ГЛАВА 7. Смысл жизни человека.

Горе людям, не знающим смысла своей жизни. Блез Паскаль.

На протяжении всей истории своего существования человеку не давал покоя вопрос о том, зачем он живёт на Земле? Есть ли какая-либо стратегическая цель его жизни, и чем жизнь человека, по большому счёту, отличается, например, от жизни обыкновенного животного? Предлагаю вместе с читателем тоже попытаться найти ответ на этот прямо скажем непростой вопрос, взяв за основу написанную Франком С.Л. в 1925 году книгу «Смысл жизни» [208], которая, на мой взгляд, актуальна как никогда именно сегодня. Итак, Франк пишет:

— Вопрос «о смысле жизни» волнует и мучает в глубине души каждого человека. Человек может на время, и даже на очень долгое время, совсем забыть о нём, погрузиться с головой или в будничные интересы сегодняшнего дня, в материальные заботы о сохранении жизни, о богатстве, довольстве и земных успехах, или в какие-либо сверх личные страсти и «дела» — в политику, борьбу партий и т. п., - но жизнь уже так устроена, что совсем и навсегда отмахнуться от него не может и самый тупой, заплывший жиром или духовно спящий человек: неустранимый факт приближения смерти и неизбежных ее предвестников — старения и болезней, факт отмирания, скоропреходящего исчезновения, погружения в невозвратное прошлое всей нашей земной жизни со всей иллюзорной значительностью ее интересов — этот факт есть для всякого человека грозное и неотвязное напоминание нерешенного, отложенного в сторону вопроса о смысле жизни. Этот вопрос — не «теоретический вопрос», не предмет праздной умственной игры; этот вопрос есть вопрос самой жизни, он так же страшен, и, собственно говоря, еще гораздо более страшен, чем при тяжкой нужде вопрос о куске хлеба для утоления голода. Поистине, это есть вопрос о хлебе, который бы напитал нас, и воде, которая утолила бы нашу жажду. Чехов описывает человека, который, всю жизнь живя будничными интересами в провинциальном городе, как все другие люди, лгал и притворялся, «играл роль» в «обществе», был занят «делами», погружен в мелкие интриги и заботы — и вдруг, неожиданно, однажды ночью, просыпается с тяжелым сердцебиением и в холодном поту. Что случилось? Случилось что-то ужасное — жизнь прошла, и жизни не было, потому что не было, и нет в ней смысла!

Самосознание, идентифицирующее человека как личность, как неповторимое уникальное «я», неумолимо шепчет ему, что он не животное. Он не такой, как они. У него должны быть какие-то иные цели жизни, хотя бы потому, что он, в отличие от тех же животных, способен мыслить и любить, творить и сопереживать. Разум дал ему способность различать, что есть плохо и что хорошо, что есть добро, а что есть зло. И ведь только человек понимает, что его жизнь на Земле скоротечна, что он, как и все, жившие до него когда-то, тоже умрёт. Может даже случиться и так, что он прекратит своё существование внезапно, в любой момент, попав, например, под автомобиль или став невинной жертвой каких-то непреодолимых обстоятельств. Так зачем же он тогда жил, и зачем жили те, кого уже нет среди нас? Почему человек периодически задаёт себе этот вопрос, и каждый ли из нас задаётся подобным вопросом?

— Русский человек [в отличие от типичного западноевропейского «буржуа»]страдает от бессмыслицы жизни. Он остро чувствует, что, если он просто «живет, как все» — ест, пьёт, женится, трудится для пропитания семьи, даже веселится обычными земными радостями, он живет в туманном, бессмысленном водовороте, как щепка уносится течением времени, и перед лицом неизбежного конца жизни не знает, для чего он жил на свете. Он всем существом своим ощущает, что нужно не «просто жить», а жить для чего-то. Но именно типичный русский интеллигент думает, что «жить для чего-то», значит жить для соучастия в каком-то великом общем деле, которое совершенствует мир и ведет его к конечному спасению. Он только не знает, в чем же заключается это единственное, общее всем людям дело, и в этом смысле спрашивает: «Что делать»?

Не находя ответа на этот «вопрос самой жизни», русский человек, со слов Франка: «Считает нужным отмахиваться от этого вопроса, прятаться от него и [он] находит величайшую жизненную мудрость в такой «страусовой политике»». Далее Франк продолжает:

— Этот прием воспитывания в себе и других забвения к самому важному, в конечном счете, единственно важному вопросу жизни определен, однако, не одной только «страусовой политикой», желанием закрыть глаза, чтобы не видеть страшной истины. По-видимому, умение «устраиваться в жизни», добывать жизненные блага, утверждать и расширять свою позицию в жизненной борьбе обратно пропорционально вниманию, уделяемому вопросу о «смысле жизни».

