МАЛАЯ РОДИНА Приложение I.

То место, где родился человек, где вырос, остается в его душе святыней, пробуждающей чувства любви, преданности, а в разлуке — тоски, отчаяния. Это родная земля, знакомая до черточки — болотце, бугорок, старое дерево, перелесок.

Село Ореховка, в котором родился Порфирий Корнеевич Иванов, тоже виделось ему землей обетованной, райским уголком, дающим силу и уверенность в жизни. А Чувилкин бугор Учитель воспринимал не иначе, как стартовую площадку, откуда пролегла его дорога к познанию тайны жизни и долголетия человека.

Земляк Порфирия Иванова Иван Токарев записал воспоминания старожилов об Ореховке, поселении, весьма интересном в историческом плане, хотя не исключено, что даты, называемые автором, не совсем точны, так как не выверены в архиве:

"Село Ореховка заселялось в три этапа. Первый этап относится к 1730–1740 годам. Тогда сюда приехали 14 семей выходцев из бывшей Курской губернии Львовского уезда (Захаровы, Бочаровы, Токаревы, Курбаткины, Ивановы, Несеновы, Носовы, Сычевы, Щербаковы, Кобзины, Полехины, Слесаревы, Новиковы, Ефимцевы), все приезжие относились к староверам. Они переселялись на здешние вольные и урожайные земли, спасаясь от преследований, обрушившихся на них после реформ патриарха Никона.

Переселенцы подыскивали для поселения такое место, где они могли бы обрабатывать землю, заниматься иной хозяйственной деятельностью, охотиться и жить без каких либо помех со стороны по обычаям своей веры.

Им приглянулась низина, заросшая вековыми дубами, ясенем, ольхой, ореховым кустарником, рядом с которой возвышался холм (Гора), окруженный двумя малыми речками (Луганчик, Фоминка).

Именно там, на "Горе", они и расчистили землю под пахоту и огородили ее сплошными заборами. По рассказам старожилов, дикого зверя, особенно волков, было столько, что люди боялись носы из-за заборов высунуть. Долго искали, где колодец выкопать, нашли лишь одно подходящее место — на усадьбе Кубаткина (Юрова поуличному), тот колодец когда выкопали, пришлось круглыми сутками держать его под охраной от волков.

Постепенно поселок, не имевший еще имени, укрепился, в нем появились самостоятельные крестьянские хозяйства, люди помимо обработки земли, стали разводить скот, развивать пчеловодство. Они собирали дикие плоды, орехи, среди них уже было принято говорить: идемте на "низ" нарвем яблок, орехов. А что касается староверческих обрядов, занимались ими свободно, никого не опасаясь — до поры, правда, до времени, поскольку уже надвигалась новая волна переселенцев.

Эта, вторая, волна явилась результатом Указа Екатерины II, разрешавшей после покорения Крыма переселение на вольные земли. Было это где-то в 1760–1765 годах. Переселялись, в основном, православные крестьяне, и здесь, у нас, осели выходцы из Мценского уезда бывшей Орловской губернии. Они расселились по "низу", на берегу реки Луганчик. Так сложились два поселка: "Гора" и "Низ", враждовавшие между собой.

Причины вражды носили не столько религиозный, сколько бытовой характер: староверам, жившим "на верху", на Горе, не нравилось, что их соседи "снизу" курили табак, потребляли спиртное и сквернословили. Православные же считали староверов гордецами за то, что те не делились с ними предметами обихода — воду прохожему и ту подавали в особой чашке, которой сами не пользовались, да и ту, получив обратно, брезгливо мыли в нескольких водах.

В 1780 году "Гора" и "Низ" объединились в деревню Ореховка Ивановской волости, Славяносербского уезда, Екатеринославской губернии. Позже, когда, вследствие роста населения и для удобства правления, создалось новое волосное управление в селе Петропавловка, Ореховка стала числиться по Петропавловской волости.

На третьем этапе заселения, в 1865 году в Ореховку приехали девять семей (Бердетские, Соколовские, Шиманские, Плесецкие, Заборовские, Островские, Туркевичи, Мидинские) поляков, высланных царем Александром II из родных мест после подавления восстания в Польше.

