Никита Пересвет.

– Наконец-то вы пришли, – сказал Гриффит, делая приглашающий жест. – Почему так долго? Разве Суннимур не сообщил, что от выхода «прыг-скока» к базе протянута линия «вепря»? Вы могли быть здесь спустя минуту после появления на острове. Кстати, сдайте и остальное оружие во избежание недоразумений, автоматика здесь очень нервная и может неправильно оценить ваши жесты.

Никита молча протянул пистолет сна.

– Пойдемте. – Гриффит пропустил инспектора вперед.

Теперь стало отчетливо видно, что и база выстроена не человеческими руками, хотя коридоры, везде выполнявшие функции проходов, и здесь не отличались от коридоров земных зданий.

Прошли ряд ниш с люками, выпуклые щиты с фасетчатыми «глазами» и пучками тонких стержней; на концах некоторых стержней горели цветные огоньки. Поднялись по странной лестнице со ступеньками в форме звериной челюсти на этаж выше и вошли в квадратный зал с черным полом. Приглядевшись, Никита понял, что пол выложен вудволловыми плитами с тонким муаровым рисунком.

В центре зала стоял круглый аквариум с плавающей в нем мумией дайса. У дальней стены – два трехсекционных пульта с креслами, в которых сидели двое в костюмах Даль-разведки, а рядом нечто вроде «крыла летучей мыши» с оперением из «крыльев стрекозы» – тоже пульт, но предназначенный не для человека. Общий панорамный виом показывал пейзаж острова с высоты в сто метров, над пультами светились небольшие шароэкраны, в каждом – свое изображение. Странно, стоянка аэротранспорта видна хорошо, но Пинаева на ней нет.

– Смотрите, где ваш напарник, – кивнул на виом Гриффит. – Он неплохо чувствует опасность и успел улизнуть в здание технического обеспечения. Видите башню? Реактор, генераторы полей, охранные системы, связь. Там никого нет, лишь компьютер-исполнитель, команды поступают отсюда, к тому же наша аппаратура работает несколько иначе, и не сразу можно понять ее функциональное назначение. Но мы скоро займемся вашим другом всерьез, а пока пусть посидит взаперти. Почему вы не спросите, где Калашников?

– И так знаю, что он здесь. Могу я встретиться с ним?

Гриффит засмеялся.

– Обязательно, но чуть позже. Сначала ответьте на несколько вопросов.

– Вы уверены, что я на них отвечу?

– У вас нет другого выхода. В противном случае мы скормим вас голодным тритемнодонам, – раздался знакомый голос. Один из оперативников за пультом встал и оказался Мухаммедом бин Салихом. – Нравится вам такая перспектива, камрад Пересвет? – В голосе пограничника проскользнули нотки злорадства.

Примитивны ваши угрозы, мон шер, подумал Никита, как и все поведение, опереточное и неадекватное моменту. Вы же не артист кинобоевика в стиле «звездных войн», а участник беспрецедентного в истории цивилизации контакта с чужим разумом! Какой-то жуткий психологический просчет, наив, причем обоюдный – предателей, начавших работать на Чужих, и собственно Чужих. Неужели они так самодовольны, что не видят своих промахов? Никита усмехнулся. Он не чувствовал ненависти к предателю, только брезгливую жалость.

– По-моему, вы, Мухаммед, чувствуете себя суперменом «а-ля завоеватель Галактики». Не тяжело нести на плечах такую ответственность?

Салих налился темной кровью, потянул из поясного захвата пистолет. Нет, не пистолет, парализатор. Серьезная штучка! И ведь по лицу видно, что запросто может пустить ее в ход. Кхеммат почему-то побоялся. Да, приятель, глубоко ты упал, не выбраться.

– Аппаратура готова, – подал голос второй оператор, большеголовый и широкий. Робот, конечно.

– Сейчас начнем. – Гриффит посмотрел на часы. – Самое время. К сожалению, ваш начальник отказался произносить речь для соотечественников, может быть, это сделаете вы?

– Нет.

– Не спешите, вы же еще не знаете, что нужно говорить.

– Савва отказался, а я мыслю и чувствую так же.

– Весьма похвально. Мы могли бы, конечно, прибегнуть к психотропным медикаментам и пси-зондажу…

– Я тренирован и готов к любому способу допроса. Напрасно теряете время.

Гриффит поскучнел.