Есть хорошая русская пословица: «Гром не грянет — мужик не перекрестится». Задвигая на потом «вопрос жизни» человек всеми силами имитирует некую деятельность, которую уместнее бы было назвать просто «мышиной вознёй», ибо она не имеет никакого стратегического вектора и, в конечном счёте, всецело подчинена каким-то меркантильным тактическим интересам. Порой лишь только тогда, когда человека действительно и по-настоящему «прижмёт», он начинает более-менее задумываться над этим неудобным для него вопросом. Так, например, произошло и с нашей русской эмиграцией, в волну которой попал сам Франк. Он с горечью пишет:

— Легко было не задумываться над этим вопросом, когда жизнь, по крайней мере внешне видимая, текла ровно и гладко, когда — за вычетом относительно редких моментов трагических испытаний, казавшихся нам исключительными и ненормальными — жизнь являлась нам спокойной и устойчивой, когда у каждого из нас было наше естественное и разумное дело и, за множеством вопросов текущего дня, за множеством живых и важных для нас частных дел и вопросов, общий вопрос о жизни в ее целом только мерещился где-то в туманной дали и смутно-потаенно тревожил нас. Особенно в молодом возрасте, когда разрешение всех вопросов жизни предвидится в будущем, когда запас жизненных сил, требующих приложения, это приложение по большей части и находил, и условия жизни легко позволяли жить мечтами, — лишь немногие из нас остро и напряженно страдали от сознания бессмысленности жизни. Но не то теперь.

Потеряв родину и с нею естественную почву для дела, которое дает хотя бы видимость осмысленности жизни, и вместе с тем лишенные возможности в беспечном молодом веселии наслаждаться жизнью и в этом стихийном увлечении ее соблазнами забывать о неумолимой ее суровости, обреченные на тяжкий изнуряющий и подневольный труд для своего пропитания, мы вынуждены ставить себе вопрос: для чего жить? Для чего тянуть эту нелепую и тягостную лямку? Чем оправданы наши страдания? Где найти незыблемую опору, чтобы не упасть под тяжестью жизненной нужды?

Где найти? Чем оправданы? Для чего жить? И ведь действительно, под гнётом невзгод, начиная, может быть первый раз в своей жизни серьёзно задумываться о смысле жизни, человек не находит прямых и понятных ответов, и этот смысл как бы ускользает от него. Мало того, он может даже придти в своих умозаключениях к выводу, что в суровой действительности, окружающей нас, вообще нет никакого смысла для человеческого существования:

— Правда, большинство русских людей еще старается отогнать от себя эти грозные и тоскливые думы страстной мечтой о будущем обновлении и возрождении нашей общей русской жизни. Русские люди вообще имели привычку жить мечтами о будущем; и раньше им казалось, что будничная, суровая и тусклая жизнь сегодняшнего дня есть, собственно, случайное недоразумение, временная задержка в наступлении истинной жизни, томительное ожидание, нечто вроде томления на какой-то случайной остановке поезда; но завтра или через несколько лет, словом, во всяком случае вскоре всё изменится, откроется истинная, разумная и счастливая жизнь; весь смысл жизни — в этом будущем, а сегодняшний день для жизни не в счёт…

Но если полагать, что этот сакральный смысл находится действительно где-то в будущем, что только нашим внукам, а может быть, лишь правнукам будет суждено жить осмыслено, то возникает закономерный вопрос: «А мы и наши предки для чего тогда жили»? Кто мы? Лишь навоз и удобрение для будущих поколений? Франк вопрошает:

— Неужели можно признать осмысленной роль навоза, служащего для удобрения и тем содействующего будущему урожаю? Человек, употребляющий навоз для этой цели, для себя, конечно, поступает осмысленно, но человек в роли навоза вряд ли может чувствовать себя удовлетворенным и свое бытие осмысленным.

Далее он задаётся вопросом:

— Есть какая-то чудовищная несправедливость, с которой совесть и разум не может примириться, в таком неравномерном распределении добра и зла, разума и бессмыслицы, между живыми участниками разных мировых эпох — несправедливость, которая делает бессмысленной жизнь, как целое. Почему одни должны страдать и умирать во тьме, а другие, их грядущие преемники, наслаждаться светом добра и счастья? … (если)жизнь в целом имеет смысл — тогда она должна иметь его в каждое свое мгновение, для каждого поколения людей и для каждого живого человека, сейчас, теперь же… Все дела человека и человечества — и те, которые он сам считает великими, и то, в котором он усматривает единственное и величайшее свое дело — ничтожны и суетны, если он сам ничтожен, если его жизнь по существу не имеет смысла…

И, в конце концов, приходит к печальному выводу:

— Что бы ни совершал человек и чего бы ему ни удавалось добиться, какие бы технические, социальные, умственные усовершенствования он ни вносил в свою жизнь, но принципиально, перед лицом вопроса о смысле жизни, завтрашний и послезавтрашний день ничем не будет отличаться от вчерашнего и сегодняшнего. Всегда в этом мире будет царить бессмысленная случайность, всегда человек будет бессильной былинкой, которую может загубить и земной зной, и земная буря, всегда его жизнь будет кратким отрывком, в которой не вместить чаемой и осмысляющей жизнь духовной полноты, и всегда зло, глупость и слепая страсть будут царить на земле. И на вопросы: «Что делать, чтобы прекратить это состояние, чтобы переделать мир на лучший лад» — ближайшим образом есть тоже только один спокойный и разумный ответ: «Ничего, потому что этот замысел превышает человеческие силы»…

В этом месте повествования Франк как бы подводит финальную черту под своими безуспешными попытками поиска смысла жизни в материальной природе бытия с позиции атеиста, и далее переходит уже на иную ступень, иное мировоззрение:

