НАИМЕНЕЕ ПРОСТОЙ ПУТЬ.

Свое слово в нарастающей борьбе скажет и селекция. Именно от нее можно ждать идеальных решений, приняв за идеал жизнь без лекарств. Селекция выпестовала растения, устойчивые против всяких невзгод, заставила некоторые деревья и кустарники подчиниться даже требованиям механизмов и машин. Селекция выработает у культурных растений и «иммунитет» против насекомых. Уже выведена люцерна, устойчивая одновременно к двум видам тлей — гороховой и пятнистой люцерновой. Обнаружена различная восприимчивость разных линий кукурузы к злаковым мухам — от полной устойчивости до крайней чувствительности.

Растение может насекомому просто не подходить ни как убежище, ни как источник питания, ни как место для откладывания яиц. Небольшое отклонение в химическом составе, какой — то «привкус», и насекомое отказывается от еды. Надо учесть, что их химическое «чутье» тоньше, чем у самых совершенных аналитических приборов. Важен и внешний вид растения. Неуловимый для нашего глаза оттенок в окраске может отпугнуть тлю. Волосистость сои отвращает от нее цикадок; сорта подсолнечника с твердым «углистым» подкожным слоем клеток не поддаются гусеницам подсолнечниковой моли; амбарный долгоносик быстрее портит мягкие сорта пшеницы, чем твердые. Столь же неуловимые особенности могут манить к себе вредителя.

Иногда — ему же на погибель.

Есть растения, которые словно бы мстят насекомым за свою беспомощность, за то, что не могут стряхнуть с себя паразита, придавить его. Они потчуют гостя так, что тот либо вскоре помрет, либо превратится в карлика. Например, хлебные комарики, питаясь на определенных сортах пшеницы, вырождаются, не могут обрести нормальных размеров. Не смотрите, что они густо набились, как обычно, под листовым влагалищем. Ничего не случится, комарики полумертвы.

Хотя и не все ясно в механизмах самозащиты растений, уже выведены устойчивые сорта. Сорт пшеницы Рескью, например, знаменит тем, что единственный среди всех сортов пшеницы противостоит стеблевому пилильщику. Считают даже, что вообще другого средства против этого вредителя нет, так как он скрывается внутри стебля, и до него не добраться. Сорт Рескью получил широчайшее распространение, хотя по урожайности не может конкурировать с поражаемыми сортами. Так как Рескью и подобные ему сорта — источник больших доходов, то родословная их засекречена не менее тщательно, чем технология изготовления какого — нибудь там сверхстратегического материала.

Выведены сорта пшеницы, не повреждаемые гессенской мухой. Эффект поразителен; после двух — трех лет сева таких сортов численность ее снизилась настолько, что насекомых не могли набрать даже для исследовательских целей. И случилось это в местности, где в течение двадцати предшествующих лет вредитель заражал от 50 до 100 процентов растений.

Есть сорта, способность которых защищаться от вредных насекомых надо отнести скорее не к наследственности, а к постепенно выработанной выносливости. Например, некоторые линии кукурузы настолько быстро отращивают новые корни, что успевают заменить срезанные личинками жуков.

Но устойчивые к одному виду вредных насекомых культурные растения, как правило, повреждаются другими. Исследователи иногда приходят от этого в отчаяние и признаются, что комбинирование в одном сорте устойчивости одновременно к нескольким видам вредителей встречает непреодолимые препятствия.

Действительно, сама реальность против недотрог. Трудно представить себе растение, недоступное ни для кого из многочисленных претендентов, которые с нашей точки зрения не имеют на него «прав». Их может не быть сегодня, но ждите — деловито приползут завтра.

В общем, одной селекции не отстоять урожай, как ни много ей для этого дано, как ни верен ее подход, как ни замечательны ее победы.

Селекции близки агрономические приемы, которые тоже укрепляют самозащиту растений. В борьбе с насекомыми агротехника своей биологической «правоверностью» подобна также мерам профилактики, играющим все большую роль в здравохранении.

Последнее сопоставление любит Эдуард Эдуардович Савздарг, заведующий кафедрой сельскохозяйственной энтомологии Тимирязевской сельскохозяйственной академии.

