ГЛАВА 5. Совместим ли капитализм с христианским мировоззрением?

Придет время, когда не гонения, а деньги и прелести. Мира сего отвратят людей от Бога и погибнет куда. Больше душ, чем во времена открытого богоборчества. С одной стороны, будут воздвигать кресты и золотить купола, А с другой — настанет царство лжи и зла. Истинная Церковь. Всегда будет гонима, а спастись можно будет только скорбями. И болезнями. Гонения же будут принимать самый изощренный, Непредсказуемый характер. Страшно будет дожить до этих времен. Святой прп. Серафим Вырицкий.

Результаты опросов показывают стойкую тенденцию роста количества верующих людей в России. Например, если в 1989 году 53 процента опрошенных назвали себя неверующими, то в 2002 году неверующими себя уже считали 31 процент россиян. 3 мая 2011 года были опубликованы результаты опроса, проведенного фондом "Общественное мнение" и службой "Среда". В ходе исследования было опрошено 1500 человек в 44 регионах. Согласно данным уже этого опроса, 82 % опрошенных заявили, что верят в Бога. Из них 50 % отнесли себя к православным христианам. Исходя из того факта, что число верующих неуклонно растёт, хотелось бы обратиться к христианам с простым вопросом: «В каком социально-экономическом обществе Вы предпочли бы жить»? Какое общество, на Ваш взгляд, ближе к христианскому мировоззрению? Вероятно, найдутся те, которые скажут, что христианин безропотно примет любое социально-экономическое общество, как волю Божию, как испытание крепости веры, однако священномученик архиепископ Андроник Пермский придерживался, например, иного мнения. Он говорил:

— Пусть никто не верит наговорам обольстителей, которые говорят, что для христианина совершенно безразличен тот или иной порядок гражданской жизни. Нет, мы — христиане — в мире живем и из этого мира до времени, определенного Творцом, выйти не можем (1 Кор. 5, 10). А потому нам вовсе не безразлично, что совершается в гражданском нашем быту, ибо тот или иной строй, те или иные порядки жизни могут содействовать или препятствовать делу спасения, а в иных случаях и вовсе его преследовать насмерть… Итак, если всё в этом видимом и даже невидимом, ангельском мире существует для нашего душевного спасения, то мы имеем самое твердое основание и непременную обязанность разобраться в том старом, что было доселе, и том новом, что нам предлагают, насколько то и другое способно помочь главному назначению нашей жизни на земле — спасению — или, наоборот, препятствовать ему.

И Авва Дорофей, говоря о монашестве, также считал его определённым образом жизни, который специально придуман для того, чтобы человеку было удобней спастись, ведь «с преподобным преподобен будешь, а со строптивым развратишься». Таким образом, для истинного христианина должен быть вполне очевиден тот факт, что «порядок гражданской жизни» имеет одну из ключевых ролей в деле душевного спасения человека, ведь, как сказал Христос:

— какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит?

[1 Матф.16:26].

К данному периоду исторического развития в мире сосуществуют две основных формы общественного мироустройства — капиталистическая и социалистическая. Находясь в антагонизме, по отношению друг к другу, они являются главными движителями локомотива современной истории. Давайте рассмотрим их поближе. Для начала обратимся к истории термина «капитализм». Слово «капиталист» — «осколок жаргона спекулянтов на первых европейских биржах». Первым это слово использовал в 1854 году романист Уильям Теккерей для обозначения совокупности условий владения капиталом. Карл Маркс в 1867 году в книге «Капитал» использовал термин «капитализм» для обозначения капиталистического способа производства, и также назвал словом «капиталист» владельца капитала (больших материальных ценностей). Для обозначения экономической системы впервые термин был использован в 1884 году в книге Дуэ «Лучшие времена».

Из философского словаря:

— Капитализм. Фр. Capital— главное имущество или сумма. Основывается на частной собственности на средства производства и эксплуатации наёмного труда… Цель — обогащение за счёт присвоения прибавочной стоимости… Основное антагонистическое противоречие между общественным характером производства и частной формой присвоения.

Основным принципом капиталистической экономики является не производство полезных благ, а получение прибыли. Совершенно очевидно, что слова «капитал» и «деньги» суть синонимы — братья близнецы и, что цель капиталиста, основополагающей ячейки капиталистического общества — обладание как можно большим количеством денег. Именно поэтому, в капиталистическом обществе и нет порога богатства.

Но что же это такое — богатство? Как правильно понимать смысл этого слова? Кто такой — богатый? Обратимся к определению: «Богатый человек это человек, владеющий значительными материальными ценностями и денежными средствами, имеющий что-либо в большом количестве в противоположность человеку бедному». В социологии также богатым считается именно тот человек, который обладает значительными ценностями по отношению к другим членам общества. С духовной точки зрения хотеть стать богатым означает, прежде всего, греховное желание подняться, возвыситься в своём материальном благополучии над другими, окружающими тебя людьми. И действительно, среди равных ведь нет ни бедных, ни богатых. Именно поэтому богатство проявляет себя только в сравнении с чем-либо. Именно поэтому богатство является величиной относительной, а никак не абсолютной. Объём накопленных материальных благ не всегда отражает необходимую физиологическую потребность человека для своего нормального существования. Само желание богатства для любого, считающего себя христианином уже порочно, так как не двусмысленно указывает на главный грех этого человека — гордыню и на её прародителя — сатану. Ведь гордыня это тот грех, из которого прорастают практически все остальные человеческие грехи. Можно сказать, что гордыня есть фундамент греха. Если, называющий себя христианином, желает богатства, то есть желает иметь больше, чем его сосед, желает возвыситься над ним, то ни волк ли он в овечьей шкуре, не прикрывает ли он свои меркантильные интересы именем Христа? Если бы Христос считал богатство благом для человека, то разве бы Сам не показал нам пример достойной в богатстве жизни? Но вспомним, например, где родился Христос. Правильно, не во дворце, не в роскоши, а в нищете, в хлеву. Из-за отсутствия места в гостинице Иосиф и Мария вынуждены были переночевать в пещере, которая использовалась в качестве хлева для укрытия скота от непогоды. Там и родился Спаситель. И впоследствии имел ли Он богатый дом, облачался ли в богатые одежды, вкушал ли яства с золотых блюд, окружённый слугами? Нет, нет и ещё раз нет!

