Глава 3.

Здание Т-М имело форму просторного куба. Свободное пространство в центре использовалось для внешней связи. Но теперь там ничего не происходило, потому что была уже половина шестого. Сотрудники Телемедиа заканчивали рабочий день.

Ален Парсел воспользовался служебным телефоном в холле возле кабинета Майрона Мэвиса и позвонил жене.

— Я сегодня задержусь, — сообщил он.

— У тебя все в порядке?

— Все хорошо, — ответил он. — Но ты обедай без меня. В Агентстве большие события. Я перекушу чего-нибудь тут. — После небольшой паузы он добавил:

— Я сейчас в Телемедиа.

— Ты очень задержишься? — с беспокойством спросила Дженет.

— Да, наверное. — Ален повесил трубку.

Когда он вернулся к Сью Фрост, она спросила:

— Давно у вас работает Лади?

— С тех пор, как я открыл Агентство. Значит, три года — совсем не так много. Кроме него, я никого еще не увольнял, — добавил Ален.

Майрон Мэвис в своем кабинете передавал курьеру Комитета копии дневных выпусков. Их следовало класть в особые ящики, чтобы в случае проверки они были под рукой.

— Не уходи, — сказала миссис Фрост молодому курьеру. — Я скоро освобожусь, ты пойдешь со мной.

Молодой человек с охапкой металлических коробок скромно отошел в сторону. Его униформа цвета хаки означала принадлежность к одной из когорт Майора Штрайтера, отборных соединений, сформированных из потомков основоположника Морака.

— Мой дальний родственник по отцовской линии, — пояснила миссис Фрост, кивнув в сторону юноши, лицо которого не выражало никаких эмоций. — Рольф Хадлер. Я предпочитаю совершать поездки в его сопровождении. — Она обратилась к нему, повысив голос:

— Рольф, найди мобиль. Он припаркован где-то на задней стоянке.

Легионеры всегда вызывали у Алена беспокойное чувство. Бесстрастные, фанатичные словно машины, они, несмотря на сравнительно небольшую численность, умудрялись быть везде. Ален подозревал, что они постоянно перемещаются подобно муравьям-фуражирам, и за день совершают маршрут длиной в сотни миль.

— Вы поедете с нами, — сказала миссис Фрост Мэвису.

— Да, конечно, — пробормотал Мэвис и начал приводить в порядок свой стол. Мэвис был беспокойным мнительным человеком в неглаженом твидовом костюме и мятой рубашке. Ален хорошо помнил бессвязные беседы с директором Т-М, заканчивавшиеся тем, что Мэвис выходил из себя и его сотрудники не знали, как поступить. Во всяком случае следующие несколько часов в компании Мэвиса едва ли могли пройти спокойно.

— Увидимся в мобиле, — продолжала миссис Фрост. — Закончите сначала здесь. Мы подождем.

Когда они шли по коридору, Ален заметил:

— Какое большое помещение. — Его поражало то, что одно учреждение, пусть даже правительственное, занимало целое здание. И значительная часть этого здания располагалась под землей. Телемедиа, подобно Чистилищу, находились где-то по соседству с Богом; над Т-М стояли только секретари и сам Центральный Комитет.

— Да, большое, — согласилась миссис Фрост. Она шагала твердой мужской походкой, обеими руками прижимая к груди свою манильскую папку. — Только я не уверена.

— Не уверены в чем?

— Может, ему бы следовало быть поменьше, — загадочным тоном ответила она. — Вспомните, что стало с гигантскими рептилиями.

— Вы предполагаете сузить их деятельность? — Ален попытался представить себе, какой при этом образуется вакуум. — И чем же вы их замените?

— У меня иногда возникает желание разделить Т-М на ряд взаимодействующих, но независимо управляемых единиц. Я не уверена, должен ли и может ли один человек нести ответственность за всю систему.

— Да. — Ален подумал о Мэвисе. — Думаю, это порядком сокращает его жизнь.

— Майрон работает директором Т-М восемь лет. Сейчас ему сорок два, но он выглядит на восемьдесят. У него удалена половина желудка. Того и гляди, он окажется на Курорте, или в Ином Мире, как они называют свой санаторий.

— Ну, это далековато, — заметил Ален.

Они подошли к наружной двери, и миссис Фрост остановилась. — У вас была возможность осмотреть Т-М.

