6 января 12:46 Приёмная вице-премьера Иванова С.Б.

— Сергей Борисович, звонил Патрушев, сказал что срочно.

— Когда?

— Минуту назад. Вы были в лифте, поэтому…

Иванов сделал секретарю знак замолчать, одновременно отпуская. Дверь закрылась. Вице-премьер похлопал себя по карманам разыскивая очки. Наедине с собой он мог позволить себе быть рассеянным. Очень приятно. Он представил себя в глубоком викторианском кресле закутанным в плед, на ногах домашние тапки.

И свой расслабленный голос, как он говорит: "Душечка, принесите мне чаю, и где же мои очки, только сейчас были здесь?".

Некоторые люди могут позволить себе быть рассеянными, другие не могут, но всё равно позволяют. Они заняты собой, вернее своими чувствами по отношению к этому миру. Сергей Борисович вспомнил как ездил в Центр ядерных энергий, и как на обратном пути ведущий физик-ядерщик с мировым именем, но от этого не менее секретный, провожая его на вокзале, залез в его вагон (охрана в недоумении пропустила), и стал махать в окно, прощаясь. Смеялись все, но именно в этот момент, тогда ещё министр обороны почувствовал острую зависть. Он так не мог.

Человек рождён свободным в пределах клетки где он живёт, и мечтает переехать в другую, повыше. Чтобы гадить на тех кто остался внизу. А вот у других, как тот академик, нет клеток, они витают в облаках, у них всё в порядке.

Надо было возвращаться.

Сергей Борисович вздохнул и поднял трубку:

— Николай Платонович, здравствуйте. Он что, появился?

— Здравствуйте, и не только. Он вышел на связь через прибор пропавшего агента.

Это вам о чём-нибудь говорит?

— Вы проверяете на мне свои догадки?

Была минутная пауза.

— Это очень грубо. — сказал наконец Патрушев. — Я хотел знать мнение профессионала.

— Вы мне льстите. Хорошо, скажу. Дело в том, что ему всё равно…

— Всё равно?

— Вот именно, а что решил ваш аналитический отдел? Что это приглашение? Разделить радость победы, или поделиться своими открытиями? Что вы ожидали?

— М-да, что-то в этом роде. Я уже послал туда людей.

— Военная разведка тоже отправила туда самолёт с группой. Только боюсь там уже никого нет. Мне прислали интересный снимок, снимали сквозь облака, поэтому мелких деталей не видно. Ваш компьютер включен? Тогда я вам отправляю. Видите?

— Это что, танк?

— Прочитайте сопроводительную записку.

— Где же он взял его? Или это макет?

— Читайте дальше, «Тигр» выехал из рощи, что неподалёку от аэропорта. Там есть сноски на предыдущие снимки того же района. Если бы танк был в роще до того, его бы заметили. Да и местные… Около пяти утра слухачи электронной разведки перехватили звонок с военного аэродрома, неподалёку. Дежурный по части сообщил командиру что гражданский аэропорт атакует немецкий танк! Теперь посмотрите на фото. Танк стоит перед входом в терминал, недалеко от него две фигуры. Тот который стоит у «Тигра», скорее всего Жека, а человек напротив — его украинский каунтерпарт.

И мне кажется что он принимает капитуляцию.

— Какую ещё капитуляцию? Гудериан хренов! — не сдержался Директор ФСБ. -Это же международный скандал! У нас с Украиной и так натянутые отношения!

— Из посольства не было ни звука. Или они не знают об этом, или решили не давать хода слухам о немецких танках под Винницей, особенно сейчас, когда Украина вступает в ВТО. (Всемирная Торговая Организация).

— И всё таки Сергей Борисович, я отдал приказ арестовать его, пока он не натворил что-нибудь похуже.

— Ну что же, успеха желать не буду, поскольку в него не верю, да и собственно я против этого. Лично мне он нравится. Если у вас всё, тогда до свидания. Звоните, очень интересно что с вашей группой случится.

