Глава 7.

«Кровавое побоище на Автозаводской улице! События, произошедшие вчера вечером в этом тихом районе, заставили вспомнить полицейские сводки девяностых годов прошлого века: взрыв в подъезде, пожар в квартире, перестрелка во дворе, разбитые машины и трупы, плавающие в лужах крови… Мы что, возвращаемся в прошлое? Представители полиции глубокомысленно замечают, что „проводится расследование“, но эти пустые фразы не могут нас устроить. Мы хотим услышать прямой ответ: как вообще стало возможным подобное преступление? И что именно произошло на Автозаводской?…» («Газета. Ru») «Кровавое побоище, приведшее к смерти троих масанов, вызвало истерику в человских СМИ. События, произошедшие вчера вечером на тихой Автозаводской улице, заставили вспомнить самые ужасные эпизоды войн Великих Домов. Мы что, возвращаемся в прошлое? Служба утилизации едва успела подменить тела, тем самым предотвратив грандиозный скандал, виновником которого стала бы Навь. Глубокомысленное „проводится расследование“, которым отговаривается пресс-служба Темного Двора, не может нас устроить. Мы хотим услышать прямой ответ: как вообще стало возможным подобное преступление? И что именно произошло на Автозаводской?…» («Тиградком»)

* * *

Районное полицейское управление

Москва, улица Большая Полянка,

27 сентября, среда, 13:31

– Аферист!

– Громила!

«Заткнитесь, блин, достали!».

– Лифчик поправь, урод!

– Ты как с уйбуем разговариваешь, быдло?!

До чего же хорошо было в «Трех педалях»! Холодненькое пиво, солененькие орешки, а по телевизору, что установлен на приятном глазу расстоянии, показывают увлекательный футбольный матч. Красота! Сиди себе, наслаждайся… Но вот за соседним столиком образовались скандалящие дикари, и все пошло прахом.

– Ты зачем драку устроил, дерево?

– Я хотел нас спасти!

– Мы могли встать и уйти, мля, ты понял, скот? Все челы – тупые животные. Ты думаешь, они бы нас запомнили? Фиг тебе, мерзавец! Они парик запомнили, и то, как я грудь себе мял, ты понял, идиот? Мы могли встать и уйти навсегда, если бы ты, имбецил, не устроил драку!

«Кто пустил в приличный бар этих отморозков?».

Артем распахнул глаза навстречу прекрасному дивному миру, холодному пиву и телевизионному футболу. Распахнул, но уже через пару секунд понял, что погорячился: реальное окружение изрядно проигрывало нарисованной в голове идиллической картине. Серые стены и железные решетки – не лучшая замена барной стойке с пузатыми бутылками и шеренге высоких табуретов. Соответственно, Красные Шапки препираются не за соседним столиком, а в соседней клетке.

Наемник простонал недлинное ругательство, принял вертикальное положение и, сидя на лавке, осторожно ощупал голову.

– Смотри, напарник кортесовский нарисовался!

– Ну, а я чо сказал? Я же говорил, что это он.

– Это я говорил, что это он. А ты сказал, что это пьянь какая-то приблудная.

– Заткнись.

– Слышь, Артем, он тебя приблудой назвал, мля. Я бы, в натуре, не стерпел!

Закончив исследование головы, наемник переключился на карманы, быстро, но без лишней суеты проверив, не забыли ли из них что-нибудь изъять? Как и ожидалось – не забыли. Оружие, документы, ключи от машины, телефон и деньги перекочевали в полицейское хранилище. Судя по всему, между собой их связали ремнем и шнурками. Чтобы не потерялись. Разумеется, осталась пара скрытых артефактов,[25] о существовании которых обычные челы понятия не имели, но использовать их наемник пока не планировал.

Составив мысленный список изъятого – сказывалось влияние Биджара, – Артем зевнул и покосился на соседнюю клетку:

– Привет, Контейнер.

– Здорово.

– Паришься?

– Пинаю.

– Давно?

– Нас вместе оформляли, – сообщил боец, так и не уточнив, сколько же времени прошло с прилета в муниципальную «гостиницу». – Тока нас оформляли, а тебя описывали. Ты, типа, как бревно, валялся и мычал редко.

– Бревна не мычат, – заметил наемник.

– Значит ты, типа, как коровье бревно, валялся.

– Дурак ты, Контейнер!

Артем, разумеется, сразу приметил наряженного теткой Копыто, однако до сих пор игнорировал уйбуя. И лишь после того, как тот подал голос, лениво поинтересовался у Контейнера:

– Что это за курва с тобой?

– Я не курва, – с достоинством ответила тетка-уйбуй. – Я – Копыто. Солидный банковский электронный аферист.

Контейнер сплюнул и развел руками, мол, сам все видишь.

– Классный прикид, – одобрил наемник, разглядывая белесый парик Копыто. – Замуж собрался?

Контейнер сначала гыгыкнул, но тут же покраснел и пробормотал:

– Очень надо.

Копыто на всякий случай отодвинулся от бойца и с хмурой солидностью бросил:

– Маскировка, мля.

– А фоткали тебя для досье в этой маскировке?

Уйбуй понурился и кивнул:

– Я же говорю: чтобы не опознали. Я даже имя не свое сказал.

– Ну, полицейским ты вряд ли голову задурил. – Артем медленно поднялся, потянулся, проверяя функционирование рук и ног, удовлетворенно хмыкнул: нигде не болит, и поинтересовался: – Адвоката вызвали?

Дикари переглянулись и покачали головами:

– Нет.

– В Службу утилизации позвонили?

– Нет.

Собственно, в ответах наемник не сомневался. Но поскольку делать было нечего, решил уточнить:

– Почему?

Копыто шмыгнул носом и объяснил:

– Полицейские сказали, что с нами ваще все ясно, мля. Про наше дело служба безопасности цельное кино сняла, аферистичный боевик. Так что срок нам даже спящие присяжные влепят.

– А чо, Спящий в пристяжные подался? – удивился Контейнер.

– Дубина ты!

– А ты одет как курва!

– Стоп, стоп, стоп! – оборвал наемник зарождающийся скандал. – Копыто, объясни, ты чего в колготах по обезьяннику шляешься?

– Не твое дело!

– На чем спалились, бойцы? Или по привычке заехали в дом родной?

– Наш дом – Южный Форт! – патриотично сообщил Контейнер.

– Мы здесь случайно, – поведал уйбуй. – Неудачная финансовая операция, мля.

– Банк грабили?

– Э-э… почти.

– Ну, что «почти», я уже понял.

– Мы не грабили, мы аферили, – буркнул Копыто.

– Что делали?

– Неудобняк признаться, – вздохнул Контейнер. – Хотели деньги на паспорта выменять.

– Молчи, гнида!

– Сами придумали?

– Ага.

– Молодцы, – одобрил Артем. – А чего не срослось?

– Долю банкирам маленькую предложили.

– Да уж, сглупили… – Наемник снова зевнул и без особого интереса повернул голову в сторону открывшейся двери. – Ну, наконец-то.

В помещение вошли двое полицейских. Не обратив никакого внимания на Красных Шапок, служители закона подошли к клетке Артема, и один из них, с погонами лейтенанта, негромко спросил:

– Очухался?

– Ага, – подтвердил наемник. – Но почему-то не в окружении заботливых докторов. Или хотя бы медсестер.

– У медперсонала сегодня выходной.

– И поэтому вы бросили меня умирать? Моего адвоката это обстоятельство порадует.

Дикари, на которых уверенный тон Артема произвел сильное впечатление, переглянулись и вздохнули. Сами они разговаривали с блюстителями порядка менее нагло.

– Откуда у вас оружие?

– Разве вы не нашли лицензию?

– Какую из них вы имеете в виду? – с нехорошей улыбкой спросил сержант.

Привычка носить с собой несколько разных документов сыграла с наемником злую шутку. Но он не стушевался.

– А какую вы достали первой?

– Парень, – вновь взял слово лейтенант, – я думаю, ты прекрасно понимаешь, что у тебя серьезные проблемы. Тебя арестовали за стрельбу в общественном месте, возможно, за попытку убийства. У тебя в кармане паспорт на имя Головина, жетон капитана полиции и удостоверение майора ФСБ. Трудно поверить, что ты сделал карьеру в обоих ведомствах.

– А вы постарайтесь, – предложил Артем. – Через компьютер проверили?

Судя по недовольным взглядам – проверили. И выяснили, что все документы подлинные.

– Мне нужно позвонить, я имею на это право. Так же, как и не отвечать на ваши вопросы.

Наемник улыбнулся, давая понять, что разговор окончен, и уселся на лавку спиной к полицейским.

* * *

Книжный магазин Генбека Хамзи

Москва, улица Арбат,

27 сентября, среда, 13:44

– Здесь нет ничего интересного, – разочарованно сообщил Кортес, захлопывая толстенный «Краткий аннотированный перечень различных заклинаний. Последняя редакция. Без комментариев».

– Ты держишь в руках сокровищницу знаний, сынок, – мягко отозвался Генбек Хамзи. – В этой книге собраны самые передовые знания по интересующей тебя тематике.

При первом знакомстве старик определял, как он будет в дальнейшем обращаться к клиенту, и никогда не изменял сделанному выбору. К Яне Генбек обращался на «вы», Артем у него был «мальцом», а Кортес – «сынком». Впрочем, никто на Генбека не обижался.

– В том-то и дело, что я совершенно не представляю, какая тематика меня интересует, – вздохнул наемник.

– От этого знания не становятся менее передовыми, – заметил шас. – У тебя появилась возможность прикоснуться к мудрости, сынок. Поверь моему опыту: рано или поздно это пойдет тебе на пользу.

Хамзи владел лучшей в Тайном Городе независимой библиотекой,[26] и скромный букинистический магазин был лишь витриной, удовлетворяющей любопытство челов. В действительности же коллекция Генбека занимала четыре этажа, и в ней можно было отыскать едва ли не все выходившие в Тайном Городе книги, включая большое количество древних рукописей.

За пользование библиотекой Хамзи брал повременную оплату, а потому не отказывал себе в удовольствии поболтать с посетителем о том о сем. Ведь стрелки часов считали не только секунды, но и наличные.

– Ты не надо так грубо захлопывать том! – Небрежное отношение к книгам выводило старика из себя. – Ты чего нервничаешь?

– Мне некогда ждать, когда мудрость впитается в мой мозг, но ни черта не нашел, – улыбнулся Кортес. – Информация нужна сейчас.

– В таком случае постарайся сформулировать запрос как можно четче, и я немедленно принесу подходящий том.

Наемник развел руками:

– Я уже пытался.

– Да уж, в некоторые головы мысли приходят умирать, – пробубнил Генбек.

– Вы что-то сказали?

– И получил в свое распоряжение сокровищницу знаний, – напомнил Генбек. – Попробуй уточнить тему. В конце концов, думать – не так сложно, как может показаться на первый взгляд. Поверь, сынок, я знаю, что говорю.

– Тоже сталкивались с трудностями?

– Был свидетелем мучений.