Что вы о нем думаете? Прошу вас, будьте откровенны.

Как по-вашему, эффективна ли его работа?

— То, что я видел, вполне эффективно.

— А как насчет продукции? Они покупают ваши пакеты и подготавливают их к трансляции. Какое у вас впечатление от конечного результата? Не происходит ли каких-нибудь искажений исходного Морака?

Сохраняются ли ваши идеи?

Ален попытался припомнить, когда ему в последний раз удалось высидеть до конца какую-нибудь стряпню Т-М. Конечно, Агентство получало копии программ, основанных на его пакетах.

— На прошлой неделе я смотрел телешоу, — уклончиво ответил Ален.

Миссис Фрост насмешливо подняла брови.

— Полчаса? Или целый час?

— Это была часовая программа, но мы посмотрели только часть. У нашего друга. А потом мы с Дженет показывали фокусы.

— У вас что же, нет телевизора?

— Соседи снизу мешают. Мы с ними связаны по принципу домино.

Они вышли на улицу и сели в мобиль. Ален решил, что в этом районе арендная плата, пожалуй, самая низкая. Тут было сравнительно малолюдно.

— Вы одобряете метод домино? — спросила миссис Фрост, пока они ждали Мэвиса.

— Он, несомненно, экономичен.

— Но у вас есть какие-то возражения?

— Метод домино основывается на предположении о том, что убеждения человека определяются исключительно убеждениями группы. Отдельный индивидуум не вписывается в эту систему — он создает собственные идеи вместо того, чтобы получать их из своего блока домино.

— Как интересно, — удивилась миссис Фрост. — Идеи, возникающие из ничего.

— Из индивидуального человеческого сознания, — возразил Ален, сознавая свою неучтивость, но в то же время чувствуя, что миссис Фрост действительно интересует его мнение. — Конечно, такие ситуации редки, — добавил он, — но они могут возникнуть.

Тем временем к машине подошли Майрон Мэвис с туго набитым портфелем под мышкой и бесстрастный легионер с сумкой курьера у пояса.

— Я про тебя и забыла, — призналась миссис Фрост своему кузену, когда двое мужчин забрались в машину. Мобиль был маленький, в нем едва хватило места для четверых. За руль сел Хадлер. Он включил паровой двигатель, и машина медленно поехала по дороге.

На пути к зданию Комитета им встретились лишь три других мобиля.

— Мистер Парсел высказывает критические замечания по поводу метода домино, — сообщила миссис Фрост Мэвису.

Мэвис невразумительно хмыкнул и заморгал воспаленными глазами.

— М-да, — пробормотал он, — прекрасно. — Потом он принялся рыться в своих бумагах. — Не вернуться ли нам к пятиминутным информационным программам?

Молодой легионер сидел за рулем прямо и неподвижно, выставив вперед подбородок. Когда впереди показался пешеход, переходивший дорогу, Хадлер притормозил. Скорость мобиля снизилась до двадцати миль в час, и все четверо ощутили беспокойство.

— Мы должны лететь или ползти, — проворчал Мэвис. — Среднего для нас не существует. Сейчас еще пару бутылок пива, и вернутся прежние времена.

— Мистер Парсел верит в уникальность индивидуума, — продолжала миссис Фрост.

Мэвис взглянул на Алена и усмехнулся.

— На Курорте это хорошо знают. Там одни маньяки.

— Я всегда считала, что это очковтирательство, — вставила миссис Фрост. — Чтобы склонить людей к эмиграции.

— Люди эмигрируют, потому что они выродки, — заявил Мэвис. Слово «выродок» происходило из нейропсихиатрического жаргона. Ален его терпеть не мог.

Оно дышало ненавистью и презрением, напоминая такие старые выражения, как «черномазый» или «легавый». — Они все слабаки, неудачники. У них не хватило моральных сил, чтобы остаться здесь. Они как дети, которым все время нужны развлечения, сласти и книжки с картинками.

На лице Мэвиса застыло выражение горечи, столь сильной, что она, казалось, разъела всю его плоть, оставив одни голые кости. Ален еще никогда не видела его таким подавленным.

— Ну, во всяком случае, здесь они нам не нужны, — заметила миссис Фрост. Она тоже обратила внимание на состояние Мэвиса. — Лучше уж пусть эмигрируют.