— И говорит ему Иисус: лисицы имеют норы и птицы небесные — гнезда, а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову. [1 Матф.8:20].

Разве это не слова Господа:

— Итак не заботьтесь и не говорите: что нам есть? или что пить? или во что одеться? Потому что всего этого ищут язычники, и потому что Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом. Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам.

[1 Матф.6:31–33].

Как Христос являет собой противоположность антихристу, так и смирение есть противоположность гордыне. Поэтому не удивительно, что Христос Сам мыл ноги своим ученикам, о чём уже упоминалось в прошлых главах, и призывал их быть последними и всем слугами. Но богатые, уже по определению, не хотят быть слугами, не хотят быть последними, отнюдь, они ведь мнят себя только первыми, только господами, забывая, что: «Многие же будут первые последними, и последние первыми». Чтобы получить вожделенное богатство и пролезть в «первые» некоторые умники даже разработали теории алчности и обогащения за чужой счёт. Например, вопрос об оптимальном способе накопления богатства начал изучаться ещё экономистами классической школы. Одним из таких озабоченных сребролюбцев был небезызвестный Адам Смит, который создал теорию о природе капитала и способах его увеличения. И пошло, поехало… Давид Рикардо, опираясь на теорию Смита, дополнил её теориями земельной ренты и международной торговли. Джон Стюарт Милль углубил теории своих предшественников и обосновал необходимость свободного рынка для увеличения богатства для избранных.

Предвижу гневные возражения некоторых христиан, пытающихся доказать, что де не к богатству, предоставляемому капитализмом, стремятся они, голосуя за этот строй, а лишь к нормальным человеческим условиям существования, к свободе. Но нормальным для кого? Лишь для себя — любимого? А как же быть с миллионами безработных — неотъемлемым атрибутом капитализма? О каких нормальных человеческих условиях вообще может идти речь в отношении к этим отчаявшимся людям, питающимся чуть ли не с помоек, не имеющим подчас крыши над головой? Спросите их, довольны ли они такой свободой? Почему же о них у подобных христиан душа не болит, или они уже для них не «ближние»? С телевизионных экранов, со страниц газет и журналов теперь свободно льётся мутным потоком «чернуха» и «порнуха». Уже не далёк тот день, когда в России начнётся пропаганда однополых браков, и запретят, как в Европе, употреблять такие слова, как «отец» и «мать». Нужна ли христианину подобная свобода? И что же подразумевают эти «христиане» под нормальными человеческими условиями? Например, сто сортов кефира в магазине это признак нормального человеческого существования или признак греха чревоугодия для христианина? Разве для сохранения здоровья необходимо такое разнообразие? Разве сто сортов не введёт человека в искушение — перепробовать их все? Зачем же христианину уподобляться атеисту в бессмысленной погоне за материальными благами, зачем большую и лучшую часть своей жизни отдавать изнурительной работе с утра и допоздна для их приобретения? Ещё раз повторю слова Христа:

— Итак, не заботьтесь и не говорите: что нам есть? или что пить? или во что одеться? Потому что всего этого ищут язычники, и потому что Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всём этом. Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это всё приложится вам.

[1 Матф 6:31–33].

Помимо того, что богатство ввергает человека в искушение гордыней, оно, одновременно, разрушает и душу человека, направляя все помыслы его лишь на материальное, отдаляя тем самым от Создателя. И чем больше богатство (капитализация), тем больше и мирских хлопот, связанных с ним. «Богатому не спится: богатый вора боится». Поэтому Христос и предупреждает нас:

— Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут, но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут, ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше.

[1 Матф 6:19–21].

Да какой же степени цинизма нужно дойти некоторым «христианам», глашатаям капитализма, чтобы под всевозможными предлогами не замечать сказанного Господом нашим о богатстве и богатых:

— Услышав это, Иисус сказал ему: еще одного недостает тебе: всё, что имеешь, продай и раздай нищим, и будешь иметь сокровище на небесах…

[1 Лук.18:22].

— Умер нищий и отнесен был Ангелами на лоно Авраамово. Умер и богач, и похоронили его. И в аде, будучи в муках…

[1 Лук.16:22–23].

— и еще говорю вам: удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие.

[1 Матф.19:24].

Но если христианин не ставит целью своей жизни Царство Божие, какой же он тогда христианин? Не засланный ли он «казачок», умело, словоблудием своим, искушающий чад Христовых, соблазняя их материальными «ценностями» капитализма?

Не про таких ли сказано:

— А посеянное в тернии означает того, кто слышит слово, но забота века сего и обольщение богатства заглушает слово, и оно бывает бесплодно.

[1 Матф.13:22].

— Горе миру от соблазнов, ибо надобно придти соблазнам; но горе тому человеку, через которого соблазн приходит.

[1 Матф.18:7].

— ибо корень всех зол есть сребролюбие, которому предавшись, некоторые уклонились от веры и сами себя подвергли многим скорбям.

[1 1Тим.6:10].

Христианин, добровольно, по зову сердца своего, человеческим духом своим отвергающий богатство и предпочитающий ему нищету люб Господу:

— Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне.

[1 Матф.6:24].

Именно такими добровольно нищими и были ученики Христа, и Он, обращаясь непосредственно к ним, говорил, что они, за свою добровольно принятую нищету, наследуют Царствие Божие:

— И Он, возведя очи Свои на учеников Своих, говорил: Блаженны нищие духом, ибо ваше есть Царствие Божие.

[1 Лук.6:20].

Речь шла именно о Его учениках, а не о всяких нищих, по воле судьбы ставшими ими, но втайне мечтающими разбогатеть. Показательно и то, что в греческом оригинале написано просто: «Блаженны нищие, ибо ваше есть Царствие Божие». Очевидно слово «духом» было добавлено позднее, чтобы язычникам было понятно, о каких нищих говорил Христос. Ведь один становится нищим лишь потому, что просто не имеет возможности стать богатым, но когда подобная возможность появится, он непременно воспользуется ей. Другой же, имеет подобную возможность, но никогда не воспользуется ей в силу своих убеждений. Таким образом, в противовес добровольной нищете, наследующей Царствие Божие, выступает добровольное богатство мира капитала, наследующее полное отторжение этого Царства. Что ближе христианину?

