над головой ослепительное солнце.

А где же дырка в глубь Земли?

Сева с трудом поднялся.

Справа от него колебались стебли травы. Видно, там и прячется выход.

«Все.

Путешествие закончилось.

Мы прилетели.

Мы выполнили просьбу Снежной королевы Роксаны и ее дочки, нашей подруги Принцессы-лягушки».

Вдруг стало темнее.

И Сева увидел, как гном Юхан стал увеличиваться.

Бедняга, подумал Сева. Второй раз за один день он меняет размер. Не позавидуешь. Впрочем, вот-вот и Севе надо будет возвращаться в свой облик. Как хорошо! Не все путешествия интересны и забавны, как поход от летнего лагеря до озера Светлого, с ночевкой в палатках и туристскими песнями.

Юхан стал громадным.

– Поздравляю! – крикнул Сева, потому что разница в росте уже была очень велика. Он опять до колен гному не доставал.

Глава семнадцатая. Комариная тундра.

Юхан медленно опустился на корточки.

Он был голым, потому что оставил одежду в Подземном мире. Ему было прохладно, он переступал с ноги на ногу, но не замечал неудобства, потому что горел желанием высказать Севе все, что о нем думает.

– Не спеши поздравлять, таракашка, – вымолвил гномик, наклонившись над Севой. – Придется тебе здесь остаться. Ничего дурного я тебе не желаю, но я не верблюд, чтобы таскать тебя на себе. Мне же идти придется вон до тех холмов, да еще через них перевалить. Я все рассчитал. Ведь шахта там?

– Не помню, – сказал Сева.

Он стоял спокойно.

Он сильно изменился за эти дни. Это уже не тот мальчик, что бездумно бегал по летнему лагерю. Он столько всего повидал, что обыкновенному человеку и не снилось.

– Конечно, – произнес гном Юхан и грязной пятерней почесал круглый животик. Не так уж он голодал в золоченой клетке, если оставался таким кругленьким. – Конечно, – повторил он, – самое разумное мне наступить на тебя, паршивец, и с глаз долой. Но я такой добрый, ты не представляешь.

– Почему ты меня бросаешь?

– Потому что только я знаю, где таится Подземный мир. И дешево я свои знания не отдам!

– Но мы же с тобой обещали Голосу узнать, откуда идет труба с мертвой водой!

– Я лично ничего не обещал. Даже если из этой трубы каждый день будет вода литься, я беднее не стану. Городу троллей ничего не угрожает – конец трубы теперь далеко внизу. Так что мы еще увидим сундуки с алмазами!

– Ты подлец, Юхан, – сказал Сева.

– Для кого как! Для себя я – сущий ангел.

Юхан стоял, сложив на животе руки, и не спешил уходить, словно оставил главную новость на закуску.

Так и есть.

– Трусишь, ребеночек? – сказал он. – А если узнаешь правду, то от страха описаешься.

Сева молчал. Он понимал, что Юхан сейчас не шутит. У него на самом деле в запасе какая-то мерзость.

– Сейчас я тебя покину, – произнес гном. – А на тебя набросятся самые настоящие чудовища, самые настоящие вампиры. Они покончат с тобой за несколько минут. Так и кончатся твои подвиги. А памятника ты не дождешься – кому нужна твоя сухая шкурка?

И тут гном расхохотался, как будто стоял на сцене и изображал Бармалея. Повернулся и уверенно пошел прочь.

– Что за вампиры? Мы же не в царстве Кощея, а посреди Кольского полуострова. Вокруг обыкновенная земля, где вампиров никогда не водилось.

И в ответ на мысли Севы раздался нарастающий шум, будто к нему несся мотоцикл без глушителя.

Что это? Вампир пикировал с неба…

Гном был прав. Сева забыл, что он мал и обычный комар для него страшен. А сколько их в тундре? И, представьте, на вас несется комар, плотоядно выставив вперед, как рыцарь копье на турнире, свое жало.

Сева едва успел выхватить меч, как раз размером с жало, и ударил им по комару.

Комар от неожиданности ринулся в сторону и промахнулся.

Но на Севу уже мчался другой кровосос.

Комары были не одни, на Севу кинулись и какие-то насекомые помельче, и один из них – это же гнус! – умудрился ужалить Севу в плечо, и тот увидел, как надувается кровью брюшко гнуса.

Сева с трудом сбросил гаденыша, тот свалился, но его место спешил занять другой.

И Сева понял, что гному не было смысла убивать его. Ведь если завтра найдут здесь шкурку Севы, высосанного комарами и гнусом, то никто дурного не подумает о Юхане. «Мы шли и потерялись в пути. Я искал Всеволода, но не нашел». И еще будут сочувствовать – друга потерял!

Эти мысли проносились в голове, как молнии.

Никогда еще Севе не было так плохо.

И страшно, и больно… и безнадежно.

Конечно, меч помочь не мог.

Сева схватился за край сухого осинового листа, валявшегося рядом, и попытался залезть под него, как под щит. Но какой-то гнус подкрался сбоку…

Сева старался закопаться в землю под слой слежавшихся прошлогодних листьев, но комары и гнус как будто заранее знали о его хитрости и находили дырки и лазы в его ненадежном убежище.

В ушах звенело, да и шуму было немало – гудение насекомых, шуршание листьев, собственные дыхание и проклятия. Ура! Он пронзил мечом комара. Вот тебе! Отогнал еще одного. Ох ты! Раздавил гнуса. Но все это лишь временные победы, потому что Сева начал уставать, а может, и чувствовал уже потерю крови.

И тут он услышал новый звук.

Звук становился все громче.

Еще один комар?

Шум и стрекотание превратились в грохот.

Сева понимал, что этот новый шум ему не поможет – еще несколько минут такого неравного боя, и он, обессиленный, упадет. Ведь число врагов – миллион. На смену павшему вампиру тут же придут десять других.

Но настоящий мужчина сражается, пока есть последние силы.

Шум оборвался.

И тут особо подлый комар вцепился лапами в щеку, рот и висок и укусил Севу под глаз.

Сева отбивался от него, но комар был большой и упорный…

Поэтому Сева в отчаянии от проигранного боя не услышал, как к нему подошел кто-то такой большой, что загородил дневной свет.

Перед Севой уселся на корточки человек, подхватил пальцами и поднял к своему лицу. Затем осторожно и быстро очистил его от кровососов.

– Ты знаешь, – сказал пилот Гарри Коллинз, который никогда не снимал старинного летного шлема и квадратных очков, которые когда-то летчики называли консервами, – тебя под этими убийцами не было видно. И если бы не сигнал локатора, я тебя никогда бы и не нашел. Ты не возражаешь, мой юный друг, если я тебя временно помещу в карман? Боюсь, что тебе потребуется помощь врача.

Сева попытался кивнуть, но, видно, и на самом деле крови в нем осталось совсем немного.

Гарри Коллинз посадил Севу в верхний карман кожаного реглана, так что только голова Севы высовывалась наружу.

– Я каждый день летал над этой местностью, – сказал летчик, поднимаясь, – в надежде услышать маячок. Я тебе должен сказать, что после смерти у меня отлично развилась интуиция.

От слабости Сева начал засыпать, но помнил: главное – рассказать о мертвой воде!

Он слышал сквозь сон, как заработала рация:

– Снежный? Я его нашел. Посылай людей за мультипликатором!

Глава восемнадцатая. Возвращение к друзьям.

Сева очнулся от звука голосов.

– И пускай немедленно сварят клюквенного сиропа – не жалейте сахара. Мальчику нужны витамины!

Это был голос Снежной королевы. Он доносился сверху, как с неба.

– Он в бреду, – произнес Гарри Коллинз, – повторял что-то о фабрике игрушек и мертвой воде. Это его беспокоило.

– Здесь, за холмами, есть фабрика игрушек, – сказал Нильс. – Называется «Малютка-супер» и принадлежит какому-то благотворительному фонду. Но больше ничего о ней не известно.

– Какие еще игрушки в тундре? – удивилась королева.

– Никто их никогда не видел, – послышался голос Кристины.

– Странно, – сказала королева. – Почему это никого не насторожило? Ведь само собой разумеется, что фабрики детских игрушек выпускают детские игрушки. А если они выпускают детонаторы или морские мины, значит, это не настоящая фабрика игрушек.

Эта короткая речь королевы завершилась аплодисментами. Видно, мужья, дочки и придворные Снежной королевы остались довольны мудростью своей повелительницы.

– Известно ли, кто работает на фабрике игрушек? – спросила королева.

– Там есть директор, Кох Василий Федорович, – пропищал какой-то домовой. – А остальные на фабрике – роботы.

– Все остальные?

– Без исключения. Сделаны на Тайване по особому заказу.

– А этот самый… Кох?

– Тоже сделан на Тайване, но сам об этом не подозревает.

– Катастрофа! Неизвестная и подозрительная фабрика у нас под боком! Придется мне разогнать всю разведку, начиная со Снежного человека. Подавай, дружок, в отставку.

– Я готов, – мрачно прогудел Снежный человек. – Я виноват, что занялся другими делами…

– Ладно, я пошутила. Все равно у меня нет никого лучше тебя.

– А Юхан не приходил? – Сева открыл глаза.

Наступила гробовая тишина.

И тут же поднялся страшный шум!

Оказалось, что Сева лежал на коленях у Снежной королевы. Она подхватила Севу на руки, прижала к мраморной, пахнущей свежими морозными духами щеке и принялась целовать его распухшее лицо.

Притом повторяла:

– Ну ты же сам на себя не похож! Как же это случилось?