— Только тогда, когда сознаешь с полной отчетливостью и осмысленностью очевидность этого ответа, сам вопрос «Что делать?» меняет свой смысл и приобретает новое, отныне уже правомерное значение. «Что делать» значит тогда уже не: «Как мне переделать мир, чтобы его спасти», а: «Как мне самому жить, чтобы не утонуть и не погибнуть в этом хаосе жизни»…

Если за тысячи лет люди так и не смогли построить Рай на Земле, то это означает лишь то, что он в принципе не осуществим в мире материальном, но тогда для человека, задающимся вопросом о его смысле жизни, остаётся лишь один путь — путь веры. Веры в мир горний, мир, находящийся по ту сторону этого видимого мира. Именно этот путь, по убеждению Франка, даст истинный смысл жизни для любого человека, даст гигантский стимул к его внутреннему совершенству и, в конце концов, к его полному внутреннему преображению.

Всё это так. Однако не все живущие на Земле — люди верующие. Мало того, у каждого вера своя, так как одних только религий насчитывается более пяти тысяч. Так есть ли некий универсальный, понятный для всех, смысл истинного человеческого существования в его высоком понимании или нет такового? Ведь слишком уж «разношёрстно» наше человеческое сообщество, слишком разнообразен духовный уровень развития его членов. Как говориться, что для одного хорошо, то для другого смерть. Но как же быть в таком случае? Вообще не касаться подобных «проклятых» вопросов, и пусть каждый для себя сам решает — в чём смысл его существования?

Всё наше общество в целом можно уподобить, как это и не покажется странным, одному индивидууму. Корреляция очевидна. Представим себе, что родился человек. Какими интересами живёт новорожденный, какие цели преследует?.. Но вот он пошёл в детский садик, и теперь его цели и интересы уже несколько иные, не так ли? Далее он идёт в школу, институт, начинает работать и т. д. На каждом этапе жизненного пути у нашего индивидуума разные цели и интересы, и чем выше он поднимается в своём развитии, тем более серьёзные цели встают перед ним. Характерно то, что высшая цель уже подавляет и уничижает цели предыдущие, цели прошлые. Подобным образом можно рассматривать и человеческое сообщество в целом. Одни члены этого сообщества в духовном плане ещё дети, другие — подростки, третьи — взрослые. Каждая прослойка нуждается именно в своей правде, правде понятной именно ей. Как не сможет взрослый муж воодушевить своей выстраданной целью пятилетнего ребёнка, так и отдельных членов человеческого сообщества невозможно воодушевить некой высокой целью, целью пока недоступной для их понимания. Означает ли это, что нужно вообще оставить попытки достучаться до этих — ещё «не проснувшихся»? Конечно же, нет. Если кому-то пока не дано вместить истину смысла его жизни в полном её объёме, то необходимо дать такому человеку часть этой истины, часть, которую он будет способен осмыслить и понять, ведь понявший часть со временем будет способен понять и целое.

Давайте теперь перейдём непосредственно к определению самой цели нашего существования. Итак, по большому счёту существуют лишь два пути поиска истины. Один путь материалистический, другой — метафизический. В материальном мире человек обладает, как известно, физическим телом. Для многих это тело и есть то, что они называют своим «я». Подобное тело имеют и животные. Для своего комфортного существования это тело требует, чтобы его питали, поили, согревали, берегли, тренировали, воспроизводили в потомстве. Но, полагая, что смыслом жизни человека является лишь создание комфортных условий существования для его физического тела, мы уподобимся лишь бессознательным животным. Если некоторые скажут, что смысл ещё и в детях, в продолжение рода, то это будет всё та же «песня». Ведь разве животные не заботятся о своём потомстве? Значит, физическое тело человека не есть его истинное «я», которому нужно уделять первостепенное значение, в вопросах смысла жизни. В человеке есть нечто ещё, кардинально отличающее его от животного. Поставим мысленный эксперимент с неким гражданином. Пусть этим гражданином будет Иван Иванович Иванов. Предположим, что мы хорошо знали этого человека, но он пропал на неопределённое время, а затем вдруг объявился. Поползли слухи, что это не настоящий Иванов, а некто искусно выдающий себя за него. Но мы то — его близкие друзья, сможем вывести проходимца на «чистую воду». Итак, с чего мы начнём идентификацию личности стоящей пред нами? Для начала, мы обратим внимание на внешность или, другими словами, на физическое тело этого человека. Затем станем выявлять наклонности, страсти. Например, Иванов был человеком импульсивным, любил футбол и шашлык. Наконец, мы обратимся к умственным способностям, припомнив, что Иванов, например, мог складывать в уме большие числа. Немаловажное значение будет иметь для нас и память этого человека, и его религиозные наклонности. Лишь собрав воедино все составляющие, мы сможем правильно вынести окончательный вердикт в подлинности этого человека.