Святитель Иоанн Златоуст хорошо понимал пагубное влияние богатства на душу человеческую и пылко призывал христиан быть добровольно нищими. Он писал:

— Не стыдно ли нам добродетелей отцов наших? Тех трех тысяч, тех пяти тысяч человек, которые имели все общее? Что пользы в настоящей жизни, если мы не можем купить ею жизни будущей? Доколе не поработите себе поработившего вас мамону? Доколе будете рабами денег? Доколе не возлюбите свободы и не расторгнете уз сребролюбия? Когда вы находитесь в рабстве, тогда решаетесь на всё, лишь только бы кто-нибудь обещал вам свободу. А будучи пленниками сребролюбия, вы и не думаете освободиться от этого горького рабства. То рабство ещё не так тяжко; а это самое несносное иго… Поэтому рассмотрим, отчего эта пагубная страсть сделалась нам любезною? Итак, отчего? Отчего она нам стала любезна? От того, говоришь ты, что она доставляет славу и безопасность. Но, скажи мне, какую безопасность? Конечно, ту, что мы надеемся при деньгах не терпеть ни голода, ни стужи, ни вреда, ни презрения. Итак, если я обещаю тебе такую безопасность, — перестанешь ли ты желать богатства? Если богатство только потому тебе любезно, то, когда и без него можно быть безопасным, какая еще тебе в нем нужда? Но как возможно, говоришь ты, без богатства достигнуть этого? Напротив, как это возможно для богатого? В самом деле, он должен по необходимости многим льстить, как начальникам, так и подчиненным, иметь нужду во многом, до низости раболепствовать, бояться, трепетать, предполагать завистников, страшиться клеветников и алчности других корыстолюбцев. А в бедности не бывает подобного, но совершенно тому противное. Это убежище безмятежное и безопасное, тихая пристань, училище любомудрия, образ жизни ангельской. Услышьте это вы, бедные, а еще более вы, желающие быть богатыми! Не бедным быть худо, но худо не хотеть быть бедным…

Я знаю, что многие смеются над этими словами; но мы не смущаемся, вас же просим потерпеть, и вы скоро с нами согласитесь. Бедность, по моему мнению, подобна скромной, невинной, прекрасной девице, корыстолюбие же подобно жене зверонравной, чудовищной Скилле, Гидре и другим подобным же чудовищам, вымышленным баснотворцами. Не представляй мне осуждающих бедность, но представь тех, которые чрез бедность прославились. В бедности воспитанный Илия восхищен был тем блаженным восхищением; ею Елиссей прославился; в бедности был и Иоанн, в бедности и все другие апостолы. С богатством же Ахаав, Иезавель, Гиезий, Иуда, Нерон и Каиафа погибли. Если угодно, посмотрим не на тех только, которые в бедности прославлялись; но рассмотрим и самую красоту этой девы. Взор её чист, светел и покоен; тогда как глаза корыстолюбия то исполнены злобы, то выражают пресыщение удовольствием, то делаются мутными от невоздержания. Не таков взор бедности: он кроток, ясен, приветлив, ласков, приятен, ни к кому не выражает ни ненависти, ни отвращения. Где деньги, там случай к вражде и бесчисленным распрям; равным образом уста корыстолюбия исполнены обид, тщеславия, чрезмерной гордости, проклятий и лести. А у бедности и уста, и язык здравы, исполнены всегда благодарности, благоговения, слов кротких, ласковых, покорных, одобрений и похвал. Хочешь ли ты узнать и стройность ее стана? Она несравненно выше и величественнее богатства. А если многие бегают её, то не удивляйся: безумные бегают и других добродетелей.

В III–V вв. святые отцы: Василий Великий, Григорий Богослов и другие оценивали богатство с нравственной точки зрения. Ими была выявлена зависимость между богатством и страстью любостяжания. Они показали, что одно увеличивает другое и наоборот. В результате человек оказывается в плену "раболепствования богатству", поэтому полное не стяжание (добровольная нищета) — единственный идеал отношения христианина к частной собственности, лежащей в основе капиталистического строя. Обратимся опять к Евангелию:

— При этом сказал им: смотрите, берегитесь любостяжания, ибо жизнь человека не зависит от изобилия его имения. И сказал им притчу: у одного богатого человека был хороший урожай в поле; и он рассуждал сам с собою: что мне делать? некуда мне собрать плодов моих? И сказал: вот что сделаю: сломаю житницы мои и построю большие, и соберу туда весь хлеб мой и все добро мое, и скажу душе моей: душа! много добра лежит у тебя на многие годы: покойся, ешь, пей, веселись. Но Бог сказал ему: безумный! в сию ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил?

[1 Лк 12:15–20].

Расхожее выражение о том, что деньги мол «не пахнут» также должно быть неприемлемо для христианина. Пахнут! И ещё как пахнут! Наверное, где-то можно понять священнослужителей, не гнушающихся любыми деньгами, идущими, как им, вероятно, кажется на богоугодное дело. Лишь бы давали «сильные мира сего». Однако Серафим Саровский, например, придерживался другой позиции:

— Не всякие деньги угодны Господу и Его Пречистой Матери, и не всякие деньги попадают в мою обитель. Другие-то и рады бы дать, да не всякие деньги примет Царица Небесная: бывают деньги обид, слёз и крови; нам такие деньги не нужны. [53].

Св. Иоанн Златоуст указывал на то, что:

— мамона требует совершенно противного Христу. Христос говорит: подай нуждающимся, а мамона: отними у нуждающихся; Христос говорит: прощай злоумышляющим на тебя и обидящим, а мамона напротив: строй козни против людей, нисколько не обижающих тебя; Христос говорит: будь человеколюбив и кроток, а мамона напротив: будь жесток и бесчеловечен, считай ни за что слёзы бедных. (VIII:270).

— в то время, когда Бог отовсюду собирает нас, мы с особым усердием стараемся разъединиться между собою, отделиться друг от друга, образуя частные владения, и говорить эти холодные слова: "то твое, а это мое". Тогда возникают споры, тогда огорчения. А где нет ничего подобного, там ни споры, ни распри не возникают. Следовательно, для нас предназначено скорее общее, чем отдельное, владение вещами, и оно более согласно с самой природой. (XI:704).

