Неприкасаемые.

«А он был прав, — подумал Журавлев, искоса посматривая на Кротова, по-хозяйски расположившегося в кресле. — Как ни обидно, но у меня глаза человека, всю жизнь жившего на зарплату. Черт, это же надо так точно сказать! Сволочь он, но умен. Говорит гадости, а не поспоришь. Эту встречу я бы запорол. Так мне не сыграть. Получился бы американский детектив в постановке Рижской киностудии или светский раут в исполнении актеров ТЮЗа. А Кротов не играет, он и есть такой. Можно сказать, уникальный случай: опер присутствует на планерке у подпольного миллионера».

Кротов аккуратно сбил пылинку с плеча и кисло улыбнулся Сергею, раз и навсегда прозванному участниками операции «казачком».

— Молодой человек, вы, надеюсь, позволите мне так вас называть, все-таки разница в возрасте… — Он выждал, пока «казачок» кивнет. — Прекрасно. Итак, я не требую от вас отчета, хотя в ваше дело я вложил свои средства. Не делайте удивленные глаза, молодой человек. Порой я делаю вложения, не представляясь получателю. И решаю его проблемы, до поры оставаясь в тени. Надо сказать, мои надежды вы оправдали. Что вам сказал обо мне господин Гаврилов?

— Он сказал, что я должен вас выслушать.

— И? — Кротов закинул ногу на ногу, поддернув вверх брючину.

— И поступить согласно вашему совету.

— Прекрасно, — удовлетворенно кивнул Кротов, разглядывая блестящий лаком мысок ботинка. — Вы из хорошей семьи, это видно сразу. Семья — это традиции. Надеюсь, от старшего поколения вам известно, что в определенных случаях совет так же обязателен к исполнению, как и приказ? — Он медленно поднял взгляд и намертво вцепился им в глаза «казачка».

— В определенных случаях — да. — Сергей послушно кивнул тщательно постриженной головой.

«Ненавижу таких. Чистеньких, — поморщился Журавлев. — Родились с золотой ложкой во рту и карьеру начинают делать чуть ли не с детсада. Всегда на хорошем счету, всегда в резерве на выдвижение и всегда готовы на подлость. Кротов его уже раскусил. Играет, как кот с мышкой».

— Прекрасно. — Кротов вытянул ноги, чуть качнул удобное, как в самолете, кресло. — Сейчас я вам расскажу, вернее, посоветую, как использовать кредит, который вы получили в МИКБ.

— Он дан под закупку и поставку подсолнечного масла в Приморье. Если хотите, могу показать расчеты. Вот договор с приморской фирмой «Амур-транс». — «Казачок» завозился, пытаясь быстро выхватить из яркой папочки нужный листок.

— Приморье пока подождет, — как о давно решенном сказал Кротов.

— В каком смысле? — Сергей невольно тронул тугой узел галстука.

— В том смысле, что я передумал. Поначалу я планировал перекупить у «Амура» и перепродать это масло в Китай, а уже оттуда поставить его на Сахалин; элементарная двухходовка. Так что ваша совесть может быть спокойна, приморцам ничего не светило. Придется вашим землякам пока жарить картошку на сале. — Кротов вяло улыбнулся. — Деньги будут вложены в одну финансовую операцию. Здесь, в Москве.

— Если вы планируете мое участие, хотелось бы услышать подробности. — Сергей сложил руки, как школьник на уроке.

«Щенок почувствовал хозяина и завилял хвостом», — мысленно прокомментировал Журавлев мину почтительного ожидания на лице «казачка».

— На весь кредит вы покупаете векселя, список я вам передам, и кладете их в депозитарий МИКБ. Не забудьте переговорить с начальником кредитного управления банка. Вы у них на хорошем счету, не стоит портить отношений. Объясните, что в Приморье произошел срыв, нужно срочно искать нового контрагента, желательно в Китае. Он человек умный, сообразит, что сбывать масло простому народу Приморья — глупая благотворительность. А пока надо деньги прокрутить, не гоже им лежать мертвым грузом. За определенный процент он согласится закрыть глаза на нецелевое использование кредита. А чтобы не возникло лишних подозрений, передадите векселя в доверительное пользование банку. Пусть все поимеют свой интерес, так будет спокойнее.

— И это все? Вы же говорили о финансовой операции.

— Я помню, молодой человек. Но сначала скажите, вы согласны с неким Марксом, утверждавшим, что все значительные состояния нажиты преступным путем?

«Казачок» потупил глаза под острым взглядом Кротова.

— Я бы сказал — довольно рискованным путем. Так было бы корректней, — сказал он, поправив упавшую на лоб прядь.

— Молодой человек! Вам сколько? Около тридцати, я думаю. Не пора ли прекратить играть в хорошего мальчика? — Кротов подобрался в чересчур большом для него кресле. — Общество так устроено, что склонно выдавать всем поровну и постепенно; а человек всегда хочет урвать все сразу. Чтобы не мучиться неизвестностью и не стоять в очередях. Те, у кого много, попросту урвали кусок. Но не у жизни, а у себе подобных. Вот и вся политэкономия. И вы занялись бизнесом не для того, чтобы на всю жизнь запереть себя в офисе. Хочется урвать кусок, пока дают, так?

— Ну, я бы так не стал формулировать…

— Я уже знаю, как вы формулируете, — оборвал его Кротов. — Чтобы вы знали. Форд большую часть жизни ночевал в цехах своего завода: у него была Идея, черт возьми! А ваша идея, молодой человек, мне ясна, как божий день. Это идея не Работы, а больших и легких денег. Поэтому вы и разъезжаете на новеньком «мерее», спите с секретаршей и собираетесь повезти в круиз молодую жену, плюс еще тысяча мелких, но приятных расходов… И это вместо того, чтобы каждая копейка капитала крутилась в деле! В результате ваши сотрудники сидят вот в этой конуре! — Кротов неожиданно сбавил обороты и посмотрел на «казачка», как учитель на проштрафившегося любимого ученика. — Итак, вы согласны со стариком Марксом?

— Конечно, согласен. — Сергей с готовностью кивнул.

— Прекрасно! — Кротов довольно усмехнулся и почесал острый нос. — В самом ближайшем будущем в депозитарии банка случится ЧП. Вас попросят подтвердить доверенность на получение векселей, которую вы не выдавали. Поднимайте шум, требуйте компенсации. Закон на вашей стороне. Банк покроет ваши потери, можете быть уверены.

— Векселя пропадут? — Сергей сделал круглые глаза.

— Из депозитария — да. Но зачем пропадать добру? В тот же день их перепродадут заинтересованным лицам. Итого, мы имеем пятьдесят миллионов долларов компенсации плюс тридцать пять-тридцать семь за проданные векселя. Три процента от прибыли я выплачиваю вам за удачное исполнение роли потерпевшего.

— Пять, — быстро прошептал «казачок» и облизнул губы, как собачонка, сглотнувшая кусок сахара.

Кротов изогнул бровь и, презрительно растягивая слова, произнес:

— А почему это вы, молодой человек, решили, что я пришел сюда торговаться?

«Пять баллов!» — Журавлев зажмурился от восторга.