Одесский привоз.

На одесский Привоз (рынок) приезжие ходят не купить даже, а так — побродить, послушать…

Пожилая одесситка продает лавровый лист. Перед ней гора лавровых веников:

— Купи, купи, хозяйка. И в супчик положить можно, и в баньке попариться, и мужа погонять…

Покупательница перебирает пальцами крепкие лавровые ветки. Ногти у нее длинные, яркого алого цвета.

— А ногти-то, ногти! Хоть на елку вешай… На прилавке лежат тощие, словно дрожащие от холода цыплята. Покупатель:

— Почем синенькие?

(В Одессе синенькими называют баклажаны.) Рыбные ряды. Бычки, одноглазая камбала, ставридка… Раки. Огромные лиманские раки. В ведро входят от силы пятнадцать штук. Раки живые, зеленые; ведро дрожит от их шевеления, вот-вот упадет.

— Почем раки?

— Пятнадцать — ведро…

Это дорого, очень дорого. Покупатель немножко ошарашен ценой:

— Они что у тебя, стихами разговаривают?

Осень. Морозно по утрам. Здоровая, кровь с молоком хохлушка продает мед. Руки у нее, шея, верхняя часть груди оголены, но все равно ей жарко — от нее чуть ли не пар идет. Перед ней на прилавке горшки с медом. Деревянной лопаточкой зачерпывает мед, мажет на палец покупателю, тот пробует — облизывает палец. Она:

— Мужчинам лучше этот… И жинка будет довольна, и суседке останется…

Мимо нее проходит негр-студент. Ему холодно; кутается в шарф, на голове зимняя шапка с опущенными ушами. Она:

— Шо, змерз… Маугли?

…

1974 г.