Глава 4.

Тед Бентли стоял у двери на кухню и вдыхал ароматы готовящейся еды. Дом Дэвиса был уютным и веселым. Сам Ал Дэвис, вполне всем довольный, сидел с босыми ногами на полу гостиной перед телевизором и с серьезным видом смотрел рекламу. Его жена, хорошенькая шатенка Лора, готовила ужин.

– Если это протин, – сказал ей Бентли, – то это лучшая маскировка, которую я когда–либо нюхал.

– Мы никогда не пользуемся протином! – воскликнула Лора. – Мы попробовали его в первый год, когда поженились, но он же чувствуется, чтобы они с ним ни делали. Конечно, натуральные продукты покупать безумно дорого, но они того стоят. Протин – для неклассифицированных.

– Если бы не протин, – вмешался Ал, услышав ее, – то неклы вымерли бы от голода еще в двадцатом веке. Вечно ты разносишь сомнительные сплетни. Позволь мне просветить тебя.

– Давай, – согласилась Лора.

– Протин – это вовсе не натуральная водоросль. Его начали выращивать в искусственных прудах на Ближнем Востоке, а потом он переселился в различные природные водоемы.

– Знаю. Думаешь, я не вижу эту гадость каждое утро, когда захожу в ванную? Она там повсюду: на раковине, на трубах, на ванне, даже на… унитазе.

– Он также покрыл все Великие Озера, – поучительно сказал Ал.

– Ну а это не протин, – сказала Лора Теду. – Это настоящий ростбиф, настоящая молодая картошка, зеленый горошек и булочки.

– С того времени, как я был тут в последний раз, вы стали жить значительно лучше, – заметил Бентли. – Что произошло?

Хорошенькое личико Лоры стало довольным.

– Разве ты ничего не слышал? Ал перепрыгнул сразу через класс. Он выиграл на правительственном Колесе Фортуны; мы с ним готовились каждый вечер, когда он возвращался с работы.

– Я никогда не слышал, чтобы кому–нибудь удалось обыграть Колесо Фортуны. Об этом говорили по телевизору?

– Вообще–то да, – обиженно нахмурилась Лора. – Этот ужасный Сэм Остер только об этом и говорил в течение всей своей программы. Это тот пустобрех, который имеет столько поклонников среди неклов.

– Не знаю такого, – признался Бентли.

На экране телевизора пожаром полыхали огни рекламы. Надписи застывали на какое–то время, потом медленно уплывали и сменялись новыми. Реклама считалась высшей формой искусства, ее делали первоклассные специалисты. Сюжеты поражали гармонией цвета, ритма, композиции и невероятной жизненностью, стирающей все барьеры между изображением и реальным миром. Сама неутомимая жизнь, пульсируя, перетекала с экрана в уютную гостиную Дэвиса. Из встроенных в стену высококачественных динамиков лились различные комбинации звуков, сопровождавших рекламу.

– Конвент, – объявил Дэвис, указывая на экран. – Приглашают претендентов и обещают приличный приз.

На экране вспыхнул водоворот огней и переплетение цветных нитей – эмблема Конвента Отбора. Узор рассыпался, обломки застыли, а потом образовали новую комбинацию. Затанцевали на экране разноцветные шары, сопровождаемые музыкой, добравшейся до самых высоких нот.

– Что там говорят? – поинтересовался Бентли.

– Могу переключить на первый канал, там тебе все подробно объяснят.

Вошла Лора, неся столовое серебро и фарфор.

– Не надо нам первого канала; его смотрят только неклы. Это им надо все разжевывать, а для нас существует вот этот.

– Ты не права, дорогая, – серьезно возразил Ал. – Первый канал существует для новостей и официальной информации. А этот – развлекательный. Мне он тоже нравится, но… – Он повел рукой, переключая телевизор. Яркие краски и громкая музыка исчезли. Вместо них появилось спокойное лицо диктора программы новостей. – Ну вот, а тут все то же.

Лора накрыла на стол и снова ушла на кухню.