– Что случилось? – с трудом спросил Сева. – Этот гном Юхан бросил меня в тундре на выпивку вампирам.

– Какой еще гном? – возмутилась королева. – Какие еще такие вампиры?

– Мама, ты ничего не понимаешь в жизни! – заявила Царевна-лягушка и выхватила Севу из маминых рук. – Для Севы комар хуже волка!

Кристина гладила Севу, а ему было больно, потому что все тело распухло от укусов. Но он терпел и не смел признаться, что ему больно.

И можете себе представить, что Кристина так расчувствовалась, что разревелась! Слезы капали из ее глаз на Севу.

Вам когда-нибудь поливали соляным раствором открытые раны?

Спас Севу Дед Мороз Нильс, который сказал:

– Положи Всеволода на стол. А то герой, которого Подземелье не смогло одолеть, помрет от твоих ласк.

Кристина обиделась, но подчинилась.

– И в самом деле! – взяла реванш Снежная королева. – Тебе никого нельзя доверить. Придется тебя выпороть.

– А ты только попробуй, мамочка! – откликнулась Кристина. – Я сразу сообщу об этом инциденте моей тетушке королеве Великобритании. И мне очень интересно будет посмотреть, в каком несчастном виде ты будешь выглядеть в Европейском союзе!

Королева Роксана зашипела, как десять кобр, но никто ее на этот раз не испугался.

Сева сидел на столе, а Снежный человек открыл баночку с мазью, которую используют в Гималаях для лечения боевых ран. Он берег эту мазь для особых случаев.

И что удивительно – Севе почти сразу полегчало.

Кристина склонилась к нему. Рыжая прядь упала лилипуту на плечо. Прядь была тяжелой и теплой.

– Я готова влюбиться в тебя, – сказала она, – даже если ты останешься таким же маленьким.

– Не спеши, принцесса, – сказал Нильс. – Он еще не рассказал нам о своем путешествии.

– С самого начала? – спросил Сева.

– Можно и с самого конца, – сказал Гарри Коллинз, – с того момента, когда я подобрал его в тундре.

Вошла маленькая горбатая старушка с таким длинным носом, что его кончик доставал до подбородка. Она принесла Севе наперсток с горячим напитком.

Это была дворцовая колдунья, специалистка по снадобьям и заговорам.

Сева выпил наперсток до дна и сразу почувствовал, что готов снова отправиться в путешествие.

Так что он поднялся на ноги.

А вокруг стола, на котором он стоял, столпились придворные, Деды Морозы, снегурочки, морозики разного возраста и несколько домовых, не считая эльфов и фей.

Всем было интересно.

И тогда Сева рассказал о своем путешествии, о гноме Юхане, о мертвой воде и гибели города троллей, о Голосе, который правит Подземным миром…

Он говорил целый час, а колдунья принесла еще три наперстка, без них Севе, конечно, не выдержать бы.

А когда Сева закончил свой рассказ, посыпались вопросы, градом и поодиночке. Чтобы не запутаться, Дед Мороз Нильс дирижировал вопросами и сам задавал их больше всех.

Мнения о том, что случилось с гномом Юханом, разделились.

Нильс решил, что он пробрался на фабрику игрушек и предложил Коху свои услуги.

Кристина решила, что Юхана там убили, чтобы не путался под ногами.

А пилот Гарри Коллинз заявил, что Юхана, наверное, закусали до смерти комары, туда ему и дорога.

Когда Сева рассказывал о Голосе, Кристина спросила маму:

– А почему я никогда о нем не слышала? Он ведь тоже, наверное, благородного происхождения?

– Наш дальний родственник, – ответила Роксана. – С ним связана темная история.

Она не хотела дальше рассказывать, но все стали просить королеву, и она сдалась.

– Это случилось давным-давно, при Юлии Цезаре. Голос тогда был римским легионером и знаменитым воином. Но случилась беда – он съел то, что есть не положено, и стал невидимым. И его невеста, родная сестра египетской царицы Клеопатры, отказалась выходить замуж за невидимого римлянина. С горя он взял свой мешок с походными сухарями и ушел в глубокие темные подземелья, где совершенно все равно, видимый ты или невидимый… А может быть, это сказка…

Все помолчали, потому что сочувствовали несчастной любви, а Снежный человек попросил Севу указать на плане место, где проходит труба.

Сева показал и пояснил:

– Конец трубы выходит из неба Подземного мира, но немного не доходит до тамошней земли. То есть как только мертвая вода хлынет из трубы, она там разольется и все погубит. Если же воды будет много, то вместо Подземного мира получится мертвое море.

– Значит, кому-то очень нужно, чтобы на Земле никто не узнал, что они делают мертвую воду, – сказала королева.

– Как так делают? – удивился Гарри Коллинз. – Из чего ее можно делать? Кому это выгодно? Да и вообще, мертвой воды не бывает, потому что не бывает живой воды!

– Любопытное наблюдение, – сказал Нильс. – Может, в нем и заключается разгадка тайны?

– Голос очень просил узнать, откуда течет мертвая вода, – сказал Сева, – кто ее придумал и как тех людей остановить?

Снежный человек медленно водил пальцем по карте. Затем сказал:

– Нет никакого сомнения в том, что мертвая вода вытекает из фабрики игрушек и труба начинается на этой фабрике.

– Значит, мы пока откладываем все разговоры об Убежище и Подземном мире. Если не остановить мертвую воду, наше Убежище будет просто кладбищем, – произнесла королева.

– Немедленно организуем экспедицию на фабрику игрушек, – сказал Нильс. – Посылаем туда гномов, эльфов, домовых – всех!

– Молодец, отчим, – заявила Кристина. – Соберем всех, кто поглупее, и пускай они бегают по фабрике у всех на виду и задают глупые вопросы.

– Ты права, – сказал Сева.

Он устал, ноги подкосились, и он снова уселся на стол.

Королева присмотрелась к человечку и гневно воскликнула:

– Где мультипликатор? Сколько можно мучить моего рыцаря? Почему ему до сих пор не вернули истинный облик? А ну, немедленно поместите его в этот проклятый чемодан, а потом пускай он поспит минут тысячу на медвежьих шкурах!

– Погоди, королева, – остановил ее горячую речь пилот Коллинз. – Боюсь, что нам снова не обойтись без помощи Всеволода.

– Отстаньте от него! – сказала Кристина.

– Нам нужно послать незаметного шпиона, – сказал Коллинз.

– А какого шпиона не заметят? – спросила королева.

– Меня? – догадался Сева.

– У тебя больше шансов, – согласился Снежный человек.

– Ни в коем случае! – Кристина прижала Севу к груди. И Сева услышал, как быстро и гулко бьется ее сердце. Просто оглушительно билось сердце.

Сева уже забыл, что еще так недавно боялся умереть, он забыл о комарах и мертвом городе, он опять почувствовал себя рыцарем и совсем не думал, что девушка на самом деле держит его в ладошке, чтобы не помять.

– А что такого! – воскликнул Сева. – Что мне стоит туда проникнуть и все узнать?

Все захлопали в ладоши, потому что в сказочном мире при всех его недостатках очень высоко ценится отвага, даже выше, чем хитрость и сила.

И хоть Кристина все еще сопротивлялась и спорила, Роксана согласилась с советниками и мужьями, что дорога каждая минута, а придворный портной Ахаль, которого, правда, никто сюда не приглашал, но присутствию которого никто и не удивился, закричал:

– Браво! Виват! Я тоже пойду в их логово! Только покажите мне его!

Он так прыгал, что уронил на пол свой сотовый телефон, но никто не обратил на это внимания, потому что сотовых телефонов в сказочном королевстве не признают, не используют и даже не знают, как они выглядят.

Портняжка схватил телефон с пола, а Сева, который обратил на это внимание, подумал, что надо будет попросить его позвонить в лагерь.

Но Снежный человек прервал его мысли.

– Сейчас ты отдохнешь, – сказал он, – поспишь часа два-три, примешь теплую ванну в горячем газированном источнике и как следует поешь. А потом уж мы отправимся в полет.

На том и порешили.

Сева, оказывается, был рад заснуть, потому что силы оставили его, и он не помнил и не чувствовал, что королева Роксана сама вымыла его, как куколку, но Кристину она выгнала, потому что мальчика надо было раздеть, а королева не желала, чтобы ее любимая дочка своими руками купала совсем голенького человеческого мальчика.

Между тем королевский придворный врач, колдун Германиус, был призван к постели больного и предложил немедленно поставить Севе пиявок и пустить кровь.

К счастью, королева Роксана знала, что других средств врач не признает и держат его при дворе только потому, что его отец и прадедушка были лейб-лекарями и лично свели, то есть проводили в могилу нескольких королей и королев. Поэтому она приказала Снежному человеку из особых запасов выдать лекарю бутылку рижского бальзама, а врач Германиус покачал высоким черным колпаком и сказал:

– Нет, не жилец ты, юноша, не жилец.

– Значит, будет жить, – с облегчением вздохнул Нильс, который имел возможность наблюдать за доктором уже восемьдесят лет.

А Сева спал без задних ног, и сны его были нервными, но веселыми.

Он бегал наперегонки со Снежным человеком, сражался на шпагах с Кощеем Бессмертным и спасал из пасти полярного крокодила свою подругу Лолиту.

Глава девятнадцатая. Голый шпион на фабрике.

На двенадцатом подземном этаже фабрики детских игрушек «Малютка-супер» Георгий Георгиевич отдыхал в обществе секретарши Элины Виленовны.