Если сыны диавола, враги всякой правды, совращают людей с прямых путей Господних, должны ли христиане воспрепятствовать этому? Ведь борьба Православия со злом происходит не столько на физическом, сколько на духовном и нравственном фронтах. И есть ли альтернатива строю основанному на частной собственности, строю, где богатство является вожделенной мечтой, где количество денег определяет положение человека в обществе — строю, где человек человеку волк, и каждый за себя? Да, есть такая альтернатива, и любому христианину она хорошо известна. Достаточно лишь почитать Деяния Апостолов, и станет понятным, что первые христиане, некоторые из которых воочию видели Христа, пребывая в учении Апостолов, жили общиной, другими словами — коммуной.

— Все же верующие были вместе и имели всё общее. [1 Деян.2:44].

— …и никто ничего из имения своего не называл своим, но всё у них было общее.

[1 Деян.4:32].

И разве общежитийное монашество не есть коммуна? Приведу слова св. Иоанна Златоуста (12 беседа на первое послание к Тимофею):

— Но разве это не зло, что один владеет тем, что принадлежит Господу, и что один пользуется общим достоянием? Не Божия ли земля и исполнение ея? Поэтому, если наши блага принадлежать общему Владыке, то они в равной степени составляют достояние и наших сорабов: что принадлежит Владыке, то принадлежит вообще всем.

Коммуна, в переводе с французского, означает всего лишь община, и ничего страшного в этом слове, для христианина, нет. Показательным для христианина должен быть тот факт, что более всего идея коммуны ненавистна врагу человеческому, суть идеологии которого направлена на возвеличивание своего «я», на выпячивание себя, на идею превосходства над своими собратьями. Задумайтесь, наконец, по чью вы сторону? Как же нужно было поработать сатане, чтобы в наше время предать слову «община» (коммуна) отрицательный для христианина оттенок и предрасположить сердце его к обществу, основанному на власти денег. Коварен лукавый… Задайте сами себе вопрос: «Может ли в капиталистическом обществе существовать то единство христиан, о котором молился Христос»?

— да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино… [Иоан.17:21].

Разве может быть единство там, где одни богаты, а другие бедны, там, где одни христиане наживаются на других, там, где материальный достаток есть высшая ценность для человека? Не лишним здесь будет, думаю, привести слова Митрополита Сергия (Старгородского) сказанные им 30 декабря 1924 г.

— христианство, принявшее прежний социальный строй, просто потому, что он существовал тогда, на таких же основаниях приняло бы и коммунистический строй, если бы он существовал, как данный. Что этот строй не только не противен христианству, но и желателен для него более всякого другого, это показывают первые шаги христианства в мире, когда оно, может быть, еще не ясно, представляя себе своего мирового масштаба и на практике не встречая необходимости в каких либо компромиссах, применяло свои принципы к устройству внешней жизни первой христианской общины в Иерусалиме, тогда никто ничего не считал своим, а все было у всех общее /Деян. IV, 32/. Но то же было и впоследствии, когда христианство сделалось государственной религией, когда оно, вступив в союз с собственническим государством, признало и как бы освятило собственнической строй. Тогда героизм христианский до сих пор находивший себе исход в страданиях за веру, начал искать такого исхода в монашестве, т. е. между прочим, в отречении от собственности, в жизни, общинной, коммунистической, когда никто ничего не считает своим, а все у всех общее. И, что особенно важно, увлечение монашеством не было достоянием какой-нибудь кучки прямолинейных идеалистов, не представляло из себя чего-нибудь фракционного, сектантского. Это было явлением всеобщим, свойственным всему православно-христианскому обществу. Бывали периоды, когда, по фигуральному выражению церковных писателей, пустели города и населялись пустыни. Это был как бы протест самого христианства против того компромисса, который ему пришлось допустить, чтобы удержать в своих недрах людей "мира", которым не по силам путь чисто идеальный. Не возражая против владения собственностью, не удаляя из своей среды и богатых, христианство всегда считает "спасением", когда богатый раздаст свое богатство нищим. Находясь в союзе с собственническим государством и своим авторитетом как бы поддерживая собственнической строй, христианство /точнее, наша православная церковь в отличие от протестантства/ идеальной или совершенной жизнью, наиболее близкой к идеалу, считало, всё-таки, монашество с его отречением от частной собственности. Это господствующая мысль и православного богослужения, и православного нравоучения, и всего православно-церковного уклада жизни. Тем легче, следовательно было бы христианству помирится с коммунистическим строем, если бы он оказался в наличности в тогдашнем или в каком либо другом государстве… Но занимать непримиримую позицию против коммунизма, как экономического учения, восставать на защиту частной собственности для нашей православной, в особенности, русской церкви значило бы забыть свое самое священное прошлое, самые дорогие и заветные чаяния, которыми, при всем несовершенстве повседневной жизни при всех компромиссах, жило и живет наше русское подлинно православное церковное общество…

Борьба с коммунизмом и защита собственности нашими церковными деятелями и писателями в прежнее, дореволюционное время, по моему мнению, объясняется причинами для церкви внешними и случайными. Прежде и главнее всего: Церковь тогда была в союзе с собственническим государством, точнее, всецело подчинена ему. Коммунизм тогда считался учением противогосударственным. Естественно, что многие церковные деятели остерегались со всею ясностью и последовательностью высказывать идеальный, подлинно евангельский взгляд нашей церкви на собственность, чтобы не оказаться политически неблагонадежными. Вспомним, что сам митрополит Московский Филарет, при всем его государственном складе мышления и при всей его государственной корректности принужден был выдержать неприятные переговоры с Министром внутренних дел или с жандармским управлением, по поводу одной своей проповеди о милостыне. Очень многие писали и говорили против коммунизма просто по привычке к своей, так сказать, государственности, по привычке на все смотреть больше с государственной, чем с церковной точки зрения. Это был почти общий порок нашего "ведомства" и нашего духовного сословия…

С самых первых шагов своих, удалив духовно-благодатную жизнь человека в тайники его совести и признав, что в этой области свободное произволение человека почти не значит ничего, протестантство тем самым направило всю энергию человека в сторону так называемым гражданских добродетелей /гражданская мораль Меланхтона/. Отрицая возможность вообще духовного подвига в земной жизни христианина и отвергая монашество, протестантство стало культивировать добродетели семейные, общественные и государственные. Поэтому и церковь там, само собою, оказалась подчиненной государству, и добродетели гражданские практически оказались более нужными, чем духовные. А так как государство было собственническим, так как гражданский строй был буржуазным; то и гражданские добродетели эти оказались преимущественно буржуазными и собственническими, верность государю, честность, трезвость, бережливость, соседняя со скопидомством и т. д. По этому пути протестантство вполне последовательно прошло потом и к утверждению, что собственность священна, и даже, что долг богатого человека заботится об увеличении своего богатства…