Однако то, что мы называем привычками, наклонностями, страстями и умом издревле относилось к такой ипостаси человека, как душа. Душа считается чем-то нематериальным, однако же, без неё, как не крути, человек лишь уподобляется обыкновенному животному. Как известно, то, что зовётся душой, есть у каждого человека, будь он атеист или верующий. Так как душа есть атрибут именно человека, то попробуем поискать смысл жизни в наиболее полном удовлетворении потребностей именно души. Но каковы же эти потребности? В зависимости от развития индивидуума разнятся и потребности его души. Одним нужно зрелищ, других умиротворяет музыка, третьих живопись, четвёртых наука. Однако сложно представить, что целью человеческой жизни официально будет провозглашена, например, музыка. Ведь музыка есть всего лишь инструмент способствующий преображению человека, его развитию, его стремлению к обретению гармонии проявленной в ней и выделенной композитором из какофонии хаоса. Но если музыка и живопись приучают душу человека к распознанию гармонии мироустройства и тем самым как бы задают вектор движения от тьмы к свету, то наука способна уже на нечто большее скажут некоторые, не так ли? Познание законов мироздания в лице науки уже даёт человеку власть над миром. Уподобляясь Творцу, человек сам становится творцом. Сам способен создавать нечто такое, чего ещё никогда не было. Разве нельзя в таком случае считать целью жизни человека познание и преображение мира, окружающего его? Эта цель достойна человека, и никто тогда уже не посмеет упрекнуть его в культивировании животного начала. Допустим, что эти «некоторые» правы. Однако и в этом случае напрашиваются «проклятые» вопросы. А для чего собственно преобразовывать мир? Он что, так уж несовершенен? Мы живём в эпоху научно-технической революции, но к чему она привела? В какую сторону мы пытаемся, пользуясь её плодами, изменить мир? Ведь не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понять то, что наше, так называемое изменение мира, направлено в основном на удовлетворение физических потребностей человека. С одной стороны весь изнурительный труд мы переложили на «плечи» машин, но с другой, почему-то, неимоверно при этом возросли физические потребности людей. Казалось бы, освободи человека от изнурительного труда по добыванию хлеба насущного и человечество стройными рядами начнёт двигаться к познанию мира, к совершенству своей внутренней сущности, к поиску некой мировой гармонии. Однако на практике оказалось совсем не так. Человек стал больше есть и от того неприлично жиреть. Он стал от безделья проводить время на пляжах и в кабаках. Целью его жизни стало не её познание, а получение удовольствий, и чем далее, тем более и более изощрённых. Вместо необходимых десятков продуктов для его нормального существования на полках появились тысячи таких продуктов, но потребности человека всё продолжают расти. Дошло до того, что уже не хватает сырьевых ресурсов и в скором времени, возможно, из-за них разразится мировая война. Эммануил Кант в своё время сказал: «Жизнь людей, преданных только наслаждению без рассудка и без нравственности, не имеет никакой цены». Мало того, главным двигателем научно-технического прогресса является не нечто возвышенное, а зачастую просто низменное желание человека поработить себе подобного с целью завладения его территорией и его материальными благами. Ведь общеизвестно, что результатами научно-технической революции, прежде всего, пользуются именно военные отрасли промышленности, и спонсируют её в основном те, кого мы называем «ястребами». Разве можно давать в руки автомат обезьяне? Не перестреляет ли она всех своих сородичей, не ведая, что творит, и не закончится ли на этом весь обезьяний род? Когда морально-нравственные критерии оказываются умалёнными, то подобное направление в развитии приводит, в конце концов, к появлению «злых гениев», способных вообще уничтожить весь наш мир.

Так можно ли ставить целью жизни человека познание и преобразование мира, если внутри, духовно, он ещё настолько дик, что не далеко ушёл от той же обезьяны? Разве развитие науки, начиная с девятнадцатого века, избавило современного человека от войн и сделало его более счастливым, чем его предшественников? Нет, нет и ещё раз — нет! Ведь таких ужасов, как привнесённых научно-технической революцией, человечество не претерпевало за всю свою предыдущую историю. В результате развития науки мир уже стоит на шаткой грани небытия, и, похоже, что третья мировая война поставит жирную точку на всей истории человечества. А коли так, то становится отчётливо ясно, что смысл жизни человека нужно искать не в материальном его существовании, а в метафизическом. И ведь верно. Если встать на позицию атеиста и полагать, что человек появился на свет случайным образом, всецело подчиняясь закону вероятности, то человек в этом случае предстаёт пред нами, как какое-то нелепое совершенно случайное событие. Вероятность подобной случайности настолько мала, что даже не поддаётся исчислению. Но какой может быть смысл для случайности, если она уже по определению случайность?

Попробуем теперь поискать смысл жизни человека в метафизике, под которой будем подразумевать некое философское учение о сверхчувственных (недоступных пока опыту) принципах бытия. Современная наука, объявленная чуть ли не религией нового века, в свете последних открытий предстала пред нами уже в несколько ином, можно сказать, не совсем приглядном образе. Действительно, оказалось, что те великие победы в познании мироздания, которыми так гордились наши уважаемые учёные, относятся лишь к 4,4 % этого мироздания. Остальные 95,6 % оказались для них непонятно чем, и потому этому непонятному вынуждены были дать название «тёмная материя». Но, беда не приходит одна, и вот, уже нейтрино, оказывается, может превышать скорость света. Таким образом, какое-то «простое» нейтрино уже способно опрокинуть современную физику и поставить под вопрос всё, что мы знаем о мироздании. Если наука в лице её элиты упорно отрицает, например, факт наличия потустороннего мира, то это ведь совсем не означает того, что его действительно нет. Примером тому, как я уже говорил ранее, служит вердикт Парижской академии наук, когда та, на заседании совета в 1772 году, за подписью великого Лавуазье, в ответ на то, что крестьяне приносили метеориты и утверждали, что они падают с неба, постановила: “Камни с неба падать не могут, так как на небе камней нет“. Поэтому, думаю, что никто не станет возражать по поводу того, что окружающий нас мир таит в себе ещё много чего непознанного. В своё время Вильям Шекспир писал: «Есть многое в природе, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам».