Конечно, слово «отдых» недостаточно для того, чтобы определить состояние президента Полотенца. Он был напряжен, взволнован, и тут смешалось многое – исчезновение любимой жены, гигантский выкуп, который поставил Фонд на грань краха, беспокойство за благополучие единственного сына Гоши и, главное, тревога за успех грандиозного опыта. Конечно, по масштабу научного значения открытие академика Сидорова было достойно Нобелевской премии, но его последствия были столь опасны для всей Земли, что Нобелевскую премию пока лучше было не беспокоить.

Георгий Георгиевич, называвший сам себя конкретным человеком и джентльменом двадцать первого века, понимал, что на этом свете человеку нужны только власть и деньги. Одно без другого – чепуховина. Когда Георгий Георгиевич учился в школе, он побаивался сильных ребят в классе и научился их подкупать. Оказалось, что сильные тоже хотят сладенького. Он научился натравливать одних сильных на других. И чем лучше он учился управлять людьми, тем богаче становился. И скоро стал самым богатым мальчиком в школе. Его не любили, но не смели сказать об этом. И когда самый сильный в девятом «Б» Коля Свистунов захотел справедливости, Гоша не стал с ним спорить. Он покорился ему и отдал свой плеер. А по дороге домой на Колю напали плохие сильные мальчики из соседней школы, побили его, а плеер возвратили Гоше. И это был последний бунт неорганизованных свободолюбцев.

Вся история жизни Гоши Полотенца нам неинтересна, тем более что наш рассказ начинается, когда Георгию Георгиевичу уже было тридцать девять лет, и он любил говорить: «Иисуса Христа я пережил на шесть лет, Пушкина – на два года. Теперь осталось пережить Льва Толстого, а потом можно и на пенсию». Для тех, кто много болел в школе, я сообщу, что в день смерти Льву Толстому было восемьдесят два года.

Но Георгий Георгиевич лукавил. На стенке в его спальне был прикноплен портрет императрицы Елизаветы, мамы царствующей императрицы Великобритании. Ей тогда уже исполнилось сто два года, а она не собиралась умирать. Правда, она умерла как раз в те дни, когда Георгий Георгиевич был занят бесплодными поисками своей жены, но он об этом не узнал, так как телевизора не смотрел, а газет не читал. Некогда.

Отдыхал Георгий Георгиевич так.

Он расколол взятую с собой в командировку копилку, которой ему служил череп мамонта, и считал монетки, а Элина, которая, как и ее шеф, обожала вид, блеск и даже вкус монет, записывала сумму в столбик.

Оба прислушивались к шуму за стеной.

Там громко капало.

– Накапливается вода, – произнесла Элина.

– И с каждой каплей становится моложе тело нашего друга академика Сидорова!

Георгий Георгиевич выбрал из кучки монет памятный рубль, посвященный Московской олимпиаде 1980 года, и сказал:

– Эту монету мне подарила Аглая. На день рождения. Как молоды мы были! А знаешь ли ты, что мы с Аглаей сидели за одной партой и я списывал у нее все контрольные по русскому языку и литературе, зато по математике мне не было равных в классе?

– И вы давали ей списать? – спросила Элина.

– Дудки! – воскликнул Георгий Георгиевич. – Зачем же я буду давать списывать? Это же аморально.

– Она на вас за это обижалась? – спросила Элина.

– Стала бы обижаться, я бы пересел за парту к Кате Запорной.

– Ну и мерзавец ты был с детства! – воскликнула Элина. – Даже диву даешься. На вид ты такой круглый, толстенький, мягкий, а на самом деле в тебе сидит большой ржавый гвоздь.

– Сама небось с детства отличалась качествами характера? – буркнул обиженный Полотенц.

– Я? Только в лучшую сторону. Ничего подлее иголок в учительском стуле или залитого тушью классного журнала я не делала. Я хотела учиться, я желала стать диктором телевидения или чемпионкой мира по кикбоксингу. У меня были мечты…

Георгий Георгиевич хотел было возразить, но, к сожалению, в конце романа не остается места для воспоминаний. А стук, который вернул героев к действительности, касается и читателей. Потому что в подземный кабинет мягкой походкой вошел Ванька – гражданин Каин.

– Что за беда? – спросил Георгий Георгиевич и накрыл полами пиджака монеты на столе, потому что был очень жадным человеком и всегда боялся, что его обворуют.

– Наша тайна раскрыта! – ответил начальник службы безопасности. – Они в нее проникли.

– Спокойно, мой мальчик, – сказал Георгий Георгиевич, который за свою жизнь уже привык, что его подчиненные склонны преувеличивать опасность. На самом деле полезнее постоять, подумать, а только потом улепетывать. – Что произошло?

– Некий мальчишка вернулся из Подземного мира.

– Ты говоришь, мальчишка? – Георгий Георгиевич быстро рассовал по карманам мелочь. – Откуда мальчишка?

– Из Москвы. Всеволод Савин. Мы о нем уже слышали. Он верит в сказки и лобызался с Царевной-лягушкой.

– Вспомнил, – сказал Полотенц. – Он обижал моего единственного сына. Приказываю немедленно утопить его в мертвой воде.

– Его здесь нет.

– Где же он?

– Он у Снежной королевы, которая посылала его искать Подземный мир.

– И он, ты говоришь, нашел?

– Нашел.

– А почему его не ликвидировали? – Георгий Георгиевич поднялся на ноги, монеты в его карманах громко зазвенели.

– Его не поймали.

– Плохо ловили. Ликвидировать всех, кто ловил.

Гражданин Каин вздохнул, потому что он знал, когда надо принимать слова шефа всерьез, а когда лучше пропустить их мимо ушей.

Он подождал, пока Георгий Георгиевич выпустит пар, и ответил:

– Его никто не видел.

– Каин, – вмешалась в разговор Элина. – Не вешай мне лапшу на уши. Мне все время доказывают, что в Подземное царство попасть нельзя, туда ведут такие узкие ходы, что наш дорогой магистр Проникло с трудом протиснулся. Где правда?

– Не могу знать. Но мальчишку уменьшили, – сказал Каин.

– Как уменьшили?

– Это долгая история, – сказал Каин. – Королева Роксана достала мультипликатор!

– Мультипликатора не существует! – разъярилась Элина. – Его Кир Булычев придумал для космических пиратов.

– Что есть, то есть, – скромно возразил Каин, после чего Элина выпустила когти и кинулась выцарапывать ему глаза, но Каин спрятался под стол, а Георгий Георгиевич остановил драку и сказал:

– Узнать, что он там раскопал. Наверное, врет.

– Нет, – ответил Каин. – Мой человек в ближайшем окружении королевы Роксаны только что доложил, что Савин вернулся и докладывает королеве…

– Прекрати называть ее королевой! – возопила Элина. – Ты что, не знаешь, что она самозванка и не имеет никакого права на трон?

– А кто имеет? – спросил Каин.

Он сидел под столом, и Элине было трудно до него добраться. Она просто визжала и носилась вокруг стола. А Георгий Георгиевич смеялся, как дитя, потому что он всегда смеется, как дитя, если кто-то рядом бессильно злобствует.

– Значит, никаких сомнений? – спросил Георгий. – Надо бы этого мальчика… он мелкий, наверное?

– Крайне мелкий.

– Этого мальчика надо немедленно добыть.

В этот момент дверь в комнату открылась, и вбежал робот-охранник.

– Господин Полотенц! – воскликнул он. – Новость!

На роботов Полотенц не кричал – зачем кричать, когда они не могут замышлять заговоров.

– Выкладывай новость.

– Мы поймали шпиона.

– Здесь? Как он проник?

– Он даже не успел проникнуть. Он шел по тундре и отбивался от комаров. Он был совершенно голый. Представляете?

– Не задавай мне вопросов, – предупредил робота Полотенц. – Почему он голый?

– Разве догадаешься? Может, это хитрость наших врагов?

– Веди его сюда.

– Но он совершенно обескровленный!

– Вот его и надо допросить, пока обессиленный. Вам-то он ничего не сказал?

– А у него даже язык распух.

– Давай-давай!

Пленника держали за дверью. По знаку охранника его ввели, и Полотенц воскликнул:

– Да это же гном! Притом мелкий!

Гном Юхан ошибся.

Он рассчитал, что Сева погибнет от комариных укусов, потому что при маленьком росте и недостатке крови ему до жилья не дойти, а спрятаться в тундре негде.

Севу, как известно, спас летчик Коллинз, а вот гном вместо заброшенной шахты отправился к фабрике детских игрушек «Малютка-супер».

А идти ему было километров пять.

А за пять километров комары могут обескровить даже большого человека, даже одетого человека. А ведь гном-то был голым! Увеличиться он увеличился, да одежда его осталась в Подземном мире.

Гном Юхан не дошел до проходной фабрики шагов сто.

И упал.

Он лежал беленький, в нем почти не оставалось крови.

Роботы-охранники сразу заметили его и внесли в комендатуру фабрики для допроса.

Но из этого ничего не вышло, потому что Юхан потерял дар речи.

Когда Юхана втащили в комнату, Элина сразу приказала роботу:

– Выдать ему штаны!

– У нас здесь нет штанов, – ответил робот.

Элина поглядела на Каина.

Но Каин твердо ответил:

– У меня только одни штаны.

Элине было интересно послушать, что будет говорить шпион, но глядеть на него ей было противно.

– Имя, фамилия, полк, дивизия, имя командира! – воскликнул Георгий Георгиевич, который начал допрос по-военному.

Гном медленно сел на пол, ноги его не держали.