– Верю и могу успокоить. Калашников тоже оказался на высоте, хотя его здоровье с вашим не сравнить. Завидую волевым натурам, в какой-то степени такое самообладание оказалось для меня неожиданным. Но вы лишь усугубили положение экспедиции. Да-да, именно. Я хотел, чтобы Калашников объявил немедленный отбой операции и полную эвакуацию всех отрядов на Землю, он отказался, и теперь я вынужден напрямую обратиться к дайсонианам, чтобы это сделали они. Вам непонятно положение ваших соотечественников?

Никита бросил взгляд на виом.

– Я вижу, вы тоже сворачиваете базу?

– В принципе, моя работа закончена, остались кое-какие формальности по передаче Сферы Клиенту… после того, разумеется, как вас здесь не станет. Я получу заработанное вознаграждение и отправлюсь дальше. По сведениям моих информаторов, в соседнем звездном секторе появился Продавец, нуждающийся в посреднике. – Гриффит улыбнулся, наслаждаясь чудесным, упоительным чувством превосходства. – Я ведь не разведчик Чужих, как меня окрестили, а всего лишь дилер, посредник между Продавцом и Клиентом. Объект продажи – Сфера. Кстати, один из контролеров Продавца – он-то и есть разведчик в вашем понимании – находится среди ваших руководителей. В настоящий момент он объявляет, что эмиссар Чужих – Савва Калашников.

– Зачем?!

– Чтобы ускорить финал.

Лжет! Непохоже, что он верит в то, что говорит. Но к чему это садистски снисходительное объяснение? Разведчик не должен ни при каких обстоятельствах раскрывать свои истинные цели. Неужели он не понимает, что тайна, произнесенная вслух, становится достоянием всех?

«Он не разведчик, – напомнил «Вася». – И считает, что все позади». – «Он профессионал, вернее, должен быть профессионалом, а ведет себя как самый настоящий земной обыватель, окрыленный сознанием удачи и превосходства. Что-то мне не… Не понимаю, в чем дело, но не покидает ощущение, что все это фарс. Продавец, Клиент, вознаграждение, дилер – каков жаргон! Ему лет триста, если не больше. Нет, ситуация мне не нравится, вполне возможно, мы проглядели тех, кто стоит за спиной Чужих. Настоящий Чужой – не Гриффит». – «Он сказал, что в руководство операцией внедрен разведчик, контролер Продавца…» – «Если это правда, то уровень контролера повыше, поскольку мы узнаем об этом человеке только со слов Каспара… Черт! Нет времени на анализ и компьютерный расчет. Подыграем-ка ему…».

Гриффит удовлетворенно кивнул, заметив озабоченность на лице пленника.

– Наконец-то вы начинаете осознавать. Конечно, Кхеммат должен был просто уничтожить вас, но коль скоро он предпочел доставить вас сюда, извольте доказать свою полезность. Понимаете, о чем идет речь?

– Ничего он не скажет, – буркнул Салих, массируя кисти рук. – Отдайте его мне, он явно предпочитает драку, а для меня будет неплохой спарринг.

– А что? – задумчиво ответил Гриффит. – Это идея. Если он выстоит, отпустим – после финала, естественно, ну, а не выстоит… Но прежде вопрос: коды связи всех служб в операции? Это важно.

– Еще бы. – Никита издевательски засмеялся. – Зная коды, можно передвигаться в Сфере практически незамеченным. Следующий вопрос.

– Я так и думал, что вы откажетесь отвечать. Мухаммед, попробуйте высшую степень допроса.

Салих с готовностью бросился выполнять приказ. Никита с любопытством и тревогой стал наблюдать за его действиями. «Вася» комментировал: «Камера пси-зондажа, плюс препараты, плюс амнезотронно-лучевая обработка, плюс электрошоковая терапия для подавления воли… Выдюжим?» – «Неужели Савва прошел все это?!» – «Кто знает…» – «Если бы я был уверен…».

– Глубокая ассоциативная память недоступна амнезотрону, – сочувственным тоном сказал Гриффит, – но оперативная, хранящая всю важную информацию о повседневной работе, иногда поддается. Еще вопрос, пока готовится аппаратура: каковы функции группы «АА»?

– А разве ваш осведомитель в руководстве этого не знает?

– Он начал заниматься отделом безопасности вынужденно и не успел вовремя завладеть всей документацией.

– Что ж, на этот вопрос я отвечу. Вы планировали мое уничтожение? Кстати, почему? Неужели я засветился?

– Мы тоже имеем анализирующие компьютерные системы и вычислили вас с восьмидесятипятипроцентной вероятностью, да Салих не смог убрать.