— Интересно, что они делают с этими людьми? — спросил Ален. Никто не знал точного количества изменников, которые бежали на Курорт, и их родственники, опасаясь ответственности, как правило, утверждали, что пропавшие отправились в какую-то колонию. Колонист был всего лишь неудачником, а выродок — добровольным эмигрантом, который противопоставил себя моральной цивилизации и потому стал ее врагом.

— Я слышала, — доверительным тоном сообщила миссис Фрост, — что эмигрантов отправляют на работу в лагеря принудительного труда. Или так делают только коммунисты?

— И те и другие, — сказал Ален. — Доходы Курорт использует для создания огромной космической империи, чтобы достичь мирового господства. У них уже есть огромные армии роботов. А эмигрировавших женщин они, — он сделал небольшую паузу, — подвергают оскорблениям.

— Миссис Фрост, — неожиданно заговорил сидевший за рулем Рольф Хадлер, — сзади какая-то машина, они хотят нас обогнать. Что мне делать?

— Пропустите их. — Все четверо обернулись. Такой же мобиль, только, судя по надписи, принадлежавший Лиге чистых продуктов и лекарств, пытался проехать слева от них. Хадлер оказался не в состоянии разрешить внезапно возникшую дилемму, и их мобиль стал двигаться странными зигзагами.

— Подъедь к тротуару и затормози, — посоветовал Ален.

— Прибавь скорость, — потребовал Мэвис. Он развернулся на своем сиденье и с вызовом смотрел через заднее стекло. — Это не их дорога.

Мобиль Лиги чистых продуктов и лекарств продолжал приближаться. Его водитель также проявлял признаки неуверенности. Когда Хадлер вильнул вправо, он не преминул воспользоваться удобной возможностью и устремился вперед. Однако Хадлер упустил руль, и машины с оглушительным скрежетом врезались друг в друга крыльями.

Мэвис, весь дрожа, вылез из остановившегося мобиля. За ним последовала миссис Фрост, а Ален с молодым Хадлером вышли с другой стороны. Машина Лиги чистых продуктов и лекарств стояла на холостом ходу.

В ней находился только солидный на вид водитель средних лет, очевидно закончивший долгий рабочий день в своем офисе.

— Может, нам вернуться? — предложила миссис Фрост, машинально прижимая к себе манильскую папку. Мэвис беспомощно бродил вокруг мобилей и время от времени тыкал в землю носком ботинка. Хадлер стоял неподвижно с каменным лицом.

Чтобы разъединить машины, очевидно, требовался домкрат. Ален осмотрел повреждение, заметил угол, под которым столкнулись машины, и подошел к миссис Фрост.

— Пусть Рольф позвонит в транспортное бюро. У них есть буксиры. — Он оглянулся; они находились уже недалеко от здания Комитета. — Отсюда мы можем дойти пешком.

Миссис Фрост не имела ничего против и тут же пустилась в путь. Ален последовал за ней.

Мэвис тоже сделал несколько неуверенных шагов и остановился.

— А мне как быть? — спросил он.

— Вы можете пока побыть возле машины, — предложила миссис Фрост. Расскажите полиции, что произошло.

Хадлер направился к телефонной будке; Мэвис остался в компании джентльмена из Лиги чистых продуктов и лекарств. К месту происшествия уже подходил полицейский. За ним увязался «малыш», привлеченный скоплением людей.

— Весьма неприятная история, — сказала миссис Фрост, когда они с Аденом приближались к зданию Комитета.

— Похоже, Рольфу придется давать разъяснения своему управдому, заметил Ален. Он вспомнил приторную улыбку миссис Бирмингэм, скрывавшую отнюдь не доброжелательные намерения.

— У легионеров своя система опроса, — возразила миссис Фрост. Она задержалась у входа в здание и задумчиво произнесла:

— Мэвис совсем выдохся. Не может справиться ни с одной проблемой. Он не способен самостоятельно принимать решения. И уже не первый месяц.

Ален воздержался от комментариев. Это его не касалось.

— Пожалуй, хорошо, что он там остался, — продолжала миссис Фрост. — Я бы предпочла встретиться с миссис Хойт без него.

О предстоящей встрече с Идой Пиз Хойт Ален слышал впервые.

— Может, вы сообщите мне о своих намерениях? — предположил он.

— Я полагаю, вы понимаете, что я собираюсь сделать, — ответила она, шагнув к дверям.

И Ален понял.