Решением является само решение. Для получения ответа на заданный вопрос мы обратимся к практике алхимии. Первые алхимики были глубоко вовлечены в процесс переноса на весьма конкретном уровне. Путем проецирования на материю они научились высвобождать «спящую», «находящуюся в плену» часть своей психики. Алхимическое преобразование, «большое деяние» («magnum opus»), сопровождалось высвобождением тех аспектов личности, которые бессознательно проецировались на материальный мир. Алхимические преобразования начинались с «первичной материи» (prima materia). Истинная сущность «первичной материи» рассматривалась многими в качестве наиболее знаменитой тайны алхимии. В своем «Алхимическом Лексиконе» Руланд (Ruhland) приводит более пятидесяти синонимов понятия «первичной материи». [14] Тайна, окружавшая ее истинную сущность, была обусловлена тем фактом, что «первичная материя» представляла неизвестную субстанцию в мироздании, которая несла проекцию содержаний бессознательной психики самого алхимика. Фантазийное содержание проекции получило наименование «души мира» (anima mundi); в то время как «первичная материя» являлась субстанцией, которая несла спроецированные содержания. А поэтому невозможно выделить конкретную субстанцию, общую для всех алхимиков. В своем тексте об алхимии Хогеланде (Hoghelande) пишет: Они сравнивали «первичную материю» со всевозможными объектами, с мужчинами и женщинами, чудовищными гермафродитами, небом и землей, телом и духом, хаосом, микрокосмом и неразличимой массой; первичная материя содержит в себе все цвета и все металлы, в мире не существует ничего другого более удивительного, ибо она производит себя, зачинает себя и порождает себя». [15]. «Первичная материя функционирует как сигнификатор (образ) в мире, на который, или через который, проецируется бессознательное сигнифицируемое (значение)». Через серию операций, выполненных на «первичной материи», например, на соли, сере или свинце, алхимик в действительности работал над своей собственной соленой горечью, серной воспламеняемостью или свинцовой подавленностью. Посредством конкретных физических образов алхимик одновременно работал над «душой в материи» и над «материей в своей душе». Ибо, хотя дело начиналось с субстанций природы с помощью алхимических операций фиксации, конденсации, сублимации, итерации [16] и так далее, эти природные субстанции (внешние исходные объекты) преобразовывались в психические субстанции (внутренние исходные объекты): фантазийные образы. «Первичная материя», психические «материалы», над которыми они работали, преобразовывались в «золотое» понимание (aurea apprehensio). Смысл извлекался из материи; интегрировались бессознательные содержания, проецировавшиеся на объекты их деятельности. Однако что же в действительности происходит в процессе «извлечения проекции» или «видения насквозь»[6] («seeing through»)? К этому вопросу можно подойти с позиций лингвистики, рассмотрев акустическое соответствие этого понятия: «сквозного слышания» («hearing through»). Каким образом слово в прямом смысле приобретает метафорическое значение? Какой лингвистический процесс протекает у нашего пациента, когда он «слышит» в фонетическом резонансе сигнификаторов «Ratte» и «library» их бессознательные смысловые содержания?