В устах старика последняя фраза прозвучала двояко: в свое время, до того как удалиться на покой и полностью посвятить себя книжному бизнесу, Генбек был одной из видных акул Торговой Гильдии.

Кортес покрутил головой и попробовал выразить интересующий его вопрос другими словами:

– Я хочу знать, что может мгновенно увеличить физическую силу чела и при этом не оставить обычных для заклинаний следов.

– То есть магический фон на месте эксперимента повышен, но структурные изменения, которые оставляет аркан, отсутствуют?

– Именно. При этом сила чела увеличивается на порядок. Даже на несколько порядков.

Шас подергал себя за нижнюю губу, после чего осведомился:

– Тебя не могли разыграть или обмануть?

– Вы имеете в виду, что некто почистил место преступления, скрыв следы заклинания?

– Да.

– Уверен, что это не так.

– В таком случае, сынок, ты держишь в руках книгу, в которой должно быть нужное заклинание. Если его в ней нет, значит, его не существует.

Спорить с Генбеком было бесполезно. Старый книжный червь на память знал содержание каждого тома своего многотысячного собрания и никогда не ошибался. Тем не менее наемник попробовал:

– Может, что-нибудь запрещенное?

Библиотекарь дружески потрепал наемника по плечу:

– Мои предки занялись бизнесом задолго до того, как лидерам Великих Домов пришло в голову объявлять некоторые заклинания запрещенными. В книгах есть упоминания обо всех существующих арканах.

– А если это не заклинание, а способ?

– Способ преобразования магической энергии с определенной целью и называется арканом, – назидательно произнес Хамзи. – Сынок, тебя что, контузило? Элементарные вещи из памяти вылетели?

– Я набрел на загадку.

– Возможно, ты неправильно прочитал условия задачи. Я слышал, челы крайне невнимательны.

В обычных случаях к Генбеку ездила Яна, и теперь Кортес остро пожалел, что девушка осталась на острове.

– Возвращаемся к версии обмана?

– Да.

– Нет.

Препираться с шасами, равно как и торговаться с ними, считалось делом бессмысленным – переупрямить носатых торговцев могли разве что навы. Однако Кортес считался в этом виде спорта мастером и не упускал случая подтвердить репутацию.

– Ситуация исключает обман!

– Ты не маг!

– Я…

В этот момент подал голос телефон. Наемник пошевелил губами, но продолжать мысль не стал, вытащил трубку, посмотрел на высветившийся номер и усмехнулся – началось.

– Добрый день, комиссар.

– Добрый день, Кортес, – вежливо отозвался Сантьяга. – Слышал, вы вернулись в город.

– Приехал развеяться.

– Прекрасно вас понимаю. Отдых – весьма утомительное занятие.

– Полностью с вами согласен.

– Нашли что-нибудь интересное?

– Вот мучаюсь. – Кортес покосился на книгу. – Ищу ответы на накопившиеся вопросы.

Старик дружелюбно улыбнулся.

– А где они у вас накопились, если не секрет?

Наемник достаточно хорошо знал комиссара, чтобы понять: Сантьяге известно о расследовании. Значит, отпираться не имеет смысла.

– Первые вопросы появились в «Кружке для неудачников».

– Может, поищем ответы вместе?

От таких предложений не отказываются. Кортес посмотрел на часы:

– Я буду в Цитадели через…

– «Ласвегасы» уже делают портал в магазин, – мягко перебил наемника нав. – Кортес, вы нужны немедленно.

Генбек верхним чутьем понял, что клиент заторопился, и сразу взял быка за рога:

– Подойди к кассе, сынок. Я не позволю устраивать в своем магазине порталы до тех пор, пока ты не расплатишься.

За те несколько месяцев, что Кортес не был в Цитадели, кабинет Сантьяги не изменился. Все тот же стиль хай-тек, приверженцем которого комиссар стал некоторое время назад, стеклянный стол со встроенным компьютером и кресла футуристического дизайна. А на стене – все те же шедевры Аркадия Ивова – картины, которые комиссар не отдал даже князю.

Увидев гостя, Сантьяга поднялся из-за стола и сделал несколько шагов вперед:

– Кортес! Рад вас видеть.

– Почему-то я вам верю, – рассмеялся наемник, пожимая комиссару руку.

– Как Яна?

– Просила передать вам привет.

– Она осталась на острове?

– Мы с Артемом заглянули в Москву по личным делам.

– У вас удивительный талант оказываться в нужном месте в нужное время.

– Рассказать вам секрет?

– Я признаю ваше право на тайну, – улыбнулся нав. Он предложил Кортесу кресло и уселся напротив. – Как вы уже догадались, у меня на руках небольшое расследование. Ничего особенного, но скрашивает осеннюю скуку.

– Ищете убийцу масанов?

– Черт побери, а я хотел сохранить свой интерес в секрете!

Мужчины негромко посмеялись, внимательно глядя друг на друга.

– Вы увязали Автозаводскую с «Кружкой», – серьезным тоном произнес наемник.

– А вы начали с бара.

– Мы с Артемом были в «Кружке», когда некто избил молодых рыцарей. Людов мы там не видели, в виновность Копыто не поверили, вот и решили разузнать, что к чему? Просмотрели записи и вышли на Крохина.

– Почему Виктор вас заинтересовал? – быстро спросил нав. – До взрыва его квартиры оставались сутки.

– Вы смотрели видео, а потому знаете ответ, – усмехнулся наемник. – Мне понравилась «батарейка», которую он носит на груди.

– Официально не считаясь магом, – протянул комиссар, который тоже не упустил эту деталь. – Вы внимательны.

– Вы только что об этом узнали?

– Это был комплимент. – Комиссар откинулся на спинку кресла. – Убийца – Крохин?

– Да.

Можно было задаться вопросом: «Как это возможно?! Ведь он выглядит таким слабым и не является магом!», однако прежде Сантьяга решил получить ответы на более простые вопросы.

– Это вы сообщили в Службу утилизации о смерти масанов?

– Конечно.

– Кто начал бой?

– Взрыв.

– Кто его устроил?

– Понятия не имею, – развел руками наемник. – Не мы, не Крохин и не тот человек, который к нему приходил.

– Что за чел?

– Я не помню, чтобы мы подписывали контракт на проведение расследования, – дружелюбно произнес Кортес.

– Не будьте занудой, – поморщился комиссар. – С бюрократическими формальностями разберемся позже.

Это означало, что контракт заключен.

– Крохин встречался с Сергеем Мурзиным, – ответил наемник. – Я проверил: он не является жителем Тайного Города. Судя по всему – археолог, при этом – весьма смелый мужик.

– И очень известная личность, – задумчиво добавил Сантьяга. – Меня только что спрашивали о нем.

– Кто?

Кортесу уже доводилось работать с майором Корниловым, поэтому комиссар не стал скрывать правду:

– Полиция.

– Почему она интересуется Мурзиным?

– Он подозревается в убийстве. – Сантьяга взялся за телефон. – Судя по всему, Кортес, головоломка начинает складываться. Если вы не против, я попрошу Корнилова присоединиться к разговору. Так нам будет легче составить полную картину происходящего.

* * *

Москва, Садовое кольцо,

27 сентября, среда, 14:32

– Это был пример твоей силы? – не глядя на Марину, спросил Сергей. – Тот сгусток энергии?

– «Шаровая молния», – коротко ответила ведьма.

– Название как в компьютерной игре.

– Так получилось.

Мурзин снова замолчал, глядя сквозь грязноватые стекла «Пежо». То ли думает о чем-то, то ли в себя прийти не может. Не поймешь.

«Так ты храбрый или тупой? Или это одно и то же?».

Как бы среагировал нормальный человек на то, что его спутница способна швырять огненные шары? Причем не ради развлечения, а чтобы убить? Завопил бы? Впал бы в ступор? Засыпал бы вопросами? Этот же хладнокровно посмотрел бой, поразмыслил и теперь: «пример твоей силы?». Словно экзамен принимает.

А до этого отправился на поиски Крохина. Решил наказать человека, который голыми руками порвал его друзей.

«Мужик, черт возьми! Настоящий мужик!».

Одиночка. Беглец с мрачным лицом. Вчера едва не взорвался и побывал в перестрелке. Ночь провел на чердаке. И при этом – гладко выбрит. Деталь настолько поразила Марину, что она не удержалась, спросила. «Купил станок и побрился в туалете кафе», – ответил Сергей таким тоном, словно иначе и быть не могло. Разве уважающий себя мужчина оставит на лице неопрятную щетину?

Он не помешан на чистоте, просто не любит грязи и остается самим собой даже в самых сложных ситуациях.

«Ты что, влюбляешься в него? Он ведь идиот! Знал бы, с кем связывается, не в Москву бы поехал, а в Урюпинск какой-нибудь! Забился бы в медвежий угол и до конца жизни трясся от страха!».

Но понимала Марина, что не забился бы Мурза, не трясся бы. Предыдущие действия Сергея, вкупе с впечатлениями от личной встречи, позволили сделать вывод: Мурза храбр. И знай он о Тайном Городе заранее, стал бы осторожнее, и только. Все равно бы поехал наказывать Крохина.

«Он вообще ни черта не боится? Проверим».

Ведьма кашлянула и поинтересовалась:

– Ты понимаешь, что твоя жизнь закончилась?

– Что ты имеешь в виду?

Он даже не вздрогнул!

– Жизнь чела по имени Сергей Мурзин окончена. Полиция будет тебя искать по поводу волжских событий, семь трупов, как-никак. Не думаю, что ты горишь желанием отвечать на их вопросы.

Мурза кивнул:

– Не хотелось бы.

Так отвечают на предложение вынести мусор: «Не хотелось бы». И тон подходящий.

Марина покачала головой:

– А Великие Дома покарают тебя за проведение запрещенного ритуала и все те же убийства. То, что Крохин заставил вас сделать, является тяжким преступлением.

Она успела дать Сергею немного информации: Тайный Город, Великие Дома, древние расы. Наспех объяснила, какие секреты скрывают московские улицы. Думала, он удивится, а услышала: «Это логичнее, чем инопланетяне».

– Я был орудием в чужих руках, – спокойно произнес Мурза. – Крохин меня подставил. Это смягчающее обстоятельство.

– Убийство всегда остается убийством.

– И что мне сделают Великие Дома?

– Сдадут полиции, – вздохнула Марина. – Они заинтересованы в том, чтобы волжская трагедия была расследована как можно быстрее. И получила логическое объяснение. Тебя обвинят в убийстве друзей…

– Меня или Крохина?

– О том, что Крохин был на Волге, никто не узнает. Он просто исчезнет. А ты будешь отвечать.

И там клин, и тупик. Сергей поднес к лицу кулак и тихонько постучал побелевшей костяшкой по зубам. По всей видимости, это был признак глубокой задумчивости.

«Надеялся эмигрировать в Тайный Город? Напрасно».

– У Великих Домов есть доступ в полицейские базы, а факт вскрытия клада Стеньки Разина наверняка их заинтересует, – добила археолога ведьма. – Они поймут, что там произошло, и начнут тебя искать. Сначала как свидетеля, чтобы окончательно все прояснить, а потом назначат виноватым.

