ГЛАВА 5.

Москва, 1908 год

Этот трактир не относился к числу популярных, хотя и располагался на бойком месте, на Покровке, правда, в самом конце улицы. Его завсегдатаями были в основном мещане, приказчики окрестных купеческих лавок да средней руки чиновники. Публику попроще отпугивали чуть более высокие, чем в рядовых заведениях, цены, а солидных людей — отсутствие шика и «изюминки», — владельцы трактира не гнались за модой, и большой зал выглядел так же, как двадцать лет назад. Но кормили вкусно, и, может быть, поэтому к вечеру заведение всегда было наполнено под завязку. Деловые люди степенно обсуждали цены на сахар, муку и прочий продукт, мелкие советники ругали начальство, образованная публика делилась мнениями о будоражащих умы театральных постановках, и никто не обращал никакого внимания на нескольких мужчин, оккупировавших самый дальний столик. Их было четверо.

Молодой человек с большими серыми глазами, одетый в студенческую форму Университета. Пожилой рыжеволосый мужчина с аккуратной, «профессорской» бородкой клинышком, грузный, но отнюдь не рыхлый. Они сидели рядышком, с одной стороны стола. А напротив разместились их собеседники, двое, похожие друг на друга, как братья: абсолютно лысые, круглоголовые, с торчащими ушами и низкими лбами, одетые в одинаковые, очень дорогие костюмы из английского сукна. Различались они лишь размерами. Тот, кто сидел справа, был карликом, зато второй, прячущийся в самом углу, поражал колоссальной шириной плеч и ощущением огромной массы. Эти двое наверняка привлекли бы внимание публики, и то, что они сумели незаметно добраться до столика, могло бы вызвать удивление… но только не у профессора и студента.

— Наблюдатели Великих Домов могли засечь применение магии Тать, — произнес профессор Мельников. — Я бы не хотел, чтобы в Тайном Городе узнали о…

— Мы используем обычные артефакты морока, купленные в магазинах Торговой Гильдии, — успокоил его гигант. — А закрыть от наблюдателей силу нам несложно.

Что ж, этот вопрос решен. Жители Тайного Города постоянно отводят глаза челам, и вряд ли кто-нибудь обратит внимание на пару активизированных артефактов. Мельников кивнул и с интересом посмотрел на блюдо с ягнятиной.

— Выглядит весьма аппетитно.

— Теперь наша очередь спрашивать, — негромко произнес Нур. — Мы рады, что вы так быстро откликнулись на приглашение, но… — бесцветные глаза карлика ощупали студента. — Мы ожидали вас одного, профессор.

— Меня зовут Матвей Близнец, — спокойно сообщил молодой человек.

— Один из братьев Плотниковых?

— Да.

— А вы хорошо изучили Кафедру, — усмехнулся Мельников.

— Мы готовились к встрече, — не принял шутки Нур. — Зачем здесь этот мальчик?

— Мы тоже готовились к встрече, — ответил профессор. — Я понимал, вы потребуете доказательств того, что Кафедра действительно движется в нужном вам направлении, что за моими словами стоят реальные дела. Матвей, — Мельников кивнул на студента, — полностью осведомлен обо всех тонкостях исследований. Более того, только он сможет поведать вам о некоторых наиболее важных моментах.

— Ты геомант, — догадался лорд. Молодой человек кивнул:

— Да.

Таты переглянулись.

— Мы хотим, чтобы ты показал свои способности, — пробурчал массивный Нар. — Здесь и сейчас.

— Пожалуйста, — пожал плечами Матвей. — А как?

— Пусть эта тарелка исчезнет, — быстро предложил Нур, указывая на блюдо с ягнятиной.

— Ну… — Молодой человек прищурился, несколько мгновений пристально смотрел на предложенный карликом объект эксперимента, после чего покачал головой: — Не получится.

— Почему?

— Чтобы блюдо исчезло, мне надо провести несколько изменений за пределами трактира, — объяснил геомант. — Если вы готовы подождать пару часов, то…

— Нет, — отрезал Нар. — Здесь и сейчас.

— Тогда давайте другое задание.

Таты снова переглянулись.

— Дайте ваш бумажник, — неожиданно попросил Матвей.

Нур вытащил из кармана кожаное портмоне:

— Подойдет?

— Вполне. Положите его на угол стола. Лорд выполнил приказ.

— Сейчас он передвинется на противоположную сторону.

Молодой человек снова прищурился, что-то прошептал себе под нос, затем медленно передвинул свою тарелку в центр стола, поднялся, подошел к стойке и заказал бокал красного вина. На обратном пути он, искусно сымитировав слегка пьяного, разлил почти половину вина на пол, а, вернувшись за стол, пальцами затушил горевшую свечу. Таты не сводили с геоманта глаз.

— Здесь и сейчас, — улыбнулся Мельников. Едва свеча погасла, толстый бумажник Нура неожиданно побледнел и быстро растворился в воздухе. Секунда. И он возник из воздуха на другой стороне стола.

— Вот так.

— Магическую энергию ты не использовал, — после паузы резюмировал карлик.

— Я знаю, — сухо ответил Матвей — Я геомант.

Лорд вернул портмоне в карман.

— Как видите, — тихо произнес Мельников, — я вам полностью доверяю.

— В вашем положении это вполне естественно, — протянул Нар.

— Мое положение не так уж плохо, — не согласился профессор. — Еще год-полтора исследований, и мы сможем обойтись без вашей помощи, уважаемые лорды. Способности Матвея велики, он проник в самую суть вопроса и знает, куда двигаться дальше.

— Проблема в том, чтобы снизить необходимый для нанесения Печати уровень энергии, — добавил геомант. — Я знаю, что это возможно, но нужны дополнительные опыты. Через год я…

— Но у тебя нет года, — отрезал Нар. — Вы слишком далеко зашли. Еще пара месяцев, и Великие Дома вплотную займутся Кафедрой.

— Особенность наших исследований в том, что мы можем легко покинуть Тайный Город и продолжить работу вдали от Великих Домов, — тонко улыбнулся Мельников. — Мы не привязаны к Источнику, не используем магическую энергию и легко скроемся от ненужного внимания.

— Не забывайте о мелочах, вроде потерянных волос и украденной бритвы, — напомнил карлик. — Даже недоделанный маг выследит вас за полчаса.

— А если вы сбежите, то сами признаете, что приблизились к чему-то значимому, — веско вставил Нар. — И вами займутся по-настоящему.

— Поверьте, профессор, договориться с нами куда приятнее и проще, чем отвечать на вопросы в подвалах Цитадели.

— Или Зеленого Дома.

— Или Замка.

— Не следует недооценивать дальних родственников.

Губы Мельникова дрогнули, а в карих глазах мелькнуло бешенство: профессор был полукровкой, наполовину чудом, и сполна ощутил высокомерие Великих Домов. Карлик уверенно дернул за очень болезненную ниточку.

— Сейчас Великие Дома еще не придают вашим изысканиям особого значения, — голос Нура стал очень мягким. — Но несколько дней серьезной аналитической работы дадут им понимание того, что вы прячете ценные знания.

— Мы ведь поняли, — усмехнулся Нар.

— Опираясь только на аналитику.

— Мы, знаете ли, плохо предсказываем будущее. Приходится думать.

— А Великие Дома не испытывают затруднений с предвидениями. И с аналитикой. Удивительно, что они до сих пор не взяли вас за шкирку. Можно сказать, вам повезло.

— И что же вы поняли? — осведомился профессор.

— Что вы стоите на пороге великого открытия, — твердо ответил карлик. — Это не лесть, это констатация факта.

— А почему? — с интересом спросил Мельников. — Мне интересен ход ваших мыслей, господа, вы уж не обижайтесь.

— Хотите, чтобы я рассказал о ходе рассуждении? Извольте. — Нар разлил по стопочкам водку, вежливо кивнул собеседникам, выпил, закусил горячим мясом и, поигрывая вилкой, начал: — Давайте по порядку. Несмотря на способности к классической магии, вы отказались от нее в пользу геомантии.

— Она показалась мне весьма любопытной для исследований, — пожал плечами Мельников. — Геомантия изучена весьма слабо. К тому же мои способности хоть и хороши, но заурядны для Тайного Города, и я принял решение сосредоточиться на магии мира.

— Необычный шаг для честолюбивого чела.

— Кто вам сказал, что я честолюбив?

— Вы умны, талантливы, деятельны. Вы собрали вокруг себя учеников, а вашим работам по археологии рукоплещет научный мир. Вам нравится быть признанным ученым.

— Высокие гонорары, щедрые гранты, известность… — Нур покрутил круглой головой. — Только в этом году вы сменили двух любовниц.

— Женщины весьма ветреные создания, — усмехнулся Мельников, — Но, с вашего позволения, я бы не хотел касаться моей личной жизни.

— Вы просили рассказать о ходе наших рассуждении, — напомнил Нар.

— Здоровое честолюбие не является грехом, это замечательное качество. — Карлик перехватил инициативу. — Получив прямую поддержку Тайного Города, более полную информацию для археологических изысканий, вы смогли бы вписать свое имя в историю… Не стану напоминать о Шлимане.

Мельников поджал губы.

— Вы бы достигли не меньших результатов. Пусть не Троя, но сколько еще городов ждут исследователей? — Лорд помолчал. — А что мы видим? Вы, честолюбивый и жизнелюбивый чел, гордо отказываетесь от классической магии, не поддерживаете практически никаких контактов с Тайным Городом и все свои силы кладете на алтарь слабоизученной геомантии.

— Большая часть которой вообще запрещена, — прогудел Нар.

— Не запрещена, — поморщился профессор. — Просто классические маги не способны контролировать геомантов даже низкого уровня. У вас элементарно не хватает чувствительности.

— И поэтому вы прячете информацию по магии мира, — зло бросил Матвей. — Сколько трудов валяется в библиотеках Великих Домов!

— Сейчас это не важно, — отмахнулся Нур. — Сейчас важно то, что вы, без сомнения, талантливый чел, добровольно погрузились в болото. Промежуточный вывод: вы видите на его дне что-то очень ценное.

— Что-то, достойное вашего честолюбия, — добавил гигант.

— Хорошо, что Великие Дома с презрением относятся к полукровкам.

И на этот раз Мельников пропустил укол мимо ушей.

— Магия мира открывает большие возможности, — задумчиво произнес он. — Все это знают.

— Но не все способны проникнуть в ее суть. Вы посещали школу Зеленого Дома, но там дают только азы, которых недостаточно, чтобы принять решение отказаться от классической магии.

— Вы же продолжаете работу.

— Значит, вы получили дополнительные знания.

— Глубокие знания.

— Мы не ошиблись?

Профессор молчал.

— Мы считаем, что вам помог Хранитель Черной Книги. В этом сборнике вполне могла оказаться информация по магии мира.

— Вывод: раз вы до сих пор не бросили геомантию, вы уверены в успехе.

— Вывод второй: вы не можете быть хорошим магом мира. Как вы правильно заметили, ключевым ее элементом является чувствительность к гармонии мира, которая падает из-за умения работать с магической энергией. Но вы не сдаетесь, и это означает, что вы заполучили в свою команду отличного геоманта.

— Вы ведь отличный геомант, Матвей? — Нар резко посмотрел на студента. Молодой человек неопределенно пожал плечами.

— Мы думаем, вы работаете в самом интересном направлении: на линии соприкосновения геомантии и классической магии. Именно там можно получить результаты, достойные вашего честолюбия.

— Один Аркан Желаний чего стоит, — проворчал Нар. — Это соединение геомантии и классики позволяет получить невероятный для обычного мага результат.

— Аркан разработал Сантьяга, — тихо проговорил Мельников.

— Продемонстрировав высшее мастерство, — признал Нур. — Но нав не специалист в магии мира, его чувствительность практически равна нулю. Он просто использовал доступные его пониманию вещи, сумел уловить некоторые принципы геомантии и ввел их в свои расчеты, которые можно провести с помощью заурядной классики. И невероятный результат на выходе! Трудно представить, чего можно добиться, если за дело возьмется высококлассный геомант, которому будет помогать хороший маг.

— Аркан Желаний запретили.

— Угу, — согласился карлик. — Но есть еще одно заклинание, за воссоздание которого Великие Дома заплатят любые деньги.

— Оно тоже является соединением классики и геомантии, — продолжил гигант. — И оно работало тысячи лет.

— Оно досталось нам бесплатно, — погрустнел Нур. — Никто не знал точных принципов этого аркана, а потому мы смогли его потерять.

— То, устройство чего не понимаешь, легко потерять или сломать, — в тон ему произнес Мельников.

— Значит, мы не ошиблись? — Бесцветные глаза татов пробуравили профессора. — Вы ищете Большую Дорогу?

Матвей покосился на профессора.

— Все в порядке, — улыбнулся Мельников. — Мы ведь за этим и пришли, правда?

— Они не сказали еще ничего, что заинтересовало бы нас, — буркнул молодой человек. — С какой стати мы будем…

— Надо доверять лю… тем, с кем говоришь о серьезных делах. — Профессор погладил бородку. — Да, господа, Кафедра работает над открытием Большой Дороги.

— Спящий свидетель — я верил, — прошептал Нар.

— Как далеко зашли ваши исследования? — деловито спросил Нур.

— У меня есть основания полагать, что разработанная нами система арканов позволит открыть Большую Дорогу, — уверенно заявил Мельников. — Окончательный ответ даст только опыт.