– Водку пьешь? – спросил его Полотенц.

– И коньяк тоже, – ответил гном. – Только если бесплатно.

Гражданин Каин открыл стенной шкаф. Там стояли пишущие машинки, лежали гранаты и пистолеты, а также хранилось много бутылок с напитками.

Из одной бутылки он налил в стакан и принес гному.

Гном долго вздыхал, нюхал, пальцы дрожали.

– Эх, – воскликнул он наконец, – видит бог, я не хотел…

Он опрокинул стакан себе в пасть, водка пробулькала ему в глотку, и гном замер.

– Сейчас заговорит, – сказал Полотенц.

– Не только заговорю, – ответил гном Юхан, – но и с подробностями.

И он рассказал все, что знал.

И даже больше, потому что был вруном.

Глава двадцатая. Гусь к вашим услугам!

Бывший секретный полигон, а нынче фабрика детских игрушек «Малютка-супер» представляла собой низкое здание размером с футбольное поле под плоской бетонной крышей, на которую еще много лет назад была насыпана земля, высажены елки и березки. Но ни елки, ни березки не пожелали жить и расти на этой крыше – видно, изнутри просачивались какие-то вредные испарения, поэтому крыша была покрыта сухими сучьями и палками, а если на нее посмотреть сверху, то маскировка не получалась – сухой мертвый квадрат был виден даже из космоса. И на секретных американских картах возле этого квадрата было написано: «Бывший испытательный полигон. Опасности не представляет». Вот так бывает: умные, наблюдательные, техники по горло, а фабрику детской игрушки разоблачить не сумели.

Вокруг главного корпуса располагались разные строения и склады, но основная жизнь полигона происходила теперь под землей – по туннелям и переходам двигались тележки и вагонетки, по трубам и лоткам текли вредные жидкости, а по зеленым спецтрубам – мертвая вода, которая проходила сквозь приборы и емкости, накапливалась в особых керамических сосудах и стекалась к цистерне, из которой, когда ее накопится достаточно, она хлынет вниз, к Подземному миру, чтобы его погубить.

Но всего этого американцам увидеть не удалось, впрочем, и в Москве, даже в тех организациях, которым положено все знать о мертвой и живой воде, представления не имели об изобретении академика Сидорова и замыслах Фонда под руководством господина Г. Г. Полотенца.

За последние дни Сева увидел немало удивительного и познакомился с необычными существами. Но меньше всего он ожидал новой встречи.

А встреча случилась после того, как он проснулся, вымылся, похлебал горячего наваристого бульона и вышел в комнату, где его поджидал Снежный человек.

– Ты готов? – спросил он.

– Я как огурчик, – сказал Сева.

– Тогда отправляйся в полет.

– С Гарри Коллинзом? – спросил Сева.

– Ты что, хочешь, чтобы тебя увидели все, кому это не положено? Ты можешь себе представить, что они подумают, если к полигону подлетит его самолетик?

– Значит, я полечу на птице Рокк! – догадался Сева.

– Может, и красиво, – усмехнулся Снежный человек. – Но подумай, если к ним подлетит птица Рокк, разве они не насторожатся и не подумают: что за птичка снижается к нам? Может, она принесла на загривке шпиона по имени Всеволод Савин?

– Ну хорошо, хорошо, – согласился Сева. – Ты прав. Но я не представляю, как туда добраться. У них же вокруг наверняка охрана поставлена!

– Ты абсолютно прав. И это значит, что тебе надо попасть туда самым обыкновенным способом, чтобы не вызвать никакого подозрения.

– Пешком, что ли?

– Это у тебя займет месяца два, – усмехнулся Снежный человек, – а у нас времени-то всего до вечера… или до следующего утра.

– Ну скажите!

Снежный человек хлопнул в ладоши.

Кто-то толкнул дверь в комнату, она открылась, и в комнату вошел большой белый гусь.

Он сделал несколько шагов и остановился, глядя на Севу.

– Знакомься, – сказал Снежный человек, – это гусь Мартин, известный сказочный герой. Ты наверняка читал…

– Путешествие Нильса с дикими гусями! – воскликнул Сева.

Гусь наклонил голову.

Он был полон гордого достоинства.

– Мы попросили уважаемого Мартина, – продолжал Снежный человек, – отвезти тебя на фабрику игрушек. Надеюсь, никто не обратит на вас внимания. Сейчас разгар лета, и в тундре немало разных птиц.

– А мне эта идея нравится! – воскликнул Сева.

Гусь опустил голову и шею на пол, чтобы Севе было удобнее взобраться.

Кто-то предусмотрительно закрепил на шее гуся веревку, чтобы пассажиру держаться за нее, как за вожжи.

– Доверься Мартину, он все знает и понимает, – сказал Снежный человек.

Сева легонько похлопал ладонью по шее гуся. Он не был уверен, что гусь почувствовал хлопки, но гусь словно ждал эту команду и пошел из комнаты. Сева поудобнее уселся на плечи гусю, а когда, выйдя наружу, гусь побежал по земле, разгоняясь, как тяжелый самолет, Сева наклонился вперед и прижался щекой к мягким гладким перьям.

Гусь незаметно поднялся в воздух. От могучих крыльев, которые взмывали концами к небу и опускались вниз, чтобы оттолкнуться от воздуха, в Севу ударяла упругая стена ветра, это было даже приятно, потому что кожа Севы все еще немного горела и саднила от укусов.

Гусь летел невысоко над землей и когда подлетел к гряде холмов, то совсем снизился. Сева понял, что гусь знает, куда лететь. Впрочем, чего удивляться, это же не гусь с обычной фермы, это знаменитый гусь, о котором написана великая книга. Интересно, Мартин умеет разговаривать или Сельма Лагерлёф все придумала? Вроде бы в сказке он был ворчуном. Сева решил попробовать проверить. Все равно делать нечего.

– Простите, – крикнул он, – нам еще долго лететь?

Гусь ответил не сразу.

И не так, как Сева ожидал.

– Тебе по-маленькому спуститься нужно? – спросил он. – Ты говори честно, не стесняйся.

– Нет, не в этом дело…

– Смотри, если в этом дело, то лучше признайся. А то один мальчик испугался, а сказать об этом не посмел. Вот все и кончилось… я летел весь мокрый, а его пришлось сбросить на землю.

– С этой высоты?

– А что делать? Где гарантия, что он не сделает так снова?

Гусь замолчал, а Сева так и не понял, шутит он или всерьез когда-то скинул своего наездника. Но наверняка это был кто-то другой, не Нильс, потому что о Нильсе известно, что он благополучно возвратился домой.

Впереди показалась высокая ограда. Колючая проволока, по углам территории стояли пулеметные вышки, и на них неподвижные фигуры.

– Роботы, – заметил гусь, – стреляют без предупреждения и без промаха.

Он перелетел через проволоку и взял курс к задней стене главного корпуса.

Опустился на редкую траву, как раз между двух моховых кочек.

– Я буду летать по соседству, устану – пришлю кого-то еще из нашей стаи. Так что запомни вот эту палку, видишь? С белой тряпицей? Сюда возвращайся и никуда ни шагу. Понял?

– Спасибо, – ответил Сева.

– Справа от тебя задний вход в главное здание, – сказал гусь. – Люди и роботы там часто ходят. Постарайся проскользнуть так, чтобы тебя не заметили. Сможешь?

– Постараюсь.

Сева не обижался, что Мартин его учит. Гусь был его товарищем. Они вместе пошли в разведку. И задание у них общее.

Гусь отошел в сторону. Он делал вид, что щиплет травку.

Сева остался один. Он стоял между двух кочек и смотрел вслед Мартину, пока тот не исчез из глаз.

Тогда Сева направился ко входу в полигон.

Он шел вдоль бетонной дорожки, старой, давно не чиненной, в трещинах и выбоинах. Через некоторые приходилось с разбега прыгать.

Один раз на него чуть не наступил робот. Но робот шел по делу и не обратил внимания на разведчика.

Вот и дверь.

К счастью, она была приоткрыта.

Порой хорошо быть ростом с пальчик.

Сева проскользнул внутрь здания фабрики.

Он остановился. Надо было решить, где находится начальник этого полигона, где они производят мертвую воду.

Глава двадцать первая. Лазутчик под столом.

Сева стоял в обширном холле, из которого в три стороны вели коридоры.

Из правого вышел робот. Он нес поднос с кофейными чашками и кофейником.

Для разведчика такой картинки было достаточно, чтобы понять: четыре человека пьют кофе.

Вряд ли это охранники или солдаты – нечего роботам распивать кофе.

Сева припустил поперек холла и вдруг услышал сзади крик:

– Кого я вижу! Мальчик-с-пальчик! Сказочная история! Ты как сюда попал, негодный мальчишка?

Сева обернулся.

Следом за ним топала, переваливаясь, как перекормленная утка, неопрятная старуха. Сева, конечно, не знал, что ее называют Кассандрой и она все время что-нибудь неудачно предсказывает, но испугался настолько, что кинулся со всех ног к правой двери, откуда только что вышел робот.

– С ума сойти! – вопила следом старуха. – Это хорошо не кончится. Мальчик сломает ножку. Ты слышишь меня, сорванец, ты сломаешь ножку!

Сева мчался по коридору и тут увидел лестницу, узкую, с бетонными ступенями. Внизу была металлическая дверь со штурвалом вместо ручки. Она тоже была прикрыта – но для нормальных людей, не для мальчиков-с-пальчик.

Сева протиснулся в следующий коридор.