Мурзин повернулся и внимательно посмотрел на девушку:

– Почему ты хочешь мне помочь еще и в этом деле?

Ему не нужно было ничего объяснять. Спокойно все обдумал и сделал правильный вывод – Марина завела разговор не просто так.

Настоящий мужчина, рядом с которым хочется быть любой женщине. Даже ведьме.

«И тебе тоже?».

Марина попыталась отогнать не вовремя пришедшую мысль, однако она вернулась прилипчивой мухой.

– Почему ты хочешь мне помочь?

Как ответить? Марина не репетировала разговор на эту тему, она вообще не собиралась ее поднимать, ведь жить Мурзе осталось всего несколько часов, в лучшем случае – день. Так она спланировала.

Чтобы не попасться.

– Я обещала тебе помощь, – хрипло ответила девушка. – Всего лишь продолжила разговор.

– Ты заглядываешь слишком далеко вперед. Сначала нужно решить проблему Крохина.

Скупые слова, бесстрастное лицо, и ни следа страха в глазах.

– Я уверена, что мы решим проблему Крохина.

– Тогда и подумаем, что делать дальше. – Он вдруг улыбнулся: – Давай сосредоточимся на главном.

Но сосредоточиться не получалось.

«Наверное, у него сильные руки…».

«Ты можешь не думать о нем как о мужике?».

Не могла.

Не потому, что испытывала физиологическую потребность, – с этим у Марины проблем не было, любовников хватало. Вот только найти среди них толкового не получалось.

Несколько раз девушка затевала интрижки с чудами и людами, но, в отличие от Карины, не афишировала эти отношения. С технической точки зрения все было великолепно, постельные марафоны с неутомимыми парнями затягивались до рассвета, однако о душевном тепле или нежности говорить не приходилось. Чуды не считали челов ровней и машинально, можно сказать – буднично, демонстрировали разделяющую их пропасть. Ушибленные собственными ведьмами люды вели себя еще высокомернее, да к тому же любили потрепаться о том, каких красавиц выращивают в Зеленом Доме, что, мягко говоря, не способствовало появлению в отношениях тепла. Концы на неяркую внешность Марины не клевали, а любовной ворожбе не поддавались даже теоретически. Челы же видели в ведьме или соплюшку, или конкурентку.

Последним длительным увлечением девушки стал Крохин, но сравнивать его с Мурзой смешно.

«А ты не сравнивай! Все равно обоим крышка».

Однако мысль подставить Сергея уже не казалась Марине привлекательной. Логичной, умной, правильной – да, но не привлекательной. Эмоции глушили доводы разума.

«Мурзе, в отличие от Крохина, не нужен кинжал. Он смел сам по себе. Кстати! А куда на самом деле подевался артефакт? – После вчерашнего успеха кинжал перестал вызывать у ведьмы научный интерес, но это ведь не повод разбрасываться ценными вещами, правда? – Мурза не брал, в сундуке его не оказалось…».

А еще через мгновение девушка догадалась и, не сдержавшись, рассмеялась.

– Вспомнила анекдот? – невозмутимо поинтересовался Сергей.

– Поняла, куда делся кинжал.

– Артефакт, за которым вы гонялись?

– Ага.

– И куда же?

– В Тайном Городе есть семья приставников, бизнес которой – охрана кладов. За это им полагается десять процентов сокровищ.

– Никто, кроме нас, к сундуку не приближался!

– Вы никого не видели, – уточнила ведьма. – Вы стояли в яме, ржали и веселились, а в это время один из косматых алкашей выгреб из сундука свою долю.

Теперь все окончательно встало на свои места.

– Самое смешное, – посерьезнев, сказала Марина, – что кинжал, из-за которого погибли восемь человек, через пару дней окажется в лавке какого-нибудь антиквара, если уже не оказался. И, возможно, там и сгинет.

– Действительно, смешно, – вздохнул Сергей. – Жизнь смешнее анекдота.

– И страшнее.

– Да уж.

Девушка остановила «Пежо» у обочины и достала телефон.

– Нужно позвонить.

– Мне выйти?

– Необязательно.

Мысль позвонить Карине пришла ведьме, когда она сравнивала Крохина с Мурзой. Один силен и смел, другой труслив и слаб. Крохин в бегах, выдержит ли он муки одиночества? Скорее всего – нет. К кому еще он может обратиться за поддержкой, кроме меня? Только к Карине.

Ведьма набрала номер и прощебетала:

– Привет, подружка!

– Маринка, ты не вовремя, – натянуто отозвалась девушка.

– Что-то случилось? – встревожилась Марина.

– Потом!

– Как это потом? С кем ты еще можешь поделиться, кроме меня? Солнышко, что случилось? С Крохой поругалась?

– Поругалась?! – вскипела Карина. – Это он, представляешь?!

– Что он? – не поняла ведьма.

– Кроха избил Фредди!

– Не может быть! – А вот на этот раз Марине не пришлось играть. Удивленный возглас вырвался сам собой.

«Черт! Откуда она знает?!».

– Может! – отрезала Карина.

– Ты понимаешь, что говоришь? – пробормотала Марина. – Как их можно сравнивать? Фредди размажет Кроху и не заметит.

– Ты многого не знаешь, – вздохнула Карина. – Я потом расскажу. Не сейчас…

«Она не помнит, что проболталась мне о Битцевском парке. Это хорошо!».

– Где ты?

– Я знаю, что должна делать!

«Боже мой, курица отправилась в крестовый поход!».

– Не наделай глупостей! – с дружеским сочувствием произнесла Марина.

– Я уже их наделала, – срывающимся голосом ответила Карина. – Пришло время все исправить.

И отключилась.

Ведьма машинально вернула телефон в сумочку и застыла, невидяще глядя перед собой.

– Проблемы? – осведомился Мурзин.

– Небольшие.

– Связаны с нашим делом?

– Разумеется.

Карина ничего не сказала, однако Марина понимала, что ее себялюбивая подружка собралась во всем признаваться. Ордену или Зеленому Дому – не важно. Главное, что маги Великих Домов скоро узнают тайну скромного сотрудника «Тиградком» Виктора Крохина и начнут охоту. И если он попадется, ее жизнь полетит в тартарары.

Какие выводы? Их два. Первый: использовать Мурзу для убийства Крохи, скорее всего, не получится, слишком велика вероятность, что Сергей наткнется на опытных боевых магов. Второй: необходимо, жизненно необходимо как можно быстрее отыскать Виктора.

Марина внимательно посмотрела на Мурзу:

– Сергей, что ты взял из квартиры Крохина?

Археолог поколебался, однако ответил честно:

– Я назвал это «батарейкой».

– Понимаю, о чем ты говоришь, – кивнула ведьма. – Она у тебя с собой?

– Да. – Мурза полез в карман.

– Подожди. Чем меньше ты будешь ее лапать, тем лучше.

И вдруг замолчала, поняв, что не хочет отпускать руку Сергея.

Сердце девушки глухо стукнуло. Раз. Другой.

Они смотрели друг другу в глаза и молчали.

* * *

Цитадель, штаб-квартира

Великого Дома Навь

Москва, Ленинградский проспект,

27 сентября, среда, 14:38

– Таким образом, характер повреждений на трупах «черных» археологов совпадает с тем, что я видел два года назад в Битцевском парке, – подытожил Корнилов. – И там, и там действовал человек… – Быстрый взгляд на Сантьягу. – Или не человек, невероятной силы. Повторюсь: убийства совершены голыми руками.

– И эта деталь полностью согласуется с нашими случаями: преступник расправился с чудами и масанами без применения оружия, – произнес комиссар. – Мы подозреваем Крохина.

– А я – Мурзина, – буркнул полицейский. – Нет доказательств, что Крохин был на Волге.

– То есть, если они появятся, вы измените свою точку зрения?

– Гм… – Корнилов потянулся за сигаретами, вспомнил, что курить нельзя, и с недовольным видом повертел в руке зажигалку. – Нет доказательств, что Крохин был знаком с профессором Лужным. А связь между этими преступлениями очевидна.

– Но пока не доказана, – заметил Кортес.

Корнилов угрюмо посмотрел на Сантьягу:

– Вы обещали мне убийцу профессора.

– Вам нужен исполнитель или заказчик? – тонко улыбнулся комиссар.

– Оба.

– Не следует быть жадным, – вздохнул нав. – Исполнитель полностью раскаялся и оказал содействие следствию. Полагаю, о нем можно забыть.

Кодекс, регулирующий жизнь Тайного Города, освобождал наемников, в том числе и убийц, от ответственности. Они считались орудиями, инструментами, а вина всегда ложилась на заказчика преступления. Корнилов понял, что отступать от традиций Сантьяга не намерен.

– Хорошо. Допустим, вы правы, и за всеми преступлениями стоит Крохин. Но насколько я понял, у вас есть только предположения. Вы не знаете, как он сумел совершить нападения.

– Слабый и безвольный чел, – задумчиво протянул Сантьяга, мягко оборвав фразу полицейского. – Сослуживцы говорят, что он трус… Кстати, господа, занятный факт: наш друг Крохин ухитрился подменить свои генетические образцы, что хранились в «Тиградком».

– То есть мы не можем его найти? – понял Кортес.

– Совершенно верно.

– Действительно, занятный факт.

– Но гораздо интереснее все-таки то, что он слаб и труслив, – продолжил комиссар. – Чтобы решиться на столь серьезные преступления, нужна воля. Нужна сила, которой у него нет. Или есть? Как он убил масанов?

Вопрос повис в воздухе.

– Вы сами не верите, что Крохин преступник, – хмуро проворчал Корнилов. – Но назначаете его подозреваемым.

– В Тайном Городе может случиться разное, – улыбнулся нав. – Чудеса, знаете ли, наш профиль.

– Я пытался отыскать подходящее заклинание, но ничего не нашел, – сообщил наемник.

– Вы говорили, что Крохин не маг, – напомнил полицейский.

– Так оно и есть, – подтвердил Кортес.

– Значит, заклинания ни при чем. – Корнилов ориентировался в Тайном Городе не так хорошо, как наемник, но если чего узнавал – не забывал. – Возможно, у него есть какой-то хитрый артефакт. Вот что нужно искать.

Ответить Кортес не успел.

– Хорошая мысль – артефакт, – громко произнес Сантьяга.

– Артефакт тоже активизирует некое заклинание, – качнул головой наемник. – Соответственно, оставил бы следы.

– Я имею в виду другое, – прищурился комиссар. – Почему Крохин заинтересовался наследством Степана Разина? Мы с вами этот вопрос еще не рассматривали, а ведь именно с клада все началось.

– Все началось в Битцевском парке, – тут же бросил Корнилов.

– После чего затихло на два года, – не согласился Сантьяга. – Нынешний кризис имеет отношение к старому убийству, но не оно стало его причиной. – По губам комиссара скользнула усмешка: – Полагаю, настоящая причина лежала в сундуке. И вы, Андрей Кириллович, правы – это артефакт.