— Вы восстановили старое заклинание или…

— Совершенно иные принципы. Великие Дома пытаются открыть Большую Дорогу с тех пор, как перестал работать аркан. Они бьются тысячи лет, и я решил, что конкурировать с ними бессмысленно. Я пошел другим путем.

— Через магию мира?

— Зашел с другой стороны, — согласился Мельников. — Старый аркан, несмотря на то что был соединением классики и геомантии, все-таки ориентировался на обычную магию. Поскольку доступ к глубинам классики нам бы никто не открыл, мы были вынуждены искать новые способы. — Профессор помолчал. — Наше заклинание в основном опирается на магию мира.

— Это главный ключ, — принялся объяснять Матвей. — Геомантия позволяла открывать дальние переходы, путешествовать по мирам, она всегда была базой. И у меня есть объяснение тому, почему старый аркан перестал работать: в определенный момент наша Вселенная подверглась глобальному изменению. Произошло какое-то событие, повлиявшее на гармонию всего…

— Мы догадываемся, что это могло быть, — неожиданно бросил Нар.

— Даже так?

Челы удивленно посмотрели на гиганта.

— Примерно в то время…

— Значит, вы сделали ставку только на магию мира, — очень громко перебил напарника Нур.

— Да, все основные принципы взяты оттуда, — кивнул Мельников. Профессор понял, что приструненный Нар не станет продолжать свою мысль.

— Но геомантия не всесильна.

— Всесильна, — снова влез Матвей. — Просто мы еще не постигли всей глубины.

— И неизвестно, постигнете ли, — криво усмехнулся карлик. — Вам нужна наша помощь.

— Нужна. А вы сможете…

— Об этом позже. — Нур потер переносицу. — Как вы открываете Дорогу? Как раньше? Большим, похожим на грузовой, порталом?

— Мы еще не открывали, — скромно напомнил профессор. — Пока у нас имеется только теория…

— Да. я помню, — грубовато оборвал его лорд. — Как вы планируете открыть Большую Дорогу?

— Изменения есть, — не стал скрывать Мельников. — Раньше аркан действительно вызывал внушительных размеров тоннель, через который мог пройти кто угодно и с каким угодно грузом. Восстановить его мы не смогли. Мы с Матвеем разработали принцип одиночного прыжка — каждый путешественник открывает свой собственный канал. Даже если пойдет группа людей одновременно, все равно возникнет столько переходов, сколько будет участников. Ключом к переходу станет Печать, наносимая на тело каждого Странника.

— Есть ограничения для носителя? Или вы можете поставить Печать кому угодно?

— Кому угодно, — кивнул профессор. — Но нужна соответствующая энергия. Для людов — Колодец Дождей, для челов…

— Понятно. — Нур задавал вопросы резко, отрывисто. — Печать нанесли, что дальше?

— Вызывающие переход заклинания просты и не требуют от Странника магических способностей — работает Печать.

— Отлично, — пробормотал Нар. — Великолепно!

— А выход? Как вы направляете переход в нужный мир? Раньше этим занимались маги-операторы Большой Дороги.

— А потом маяки, — добавил гигант.

— Мы решили эту проблему, — коротко ответил Мельников.

— Каким образом?

— А где прячутся последние таты? — внезапно спросил профессор. — Вы ведь сохранили нескольких подданных, так? Поэтому вам нужна Большая Дорога — чтобы сбежать от навов.

Нур осекся и непонимающе уставился на Мельникова:

— Что означает ваш вопрос?

— У вас есть свои секреты, у нас свои, — холодно произнес Матвей. — Мы нашли способ наведения переходов во Внешние миры. Мы еще не опробовали его, но я уверен в его действенности.

Гигант бросил несколько слов на татском. На странном, пощелкивающем языке, уже давно считающемся мертвым.

— Не сейчас, — отрезал маленький лорд. Нар добавил еще несколько, прозвучавших довольно агрессивно фраз. Нур недовольно ощерился, но взял себя в руки и извинился:

— Лорд Нар желает немного посоветоваться.

— Я все понимаю, разговаривайте, — кивнул профессор и демонстративно потянулся за графином с водкой. — А мы, с вашего позволения, выпьем.

Матвей охотно принял стопку. Следующие пару минут лорды перещелкивались под дружно двигающиеся челюсти челов, после чего карлик резко вскинул руку и, направив указательный палец едва ли не в нос гиганту, выдал длинную тираду. Нар недовольно пискнул, но маленький не унимался и вынудил напарника согласно кивнуть.

Мельников весело рассмеялся:

— Есть секреты, уважаемые лорды, есть… Вы ведь действительно хотите спасти татов?

Нур серьезно кивнул:

— Вы были с нами честны, профессор, и мы ответим тем же. — Карлик почесал бровь. — Собственно, лорд Нар пытался отговорить меня от излишней искренности. — Гигант угрюмо вздохнул. — Кровь семьи Тать не исчезла: нам удалось сохранить две линии. Но Темный Двор никогда не останавливается на полпути. Сейчас навы уверены, что в живых остались только лорды, но стоит им усомниться, и на Земле развернется тотальная охота. Родственнички задействуют все свои ресурсы, чтобы обнаружить и убить последних татов.

— Мы хотим вывезти их с Земли, — глухо закончил гигант. — Разумеется, мы уйдем вместе с ними.

— Осталось решить, чем вы заплатите за билет. — Теперь уже Мельников был сух и деловит.

— Посредник сообщил, что вам требуется, — улыбнулся карлик. — Я думал, в чудеса уже не верят.

— Так удивите меня.

Профессор произнес это достаточно безразлично, но обмануть собеседников ему не удалось — Мельников дрожал от возбуждения. И Нур, прекрасно чувствуя охватившее собеседника напряжение, сознательно не торопился.

— Вам позарез нужна магическая энергия. Причем в колоссальных количествах. Причем не та, которую мы можем дать, — сила татов для вас бесполезна. Вам нужна энергия для челов… Как я понял, заклинания Черной Книги не дают нужной для нанесения Печати мощности?

— Не дают.

— Анализ информации, только анализ…

— Хватит травить душу, — прохрипел Мельников. — Удивите меня, черт возьми!

— Мы сохранили Малый Трон Посейдона, — широко улыбнулся Нур. — Этого достаточно, чтобы оплатить проезд?

— Вполне, — выдохнул Мельников.

Они обсудили еще некоторые детали — таты не хотели везти Трон в Тайный Город, и пришлось договариваться об устраивающем обе стороны месте встречи. Карлик и гигант удалились примерно через полчаса.

После этого Матвей и Мельников минут пятнадцать сидели молча, важно потягивая ароматный чай, — стоявший на столе графин сменился самоваром, — и ждали. Их терпение было вознаграждено. В трактир вошел прекрасно одетый мужчина лет сорока. Дорогое платье, высокомерное выражение на холеном лице, тонкие перчатки — было видно, что щеголь не собирается снимать их в столь сомнительном заведении, сомнений не оставалось — дворянин, причем не из мелких.

— Ушли, — коротко сообщил он и, не поздоровавшись, присел за стол.

И сразу же, словно получив сигнал, от стойки отлип молодой парень самой что ни на есть крестьянской наружности: длинные волосы перехвачены ремешком, косоворотка, бородка, простые штаны, заправленные в начищенные до блеска сапоги. Отлип — и присоединился к собеседникам.

— Получилось! — По его лицу растеклась довольная улыбка. — Мы их обманули, братишка! Обманули лордов!

Щеголь холодно усмехнулся, но промолчал. Профессор потрепал «крестьянина» по плечу.

— Ты молодец, Матвей. Все получилось как надо.

— А как сыграл Андрей! — Матвей ткнул студента в бок. — Блеск!! Лорды следили за ним раскрыв рты! Я так смеялся.

Они были похожи. Не просто похожи — одинаковы. «Крестьянин» и студент. Светловолосые, лобастые, сероглазые и с тонкими носами. Близнецы. Только вот геомантом был не студент.

— Я боялся, что таты заметят твои манипуляции, — признался Мельников.

— Мы же договорились двигать бумажник, — пожал плечами Матвей. — Я все подготовил заранее, оставалось несколько штрихов: нарисовать пару линий на бумаге, бросить под стол вилку… — Он весело посмотрел на брата. — Разлить на пол красное вино…

— Молодец! — раскрасневшийся от чая профессор довольно покачал головой.

— Прекрасно, что первый опыт общения с божественными лордами оказался столь удачным, — суховато бросил щеголь. — Теперь я хотел бы узнать: был ли толк от маскарада? Андрей, таты говорили о чем-нибудь на своем языке?

Студент торопливо кивнул:

— Да.

Для высшего московского общества щеголь был Николаем Михайловичем, графом Спицыным, владельцем богатейших угодий в Саратове и Малороссии, гулякой, повесой, завзятым театралом и бретером, героем русско-японской войны, вышедшим в отставку по ранению. Для профессора и Близнецов он был Хранителем Черной Книги, великим магом, которому доверено беречь главное сокровище челов.

— О чем они говорили?

Маскарад, о котором упомянул граф, заключался в том, что место настоящего геоманта Матвея занял его брат, Андрей, врожденные способности которого позволяли ему говорить на любом языке едва ли не после двух-трех услышанных предложений. Каждый из Близнецов мог похвастаться уникальными способностями.

— Толстый сказал, чтобы Нур не особо откровенничал с нами. Карлик заявил, что это не важно, мы никому ничего не расскажем. — Андрей прикрыл глаза. — Потом они начали спорить, почему мы не рассказали им о способе направления дальнего перехода. Толстый не верит, что мы знаем, как правильно накинуть Большую Дорогу на выбранный мир, боится, что весь наш рассказ — блеф. Мелкий сказал: «Даже если у челов нет надежного способа навигации, это не беда. Главное для нас — понять принцип, все остальное придумаем сами».

— Они вас обманут, — негромко произнес граф.

— Не привезут Трон? — встрепенулся Мельников.

— Думаю — привезут, — покачал головой Спицын. — Они привезут Источник, окончательно войдут к вам в доверие, дождутся, пока вокруг Трона не соберется вся Кафедра, и перебьют всех, кроме профессора и Матвея. Из вас они вытянут всю информацию о способе дальнего перехода — а допрашивать таты умеют — и тоже убьют. — Щеголь помолчал. — Я бы поступил именно так.

— Но для чего? — Голос Близнеца слегка дрожал. — Зачем нас убивать? Мы же готовы честно поделиться информацией!

— Во-первых, работающий Источник, — объяснил граф. — Теоретически у лордов хватит сил, чтобы закрыть его от Великих Домов, а если нет? Включенный на полную мощность Трон наблюдатели засекут даже на другой стороне земного шара. И туда сразу же прыгнет боевой отряд. Не думаю, что божественные лорды готовы потерять Источник только ради того, чтобы дать возможность группе челов совершить увлекательное путешествие во Внешние миры.

Спицын помолчал, брезгливо усмехнулся, глядя, как половой выставляет из трактира пьяного, и продолжил:

— И второе, самое главное, — факт открытия Большой Дороги не замаскировать никаким лордам. Какой бы технологией вы ни пользовались, прорубив стены мира, вы внесете хаос в магические поля. Возмущение почувствуют все сильные маги. И Великие Дома поймут, что кто-то нашел Путь. Зачем это татам? Им нужно спокойно разобраться в ваших записях, оптимизировать разработанный аркан, адаптировать его для своих ублюдков и спокойно скрыться. Вот так, мои дорогие ученые друзья. — Холодный взгляд гуляки, повесы и театрала безжалостно скользнул по поникшим собеседникам. — Вот вам две причины, каждой из которых вполне достаточно, чтобы покончить с вами.

Спицын взялся за чашку с чаем, с омерзением принюхался и вернул ее на стол. За все время пребывания в трактире он не притронулся ни к одному блюду и так и не снял перчаток.

— Но нам нужен Трон, — тихо проронил Мельников. — Без него мы не справимся.

Близнецы оглушенно молчали.

— Какие же вы простые, — посетовал граф. — Разве я сказал, что вы его не получите?

— Но если лорды хотят нас убить…

— Боже мой, — герой русско-японской войны потер висок с таким видом, что еще одно слово профессора, и его несчастная голова разорвется, — Профессор, хотят они нас убить или нет, это дело десятое. Мы знаем, что они собираются нас обмануть, а значит…

— Должны обмануть их первыми, — закончил Андрей. Спицын окинул смышленого Близнеца высокомерным и крайне уничижительным взглядом, давая понять, что невоспитанность юноши уравнивает его в правах со снующими вдоль плинтуса тараканами. И только после того, как студент залился краской стыда, Хранитель поинтересовался:

— Я слышал, вы сын купца?

Андрей сглотнул и молча кивнул.

— Вы мне нравитесь, молодой человек, — неожиданно смилостивился граф. — Действительно нравитесь. Есть в вас понимание жизни.

* * *

Москва, 1908 год

Два дня спустя

Они встретились в доме действительного тайного советника Эймана, и каждый из них приложил массу усилий, чтобы оказаться в этом месте незамеченным. Сантьягу привели осы, выдающиеся знатоки московского Лабиринта. Привели старинными подземными ходами, один из которых заканчивался аккурат в подвале Эймана. Помимо этого, комиссара прикрывали два советника Темного Двора, благодаря чему никто в Тайном Городе не догадывался о местонахождении Сантьяги. Собеседник нава, невысокий, но плечистый чел, прибыл в дом тайного советника в закрытой карете, а все его знакомые и друзья были уверены, что он находится у родственников в Троице. Усилия не пропали даром: никто, включая хозяина дома, которого попросили о небольшой услуге третьи лица, не знал, что за гости заняли одну из удаленных комнатушек.