Гостиная была опрятной и уютной, с прозрачной стеной. Внизу, расположившись вокруг Холма Фарбен, темного конуса на фоне ночного неба, раскинулся Берлин. В холодной темноте мелькали желтые огоньки автомобилей, исчезая внутри конуса, как раскаленные мотыльки в дымоходе.

– Сколько времени ты служишь Веррику? – спросил Бентли. Ал оторвался от телевизора, где рассказывали о каких–то новых экспериментах с реакторами.

– Ты о чем? А… Года три–четыре.

– Тебя это устраивает?

– Конечно. А почему нет? – Ал обвел рукой хорошо обставленную гостиную. – Кого бы это не устраивало?

– Я не об этом. На Лирохвосте у меня было то же самое. Большинство классифицированных все это имеют. Я говорю о Веррике.

Ал Дэвис пытался уловить, чего хочет Бентли.

– Я никогда не видел Веррика, – сказал он. – До сегодняшнего дня он все время находился в Батавии.

– Ты знаешь, что я присягнул Веррику?

– Ты мне это говорил еще днем. – У Дэвиса было добродушное и беззаботное лицо. – Надеюсь, это значит, что теперь ты переедешь сюда.

– Зачем?

– Ну… – заморгал Дэвис. – Тогда мы будем чаще видеть тебя и Джулию.

– Я не живу с Джулией уже полгода, – нетерпеливо оборвал его Бентли. – С этим все кончено. Она сейчас на Юпитере, какой–то служащей в рабочем лагере.

– Извини, не знал. Мы же с тобой не виделись уже пару лет. Я до чертиков удивился, когда увидел твое лицо на экране видео.

– Я прибыл вместе с Верриком и его командой. – Голос Бентли был пропитан иронией. – Когда меня уволили с Лирохвоста, я двинул прямиком в Батавию. Хотел навсегда порвать с системой Холмов. Вот и направился прямо к Ризу Веррику.

– И правильно сделал.

– Веррик надул меня! Он был уже снят, изгнан из Директората навсегда. Я знал, что кто–то накручивает цену Холмам, кто–то с огромными деньгами за спиной. Я не хотел иметь с этим ничего общего… И вот смотри, – негодование Бентли нарастало с каждым словом, – вместо того чтобы порвать со всем этим, я влип. Это самое последнее место на земле, куда бы я хотел попасть.

Лицо Дэвиса вспыхнуло.

– У меня есть много знакомых, которые тоже служат Веррику.

– Это те люди, которым наплевать, как и на чем они зарабатывают деньги.

– Ты что, набрасываешься на Веррика, потому что ему сопутствует успех? Веррик способствовал развитию этого Холма. Разве это его вина, что никто другой не может так, как он, поставить дело? Есть естественный отбор и эволюция. Те, кто не может выжить, отсеиваются.

– Это Веррик разогнал наши лаборатории.

– Наши? Слушай, ты сам теперь на стороне Веррика. – Дэвис уже начал закипать от негодования. – Ты черт знает что несешь! Веррик твой покровитель, а ты стоишь здесь и…

– Довольно, мальчики! – воскликнула Лора; ее щеки еще больше разрумянились от кухонной возни. – Ужин на столе, так что берите стулья и садитесь. Ал, сначала вымой руки и обуйся.

– Непременно, дорогая, – покорно ответил Дэвис и встал.

– Чем–нибудь помочь? – спросил Бентли у Лоры.

– Просто бери стул и усаживайся. У нас есть настоящий кофе. Я не помню, ты любишь со сливками?

– Да, спасибо, – ответил Бентли.

Он подтащил к столу два стула и угрюмо уселся на один из них.

– Да не будь таким мрачным, – сказала Лора. – Ты только посмотри, что я приготовила. Ты же больше не живешь с Джулией. Могу поклясться, что теперь ты все время питаешься в ресторанах, где подают эту ужасную пищу из протина.

Бентли вертел в руках нож и вилку.

– Ты отлично устроилась, – наконец сказал он. – Когда я видел тебя в последний раз, ты жила в общежитии Холма. Но ты тогда была еще не замужем.

– А помнишь, как мы с тобой жили вместе? – Лора начала нарезать булочки. – Насколько я помню, это длилось не больше месяца.