– И вы уже знаете какой, – понял Кортес.

– Степан Разин, чтобы о нем ни говорили, чернокнижником не являлся, – медленно произнес нав. – Но мы точно знаем, что в его окружении была, как минимум, одна человская колдунья. Согласно легенде, она сделала для атамана уникальный кинжал, который наполняет владельца уверенностью в себе и полностью подавляет страх.

– Степану требовался стимулятор?

– Нет, Разин был смелым челом, – ответил Сантьяга. – Я помню, как храбро он держался во время казни.

– Тогда зачем ему кинжал?

– Потому что он избавлял от страха, а не от трусости, – объяснил нав. И заметив, что собеседники не до конца поняли его мысль, развил тему: – Страх сопровождает нас на протяжении всей жизни, он всегда рядом, подспудно присутствует в душе любого смельчака. Страх, порожденный инстинктом самосохранения, страх, порожденный любовью, боязнью потерять то, чем дорожишь. Страх заставляет быть осторожными, и он же порождает ошибки. В первую очередь – из опасения не ошибиться. Понимаете, что я имею в виду?

– Эмоции, – прошептал Кортес. – То, что делает нас людьми.

– А нас – навами, – улыбнулся комиссар. – Кинжал отключал эмоции, помогая атаману даже в критические моменты принимать взвешенные, хладнокровные решения. Можно сказать, глушил инстинкты, глушил страх, порожденный основами основ. – Сантьяга помолчал. – Скажу откровенно: подобные артефакты – огромная редкость, а точнее – кинжал Разина был единственным подобным артефактом. Если он работает, конечно.

– Тогда почему вы его не забрали? – поинтересовался Корнилов. – В научных целях, так сказать.

– Потому что не знали, где Разин спрятал клад.

– А приставники? – тут же спросил Кортес.

– Они не имеют права отвечать на такие вопросы.

Мужчины помолчали, обдумывая услышанное. Полицейский несколько раз щелкнул зажигалкой, словно надеясь разжалобить нава, после чего произнес:

– Получается, мы нашли мотив: патологический трус Крохин решил получить заглушающий страх кинжал. Видимо, парню надоело шарахаться от каждой тени.

– Патологический трус… – Сантьяга внимательно посмотрел на Корнилова: – Почему вы его так назвали, Андрей Кириллович?

– Вы же сами сказали: слабый, безвольный, трусливый, хлипкий мальчик. Наверняка он с детства получал тычки от одноклассников, – жестко ответил полицейский. – С возрастом не изменился. Почему? Ответ, на мой взгляд, ясен.

– Патологический трус, – повторил нав. – Любопытно.

И задумался.

– Судя по всему, Крохин хотел изменить свою жизнь, – сказал Кортес. – Вылечиться, так сказать. Завладев кинжалом, он бы стал, как минимум, нормальным.

– Доля труса тяжела, – согласился Корнилов. – Желание стать смелым могло толкнуть Крохина на преступление.

– Но как патологический трус субтильного сложения смог убить трех масанов?

– А мы уже дали ответ, – весело ответил комиссар.

– Каким образом?

– Определив мотив, разумеется.

– Поймешь мотив, раскроешь преступление, – кивнул Корнилов.

– Именно! Крохин – «жнец», черт бы его побрал! Вот и ответ на вопрос!

– Что такое «жнец»?

Наемник кивнул, показывая, что разделяет любопытство полицейского.

Сантьяга поднялся из кресла и принялся расхаживать по кабинету.

– Вы наверняка слышали о странных событиях, которые изредка случаются с челами: женщина сдвигает огромный шкаф, пытаясь выручить попавшего в западню ребенка; спасающийся от смерти мужчина прыгает на невероятно большое расстояние; маленький мальчик голыми руками убивает в лифте насильника.

Корнилов кивнул:

– Бывало.

– Ваши ученые не способны объяснить эти случаи, а потому тупо толкуют о «скрытых резервах организма». На самом же деле речь идет не о скрытых резервах, а о забытых возможностях. Во время стресса запускается генетическая память, в которой отложены воспоминания о магии, и челы начинают машинально искать силу, а отыскав – инстинктивно используют по назначению.

– Ищут силу… Ищут магическую энергию! – догадался Кортес.

– Совершенно верно, – подтвердил комиссар. – Все эти чудесные истории происходили лишь в том случае, если рядом оказывался запас магической энергии: или артефакт, или колдун. Поэтому мы и назвали таких челов «жнецами»: они забирают энергию, откуда только можно. Самые сильные способны даже подключиться к Источнику, но подобный факт был зафиксирован лишь однажды.

– А после чел становится магом?

– Нет, возвращается в исходное состояние. «Жнецы» способны лишь использовать энергию, причем только бессознательно и только во время сильнейшего эмоционального всплеска. Хранить, накапливать, обдуманно преобразовывать – это не для них. Скажу больше: несмотря на все усилия, мы ни разу не сумели повторно пробудить в «жнеце» генетическую память и заставить вновь использовать магическую энергию. Именно поэтому феномен «жнеца» считается одноразовым. Мы смогли его объяснить, но не изучить.

– Тогда почему вы думаете, что Крохин – «жнец»?

– Факты, – пожал плечами Сантьяга. – В Битцевском парке на него, по всей видимости, напали. Крохин перепугался, и насильникам пришлось несладко. Это была инициация. Проблемы чудов начались с драки, тоже стрессовая ситуация. Перед убийством масанов случилась перестрелка. Остаются археологи, но кто знает, что произошло во время дележа добычи?

– То есть Крохин впадает в панику, и у него проявляются сверхспособности? – уточнил наемник.

– Именно.

– Обращать слабость в силу… – Кортес с уважением покачал головой: – Древние стратеги были бы довольны.

– Не сходится, – подал голос Корнилов. – Комиссар, вы говорили, что феномен одноразовый, значит, механизм должен был поломаться после Битцы.

– Получается, Крохин уникальный «жнец».

– А я думаю, вам просто понравилась идея.

– Во-первых, больше ничего в голову не приходит, – признался Сантьяга. – А во-вторых, эта версия объясняет все, включая мгновенное увеличение физической силы и отсутствие на месте преступления следов заклинаний. Крохин патологический трус, впасть в панику для него столь же легко, как для нас высморкаться. Что, если он научился обращаться к своей генетической памяти по заказу? Сознательно активизировать феномен «жнеца»? Это ведь необычайно интересный факт!

– Он убийца, – напомнил Корнилов. – Вы обещали мне его голову.

– А еще масанам, – рассмеялся комиссар. – Но это ведь не значит, что я не смогу его изучить.

– Одна голова на двух претендентов не делится, – хмуро произнес полицейский.

– Что-нибудь придумаем, – махнул рукой нав, настроение которого улучшилось до игривости. – Обещаю: никто не будет обижен.

– Каким же образом?

– В конце концов, у нас есть Мурзин, чье присутствие на Волге доказали ваши коллеги.

– Предполагают мои коллеги, – уточнил полицейский. – Тот факт, что Мурзин являлся членом команды убитых археологов, еще не доказывает, что он был на Волге.

– Отпечатки пальцев на инструментах и посуде, – вставил свое слово Кортес. – Узнать, как парни добирались, и найти свидетелей. Да что я вам рассказываю, майор? – И вытащил из кармана зазвонивший телефон. – Извините, господа, это важно.

Корнилов насупленно посмотрел на комиссара:

– Мурзин не убивал Лужного.

– Скажу больше: своих друзей Мурзин тоже не убивал. – Сантьяга обаятельно улыбнулся. – Но я подозреваю, что одного из бродяг прикончил именно он. А значит, на нем есть кровь.

– И его можно сделать козлом отпущения, – криво усмехнулся полицейский.

Он знал, что Служба утилизации способна сфабриковать любые доказательства – за тысячи лет жители Тайного Города поднаторели в умении заметать следы.

– Для начала Мурзина надо отыскать, – вздохнул Кортес, убирая телефон.

– Разве ваш напарник не следит за ним? – Сантьяга удивленно поднял брови.

– Уже нет, – пробурчал наемник. – В настоящее время Артем загорает в кутузке.

* * *

Муниципальный жилой дом

Москва, улица Нагорная,

27 сентября, среда, 15:03

Как же гнетет одиночество!

Люди раздражают, пристают с вопросами, с требованиями. Непрерывно дергают, заставляют что-то делать или навязывают бессмысленные разговоры. Они рядом. Ты чувствуешь их запах, эмоции и даже, иногда, мысли. Ты с трудом терпишь надоевших родителей и опостылевших сослуживцев, едва сдерживаясь, чтобы не нагрубить по любому, самому безобидному поводу. Ты толкаешься в метро и получаешь ответные тычки, рявкаешь и смотришь исподлобья. Ты мечтаешь о тишине и покое. Завидуешь Робинзону Крузо и даже узнику замка Иф – ведь они были предоставлены самим себе. Тебе кажется, что именно глупые людишки отравляют твою жизнь, что они виноваты во всех твоих проблемах. Но…

Ты остаешься один, тебе не к кому обратиться, не с кем поговорить, ты боишься выйти из убежища и постепенно начинаешь тосковать по железобетонным плечам, что стискивали тебя в метро. Тебе хочется, чтобы рядом оказался хоть кто-то: пахнущий мыслями и эмоциями, дергающий в самый неподходящий момент и пристающий с бессмысленными разговорами. Тебе нужно поговорить. Пожаловаться. А рядом – никого.

Возможно, потому, что не следовало завидовать Робинзону Крузо.

Пружина сжалась до последнего предела и уже готова распрямиться. Виктор не обманывал себя, он знал, что, распрямившись, пружина унесет его далеко-далеко.

«Как все глупо…».

Идеальный план не сработал, все обернулось против него, и вместо того, чтобы наслаждаться новой, полной жизнью, в которой нет места страху, он вынужден скрываться, прятаться от всех.

Разумеется, не по своей вине! Он все сделал правильно. Или не сделал?

Где была допущена ошибка? Не стоило нападать на чудов? Согласен – мальчишеская выходка. Но Фредди оскорбил Карину! Такое нельзя спускать! А может, проблемы начались на Волге? Когда упал в обморок после ритуала и позволил проклятому археологу изучить паспорт и стащить «ухо»? Или вампиры? Нет, схватка с масанами случилась после того, как взорвалась квартира. Она стала достойным финалом этого безумного и неудачного дела, в котором все пошло кувырком.

Крохин подошел к окну, прикоснулся лбом к холодному стеклу, с другой стороны которого медленно стекали дождевые капли, и грустно усмехнулся, глядя на тяжелые серые тучи, которыми небо сдавливало Москву.

А может, главная ошибка была совершена в Битцевском парке? В тот день, когда он впервые в жизни попробовал на вкус чужую кровь?

«Скольких я убил? Четыре насильника. Три археолога. Три масана. Десять трупов… Нет, забыл двух бродяг, которых грохнул по приказу Марины. Двенадцать».