И тут, несмотря на то, что его сердце оглушительно стучало, он услышал голоса. Они доносились из-за двери, которая замыкала собой этот короткий коридор.

Сева так мчался от крикливой бабки, что не подумал, увидят его или нет, главное – спрятаться.

Впереди был стол.

Ножки его поднимались, как квадратные стволы деревьев.

Вокруг стола на стульях сидели люди.

Сева кинулся под стол и присел, прижавшись спиной к ножке стола.

Ему казалось, что сейчас его схватят – не может быть, чтобы его не заметили.

Он даже глаза зажмурил, ожидая разоблачения.

Но никто не спешил его разоблачать.

Разговор продолжался.

И он узнал голос мерзкого гнома Юхана.

– Когда мы выбрались на поверхность Земли, – говорил гном, – я стал думать, как мне вырваться из власти этого человечка, но не с голыми руками, а с трофеями.

И тут гномик засмеялся.

– Говори, говори, – послышался тонкий быстрый голос.

Севе не было видно, кто это говорит. Но он знал, что такие голоса бывают порой у толстеньких людей. Он и назвал этого человека Толстеньким.

– Я и так не задерживаюсь, – ответил гном. – Даже устал. Я же для вас старался!

– Врешь! – произнес четкий женский голос. Ему бы в самый раз командовать ротой на параде. – Ты даже не подозревал о нашем существовании.

– Как же не подозревал! – обиделся гном Юхан. – А кто в клетке сидел, последний во всем городе! Я тогда понял – если есть люди, которые могут за две минуты город уничтожить, значит, мне с ними по пути. Люблю сильных. Я сам сильный, несмотря на мои скромные размеры.

– Продолжай, – велел голос толстячка.

– На поверхности Земли чары подземного Голоса лопнули, как воздушный шарик, и я снова стал нормального размера. А раз так, то я попрощался и ушел. Вреда я карлику не причинил, хотя он этого заслуживал.

«Ничего себе – не причинил! – чуть было не закричал Сева. – А кто оставил меня погибать от комариных укусов?».

– Похоже на правду, – сказала женщина с боевым голосом. – Врет в деталях, чтобы выставить себя в лучшем свете, но в основном говорит правду. Каин, уведи его!

– Куда? – спросил Каин. – Утопить?

– Не спеши, я еще с ним поговорю!

Из-под стола Сева увидел, как к дверям направился мальчик злого вида, которого и называли Каином, а перед ним, оглядываясь, послушно шагал гном Юхан. Вот кому бы сейчас Сева намылил шею! Только размерами они не совпадают. Какой бы трусливый ни был гном, с Севой он сейчас справится.

– Я буду вам верно служить! – закричал гном. – Я могу проникнуть к вашим врагам. Я могу воду отравить или чего подсыпать, выведать, пронюхать, разузнать. У меня такие связи – вы не представляете!

– Отдохни пока, – сказал женский голос. – Тебя никто не собирается трогать. Только помолчи.

– Вот именно! – крикнул от двери гном. – Я уже молчу.

Дверь за ним и мальчиком по имени Каин закрылась.

– А в самом деле, что будем с ним делать? – спросил Толстенький.

– Он опаснее живой, – ответила женщина. – Он видел, как действует мертвая вода, он знает, что это мы погубили город.

– Но это неправда! – возмутился Толстенький. – Это же ошибка, недоразумение, да и погибли какие-то уроды, а не люди.

– Все это ты будешь доказывать в суде, – сказала женщина. – А пока нам надо сделать так, чтобы свидетелей не оставалось. Ты же понимаешь!

– Это негуманно, – ответил толстячок. – А я ведь в принципе добрый человек. Я всех люблю.

– И свою жену Аглаю?

– Ее больше всех! Надеюсь, что ей сейчас хорошо.

– Ты неисправимый лицемер. Еще немного – и ты забудешь, что сам организовал похищение своей жены.

– Я? Похищение? Да я собрал выкуп, я чуть было не разорился!

– И куда же делся твой долг налоговой инспекции?

– Замолчи! Я тебя уволю.

– Ты меня никогда не уволишь, пупсик, – перестала смеяться женщина. – И если я захочу, ты тут же на мне женишься. Ты давно мечтаешь об этом. Для этого и жену свою уничтожил. И это понятно. Она женщина не нашего круга. С ней даже на презентацию пойти стыдно.

– Молчи, молчи, молчи! А то я и тебя убью!

– Вот теперь ты заговорил на своем языке. Уничтожу, ликвидирую, схвачу, затопчу…

– Не увлекайся, Элина, – ответил, тяжело дыша, толстяк. – Ты забываешь, что я о тебе знаю столько, что от тюрьмы тебе не отвертеться. Давай-ка лучше думать о нашем счастливом будущем.

– Что ж, – после долгой паузы ответила Элина. – Даже от тебя иногда можно услышать толковую фразу. Сколько осталось до омоложения академика?

– Час двадцать.

– Мертвой воды много накопилось?

– Резервуар почти полон. Считай, кубический километр.

– Ого! Этого достаточно, чтобы всю Австралию без кенгурят оставить.

И женщина засмеялась серебряным смехом.

Очень красивая женщина. И смех красивый. Но такой, что Сева сжался в комочек у ножки стола.

И тут дверь в комнату широко распахнулась, и в дверях появилась очень толстая, грязная, растрепанная старуха. Будь она не такой толстой, могла бы сойти за Бабу-ягу, но таких толстых ведьм не бывает.

– Я сделала открытие! – закричала бабка визгливым голосом. – Бывают дюймовочки, а я видела настоящего мальчика-с-пальчик. Он вот такой маленький! И в этот момент мое сердце сжало странное предчувствие. Это хорошо не кончится! Он нам несет гибель!

– Кассандра, ты мне надоела, – сказала Элина. – Еще одно идиотское предсказание, и ты вылетишь отсюда в трубу в виде пепла.

– Ах, как страшно ты говоришь, Элина! – ответила Кассандра. – У тебя нет сердца.

– Зачем мне сердце? – засмеялась Элина. – Вместо него у меня пламенный мотор.

– Это шутка, да? – испугалась Кассандра. – Ты пошутила!

– Вали отсюда, – приказала Элина. – Сказала же – надоела!

Но Кассандру, которая уже начала пятиться в коридор, остановил Георгий Георгиевич.

– Тетушка, – сказал он, – повтори, будь любезна, свой рассказ. Где ты была, когда тебе померещился маленький мальчик?

– Я шла через вестибюль, и он бежал по своим делишкам. Ты же знаешь, какие они смешные, эти мальчики-с-пальчик!

– Очень смешные, – согласился Полотенц. – И что было дальше?

– А дальше – он убежал.

– Куда?

– Сюда.

– Замечательно. Опиши его подробнее.

– Мальчик как мальчик, размером с мой указательный палец, синие штанишки, серая рубашка, волосики светлые, глазки такие маленькие, что их цвет не разберешь…

С тонким воплем толстяк соскочил со стула и кинулся к двери.

Тут Сева его и разглядел.

Он был удивительно похож на Гошу Полотенца из летнего лагеря. Только облысел, обрюзг и выражение лица было злобным – правда, может, потому, что именно в тот момент он очень злился.

Толстяк подскочил к двери и завопил:

– Срочно гнома ко мне! Гнома-а-а ко мне-е!

– Что случилось, Георгий? – встревожилась красивая Элина.

– Ты что, не поняла, не поняла, что ли?

– Нет.

– Я боюсь, что Кассандре не почудилось. Она в самом деле увидела этого мерзавца, этого шпиона, этого агента Снежной королевы!

В коридоре послышались шаги.

Злой подросток Ванька Каин втолкнул в комнату гнома Юхана. От толчка в спину тот упал на колени.

– За что? – возопил он.

– Описывай! – приказал ему Георгий Георгиевич. – Описывай, если хочешь остаться живым.

– Кого?

– Мальчишку, который с тобой лазил в Подземелье!

– Мальчишку? Всеволода?

– Неважно, как его зовут.

– Севой зовут.

– Как он был одет?

– Одет?

И в тот несчастный момент стоявший на коленях гном посмотрел прямо перед собой и увидел прижавшегося спиной к ножке стула своего врага Севу Савина.

Сева Савин понял, что его обнаружили, и ему не оставалось ничего иного, как прижать палец к губам, умоляя гнома держать язык за зубами.

А физиономия гнома изменилась.

Рот расплылся до ушей.

– И кого же вы потеряли? – спросил он.

Ах, как у него заблестели подлые масленые глазки!

– Как? Он? Был? Одет? – повторил Георгий Георгиевич.

– Сначала выдайте мне приличную одежду, – сказал гном.

– Что?

– Потом я попрошу двадцать тысяч долларов на мелкие расходы и транспорт до моего родного поселка.

– Он что-то знает, – медленно произнесла Элина.

– И что случится, когда мы все это тебе дадим? – спросил Полотенц.

– Тогда я вам скажу, где искать Севу Савина.

– Что ты думаешь по этому поводу? – спросил Полотенц у своей подруги Элины Виленовны.

– Я думаю, что он догадался, где искать врага.

– А зачем догадываться, – воскликнула Кассандра, – когда я все вижу, все чувствую и все знаю. Этот самый мальчик, которого вы ищете, такой милый и добрый мальчик, сидит под столом – вон там!

– Вот в чем дело! – воскликнул Полотенц и кинулся под стол.

– Ах вот он где! – закричала Элина и кинулась под стол.

– Где мои деньги? – закричал гном и кинулся под стол.