На памяти профессора история многих «перегибов» з теории и практике защиты растений.

— Отечественная сельскохозяйственная энтомология начиналась твердой ориентацией на агротехнику. Мы ставили целью не только помешать вредителям размножаться, но и мобилизовать, укрепить естественные силы растений, — говорит Эдуард Эдуардович, за спиной которого К. Э. Линдеман, Н. М. Кулагин, В. Ф. Болдырев — основоположники этой области знаний в России и предшественники Савздарга на кафедре.

— В тридцатых годах стали заметно выпячиваться узко истребительные меры. Было организовано Акционерное общество по борьбе с вредителями — АБВ, а потом — ОБВ, Объединенное общество того же назначения с сетью хозрасчетных организаций. Они старались охватить побольше и выполнить побыстрей. Биологические мероприятия, агротехническая профилактика из — за своей сложности для них не подходили: долго! Другое дело — химия. На химобработки можно было заключать договора. Приехали, опрыскали, получили свое и — дальше.

Система эта выглядела как будто и неплохо. Стали развивать механизацию и химизацию, в массовом порядке готовить защитников растений…

Но потом начались недоразумения. Оказалось, что колхозные агрономы, заключив договор, возлагали на химобработку слишком большие надежды и сами «плошали». Бывало, отряд запаздывал, и тогда колхоз возбуждал судебное дело. Иск, между прочим, предъявлялся химобработчикам из расчета, какой урожай мог бы быть, если бы отряд приехал вовремя. Поэтому отсталые хозяйства были даже заинтересованы, чтоб общество их подвело.

Воцарилась неразбериха и безответственность, и это дело прикрыли.

Крутой пассаж в сторону химизации возобновился после второй мировой войны. Снова биологическая и агротехническая линия в комплексе защитных мер оказалась стертой. В защите растений возобладала тактика «быстроты и натиска». Но вскоре дали себя знать ядоустойчивые насекомые в Молдавии, в Крыму, а потом и в других местах.

А тут еще пошли разговоры о том, что химикаты не безопасны для здоровья людей — и вот уже новое шараханье: долой химию!

Профессор Савздарг проповедует умеренность и здравый смысл. Приемы агротехники, подчеркивает он, в одних случаях кардинально, в других — частично, но всегда осторожно, терпеливо и все более умело помогают сохранить урожай. Лучшего лекаря, чем сам организм, нет. Этого мнения агротехника придерживается с тем же постоянством, что и медицина. Там, где только можно, надо помогать организму справляться со своими врагами, а не делать это за него.

Иллюстрация сказанному — история о черной смородине и стеблевом комарике.

Впервые этого комарика обнаружили тридцать лет назад в подмосковном совхозе «Лесные поляны». Он распространялся довольно быстро. С Центральной полосы перекинулся на Украину, сейчас же где его только нет. Комарик отыскивает на побегах смородины какую — нибудь свежую ранку и откладывает в нее несколько десятков яиц, личинки скрыто разрушают ткани, о чем непременно узнают каким — то образом грибки, которые присоединяются к личинкам и вместе они за два — три года ветку перекусывают. Гибнет до 30 процентов всех побегов.

Извести комара химикатами не удавалось: яд плохо проникал в ранки, и многие личинки выживали.

— Сударыня, если вы готовы что — либо предпринять, то более подходящий случай трудно придумать, — как бы приглашала Фармакология Гигиену, встретившись на консилиуме у тяжело больного.

Профессор Савздарг и его сотрудники поставили два вопроса: почему расплодился этот новый вредитель смородины и как с ним бороться. Они экспериментально установили, что комарик не имеет иной возможности внедриться в тело растения, кроме как через открытые ранки, что сам он ранить кожицу смородины не в силах, и значит, если нет ранок, то нет и комарика. Действительно, посмотрите — и увидите, что на кустах смородины множество трещинок. Однако почему же их не было когда — то и вдруг теперь появились? Савздарг нашел объяснение: условия жизни этого кустарника изменились.

В наше время смородину высаживают на открытых местах. В жару, когда растению не хватает влаги, его корневые мочки отмирают, что для куста означает: вегетация закончена, готовься на покой. Побеги, повинуясь этому сигналу, деревенеют.