Ведьма сказала, что нужно повторить битцевские события для какого-то эксперимента. Думала, придется долго уговаривать слабака, а Виктор взял и согласился. Сразу же. Без раздумий. Он настолько устал быть трусом, что готов был пойти на что угодно, лишь бы вновь почувствовать силу. Вновь разбудить притаившегося внутри зверя.

Ведь зверь мог все.

«Двенадцать трупов. Неплохо для патологического труса, да?».

– Я силен!

Но не смел.

– А репутация труса защищает меня от подозрений!

Поправка: защищала.

Сколько времени потребуется следователям Великих Домов, чтобы связать гибель троих вампиров со взрывом в квартире? Не очень много. А потом у них появятся вопросы к скромному служащему «Тиградком», и Виктор понятия не имел, как на них отвечать.

И посоветоваться не с кем.

Потому что остался совсем один.

Крохин спрятался в квартире двоюродного брата, который увез семью на отдых в Турцию. Дверь вскрыл универсальной отмычкой, по счастью завалявшейся в кармане, свет не включал, впотьмах разделся и завалился на хозяйскую кровать. Ночь провел отвратительно. Трясся от страха, ожидая, что за ним вот-вот придут, иногда проваливался в тревожное забытье, но потом вскрикивал, просыпался и вновь начинал трястись. Лишь под утро, окончательно измучившись, поспал без перерыва три часа. Проснулся с жуткой головной болью. Позвонил на работу, сообщил, что приболел, и попросил отгул. Ему не отказали: заболел, значит, заболел. Видимо, в «Тиградком» еще не успели узнать о взрыве в квартире.

Полегчало.

Но потом вновь застучали зубы.

Что делать дальше? Всю жизнь в чужой квартире не просидишь. И от Великих Домов всю жизнь бегать не будешь. От них даже сутки не побегаешь. Захотят отыскать – отыщут, возможности у них такие, что ФСБ обзавидуется. С другой стороны – как отыщут? Генетических материалов у них нет, внешность при желании можно изменить. Да и вообще: можно уехать из Москвы, по крайней мере на время, пусть ищут по всему шарику!

Несколько секунд удалого куража, и Крохиным вновь овладела тоска.

Нужны документы. Нужны деньги. Нужно знать, куда ехать и что там делать. Как жить? Начинать с нуля? А как? Нужно поговорить с Мариной. Она умная и смелая. Если и получится выкарабкаться из переделки, то только с ее помощью.

Свой мобильный телефон Виктор выбросил еще ночью, когда бежал с Автозаводской: знал, что коллеги из «Тиградком» легко определят местонахождение трубки. Поэтому он потянулся за городским аппаратом, но замер.

«Марина сказала, что моя квартира безопасна, а там оказалась бомба!».

«Взрывчатку могли заложить после ее ухода».

«Ерунда! Она меня подставила!».

«Но почему?».

«Потому что, если я исчезну, то никто не сможет связать ее с кладом Степана Разина и убийством Лужного. Я – свидетель. Я для нее опасен».

Стал опасен, потому что провалил поездку на Волгу. Потому что напал на чудов. Потому что где-то по городу бродит Мурзин. По Тайному Городу.

– Марина пыталась меня убить, – зло прошептал Крохин. – Может, ответить ей тем же?

Хотелось выпустить зверя, насладиться силой и почувствовать запах крови.

Но еще больше хотелось жить. Зверь силен, но против магов Великих Домов ему не устоять.

– Надо поговорить с Кариной. Пусть поможет.

Даст денег, вывезет из города. В конце концов, из-за нее он стал убийцей. Пусть расплачивается!

Виктор боялся на что-то решиться, боялся совершить ошибку, поступить не так, как надо. Ему нужен был совет, участие, твердая рука. Неспособный справиться сам, он отчаянно искал помощи.

– Карина!

– Кроха, привет, – спокойно ответила девушка. – Как сам?

– Приболел немного.

– Простудился?

– Вроде того.

– Бедняжка… Температура высокая?

– Не очень.

Любой другой человек, окажись он на месте Виктора, обратил бы внимание на неестественную заботу, которую проявляла Карина. Никогда еще со школьных времен их разговор не был наполнен таким вот дружеским теплом. Любой другой заподозрил бы неладное.

Но Крохин слишком устал быть один.

– Карина, нам нужно увидеться.

– Зачем?

– Есть тема для серьезного разговора.

– Кроха, – рассмеялась девушка. – Ты меня интригуешь. Я же говорила: никакой свадьбы, пока не исполнится двадцать пять.

– А потом? – растерянно спросил Крохин.

– А потом посмотрим!

«Она сама об этом заговорила! – На Виктора накатила сладкая истома. – Неужели она передумала?!».

И все проблемы, все заботы – все отошло на второй план.

«Она со мной! Она мне поможет!! Она любит меня!!! – И в этот миг глубокого, полного счастья Крохину неожиданно стало стыдно: – Карина меня любит, а я спал с Маринкой! Я свинья! Мерзавец!».

Качели настроения ушли в другую сторону. Самопожертвование Карины и ее любовь отчетливо высветили его собственное ничтожество.

«Обращаясь к ней, я подвергаю ее опасности! О чем я думал, когда звонил?! Боже, какой же я идиот!».

– Карина, милая, – прохрипел Виктор. – Прости меня. Прости за все.

И положил трубку.

«Пусть я умру, но любимая из-за меня не пострадает!».

– Вы успели его засечь? – Карина перевела взгляд на Бамбарду.

– Разумеется, – кивнул Рик. – Ты достаточно долго держала его на трубке. Ты молодец.

– Значит, всё… – Девушка опустила голову.

Печальный взгляд, поникшие плечи, похоронно поджатые губы… Бамбарда, прожженный циник и ветеран всех последних войн, истолковал поведение Карины по-своему и ободряюще произнес:

– Вам не о чем беспокоиться, сударыня. Великий Дом Чудь гарантирует вам неприкосновенность.

– Я до сих пор не могу прийти в себя, – прошептала девушка. – Я знаю Виктора с детства, но даже представить себе не могла, что он окажется таким чудовищем. Это ужасно.

На глазах Карины появились слезы.

Но ведь крокодилы тоже плачут.

Поэтому Рик медленно кивнул и повторил:

– Вам не о чем беспокоиться, сударыня. Вам гарантирована неприкосновенность.

* * *

Южный Форт, штаб-квартира семьи

Красные Шапки

Москва, Бутово,

27 сентября, среда, 15:26

– Господин великий фюрер, ваше превосходительство, у нас не получится.

– Заткнись!

– Нас убьют!

– А тебе не по фигу, кто тебя убьет, а? Я или они? – Кувалда бешено посмотрел на сидящего за рулем бойца. – Мля, Иголка, как тебя Копыто терпит? Почему не повесил?

– Не знаю, – растерялся боец.

– Но жить-то ты хочешь?

– Угу.

– А жизнь, Иголка, это борьба… – Кувалда потер подбородок. – Борьба с гориллой, мля, и останавливаешься не тогфа, когфа устал, а когфа устала горилла. Все понятно?

Иголке было понятно только то, что чокнувшийся фюрер считает себя гориллой. А значит, спорить с ним не нужно.

– Понятно, господин великий фюрер.

– Тогфа рули и не пыхти.

– Слушаюсь, господин великий фюрер!

Одноглазый помолчал и в третий уже раз переспросил:

– Что сказал Шкура?

– Ждет! – заученно отрапортовал боец.

– А Булыжник?

– Радуется.

– Значит, встреча буфет теплой… – Кувалда усмехнулся. – Рули, Иголка, и не парься. Сфелаем все в лучшем вифе!

Разработанный великим фюрером план был прост, как подтяжки Спящего, и столь же хорошо подходил к сложившимся обстоятельствам.

Кувалда отыскал Иголку и приказал ему позвонить двум главным мятежникам с сообщением, что десятка восстала, Копыто смещен с поста уйбуя, и теперь он, Иголка, мечтает сдать и Копыто, и великого фюрера соплеменникам, в обмен на сохранение жизни и немножко денег. Поскольку именно об этом боец и мечтал в действительности, роль свою он сыграл безупречно. Мятежники, как и ожидал Кувалда, поверили Иголке, как блондинки верят глянцевым журналам. Булыжник пообещал ему жизнь и десять тысяч в придачу. Прижимистый Шкура – жизнь и должность главного уйбуя Шибзичей.

Исполнив приказ, Иголка попытался скрыться, уж очень ему не хотелось отправляться в Южный Форт в компании с задумавшим самоубийство фюрером, однако Кувалда перехватил пугливого бойца, наручниками приковал его к рулевому колесу джипа и выложил свой план до конца.

Вот тут Иголке стало по-настоящему страшно.

– Господин великий фюрер, ваше превосходительство…

– Чего нафо?

– А можно я вас тока до ворот довезу, а потом спрыгну?

– Нельзя, – усмехнулся Кувалда. – Не по чину мне, боец, самому машиной управлять. Так што извиняй.

Руки Иголки дрожали, из глаз текли слезы, в животе было пусто и урчало. Копытовский джип, который Кувалда чудом увел из-под носа полиции, медленно ехал к Южному Форту.

Весть о том, что беглого Копыто повязали собственные бойцы и теперь везут его на растерзание, облетела Южный Форт со скоростью калифорнийского пожара. Посмотреть на экзекуцию желали все, а потому семья высыпала во двор едва ли не в полном составе, отсутствовали лишь младенцы, престарелые, инвалиды, несколько упившихся бойцов и Зубило с приятелями, которым нетерпеливый Шкура велел додалбливать фюрерский сейф.

Притихшие Шибзичи стояли в самом дальнем уголке, печально глядя на беснующихся от радости конкурентов: власть клана, которую олицетворял Кувалда, заканчивалась, и как поступят победители с родственниками скинутого вождя, оставалось большой загадкой, вполне возможно – с неприятной отгадкой.

Многочисленные Гниличи и Дуричи между собой предпочитали не смешиваться. Они образовали две примерно одинаковые кучи, разделенные узеньким проходом, и обменивались недружелюбными взглядами. Тем не менее друг на друга не замахивались: сначала следует разобраться с Кувалдой, а уж потом приступать к междоусобице, в ходе которой будет назначен новый великий фюрер. Оба лидера, и Булыжник, и Шкура, излучали самодовольство, всем своим видом показывая, что жизнь удалась. Шкура свято верил в то, что обладание кабинетом и вскрытый сейф утроят его шансы. Булыжник же рассчитывал лично шлепнуть бывшего великого фюрера, чем заслужить любовь и почитание семьи.

Остатки одноглазого портрета взирали на сородичей с молчаливым укором.

– Едут!

Дикари заволновались.

Черный джип Копыта медленно въехал во двор, почему-то задом, продефилировал к толпе и остановился.

– Не стрелять, – сквозь зубы процедил Булыжник.

– Не стрелять, – одновременно с ним приказал Шкура.

– Молчать! – прикрикнул Дурич.

– Молчать! – велел Гнилич.

Во дворе повисла напряженная тишина.

Прошла секунда.

Потом еще.