К счастью для Севы, они столкнулись лбами и не смогли его схватить.

Сева кинулся прочь.

Но в дверях его поймал гражданин Каин, у которого был большой опыт ловить беглецов. Вот он и поймал Севу, поднял его за шиворот в воздух, а потом громко спросил:

– Куда его класть?

Георгий Георгиевич, Элина и гном вылезли из-под стола.

– В ту же камеру! – громко сказала Элина Виленовна.

– Понятно, – сказал Каин.

– Это я его поймал! – закричал гном. – Я первый его обнаружил.

– А что с этим героем делать? – спросил Каин.

– Его туда же, – сказала Элина, – предателя паршивого! Не выношу предателей.

Каин передал визжащего гнома роботу, а Севу понес сам.

Глава двадцать вторая. В заточении.

Каин держал Севу за пятку. Сева болтался головой вниз и думал, что умрет от прилива крови к голове. При этом Каин посмеивался и непрестанно рассуждал:

– Вот тебе кажется, что ты человек. А я тебя, человека, за пятку держу – отпущу, уроню, и головешка твоя, как перепелиное яичко, расколется. Да еще и наступить на тебя, можно. А кто тебя пожалеет? Никто не пожалеет, потому что и могилки у тебя не будет. И нужно было тебе влезать в наши дела? Мы ведь не только такую мелюзгу, как тебя, мы целые государства на тот свет пустим. Потому что Георгий Георгиевич заботится о людях, которые ему верные. Вот я ему верный, он обо мне заботится. Кто я раньше был – престарелый разбойник, а мне хозяин говорит – хочешь молодым снова стать? У нас для этого академик Сидоров нашелся, теорию разыскал, формулу написал, а сам немощный, как бревно. Только надо найти такого смельчака, на котором такую формулу испытать можно и которого из старичья в молодые люди произвести возможно, желательно на добровольных началах. Я и пошел на это.

Сева слышал его как будто из-под воды – так шумело в ушах – и не все понимал. Но даже крикнуть не мог – голос его не слушался.

– И сделали из меня человека что надо. Подрасту, женюсь, за меня любая красотка пойдет, такого я величия, силы и богатства человек. Чтобы меня заново оживить, мертвой воды понадобилось – целое озеро. А сейчас и самого академика молодить начали. Уже призервуар наполнили – через два часа спускать его по трубе будем, зальем дырку в Земле, никто не догадается: было озеро – и нет озера. Куда подевалось? А это мы воду убили. Люблю убивать! Вообще убивать люблю, в этом есть радость для человека моего великого размера.

Гном раза два пытался увильнуть, сбежать, начинал жаловаться или хвастаться, но робот спокойно хватал его, и они шли дальше.

Минут через пять узкий сырой коридор, кое-как освещенный лампочками в проволочных сетках, по стенам которого тянулись, свисая гирляндами, пучки кабелей, вывел их к округлому дну гигантского резервуара. Гном споткнулся, схватился было за влажное днище, и Каин завопил:

– Ты что, дурак, что ли? Разве не знаешь, что в призервуаре мертвая вода? Сам погибнешь, нас заразишь. Вот скоро будем ее спускать вниз, тогда купайся сколько хочешь, а без приказа – ни-ни.

Гном почувствовал опасность, отдернул руку, потерял равновесие и покатился вниз по бетонной лестнице.

– Ну куда ты! – крикнул вслед Каин.

Робот загремел подошвами, помчался следом за гномом.

– Чудаки! – смеялся злой подросток Каин. – Жить осталось – всего ничего, а суетятся, беспокоятся, словно им век остался впереди.

Робот остановился перед железной дверью.

– Действуй! – приказал Каин.

Робот отодвинул массивный тяжелый засов.

Каин исхитрился и ударил гнома под зад. Тот завопил и улетел в темноту.

Затем Каин сам подошел к двери и, разжав пальцы, выпустил Севу.

Сева упал на пол с такой высоты, что сильно ушибся.

Каин хихикнул и произнес:

– Славная у вас компания. Вместе гуляли, вместе и помирать будете.

Дверь затворилась.

Послышался металлический скрежет – задвинули засов.

Оказалось, что это небольшая камера, освещенная слабой лампочкой под потолком.

Ничего в ней не было – голый цементный пол и голые поцарапанные стены.

У задней стены сидела женщина в рваном платье. Она обнимала руками колени. На шум она подняла голову. Но не сказала ни слова.

Гном увидел ее первым и заявил:

– Вы будете свидетельницей. Вы видели, как жестоко они со мной обращались? Так вот – я намерен жаловаться, а вы будете свидетельницей, вы меня слышите?

– Слышу.

– Вот и отлично. Я великий путешественник Юхан. Со мной нельзя так обращаться.

Женщина смотрела на него, но ничего не говорила.

Сева сел, он ушибся бедром о пол, было больно. Он попытался встать, но не удалось – он охнул, и нога подкосилась.

Тут женщина заметила его.

И очень удивилась.

– Ты кто такой? – спросила она. – Почему такой маленький?

Словно она проснулась и не понимала, где находится.

– Я – Сева Савин, – сказал Сева.

– Вы его не слушайте! – воскликнул гном Юхан. – По нему давно виселица плачет. Он совершенно исхулиганился, от него мать отказалась! Он шпионом служит у Снежной королевы, слово даю!

Женщина с трудом приподнялась и на четвереньках подобралась к Севе.

– Больно? – спросила она.

– Еще как! Он же меня с третьего этажа скинул.

– С третьего! Хах-ха! – сказал гном. – Такому муравью все кажется третьим этажом.

– А ты помолчи, – сказала женщина. – Ты очень грубый.

– Почему? – спросил гном. – Всем нравлюсь, а тебе не нравлюсь.

– Потому что голым при женщине разгуливаешь.

– Я что, виноват, что ли? – обиделся гном. – Меня же его дружки раздели.

Женщина спросила Севу:

– Тебе не будет больно, если я тебя на руки возьму?

– Не будет, – ответил Сева.

Женщина осторожно подняла мальчика-с-пальчик с пола и кончиком пальца другой руки начала трогать разные части его тела. Она спрашивала при этом, больно ему или нет?

Сева точно знал, что эта женщина ему не сделает больно. И если сможет, она его защитит. У нее были добрые глаза и руки.

– Как тебя зовут, мальчик? – спросила женщина.

– Сева. Сева Савин.

– А меня Аглая Тихоновна. Аглая Тихоновна Полотенц.

– А у нас в лагере есть Полотенц, – сказал Сева. – Гоша Полотенц. Редкая фамилия, да?

– Ой! А лагерь у вас какой?

– «Елочка». Летний лагерь.

– Это мой Гоша! Это мой сыночек. И как он там?

Тут Сева вспомнил, что не очень дружил с Гошей Полотенцем, и ответил осторожно:

– Я уже давно из лагеря уехал.

– Гоша у меня такой умный, ты обязательно с ним подружись, Сева.

Тут Аглая Тихоновна спохватилась, что Сева совсем маленький, и спросила его:

– А что случилось с тобой, Севочка?

– А он в шпионы полез, вот и случилось, – мрачно заявил гном Юхан.

– Не знаешь, помолчи, – сказал Сева.

Потом он обернулся к женщине и объяснил:

– Надо было помочь хорошим людям. Сказочным людям. Вот я и согласился уменьшиться.

– Тогда правильно, – согласилась Аглая Тихоновна. – Другим обязательно надо помогать.

Она была такая круглая, мягкая, у нее нос был мягким и волосы мягкими, а руки были и мягкими, и нежными.

И хоть было не очень светло, Сева увидел и удивился, что у Аглаи Тихоновны совершенно чистые руки и лицо. Бывают же люди – никакая грязь к ним не пристает. Правда, среди мужчин они не встречаются.

К тому же Аглая Тихоновна пахла ванильным печеньем, будто на минутку выглянула из кухни, готовясь встретить дорогих гостей.

– А сюда-то ты как попал? – спросила Аглая Тихоновна.

– Мне надо узнать, откуда берется мертвая вода.

– Мертвая вода? О такой не слыхала, – сказала добрая женщина Аглая Тихоновна. – Правда, я здесь недолго. Раньше меня в каком-то другом месте держали.

– А вас-то за что?

– За деньги, милый, за деньги, – вздохнула Аглая Тихоновна. – Меня сам Каин украл. Украл и упрятал, пока мой Гошенька, нет, не сынок, а муж мой, Георгий Георгиевич, громадных денег не достанет, меня не выпустят. Да откуда у Георгия Георгиевича такие деньги? Его налоговая инспекция замучила. Он жаловался. В этом году он даже не смог Гошеньку на Канарейские острова отправить, пришлось в обыкновенный лагерь, в «Елочку».

– Ничего в этом нет особенного, – обиделся Сева. – Меня тоже в него отправили. Хороший лагерь, и кормят нормально.

– Я вот тоже надеялась. Как раз сложила гостинцы для Гоши, собралась, а меня украли. Бедный мой муж, бедный сынок – как они из-за меня переживают!

Сева хотел было ответить, что не надо верить ни Георгию Георгиевичу, ни сыночку Гошеньке – оба хороши. Но, конечно, ничего Сева не сказал, потому что нельзя вмешиваться в чужую жизнь.