Меры предосторожности были вполне оправданны. Получив доклад аналитиков о том, что Кафедра стоит на пороге важного открытия, Сантьяга принялся методично искать ходы к соратникам Мельникова. С одной стороны, он не должен был вызвать подозрения людов, ибо по давней договоренности все человские работы, так или иначе затрагивающие интересы Тайного Города, должны были в первую очередь попадать в Зеленый Дом. С другой стороны, комиссар боялся спугнуть Кафедру, опасаясь, что, почувствовав внимание Великих Домов, профессор прекратит исследования и уничтожит наработанный материал. Сантьяга действовал осторожно, тщательно изучая ситуацию, взвешивая каждый шаг и терпеливо, очень медленно приближаясь к жертве на расстояние удара. Согласившийся на встречу чел стал еще одним звеном в цепи маленьких удач нава, еще одним кирпичиком, из которых комиссар собирался сложить башню окончательной победы.

— Вина, мой друг? К сожалению, господин Эйман не может похвастаться хорошим погребом, так что я захватил бутылочку из своих запасов. Мозельское, 1776 год.

— Благодарю, охотно.

Сантьяга аккуратно наполнил бокалы.

— Прошу вас.

И в очередной раз окинул чела внимательным взглядом.

Михаил Мастер. Лет тридцать — тридцать пять, волосы черные, вьющиеся, нуждаются в услугах цирюльника. Крепок, по крайней мере на вид, спокоен… гм… действительно спокоен, хотя присутствие комиссара Темного Двора, как правило, нервирует. Интересно… Одет в тужурку инженера, фуражку с эмблемой завода положил на стол, руки крупные, со следами въевшегося машинного масла. Руки рабочие, видимо, не только чертежи в цеху листает. Ах да, Михаил из низов, начинал на заводе каким-то подмастерьем, выучился, вырос. Семью, правда, не завел, но все равно молодец, упорный чел. Взгляд чёрных глаз вернулся на руки Мастера:

— Старая травма?

На левой руке чела не хватало безымянного пальца.

— Неудачный опыт, — грустно улыбнулся Михаил. — Я ведь механик, люблю сам собирать разные хитрые устройства, новые придумывать. — Чел посмотрел на палец. — Затащило в шестеренку.

— Из-за любви к механизмам и прозвище?

— Угу. — Михаил глотнул вина. — Я еще и оружейник. Пистолет могу собрать из чего угодно. Честно!

Глаза чела вспыхнули, было видно, что эта тема ему близка. Но Сантьяга не собирался углубляться в дебри технического прогресса, тем более что в механике и механизмах он разбирался гораздо хуже, чем в интригах. А если честно — совсем не разбирался.

— У вас замечательный талант, — похвалил он Мастера.

— Потому и держат, — рассмеялся Михаил. — Мельников ищет людей с разными способностями. Отбирает тех, что могут пригодиться в путешествии.

Первый намек на то, о чем комиссар мог только мечтать, — профессор действительно готовится к путешествию, и, судя по тому, что Сантьяга уже знал, можно было понять, о каком вояже идет речь. Но нав не торопился подходить к главной цели. Не сразу. Постепенно. Подтверждение получено, но информации о Кафедре все еще очень мало. А жертва должна быть изучена досконально. Чтобы потом, свежуя добычу, не ошибиться и не выбросить самые ценные куски.

— И какие еще таланты отыскал профессор?

Михаил, успевший долить себе в бокал великолепного вина, легко согласился удовлетворить любопытство нава:

— Слышали о Фоме Калеке?

— Слышал, — кивнул Сантьяга. — Но, к моему глубокому сожалению, не видел.

— Так его только Мельников и видел, — махнул рукой Мастер. — Да Матвей, наверное, он у профессора вроде главного помощника. А слухи о Фоме разные. Говорят, вояка, каких мало, с англичанами воевал в Южной Африке и с японцами. Ранен был, хромает, но кому угодно механику попортит, даже, прости Господи, наву.

— Возможно, — не стал спорить комиссар.

— Калека у Мельникова отвечает за безопасность, — продолжил Михаил. — От вас, уж простите, бережет. — Чел помолчал. — Побаиваюсь я его, если честно. Не видел ведь никогда, а вдруг он сейчас сидит в Троице, у дядьки моего, да интересуется?

— Мы вас прикрыли, — успокоил собеседника Сантьяга. — Если Фома сунется к вашим родственникам, ему даже удастся с вами поговорить.

— Это хорошо.

Мастер вновь долил себе вина.

— Не возражаете?

— Да на здоровье.

— Благодарю. — Чел потянул прекрасный напиток, блаженно прикрыл глаза. — Великолепно! — И снова вернулся к разговору. — Еще у Мельникова лингвист есть великий, Андрей Близнец. Все, что угодно, парень переводит, на любом языке говорит! Мне Матвей хвастался, что брат ему с самого азама книгу перевел, работу Азаг-Тота, да!

— А сам Матвей — геомант?

— Знаете?

— Догадался.

— Вы умный. — Михаил поставил на стол пустой бокал. — Да, геомант. Без него Мельников никуда.

— Матвей сильный маг?

— Наверно, раз вы позвали меня. — В глазах Мастера зажегся хитрый огонек. Сантьяга улыбнулся:

— Скрывать не стану, Михаил, мы до сих пор не можем вычислить, где Мельников проводит ключевые работы по тематике Кафедры. Мы обыскали его кабинеты и дома, и в Университете, мы установили за ним слежку, но… Результата нет. Профессор уходит от моих подчиненных тогда, когда ему это вздумается, а это, поверьте, дорогого стоит.

— Это геомантия, — пробормотал чел. — Магию Матвея вам не понять, он кому хошь голову заморочит. Выучился.

— Хранитель помог?

— Угу.

Комиссар видел, что собеседник говорит правду, лжи не чувствовалось, и это слегка сбивало с толку. Любой собеседник всегда о чем-то недоговаривает, у каждого за душой есть нечто, что надо скрыть, тема, которая неприятна. Фон легкой лжи и недомолвки присутствует в любом разговоре, и единственно, за чем следил Сантьяга, чтобы этот фон не затрагивал обсуждаемый вопрос. Михаил же был абсолютно открыт и говорил совершенно искренне.

«Неужели он так меня боится?» Но серых пятен страха тоже не было! Мастер был абсолютно спокоен и правдиво отвечал на любой вопрос. «Можно ли подозревать собеседника, когда он ничего не скрывает? Нужно!» Подозрение придется тщательно обдумать после разговора.

— Идеи Мельникова мне чужды. — говорил тем временем окончательно расслабившийся чел. — Профессор безумен. Видимо, семя нелюдей не должно смешиваться с нашим. Мельников гений, да, и я уверен, что он найдет… или уже нашел, способ открыть Большую Дорогу.

— Как далеко продвинулись исследования?

— Я не принимаю в них участия, — покачал головой Михаил. — Профессор и Матвей скрывают результаты работы от всех, но, судя по их не очень радостному виду, пока получается не очень хорошо. Но они не сдаются.

— Вы их уважаете, но согласились встретиться со мной. Почему?

А вот теперь черные глаза Сантьяги вцепились в Мастера по-настоящему: жестко, требовательно, холодно. И этот взгляд сопровождался дополнительным, четко рассчитанным ударом опытнейшего мага. и никто, НИКТО не смог бы ответить на этот резкий вопрос неправду. Михаил остался безмятежен, как ветерок над ручьем.

— Меня не увлекают рассказы о других мирах. Что там — неизвестно. Профессор втянул меня в эту историю, задурманил голову, заставил размечтаться… А потом я посидел и подумал: я ведь обычный чел. Талантливый? Да. Ну и что? С моим талантом можно и здесь жить хорошо. ОЧЕНЬ хорошо. Вы понимаете, что это значит?

Комиссар молчал.

— Потом я подумал, что Великие Дома наверняка разнюхают, вы уж извините, о планах Мельникова — А профессор вас ненавидит, значит, делиться не намерен. Вы будете злы… — Мастер пожал плечами. — Тут уж не о хорошей жизни надо говорить, а просто о жизни. О ее спасении. Вот я и подумал, что умнее будет с вами договориться. Синица в руках — это, знаете, не журавль в небе. И спокойнее, и сытнее.

— Мечта обычного чела.

— Ну, не совсем обычного… — В голосе Михаила послышался металл. — Я за свои услуги возьму дорого. Михаил Мастер обычным челом больше не будет. И даже потомки его на золоте кушать станут.

Он не врал! Даже Спящий не устоял бы против яростной, но незаметной атаки Сантьяги. В своих силах комиссар был уверен.

— Вы мне заплатите дорого, — с нажимом повторил Михаил.

— Я могу выдернуть интересующие меня сведения прямо сейчас, — ровно произнес нав. — Не боитесь?

— Не боюсь, — скривился Мастер. — Боялся бы, не приехал.

— Почему не боитесь?

— Ну, сломаете вы мне мозги. — Михаил постучал себя по лбу. — Вытянете то, что я знаю сейчас, а дальше? Во-первых, Мельников или Фома заподозрят в моем исчезновении подвох и скроются. А во-вторых… — Чел хитро посмотрел на нава. — Кто вам тогда поможет заманить всю Кафедру в ловушку и взять тепленькой? Со всеми записями, артефактами, а то еще и с Хранителем в придачу?

— Вы поможете?

— Ведь я приехал.

— Да, вы приехали. — Сантьяга свел перед собой пальцы. — Какие артефакты вы имели в виду?

— Я слышал название: Малый Трон Посейдона. И имя: Нур. Вам это о чем-нибудь говорит?

Комиссар вздрогнул:

— Лорды Тать сумели спасти Источник… Довольно неожиданно. — И чел снова не лгал!! — Откуда вы узнали?

— Я ведь механик, помните? — Довольный произведенным эффектом, чел громко захохотал. — Небольшое устройство, по которому замечательно скользят звуковые волны, позволяет мне слышать то, что происходит в кабинете профессора. Матвей и Фома закрывают разговоры только от вас, от магов, а о технике, о науке не думают. — Мастер снова стал серьезным. — Такие сведения и такая помощь стоят ОЧЕНЬ хорошей жизни?

— Да, — честно ответил Сантьяга. — Стоят.

* * *

«Городское полицейское управление до сих пор не в состоянии внятно объяснить, кто же принимал участие в грандиозном побоище на рынке, неподалеку от станции метро „Красногвардейская“. По сообщениям очевидцев, схватка, в которой сошлись примерно сто человек, началась около шести утра…» («РТР»).

«Кто-нибудь, остановите Всеславу! Похоже, хозяйка Зеленого Дома до сих пор не понимает, какого джинна выпустила из бутылки. Так и хочется добавить: из бутылки с виски. Указ о проведении выборов развязал дикарям руки, и вот уже который день Тайный Город стонет от выходок распоясавшихся безумцев. Утренние события — наглядное тому подтверждение. По нашим данным, Гниличи, уверенные в победе своего кандидата, принялись заново делить территорию и не найти ничего лучшего, как затеять потасовку на глазах у челов. Самое смешное, что в официальных отчетах о ходе кампании эта гнусная перестрелка нахально названа политической дискуссией…» («Тиградком»).

* * *

Муниципальный жилой дом,

Москва, улица Тверская, 19 марта, пятница, 08:09

Когда-то эта комната служила рабочим кабинетом профессору Зябликову. В ней до сих пор стоял массивный письменный стол («Еще мужа моего, Павла Федоровича», — сообщила Лидия Васильевна) и два огромных книжных шкафа, наполненных научными трудами. Фотографии на стенах — Зябликов с неизвестными Матвею учеными, группами и поодиночке. Зябликов на конференции в Париже, где-то на горизонте торчит Эйфелева железяка. Кресло, два стула и кожаный диван. Как понял Близнец, теперь в кабинет заглядывали редко: в комнате Лены был свой письменный стол, гораздо меньших размеров, и компьютер, а старуха давно унесла к себе все важные фотографии — через открытую дверь Матвей видел высокую стопку альбомов на прикроватной тумбочке. Но, несмотря на то, что кабинет давно стал ненужным, за ним следили, и когда Близнец впервые вошел в комнату, он не обнаружил толстого слоя пыли ни на столе, ни на полках. Выданное белье пахло крахмалом и чем-то еще, неуловимым, но очень приятным. Оно пахло домом. Домом, где живут. Настоящим. И Матвей, впервые за много-много лет, спал с наслаждением, с детской радостью, и, проснувшись, еще долго валялся в постели, жадно впитывая уют настоящего дома.

— Можно?

Лена заглянула в комнату.

— Конечно.

Близнец стоял у шкафа и внимательно изучал найденные в дешевой картонной папке рисунки. Акварель, карандаш…

— Ты что-то хотела?

Девочка замялась. Она была одета, собиралась в школу, но, видимо вспомнив о чем-то важном, вернулась из прихожей.

— Я хотела забрать эту папку.

— Это твои рисунки? — негромко спросил Матвей.

— Да, старые.

— Извини, я посмотрел.

— Ничего.