Телефон замолчал.

Мы устраивали официальный приём в баре аэропорта. По-моему я убедил Горбаня заняться делом, и стать нашим филиалом на Украине. Главное никакого криминала, мы не могли себе этого позволить.

— Подбери людей, Григорий. Тебе нужны будут образованные и умные люди. Я тебе пришлю специалиста по кадрам, заодно он проведёт первый год обучения. И ещё, твоих денег хватит ненадолго, поэтому вот моя карточка. Твой лимит десять миллионов в год, это не подотчётно. Всё что свыше десяти — извини, пиши бумагу.

— Значит в основном на доверии? — спросил он улыбаясь.

— У нас только это и ценится.

— Что?

— Доверие, Гриша.

— А если не оправдаю?

— Знаешь, все люди с которыми мне довелось встречаться, были в какой-то степени и моими учителями. Один из них — Великий Сардар говорил что нет плохих людей и нет хороших, а есть обстоятельства которые их такими делают. Он возглавлял громадную организацию исмаилитов. Так вот, он был убит в своём доме, но перед этим он выбрал себе преемника. И знаешь каким был её первый приказ?

Провести расследование и лишить защиты виновных. Очень мудро построенная организация. Член организации застрахован даже от воров, потому что никто не может поднять руку на имущество исмаилита.

— Что произошло с виновными?

— После того как их лишили покровительства ордена, у одного из них сломалась машина и он умер от сердечной недостаточности по дороге в больницу.

— А остальные?

— По моему у всех что-то сломалось…

— Сколько времени на это понадобилось?

— Два дня, или три. Я могу уточнить.

— Постой, ты сказал «её». Это женщина?

— Девочка, двенадцать лет.

— И она одна решает такие вопросы?

— Не совсем.

— Ага… Значит я тоже должен буду учиться…

Игорь накрыл мою голову своей лапой.

— Пора, Жека. Время.

— Григорий, прощаемся! Не забудь что я сказал, и о гостях не забывай.

— Я подумал о них. Гости нам не нужны. Мы танк на посадочную полосу поставим.

— Тебе виднее. Телефон не потеряй! И танк береги. Саша, поехали!

Мы сделали прощальный круг над аэродромом. В Берне нас ждали Франц с Лейлой и ещё куча народа. Остап оставался с Горбанем, это он выбрал сам, чтобы быть поближе к Марии. Горбань не возражал, специалисты всегда нужны.

— Василий! Это что у тебя там торчит?

— Автомат, товарищ полковник!

— А я уж думал… Отнеси пилоту, скажешь чтобы выкинул!

— Есть!

— Теперь с тобой, Жека. — Игорь был в плохом настроении, надо его успокоить.

— Нет не со мной, господин начальник генерального штаба, а с тобой.

— Штаба, э-э? А где же мои подчинённые?

— Подчинённых ищи, а пока думай сам! Васю возьми в помощники, а Саша твоим пилотом будет.

— Моим? Собственным?

— Вообще то крепостное право на пилотов отменили в 1861 году Высочайшим Манифестом Его Императорского Величества Александра Второго. Кстати, у меня для тебя сюрприз, вернее у Лейлы.

— Какой?

— Прилетим — узнаешь!

Самолёт заходил на посадку между Альпийских пиков на Флюгхафен Берн-Бельп — маленький международный аэропорт, по моему он был даже меньше чем Винницкий. Поэтому я его и выбрал как постоянное место прибытия. Всего двести тысяч пассажиров в год, это немного. Им были нужны финансовые вливания.

Наш управляющий — Юрий Генрихович вместе с Францем, вёл сейчас переговоры о покупке пятнадцати процентов акций. Нам нужен был свой собственный аэродром, мы не могли каждый раз договариваться о перелётах, посадках, таможне.

Мы не собирались нарушать законы Швейцарии, просто нам не нужны любопытные глаза.