– Я никогда такого от гражданина Каина не ожидала. Конечно, я знала, что он из уголовников, но исправляется. Он сначала такой старенький был, ну просто не узнать. А потом его выбрали, как опытную собачку, чтоб на нем омолаживание проверить. Академик Сидоров изобрел, а испытывать на людях опасно, вот Каин и согласился, чего ему терять – еле жизнь теплилась в древнем теле. Вот и получился удачный опыт. Каин из старикашки в мальчонку превратился. Только дорогая это операция, с ума сойти; тот Каин все в верности моему супругу клялся, я бы другому не доверилась. Он приехал и говорит: твоему Гошеньке в лагере руку хулиганье сломали. Ну я все бросила и кинулась. В машину. Едем куда-то, темно, я спрашиваю, скоро ли, а Каин говорит – вылазь. Вылезла я, меня он в подвал завел и говорит: пока твой муж выкуп не заплатит, не видать тебе свободы. Потом сюда перевезли – да что говорить, даже стыдно, вот узнает Гошенька, он этого Каина обратно в старики произведет, и помрет Каин под забором. А мне его не жалко. Нельзя так людей мучить.

– Мертвая вода связана с омоложением, – сказал Сева. – Они при мне говорили. И скоро они ее спустят. А вот гном Юхан может подтвердить, что это страшное оружие.

– Смерть, буквально смерть, – подтвердил Юхан. – Я видел! Она течет и до чего дотронется – все, конец! До тролля – тролль падает, а если в воду, то его даже растворяет… и все живое становится неживым! А я сижу в клетке, смотрю вниз и думаю: поднимется или не поднимется?

– Не бойтесь, мальчики, – сказала Аглая Тихоновна. – Я знаю, Георгий Георгиевич меня везде ищет, он из-под земли достанет, если нужно. А как он меня найдет, я слово скажу, чтобы вас скорее вашим родным передали.

Сева мысленно уговаривал гнома: «Юхан, гаденыш ты наш, ну придержи свой язык, не скажи лишнего».

И как сглазил.

– Так и будет он о нас заботиться, – пробурчал гном. – Ты что, думаешь, этот Каин что-то может без его приказа сделать?

– Ну что ты говоришь! – ахнула Аглая Тихоновна.

– Он не знает, – воскликнул Сева, но получился писк – голосок сорвался от волнения.

– Я все понимаю, – сказала Аглая Тихоновна. – И поверьте мне, все хорошо кончится. Люди не такие уж плохие, их всегда уговорить можно.

Глава двадцать третья. Мертвая вода всех убьет.

Когда дело подходит к концу, действие начинает двигаться быстрее.

А в нашем романе события происходят в разных местах, но постепенно стягиваются к центру.

Братья-сыщики Борис и Глеб Хваты летели на вертолете от Кандалакши.

Они были очень взволнованы. Оказалось, что сам президент Фонда Полотенц и некоторые члены совета директоров исчезли в неизвестном направлении. А когда проверили направление, то все сошлось на том, что искать их надо было на бывшем военном полигоне на Кольском полуострове.

Гусь Мартин, который уже давно беспокоился, куда делся Сева Савин, полетел за помощью к пилоту Гарри Коллинзу, который уже посадил свой биплан за холмом у фабрики детских игрушек и тоже волновался.

Гусь Мартин взлетел над высокой проволочной изгородью фабрики, но тут роботы-охранники подняли стрельбу и гуся ранили. Обливаясь кровью, он упал на моховую полянку, и пилот, услышав стрельбу, побежал туда. Гусь Мартин попросил его помочь Севе. Пилот обещал вернуться к гусю, а сам поднял в воздух самолет и направил его к фабрике. Когда он перелетал ограду, роботы стреляли в него и сбили самолет.

Коллинз выбрался из-под горящих обломков самолета и с грустью попрощался со своей любимой машиной.

Затем он включил локатор, на котором горела звездочка. И чем он ближе подходил к Севе, тем звездочка горела ярче.

К нему бежали охранники, но пули, которые попадали в пилота, не причиняли ему вреда, потому что Коллинз давно умер.

Не зря гусь Мартин и Коллинз почуяли неладное – Георгий Георгиевич получил сигнал, что опыт по омоложению академика Сидорова заканчивается и можно спускать в Подземный мир мертвую воду. Озеро Ловозеро, уже прокаченное через машины фабрики и промывшее устарелые клетки немощного тела академика Сидорова, было перелито в колоссальный резервуар, и теперь оставалось немного – открыть клапаны, и оно ринется по трубе в Подземный мир. Часть Подземного мира тут же превратится в пустыню. Но никто не узнает, что случилось, лишь рыбаки на Ловозере, удивленные тем, куда делась почти вся вода, будут собирать из ям на дне опечаленную рыбу.

Первой шла по коридору Элина Виленовна.

За ней деловито семенил Георгий Георгиевич. Рядом с ним, отставая на полшага, шагал мальчонка Каин. Замыкала шествие неугомонная Кассандра.

Первым делом они заглянули на центральный пульт.

Посреди зала, подвешенный к потолку, покачивался прозрачный гроб, в котором плавало нечто бесформенное, – академик Сидоров находился в процессе омолаживания.

– Подумать только, и я таким недавно был, – сказал Каин.

Супруга академика Сидорова Раиса сидела возле гроба-сосуда и следила, чтобы никто академику не навредил.

– Все в порядке? – спросил Георгий Георгиевич у робота-ассистента, который перекачивал воду и химикалии откуда надо куда следует.

– Все идет по плану, – ответил ассистент.

Тогда Элина Виленовна прибавила шагу.

Остальные спешили за ней, как спутники Петра Великого с картины Лансере.

Они ворвались на пульт управления, мрачное низкое помещение, посреди которого среди кнопок и огоньков торчал поднятый рычаг.

Повернутый кверху, он открывает шлюзы для чистой воды из Ловозера, если же нажать его вниз, то мертвая вода хлынет в Подземелье.

Георгий Георгиевич не спешил.

Почему-то его вдруг охватили мрачные подозрения. Он обернулся к Каину и спросил вполголоса:

– Ты уверен, что Аглая в безопасности?

– В полной безопасности, шеф! – откликнулся Каин.

– Как я за нее переживаю, – прошептал Георгий Георгиевич.

Каин подмигнул Элине.

Элина подошла, встала рядом с шефом, положила свою горячую нервную ладонь на его руку и нажала на рычаг рукой Полотенца.

Раздалось шипение.

Миллионы литров воды рухнули вниз в трубу.

– Ура! – тихо произнесла Элина. – Дело сделано. Процесс пошел.

– Поздравляю вас, друзья, – сказал Георгий Георгиевич. – Элина Виленовна, будьте любезны, пригласите всех за стол в кабинете директора на небольшой фуршет в честь этого события. Я буду там ждать.

И Полотенц первым пошел к себе в кабинет.

Он почему-то был печален. Какие-то предчувствия мучили его.

Вертолет, на котором прилетели к фабрике братья-сыщики, сел за оградой у самых ворот.

Сыщики и три спецназовца-омоновца подошли к воротам, и Борис Хват показал дежурившему у ворот роботу свое удостоверение.

Но робот не умел читать.

Он крикнул:

– Стой! Назад! Стреляю!

– Это еще что за разговорчики? – спросил Борис Хват и двинулся вперед.

Хорошо еще, что его успел прикрыть своим крепким, запрятанным в бронежилет телом один из омоновцев.

Завязался бой.

Прибежали другие роботы. Но, конечно же, с омоновцами-спецназовцами они не смогли справиться. И через десять минут сыщики Хваты ступили на территорию фабрики игрушек.

Пилот Коллинз вбежал в подземелья фабрики. Он поглядывал на локатор. Огонек горел все ярче. На пути ему встретился еще один робот, но Коллинз смел его с пути ударом кулака.

Когда Георгий Георгиевич вошел к себе в кабинет, все телефоны на столе верещали.

Он поднял первую трубку. Там прокричали:

– Первый пост у ворот! Мы подверглись нападению омона-спецназа, есть погибшие. Дайте инструкции.

Георгий Георгиевич насторожился.

– Сопротивляйтесь! – приказал он.

Затем схватил другую трубку.

Голос в ней произнес:

– Говорит пульт управления. По показаниям приборов, в трубе произошел засор.

– Как так засор? – удивился Георгий Георгиевич. – У трубы диаметр пять метров! Не порите чушь!

– Вода в трубе поднимается, – произнес голос робота. – Закройте клапаны, она может прорваться в помещения фабрики.

– Он сошел с ума! – крикнул Георгий Георгиевич, бросил трубку, но потом одумался и велел Каину: – А ну, одна нога здесь, другая там! Проверь у трубы – что там творится?

Каин побежал к трубе. Хотя он еще не очень испугался.

Георгий Георгиевич пригласил остальных к столу, где стояли бокалы с шампанским, водка в рюмках и много контрабандной красной икры и лососины.

– Кушайте, – говорил он, – все бесплатно досталось! В Москве безумных денег стоит.

Каин шел по коридору к пульту управления, но потом не удержался и быстренько сбежал по узкой лестнице вниз, к камере, где были заперты пленники.

Мог бы и не заходить, тем более что ему было велено заняться совсем другим делом.

Но заточенные в камере были его собственными жертвами, и ему важно было сказать им самые последние слова, чтобы перед смертью у них мурашки побежали по коже.

Сначала Каин заглянул в «глазок».

Возле двери никого – значит, нечего опасаться засады.

Он приоткрыл дверь.

Испуганно обернулась Аглая Тихоновна. Она держала на ладонях Севу, шпиончика, – ну ровно мышонка! А в сторонке сидел голый гном, который при виде Каина кинулся к нему с воплем:

– Это недоразумение! Выпустите меня! Я буду вам верно служить!

Он пытался поцеловать сапоги Каина.