А команда — то оказывается неправильной. Вегетация не закончилась, лето в разгаре. Просто хозяин забыл о своей смородине, у него другие заботь: — не погибли бы яблони! А смородина подождет, не велика персона! Но вот, видя, что с кустами плохо, садовод наконец решает их полить (или небо послало долгожданный дождик). Корни оживают, начинают всасывать воду, и она поднимается вверх по ветвям. Возобновляется рост. Но при этом одеревеневшая кожица побега растягивается, и на ней, словно цыпки на обветренных руках, появляется множество трещинок.

— Со студенческих лет, — рассказывает Савздарг, — памятны мне фруктовые сады вокруг Царицына. Вишни, яблони, а в междурядьях — смородина. Крестьяне сажали ее только в тени и на подушке из навоза.

Теперь, занимаясь стеблевым комариком, мы раскрыли смысл стародавних правил, которым крестьяне некогда следовали.

Выращивание в тени, без резких перепадов температурь! без знойных засух предохраняло кусты от растрескивания. Огромное профилактическое значение имела и навозная подушка. Она обеспечивала рыхлость верхнего почвенного слоя, что для комарика, как мы выяснили, буквально могила.

Дело тут такое: личинка, откормившись на ветке, уходит в почву и на глубине 1–2 сантиметра плетет вокруг себя паутинный кокон. В нем образуется куколка. Приходит срок, она разрывает кокон и, отталкиваясь шипиками, сидящими на ее брюшных кольцах, выползает «по — пластунски» на поверхность. Смена твердой среды на воздушную для нее знак того, что тяжелый путь окончен, долг исполнен, можно сделать остановку и перевоплотиться в комарика.

Но представим, что куколка ошиблась. Вернее, ее обманули. Она приняла за поверхность мелкие пустоты в рыхлой почве. На самом же деле поверхность чуть выше. А перевоплощение уже состоялось. Комарик, покинувший свой землепроходный корабль — куколку и распахнувший крылья для полета, до «берега» не доберется. Над ним еще слой почвы. Он выбьется из сил и погибнет.

Вот почему так важно рыхлить почву вокруг кустов смородины. Вот в чем дополнительный профилактический смысл этого старинного правила.

…Когда после длительных и тонких наблюдений эта картина прояснилась во всех своих деталях, профессор Савздарг начал опыты, которые доказали, что смородину можно и разумно лечить не одними химическими препаратами, а прежде всего профилактической агротехникой.

Савздарг неравнодушен к смородине. Это его конек. Он может рассказывать о ней без конца, попутно, впрочем, затрагивая многие другие культуры от гибкого пшеничного колоса до упрямого дуба и убеждая, что все они могут выстоять против вредителей только при сильной агротехнике. Он покажет, как одно лишь умение вовремя посеять оставляет без пропитания легионы вредных насекомых, докажет, что самая надежная защита растений, когда они находятся еще в детском возрасте…

Савздарг придерживается широких взглядов. Будучи биологом по убеждениям, он терпим к химической защите, иронизирует над святостью ее хулителей, ценит дружескую помощь насекомых и микробов, но ее не преувеличивает. Все эти насекомые — паразиты, хищники, все эти яды полезны и необходимы, слышим мы лейтмотив его позиции, главным образом для профилактики, охраны здоровья растений, а не для лечения болезней, уже давших вспышку.

…Не так давно мне попалось на глаза любопытное сообщение. В нем утверждалось, что некий клоп — слепняк поражает гораздо злее не слабые, а сильные (вернее, сильнорослые!) растения, произрастающие на хорошо удобренной и возделанной почве. В общем, как сказал бы специалист, на фоне высокой агротехники. Насколько же глубоко оценивается такая «высота»?

Можно ли делать из этого примера далеко идущие выводы? Относительно агротехники, видимо, нет, так как она наиболее многосторонне из всех остальных приемов подходит к проблеме. Относительно защиты растений, сохранения живой природы, существования в ней человека — можно.

Подрыв иллюзий ценен тем, что отучает от соблазнов простоты, подстерегающих нас на каждом шагу.

Мы встречали много способов борьбы с насекомыми, которые обещали победу, и каждый не сдерживал обещание.