– Без малого месяц, – согласился Бентли, вспоминая прошлое. Запах вкусной еды, светлая уютная комната и сидящая напротив миловидная женщина несколько успокоили его. – Это было, когда ты еще служила на Лирохвосте, когда еще не лишилась классификации.

Появился Ал. Он уселся за стол, развернул салфетку и оживленно потер руки:

– Пахнет великолепно! Давайте начинать, я умираю с голоду.

Пока они ели, телевизор по–прежнему бормотал и бросал в комнату разноцветные блики. Бентли время от времени прислушивался к нему и не очень следил, о чем говорят Лора и Ал.

– Верховный крупье Картрайт объявил об увольнении двухсот служащих Директората, – сообщил диктор. – Основание: НБ.

– Низкая благонадежность, – пробормотала Лора, отпивая кофе. – Они всегда так говорят.

Диктор продолжал:

– …подготовка Конвента идет полным ходом. Уже сотни тысяч заявок поступили в правление Конвента и его офис на Холме. Риз Веррик, бывший верховный крупье, согласился взять на себя руководство по технической подготовке того, что обещает стать самым волнующим и зрелищным событием последнего десятилетия…

– Уверен, Веррик все устроит как надо, – заявил Ал. – Он держит этот Холм в кулаке.

– А что, старик Воринг все еще председатель правления? – поинтересовалась у него Лора. – Ему ведь уже лет сто.

– Он все еще в правлении. Пока не умрет, в отставку не уйдет. Он уже как окаменелое ископаемое! Ему бы следовало уйти с дороги и уступить место молодым.

– Зато он знает об Отборе досконально, – заметила Лора. – Он заботится о поддержании моральных принципов на высоком уровне. Помню, я была еще маленькой девочкой и бегала в школу, когда убрали того верховного крупье, ну, который заикался. Появился такой симпатичный молодой человек, темноволосый убийца, и убрал такого замечательного крупье. А старик Воринг собрал тогда правление и руководил, как Иегова из старых христианских мифов.

– У него была борода, – вставил Бентли.

– Ага, длинная белая борода.

Картинка на экране телевизора сменилась. Теперь там возник огромный зал, в котором собрались участники Конвента Отбора. Почти все места были заполнены; на возвышении, в президиуме, сидели члены правления. По проходам взад и вперед сновали люди, в зале стояли шум и гам.

– Подумать только, – сказала Лора, – происходит такое важное событие, а мы здесь спокойно сидим и ужинаем.

– Это далеко отсюда, – равнодушно заметил Ал.

– …Риз Веррик обещал выплатить миллион долларов золотом тому, кто выполнит решение Конвента. Статистики зарегистрировали рекордное количество заявок, а они все продолжают прибывать. Многие готовы попробовать свои силы в самой замечательной роли системы. Риск велик, но и ставка высока! Глаза шести миллиардов зрителей на девяти планетах прикованы к Конвенту. Кто первый выступит в роли убийцы? Кто из этого множества замечательных претендентов, представляющих все классы и Холмы, первым попытается получить за свое умение миллион долларов золотом и аплодисменты и восхищение всей цивилизации?

– А ты почему не попробуешь? – внезапно спросила Лора у Бентли. – Почему ты не подал заявку? У тебя же сейчас нет никакого занятия.

– Это не мое занятие.

Лора рассмеялась:

– Так сделай это своим занятием! Ал, у нас же есть эта большая запись, где рассказывается об успешных убийцах прошлого, об их жизни и вообще обо всем про них? Покажи ее Теду.

– Я видел, – коротко ответил Бентли.

– Разве когда ты был мальчишкой, то не мечтал вырасти и стать успешным убийцей? – Карие глаза Лоры затуманились от ностальгических воспоминаний. – Я помню, как ненавидела себя за то, что я девчонка и поэтому, когда вырасту, не смогу стать убийцей. Я тогда накупила массу разных талисманов, но они так и не превратили меня в мальчишку.

Ал Дэвис отодвинул тарелку и удовлетворенно рыгнул.

– Можно, я ослаблю ремень?

– Конечно, – сказала Лора.