Появление поляков в Ореховке внесло много нового в жизнь селян: они увидели иную, западного образца и покроя, одежду, переняли новые методы ведения сельского хозяйства. Впервые в селе появилась картошка, первый металлический плуг-отвал для вспашки земли, были завезены новые сорта пшеницы. Поляков поселили на окраине села, эти земли считались самыми непригодными для земледелия. Взаимное дружеское общение с поляками постепенно приносило плоды, в селе открылись первая школа и общественные склады для хранения зерна. Был построен общественный (громадский) ток для обмолота зерна. После обмолота зерно засыпалось в склады и хранилось до так называемого "черного дня" — в случае неурожая, градобития, пожара и т. д., пострадавшим выделялось зерно из общего фонда по определенному указанию волостного правления. Был построен также большой емкости резервуар, в котором хранили запас воды для ликвидации пожаров в селе, обслуживали его исключительно поляки, которых очень уважали за их честность и аккуратность.

Таким образом, в Ореховке жили люди этих трех вер: старой, православной и католической. С католиками староверы жили мирно, с православными у них продолжались распри, но постепенно все нормализовалось.

В самых добрых взаимоотношениях староверы, жители Ореховки, находились с жителями большого села Городище, на Дону — Н. Чирской и В. Чирской станиц, Морозовской станицы, Салтских Степей, Новочеркасска и близлежащих станиц под Ростовом. В Ореховке долго решался вопрос о молитвенном доме для старообрядцев, не хватало финансов, да, видимо, и сама старообрядская вера не была оформлена должным образом у властей, несла отпечаток тайного существования. В селе в почете были такие обряды: службы, крещения новорожденных, венчания новобрачных. Постоянного священника не было, время от времени приезжали служители со стороны.

В те времена среди жителей особо выделялся трудолюбием и смекалкой Иванов Ивлий, который на окраине села, в заросшей балке, расчистил место для установки ульев с пчелами. Там же он построил помещение (амшаник) для хранения пчел зимой, а для охраны пасеки поставил себе маленькую сторожку. Вот в этой сторожке приезжие служители крестили родившихся детей, венчали молодых, а по большим праздникам проводили богослужение, молебны по покойникам и так далее. Так и велось вплоть до строительства молитвенного дома старообрядцев, а место это получило название "Ивкина балка" или просто "Ивка" от имени Ивлий.

Крестьян "Горы" нельзя было назвать очень зажиточными, их жизненный уровень был невысоким, хоть и семьи у них были большими, и земли хватало, но мешала излишняя религиозность, да и сама земля родила плохо, так что жили, считай, вечно на голодном пайке, всегда искали подработок на стороне. И находили такой подработок, выезжая на Дон, в старообрядческие хутора. Церквей там не было, а казаки всегда жили зажиточно, вот они и нанимали сельчан читать псалмы по умершим и убиенным, а расплачивались вполне прилично деньгами и продуктами питания. Некоторые из ореховцев даже оставались там на постоянное жительство, переходили в казачье сословие. Завели знакомство со многими видными людьми Дона, были там такие богатые купцы-староверы как Парамонов и Шапошников. Вот они и помогли построить в селе два молитвенных дома.

Купец Парамонов занимался хлебной торговлей и угольной промышленностью. Заложил угольную шахту в бывшей Александро-Грушевской станице (ныне шахта им. Артема, г. Шахты).

Некоторые крестьянские хозяйства Ореховки постепенно стали подниматься на более высокий уровень, завели лошадей, что позволило сельчанам выезжать в дальние края, чтобы там заниматься коммерцией.

Выращенный урожай возили продавать в село Дьяково. Торговали виноградом, крупные плантации которого находились в Александро-Грушевской станице.

Житель Ореховки Бочаров Аникей славился на всю округу своим умом. Поехал он как-то за виноградом в станицу Александро-Грушевскую, купил там винограда и привез с собой глыбу антрацита и настоящую керосиновую лампу. Затопил углем печь, зажег керосиновую лампу, и все увидели диво дивное: черный камень горит, дает тепло, вода в лампе горит и освещает. Сельчане удивились и заинтересовались: что, как, и откуда взялось? Приходили целой гурьбой, смотрели, появилось множество охотников поехать на заработки, когда узнали, что старовер купец Парамонов берет единоверцев на работу.

Бочаров Аникей собрал артель в количестве 10 человек, в числе прочих с ним поехали Иванов Корней и его брат Федор. В те времена на шахтах работали сезонно, а с приходом весны возвращались по домам на свои полевые работы уже с приличным доходом, в те годы бытовала даже такая поговорка:

"Наш хозяин Парамонов кормил нас всех, староверов, А инженер-штейгер Рюмин поил всех рюмой, А артельный Протасов наградил нас сумой богатой".

Бочаров Аникей оставался на шахте на постоянную работу, что помогло ему обзавестись полезными знакомствами, а также получить глубокие теоретические и практические знания об угольных пластах, их залегании и безопасных методах разработки, так что домой он вернулся тоже, отнюдь, не с пустыми руками.