Дверцы машины не открывались, а сильно тонированные стекла скрывали происходящее внутри джипа. Еще через несколько секунд любопытные дикари принялись медленно сжимать кольцо.

– Боятся высунуться, – удовлетворенно хмыкнул Шкура. – Я бы тоже боялся.

– Сегодня Копыто вешать не станем, только Кувалду, – негромко произнес Булыжник. – Продлим праздник.

Тем временем Красные Шапки окончательно окружили машину.

– Иголка, вылезай!

– Где фюрер?

– Бывший фюрер!

– Где бывший фюрер?

– И Копыто сюда давай!

– Берите!

Задняя дверца распахнулась, и взору ошарашенных дикарей наконец-то открылось содержимое джипа. Сиденья уложены, а все пространство занимают ящики с надписью…

– Взрывчатка!

Красношапочное море испуганно колыхнулось. Передние шатнулись назад, задние, которые торопились хоть что-нибудь увидеть, – вперед, и двор огласили вопли первых придавленных.

– Всем стоять! – Кувалда птицей взлетел на крышу джипа. – Всем стоять, урофы!

– Фюрер!

Увидев врага, и Булыжник, и Шкура машинально собрались завопить: «Огонь!» Однако одноглазый не позволил им отдать приказ. Кувалда театральным жестом выдернул из гранаты, что держал в руке, чеку и завопил:

– Стоять! Взорвемся!!

Чем окончательно захватил контроль над ситуацией.

Всего две секунды потребовалось дикарям, чтобы осознать, во что они влипли: джип битком набит пластиковой взрывчаткой, у Кувалды граната, а они слишком близко, чтобы рассчитывать на спасение. Следующим шагом должна была стать паника, однако одноглазый уверенно держал в руках нити происходящего:

– Кто хочет жить?!

– Мы! – дружно завопили Шибзичи.

Гниличи и Дуричи спорить не стали.

– Вы против кого бунтовать вздумали, урофы? Вы на любимого фюрера наехали? Так я вам сейчас устрою похороны, козлы! Все поляжете!

Горящие глаза и недвусмысленная поза сделали свое дело: дикари поняли, что Кувалда исполнит свое обещание.

– Кто тут на мое место метил, а? Шаг впереф!

Желающих не нашлось.

Булыжник и Шкура успели раствориться в толпе, а сородичи были слишком напуганы, чтобы выталкивать их из рядов.

Впрочем, одноглазый не жаждал мести. Сейчас не жаждал. Для начала ему нужно было вернуться, и Кувалда, несмотря на жгучее желание кого-нибудь повесить, четко разыгрывал свою партию:

– Я спрашиваю: кто в семье главный?!

Один из верноподданных Шибзичей пробился к машине и теперь активно помогал фюреру в диалоге с народом:

– Кто?! – завопил боец, вырывая из толпы Булыжника и хватая его за грудки: – Кто?!!

– Кувалда, – пролепетал тот.

– Громче!

– Кувалда!

– Великий фюрер вернулся! – радостно заголосили Шибзичи.

– Целуй руку великому фюреру!

Окончательно деморализованный Булыжник сделал шаг вперед.

– Все на колени! – рявкнул Кувалда. – На колени, а то порешу!

Красные Шапки послушно опустились на землю.

Одноглазый надулся от важности, расхохотался, открыл было рот, дабы выдать приличествующую случаю фразу, но в этот самый момент на главную кучу мусора Южного Форта с грохотом обрушился великофюрерский сейф.

* * *

Муниципальный жилой дом

Москва, улица Нагорная,

27 сентября, среда, 15:27

Начало оказалось неудачным. Большинство мельчайших частичек кожи и засохшего пота, которые Марина тщательно собрала с поверхности «батарейки», принадлежали Мурзину, и поиск по генетическому коду дважды подряд указывал ведьме местонахождение стоящего за ее спиной Сергея. Но девушка не сдалась, упрямо продолжила работу, и с третьей попытки добилась желаемого: заклинание сообщило, где прячется Крохин. Или находится продавец, что продал Виктору «батарейку» – аркан поиска по генетическому коду не заглядывал объектам в паспорта. Однако образцы закончились, а потому ведьме и Мурзину пришлось ехать на Нагорную. Других вариантов попросту не было.

– Наша цель – Виктор Крохин, – произнес Гуго де Лаэрт, внимательно оглядывая рыцарей. – Чел, мелкий служащий «Тиградком», скрытый маг. Все изучили его фотографии?

Гвардейцы дружно кивнули.

Совещание, на котором, помимо мастера войны, присутствовали Бамбарда и еще три рыцаря, проходило в личном кабинете Гуго. В углу большого помещения уже зарождался бордового цвета портал на Нагорную, а потому де Лаэрт говорил быстро, стараясь как можно скорее донести до подчиненных последние инструкции.

– В настоящее время Крохин находится в двухкомнатной квартире на пятом этаже здания, это установлено точно. Все изучили план квартиры?

Вновь молчаливое подтверждение.

– Теперь главное, на что я хочу обратить ваше внимание перед операцией: вас не должен вводить в заблуждение субтильный внешний вид Крохина. Мы уверены, что парень обладает феноменальной физической силой и крайне опасен. Он избил наших ребят и, судя по косвенным признакам, убил трех масанов. Природа его силы не установлена, поэтому я требую от вас проявления максимальной осторожности. Мы заинтересованы взять чела живым, но это не значит, что мне требуется ваше самопожертвование. Вина Крохина доказана, а его тайна не настолько меня волнует, чтобы я согласился потерять кого-то из вас. Поняли меня?

– Да, – подтвердил Рик.

Август Шварц и Кронберг кивнули.

– Сначала стреляем, потом разговариваем, – усмехнулся лейтенант фон Кок.

– Нет, – вздохнул де Лаэрт. – Сначала все-таки пытаемся его взять. Но без лишнего геройства.

«Каким же я был идиотом!».

Еще вчера казалось, он обречен валяться у ног Карины. Что ему дозволено только служить, исполнять прихоти жестокой девушки и мучиться, глядя, как щедро дарит она свое внимание другим.

Теперь же выяснилось, что все это было проверкой! Карина хотела знать, насколько сильны его чувства!

«А я едва не навлек на нее беду!».

Проблемы, которые загнали его в квартиру брата, отошли на задний план. Крохин выбросил их из головы, пропустил, словно пометив значком «решено», и стал обдумывать их с Кариной будущее.

«Она не уедет из Москвы, пока не закончит учебу. Получается, у меня есть несколько лет, чтобы начать новую жизнь и подготовиться к ее переезду. Профессия есть, так что справлюсь. Устроюсь на работу, сниму комнату, потом, глядишь, заработаю на домик. В провинции цены на жилье низкие, не то что в Москве».

Свалившееся счастье привело Виктора в прекрасное расположение духа. Он вспомнил, что давно не ел, рассмеялся и, весело насвистывая, отправился на кухню.

Сигнальный артефакт предупредил об опасности в тот самый миг, когда Крохин инспектировал холодильник.

Одно дело подложить ставшему ненужным приятелю бомбу под дверь, и совсем другое – убить его лично. Встретиться, заглянуть в глаза и убить.

Марина решила прислушаться к внутреннему голосу, твердившему, что хван ненадежен, и заняться Виктором самостоятельно. Но чем ближе становилась Нагорная, тем сильнее охватывало девушку странное, нежданно-негаданно возникшее чувство. Этакая удивительная смесь уверенности, решимости, холода и… неприязни. Неприязни к жертве.

И неприязни к себе.

Именно это, последнее, очень удивляло ведьму. Оказывается, где-то в глубине души, в самом потаенном ее уголке, прятался червячок понимания того, что она не права. Что поступает плохо. Не все еще, оказывается, зачерствело. Марина вскрывала могилы, приказывала Крохину убить бродяг и наблюдала процесс, нанимала профессионального киллера, даже бомбу подкладывала… но когда дело дошло до прямого, ничем не прикрытого убийства, которое нужно совершить лично, вылез из небытия крохотный червячок. И заставил чувствовать себя неправой.

А главное, совершенно непонятно, откуда взялось это понимание неправильности? Ведь судьба уверенно вела Марину к этому моменту, сделала все, чтобы первое в своей жизни настоящее убийство она совершила спокойно и без лишних соплей. Ее били и унижали. Она обманывала и воровала. Она находилась едва ли не на самой низкой ступени социальной лестницы. А потом вдруг оказалось, что обладает необычными способностями, поднимающими ее над остальными челами. Достаточно, чтобы забыть о морали? Вполне достаточно.

Однако…

Однако та часть Марины, которая предпочитала голодать, но не продаваться похотливым папикам, нашептывала, что смертный грех изменит ее окончательно. Что, обагрив руки кровью, она отрежет себе путь назад.

Странное чувство.

Марина остановила машину и посмотрела на Сергея:

– Мне нужно ненадолго отлучиться. Ты подождешь здесь.

– Решила выполнить мою работу? – Мурзин покачал головой: – Я пойду.

– Он тебя убьет.

– Тебе же проще, – усмехнулся Сергей. – Все свидетели канут в Лету.

«Ему действительно не надо ничего объяснять, все понимает с полуслова. Интересно, просчитал ли Мурзин, что на самом деле связывает меня с Крохой? Надеюсь, что нет».

– Я не хочу, чтобы ты пострадал.

– Моя жизнь окончена, – спокойно произнес археолог. – Ты сама это сказала, и ты была права. Я потерял все, что у меня было. Потерял всех, кого любил. Позволь мне отомстить.

– Закончена жизнь Сергея Мурзина, – ответила девушка. – А я помогу тебе начать новую. И, уверена, в ней ты не наделаешь ошибок.

Мурзин несколько мгновений смотрел ведьме в глаза, а затем спросил:

– Почему ты хочешь мне помочь?

– Почему? – Марина потянулась, обхватила рукой шею Сергея и крепко поцеловала его в губы. – Вот почему. Хочешь, верь, хочешь, не верь, но другого объяснения у меня нет.

Несмотря на то что Гуго считал операцию простой, Бамбарде удалось настоять на своем плане захвата Крохина. На осторожном и продуманном плане, который, к явному неудовольствию рыцарей, напрочь исключал боевое столкновение.

Идея была проста, но надежна. Молодой Август Шварц остается во дворе контролировать окна квартиры. В случае необходимости, если что-то вдруг пойдет не так, он же будет отводить глаза челам, скрывая от них реально происходящие события. Де Лаэрт, Бамбарда, Кронберг и фон Кок поднимаются на пятый этаж и накрывают квартиру «Навским арканом» – заклинанием, отсасывающим магическую энергию. Одновременно Крохин атакуется «Заговором Слуа», превращается в послушную марионетку и безропотно следует в Замок.

Шах и мат.

Гуго, после короткого размышления, с планом согласился. Учитывая это обстоятельство, рыцари тоже спорить не стали. Оставили Августа внизу, поднялись, однако, прежде чем формировать «Навский аркан», привычно просканировали квартиру на предмет наличия объекта и его местонахождения – это действие чуды проводили перед каждым боем, Бамбарде и в голову не пришло от него отказаться.