О себе, например, могу сказать следующее — я не считаю себя верующим человеком, хотя и отношусь к православным христианам. Я уже, как это и не покажется для некоторых дерзким, отношу себя к человеку знающему. Для меня не вызывает сомнений факт наличия потустороннего мира и «тонких» тел. Когда человек соприкасается с чем-то необычным, он зачастую оставляет прежний уклад своей жизни, всецело посвящая себя этому необычному. Так, например, произошло со шведским учёным Эммануилом Сведенборгом (1688–1772). Сочетая в себе таланты превосходного ученого (причём многопрофильного, в его арсенале — минералогия, геодезия, металлургия, анатомия, экономика, космология и еще с десяток дисциплин) он, тем не менее, на определенном этапе своей жизни, а именно в возрасте 56 лет бросает блестящую карьеру и полностью посвящает себя теологии. Совершив прорыв к «тайному знанию», он открывает себе путь в мир потусторонний и начинает напрямую общаться с миром духов и с душами умерших людей. Например, имеются разнообразные свидетельства того, что он подчас знал такие факты, которые никому, кроме самых близких родственников усопшего, известны не были. Сведенборг прославился также случаем, происшедшим 19 июля 1759 года, когда во время званого обеда в Гетеборге с ужасом поведал окружающим о страшном пожаре, который начался в Стокгольме и вплотную приблизился к его дому. Как вскоре было установлено, бедствие и впрямь охватило шведскую столицу. Оно развивалось практически идентично описанию Сведенборга.

Итак, мы вплотную подошли к осознанию того, что истиной целью нашей жизни является совершенствование не чего-то внешнего, а именно внутренней сущности человека. Этот смысл будет приемлем для любой категории наших граждан, включая атеистов. Ведь у каждого из нас есть огромный резерв каких-то скрытых, пока спящих наших потенциальных возможностей, пробудив которые мы станем добрее, умнее, терпеливее и милосерднее. Каждый разумный человек должен хорошо представлять, почему это так для него необходимо и что будет, если он откажется от предложенной цели. Франк, сослался на Деяния Апостолов, на то, что в Иерусалиме, в день Пятидесятницы, иудеи, выслушав боговдохновенную речь апостола Петра, спросили: «Что нам делать, мужи — братия?». Петр же сказал им: «Покайтесь, и да крестится каждый из вас во имя Иисуса Христа для прощения грехов; и получите дары Святого Духа». В конце своей статьи он подводит итог своих поисков смысла жизни и ставит покаяние, крещение и, как плод его, обретение дара Святого Духа единственным необходимым человеческим «делом», делом его спасения, смыслом его жизни.

«Механика» подобного спасения была достаточно подробно описана в предыдущих главах. Поэтому лишь кратко подытожим наши изыски.

— Видимый нами физический мир — не есть весь мир. Параллельно нашему миру существует так называемый потусторонний мир, более «тонкий» по своей организации.

— Любое живое существо нашего физического мира, помимо тела материального (физического) имеет душу. Душа проявляет себя в физическом теле подобно тому, как компьютерная программа, проявляет себя в «железе» компьютера.

— Человек, в отличие от животного, помимо души имеет дух. Этот человеческий дух зовётся: искрой Божьей, совестью или нравственным законом внутри человека. Дух атрибут существа разумного, способного к оценке своих действий. Дух бессмертен. Дух, в грубом приближении, можно сравнить с волей в лице программиста, создавшего компьютерную программу.

— Каждая ипостась человека (физическое тело, душа, дух) имеет оболочку — форму. Человеческое «я» может существовать единовременно лишь в одной оболочке. Например, после сна наше «я» из тела сновидений (тела душевного) возвращается в тело физическое, начиная осознавать себя именно в нём.

— Сразу после смерти «я» окончательно переходит в тело душевное, принадлежащее уже миру «тонкому», в котором некоторое время продолжает существовать подобно тому, как существовало в физическом теле материального мира.

Все мы знаем о существовании закона сохранения энергии для нашего грубо-материального мира. Если где-то убавится, то в другом месте обязательно прибавится. Где есть минус, там всегда найдётся такой же по величине плюс для его компенсации. Где есть северный полюс, там будет и южный. Универсальность мироздания даёт нам право расширить область действия его законов и на тонкоматериальные миры. Известно, что даже в физическом мире наши мысли способны генерировать грубую электромагнитную энергию. Вспомним, например, об опытах профессора Васильева [5] по «Мысленному радио». Но первоначальная энергия эмоций и желаний, имеющая своим продолжением мысль, оформленную нашим физическим мозгом, зарождается именно в душе. В тонких мирах эта энергия в зависимости от её качества может быть как бы положительной и как бы отрицательной. На подобии того, как и эмоция может быть негативной и позитивной.