Бочаров начал присматриваться к ореховской местности, оврагам, буграм и определил места залегания угольных пластов. Он собрал артель, на Синей Горе за Ореховкой в 1895–1898 годах заложил маленькую полукустарную шахту, из которой ручным воротом таскали уголь. Сельчане на первых порах добывали уголь исключительного для личного пользования, но по мере дальнейшего освоения разведанных пластов были заложены и более крупные шахты с паровой откаткой и паровым водоотливом. Такая шахта была заложена ореховским торговцем Косенко, добытый на ней уголь транспортировался гужевым транспортом на станцию Македоновка, через которую проходила железнодорожная линия Первозвановка-Колпаково, построенная в 1890–1891 году крупным французским акционером. Вторым конкурентом по добыче угля в Ореховке был мелкий купец Аршинов, заложивший свою шахту в Шелковой протоке. Перед 1-ой мировой войной Ореховка чуть было не стала промышленным центром добычи угля…

Обитатели староверской "Горы" хоть и свыклись с соседством православного "Низа" но не больно-то жаловали его жителей. Жители "Низа" употребляли табак, спиртные напитки, а вдобавок баловались конокрадством, что способствовало еще большему разладу внутри села.

…Село Городище очень многим помогло культурному развитию Ореховки, оттуда в Ореховку было завезено большое количество церковнославянских книг, всякой церковной утвари для вновь построенной староверской церкви, которая долгое время тогда не работала, так как не было священника. В праздничные дни приезжали священники из Городища… Священник, ступив на ореховскую землю возле речки Водолацкой, шел пешком да самого молитвенного дома, около двух километров по разостланным перед ним домотканым холстам. Владельцы холстов, после прохода по ним священника, собирали их, забегали вперед и стлали заново. Эти холсты не обмывали и не очищали, но свято хранили и не употребляли в иное дело… В конце прошлого века и начале нашего среди староверов шло брожение, наезжали со стороны проповедники, пытаясь силой сплотить единоверцев, которых звали попросту "пуловерами". Перед коллективизацией все молитвенные дома в Ореховке закрыли и определили под хлебные склады, а позже полностью стерли с лица земли. В письмах П. К. Иванова упоминается Чувилкин бугор, да, действительно, такой бугор служил такому большому для села событию, как встреча весны. Долгие зимние ночи были тягостными, селяне с нетерпением ждали теплых дней, чтобы пройтись подышать свежим воздухом, посмотреть пробуждение земли, прилет птиц… Все, молодые и старые, выходили на этот бугор, устраивали всевозможные игры, а с бугра открывался прекрасный вид на речку Луганчик с ее пологими берегами, на крестьянские сады. Вторым важным событием, когда все выходили на бугор, был выгон скота на первый выпас (до организации общественного стада).

У самого подножья бугра жила семья Токаревых, многодетная, бедная, главой которой являлся старик Трофим, добрый и милый человек, очень любивший детей. Дед Трофим первым выходил на бугор. У сельчан была такая примета: если Трофим вышел на бугор — ждите тепла. У детской гурьбы он обычно спрашивал: "Чьи вы?" А бугор в память об этом называли Чивилкиным или Чувилкиным.

Вот таким было место, где воспитывался и рос и Иванов и его предки".

Однажды односельчане спросили у Корнея Ивановича, отца Паршека: "Скажи, куда ты старшего сына отделишь?" Он ответил: "Отделять мне его некуда, вот пусть идет на Чувилкин бугор".

Это завещание запало в душу Паршеку на всю жизнь.

"Отцом родным было сказано: это мой родной дом — Чувилкин бугор. Отец заставил меня наравне с ним жить. Бугор никем не занят, но никаких плодов не дает".

Для Учителя это место стало отправной точкой, системой координат, сюда он приходил со своими учениками и исцеленными людьми, чтобы душой прикоснуться к тайне, которую трудно постичь разумом, но можно принять и понять сердцем.

"Есть тайна в природе, этот Чувилкин бугор. Я этот бугор открыл 25 апреля 1933 года. Он находится в Лутугинском районе, Луганской области, в селе Ореховка. На этом месте, кроме воздуха, воды и земли, нет ничего.

На Чувилкином бугре должен родиться небывалой стороны человек. Он признает меня, мой заложенный для этого труд и попытается остаться таким, как я. Это будет веха для всех людей".

"Это место природа Паршеку сохранила, она все сделала для жизни человеческой всех наций всего мира".