– Вот это и является результатом работы группы «АА». Одна из ее функций – подстраховка контрразведки.

Никита продолжал говорить, а сам готовил себя к схватке, потому что дальнейшее промедление грозило усложнить положение еще больше. Он знал, что будет делать в следующую секунду. «Вася» уже включил резервы организма на отдачу в режиме искусственного стресса. Итак, господа дилеры, расчетливые и хладнокровные убийцы, умеющие с будничным цинизмом рассуждать о смысле бытия, вы явно не способны оценить свои поступки в истинном свете и не останавливаетесь ни перед чем. Не пора ли остановить вас, хотя бы и силой?..

Гриффит вытянул откуда-то из перепончатой плоскости правого крыла пульта обыкновенные бокалы с изумрудным напитком, протянул один бокал Никите.

– Подкрепитесь, это сок вудволла, очищенный, конечно. Прекрасное тонизирующее средство.

– Вы хотите сказать – кровь вудволла, – поправил Никита. – Сомневаюсь, чтобы она служила тоником человеку.

– А вы попробуйте и убедитесь.

Инспектор, словно колеблясь, протянул руку, мгновенно разогнулся и ударил Гриффита в горло, ощутив, насколько тот массивнее и неподатливее, чем можно было судить по внешнему виду. Второй удар в нервный узел также не достиг цели, хотя обычный человек от такого удара вышел бы из строя надолго. Гриффит упал, но не безвольной массой, а как опрокинутая скала. Бокалы разлетелись прозрачными брызгами, а зеленая жидкость залила пол.

Никита, изогнувшись, в прыжке выхватил у Чужого «универсал» и одновременно выбил пистолет сна. Падая, он увидел, как Салих поднимает руку, а робот из-за установки пси-зондирования выкатывает какую-то сложную машину с десятком блестящих глазков. До выстрела оставались мгновения, и Никита сделал единственное, что успевал сделать: прикрылся телом Гриффита, потерявшего на некоторое время ориентацию, и, понимая, что уже не успевает, разрядил пистолет сна в Салиха.

Основной импульс парализатора пришелся на эмиссара Чужих, Салих бил навскидку, не целясь, но зацепило и Пересвета.

«Боль – сторожевой пес здоровья», – гласит древнегреческая поговорка, и когда-то, лет двести назад, это выражение соответствовало истине, но инспектору в данный момент этот «пес» был врагом, самым страшным из всех, которых только можно было представить.

Ощущение было такое, будто каждый нерв, каждую клеточку мозга, каждое волокно мышцы обнажили и ошпарили кипятком! Никиту скрутило от адской боли, но он все же успел выстрелить в робота.

Дальнейшее он помнил смутно, чудом удерживаясь над зыбкой пропастью беспамятства. В робота он не попал, но задел машину с «глазами». Яркая зеленая молния ударила из машины в потолок, второй клинок слепящего огня вонзился в робота, потом машина зашипела, вскипела желтым дымом, вспыхнула и рассыпалась дождем горящих капель. От густой вони сгоревшего пластика перехватило дыхание.

От робота остался почерневший «скелет», ничем не напоминающий человеческий. Салих лежал ничком и не двигался, игла сна все же нашла его, готового убить любого во имя собственного спасения. Тело Гриффита конвульсивно вздрагивало и вдруг на глазах Никиты треснуло щелью, края разрыва развернулись, как полы шубы, и обнажили фиолетовое, с синим глянцем, как вороненая сталь, тело того, кто на самом деле прятался под маской Каспара Гриффита, тело эмиссара чужой цивилизации.

Он выпростался из скафандра, имитирующего человека, как улитка из раковины, подобрал выпавший из рук Никиты «универсал», что-то сказал замершему у пульта второму роботу и направился к выходу – жуткая фигура, карикатурно напоминающая человека в доспехах, но без шлема, с головой, похожей на топор, с затылком-лезвием. Ноги у этого существа не сгибались, а «выстреливались» вперед вместе с коленным суставом, однако его походка не казалась механической – со своеобразной грацией шел нечеловек, живой, по-своему гибкий и естественный в каждом движении. Видимо, и его нервной системе непоздоровилось от разряда парализатора, иначе он не оставил бы Никиту на попечение робота.