Отрицательную энергию можно обозначить одним ёмким и общеизвестным словом — грех. Положительную — благодать. Необходимо понимать, что физическое тело, само по себе, никаких действий не производит. Именно мысли человека, его эмоции и страсти оживляют это тело, провоцируя его на определённое действие. Это действие, направленное на другого человека, может иметь для него как положительное, так и отрицательное воздействие. Если это действие привело к тому, что человек, на которого оно было направлено, например, разозлился, то душа направляющего получит отрицательный всплеск эмоциональной энергии от последнего, она вберёт в себя то, что зовётся грехом или, другими словами, отрицательной энергией. Эта отрицательная энергия неблаговидного поступка направляющего будет оставаться в его душе до тех пор, пока он не компенсирует её каким-либо благим деянием. Например, вернётся к оскорблённому им человеку и попросит прилюдно прощение.

Верующие люди называют душу сосудом греха. После смерти физического тела каждый человек вступает в тонкий мир со своим «сосудом греха». Чем больше греха, тем, образно выражаясь, тяжелей и сосуд. Грубо, области тонкоматериального мира можно представить, как глубокий океан. В каждом слое своя плотность «воды». Сосуд с грехом, подобно мячику с привязанным к нему грузом, окажется в строго определённом слое «тонкого» мира, в слое подобных себе человеческих душ.

Лишившись привычного для себя физического тела человек, который всю свою жизнь уделял внимание лишь ему, окажется в незавидном положении, ведь тело душевное не спит, не ест, ни пьёт и не курит, не размножается. Сколько времени он проведёт здесь неведомо. В том мире нет времени в привычном для нас понимании. Может быть, и день покажется вечностью. Мало того, если человек при жизни был преступник, то окружать его будут такие же, как и он сам — хороших рядом уже не будет.

В христианстве и исламе считается, что человеку лишь один раз даётся шанс прожить в мире материальном, а затем, после смерти, душа человека будет дожидаться Страшного суда, который произойдёт для всех человеческих душ и на котором определится окончательная участь души — то место, куда она уйдёт теперь уже навечно. В религиях, признающих реинкарнацию, считается, что наше «я», через некоторое время после смерти, опять вернётся в материальный мир, если душа этого «я» была грешна. Если же на душе нет греха, то она уже никогда не облечётся в физическое тело, если сама не захочет этого.

Христианство — уникальная религия, ведь только в христианстве за человеческую душу, за её спасение от небытия вступается сам Бог-Отец, который посылает на Землю, на заклание, Сына Своего Единородного. Мученической смертью за людей на кресте безгрешный Бог-Сын заполняет благодатью Сосуд души своей, ведь по закону сохранения энергии, если какое-либо существо страдает незаслуженно, то в его душу поступает положительная энергия — благодать, компенсирующая эти незаслуженные страдания. Но так как Христос — Бог и душа Его кристально чиста, то и компенсация соответствующая. Возникает закономерный вопрос, а почему всё же для нашего спасения на Землю был послан Сын Божий? Да потому, что сосуд греха у каждого человека настолько отяжелел, что без помощи «врача», лишь своими силами, его уже невозможно успеть облегчить до прихода того, что зовётся концом времён и Страшным судом над человечеством. Христиане называют Христа Спасителем, потому что любому человеку достаточно лишь приобщиться к Нему актом крещения, чтобы Христос на Страшном суде узнал его. Осознать греховность своей прошлой жизни (покаяться) и не грешить более, следуя заповедям. В этом случае, Христос на Страшном суде благодатью из Сосуда своей души компенсирует тот грех, который был на этом человеке со времён Адама. Можно сказать, что Франк прав в том, что касается смысла жизни для христианина, однако я бы добавил к его резюме, что покаяние и крещение, без дальнейшей праведной жизни, не даст положительного результата. Ведь получается, что можно будет хоть каждый день после крещения кого-нибудь убивать, правда, не забывая при этом каяться.

Человек приходит в материальный мир с набором всего прошлого опыта своего существования в разнообразных физических оболочках. Поэтому у каждого из нас, живущего здесь и сейчас, свой и только свой взгляд на мир, обусловленный именно своим жизненным опытом. Например, один большую часть прошлых жизней провёл на Земле, другой возможно на каких-либо иных планетах в физических оболочках отличных от человеческих. Важно лишь то, что субъект достиг такого развития, что способен различать, что есть добро и что есть зло. Именно эта способность и отделяет нас от животного царства, переводя в разряд мыслящих существ, способных нести ответственность за свои поступки. В зависимости от уровня духовного развития индивида будут определяться и его приоритеты в осознании смысла своей жизни. Троичность человеческого существа предполагает и наличие трёх основных целей его существования, его смысла жизни.