Ал расстегнул ремень.

– Хороший ужин, дорогая. Я не прочь бы питаться так каждый день.

– Фактически так оно и есть. – Лора допила кофе и изящно промокнула губы салфеткой. – Еще кофе, Тед?

– …эксперты предполагают, что для первого убийцы вероятность успеха, а соответственно, и получения миллиона долларов золотом, обещанного бывшим верховным крупье, ушедшим в отставку менее чем двадцать четыре часа назад в результате неожиданного поворота Колеса Фортуны, равна семидесяти процентам. Если первый убийца потерпит неудачу, то на второго ставки изменятся в соотношении шестьдесят к сорока. По мнению экспертов, к этому моменту Картрайт уже усилит свой контроль над армией и Корпусом телепатов, для этого ему отводят два дня. Для убийцы, особенно на первой стадии, скорость более важный фактор, чем умение. Впоследствии дело осложнится, поскольку…

– Уже, наверное, заключено множество пари, – заметила Лора. Она умиротворенно откинулась на спинку стула, держа между пальцев сигарету, и улыбнулась Бентли. – Здорово, что ты вернулся. Собираешься перевозить свои вещи сюда, на Фарбен? Пока будешь подыскивать себе подходящее жилье, можешь остановиться у нас.

– Сейчас много подходящего жилья занято неклами, – заметил Ал.

– Они теперь повсюду, – согласилась Лора. – Тед, ты помнишь то прелестное местечко неподалеку от лаборатории синтетических материалов? Такие приятные участочки с розовыми и зелеными домиками? Так вот там теперь поселились неклы, и, естественно, все запущено, грязно, повсюду стоит вонь. Это просто безобразие! Почему им не наняться на работу в рабочие лагеря? Им там самое место, а то болтаются где ни попадя.

Ал зевнул.

– Я засыпаю. – Он взял из стоящей на столе вазы финик. – Финик… Что такое, черт побери, эти финики? – Он медленно начал жевать. – Слишком сладкий. С какой это планеты? С Венеры? На вкус напоминает те сочные венерианские фрукты.

– Это из Малой Азии, – сказала Лора.

– Отсюда, с Земли? А кто занимался их мутацией?

– Никто. Это натуральный фрукт. Растет на пальмах.

– Чудны дела Твои, Господи, – с удивлением покачал головой Ал.

– А если бы кто–нибудь из твоих коллег услышал, что ты говоришь такое?! – ужаснулась Лора.

– И пусть слышат. – Ал потянулся и еще раз зевнул. – Меня это не волнует.

– Могут подумать, что ты христианин.

Бентли медленно поднялся:

– Лора, мне пора.

– Куда ты? – удивился Ал.

– Надо собрать вещи и перевезти их сюда с Лирохвоста.

Ал похлопал его по плечу:

– Фарбен перевезет. Ты теперь служишь Веррику, не забыл? Позвони в службу перевозок, и они все сделают. Бесплатно.

– Лучше уж я сам, – сказал Бентли.

– Почему? – искренне удивилась Лора.

– Целее будет, – двусмысленно ответил Бентли. – Возьму такси и за выходные все соберу. Не думаю, что потребуюсь ему раньше понедельника.

– Не знаю, – с сомнением сказал Ал. – Постарайся управиться побыстрее. Иногда Веррик требует человека немедленно, а когда он требует немедленно…

– Да черт с ним, с Верриком, – ответил Бентли. – Сколько надо, столько и буду собираться.

Когда он отходил от стола, они смотрели на него с удивлением и испугом. Его желудок был полон вкусной, хорошо приготовленной пищи, а вот мозг оставался пустым и голодным, едкая корка над… чем? Он не знал.

– Нельзя так говорить, – пожурил его Ал.

– Я говорю, что думаю.

– Знаешь, мне кажется, ты оторвался от реальности.

– А может, и нет, – возразил Бентли, забирая свое пальто. – Спасибо за ужин, Лора. Он был великолепен.

– Что–то это у тебя неубедительно прозвучало.