Встречающих было много, наши партнёры были предупреждены о нашем прибытии и приехали засвидетельствовать, и может быть решить некоторые дела "не отходя от кассы". Кроме того журналисты и представители Бернской полиции. Чуть в стороне стояли Лейла с Францем и Юрий Генрихович, в окружении пятнадцати охранников, не подпускающим близко никого. И насколько я могу судить, им это нравилось.

Мне не понравилось только выражение их лиц, когда через иллюминаторы они увидели нас. Франц замахал руками привлекая моё внимание и стал делать знаки, как будто он одевался. Самолёт остановился. Я посмотрел на своих друзей, боже мой! Как это я не заметил раньше? Мы напоминали компанию бомжей, особенно Игорь с Васей, о себе не говорю. Привычка болтаться по лесам.

Взгляд упал на старый мешок бабки Кибитки, заботливо уложенным в самолёт хозяйственным Михасем. Открыл и быстро раздал комбинезоны танкистов.

— Одевайте!

— А как же нашивки? — спросил Василий.

— Ничего не трогать! Если мы появимся просто в комбезах, нас не поймут. Подорвём доверие в финансовых кругах. Здесь за этим смотрят, чтобы был в костюме и при галстуке.

— А если мы появимся как воскресшие нацисты? Поймут что ли? Знаешь какой хай поднимут в их демократической прессе?

— Тоже не поймут, но это можно объяснить. Короче, всем молчать! А я расскажу им историю о ставке Гитлера, они всё равно проверить не смогут. Так что кивайте важно и молчите. Главное запомните, вы были со мной всё время. Местонахождение входа — тайна фирмы. Всё? Тогда пошли!

И мы вышли в свет яркого дня, под блицы фотографов.

Раздался удивлённый гул голосов, потом журналисты полезли в атаку.

— Где переводчик? Переводчика сюда!

— Мсье Ронин! Это что, возрождение третьего рейха?

— Как это согласуется с тем что Россия потеряла миллионы людей во Второй Мировой войне?

— Мистер Ронин, вы фашист?

Краем глаза я заметил компанию в дорогих костюмах, они уже поворачивались собираясь уходить. А этого было нельзя допускать.

— Gentelman! — сказал я, — Let me introduce my companions in business!(Господа! Позвольте представить моих компаньонов по бизнесу).

Спины уходящих напряглись, они остановились и повернулись на мой голос.

— Here`s mister Goldberg, let me shake your hand. (Мистер Гольдберг, разрешите пожать вашу руку.) — Я схватил Гольдберга за руку и потряс её. Под нацеленными на него объективами, он не решился её вырвать. — He`s very special member of Jewish society. What do you think, is he mad enough to become a partner of mine? But, really it doesn’t matter who I am and who he is. The most important that now we have more in common than ever before. The press conference will proceed in VIP hall in twenty minutes. Thank you very much gentlemen! (Он очень важный член Еврейского общества. Вы думаете что он сошёл с ума став моим партнёром? На самом деле совершенно неважно кто он и кто я. Важно только то, что сейчас мы имеем больше общего, того что объединяет нас, чем когда-либо. Пресс конференция продолжится в ВИП зале через двадцать минут. Спасибо огромное, господа!).

Охрана ждавшая сигнала отделила нас от остальных, и мы остались с глазу на глаз с Францем и Лейлой.

— Чика-Жека приехал! — повесилась она у меня на шее, целуя в небритую щёку.

— Как у тебя, Принцесса? — за моей спиной пыхтел Игорь, требуя к себе внимания. И он получил его в полной мере. Он поднял её на руки, посадив на сгибе руки и сразу стал похож на скульптуру русского солдата в Трептов парке.

— Ты будешь моим генералом? — спросила она.

— Пока это не идёт вразрез с честью русского солдата!

— Этого не будет! — ответила Лейла, вынимая из кармана коробочку. — Ну поставь же меня на землю, а то тебе открывать неудобно! — добавила она по детски.