Естественно, что для человека, «я» которого подавляющую часть времени пребывает в его физическом теле, смысл жизни сведётся к удовлетворению потребностей лишь этого тела. Он станет спортсменом, моделью или кем-либо ещё, так или иначе, связанным со своим физическим телом. Удивительно то, что подобных людей очевидно большинство, ведь достаточно посмотреть, например, на переполненные стадионы, чтобы понять жизненные приоритеты фанатов, заполняющих их. К этой же категории относится и так называемый уголовный элемент. Как поётся в песенке: «Была бы водка, а к водке глотка, а к ним живот и голова. Была бы шляпа, пальто из драпа, а остальное трын-трава!». Модный «прикид», кабак, бабы и, по возможности, власть — вот оно счастье! Такой человек ставит целью своей жизни обустройство в ней так, чтобы максимально обеспечить удовольствиями своё физическое тело. Изысканная еда, шикарная обстановка, отдых в дорогостоящих отелях, сексуальная свобода, спортивные занятия для поддержания хорошего физического состояния, неусыпная забота о здоровье с целью продления своей (никчёмной и животной) жизни на как можно больший срок — вот главные приоритеты.

К следующей категории можно отнести людей познавших, или только начинающих познавать, своё душевное тело. Это артисты, музыканты, художники, учёные, а также люди различных творческих профессий. Понятно, что цели жизни для них уже будут существенно отличаться от целей первой категории людей. Например, музыкант, сочиняющий произведение, может не есть, не спать, растворяясь в творческом экстазе и полностью забывая о своём физическом теле. В подавляющем большинстве эти люди всеми своими силами, порою и не осознавая этого, стремятся лишь к одному — чтобы их творчество заметили и признали. По их мнению — именно ради этого и стоит жить на белом свете, именно в этом и есть смысл жизни человека, ибо смысл этот уже разительно отличается от смысла жизни животного. Однако с духовной точки зрения, некоторые из них мало чем отличаются от людей «физического тела». Действительно, зачем, например, боксёр идёт на ринг? Цель одна — победить и, тем самым, прославиться — показать всем, что он лучше и достойней других. Но, разве не та же цель, например, у артиста? Ведь если нет оваций, аплодисментов, то и артиста нет. Толпы поклонников, непрестанные восхваления их «гениальных» способностей, для них, как бальзам на душу. Эти люди по своему духовному развитию ещё напоминают малых детей. Ведь те тоже нуждаются в постоянных одобрениях и похвальбах со стороны родителей и родственников за свои правильные поступки.

К последней категории относятся те, о ком говорят: «Сильные духом». Их уже меньшинство. Это либо истинно верующие люди, а подобных людей не много, либо люди философского склада ума способные видеть за внешним проявлением внутреннюю суть происходящего. Их можно наделить атрибутами мудрости и любви к творению, которые являют себя в безупречных жизненных установках, неподвластных какому-либо внешнему воздействию. Для них своё «я» всегда стоит на втором месте после «Мы», потому что истинная духовность есть антипод эго.

В чистом виде, категории, о которых мы говорили, проявляются достаточно редко. Смешиваясь в различных пропорциях, они и определяют истинную внутреннюю сущность каждого человека, его отношение к жизни, и, как следствие, его смысл жизни. Франк вывел своё заключение для последней категории людей, рассмотренных нами. Но как же быть с остальными? Какой смысл жизни дать им, чтобы он оказался приемлем для них? И зачем «физическому человеку» стремиться стать человеком духовным? Мне и так хорошо, — скажет он, — и для меня нет никакого смысла в какой-то высшей жизни, если в ней не будет телесных удовольствий. Что сказать ему?.. Свинье ведь очевидно тоже хорошо лежать в грязной луже. Она, вероятно, считает это высшим возможным наслаждением, и, вдобавок, совершенно не осознаёт того, что совсем скоро пойдёт под нож. Всё познаётся в сравнении, и разум человека уже способен гипотетически поставить себя на её место. Но захочет ли нормальный человек стать свиньёй? Не думаю, что он променяет «счастье» лежать в грязной луже, на концерт любимого исполнителя. Да и перспектива через год — два оказаться у кого-то на столе в качестве еды, думаю, будет мало способствовать такому желанию. Человек ведь тем и отличается от свиньи, что находится уже на другой, более высокой, ступени развития. Он уже вполне способен осознать то, что чем выше ступень развития, тем более заманчивые возможности становятся доступными. Жизнь «физического человека» ограничена чредой воплощений его физических тел до Страшного суда. Но так как кроме тела физического иных своих тел этот человек не знает, потому что не хотел развивать их на протяжении всех своих жизней, то, что останется от него после потери последнего физического тела? А останется абсолютно неразвитое тонкое тело — заготовка, в которой дальнейшая вечная жизнь представляется мало возможной.

Как известно из Нового Завета, Иисус, после воскресения, имел уже не то физическое тело, что было у него ранее. Хоть оно и было видимым, Он, всё же, некоторое время не разрешал прикасаться к нему:

— Иисус говорит ей: не прикасайся ко Мне, ибо Я еще не восшел к Отцу Моему.

[1 Иоан.20:17].

Даже ученики и близкие порой не узнавали Христа в его новом теле:

— Сказав сие, обратилась назад и увидела Иисуса стоящего; но не узнала, что это Иисус. [1 Иоан.20:14].

— А когда уже настало утро, Иисус стоял на берегу; но ученики не узнали, что это Иисус. [1 Иоан.21:4].