– А я ни в чем не убежден, – ответил Бентли. – У вас здесь чудесное маленькое местечко, полное удобств и комфорта. Надеюсь, что вы будете здесь очень счастливы. Надеюсь, что твое кулинарное искусство сохранит твою убежденность, что бы я ни говорил.

– Так и будет, – заверила его Лора. Диктор продолжал:

– …уже более десяти тысяч, со всех концов Земли. Председатель Воринг объявил, что первый убийца будет выбран на этом собрании…

– Сегодня! – воскликнул Ал и восхищенно присвистнул. – Веррик время даром не теряет! – Он выразительно покивал. – Это действительно человек дела, Тед. И ты должен это признать.

Бентли нагнулся и выключил телевизор. Экран погас, и буйство красок, света и звука исчезло. Бентли выпрямился:

– Вы не возражаете?

– Что случилось? – запинаясь, спросила Лора. – Он испортился?

– Я выключил его. Мне надоело слушать этот нескончаемый чертов гвалт. Я уже устал и от Конвента, и от всего, что с ним связано.

Наступило напряженное молчание.

– Как насчет того, чтобы слегка выпить на дорожку? – натянуто улыбнулся Ал после недолгой паузы. – Это тебя немножко успокоит.

– Я спокоен, – ответил Бентли.

Он пересек комнату и встал спиной к Алу и Лоре около прозрачной стены, уставившись в ночь и бесконечное мигание кружащих вокруг Холма Фарбен огоньков. В его голове творилась такая же фантасмагория цветов и форм, но телевизор можно выключить, стену сделать непрозрачной, а вот остановить быстрый водоворот мыслей в голове нельзя.

– Ну что ж, – в конце концов сказала Лора в пространство. – Похоже, заседание Конвента Отбора мы сегодня смотреть не будем.

– Завтра получишь запись и можешь смотреть ее до конца жизни, – добродушно предложил Ал.

– А я хочу видеть это сегодня!

– Не переживай, это продлится долго, – начал искать выход из положения Ал. – Они пока еще проверяют оборудование.

Лора обиженно фыркнула и покатила обеденный стол на кухню. Оттуда послышался плеск воды в раковине и громыхание тарелок.

– Она вышла из себя, – заметил Ал.

– Это моя вина, – неуверенно произнес Бентли.

– Ничего, успокоится. Ты ее, наверное, помнишь. Послушай, если хочешь, расскажи мне, что с тобой происходит. Я весь внимание.

«А что рассказывать?» – подумал Бентли.

– Я поехал в Батавию, рассчитывая на нечто иное, – начал он. – На что–то отличное от того, когда люди по головам и трупам лезут на вершину. А вместо этого оказался здесь… рядом с этой штуковиной, которая орет во всю свою мощь. – Он махнул рукой в сторону телевизора. – Вся эта реклама… словно подкрашенные нечистоты…

Ал Дэвис торжественно воздел пухлый палец:

– В течение недели Риз Веррик снова станет человеком номер один. За деньги он подберет убийцу. Убийца у него под присягой. Как только он убьет этого Картрайта, место сразу же вернется Веррику. Ты уж слишком нетерпелив, черт возьми, вот и все. Подожди недельку, старик. Все вернется на круги своя, а может быть, будет даже и лучше.

В дверях появилась Лора. Ее гнев утих, но лицо все еще было сердитым.

– Ал, включи, пожалуйста, заседание Конвента. Мне был слышен соседский телевизор, они прямо сейчас выбирают убийцу.

– Я включу, – устало сказал Бентли. – Все равно я ухожу.

Он нагнулся и включил телевизор. Тот прогрелся довольно быстро; когда Тед был у двери, ему в спину ударили крики толпы. Возгласы тысяч голосов покатились за ним в ночь.

– Убийца, – вопил телевизор, в то время как он, засунув руки глубоко в карманы, удалялся по темной дорожке. – Они прямо сейчас объявят его имя… Я сообщу вам его уже через секунду. – Восторженные крики перешли в дикое крещендо, покатились волнами и тут же заглушили голос комментатора. – Пеллиг! – прорвался он через безумный рев. – Под аплодисменты народа… по желанию всей планеты… убийцей стал Кит Пеллиг!