Для пересаженного к нам с Запада полицейского государства это выводы протестантства были весьма пригодными, и потому были весьма скоро и основательно усвоены всеми по государственному мыслящими людьми. Они свили себе гнездо и в официальном богословии. Но подлинно православной, в особенности, русской православной богословской науке с этими выводами не по пути. Не даром немцы возмущались некультурностью нашего мужика, невозможностью никакими силами привить ему помянутые буржуазные добродетели. Он все продолжает твердить, что земля "Божья", т. е. ничья, что все, что нужно всем, и должно быть в общем пользовании. Но не то же ли, в конце концов, скрывается и под кожею всякого русского интеллигента и вообще русского человека. Возьмем нашу народную поэзию, начиная с былин и кончая беллетристикой /даже дореволюционной/. Где у нас идеал честного и аккуратного собственника? Напротив, не юродивый ли, если взять духовную литературу, не босяк ли, если взять светскую, а в том и в другом случае, не человек ли, живущий вне условий и требований буржуазной жизни, есть подлинно наш русский идеал?..

Итак, второе постановление нашего поместного собора могло бы быть таким: С решительностью отметая религиозное учение коммунизма, Священный Собор, однако, не находит непримиримых возражений против коммунизма, как учения экономического, отрицающего частную собственность и признающего всё обще полезное и нужное общим достоянием…

Так что же есть традиция? Что есть Дух русский? Почему капиталистический образ жизни так и не прижился в России в отличие от того же запада? Разве не потому, что вот уже тысячу лет Россия являла собой государство православное, не католическое, не протестантское, а именно православное по внутренней сути своей. Дух русский — есть Дух православный и в этом наше коренное отличие от капиталистической Европы и Америки. На Руси никогда не почитали богатство и богатых, но более почитали юродивых, несущих слово истины. Герои наших сказок не искали несметных сокровищ, и Кащеи, чахнущие над златом своим испокон веку были не в чести, в отличие от бессребреников типа Ивана Дурачка. И в этом был ясно виден особый путь России, особая её роль в мире. Почему в 1917 большевики так легко взяли власть? Разве не потому, что лозунги, выдвинутые ими, были очень близки и понятны русской душе? Нравственные критерии, заложенные в фундамент будущего коммунистического общества, не находились в противоречии с православными представлениями о справедливости. Как известно коммунизма в СССР не было. На пути к нему строилось переходное общество именуемое социализмом. Дадим и ему определение:

— Социализм — общество, ориентированное на развитие человека, на практическую реализацию идеи: «Всё во имя человека, всё для блага человека». Основывается на общественной собственности на средства производства, которая обуславливает отсутствие эксплуатации человека человеком. Распределение материальных благ в соответствии с достигнутым уровнем производства, по принципам: «От каждого по способностям, каждому — по труду», — и: «Человек человеку друг, товарищ и брат».

Разница между капиталистическим и социалистическим строем, как видно из определений, огромна. Но почему же тогда христиане, с каким-то завидным упорством голосуют за капитализм? В тайне мечтают, очевидно, разбогатеть и иметь всё, что душа пожелает, вплоть до прислуги. Вероятно, многие из них скажут: «Хватит нам социализма, «наелись» уже им». Но давайте разберёмся, действительно ли социализм «виноват» в подобной негативной его оценке современниками? Может быть, известные нам строители построили не совсем то, а, точнее, совсем не то, что именуется социализмом? Вспомним, что ведь и под лозунгами христианства людей когда-то сжигали на кострах, но вина ли это самого учения, в котором чёрным по белому написано «не убий», или это вина тех, кто так извратил учение? Стало ли Евангелие ущербней от костров инквизиции? Нет, конечно, так как не имело к ним ни малейшего отношения.

Удивительно, но почему-то в сознании большинства социализм ассоциируется лишь с однопартийной системой, репрессиями за инакомыслие, тотальным дефицитом, гонениями на Церковь. Но всё вышеперечисленное лишь «пена», не имеющая никакого отношения к принципам социализма. Разве из его определения следует, например, что должна быть лишь одна партия, и не должно быть здоровой конкуренции между партиями? Его прежние строители были нацелены на коммунизм, и социализм для них являлся лишь переходной стадией к этой несбыточной мечте, к этому раю на земле. Поэтому и «наломали столько дров», пытаясь скоропалительно от разрухи, вызванной гражданской и отечественной войнами, перескочить в земной рай, руководствуясь лишь принципом «цель оправдывает средства». Забыв о собственном народе, кормили полмира в надежде на мировую революцию, так как понимали, что построить коммунизм лишь в одной стране при капиталистическом окружении невозможно. История преподнесла нам хороший урок, и более не стоит повторять ошибок. Как в христианстве уже нет возврата к инквизиции, так и при построении нового христианского социализма не должно быть возврата к социализму тоталитарному и бездуховному. Богомерзкому для христианина слову «богатство» необходимо противопоставить вполне приемлемое для христианина слово «достаток». Разумный достаток.

Наиболее ярко различия капитализма и социализма проявляются по отношению к труду, в частности к продолжительности рабочего дня. Капиталистический способ производства предполагает получение владельцем предприятия максимальной прибыли с предприятия, и это для него главное. Интересы рабочих, их зарплата, продолжительность рабочего дня — не в счёт, до тех пор, пока последние не начнут организовывать профсоюзы, бунтовать и бастовать. Лишь тогда, подсчитав свои возможные потери, капиталист, скрепя сердце, вынужден идти на уступки рабочим. К.Пажитнов пишет:

— Надзор за хозяйственной деятельностью в Российской империи входил в компетенцию Министерства внутренних дел, так как министерства экономики как такового в правительстве не было. Вот выдержка из отчета инспектора МВД по Московской губернии за 1903 год: «На 55 обследованных фабриках продолжительность урочного рабочего дня составляет 12 часов, на 48 фабриках — от 12 до 13 часов, на 34 — от 13 до 14 часов, на 9 — от 14 до 15 часов, на 2 — 15,5 часов и на 3 — 18 часов… Работа малолетних (детей в возрасте до 14 лет) продолжается на льнопрядильных, льноткацких фабриках и кожевенных заводах 13,5 часов в сутки, на суконных фабриках от 14 до 15 часов, в сапожных и шапочных мастерских, а также на маслобойнях — 14 часов».[217].