— И когда они разговаривали и рассуждали между собою, и Сам Иисус, приблизившись, пошел с ними. Но глаза их были удержаны, так что они не узнали Его. [1 Лук.24:15–16].

Это тело обладало уже удивительными способностями. Например, проходило сквозь стены:

— После восьми дней опять были в доме ученики Его, и Фома с ними. Пришел Иисус, когда двери были заперты, стал посреди них… [Иоан.20:26].

Именно в этом теле Христос вознёсся на небеса:

— И, когда благословлял их, стал отдаляться от них и возноситься на небо. [1 Лук.24:51].

Те, кого воскресят, как же будут иметь подобное нефизическое тело:

— ибо в воскресении ни женятся, ни выходят замуж, но пребывают, как Ангелы Божии на небесах. [1 Матф.22:30].

Мне хорошо знакомо это тело, ведь я изучал его более пятнадцати лет и провёл приблизительно четыре сотни опытов. Для меня жизнь в тонком мире сравнима с жизнью узника, покидающего на короткое время свою мрачную камеру, но вынужденного вновь и вновь опять возвращаться в неё. Серафим Саровский писал:

— Если бы самая келия наша (при этом он показал рукою на свою) была полна червей и если бы эти черви ели плоть нашу во всю временную жизнь, то со всяким желанием надобно бы на это согласиться, чтобы только не лишиться той Небесной радости, которую уготовал Бог любящим Его. Там нет ни болезни, ни печали, ни воздыхания; там сладость и радость неизглаголанные…

Если человек атеист и принципиально не желает ничего слышать о каких-то «тонких» телах, о Боге — что посоветовать ему? На мой взгляд, необходимо каким-либо образом подвести подобного человека к сравнению себя с высокоразвитым животным, направляя акцент на смысл существования того и другого — в попытке найти разницу. После того, как эта разница будет осознана, необходимо просто направить вектор его развития на то, чего нет в животном. Второе, что бы я посоветовал, так это не отмахиваться от явлений, пока не объяснимых наукой, не считать все их лишь проделками шарлатанов, а пристально самостоятельно и беспристрастно изучать. Врагу человека — диаволу, совсем не нужно, чтобы человек знал истину. Ведь, познав её, человек от него отвернётся. Поэтому любой феномен проявления истины, заставляющий простого человека серьёзно задуматься о его природе, но не объяснимый пока наукой, объявляется профанацией. Мало того, сразу же появляется стадо бесов — шарлатанов в человеческом обличии, которое своими действиями полностью дискредитирует этот феномен. Вероятно из ста целителей или, например, ясновидящих, заполонивших просторы России, лишь один является носителем истины. Следование же за остальными приведёт человека лишь к погибели души.

А что делать верующим людям, но не христианам?

Люди других вероисповеданий вполне могут не креститься, полагаясь всецело лишь на свои собственные силы в деле спасения своего «тонкого» тела. Только вот шанс самостоятельно очистить себя от всех грехов, до Конца Света, уж больно невелик без сторонней помощи, и практически равен нулю. Однако и им не возбраняется покаяться, в смысле посмотреть на свою жизнь как бы со стороны и увидеть в ней всё то, что считается низменным и животным, относящимся лишь к физическому телу, к необузданным страстям и «грязным» мыслям. А далее, осознав, что же есть благо для «я», а что вред, необходимо всеми силами уклоняться от греха, следуя указаниям своих пророков и учителей.

Теперь, резюмируя всё сказанное выше, подведём итог. Итак, истинным смыслом жизни человека является совершенствование его душевно-духовной сущности, скрытой от нас физическим покровом тела. Именно этот душевно-духовный тандем позиционирует нас в животном мире, как людей. Жизнь человека в материальном мире должна быть организованна таким образом, чтобы как можно полнее способствовать реализации именно этой цели. Ей должно быть подчинено всё: искусство, наука, политика, экономика, социальные институты. Человеку необходимо от чисто физических потребностей постепенно переходить к потребностям душевным (искусство, наука), а затем и к духовным (осознание себя частью единого целого и, как результат, проявление любви к творению, ко всему живому, и, в первую очередь, к человеку, руководствуясь принципом все люди — братья). Необходимо культивировать в людях неуклонное стремление к гармонии — в противовес хаосу, к созиданию — в противовес разрушению, к свету — в противовес тьме.

Движение по данному пути немыслимо без строгого следования определённым нравственным критериям во взаимоотношениях между людьми. Для христиан, например, это следование Заповедям Божьим, для атеистов тому, что Кант называл нравственным законом внутри нас. Федор Михайлович Достоевский говорил, что: «Жизнь скучна без нравственной цели, не стоит жить, чтобы только питаться, это знает и работник — стало быть, надо для жизни нравственное занятие». В извечной борьбе добра со злом, тьмы со светом, хаоса с гармонией, Бога с диаволом человек должен, наконец, до конца определиться для себя — на чьей он стороне. То, что человек уже есть некая гармония, выделенная из хаоса небытия, даёт ему шанс сделать правильный выбор в своих дальнейших поступках, которые смогут привести его, как к окончательной гибели, так и к возрождению, к жизни вечной. Как говорил Муса Джалиль: «Цель жизни в том и заключается: жить так, что бы и после смерти не умирать».