В начале семидесятых годов Учитель вместе с людьми начинает регулярно посещать Чувилкин бугор. Вот как вспоминает об этом П. Н. Матлаев:

"25 апреля 1971 года было первое освоение Чувилкина бугра. На такси поехали вчетвером в Ореховку на бугор. Учитель, Валентина Леонтьевна, Саша Брижанов и я. Дороги туда мы еще точно не знали, поэтому поедали через Антрацит, через Щетово. День был пасмурный.

Доехали до Ореховки, а дальше проехать не смогли. Мы зашли к сестре учителя — Анне и уехали обратно.

Так мы тогда и не попали на бугор, не то время было, оно еще не пришло.

25 апреля 1972 года Учитель решил повторить поездку на Чувилкин бугор для его освоения. Поехали на машине в том же составе, что и в 1971 году. На этот раз мы доехали хорошо. Поднялись на бугор, прокричали три раза "Ура!" и уехали.

Тогда на бугре выпал свежий снег, и Учитель, приехав домой, сказал: "Я вам снег привез".

Иванов верил, что он не одинок со своими убеждениями, что придут ему на помощь молодые люди с горячими сердцами и страстным желанием совершить собственный подвиг во имя человечества.

"Я жду юношу. Он родится в сознании моего дела, моей идеи. Он признает меня, мой заложенный для этого труд, попробует остаться таким, как я.

Мы будем у него учиться. Он родится, чтобы всю атмосферу на земле сменить. Ему придется встречаться с людьми всех национальностей. Мы с ним пойдем пешим ходом по природе. Такого человека будут люди встречать, они ему будут кланяться и радоваться его новому делу".

Такой юноша не находился. Хотя появлялись люди, которые пробовали ходить легко одетыми, обходиться без пиши и воды несколько дней подряд. Но стать такими, как Учитель, им не удавалось.

Весной 1975 года Учитель задумал собственноручно принять роды на Чувилкином бугре и тем самым как бы освятить нового человека, с первого момента рождения приобщить его к своему делу. Нашлась женщина, которая согласилась на эти роды, было получено разрешение от лутугинских властей и даже проведена подготовка.

15 июля Учитель привез роженицу в сопровождении акушерки на бугор, но родить ребенка именно там ей не удалось. Власти, вдруг отменив свое разрешение, прервали эксперимент. Роженицу на "скорой помощи" увезли в роддом, где она в тот же день и разрешилась от бремени.

Больше Иванов таких попыток не предпринимал, но он свято верил, что все, связанное с его жизнью, принадлежит не только его памяти и душе, а всему человечеству.

"Чувилкин бугор не для индивидуального пользования или частного характера жизни, оно (это место) должно служить общему благу человека, всей нашей семье на земном шаре. Оно никем и нигде не должно заниматься, а должно послужить человеку больному. Человек должен знать место, на которое сам Бог приходил. Это природное место: воздух, вода, земля — та, которая от Адама никем нигде не тронута. Чтобы человек на этом бугре, этой земле переделался на нового, бессмертного человека. И это буду я, Паршек.

А на место это Паршеку указал отец его родной, и Паршек благодарен ему за это.

В природе есть такие качества, которые надо умело найти, иметь эти качества — счастье. Чувилкин бугор — это такое место, к которому ведут все дороги, сделанные людьми. Чувилкин бугор введет человеку здоровье, это — ванная природная. Это природная тайна для людей. Это не гора та, на которой был Христос распят, это Чувилкин бугор, где своими ножками прошел сам Господь, это райское место, человеку — слава бессмертная это место, эти условия и вся возможность, чтобы оставаться без всякой потребности. Такого места нет нигде, это место природа Паршеку сохранила и для жизни человечества всех наций всего мира.

И мы на это место должны выйти, как один, босыми — с нами Паршек. Чувилкин бугор был, есть, будет первым началом. Я научу вас своим умом, своею практикою, как надо будет жить, чтобы не умирать. Если мы за это дело возьмемся, отсюда не домой будем бежать, а на бугор и там творить чудеса, через это самое мы и перестроимся в новую единицу, поделаемся в природе людьми новыми, у нас своего собственнического места не станет. Оно нам не нужно будет. Между людьми и природою зародится честность, и не будем больше убивать, воровать В людях сосредоточатся силы одного и общие мозговые силы для того, чтобы от природы получить свое умелое желание. Это будет дружелюбная жизнь. Мы никогда с вами не получим от природы плохого, она за это нас озолотит. Паршек поднимет всех, живых и мертвых, не пустит их в землю. Кроме того эта земля, нами не будет пахаться, а будет цветами зарастать и ароматом запахнет, вонючесть уйдет, как таковая, сама. Все станут заслуженными в природе, станут легкими в жизни людьми, эволюция покажет им дорогу, Святым Духом она их окружит. Вот тогда-то мудрость его придет на арену сама. Слава всем откроет ворота, люди останутся в жизни на веки веков.