— Красиво. — Близнец помедлил, проглядел еще несколько работ. — Ты училась?

— Нет. Просто иногда хочется порисовать.

— У тебя получается.

Девочка промолчала. Было видно, что она еще не до конца доверяет «дяде Матвею».

— Почему они здесь, а не у тебя в комнате?

— Я рисую только здесь, в папином кабинете. — Лена шмыгнула носом. — Больше нигде не получается.

— Но здесь получается здорово, — тихо сказал Близнец.

Лена хотела ответить, но ее перебил звонок входной двери.

— Извините.

Она взяла из рук Матвея палку и выскользнула в коридор.

— Бабушка, это тебя.

Близнец насторожился — в голосе девочки прозвучала неуверенность… и страх. Что за гости? Невнятный шум в коридоре, тяжелые шаги — мужчины.

— Входите. — Лидия Васильевна вышла в прихожую, а Лена юркнула в свою комнату.

Гости, судя по звукам, не менее трех мужчин, прошли вместе со старухой в гостиную. Дверь прикрыли, но напряженно прислушивающийся Матвей сумел уловить агрессию в едва доносившихся голосах. Что еще за гости? Просто подслушать или разобраться лично? Близнец колебался недолго. Времени у него мало, очень мало, если у Зябликовых проблемы, надо постараться разузнать о них как можно быстрее. Матвей сменил выданные старухой шлепанцы на свои ботинки, расстегнул ворот рубашки — так безобиднее — взял пустую кружку из-под утреннего чая, вышел в коридор и замер у дверей в гостиную.

— Тебе же лучше, а?

— Старая, чего мнешься, не понял?

— Соглашайся! Не обидим!

— Я не могу!

— Вах, какая тупая!

— Лидия Васильевна, а можно еще чайку попросить? — Близнец осторожно заглянул в комнату. — Ой, здравствуйте.

При его появлении разговор оборвался. Крепкие черноволосые мужчины — действительно трое, но благодаря внушительным размерам они заполнили все пространство большой гостиной — посмотрели на незваного гостя без одобрения.

— Ты кто, а? — подал голос самый рослый.

— Жилец.

— Какой жилец, а? — рослый угрожающе уставился на Лидию Васильевну. — Ты что, старая, совсем сдурела? Какой еще жилец, а?

— Матвей, — через силу улыбнулась старуха, — пожалуйста, сделайте себе чаю сами. Я пока занята.

— Я, к сожалению, не знаю, где заварка и сахар, — спокойно ответил Близнец и вошел в гостиную. — Вы, Лидия Васильевна, пойдите на кухоньку, похозяйничайте, а я пока развлеку ваших гостей. Ладушки?

Пару мгновений Зябликова удивленно смотрела на Матвея, затем кивнула, поднялась со стула и вышла из комнаты. Не менее удивленные бандиты не стали ей мешать.

— Ты кто? — поинтересовался Рослый.

— Я снял комнату у Лидии Васильевны, — ровно ответил Близнец.

— А она тебе сказала, что продает квартиру?

— Нет, к сожалению. — Матвей холодно оглядел бандитов. — А Лидия Васильевна знает, что продает квартиру?

— Знает, она давно знает, — развеял сомнения Рослый.

— Только пока не хочет! — буркнул один из его подручных.

— А мне показалось, что не только не хочет, но и не собирается. — Матвей пустил в голос нотки рассеянности. — Во всяком случае, я снял комнату на два года.

— Что?

— На два года?

— И даже договор оформил. И дал задаток.

— Слюшай, жилец, хочешь на машине покататься? — Рослый принял решение.

— Я собирался попить чаю, — недоуменно поведал Близнец. — Но если вы настаиваете…

— Настаиваем, настаиваем… — Остальные бандиты поняли, куда клонит главарь.

— Успеешь чай попить, да?!

— Давай с нами прокатимся!

Они буквально вынесли Близнеца в коридор.

— Пальтишко! Позвольте одеться! Ветрено, я же простужусь! — Матвей блестяще играл ошарашенного недотепу. — Лидия Васильевна, я скоро! Молодые люди только покажут, где здесь булочная, и я вернусь.

— Какая булочная? — Вышедшая из кухни старуха оторопело уставилась на Близнеца.

— Тортик к чаю купим. Отметить…

Последние слова Матвея старуха не расслышала — дверь захлопнулась.

— Какой тортик?

Леночка осторожно выглянула из своей комнаты.

— Ушли?

— Они забрали с собой Матвея, — упавшим голосом сообщила Лидия Васильевна. — Надо звонить в полицию.

— Не надо, ба, — шмыгнула носом девочка.

— Почему?

— Он их не боится.

— Что? Господи, о чем ты говоришь? Матвей долго жил за границей, он не понимает, с кем связался! Надо звонить в полицию!

— Не надо. — Старуха удивленно посмотрела на внучку — Лена говорила очень и очень уверенно, по-взрослому. — Он прекрасно знает, кто они такие. Но он их не боится.

* * *

Матвей безропотно стерпел все выходки бандитов: он молчал, когда его втолкнули в лифт, не сопротивлялся, когда черноволосые едва не на руках вынесли его из подъезда, и покорно опустился на заднее сиденье массивного джипа. Свое волнение он показывал покусыванием губ и легким подрагиванием пальцев — для бандитов это было более чем достаточно. Они чуяли то, что должны были чуять: жертва в панике.

— Далеко не поедем, — решил Рослый, останавливая машину в глухом переулке. И повернулся к Близнецу: — Слушай сюда, жилец, лишней крови я не хочу, понял? Но если понадобится — она будет, понял?

Сидящий рядом с Матвеем бандит не сильно, лениво, ударил Близнеца в бок. Умело ударил.

— Я тоже не хочу крови, — пробормотал Странник, с трудом восстановив дыхание. — Не бейте меня, пожалуйста.

Рослый хмыкнул:

— Чтобы через два часа тебя в квартире не было, понял?

— Вы меня простите, я ведь не знал ничего, — заныл Матвей. — Лидия Васильевна не сказала, что собирается продать…

— Старуха уже конкретно достала, — поморщился Рослый. — Квартиру ее Мириам Гусейновна хочет. Понял, да? Так что шансов у старухи нет. Если Мириам Гусейновна хочет, Гусейн Рафаилович так и сделает. Дочку он любит. Твоя задача не отсвечивать и нам проблем не добавлять.

— Я не буду, — пообещал Близнец.

— А старухе мы сегодня все объясним.

— Хочешь ей помочь — втолкуй идиотке, что к чему. Ты кажешься умным, да?

— В светлий пальта ходишь и очень красивий брюк, — добавил драчливый бандит. — Ты точна умний.

— Потому что если сегодня до вечера старуха не опомнится, мы займемся ее внучкой, — закончил Рослый.

— Видель внучка? — осклабился Драчливый. — Сладенький такая, вах!

— Объясни старой дуре, что ночь в сауне вряд ли понравится маленькой девочке, — буркнул Рослый.

Где-то в самой глубине души Матвея трясло от дикого бешенства. Но он робко, как-то беззащитно улыбнулся и осторожно спросил:

— Вы позволите показать вам кое-что?

— Чего?

Близнец вытащил из внутреннего кармана пальто тонкий черный маркер и сложенный в несколько раз лист белой бумаги. Аккуратно расправил его перед изумленными бандитами и медленно нарисовал недлинную линию, разделившую лист примерно посередине.

— Обратите внимание на эту черту, господа, — тихо проговорил Странник. — Если бы я сделал ее длиннее, она бы разделила лист на две неравные части. Но я вовремя остановился, поскольку понимаю, что еще рано.

Голос Матвея мягко обволакивал собеседников.

— Чта он говорит, э?

Последняя попытка сопротивления гипнотическому воздействию. Драчливый оказался крепок, два его приятеля уже молчали.

Близнец на мгновение прикрыл глаза, словно изучая окружающий мир, а затем маркер вновь помчался по бумаге.

— Есть еще линии. Посмотрите, как интересно они пересекаются. Не все, но многие. Они важны, очень важны. Они помогут вам ответить на вопрос, почему вы здесь. Эти линии важны для вашей жизни, для вашей судьбы. Эти линии ответят на вопросы, которые таятся в ваших душах. Эти линии помогут вам увидеть себя, познать величие своего «я». Смотрите. Вы все поймете.

Матвей убрал маркер в карман и устало провел рукой по вспотевшему лбу. Замершие бандиты не отрывали глаз от нарисованной на бумаге причудливой фигуры: хаотическое переплетение черных линий и две маленькие руны в уголке. И души черноволосых безуспешно пытались вырваться из лабиринта, в который направил их взбешенный геомант. Бандиты будут сидеть так до тех пор, пока их не найдут. А тот, кто обнаружит странную компанию, скорее всего сразу же возьмет в руки лежащий между парализованными уголовниками лист. И исчезнет последнее, что еще связывает мозг черноволосых с реальным миром.

Близнец вытащил из кармана Рослого пачку сигарет, дрожащими — на этот раз они тряслись на самом деле — руками достал одну, раскурил, вышел из машины, извлек мобильный телефон и набрал номер:

— Мне плохо. Мне очень плохо, черт возьми! Я думал, что за сто лет хоть что-нибудь изменится, а здесь все по-старому. Они такие же, как раньше. Или даже хуже. Я не могу, слышишь? Я так не могу! Ты слышишь меня? Мне очень плохо! Смерть идет за нами!

— Рассказывай, — коротко и очень жестко приказал Фома Калека.

* * *

Южный Форт, штаб-квартира семьи Красные Шапки

Москва, Бутово, 19 марта, пятница, 10:00

Гниличи восприняли идею проведения предвыборных дебатов с большим воодушевлением. Слух о том, что бывший великий фюрер Кувалда окончательно свихнулся, как уверяли пропагандисты — от горя, и добровольно собирается прибыть в захваченный кланом Южный Форт, вызвал у Гниличей в целом, и у Напильника в частности, приступ нездорового веселья. Их не смутил странный поступок одноглазого — разбираться в причинах дикари посчитали ненужным, достаточно было самого факта. Гниличи суетились всю ночь: стягивали в Форт подкрепления, готовили площадку для политического оппонента и огневые точки для благодарных слушателей. Апофеозом действа, по замыслу Напильника, должна была стать взорвавшаяся трибуна: он пообещал сородичам грандиозный фейерверк, и Гниличи радостно ждали шоу. Ровно к десяти утра готово было решительно все: возбужденный электорат клацал ятаганами и помповыми ружьями, заминированная трибуна одиноко возвышалась в центре неубранного двора, а довольный, улыбающийся Напильник важно рыгал на крыльце «Средства от перхоти». В руках фаворита предвыборной гонки поблескивала бутылка виски, а над его красной банданой к стене был прилеплен наспех нарисованный плакат: «Добро пожаловать домой, Шибзичи!».

— Трындец одноглазому, топор ему в зубы, — сообщил Напильник соратникам, выслушав доклады о том, что к встрече Кувалды все готово, И пообещал: — Он эти дебаты до конца жизни запомнит!

Подчиненные вежливо посмеялись.

— Может, всех Шибзичей гасить не будем? — предложил осторожный Титаник.

— Не будем, — милостиво согласился Напильник. — Штуки три оставим, а то перед королевой неудобно.

Разработанный Напильником план предвыборной дискуссии был прост и незамысловат: прения предполагалось начать сразу же, как только неумные конкуренты окажутся в стратегическом окружении во дворе Южного Форта, после чего пожаловаться королеве на нечестность Шибзичей, якобы начавших стрельбу…

— Едут! — Стоявший на стене дозорный замахал руками. — Едут!!

Помповые ружья дружно лязгнули, ворота открылись, и во двор величественно вплыл массивный «Хаммер». Черный и бронированный.

— А Кувалда осторожен, — процедил Напильник. Он еще верил в успех предприятия. — Только вот крутая тачка вряд ли спасет придурка.

И замолчал.

Вслед за джипом в Южный Форт вкатился длинный лимузин, за которым последовали два микроавтобуса и еще один «Хаммер». Гниличи, как и было велено, закрыли ворота Форта, но стрелять, на свое счастье, не начали — никто не ожидал, что выезд одноглазого будет таким шикарным.

— Пусть высунутся сначала, топор им в зубы, — неуверенно пробормотал Напильник. Внушительный конвой произвел на него нужное впечатление.

И они высунулись.

Вот только совсем не Шибзичи. Дальновидный Урбек понимал, что на встречу с ним Гниличи вряд ли соберутся, а потому уговорил друзей шасов дать Напильнику не совсем верную информацию. Кувалда, разумеется, возвращаться в родную штаб-квартиру не собирался. Не дурак.

Первым из джипа выпрыгнул Муба. Четырехрукий хван в полной боевой выкладке. Лучший воин Тайного Города, абсолютный чемпион Турнира великого магистра. Мельком покосившись на Красных Шапок, хван буркнул несколько слов на алтайском наречии, и из машин посыпались его братья. Молчаливые, подтянутые и недружелюбные. Четырехрукие зарабатывали себе на жизнь двумя способами: выращиванием Золотого Корня и заказными убийствами, при этом сельским хозяйством хваны занимались исключительно на Алтае. Действуя четко и слаженно, четырехрукие молниеносно рассредоточились по Форту, взяв под полный контроль двор и столпившихся на нем дикарей. Ошарашенные Гниличи только поскуливали — связываться с безжалостными хванами им было не с руки.