Рик не подумал о том, что магическое сканирование заставит сработать сигнальный артефакт Крохина.

Странно, но он совсем не испугался.

То есть абсолютно.

Несмотря на то что сигнальный артефакт подал голос в самый неподходящий момент, когда он, счастливый и веселый, строил планы на будущее, когда мечтал, как заживут они с Кариной в тихом провинциальном городке вдали от Москвы и как будут счастливы, просыпаясь по утрам в одной постели.

Когда поверил, что впереди – долгая и счастливая жизнь.

Сигнал шарахнул, словно удар кувалды, а он совсем не испугался. Ни чуточки.

А может, потому и не испугался, что в его жизни появился смысл? Появилось нечто, за что можно бороться, за что нужно цепляться изо всех сил и зубами рвать кого угодно? Не испугался потому, что в мыслях местоимение «я» поменялось на «мы».

Крохин не испугался. Остался беззащитным. А потому принял единственное в его положении правильное решение.

За мгновение до того, как квартиру накрыл «Навский аркан», Виктор выпрыгнул в открытое окно кухни.

– Есть всплеск!

– Неопределенный!

В Москве много колдунов, в любой момент времени десятки из них используют магическую энергию: формируют арканы, активизируют заклинания, одним словом – работают по специальности. Но Сантьяга искал не рядовой всплеск, а достаточно мощный, требующий довольно большого количества энергии, что резко сужало поиск. Вторым и последним признаком работы «жнеца» была неопределенность структуры заклинания.

Оперативный центр Цитадели заработал на полную мощь. «Ласвегасы» проводили тотальное сканирование Тайного Города, проверяя структуру любого подозрительного всплеска. Операция требовала колоссального количества энергии, однако, увлекшись охотой, комиссар никогда не задумывался о ее стоимости. Ему нужен был Крохин, и он его получил.

– Вероятность работы «жнеца» девяносто процентов!

– Портал в точку! – Сантьяга посмотрел на Корнилова и Кортеса. – Я вернусь через несколько минут…

– Клянусь мечами Спящего…

Август Шварц был слишком молод и слишком огорчен решением Бамбарды оставить его во дворе.

Следить за окнами? Отводить глаза челам? Умом юный гвардеец понимал, что компанию ему составляют гораздо более опытные рыцари, что именно они должны вступать в контакт с Крохиным, но разве молодость любит прислушиваться к доводам рассудка?

Разумеется, Август «контролировал» окна, разумеется, он был готов навести морок на снующих по двору челов, закрыв от них настоящую реальность, но и только. Шварц еще не стал настоящим воином, еще не осознал каждой своей клеточкой, что во время боевой операции, какой бы простой она ни казалась, следует быть готовым к ЛЮБОМУ развитию событий.

Август еще не стал настоящим гвардейцем. Он знал, что сумеет навести морок в доли секунды, а потому тупо таращился на окна и с грустью размышлял над тем, что его считают молокососом.

И вылетевшего из окна Крохина он поприветствовал не подходящим к случаю арканом, а изумленным:

– Клянусь мечами Спящего…

И лишь через секунду ударил. Не «Заговором Слуа», не «Навским арканом» и даже не каким-нибудь парализатором. Ударил «Эльфийской стрелой».

И промахнулся, неправильно рассчитав скорость Виктора.

Феномен «жнеца» включается очень быстро, можно сказать – молниеносно. Главное – оказаться в нужном состоянии и иметь под рукой достаточное количество магической энергии.

Страх пришел в тот самый момент, когда Крохин осознал, что летит к земле и через пару мгновений от него останется лишь куча раздробленных костей. Эта картина возникла в мозгу столь четко, что паника не заставила себя ждать.

А где паника, там и зверь.

Виктор по-кошачьи извернулся в воздухе и приземлился на ноги. Перекатился вперед, вскочил, в два прыжка добрался до оторопевшего Шварца и резким движением свернул ему шею.

– Август!!

– Крохин вырвался!

– Покинул двор!

– Догнать и убить!

– Давайте не будем спешить!

– Кто здесь?!

– Сантьяга, – спокойно отозвался комиссар. – Чуть южнее вас. Извините, что пришлось без спроса вклиниться в ваши переговоры, но время не ждет.

– Что вы здесь делаете?

– Хочу помочь вам добраться до Крохина, Гуго. У меня есть к нему несколько вопросов.

Говорить «мы справимся сами» бессмысленно. Во-первых, потому, что раз Сантьяга пришел, он не уйдет. А во-вторых, потому, что справиться с первого раза не получилось.

На джинсах и футболке грязь и новые пятна крови. Пара попавшихся по дороге челов шарахнулись в сторону, кто-то вскрикнул, испугавшись бешеного звериного взгляда. Наверняка стали звонить в полицию… Но прохожих Виктор не тронул – они не таили угрозы. По его пятам шли более опасные твари, драться с которыми – самоубийство. Нужно бежать, использовать свою силу, чтобы оторваться и спрятаться, но Крохин плохо ориентировался в этом районе, путался в лабиринте гаражей и заборов и тратил время на то, чтобы понять, куда приведет очередная дорожка. Тем не менее – продолжал бежать.

Останавливаться нельзя. Остановка – смерть.

Портал появился довольно далеко, ярдах в пятидесяти, однако он заставил Марину отшатнуться и сделать шаг назад. А когда она увидела, кто явился из черного вихря, уверенность едва не оставила девушку.

Длинный франт в белом костюме. Комиссар Темного Двора. Один из тех магов, с которыми предпочитают не враждовать.

«Сантьяга! Готова ли я играть против него?!».

Да, ставка высока. Вчера первокурсница, а сегодня – игрок высшей лиги? Не круто ли забираешь?

«Я справлюсь!».

Мгновение сомнений, колебаний, а затем картинка сложилась: Сантьяга силен и опытен, он практически никогда не ошибается. Если уж комиссар принял участие в охоте, то он наверняка возьмет Кроху живым.

А допустить этого нельзя.

Значит, придется играть против самого Сантьяги.

Марина глубоко вдохнула и бросилась вслед за комиссаром.

Первую «Эльфийскую стрелу», посланную Шварцем, Виктор едва заметил. От второй, что выпустил фон Кок, когда он оказался в следующем дворе, удалось увернуться в самый последний момент. Помогли чудовищная реакция и скорость. Крохин ушел от удара, однако, неожиданно для фон Кока, бросился не назад, а вперед и могучим ударом в грудь отправил рыцаря в глубокий нокаут – сломаны ребра, кости разорвали легкое… Убить чуда не получилось, но Виктор не печалился: главное, выведен из строя.

И снова вперед.

Надо думать о том, что нападавших много, чертовски много. Что первый шок прошел, и теперь они обкладывают жертву с мастерством опытных охотников. Надо бояться, ибо страх придает сил.

«Я прорвусь!».

– Комиссар, если успеете к арке, заблокируете Крохину единственный путь к отступлению.

В этом случае чуды сыграют роль загонщиков, приведших Виктора к Сантьяге.

– Гуго, вы слышали? Пусть ваши ребята не стреляют! Я хочу его взять!

– Черт бы вас побрал, Сантьяга! – Короткая пауза. – Берите!

Но как успокоить разгоряченных погоней и разъяренных гибелью друга рыцарей?

– Крохина нужно взять живым!

– Есть!

– Есть!

Но в рыжих головах бьется одна-единственная мысль:

«Крохин – убийца! На нем кровь Августа!».

И неизвестно, оправится ли фон Кок?

Поэтому, как минимум, один из рыцарей ответил «Есть!» только потому, что не имел права противоречить капитану гвардии.

Марина не знала, как развивается погоня, не знала, что Виктора загнали в ловушку. Но догадалась. Увидела Сантьягу, замершего посреди арки, почувствовала формирующееся заклинание и все поняла. Арка, напряженный взгляд во двор… Сейчас «Навский аркан» вытянет из Крохина магическую энергию и его возьмут голыми руками.

– Нет!

И в комиссара полетело «фирменное» заклятие молодой ведьмы.

Руки ослабли в тот самый момент, когда «Навский аркан» готов был окутать приближающегося Крохина.

Стукнули зубы, похолодело внутри, а по спине потекла струйка пота.

«Опасность! Я не смогу…».

И страх.

Дикий ужас, родившийся мгновенно, родившийся из ниоткуда. Заставивший прижаться спиной к стене и затравленно оглядеться.

В ухе орет де Лаэрт:

– Сантьяга! Бери его!

Но голос – далекий фон, призывающий рисковать. А рисковать страшно. Настолько страшно, что даже мышцы сводит. Ноги ослабли. В голове шумит, ни одной ясной мысли, кроме: «Спасайся!».

Сантьяга закрыл глаза, и «Навский аркан» рассыпался в магическую пыль.

Крохин успел заметить комиссара до удара Марины. Увидел и понял, что здесь не пройти. В арке ждал один из высших иерархов Тайного Города, маг, стоящий небольшой армии, и бешеный зверь спасовал.

Виктор развернулся и бросился назад.

На рыцарей.

Если не стать храбрецом перед лицом смерти, то когда еще становиться храбрецом?

Рыцари – а во дворе Крохина встретили Бамбарда и Кронберг – смогли оценить красоту атаки.

И оценить мужество Виктора.

У него был только один шанс – ближний бой, в котором его феноменальная сила компенсировала бы магические способности чудов, – и он попытался навязать его врагам. Один прыжок, другой. Толчок от капота припаркованной во дворе машины и… полет навстречу смерти.

«Навским арканом» Крохина ударил только Бамбарда. Рику хватило выдержки исполнить полученный приказ и попытаться взять Виктора живым. А вот Кронбергу – нет. На расследовании рыцарь заявил, что Крохин оказался в опасной близости и представлял угрозу. В действительности же Кронберг мстил за Августа.

«Навский аркан» и две подряд «Эльфийские стрелы» ударили одновременно. Магическая энергия ушла, вышибив из Виктора зверя. А огонь выжег парню грудь.

Искушение было невероятно сильным.

Великий Сантьяга, наводящий ужас и внушающий уважение всему Тайному Городу, сидел на земле, прислонившись спиной к стене. И дрожал от страха. Беззащитный. Беспомощный. Все, что нужно, – подойти ближе и ударить.

Но здравый смысл нашептывал:

«Уходи!».

К месту поимки Крохина наверняка спешат подкрепления, скоро здесь будет не протолкнуться от магов, а справиться со всеми не получится. Так что лучше не рисковать, не тратить время.

«Не сейчас, комиссар, не сейчас!».

Марина развернулась и быстро направилась к машине.

Она улыбалась.

– Почему ты его не взял? – Гуго подозрительно посмотрел на Сантьягу. Следующие слова дались мастеру войны с трудом, но он их произнес: – Мы ведь сделали, как ты хотел: погнали Крохина на тебя. Почему ты его не взял? Ты с самого начала хотел его убить?

– Чела убили ваши ребята, – тихо ответил комиссар. – Разве не так?