Вторым стимулом для сокращения рабочего дня при капитализме является лишь показная «забота» о «рабе». Из «раба» необходимо выжать максимум, но если условия производства требуют, например, интеллектуального труда, а рабочий трудится 12 часов, то естественно появляется утомляемость, и, как результат, брак в работе, приводящий к потере прибыли. А так как прибыль для капиталиста — святое, то «добрый дядя» заменяет две смены по 12 часов, тремя по восемь. Естественно с уменьшением зарплаты.

Ну и третьим стимулом можно считать появление первого в мире социалистического государства. Опасаясь всемирной революции и потери своих баснословных состояний, капиталисты были просто вынуждены обратиться к социальной сфере, чтобы не допустить у себя того, что произошло в России.

А вот пример социалистического отношения к труду:

— Отчужденность труда, — писал Маркс, ясно сказывается в том, что, как только прекращается физическое или иное принуждение к труду, от труда бегут, как от чумы. Для себя самого рабочий производит не шелк, который он ткёт, не золото, которое он извлекает из шахты, не дворец, который он строит. Для себя самого он производит заработную плату. Которая превращается для него в определенное количество жизненных средств, быть может в хлопчатобумажную куртку, в жилье. Жизнь для него начинается тогда, когда эта деятельность прекращается, — за обеденным столом, у трактирной стойки, в постели… Чтобы труд сам по себе стал потребностью в жизни вместо средства для удовлетворения всякой иной потребности, характер труда должен изменится. Труд должен стать привлекательным сам по себе, когда лишение, невозможность заниматься любимым делом вызывает такие же негативные эмоции, как невозможность удовлетворения всякой иной сильной потребности. Желание заниматься тем или иным делом должно исходит от самого человека, как внутренняя потребность, а не навязываться извне жизненными обстоятельствами, административным или экономическим давлением.

Социалистическое общество, в отличие от капиталистического, должно быть таким, что бы человек выбирал профессию по душе, а не по вознаграждению за неё. Ведь если человек занимается любимым делом, то и отдача выше. Также необходимо, чтобы человек имел достаточно времени для самосовершенствования и познания окружающего его мира. Нелюбимый христианами Сталин, например, 1 марта 1936 г. говорил в беседе с председателем газетного объединения Роем Говардом:

— Мне трудно представить себе, какая может быть “личная свобода” у безработного, который ходит голодным и не находит применения своего труда. Настоящая свобода имеется только там, где уничтожена эксплуатация, где нет угнетения одних людей другими, где нет безработицы и нищенства, где человек не дрожит за то, что завтра может потерять работу, жилище, хлеб. Только в таком обществе возможна настоящая, а не бумажная, личная и всякая другая свобода.

И это тоже его слова:

— Было бы неправильно думать, что можно добиться такого серьезного культурного роста членов общества без серьезных изменений в нынешнем положении труда. Для этого нужно, прежде всего, сократить рабочий день по крайней мере до 6, а потом и до 5 часов. Это необходимо для того, чтобы члены общества получили достаточно свободного времени, необходимого для получения всестороннего образования. Для этого нужно, далее, ввести общеобязательное политехническое обучение, необходимое для того, чтобы члены общества имели возможность свободно выбирать профессию и не быть линкованными на всю жизнь к одной какой-либо профессии. Для этого нужно, дальше, коренным образом улучшить жилищные условия и поднять реальную зарплату рабочих и служащих минимум вдвое, если не больше, как путем прямого повышения денежной зарплаты, так и, особенно, путем дальнейшего систематического снижения цен на предметы массового потребления.

Но почему же рабочий день не был сокращён? Тому есть объективные причины, например, из «Обращения Всесоюзного Центрального Совета Профессиональных Союзов ко всем рабочим и работницам, инженерам, техникам и служащим, ко всем членам профессиональных союзов» от 1940 года читаем:

— Капиталистический мир вновь потрясен мировой войной… До отказа завинчен пресс капиталистической эксплуатации, рабочий работает по 10–12 и больше часов в сутки, отменены все воскресные и праздничные дни. Путем такой всеобщей военизации хозяйства империалистические государства колоссально повысили производство всех видов вооружения. Таким образом, возросла военная опасность для нашей страны; международная обстановка стала чревата неожиданностями… Для дальнейшего укрепления оборонной мощи своей Родины рабочий класс СССР должен пойти на необходимые жертвы. Всесоюзный Центральный Совет Профессиональных Союзов считает, что нынешний 7 — 6-часовой рабочий день на наших предприятиях и в учреждениях в настоящее время недостаточен для выполнения задач, стоящих перед советской страной…

Ещё в советское время Феликс Карелин предлагает читателям провести мысленный эксперимент:

— Допустим, что все население Советского Союза с одной стороны, и Соединенных Штатов с другой, — возымело бы твердое намерение жить в строгом соответствии с Евангелием, при этом не в кальвинистском, а именно в Православном его понимании. Что произошло бы с социальными системами в той и другой стране? Совершенно очевидно, что в силу прекращения конкурентной борьбы и классовой эксплуатации, а также полного падения спроса в таких отраслях производства, как "индустрия наслаждений", индустрия роскоши, военное производство, капиталистическая система немедленно прекратила бы свое существование. Что же касается социализма, то столь же очевидно, что в случае всеобщей нравственной Евангелизации социалистическая система достигла бы высочайшего расцвета, ибо все стали бы добросовестно работать, справедливо распределять и умеренно потреблять. Ясно, что это привело бы к невиданному росту общественного богатства. Основное нравственное различие между капитализмом и социализмом как раз в том и состоит, что капиталистический способ производства экономически нуждается в грехе (алчности предпринимателей и развращенности потребителей), а социалистический способ производства экономически нуждается в добродетели (честность, бескорыстие, справедливость).

Иногда от православных можно услышать, что, дескать, нелепо упрекать людей в том, что они, наконец-то, при помощи капитализма, во многом получили то, о чём мечтали. Но ведь мечта мечте рознь. Так о чём же мечтали любители капитализма? О трёхэтажном особняке? О шестисотом Мерседесе? О прислуге? Разве для христианина это главное, и разве Христос не предупреждал подобных мечтателей:

— какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит?