Тем временем из микроавтобуса выскочили моряны. В боевых шкурах, разумеется. Массивные оборотни, выглядевшие еще менее дружелюбно, чем четырехрукие киллеры, образовали внутреннее кольцо безопасности, плотно окружив быстренько разминированную трибуну. Среди Гниличей начала зарождаться паника, но оружие, демонстративно взятое хванами на изготовку, и негромкое рычание морян подавили проявления слабости в зародыше. Действительно, что за дебаты без публики? Помповые ружья было велено бросить в кучу, ятаганы — убрать в ножны, самим дикарям — собраться у трибуны. При этом хваны успели пробежаться по казармам и выгнать во двор укрывшихся там трусов, женщин и детей. Многие плакали, но никто не сопротивлялся — понимали: себе дороже. Убедившись, что кворум есть, Муба легким движением правой верхней руки установил во дворе гробовую тишину и громко объявил:

— Значит, так, шпана, сейчас здесь будут проведены дебаты кандидатов на пост э-э… великого фюрера. Дебатировать станут двое: какой-то там Напильник и уважаемый Урбек Кумар, кандидат от Дуричей.

Моряны выдернули посеревшего уйбуя из толпы и подтащили к трибуне. Напильник закрывал глаза и что-то бормотал.

— Ваша задача не действовать мне на нервы, — продолжил Муба. — Прошу посмотреть на снайперов: они будут стрелять без предупреждения. Винтовки снабжены отличными глушителями, так что речь уважаемого Урбека не прервется.

Красные Шапки с ужасом оглядели занявших господствующие позиции четырехруких. Может, хваны и уступали в меткости рыцарям Горностаям, но с такого расстояния они не промахивались.

Тем временем моряны ловко растянули на стене гигантский портрет Урбека, специально приглашенные телевизионщики — дебаты транслировались в прямом эфире по одному из каналов «Тиградком» — установили камеры, и виновник торжества важно выбрался из лимузина. Муба поднял плакат «Громко хлопать в ладоши!», и дикари послушно изобразили горячее приветствие.

Облаченный в черный полувоенный френч Кумар важно поприветствовал будущих подданных и направился к трибуне. На его лице застыло прекрасно известное всему Тайному Городу выражение деловой решимости. Как только Урбек остановился у микрофонов, плакат Мубы велел: «Не хлопать!» — и овации стихли.

— Значит, так, братцы, — буркнул шас. — В первую очередь хочу обратить ваше внимание на моих ассистенток и напомнить, что они не терпят запах алкоголя.

Первые ряды Красных Шапок дружно подались от трибуны. Кумар довольно улыбнулся.

— Мне приятно, что вы, братцы, готовы выполнить любой приказ своего фюрера. Это внушает оптимизм. Да, братцы, да, вы не ослышались, именно оптимизм. Я долго сомневался, стоит ли мне соглашаться на вашу просьбу выставить свою кандидатуру на этот высокий пост. Вы все меня знаете, братцы, все без исключения знаете. Я уважаемый торговец, у меня честный бизнес и прекрасная репутация. О вас же говорят мало приятных вещей, и наш союз мог быть неправильно истолкован в высших кругах.

— Зато мы лучшие! — набрался храбрости один из Гниличей.

— Правильно, — согласился Кумар. — И я сказал себе: Урбек, править Красными Шапками — это грязная работа, но кто-то должен ее делать. А теперь я вижу, что вы не такие уж плохие, и мое сердце переполняется радостью.

Муба вновь велел «Громко хлопать в ладоши!», дикари недружно исполнили приказ, а ушлый режиссер «Тиградком» превратил жиденькие аплодисменты в сдержанные овации и пустил рекламный ролик нового супермаркета Торговой Гильдии. Кумар неспешно поднес к губам стакан с водой: бизнес есть бизнес, Урбек продал деловым собратьям время в своей предвыборной речи и теперь был вынужден делать паузы.

— А сейчас поговорим за дебаты, — продолжил Кумар, увидев поданный режиссером знак — трансляция продолжилась. — Где оппонент? — Урбек посмотрел вниз. — Напильник, ты еще желаешь стать великим фюрером?

Гнилич молча трясся.

— Программу изложишь?

Без ответа.

— Конечно, мы не станем снимать его кандидатуру с выборов, — доверительно сообщил дикарям Кумар. — Демократия есть демократия, у вас, братцы, должен быть выбор. А теперь пусть каждый из вас заглянет к себе в душу и спросит: разве я не хочу отдать свой голос за старого и честного Урбека? За того, кто приведет семью Красных Шапок к процветанию и благоденствию?

— Мы станем Великим Домом? — осторожно уточнил один из избирателей.

— Возможно, — не стал скрывать щедрый кандидат. — Не уверен, что в мое правление, но почему нет?

— И ты будешь давать правильные цены за товар?

— Мы ведь будем одной семьей, — объяснил будущий фюрер. Он извлек из кармана красный носовой платок и помахал им в воздухе. Электорат воспринял действо одобрительным гулом. — У нас все будет! У нас будет единая семья! Единые интересы! Единый фюрер! Будем едино делать все, что я захочу!

— Ура! — не сдержались расчувствовавшиеся дикари.

— Будете делать то, что я скажу, — процветете в натуре! Банданы из шелка носить станете, с золотыми лампасами!

На этот раз рев Красных Шапок превзошел ожидания режиссера, ему даже пришлось уменьшить чувствительность микрофонов.

— У всех будет все, а у меня все остальное! — несколько туманно закончил Урбек. Он немного устал с непривычки.

— Ура великому фюреру!!

— Кажется, все? — Кумар посмотрел на Мубу. — Я ничего не забыл?

Хван заглянул в блокнот:

— Фотография для рекламных плакатов.

— Ах, да!

Кумар сошел с трибуны и приблизился к толпе. Моряна бесцеремонно выхватила у одной из женщин грязного ребенка и протянула шасу.

— Этот сойдет?

— Какая разница?

Репортеры приготовили камеры.

— Обрызгайте его чем-нибудь, — поморщился Урбек, с сомнением глядя на завернутого в рыжее одеяло карапуза. — Я не могу рисковать своим здоровьем.

Муба вытащил из кармана распылитель с «водой Парацельса» (дезинфектор 4-го уровня, при заказе от десяти упаковок — скидка) и быстро обработал ребенка.

— Готово.

Урбек брезгливо потрогал маленького дикаря рукой и состроил дежурную улыбку.

* * *

Лавка «Эмхан Хамзи и братья»

Москва, Кривоколенный переулок, 19 марта, пятница, 10:01

Неприятный город. Странный, чужой, тайный… Оказываясь в Москве, Джин почти сразу же начинала испытывать жгучее желание вырваться из этого мегаполиса, найти любое средство передвижения — вертолет, машину, на худой конец велосипед, и мчаться, мчаться, мчаться подальше от пропитанных магией и кровью камней старой столицы. Нигде больше девушка не переживала ничего подобного. Внутренний голос настойчиво приказывал: «Вон, вон из этого города!», но проклятые дела вновь и вновь приводили Джин в Москву.

— Надеюсь, мой заказ готов? — Негритянка внимательно посмотрела на стоящего за стойкой шаса. — Вы обещали, что к десяти…

— Я помню, что обещал, — сварливо ответил старый Эмхан. — Но я и представить себе не мог, что мне потребуется столько времени на его выполнение!

— Наймите квалифицированного предсказателя, — посоветовала Джин. — Станет легче.

— Не надо меня учить бизнесу, — окрысился шас. — И не мешайте торговаться.

— Мы договорились на конкретную сумму. Если заказ готов, можете списать ее с моего счета.

Джин небрежно положила на стойку карточку «Тиградком», легальную, самую настоящую карточку — девушка была официально зарегистрирована в Тайном Городе.

— Жалкая сумма, на которую я согласился только в качестве аванса…

— Гонорар завышен втрое, — жестко бросила Джин. — Больше ни копейки!

По-русски негритянка говорила с резким акцентом, но это не вызывало подозрений: мелкий человский маг Джин Джексон работала в североамериканском городке Новый Орлеан и наведывалась в Москву только за энергией.

— Я не спал всю ночь, — пожаловался Эмхан.

— Именно на это вы упирали вчера, когда заставили меня согласиться на грабительские условия.

— Измучился так, будто создавал Венеру Милосскую! Вы когда-нибудь создавали Венеру Милосскую?

— Если бы создавала — не стала обращаться к вам, — съязвила девушка.

— Правильно, я — мастер. Но сколько мучений мне доставила эта работа! Спящий должен пробудить в вас сочувствие к моим страданиям. — Эмхан со вздохом поставил на прилавок большую коробку. — Давайте обсудим увеличение гонорара хотя бы на десять процентов.

— Если мне понравится качество работы, я подумаю над вашим предложением, — сдалась девушка.

— А вот за качество волноваться не следует. — Шас открыл коробку. — Можете проверить — сделано с точностью до миллиметра.

* * *

Офис компании «Прогресс-Инвест»

Москва, улица Широкая, 18 марта, четверг, 10:07

Нынешний офис Черкаса располагался в невзрачном, еще имперской постройки доме, находящемся вдали от центра города. Несколько довольно обшарпанных комнат на третьем этаже. А как еще должно выглядеть помещение подставной фирмы, призванной служить кабинетом для гангстера средней руки? Никаких вывесок, железная дверь с домофоном, мебель, оставшаяся от прежних времен, и едва ли не единственный показатель «серьезности» обитателей — несколько камер видеонаблюдения. Дорогих, последней модели.

Договориться о встрече оказалось на удивление легко. Фома позвонил из телефона-автомата на мобильный Черкаса — Дмитрия Сидоровича, как оказалось, — который, в свою очередь, услышав короткое предложение встретиться и поговорить о старых красноярских событиях, немедленно назвал адрес и время. Бандит, как понял Калека, обрадовался звонку — он явно устал служить приманкой. Подвоха Фома не ожидал: Черкас был знаком, дорожным указателем, для встречи со Странником его хозяева наверняка приготовили другое место, более надежное, а потому Калека абсолютно спокойно похромал по напичканному видеокамерами коридору и уверенно переступил порог кабинета.

— Дмитрий Сидорович?

— Фома?

Пожимать протянутую руку Калека не стал. Зато не отказал себе в удовольствии внимательно и откровенно оглядеть Черкаса — выглядел бандит отвратительно. Страшно выглядел. Голову уголовника пересекал толстый рубец, вокруг которого не росли волосы, один глаз был искусственным — дешевая стекляшка безжизненно таращилась в пространство, а правое ухо выглядело так, словно по нему прошлись паяльной лампой. Полоски шрамов украшали подбородок бандита, по всей видимости, челюсть была сломана в нескольких местах, и сломана жестоко — Черкас до сих пор говорил не очень внятно, и, как заметил Фома, своих зубов у него не осталось. Кисть левой руки была заменена протезом…

— Нравлюсь? — Уголовник издал короткий звук, который можно было принять и за смешок, и за сдавленное рычание.

— Нравишься, — не стал скрывать Калека. — Но я бы тебе еще и ноги повредил.

— Они и повредили, — после короткой паузы ответил бандит. — С палкой хожу.

— Это хорошо, — кивнул Фома.

Он без спроса сел на стоящий перед столом стул, раскурил сигару, пустил в лицо Черкаса струю дыма и поинтересовался:

— Лысые постарались?

— Они, — согласился бандит. — Хотели произвести на тебя впечатление?

— Нет, — поморщился Калека. — Хотели показать, что относятся к тебе так же, как я. Мостик взаимопонимания навести, так сказать. — Еще одна струя ароматного дыма, и Странник пояснил: — Нам предстоят серьезные переговоры.

— Мостик взаимопонимания… — В единственном живом глазу уголовника сверкнула боль. — Так они тебя ублажить хотели, а не напугать.

— Меня напугать сложно, — холодно произнес Фома. — Что ты должен был передать?

— Вот. — Черкас бросил на стол трубку мобильного телефона. — Там в памяти один номер забит. Позвони.

Странник небрежно нажал кнопку вызова и, не спуская глаз с бандита, поднес трубку к уху.

— Алло.

Ответили сразу:

— Догадался, с кем говоришь?

— Давно догадался, — усмехнулся Калека. — Трон у тебя?

— История повторяется, — хмыкнул в ответ Нур. — Но на этот раз вам меня не обмануть.

— Теперь у тебя нет Чаши.

— Разве это что-то меняет?

— Нет, — помолчав, признал Фома. — Пожалуй, только то, что ты не заинтересуешь Троном никого, кроме нас.

— Это спорный вопрос. — Карлик резко сменил натянуто дружелюбный тон на деловой. — Мои требования не изменились. Если хочешь вернуть Источник, тебе придется поделиться разработками Мельникова.

— Покажи Трон, тогда поговорим.

— На этот раз меня не обмануть, — повторил Нур. — Источник находится в надежном месте. Хочешь его увидеть — приезжай. К вам в лапы я его не потащу.

— А ты поумнел, — сдержанно похвалил лорда Фома.

— Я должен был разозлиться, — рассмеялся карлик, — но этого не будет, чел, не будет. Я действительно хочу договориться: Трон в обмен на технологию Большой Дороги. Для меня это важно. — Нур выдержал короткую паузу. — Не потеряй трубку, чел, я перезвоню и скажу, где мы встретимся.

— Я запомнил номер и перезвоню сам, — отрезал Фома. — Трубу я не возьму.