– Я вам доложу, о чем они без вас говорили!

Каин засмеялся. Когда он смеялся, его лицо оставалось неподвижным, будто бумажная маска.

– Не нужны мне твои услуги, – сказал он. – Ничего мне не нужно. Вон смотрите на ту решетку под потолком. Как польется оттуда водичка, считайте, что вам осталось жить две минуты. Это отводка от большой трубы. Поняли?

И ему стало так смешно, что он изо всех сил ударил ногой в живот гнома Юхана, тот взвизгнул и откатился в угол.

– Прощайте, дурачье! – сказал Каин и захлопнул дверь.

Задвинул засов.

И, не оборачиваясь, пошел по коридору на пульт управления, чтобы поглядеть, что там произошло с мертвой водой, почему мог появиться засор.

А в камере, как бы в ответ на слова Каина, сквозь решетку в стене полилась вода. Маленьким тонким ручейком, еле-еле, вернее, сначала еле-еле, по каплям, а потом с каждой секундой этот ручеек увеличивался, и вот он уже достиг пола.

– Это мертвая вода! – завопил гном. – Я знаю! Я нюхал, когда у троллей в клетке сидел. Спасите!

Аглая Тихоновна прижала Севу к груди и стала отступать от лужицы, которая разливалась у стены.

– Разве ты не видишь! – кричал на нее гном Юхан. – Я же босой! Вы в туфлях, вам хоть бы что, а я босой, я скоро, я раньше вас помру! Отдай мне свои туфли, слышишь, а то я отниму! Ты не смеешь дать мне погибнуть! Я же маленький! Я жить хочу.

– Не волнуйся, не волнуйся, – успокаивала его Аглая Тихоновна. – Я тебе помогу.

Она сунула Севу за пазуху, а гнома подняла на руки, и он сел ей на плечи, оседлав ее, как всадник.

– Правильно! – закричал он. – Молодец, старуха! А теперь стучи в дверь. Они же должны открыть!

Сева ненавидел его и думал: «Если когда-нибудь мы встретимся и будем хотя бы одного роста, я тебя так изобью, что ты до конца жизни запомнишь».

Аглая Тихоновна, покачиваясь под тяжестью гнома, принялась молотить мягкими слабыми кулачками в дверь.

– Ногой! – кричал гном. – Ногой бей!

Он и сам ударял по двери и даже порой царапал дверь.

– Ой, – произнесла Аглая Тихоновна и пошатнулась.

– Ты что, не видишь, что в воду наступаешь! – злился гном. – Отойди от воды! Ну что за дура!

Сева почувствовал, как Аглая Тихоновна со стоном опускается…

Все.

И в этот момент – ну прямо как в кино! – раздался скрежет засова.

И дверь распахнулась.

Аглая Тихоновна упала головой наружу.

Гном соскочил с нее и закричал:

– Спасайте нас! Тащите из камеры! Да скорей же!

Сева тоже выбрался на волю.

Он встал на плече Аглаи Тихоновны и увидел, что она лежит на мокром полу – из камеры льется черная вода и, как плоский паук, изгибая щупальца, ползет по полу.

Летчик Гарри Коллинз, а это он открыл дверь, подхватил Аглаю Тихоновну под мышки и потащил в коридор.

Сева бежал рядом с ее телом.

– А как вы нас нашли? – спросил он.

– Ты забыл о локаторе?

– Ой, совсем забыл. Это мертвая вода. Она может умереть.

– Я уже знаю, – сказал пилот.

– Я побежал, – быстро сказал гном Юхан. – Вы бегите за мной. А то все погибнем.

И он понесся прочь по коридору.

– Урод какой-то, – сказал пилот.

– Не надо меня поднимать, – сказала Аглая Тихоновна. – Я умираю.

– Нет! – закричал Сева. – Ни за что! Вы спасли меня! Пилот, мы вынесем ее отсюда?

– Попытаемся, – с сомнением в голосе сказал пилот.

– Сева, – сказала Аглая Тихоновна так тихо, что Севе пришлось подойти к ее лицу.

Женщина открыла глаза, еле-еле. Она говорила с трудом.

– Я прошу тебя, умоляю, дай мне слово… что не скажешь Гоше, как его отец… что все устроил отец… дай слово.

– Я понимаю, – сказал Сева. – Я понял. Я никогда не скажу.

Аглая Тихоновна закрыла глаза, глубоко вздохнула и замерла.

Пилот приподнял веко, пощупал пульс и сказал:

– Эта женщина скончалась.

– Может быть, что-то можно сделать? Ну скажи, Гарри, ну скажи!

– Поздно, – ответил пилот. – О чем она тебя просила?

– Я тебе когда-нибудь потом расскажу, хорошо? – сказал Сева.

– Тогда марш ко мне в карман! – приказал пилот. – Пора сматываться. Мне стало известно, что кто-то там, внизу, заткнул трубу, и вот-вот вся мертвая вода пойдет обратно, наверх.

Он подхватил Севу, спрятал в верхний карман кожаной куртки и быстро пошел к лестнице, затем наверх, по коридору.

Там его и увидел Каин, который бежал из пульта управления в кабинет Полотенца.

– Ты кто? – крикнул он, вытаскивая пистолет.

– Не приставай, – откликнулся пилот и побежал прочь.

Каин остановился и стал палить в спину пилота Коллинза. А пилот поворачивался к нему боком, чтобы пули случайно не задели Севу.

– Привидение! Смерть! – кричал Каин.

Патроны кончились, он отбросил пистолет.

Из двери кабинета выскочила Элина Виленовна.

– Что случилось? Что?

– Привидение.

– Я не о привидениях – что с водой?

– Они говорят, что она рвется сюда, наверх. Скажи шефу.

– Сам скажи, он ждет, – сказала Элина, и, когда Каин зашел в дверь, она побежала прочь, следом за Коллинзом.

Из квадратного, размером с футбольное поле, поросшего сухими кустами главного здания полигона выбежал пилот Коллинз.

За ним – Элина.

Они буквально столкнулись с прилетевшими на фабрику игрушек сыщиками Хватами и омоновцами-спецназовцами.

– Назад! – крикнул Коллинз. – Немедленно назад! Мертвая вода пошла обратно!

Он кричал это так, что опытные и умные сыщики, не говоря уж о спецназовцах-омоновцах, замерли и затем, послушно повернувшись, побежали прочь.

И тут же из открытой двери здания вырвался поток черной мертвой воды.

Вода выливалась, превращая траву и мох в темную грязь.

Но изнутри никто из людей не вышел, ни один человек.

За оградой беглецы остановились.

– Вы кто будете? – спросил Борис Хват.

Гарри Коллинз протянул ему руку.

– Гарри Коллинз, пилот, мы не из той компании, – сказал он. – Мы с ними не дружили.

– Тогда идите, – сказал Борис Хват, у которого была замечательно развитая интуиция и он всегда с первого взгляда мог определить, кто преступник, а кто невинный прохожий.

Поэтому, когда Элина Виленовна поспешила следом за пилотом, словно его лучшая подруга, Борис Хват остановил ее строгим окликом:

– А вы, Элина Виленовна, как ответственный сотрудник Фонда, останетесь с нами. Нам есть о чем поговорить.

Сыщики и сопровождавшие их спецназовцы-омоновцы еще некоторое время смотрели на полигон.

Наконец вышел один робот.

– А живые люди там есть? – спросил Глеб Хват.

– Живых людей, к сожалению, не осталось, – сказал робот. – Жизнедеятельность их организмов прервалась ввиду действия мертвой воды.

Пилот Коллинз быстрыми шагами прошел к кочкам за оградой и там нашел раненого гуся Мартина. Он взял его под мышку и понес к холмам, за которыми их ждала Снежная королева.

Шел он молча, иногда поглядывал на небо, не летят ли какие-нибудь враги.

Когда он уже взобрался на откос, перевалил через холм и впереди показались строения заброшенной шахты, Коллинз сказал:

– Куртку жалко. Всю издырявили. Я ее сто лет носил, как новенькая была.

– Хорошо еще, что живой остался, – отозвался из кармана Сева.

– Наоборот! – засмеялся пилот. – Мое счастье, что я давно уже умер.

По тундре, перескакивая с кочки на кочку, навстречу им бежала Кристина.

– Где мой Севочка? – закричала она издали. – Снежный человек принес мультипликатор! Вечером во дворце будут танцы.

Она была легкомысленная, как и положено сказочному созданию. Ее не интересовали битвы минувших дней, если вечером будут танцы.

Королева со своей свитой тоже вышла им навстречу.

Сева спросил ее:

– А почему мертвая вода обратно пошла? Кто-то трубу заткнул?

– По имеющимся у нас сведениям, – ответил Дед Мороз Нильс, – под землей случилось сжатие породы, и конец трубы сплющило. Вот вода и пошла обратно.

Сева оперся руками о край кармана пилота Коллинза и прыгнул вперед, прямо в подставленные ладони Снежной королевы. Еще неделю назад он ни за что не осмелился бы совершить такой прыжок. Иногда люди меняются очень быстро. Буквально на глазах.

– А кто такой Голос? – спросил он. – Правда римский легионер?

Все стали смотреть на королеву. И королева ответила:

– Говорят, он наш родственник и повелитель земных недр.

– Сжать породу, как сказал Нильс, в его силах?

Кончиком указательного пальца королева дотронулась до Севиного носа.

– Не задавай глупых вопросов, – сказала она, – не будешь получать глупых ответов. А когда в следующий раз посетишь Подземный мир, сам спросишь у Голоса.