[1 Матф.16:26].

Страна стоит на пороге духовно-нравственной катастрофы. С экранов телевизоров и кинозалов непрерывным потоком на неокрепшие души нового поколения льётся то, что зовётся «чернухой» и «порнухой». Всемерно пропагандируется индустрия наслаждений и «халявы». Гипертрофированное чувство собственного достоинства (гордыня) стало нормой. «Ведь вы же этого достойны», — убеждает каждого из нас назойливо-кричащая телевизионная реклама. Народ, как общность, распадается, люди ограждаются друг от друга стальными решётками и стальными двойными дверьми. «Мой дом — моя крепость!», — вот лозунг нашего времени. О любви к ближнему уже и речи не идёт. Теперь — каждый за себя. Но ведь не так уж и давно были иные отношения между людьми. Вспомним: «Сам погибай, а товарища выручай»! Неужели забыли? Похоже, скоро забудем и Самого Христа сказавшего своим ученикам:

— Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих.

[1 Иоан.15:13].

Казалось бы, долг каждого христианина всячески противодействовать подобным проявлениям бесовщины, однако христианство в лице своих священнослужителей всемерно поддерживает существующую власть. Я, например, с большим удивлением прочитал в Интернете текст поздравления Святейшего Патриарха Московского и всея Руси адресованный генеральному директору Государственной корпорации «Российская корпорация нанотехнологий» А.Б. Чубайсу. Человеку, осуществившему небезызвестную грабительски криминальную приватизацию и одному из самых непопулярных государственных деятелей России (по итогам соцопроса ВЦИОМ декабря 2006 года, Чубайсу не доверяли 77 % россиян):

— Уважаемый Анатолий Борисович! Сердечно поздравляю Вас со знаменательной датой — 55-летием со дня рождения. Занимая различные ключевые посты в государстве в непростые для нашей страны годы, Вы по праву заслужили репутацию одного из наиболее эффективных руководителей в России. Сегодня Вы стоите во главе важнейшей государственной корпорации, призванной внести существенный вклад в процесс модернизации национальной экономики. От души желаю Вам успехов в трудах, с усердием совершаемых на благо Отечества. Всемилостивый Господь да подаст Вам и Вашим близким здравие, душевный мир и благоденствие.

Не знаю, как у него обстоят дела с «душевным миром», но, нагло обманув народ, пообещав всем две «Волги» за ваучер, себя Чубайс не обидел и действительно благоденствует:

— Компания «Роснано» опубликовала сведения о доходах и имуществе руководства. Согласно этим данным, председатель правления Анатолий Чубайс в 2011 году заработал [непосильным трудом]260 миллионов 156 тысяч рублей.

За вычетом отпуска и выходных дней этот модернизатор в день зарабатывает более миллиона, тогда как средняя заработная плата за месяц по стране на конец мая 2011 года составила около 15320 рублей, что приблизительно в 1400 раз меньше. Знал, за что боролся. В своё время Ф. М. Достоевский писал:

— Кто не понимает в народе нашем его православия и окончательных целей его, тот никогда не поймет и самого народа нашего. Мало того: тот не может и любить народа русского…, а будет любить его лишь таким, каким бы желал его видеть…

— Если кто погубит Россию, то это будут не коммунисты, не анархисты, а проклятые либералы…

Интересно, а как к Достоевскому относится Чубайс?

— Корреспондент влиятельной английской газеты «Файнэншл таймс» Аркадий Островский на днях взял интервью у Анатолия Чубайса. Беседовали в ресторане. Как свойственно зарубежному журналисту, Островский подробно описал всё, что съели и выпили, включая бутылку вина 1995 года за 120 долларов. Похоже, хмельной напиток и развязал язык «отцу российских реформ»… Прихлёбывая чай с мёдом, Чубайс, видимо, раздобрел и рубанул правду-матку.

— Вы знаете, — откровенничает он перед заезжим журналистом, — я перечитывал Достоевского в последние три месяца. И я испытываю почти физическую ненависть к этому человеку. Он, безусловно, гений, но его представление о русских как об избранном, святом народе, его культ страдания и тот ложный выбор, который он предлагает, вызывают у меня желание разорвать его на куски.

Складывается впечатление, что и поныне в верхнем эшелоне православия коммунистическая идея напрямую ассоциируется с атеизмом, и, как следствие, с гонениями на церковь. Но ведь не стоит забывать, что когда-то и христианство пробивало себе дорогу вопреки Новому Завету крестовыми походами и кострами инквизиции. Да, много священников пострадало от перегибов рьяных радетелей советской власти, но ведь во все времена были подобные радетели. Однако в те, пусть и суровые для христиан времена, действительно были мученики во имя Христа, ибо только тело их было убито, душа же осталась живой. Но в наше время враг человеческий нацелен уже не на тело, а главным образом на душу. Что страшнее для христианина — потерять тело или загубить душу свою?

— И не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а бойтесь более Того, Кто может и душу и тело погубить в геенне. [1 Матф.10:28].

В коммунистической идее, самой по себе, рождённой ещё в апостольские времена, нет, и не могло быть места безбожию. Лишь одна из форм реализации этой идеи в СССР под лозунгом Марксизма-Ленинизма привнесла в неё атеизм. Однако показателен в этом отношении, например, опыт строительства социализма на Кубе.

— Большое значение для консолидации кубинского общества имело налаживание конструктивного сотрудничества между руководством страны и религиозными конфессиями. Они представлены на Кубе, помимо христианских — католической и протестантской церквей, — иудейской церковью, а также 42 религиозными сектами, большинство из которых проповедуют различные варианты африкано-кубинских спиритических верований. Наиболее влиятельной и имеющей большие традиции и опыт работы с массами на Кубе является католическая церковь. В ходе войн за независимость Кубы во второй половине XIX века католическая церковь использовала свое экономическое, идеологическое и моральное влияние против повстанцев, сражавшихся за свободу страны. Это еще более подорвало ее престиж не только в народных массах, но и среди интеллигенции и мелкой городской буржуазии. В период американского засилья в стране католическая церковь неизменно занимала крайне правые позиции, поддерживая олигархию, и являлась одним из наиболее активных рупоров антикоммунистической пропаганды. В период тирании Батисты руководство церкви активно сотрудничало с его режимом.