— А ты осторожен.

— А ты хитер. — Калека резко поднял голову и посмотрел на видеокамеру. — Видишь меня?

— Вижу, — поколебавшись, ответил карлик.

— Тогда больше никаких шуток, — жестко приказал Фома. — Хочешь договариваться? Хорошо, договоримся, но для этого я должен хоть чуть-чуть доверять тебе. Не пытайся следить за мной.

— Очень надо, — медленно ответил лорд — Тебе наша встреча нужна больше, сам прибежишь.

Фома бросил трубку на пол и раздавил каблуком.

— Круто ты с ним, — произнес молчавший во время разговора Черкас.

Уверенность, с которой Странник говорил с карликом, произвела впечатление на бандита.

— А ты его боишься, — высокомерно скривил губы Калека.

— Боюсь, — спокойно ответил уголовник. — Не знаю, парень, какие у тебя с ними дела, а меня они приложили крепко. Очень крепко. — Черкас зло посмотрел на Фому. — Они всю мою братву положили, догнал? Всю! Вдвоем! И гэбэшников александровских! Они весь Красноярск, не напрягаясь, на уши поставили и свалили! Они меня из такой норы вытащили, о которой никто не мог знать! Никто!

— Любопытно, — протянул Калека, задумчиво глядя на бандита. — У тебя они Трон отняли?

— Да.

— И где он сейчас?

— Если бы я это знал, карлик не позволил бы нам встретиться, — усмехнулся уголовник.

— Логично, — вздохнул Фома.

Странник сделал еще пару затяжек, медленно затушил сигару о столешницу и, глядя прямо в единственный глаз Черкаса, глухим голосом произнес:

— Знаешь, разбойник, зря ты убил Зябликова. Ты целой семье жизнь сломал.

— Я за это заплатил. — Бандит с трудом поднял левую руку и указал протезом на свое лицо.

— Ты был здоровым и сильным мужиком, — жестоко усмехнулся Фома. — Тебя покалечили, но ты себя не убил, ты привык, ты снова находишь в жизни какие-то удовольствия. Я не могу этого допустить, разбойник. Просто не могу, извини.

Калека бросил в Черкаса щепотку золотистого порошка, полностью парализовав уголовника, снял пальто, пиджак, неспешно закатал рукава рубашки и вытащил из кожаного мешочка нож.

— Считай, что тебе повезло, разбойник, времени у меня мало, так что умирать ты будешь минут пятнадцать, не более.

* * *

Цитадель, штаб-квартира Великого Дома Навь

Москва, Ленинградский проспект, 19 марта, пятница, 10:08

Суммарный объем материалов по Кафедре составлял почти сорок томов: информация об учениках Мельникова и самом профессоре, предположения и гипотезы, относящиеся к разработке Большой Дороги, отчеты о том давнем и единственном столкновении Великих Домов со Странниками. Больше всех текстов накопили люды — шестнадцать толстых папок, чуды оказались самыми скромными — всего десять томов, остальные — навские. Основные материалы, разумеется, совпадали, и лучшие аналитики Великих Домов тщательно сопоставляли полученные от конкурентов документы, надеясь отыскать забытый факт, не получивший развития вывод, другими словами — любую деталь, которая сможет помочь в поиске Странника.

Сантьяга бегло просмотрел предварительный доклад «ласвегасов» — явных зацепок нет, пара любопытных фактов, подробности позже, — задумчиво посмотрел на заполонившие кабинет документы — комиссару сделали копии со всех материалов, присланных людами и чудами, ткнул носком туфли одну из папок и медленно прошелся по кабинету. Вопреки обыкновению, Сантьяга был честен с рыцарями и зелеными на 99,9 %. Он действительно передал конкурентам все материалы по Кафедре. Все, кроме маленькой записной книжки с личными заметками комиссара — его впечатления и ощущения, его вопросы, до сих пор не получившие ответов. И теперь, просмотрев новые материалы и освежив в памяти старые, Сантьяга вернулся к своим старым замечаниям.

Почему Мельников собрал на Кафедре так много челов?

Потому что у каждого из них есть уникальный талант, необходимый для путешествия во Внешние миры.

Для путешествия достаточно геоманта.

Для разработки дальнего перехода достаточно геоманта, поправил себя комиссар. А что дальше? Какие опасности подстерегают в незнакомом мире? Как с ними бороться? Вот тут-то может пригодиться и беспалый механик, с закрытыми глазами собирающий сложные устройства, и воин, чувствующий опасность лучше артефакта четвертого уровня, и врач, у них наверняка был с собой хороший врач… Лингвист. Куда же без лингвиста? Вряд ли во Внешних мирах распространен русский.

В памяти всплыли слова Михаила Мастера: «Еще у Мельникова лингвист есть великий, Андрей Близнец. Все, что угодно, парень переводит, на любом языке говорит! Мне Матвей хвастался, что тот ему с самого азама книгу перевел, работу Азаг-Тота, да!».

В свое время Азаг-Тот пытался скрыться во Внешних мирах, но его умений не хватило, не оказалось рядом классного геоманта. Тем не менее некоторые разработки старика были весьма любопытны и наверняка помогли Мельникову. Азам, на котором говорили и писали гиперборейцы, не поддается обычным челам, даже Хранитель вряд ли способен на изучение этого языка, но отрывки переведенных трудов Азаг-Тота были найдены людами, а значит, наличие гениального лингвиста доказано.

Геомант, воин, механик, врач, лингвист… Геомант обеспечивает переход, остальные нужны в чужих мирах… Поправка: геомант только ставит Печати, дальше каждый прыгает самостоятельно. Значит, геомант работает здесь, остальные — там. Матвей здесь, все остальные там. А кто работает посередине? Во время перехода? Неужели Печать?

Сантьяга раскрыл записную книжку.

Для портала нужен маяк.

Даже для самого простого, в соседнюю квартиру, например. Нет, классный маг сделает переход без маяка, но для этого нужно четко представлять, куда ты идешь. Открытие Большой Дороги происходит с помощью Печати Странника. Печать знает, куда идти? Ее ставил Матвей Близнец, а он и Евразию-то покидал всего однажды — путешествовал в Египет. Нет, Матвей не мог дать направление, его дело обеспечение, а не навигация.

Для портала нужен маяк! Необходимо четко представлять, куда ведет переход!

Как Странники прокладывали себе дорогу? Комиссар понял, что он на правильном пути — вот он, ключевой вопрос! Как Мельников решил проблему маяка? Можно предположить, так же, как он решил все остальные задачи — нашел чела, обладающего редчайшим талантом. Нашел навигатора, способного увидеть чужой мир и направить на него дальний переход. Возможны другие варианты? Конечно, возможны, но Сантьяга чувствовал, что его догадка верна. На Кафедре был навигатор.

Кто?

Геомант, воин, лингвист, механик, врач… всем от двадцати четырех до тридцати трех лет. А Аристарху Пугачу не исполнилось и шестнадцати. Что раскопали люды? Родители: отец, инженер-путеец, мать из мелкопоместных дворян. Гимназия, способности к рисованию… Сантьяга внимательно посмотрел фотографии нескольких работ Аристарха, затем поднял глаза и нашел взглядом украшающие одну из стен картины Аркадия Ивова. Гигантская волна готовится смести с лица земли прибрежный город. Каждый мазок кисти дышит гениальностью, передает самую суть трагедии, перемещает созерцателя туда, на берег океана, заставляет дрожать в предчувствии надвигающейся беды. Ивов написал так, словно сам стоял перед безжалостной волной. И сумел перенести туда же зрителей.

— Аристарх видел то, что недоступно другим, — пробормотал нав. — Вот и все. Просто видел. Ортега!

Дверь в кабинет слегка приоткрылась.

— Да?

— Возьмите фотографию Фомы и немедленно направляйтесь на московские вернисажи. Ищите художников, с которыми общался Калека…

— Художников? — Помощник был настолько удивлен, что даже позволил себе перебить комиссара.

— Художников, скульпторов, поэтов… Не знаю! Фома ищет творчески ориентированного чела, и я хочу знать, нашел ли? Если обнаружите контакты Калеки, немедленно сообщите мне и начинайте предпринимать меры для их разработки.

— Ловить художников? — на всякий случай уточнил Ортега. — Зачем?

— Странники ослепли, — объяснил Сантьяга. — Вот зачем вернулся Фома — Кафедра ослепла. Аристарх был навигатором Большой Дороги.

* * *

Москва, улица Бахрушина, 19 марта, пятница, 12:27

Он не удержался, все-таки заехал туда, где когда-то высилась красавица-башня. Чудесное во всех смыслах произведение Шотландца. Не удержался, потому что не мог поверить, что нормальные люди добровольно разрушили Сухареву башню, он должен был убедиться в этом. И он убедился… Снующие машины и новые дома, асфальт и торговые центры, троллейбусы и весенние лужи.

— Скажи, добрый человек, ты еще помнишь башню?

— Какую башня, дарагой, э? Фрукт покупай, дарагой, банан кушай! Отличный бананы, э! Весна, дарагой, авитаминоз…

Ни единого следа на обновленных улицах. Ни одной зарубки в памяти лю… Нет, в памяти челов. Конечно же, челов.

— Слюшай, дарагой, может, тибе Останкинский башень нада, э?

— Нет, — покачал головой Калека. — Не надо.

Здесь, у лотка мелкого торговца, Фома окончательно попрощался со своим городом. С той Москвой, которую он помнил к любил. По которой тосковал.

Челы разрушили башню, уничтожили логово Хранителей Черной Книги, оборвали главную нить, ведущую к сильнейшему среди людей колдуну. Фома надеялся, что Хранитель оставит в Тайном Городе хоть какие-то метки, хоть какие-то следы, позволяющие выйти с ним на связь, но напрасно: или меток не было, или способностей Калеки не хватало, чтобы их увидеть. А Хранитель нужен, очень нужен, Черная Книга всегда выбирала действительно сильного мага, способного работать с Источником. Где взять другого оператора, Фома не представлял.

— Придется рискнуть.

Оставался специальный подарок Странникам от графа Спицына. Высокомерный аристократ был чертовски предусмотрительным человеком: «Может статься так, что вам будет трудно найти Хранителя. Паниковать не надо, все мы иногда испытываем желание спрятаться и побыть в одиночестве. Я научу вас обращаться напрямую к Черной Книге, а уж она передаст Хранителю, что его ищут друзья».

И граф обучил Странников несложному, но мощному аркану, открытой передаче, которую со стопроцентной вероятностью услышит Черная Книга. И все Великие Дома.

Но выбора у Калеки не было.

Он выбрал укромный уголок, небольшой тупик в районе улицы Бахрушина, образованный стенами домов и забором. Приятный и прекрасно подходящий для целей Фомы старый район: много строений, закрытых ворот, оград, деревьев, совсем рядом «Павелецкая», оживленное Садовое кольцо и набережная. Можно уходить в любом направлении. А уходить придется очень быстро.

На шербатом асфальте Калека мелом нарисовал треугольник, изобразил в его вершинах необходимые символы, в центр водрузил извлеченный из мешочка треножник, на который положил снятый с пальца перстень с желтым камнем.

— Я говорю именем твоего Хранителя, даровавшего вечную дружбу Странникам. Я говорю именем людей, служить коим твое предназначение. Я говорю с тобой, Книга Мудрости, и я знаю, что ты меня услышишь…

Вокруг желтого камня закружился невидимый, но все нарастающий вихрь магической энергии.

* * *

Первой подала сигнал Алина, старая, очень старая фата, похожая на сморщенную куклу, на которую для смеха надели седой парик. Она уже давно отошла от дел и тихо доживала свой век в загородном доме, но, учитывая сложную ситуацию, королева распорядилась призвать великую предсказательницу на службу и не ошиблась: старуха опередила более молодых товарок.

— Вероятность активности Странника! К югу от зоны Кадаф! Через три секунды!

Операторы, повинуясь повелительному кивку жрицы Снежаны, сосредоточили усилия на южной половине города.

— В пределах Садового кольца, — уточнила старуха.

— Готовьте боевую группу, — прошептала жрица.

— Он активизирует аркан!

— Есть всплеск магической энергии!

— Уточните, какое заклинание используется! Ударная группа — вперед!

— Энергия уходит из Тайного Города. Это что-то вроде дальней связи.

— Странник пытается связаться с Хранителем!

— Постарайтесь засечь, куда направлен сигнал!

Калека не боялся указать нелюдям путь к Черной Книге: энергия аркана бежала во все стороны и во все стороны несла отправленное послание. Обратной связи предусмотрено не было. Книга услышит, передаст информацию Хранителю — и все. Надо только дождаться, когда погаснет сияющий маленькой звездочкой перстень — это будет означать, что посланная волна обежала всю Землю.

— Скорее! — Фома нетерпеливо потер руки. — Скорее!!

* * *

— Вот он!

— Я его вижу!

— Атакую!

— Не убивать!!

Странник сидел на корточках возле начертанного на асфальте треугольника и не обращал на ударную группу зеленых ведьм никакого внимания. Чел не отрывал взгляд от пылающей над рисунком пронзительно-желтой звездочки.

— Калека, встать! Подними руки!

Наглый чел отмахнулся от квалифицированной колдуньи, словно от уличной женщины.

— Подожди!

— Чернояда, что у вас происходит? — затребовала объяснений Снежана.

— Сейчас мы его возьмем!