Он встретил капитана гвардии все в той же арке, правда, не сидя на земле, а стоя. Страх покинул Сантьягу за пару минут до появления Гуго, и комиссар сразу же поднялся на ноги. Однако выглядел нав не очень: перепачканный костюм, рассеянный взгляд, тихий, неуверенный голос… Де Лаэрт не узнавал комиссара, но тем не менее продолжал наседать:

– Ты нас использовал!

– Крохин был уникальным «жнецом», – коротко объяснил Сантьяга. – Я очень хотел его взять.

– Тогда почему не взял?

– Он меня опередил.

– Тебя?!

– Почуял, что жду его в арке, и подал назад.

– А ты не атаковал!

– Не успел. – Комиссар вздохнул: – Крохин был уникальным «жнецом», очень быстрым.

Сантьяга выдержал взгляд де Лаэрта, после чего развернулся и, не прощаясь, зашагал к появившемуся неподалеку порталу.

* * *

Южный Форт, штаб-квартира семьи

Красные Шапки

Москва, Бутово,

27 сентября, среда, 17:58

Двор дикарского логова постепенно принимал прежний облик.

Страшный, черный, напичканный взрывчаткой джип исчез, перестав смущать Красных Шапок угрозой глобального катаклизма. Вызванные Кувалдой сотрудники фирмы «Томба и Томба. Системы длительного хранения» копошились вокруг поверженного, но так и не раскрывшегося сейфа: определяли причиненный ущерб, прикидывали, как вернуть махину обратно, калькулировали расходы. Несколько зевак с почтением наблюдали за работающими шасами, а остальные вились вокруг журналистов – известие о триумфальном возвращении Кувалды заставило репортеров вновь посетить Южный Форт. Но диалог, сказать по правде, не ладился. Дикари охотно таращились в камеры, корчили рожи, скалились, однако рассказы о последних событиях получались у них крайне путаными и неконкретными. Выходило так, что возвращения любимого великого фюрера (это словосочетание звучало при каждом удобном случае) ждали с трепетом, восторгом и нетерпением. Что встречать любимого великого фюрера вышли всем народом и тут же, не отходя от мусорной кучи, поклялись ему в вечной, можно сказать, до гроба преданности. На что любимый великий фюрер милостиво соизволил повелеть повесить всего лишь одного-единственного смутьяна, из-за которого во двор сейф упал. Вот он лежит в куче мусора, проверьте.

Добиться от дикарей иных комментариев не получалось, а потому журналисты голодной стаей налетели на появившегося в Форте Мечеслава:

– Барон, как вы прокомментируете последние события в вашей семье?

– Пару слов для выпуска новостей!

– Правда ли, что Кувалда вернул себе власть с помощью навов? – поинтересовался самый смелый или самый глупый репортер.

– С чем связаны выдающиеся успехи Красных Шапок в боевых искусствах?

– Говорят, Кувалда выставил чудам ультиматум и потребовал контрибуцию?

Однако и здесь журналистов постигла неудача. Хмурый Волеполк и пять его хмурых дружинников бесцеремонно раздвинули репортеров. Хмурый Мечеслав молча прошел в башню и хмуро поднялся в кабинет великого фюрера.

– Кувалда! Кто тебе разрешал грабить банк, проходимец?! Да еще такой! Это ведь тебе не пивной ларек, дубина! Это серьезная человская организация! Ты хоть представляешь, какие усилия потребуются Службе утилизации, чтобы сгладить скандал?!

Но, вопреки ожиданиям барона, одноглазый воспринял его появление с чрезвычайным хладнокровием. Когда дверь распахнулась и Мечеслав начал свою тираду, великий фюрер как раз исследовал содержимое единственного несгоревшего ящика письменного стола. Вопли разъяренного люда одноглазый пропустил мимо ушей, даже в лице не изменился, паршивец, и лишь в самом конце речи покосился на барона и сообщил:

– Вся фокументация погибла. Какую сожгли, а какую порвали.

Мечеслав оторопело замер.

Кувалда поднялся на ноги и, положив ладонь на рукоять висящего на поясе кинжала, прошелся по пожарищу.

– Хорошо, что я сейф нафежный поставил. Заказал у шасов после выборов. Эти кретины фумали, что он простой, а он – ого-го! «Система флительного хранения», мля! Ума не приложу, как же они его вытащили? Там вефь штыри фополнительные префусмотрены, как раз от таких вот прифурков. Бетон суперстойкий!

И посмотрел на барона, явно ожидая ответной реплики. Например: «Какой же ты умный, Кувалда!» Но диалога не получилось: ошарашенный Мечеслав пребывал в полной прострации.

– Вофы хочешь?

– Нет, – машинально ответил барон.

– А виски?

– Нет.

Кувалда отвернулся, вздохнул и продолжил свою мысль:

– Что за нароф, а? Ну, никакого понимания ситуации у ифиотов. Хотите меня убить – пожалуйста, пытайтесь. Но фокументы зачем портить? Это вефь не игрушки, а серьезные бумаги, блин. Нет, порвали, пожгли… И туфа же – в великие фюреры метят.

– Кто тебе разрешил сражение устраивать? – хрипло спросил опомнившийся Мечеслав. – Почему нарушил запрет на приобретение оружия? Ты не имел права покупать взрывчатку.

– Тебе известен фругой способ вернуться к власти? – осведомился великий фюрер. – У меня, знаешь ли, не февицы в пофчинении семечки лузгают, а свора кровожадных урофов. С ними иначе нельзя – только железная рука. – Кувалда вытащил из кармана плоскую фляжку, глотнул виски и поинтересовался: – Что примчался? Королева нефовольна?

– Я недоволен.

– Странно, – протянул одноглазый. – Ты врофе мужик с пониманием. Не фурной, как некоторые твои соплеменники.

Это уже было чересчур. Мечеслав понял, что еще несколько минут разговора в подобном тоне, и он искренне поверит в то, что Кувалда – внебрачный сын князя Темного Двора. Поведение дикаря так сильно отличалось от его обычной манеры держаться, что…

– Зеленому Фому нужны неприятности? Нужны межфоусобицы? Не нужны. Я своих ребят сферживаю? Сферживаю. Без лишней крови? Без лишней крови. Чего тебе еще от меня нафо? – Единственный глаз великого фюрера вытаращился на барона. – А?

– Кувалда, – пробормотал Мечеслав. – Что с тобой произошло?

– Проблемы со зфоровьем, – тут же ответил одноглазый. – Полагаю, имела место кратковременная кома, слишком фолго был трезвым. Разгребу фела и съежу к эрлийцам, пофлечуся. Сейчас некогфа.

– Я не про это, – отмахнулся барон. – Что с тобой происходит?

– Все в поряфке, – заверил Мечеслава великий фюрер. – Спасибо, что беспокоишься, конечно, но… нафеюсь, наш разговор окончен? Фел полно.

И вновь погладил рукоять кинжала. Барон прищурился:

– Я тебя не узнаю.

– Мы плохо знакомы.

– Достаточно, чтобы понять, что ты ведешь себя необычно.

– Не пришел в себя после болезни, – настороженно ответил одноглазый. – Слушай, Мечеслав, я понимаю, ты теперя министр и все такое, то есть фолжен изображать активную феятельность, иначе взыскание наложат, но мне работать нужно. Сечешь?

А вот сейчас барон действительно все «просек». Он просто до сих пор не мог поверить, что артефакт, о котором ему пару часов назад рассказал Сантьяга, способен на такое. И еще не ожидал обнаружить его у великого фюрера. Но факты говорили сами за себя: необычное поведение вождя дикарей плюс блестяще проведенная операция по возвращению власти – прежде на такой риск фюрер не пошел бы ни за какие коврижки.

– Откуда у тебя кинжал, Кувалда?

– Всегфа был, – грубовато ответил одноглазый.

– Получается, ты живешь на свете меньше суток, – рассмеялся Мечеслав. – Этот кинжал Копыто вчера украл у Колывана.

– Ничего не знаю! – Великий фюрер сделал шаг назад и набычился. – Кинжал я по-честному нашел, и он мой! А Колыван пусть с Копытом разбирается.

– Не получится, – вздохнул барон. – Кинжал нам нужен, Кувалда, так что давай его сюда, побаловался, и будет.

В какой-то миг Мечеславу показалось, что дикарь накинется на него, однако великий фюрер сдержался. Побледнел, в глазах вспыхнули злые огоньки, но дальше этого дело не пошло.

– Я заплачу Колывану! – в отчаянии выкрикнул одноглазый.

Барон покачал головой:

– Кинжал, Кувалда. Отдай то, что мне нужно, пока я не отобрал то, что у тебя есть.

Взгляд мутно-зеленых глаз барона не обещал дикарю ничего хорошего. И этот взгляд даже больше, чем слова, сказал великому фюреру, что следует подчиниться. Дрожащими от злости руками он отстегнул кинжал и швырнул его люду. Мечеслав ожидал услышать: «Подавись!» Или: «Пофавись!» Но ошибся.

– Извините, – пролепетал Кувалда.

Потеря артефакта сказалась на дикаре самым ужасным образом: плечи поникли, точнее, приняли обычное для разговора с иерархом Зеленого Дома положение. Глаз перестал метать молнии, а голос стал услужливо-лебезящим. Великий фюрер вернулся в исходное состояние, и несколько мгновений Мечеслав боролся с желанием вернуть Кувалде кинжал.

– Ты поступил правильно, – угрюмо произнес люд после недлинной паузы. – Ты сильный, ты справишься с ними и без кинжала.

– А ты, значит, слабый? – Лакейский тон исчез, в вопросе опять послышалась ярость. То ли действие артефакта не рассосалось, то ли вылезла настоящая суть Кувалды. – Тебе кинжал зачем?

– Кому? – Брови барона удивленно приподнялись.

– Вам, – подумав, поправился великий фюрер. – Вам кинжал зачем? Извините.

Последняя вспышка. Действие артефакта прекращалось на глазах.

– Лично мне он не нужен, – холодно произнес Мечеслав. – Я не буду им пользоваться.

– Неужели?

– Этим, Кувалда, мы и отличаемся, – по-прежнему жестко, но без злости ответил барон. – Я сам справлюсь со своими страхами. Сам.

Несколько секунд люд и дикарь молча смотрели друг на друга, после чего великий фюрер тихонько спросил:

– А я?

– У тебя получалось до сих пор, – ответил Мечеслав. – Получится и впредь.

И сделал движение к двери, собираясь выйти из кабинета. Однако одноглазый остановил его:

– Госпофин барон, не откажите в милости, а?

Хотелось послать дикаря подальше. Хотелось растоптать, выбросить из памяти неприятный разговор, но Мечеслав сдержался.

– Чего ты хочешь?

– Спасите Копыто, госпофин барон, – умоляюще попросил Кувалда. – Очень вас прошу. Я собирался, но теперь не уверен, что получится. Вытащите его из тюрьмы, госпофин барон. Пожалуйста.

Несколько мгновений королевский министр тяжело смотрел на великого фюрера, а затем кивнул:

– Даю слово.