Проведенный незадолго до победы революции опрос населения показал, что 95,5 % опрошенных считали себя верующими…

При этом, конечно, надо четко разделять церковь как религиозную иерархическую организацию и самих верующих. Если церковная иерархия была с тиранией Батисты, то рядовые верующие боролись против нее. Они составляли большинство бойцов Повстанческой армии и городского сопротивления. Они составляли большинство сельского населения, наиболее активно поддерживавшего революцию. Находились и священники, которым были близки чаяния обездоленных. Вместе с партизанами в горах многие месяцы находился падре Сардиньяс, сочувствовавший делу освобождения. «Он пришел не как солдат, а в качестве священника, — вспоминал Ф. Кастро. — Он жил среди бойцов, вместе с нами, у него было все, что требовалось для совершения обрядов… он был славный человек, все его очень любили, очень заботились о нем. Этому священнику даже было присвоено высшее в Повстанческой армии воинское звание команданте.

В результате свержения тирании на Кубе начался процесс переоценки идеологических и культурных ценностей. Многие из запрещенных еще при прежнем режиме африканских религиозных культов получили равный с другими церквями статус. Было гарантировано право на свободное отправление религиозных культов и одновременно право на ведение атеистической пропаганды. Церковь на практике была отделена от государства.

Революция была враждебно встречена клерикальными кругами. Иерархи католической церкви солидаризировались с низвергнутыми эксплуататорскими классами. Характерно, что конфликт между церковью и государством возник именно тогда, когда оно начало осуществлять глубокие социальные преобразования.

Как заметил по этому поводу Ф. Кастро, «произошел конфликт революции не с религиозными идеями, а с общественным классом, который пытался использовать религию в качестве орудия, направленного против революции».Но в середине 60-х годов католическая церковь на Кубе прекратила политическую борьбу против государства. Этому способствовали изменения в концептуальных подходах католической церкви, которая после Второго Ватиканского собора (1962–1965 гг.) начала все больше поворачиваться лицом к социальным проблемам трудящихся стран «третьего мира», где живет большинство католиков.

Уже в 1966 г. Фидель Кастро имел основание заявить о преодолении напряженности в отношениях с церковью. В последующие годы большинство действующих на Кубе религиозных организаций признали революцию и социалистический строй. Следует отметить, что даже в самый критический период отношений государства и церкви на Кубе не был закрыт ни один храм, не говоря уже об их разрушении…

Во второй половине 70-х годов обозначилась тенденция к более активному вовлечению различных религиозных организаций в практическую деятельность на благо страны совместно с другими общественными объединениями. Священнослужители, монахи, члены религиозных общин уже в 80-е годы стали одними из самых активных участников субботников, воскресников, других форм добровольного труда. Они взяли под свою опеку и стали весьма эффективно обслуживать многие лечебные заведения для детей и взрослых, дома престарелых и учреждения гуманитарной сферы.

Уже вскоре после победы Кубинской революции Фидель неоднократно отмечал сходство коммунистов и ранних христиан.

В ноябре 1971 г. Ф. Кастро находился в Чили, куда он приехал по приглашению президента Сальвадора Альенде. Во время состоявшейся там беседы с религиозными деятелями страны Фидель Кастро подчеркнул, что он смотрит на возможность союза между коммунистами и христианами не как на вопрос тактики. «Мы хотим быть стратегическими союзниками, то есть союзниками навсегда», — заявил Фидель. Он отметил, что «существует много общего между целями, которые провозглашает христианство, и целями, которые ставим мы, коммунисты… Мы могли бы подписаться почти под всеми заповедями катехизиса… Существует в десятки раз больше совпадений между христианством и коммунизмом, чем между христианством и капитализмом».

В июле 1980 г. Ф. Кастро приехал в Никарагуа по приглашению правительства Национального возрождения. Страна отмечала первую годовщину революции. Здесь он вновь встретился с большой группой священнослужителей и монахинь этой страны. Ведя с ними диалог о путях воплощения идей социальной справедливости, Фидель продолжил тему общности целей коммунистов и христиан. Он заявил, что считает глубоко революционными и полностью совпадающими с целями коммунистов положения Библии и учения Иисуса Христа.

В январе 1985 г. на Кубу по приглашению Кубинской епископальной конференции прибыла группа католических епископов из США. Они побывали в разных частях острова, посетили десятки церквей, монастырей, приютов, школ, больниц. Епископы выразили также пожелание встретиться с представителями правительства, чтобы обсудить с ними положение церкви на Кубе. Такая встреча состоялась. На ней, кроме американских гостей, присутствовали иерархи кубинской католической церкви, много рядовых священнослужителей, монахинь. На встречу пришел Фидель Кастро. Как обычно в подобных случаях, беседа затянулась на много часов. Фиделю пришлось отвечать на множество вопросов, которые касались его взглядов на религию. В ходе дискуссии практически все согласились с доводами Фиделя о том, что принципы, на которых строится жизнь кубинского общества, соответствуют христианскому учению. [218].

При социализме, каким бы он у нас и не был извращённым, существовал всё же моральный кодекс! Подобный кодекс с большим трудом можно представить себе в обществе капитала.

Что ближе к душе истинного христианина — моральное общество, в основе которого лежат принципы, чуть ли не повторяющие Заповеди Божьи, например, вспомним некоторые из них:

— Любовь к социалистической Родине.

— Добросовестный труд на благо общества: кто не работает, тот не ест.

— Забота каждого о сохранении и умножении общественного достояния.

— Высокое сознание общественного долга, нетерпимость к нарушениям общественных интересов.

— Коллективизм и товарищеская взаимопомощь: каждый за всех, все за одного.

— Гуманные отношения и взаимное уважение между людьми: человек человеку друг, товарищ и брат.

— Честность и правдивость, нравственная чистота, простота и скромность в общественной и личной жизни.

— Взаимное уважение в семье, забота о воспитании детей.

— Непримиримость к несправедливости, тунеядству, нечестности, карьеризму, стяжательству.

— Дружба и братство всех народов, нетерпимость к национальной и расовой неприязни.

Или общество без морали, общество движимое лишь инстинктом наживы, но в котором есть шанс разбогатеть? Не пора ли определиться каждому из нас — а христианин ли я по духу своему?