Но обер-воевода не испытывала и доли той уверенности, что прозвучала в ее голосе. И жрица это почувствовала.

— Доложи подробно.

— Мы не можем приблизиться к Страннику, — призналась Чернояда. — Он выставил какой-то щит. Мы не можем подойти и не можем ударить магией.

Секунду назад обер-воевода направила на Калеку парализующий аркан. Он сработал — фата видела, как на асфальт упала попавшая в поле действия заклинания птица, но наглый чел лишь улыбнулся.

— Вытяните энергию, идиотки! — взорвалась жрица. — Используйте «Навский аркан»!!

И тут желтая звезда погасла. Превратилась в перстень, упала с треножника на асфальт, заставив Чернояду вздрогнуть. Фома подхватил кольцо, огляделся, словно впервые увидел окруживших его колдуний, и… рассыпался на куски.

* * *

— Такой же аркан, как был в клубе, — сообщил Тамир. — Странник начинает повторяться.

— Это хороший знак, — улыбнулся Сантьяга. — Его фокусы на исходе.

— Согласен, комиссар.

— Люды отправили на Бахрушина шесть групп, — деловито произнес Доминга. — Зеленые хотят взять Странника любой ценой.

— А портал действует на очень коротком расстоянии, — понял мысль предсказателя комиссар. — Будет стычка?

— Обязательно.

— Вероятность девяносто семь процентов, — добавил Тамир. — Фома не вырвется одним броском.

— Любопытно… — Сантьяга не отрывал взгляд от экрана. — Господа, а что вы скажете о сеансе связи?

— Это было послание, а не разговор, — ответил Доминга. — Калека выдал мощный сигнал и ждал, пока тот не охватит всю Землю. Ответ не был предусмотрен.

— Вы сможете расшифровать сообщение?

— Увы, — развел руками Тамир. — С ходу не удалось.

— Жаль. — Комиссар вздохнул. — Ладно, давайте посмотрим, чем нас порадуют люды.

* * *

Фома понимал, что даже если навы не поделились с зелеными информацией о хитром портале, люды все равно будут гораздо предусмотрительнее, чем тогда на Пятницкой, и одним рывком он вряд ли уйдет от преследования. Понимал, а потому заранее подготовился к неприятностям: маленький красный камешек оказался во рту до того, как Фому разорвало на куски, и, едва хитрый переход вновь собрал Странника в единое целое, Калека машинально разгрыз артефакт. Очень, надо сказать, вовремя разгрыз.

Одно мгновение у людов отнял эффект неожиданности: воссоздание Фомы проходило способом, весьма далеким от работы обыкновенного портала, и ошарашенные колдуньи изумленно замерли, наблюдая за тем, как складывается мозаика, формируя фигуру чела. Кусок ноги, кусок головы, часть тела… Одно к другому, одно за другим… Кусочки мозаики слетались из ниоткуда с потрясающей скоростью. Сколько ударов сердца? Один? Два?

— Это Странник?

— Парализатор!

Поздно, слишком поздно. Все, что дальше произошло в небольшом переулке, наверняка бы стало предметом самого тщательного разбора. Нет никаких сомнений, что лучшие маги Великого Дома Людь внимательнейшим образом расспросили бы членов боевой группы, чтобы составить как можно более полное представление о том, какой аркан применил Калека — они бы задавали вопросы и десятки раз моделировали короткий бой — и на компьютере, и «вживую». Вот только вопросы задавать было некому: ни одна из Дочерей Журавля, заблокировавших Фому в узком московском переулке, не ушла оттуда живой. А их было шестеро. Шесть опытных ведьм, прошедших войны Великих Домов. Шесть боевых магов, у которых скорость удара намного опережала скорость мысли. Шесть безжалостных воинов.

Четыре секунды потребовалось Калеке на то, чтобы положить их всех. Всех шестерых. Притом что в обычном случае чел даже мечтать не может сравниться с людом хотя бы в скорости реакции, не говоря уже о силе или ловкости.

Четыре секунды…

Фому отпустило только на длинном эскалаторе, ведущем на платформу «Павелецкая». Отпустило рывком, сразу… «шора» всегда уходит сразу. Калека заорал, не в силах противостоять пронзившей позвоночник огненной игле, упал на ребристые ступени, ударился головой — из рассеченной брови пошла кровь — и громко срыгнул. Внутренности крутило, но тошнить было нечем — Фома ничего не ел уже несколько часов. Знал, что будет «шора», и не ел. Жестокая, убийственная, спасительная «шора» — дикий аркан, на порядки ускоряющий реакцию и увеличивающий силу. Он отправляет тебя далеко за пределы возможного, настолько далеко, что даже богов можно посылать за пивом… Вот только энергию на этот рывок «шора» берет из самого организма, и просто пережить это считалось большой удачей. Зато и заблокировать «шору» было невозможно.

— Приличный вроде человек, а так напился, — осуждающе произнесла толстая тетка.

— Может, полицию вызвать?

— Пусть дежурный по станции вызывает.

Дорогое пальто безнадежно испачкано кровью и грязью, разорвано на рукаве, изо рта идет неприятный запах, бровь рассечена… Калека с трудом поднялся на ноги — со второй попытки, помогать желающих не нашлось, — вцепился рукой в движущийся поручень эскалатора, обвел сограждан мутным взглядом. Перед глазами плыло.

— Я не пьян, я болен, — медленно, но отчетливо произнес Фома. Не хватало еще разбираться с полицией. — Понятно, суки?

С ним не спорили.

Стараясь держаться как можно прямее, Калека спустился на платформу и зашел в первую попавшуюся электричку. Там его снова дернула «шора», но уже легче, второй «отход» всегда легче. Выли кости, выл спинной мозг и хрящи. Скелет стонал, выражая дикое недовольство совершенным над организмом насилием. Фома облил двух попутчиков желудочным соком, извинился, бросив им под ноги смятые купюры — сотни по три на каждого вышло, на химчистку хватит, — вышел на следующей станции и побрел, не видя и не слыша ничего вокруг.

Ему было неприятно. Больно и неприятно. Очень больно и очень неприятно. Но главное, что теперь Хранитель знает, где будет ждать Странник. Знает и, будем надеяться, придет на встречу. Это главное. Это стоит «шоры».

* * *

Муниципальный жилой дом,

Москва, улица Тверская, 18 марта, четверг, 13:40

— Ты уверен, что справишься? — тихо спросил Матвей, выслушал короткий ответ и вздохнул: — Я понимаю, но…

Собеседник оборвал Близнеца, и отголоски гневной тирады долетели даже до двери в комнату. Лена не расслышала все предложение, уловив только слова «заткнись» и «как договаривались». И еще она поняла, что тот, с кем говорит Матвей, не сердится. Он просто взвинчен до самого последнего предела.

— Я волнуюсь, — кротко произнес Близнец, выслушав речь до конца. — Если бы я знал, что ты поставишь «шору», я бы не согласился. Ты ставишь ее второй раз за год, «отход» мог тебя убить.

На этот раз ответ прозвучал более приглушенно.

— Хорошо, делай, как решил. — Матвей отключил телефон, положил трубку на стол и медленно провел рукой по лбу.

Сгорбленный, какой-то поникший, он сидел на старом венском стуле и отчаянно напоминал Петра Семеновича, отца одного из одноклассников Лены. У Петра Семеновича был небольшой и не очень устойчивый бизнес, взлеты сменялись падениями, во время которых он вот так же, одетый в майку, брюки и шлепанцы, горбился за столом, лихорадочно звонил кому-то и пил что-нибудь крепкое. Отличия были в деталях: бутылки перед Матвеем не было, и Лена неожиданно поймала себя на мысли, что благодарна Близнецу за это. Да, у него, судя по всему, неприятности, но ему и в голову не пришло топить их в алкоголе, бежать от самого себя на дно стакана. Лена чувствовала, что Матвей силен и что он вполне отвечает образу идеального отца, нарисованному для себя девочкой. Чуть отстраненный, но надежный, как скала, готовый в любой момент пустить ее за свою широкую спину и помочь разобраться с любыми неприятностями. Сильный, молчаливый, любящий…

Выросшая среди женщин Лена отчаянно завидовала друзьям, к которым каждый вечер приходил домой папа, и не понимала их едких, порой презрительных рассказов об отцах. Вчера, когда она увидела Матвея на кухне, девочке сразу бросилось в глаза внимание, с которым Лидия Васильевна относится к незнакомцу. В тот момент у Лены подкосились ноги. Она вдруг подумала, что случилось невозможное и все, что ей рассказывали о смерти отца, на самом деле ложь, чудовищное недоразумение, что ОН вернулся… Но все было не так. Счастливого финала, а-ля «мексиканский сериал», не получилось, и Лена долго и горько плакала в подушку перед тем, как заснуть.

— Хочешь о чем-то спросить?

Девочка вздрогнула. Матвей, наконец-то отвлекшийся от своих раздумий, дружелюбно смотрел на нее. Теперь он не выглядел удрученным, совсем нет! Спокойный, уверенный голос, озорные огоньки в глазах, широко расправленные плечи. Дружелюбная скала, что бы ни происходило вокруг, на отношении к ней это не сказывается. И душу Лены вновь пронзила тоненькая игла горечи: вот бы такого…

— О чем ты хотела поговорить?

Он сам предложил ей быть на «ты».

— А ты ответишь честно?

Матвей усмехнулся:

— Обещаю.

— Почему они отпустили тебя? Эти… бандиты.

— Неужели ты думаешь, что они хотели меня побить? — искренне удивился Близнец. — Мы поговорили и расстались.

Вряд ли кто-нибудь еще рассказал бы о встрече с тремя отмороженными уголовниками с таким очаровательным недоумением.

— Они велели тебе уехать?

Матвей помолчал, внимательно глядя на девочку, чуть улыбнулся:

— Тебя интересует, почему я остался здесь?

— Да.

— Потому что таковы мои планы. Я составил их задолго до встречи с этими господами и не был намерен менять. Я объяснил им это, и они… — Близнец на мгновение запнулся. — И они с пониманием отнеслись к моему решению.

Матвей говорил размеренно, не отводил в сторону большие серые глаза и всем своим видом демонстрировал уважение к ребенку. Никакой взрослой скороговорки — он серьезно и подробно отвечал на поставленный вопрос. Как равному.

— Бабушка их очень боится.

— Я знаю.

Лена собралась с духом:

— Ты можешь сделать так, чтобы они никогда больше не приходили?

— Не знаю.

— Не хочешь связываться?

— Дело не в этом. — Близнец задумчиво провел ладонью по столу. — Я хочу вам помочь, Лена, честное слово, хочу. Возможно, у меня получится. Возможно — нет.

— Бабушка не переживет, если они нас выгонят, — очень тихо произнесла девочка. — Я знаю, она постарается держаться, но если нас выгонят отсюда, это ее убьет. Это ее дом, понимаешь, Матвей? Она живет здесь всю жизнь, каждый камень вокруг знает, каждое дерево. Ей нельзя уезжать. Но я боюсь, что они не отстанут.

— Они не отстанут, — эхом повторил Близнец. Боялась Лидия Васильевна, боялась и сама Лена. Матвей видел, что при упоминании о бандитах девочка непроизвольно вздрагивает.

— Один из тех, кто приходил, рослый такой, Рафик… Он встретил меня после школы, неделю назад… Он ничего не сделал, потискал только и сказал, что если я не уговорю бабушку уехать, они меня все…

Вот уже несколько часов ее обидчик пребывает в состоянии овоща и останется таким на всю жизнь, если кто-то сердобольный не отключит поддерживающую жизнь аппаратуру. Но рассказывать об этом девочке Близнец не стал.

— К сожалению, дело не только в Рафике.

— Я знаю! — почти зло выкрикнула девочка. — Дело в этой проклятой квартире, которая стоит кучу денег! Дело в том, что мой папа умер и нас некому защитить! Что бабушка старая и умрет! Что…

Матвей вскочил со стула, подбежал к Лене и, не дав ей убежать, схватил за руку. Она попыталась вырваться, потом замерла, уткнувшись в грудь мужчины.

— Я их боюсь, — всхлипнула девочка. — Их много, а мы совсем одни. Я их сильно боюсь.

— Все будет хорошо. — Близнец прижал к себе дрожащую девочку. — Все будет хорошо.

Что я могу? Найти и завалить загадочную Мириам и ее папу? Попросить разобраться Кунцевича? В любом случае только на выяснение ситуации уйдет минимум день, а есть ли у меня столько времени?

— Все будет хорошо, — повторил Матвей.

— Правда? — Лена уже успокоилась.

— Конечно. — Он твердо посмотрел ей в глаза, чуть улыбнулся: — Вытри сопли.

Девочка взяла протянутый платок, слабо ответила на улыбку Близнеца, и тут ее взгляд упал на лежашую на столе раскрытую папку. Ту самую, с ее рисунками.

— Ты заходил в мою комнату?!

— Извини, пожалуйста, — развел руками Близнец. — Ты была в школе, а мне обязательно надо было посмотреть твои работы. — И как-то по-старинному добавил: — Клянусь, сударыня, больше я ничего в вашей комнате не трогал.

— Зачем тебе мои рисунки? — удивленно спросила Лена.

— Понравились, — просто ответил Матвей.

— Мог бы дождаться меня.

— Я не знал, когда ты придешь. — объяснил Близнец, — а у меня встреча через час. Вот я и рискнул. Извини.