Он открыл коробку, там на бархатной подушечке лежал орден страны которой пока не было, с номером 00001 и его именем и фамилией. Он был в виде четырёхлучевой звезды на цветке лилии. В центре был маленький бриллиант окружённый кольцом, в которое были вставлены три больших бриллианта. Если я понял правильно, то маленький была Лейла, а большие — мы. Игорь, Франц и я.

Не знаю, она сама рисовала его.

— А как же они? — растерянно спросил бывший полковник глядя на нас виноватыми глазами.

— Ну Жека ведь не может сам себе давать ордена? — с детской непосредственностью спросила Лейла.

— М-м-да… — как бы сомневаясь в моей порядочности произнёс герой войны. — А что Францу?

Он тут же понял что сморозил глупость и покраснел. Франц тоже. За спиной Лейлы я показал ему большой и указательный палец соединённые вместе, знак О`кей.

Ситуацию нужно было спасать. Или спасаться самому. Я схватил Юрия Генриховича под локоть, отводя от нашей компании.

— Докладывайте!

— У нас нет больше начальника службы безопасности. Франц уволился.

— Что-то подобное я подозревал. Что ещё?

— Через две недели придётся остановить производство. Нужен секретный ингредиент. И ещё, вот это на подпись. — он протянул мне папку три пальца толщиной. — Я проверял, всё нормально.

— Тогда и подпишите сами. Нотариально оформим завтра.

Ответственность и доверие. Он конечно был ошарашен этим, но быстро взял себя в руки и кивнул.

— А насчёт начальника безопасности… Вася, позвони Горбаню, скажи: Жека просит Остапа. Я написал на клочке бумаги адрес и дал ему. Пусть едет.

Пресс конференция началась на десять минут позднее чем я обещал. Мне обязательно нужно было переговорить с тем же Голдманом и остальной компанией. Зато за это время подъехали множество других корреспондентов узнавших о новостях бог знает какими путями, а восемь километров до аэропорта не расстояние, тем более в отсутствие пробок. Город в почти полном составе выехал на рождественские каникулы. Мы проводили Лейлу и Франца домой.

Он сказал что Лейла уже записана в школу, а занятия начинаются через десять дней. Тем более завтра должна была приехать её мать. Тогда все поселятся в доме, который купил Франц, это настоящая крепость, и добраться до неё можно только по одной дороге, но она охранялась.

Дверь в зал не закрывалась из за кабелей ТВ-камер проложенных от автобуса с надписью: "TV Bern News". Здесь даже была маленькая сцена, установленная для развлечения больших гостей, на которую мы с Игорем и поднялись.

После того как шум в зале, вызванный нашим появлением, немного улёгся, я сказал:

— Не буду погружаться в мрачные страницы истории, вы их и так хорошо знаете.

Это понравилось. В зале одобрительно загудели.

— Начну с того что в течение шестидесяти лет «Вервольф» подвергался многочисленным попыткам проникновения. Но… Все они закончились ничем.

До вчерашнего дня.

В зале раздался взрыв голосов. Только операторы ТВ застыли с непроницаемыми лицами. Остальные уже делали звонки на мобильных телефонах и орали перекрикивая друг-друга:

— Ставка Гитлера открыта!

— Открыта ещё одна тайна наци!

Опять пришлось ждать, пока они поутихнут.

— Задавайте ваши вопросы, господа!

— Почему вы одеты в форму немецких танкистов?

— Дело в том что мы были одеты в гидрокостюмы. У нас не было выбора, господа.

Что бы вы подумали, если бы мы вышли из самолёта голыми?

Сидевший в первом ряду господин Гольдберг громко хрюкнул. Он поймал фишку.

Остальные его поддержали.

— По крайней мере она чистая и даже была выглажена.

— Где вы её взяли?

— В танке, знаете такой большой и совершенно новый «Тигр». Он стоял на рельсах в тоннеле соединяющем ставку и аэропорт.

