...И еще одно убийство.

...На сборе банды в Солнцеве решили «брать» машину. Реализацию ее обещал без проблем провернуть через зна­комых «рыночных» азербайджанцев Роман Ахтаев.

Утром выехали из поселка в город. План был такой: Роман и Алиев спрячутся в подъезде одного из домов по улице Лациса и будут ждать Дробова. Тот отправился на стоянку такси, где и присмотрел «ВАЗ-2106» госномер 89-91 KB под управлением А.В. Вьюгина и ему же принад­лежавший.

Подъехали к кафе «Кругозор», из подъезда вышли Ахта­ев и Алиев, по предложению Дробова Вьюгин посадил их в машину. Внешне все выглядело благопристойно: приятели отправляются к родным в пригородный поселок Танино. Но, примерно в 23 часа, не доезжая ТЭЦ-4, по сигналу Ро­мана банда вновь вышла на «тропу войны». На ту минуту.

Дробов сжимал в руках капроновый шнур, Роман — обрез, Алиев — разъемные туристские нож и вилку. Когда в райо­не Танинского пруда водитель притормозил на вязкой до­роге, Дробов накинул ему на шею удавку и начал душить. Роман выстрелил жертве в висок. Произошла осечка, раз­досадованный неудачей Роман несколько раз ударил Вьюгина прикладом обреза по голове и лицу. Алиев с криком «Папа-Рома, дай я» вновь и вновь всаживал с заднего сиде­нья то нож, то вилку в спину и шею жертвы... Потом стали бить Вьюгина ногами. Время от времени кто-нибудь из них, то Роман, то Серега, то Эдя поднимали окровавлен­ные ножи и всаживали куда придется. Успокоились только спустя несколько минут, убедившись, что бьют и колют уже изуродованный труп.

...Эксперты потом насчитают на теле убитого 32 колото-резаные раны: в том числе проникающие с повреждением шеи, гортани, сердца, легкого, кишечника и большого сальника, 14 ушибленых ран головы и лица, повлекших черепно-мозговую травму, многочисленные ссадины и кро­воподтеки. Смерть Вьюгина наступила на месте преступ­ления от острой кровопотери.

Труп засыпали снегом, подсчитали потери и трофеи. Потерь, если не считать ссадины на лбу у Эди (когда выби­рался из машины поцарапался, торопился поучаствовать в убийстве), не было. Но и трофеи были не слишком велики: меховая шапка (100 р.), шарф, слегка скрученный — по­скольку им душили, но вполне еще пригодный к носке (6 р.), ботинки (37 р.), старые солнцезащитные очки (на­шли в «бардачке», за газетой, 6 р.). Правда, на своем шарфе обнаружив следы крови, брезгливый Дробов выбросил его рядом с трупом. Так что и шарф похоронили. В качестве компенсации за шарф Роман отдал Дробову шапку убитого из меха нутрии.

Однако главный «приз», ради которого и затевалось все дело, пришлось бросить в районе поселка Сокол. Бензина у незадачливого Вьюгина оказалось в обрез, видно, не предполагал он, что будет его машина колесить по облас­ти, и пришлось убийцам машину бросить. Тем более, что мастера они были никудышные и, когда стали ба­рахлить свечи, разобраться в неисправности не сумели. Думали, что хоть до Солнцева дотянут. На худой конец, Р. Ахтаев и Дробов решили продать машину... Алиеву! Но не дотянули. А возвращаться за ней потом было опасно. Кабы сразу во двор «тачку загнать»... Тогда бы было вре­мя перекрасить, перебить номера на двигателе, вообще за­мести следы. А так... Кровавые следы снова потянулись за бандой...

...Следователь областной прокуратуры М. Коржев по­том убедительно докажет с помощью вещдоков, в том чис­ле обнаруженных во время обысков украденных у Вьюгина вещей, свидетельств очевидцев различных этапов подго­товки преступления, экспертиз (в том числе фрагмента об­наруженного у Дробова синтетического шнура, найденно­го у Романа Ахтаева обреза; эксперты-биологи найдут на ударно-спусковом механизме и прикладе следы крови, а эксперты-техники докажут, что повреждения на голове Вьюгина были нанесены прикладом именно этого обреза, и т. д.), вину каждого из участников преступления. И все они признают: настолько бесспорной будет позиция класс­ного профессионала следственной работы, что, уступая шаг за шагом, припираемые аргументами следствия к сте­не, они будут признавать все эпизоды подготовки и совер­шения этого преступления. А тут еще и машина убитого окажется в распоряжении экспертов, и ключи, изъятые во время обыска у Дробова, почему-то подойдут к квартире Вьюгиных, и украденные у убитого и обнаруженные во время обыска у одного из убийц часы марки «Вос­ток» вдова Вьюгина однозначно определит среди других ей представленных...

Словом, признания обвиняемых будут не началом, а концом следственной работы по раскрытию этого пре­ступления. Такой уж стиль у следователя областной проку­ратуры Михаила Коржева. Его даже матерые убийцы поба­иваются. Трудно с ним спорить, слишком много знает о преступлении и преступнике, когда начинает допрос. Но Роман Ахтаев и Серега Дробов всего этого тогда еще не знали и всерьез рассчитывали «ментов поганых» со следа сбить.