— Ничего. Забыли. — Девочка не отрывала взгляд от папки. — Они… Тебе правда понравились мои работы?

— Очень, — серьезно кивнул Матвей. — Ты училась?

— Нет. — Лена улыбнулась. — Бабушка и мама хотели, чтобы я училась музыке… Нет, музыка мне нравится, но рисовать — тоже. Вот.

— Понятно. — Близнец несколько секунд пристально вглядывался в небольшую акварель: изящный, болезненной красоты мостик, томно изогнувшийся под тремя лунами. — Ты сама это придумала? Или…

— Нет, я не срисовывала, — обиделась девочка. — Я сама. Как видела, так и нарисовала.

— Очень красиво. — Матвей осторожно положил рисунок на стол. Посмотрел на часы. — Извини, Лена, мне пора.

— Да, и мне надо на музыку, — Она поднялась со стула.

— Во сколько ты вернешься? — спросил Близнец.

— Часам к пяти.

— Тогда до вечера.

* * *

Острова Анжу, Восточно-Сибирское море, 19 марта, пятница, 18:41 (время местное)

«Тебя ищет Странник. Друг. Ему нужна помощь. — Призрачное изображение раскрытой книги висело в самом центре библиотеки. Не очень высоко — примерно на уровне груди Ларисы, и девушка могла спокойно читать появляющийся на страницах текст. — Странника зовут Фома Калека, он выглядит вот так. — Девушка увидела портрет черноволосого мужчины: тонкий хищный нос. большие серые глаза, элегантная бородка. — Он будет ждать тебя сегодня в ресторане „Бангкок“. Это очень важно».

Изображение Черной Книги растаяло, послание получено и передано по назначению, теперь Хранитель должен принять решение.

Теоретически автором послания мог быть кто угодно, но на этот раз провокация полностью исключалась. Из записей Спицына следовало, что граф разработал для Кафедры особое заклинание вызова, проверяющее наличие перстня и Печати: отправить информацию мог только Странник. Конечно, Фому могли пленить и силой заставить вызывать Хранителя, но риск неизбежен.

Лариса торопливо оделась, заглянула в арсенал — пара боевых артефактов не помешает — и спустилась в холл.

— Уезжаешь? — Как могла она забыть о них? Карлик и его подружка сидели в креслах у камина. — А как же ужин?

— Не ждите меня.

— Срочное дело?

— Да.

Бесцветные глазки Нура впились в девушку:

— С тобой связался Странник?

— С чего ты взял? — Но голос выдал Хранителя — изображая удивление, девушка немного переиграла.

— Догадался, — громко ответил лорд. Он поднялся на ноги и скрестил на груди могучие руки. — Лариса, мы заключили договор. Обоюдовыгодный договор. Я с тобой честен, а ты?

— Я просто…

Джин усмехнулась и грациозно потянулась так, словно пыталась выразить свое презрение по-кошачьи.

— Или мы доверяем друг другу, или наш союз ничего не стоит, — отрезал Нур. — И это последний раз, когда я готов пойти тебе навстречу — если ты опять попытаешься меня обмануть, я буду считать себя свободным от всех обязательств.

От карлика веяло железной решимостью, и Лариса поняла, что лорд в диком гневе.

— Странник просил, чтобы я пришла на встречу одна, — сдалась девушка.

— Где он будет тебя ждать?

— В Тайном Городе.

— Где?

— Для чего тебе это знать?

— Чтобы обеспечить безопасность, идиотка! — взорвался Нур. — Или ты не понимаешь, что я один стою вас обоих вместе взятых?! В Тайном Городе против тебя будут играть все Великие Дома! Все! Это-то ты понимаешь, дура?! — Он резко сбавил обороты. — Я знаю, что Странник доверяет только тебе. Это правильно. Я не собираюсь идти на встречу. Сама расскажешь ему, что к чему. Но я не хочу, чтобы кто-нибудь из вас попался Сантьяге, понятно?

Лариса молча кивнула.

— Мы в одной лодке, девочка. — Лорд подошел ближе и улыбнулся. Дружелюбно, почти ласково. — Где вы встречаетесь?

— В ресторане «Бангкок», через два часа.

— Он тебя узнает?

— Я его узнаю.

— Отлично! — Нур потер руки, — В Тайный Город пойдем раздельно. Встречаться не будем. Ты идешь в кабак, я контролирую ситуацию снаружи. Если все пойдет нормально, увидимся здесь. — Бесцветные глазки скользнули по стройной фигурке девушки. — Назначаю тебе свидание в бассейне.

— Даже не думай.

Лариса гордо вскинула голову, повернулась и пошла к входной двери. Джин покосилась на карлика, снова потянулась, и ее губы разошлись в хитрой улыбке.

* * *

Складской комплекс «Кумир Карго Экспресс»

Москва, улица Левобережная, 19 марта, пятница, 13:53

— Как ситуация?

— Лучше, чем мы ожидали! — бодро отрапортовал Карим Томба. — Твой митинг произвел на дикарей неизгладимое впечатление. Главное, Гниличам понравилось, что ты не стал их убивать. Теперь половина клана готова голосовать за тебя. Напильник бесится, заказал новые плакаты и рекламное время на «Тиградком»…

— А Шибзичи? — уточнил Урбек.

— Если судить по опросам, прямую трансляцию митинга они видели — хотели посмотреть боевик по телевизору… — Карим захихикал. — В общем, есть мнение, что часть Шибзичей тоже твоя, проголосуют как миленькие. Биджар звонил, сообщил новость — Кувалда требует организовать для него такое же мероприятие…

Таким образом, цель, которую ставили шасы, организуя выезд Урбека в Южный Форт, была достигнута: Напильник и Кувалда, напуганные взлетевшей до небес популярностью Кумара, срочно изыскивали дополнительные средства на предвыборную кампанию. Директора Торговой Гильдии радостно потирали ладошки и подсчитывали прибыли. Семье Красных Шапок грозил дефолт.

— Что ж, отлично!

Урбек положил телефон в накладной карман френча — эта униформа начинала ему нравиться, — поправил красный шарфик и вышел из кабинета. Выборы выборами, а бизнес требовал постоянного внимания.

— Тренер, ребята говорят, что Напильник совсем сбрендил, — поделился радостной новостью Булыжник — С катушек слетел адназначна! Хочет митинг для Шибзичей делать, типа, как был у тебя!

— А Шибзичи? — лениво осведомился Урбек.

— Оружие готовят на всякий случай, но что делать, не знают, — заржал уйбуй. — Говорят, все равно ты великим фюрером будешь! Адназначна!

— Это правильно, — одобрил шас и снова поправил шарфик. — Народ меня любит.

— Урбек, к нам гости, — тихо сообщил подошедший охранник и кивнул в сторону ворот: — Люды приехали.

— Вижу.

При появлении трех белокурых колдуний Красные Шапки, до того воинственные и шумные, стали вести себя на порядок скромнее. Демократия демократией, но почтение к Зеленому Дому дикарям вбили достаточно крепко. Кумар быстро окинул взглядом посланцев Великого Дома. Фата Милана, воевода Дочерей Журавля, и две помощницы. Неприятно. Видимо, королеву всерьез достала утренняя выходка, если она отправила на разборку такого тяжеловеса — выше воеводы в иерархии стояли только жрицы. Урбек недовольно поморщился, но, когда белокурые колдуньи подошли ближе, немедленно одарил их фирменной улыбкой:

— Госпожа воевода! Какая честь для моей фирмы! Желаете что-нибудь продать?

От неожиданности Милана вздрогнула, сбилась с мысли, но лишь на мгновение. После чего презрительно скривилась:

— Звучит оскорбительно.

Сопровождающие ее ведьмы напряглись, и достаточно было одного слова, одного жеста воеводы, чтобы они бросились на дерзкого торговца, вымещая на нем накопившееся раздражение… Странник опять ушел, Всеслава высмеяла Дочерей Журавля и отправила Милану вправлять мозги зарвавшемуся шасу. Более позорное поручение для одного из лучших боевых магов Зеленого Дома придумать было невозможно.

— А впрочем, я пошутил! Конечно, пошутил, — стремительно пошел на попятный понятливый Урбек.

— От страха, как я понимаю, — медленно протянула воевода.

— И от него тоже, — согласился шас. — Зачем пожаловали?

— Королева недовольна тем, что ты выставил свою кандидатуру на пост великого фюрера Красных Шапок, — сухим официальным тоном заявила Милана. Она решила не гневаться, а как можно быстрее изложить торговцу суть претензий, добиться понимания и тут же уехать, забыв чудовищное поручение, как кошмарный сон. — Ты шас и не имеешь права…

— В указе ее величества не было дискриминационных положений, — елейным голосом напомнил Урбек.

— Теперь они есть! — Одна из помощниц протянула Кумару новую версию указа. — Таким образом, ты должен…

— Извините, но я не понимаю, каким образом это относится ко мне, — развел руками шас. — Новые правила будут действовать для новых игроков. Я же законопослушно исполнял волю ее величества, королевы Всеславы…

— Ты подданный Темного Двора!

— Вкладывал большие деньги, тратил свое время, силы, рисковал жизнью…

— Прекратить!!!

Еще остававшиеся во дворе Красные Шапки испуганно присели. Урбек невозмутимо свернул отредактированный указ в трубочку и бережно засунул в карман изящной курточки Миланы.

— Клянусь, я не стану советовать никому из родственников выставлять свои кандидатуры на пост великого фюрера.

— Ты снимешь свою кандидатуру!

— Я уже в игре, моя радость. Я не могу уйти.

— Придется!

— Это называется оказанием давления на кандидата на правящий пост. Очень некрасивое занятие, между прочим, совсем не демократическое. Не помню, что говорится об этом в Кодексе, но Темный Двор наверняка не обрадуется, если вы, красавица, наедете на уважаемого члена общества.

— Вряд ли кто-нибудь заметит исчезновение мелкого скупщика краденого.

— Вы намекаете на ведущего специалиста Тайного Города по трофеям?

— И не надо пугать нас навами!

— Налогов, которые я им заплатил, вполне хватит на небольшую войну, — веско произнес Урбек. — А потом мы стрясем с вас контрибуцию и получим сверхприбыли.

Кумар имел все основания для уверенности: даже будучи в гневе, воевода понимала, что слова о навах не пустой звук — темные не прощают резкости в адрес своих подданных. Драка отменялась, но и отступать Милана не хотела.

— Выборы великого фюрера внутреннее дело Зеленого Дома!

— Скоро мы породнимся, — хладнокровно напомнил Кумар и демонстративно потрогал пальцем красный шарфик. — Я стану лидером одной из ваших семей.

— Никогда!

— Вы сами затеяли демократические выборы.

— Всем было понятно, что указ составлялся для Красных Шапок!!

— Я не такой умный, как вы, моя красавица. Я не умею читать между строк.

— А следовало бы научиться.

— Все, что не запрещено, разрешено, — решительно закончил Урбек. — Это даже челы усвоили. А я всегда считал, что они тупее вас.

— А они и тупее, — запальчиво кивнула Милана.

— Вот и я о том же, — вздохнул Урбек. Воевода покраснела. Хуже всего было то, что дикари, робко прижимавшиеся к стенам в начале разговора, постепенно осмелели и теперь, сгрудившись за спиной Кумара, с большим удовольствием прислушивались к речам своего кандидата.

— Он вас обманывает! — в отчаянии закричала Милана. — Вы что, не видите, он пользуется вашей доверчивостью и тянет из вас деньги?! — Воевода указала рукой на плакат: «Предвыборный штаб Урбека Кумара» — Он сдал вам под офис свой собственный склад!

— Ребята это знают, — вальяжно ответил шас.

— Мы это знаем, — подтвердил Булыжник. Люды оторопели:

— Знаете?!

— Было бы глупо сдавать им под офис чужой склад, так? — издевательски поинтересовался Кумар. — А моя предприимчивость только укрепила избирателей в правильности выбранной кандидатуры. Красные Шапки лишний раз убедились, что я смогу принести их несчастной семье процветание.

— Ура Урбеку! — поддержали претендента дикари. Милана развела руками:

— Это безумие.

— Это демократия.

— Но ведь он шас! — Воевода предприняла еще одну попытку образумить Красных Шапок. — Зачем вам чужак? Урбек не вашей крови!

— Ужасная ошибка природы, — вздохнул Кумар и вытащил из кармана френча мятую красную бейсболку. — Но в душе я истинный Дурич.

— Да! — проревели дикари.

— Это какой-то бред.

— А то, что я чищу зубы два раза в день, еще ничего не значит, — продолжил Урбек. — К тому же моим будущим подданным это все равно.

— Пахнет от тебя, конечно, не очень, — осклабился Булыжник, — но мы потерпим. Адназначна!

— Братец, дыши отвернувшись, — попросил Урбек и тут же обратился к людам: — Вы уже уходите?

— Тебе это с рук не сойдет, — пообещала Милана.

— Если бы вы знали, красавица, сколько народу произносило именно эти слова и именно этим тоном… — Кумар безмятежно улыбнулся, наблюдая, как взбешенные ведьмы возвращаются к своей машине, и вдруг вспомнил: — Воевода!

— Что? — не оборачиваясь, процедила Милана.

— Я тут подумал… У меня есть замечательный изумрудный гарнитур, принесли на днях… Могу уступить со специальной скидкой — семьдесят процентов от реальной цены.