— И вы что, так просто взяли и поехали?

— Чувствую недоверие в вашем вопросе. Здесь присутствуют операторы телевидения с их совершенно фантастической аппаратурой. Скажите, возможно подключить телефон к ТВ-камере и скачать картинку для всех?

Я показал на большой экран слева от себя. Тут же ко мне подскочила news woman, которая отвечала за передачу, и прошептала мне на ухо:

— Я должна посмотреть на снимок до эфира. Извините.

Она увидела его и сказала:

— А какой номер у этого телефона?

Вместо ответа я переключил с изображения на телефонную книжку и показал ей.

— Я запомнила.

А кто бы сомневался? Отдохнуть точно не даст.

Она взяла его и отнесла к оператору, который не мудрствуя лукаво набрал несколько кнопок, после чего на телевизоре появилась надпись: "Sony corporation. Bluetooth connection." и без перехода появилась картинка, не очень чёткая, но достаточно узнаваемая. Как раз то, о чём я сожалел.

Один из людей Горбаня сфотографировал меня в тот момент, когда я шёл от танка по направлению к терминалу.

— Где он сейчас? — скандировали несколько человек.

Я заметил как Голдман сказал что-то своему секретарю и тот исчез, правда ненадолго, через секунду он уже стоял у меня за спиной, протягивая руку с бумажкой на которой было написано: "два миллиона?". Я взял её и написал снизу:

"Позднее". Он прочитал и кивнул, а я вздохнул спокойно. Репутация не пострадала. Если мы хотим здесь закрепиться, то просто необходимо жить дружно, и ещё: Нас должны уважать. Не только за деньги. Они есть у многих. Надо поддерживать их дерьмовые демократические ценности и делать своё дело. И это был первый шаг. Империя Великих Сардаров не должна погибнуть, мы сделаем её больше.

— Игорь, тебе нравится название: "Русско-Азиатский Союз"?

— Мне больше нравится СССР.- ответил мой вояка.

— Это понятно, только не знаю, получится ли?

— Получится, Жека! Не сейчас, так потом.

И то правда, божьи мельницы крутятся медленно.

— Господин Ронин! — встал один из журналистов. — Как получилось что Президент большого молочного гешефта сам занимается опасными поисками? И почему мы никогда не слышали о вас раньше?

Вопрос был гадкий, и физиономия у корреспондента тоже была под стать. Я улыбнулся. Надо было отвечать и по возможности правду.

— Молочный бизнес мне оставил в наследство мой учитель. То что сделано и будет делаться мной — это мемориал его памяти.

Я разыгрывал безупречную карту и вовсе не кривил душой, и они это чувствовали.

В мире денег память по умершим оценивается миллионами долларов, это достойно и солидно, несмотря на комбинезон.

Господин Голдман похлопал в ладоши. Зал разразился овацией.

— А почему же тогда вашими основными заказчиками являются страны НАТО и Россия?

— Вы ошибаетесь! Наша продукция широко известна во всех странах Евросоюза и за его пределами. Это правда что некоторую часть мы отправляем в Америку и Россию. Вы должно быть видели наши пакеты "Mein lieber Milch", где на картинке весёлый малыш пьёт молоко сам и из другой чашки кормит попугайчика?

Мы получили самую высокую оценку у специалистов и врачей всего цивилизованного мира. Здесь присутствует исполнительный директор гешефта, господин Штейн, он я думаю, будет рад ознакомить вас с документами подтверждающими мои слова. От себя добавлю, тот кто пьёт наше молоко практически никогда не болеет.

Я говорил это и понимал, что такая реклама на ТВ и радио, а также в газетах, дорогого стоит. Придётся расширяться. Швейцарцы не знают что делать со своими молочными продуктами. Мы купим всё что нам смогут продать и тогда нам не нужен будет никакой секретный ингредиент. Мы спасены, Юра! Люди будут работать!