Они соберутся на бугре, пропоют громко гимн "Слава жизни", его слова — это есть Бог. Он должен прозвучать по всему миру, по всей земле. Мое слово должно жить в людях везде и всюду. В людях смерть, как таковую, мы своим делом изгоним, а жизнь во славу введем.

Все начнется с бугра, он наш начальный, откуда чудеса польются потоками. Этот бугор есть ток, магнето, электричество, живое существо — воздух, вода, земля, что даст любому человеку здоровье. Бугор недаром вечно на этом месте стоит и видит на человеке всю зависимую жизнь. Никем не занимаемое, это место до сегодня было неумираемой тайной, которая раскрыта для людей всего мира лично Паршеком.

Чувилкин бугор — единственное место, где должен родиться мессия, это по-европейски сказано, а по-русски Бог.

И это не только место будет нашего Учителя, а всего мира, всех людей земной рай, для жизни вечной, где закладывается не война с людьми, а жизнь с миром.

Человек должен родиться на бугре в чистой атмосферной системе, должен жить в людях за счет природы без потребности. Он у нас будет пахнуть вроде аромата, а когда от человека будет пахнуть вроде аромата, он будет жить.

И наша задача: все это в сознание человека ввести. Жить надо, умирать нам не надо. Нам надо живого человека везде и всюду видеть, что даст нам Чувилкин бугор. Мы все до одного одинаково станем и будем стоять на этом месте, мы будем иметь тепло общего характера. Не природа нами, а мы ею будем распоряжаться своей вежливостью, своей любовью. Чтобы не было холодно, надо душу свою отдавать другому и душу душой согревать — тогда всем будет тепло и сыто.

Была болезнь, есть и будет до тех пор, пока на этом бугре не поймут Паршека, не признают его истину.

Чистый воздух, холодная вода, целительная земля, это место — Чувилкин бугор — избран для жизни, а не для смерти, вот куда всех нас, людей, ведет по этой дороге Паршек. Нам уже давно надо было такую жизнь в природе найти — эволюционную, чтобы жить в ней вечно. Это же Паршеково есть — не война в природе, а мир в любви, в сознании. Не надо нам жить за счет чужого добра, давайте мы попробуем за счет самих себя пожить. Вот это будет доказательство, вот это будет небывалое. Время тому пришло — во мне к себе идите. Моя идея нужна не мне одному, она нужна всем людям, кто только хочет жить.

Мы возьмемся за Святого Духа, мы завоюем это терпением, нас примут, как друзей, воздух, вода и земля. Бог даст силу воли: мы есть перестанем, одеваться не будем, нуждаться ни в чем не будем. Мы будем жить, умирать больше не будем. У нас на это есть бог — наш поводырь, вождь — из вождей вождь. Спасения без Бога не бывает. Человеку богом надо сделаться путем дела полезного людям.

В учении моем себя держите в чистоте помыслов, разумение тому на земле — счет. Силы во мне ищите. Я есть Учитель, Паршек, среди вас стою Духом Святым.

Мы жить будем равно все — и малые и старые, нас уравняет Святой Дух. И прибыльно не будем заинтересованы, индивидуального, частнособственнического места не будет. Теория и закон от людей уйдут, будет любовь.

Дух Святой носился над водами. А сейчас на арену пришел к нагим людям Дух Святой. Он окружил тело человека, осветил его, оно стало здоровым телом, здоровым духом. Людям это необходимо.

Необходимо сознательное терпение: не есть, не пить, не одеваться и в доме не жить. Это в жизни новое, никогда небывалое. Но не знает никто за завтрашний день: ни ангелы, ни архангелы, ни Матерь Божья, о только высший ото всех по своему развитому сознанию. Все это приготовлено к двум тысячелетиям, а пока что земля наша всех нас, живущих на этом свете людей, за все сделанное нами прибрала к своим рукам и никого не удовлетворяет в его доле. Мы все лежим во прахе на своих местах. И наша задача — не только их поднять, но и заставить всех до единого за свое сделанное, отвечать. Это будет и обязательно будет в людях, они сами этого добьются, их окружит природа, она даст им животворные силы и осветит их на веки веков. Мое обязательно признается, потому что мое всем людям надо иметь, жизнь бессмертная".