Инспектор, ощущая тело рыхлым, тяжелым и слабым, подтянул руки и замер, делая вид, что потерял сознание. Робот, похожий на Кхеммата, поднял пистолет, подождал немного и занялся пультом, поглядывая в сторону Никиты. «Вася» наконец нашел сочетание импульсов, возбудивших гипоталамус, и продолжал интроукалывание до тех пор, пока Никита не почувствовал прилив сил и энергии. Секунды снова стали послушно растягиваться, а пространство сжиматься, давая возможность оценить обстановку, выбрать правильный ход и выполнить задачу.

Никита улучил момент, когда робот отвернулся, бесшумно вскочил и нырнул за продолжавшую дымить и потрескивать установку с потухшими «глазами», наполовину расплавленную и потерявшую былую форму. Затем нагнулся к Салиху, подобрал пистолет сна и, не разгибаясь, выпустил всю обойму в робота, уже начавшего движение. На пульте, в который попали две иглы, что-то взорвалось со стеклянным треском, остальные иглы поразили открытую шею и лицо биодвойника Кхеммата, но они все же были рассчитаны на человека, а не на его биокопию с искусственным интеллектом. Движения робота замедлились, но наркотик, способный мгновенно усыпить любое живое существо на Земле, не сковал тело чужой машины цепями сна. И тем не менее Никита выиграл драгоценные доли секунды, в течение которых он успел прыгнуть к пульту, отбить руку с «универсалом» и провести прием, после которого робот грохнулся на пульт, круша его тяжелым корпусом.

– Браво! – раздался сзади знакомый голос псевдо-Гриффита.

Никита рывком развернулся, уже сознавая, что не успеет, увидел силуэт Чужого, в котором было много от гигантского богомола, а также от краба, змеи и человека в доспехах, и с отчетливым плеском «нырнул» в омут беспамятства.

Очнулся он через пару минут лежащим на полу: «Вася» времени не терял и успешно боролся с проникшим в тело препаратом сна, блокировавшим мотонейроны. Второй раз восставать из небытия оказалось труднее. Пока «Вася» и защитные инстинкты очищали организм от остатков ганглиоблокаторов, исторгнутых железами внутренней секреции по приказу расстроенной парасимпатической системы, Никита прислушивался к звукам в зале. Кто-то разговаривал… Кажется, двое, один из них Гриффит, вернее, Чужой, а кто второй?

Никита приоткрыл глаза, но увидел лишь спину разведчика Чужих. Тот оглянулся. Инспектор едва сдержал восклицание, разглядев наконец лицо этого существа: вогнутое, голубоватое, без носа, с двумя щелями, нижней, покороче, – ртом и верхней, длиной во весь лоб, – одним-единственным глазом. Лицо это обладало мимикой, но эмоции Чужого разгадать было невозможно, и только голос, в котором звучало удивление, выдавал их:

– Еще раз примите мои поздравления, коллега. Ну, у вас и подготовка! Даже пистолет сна не является гарантией в борьбе с вами. Уж не робот ли вы? Или имеете специальные защитные системы вроде внедренного «альтер эго»? Мне говорили, что ваши наука и техника уже приблизились к этому уровню компьютеризации.

Никита закрыл глаза, продолжая накапливать силы, и с отчаянием подумал, что его возможности ограничены, несмотря на помощь «Васи», а цель не только не приблизилась, но и вообще находилась теперь дальше, чем была до проникновения на базу.

«Расслабься, – сказал «Вася» в ответ на мысль. – Через три минуты будешь в порядке, займись йога-регулировкой, я не справляюсь. Но предупреждаю: еще с одной иглой сна нам не справиться. Учти». – «Учту».

– Где Флоренс Дженнифер? – тихо спросил Никита.

– Рядом, она мне еще нужна для прямой связи с ее хозяевами – дайсонианами. Кстати, вы знаете, что она робот, искусственный интеллект? По донесениям Салиха, вы, кажется, были к ней неравнодушны?

«Подонок! – вяло подумал Никита. – Твой цинизм дорого тебе обойдется. Удивительно, что такой примитивный мог так долго работать в Сфере инкогнито. Кто-то ему помогает, не иначе как ангел-хранитель». – «Тот самый разведчик, – сказал «Вася», – агент Продавца».

– Считайте, что вам повезло, – продолжал Чужой, не дождавшись ответа. – Если вы не будете мешать, то останетесь в живых. Я прибегаю к насилию лишь тогда, когда это необходимо для дела, а дело уже почти сделано, дайсониане готовы выйти из своего кокона и выслушать то, что я скажу. А Флоренс Дженнифер подтвердит, что я говорю правду, и тогда вас вежливо, а может, и не очень вежливо попросят убраться из Сферы. Не будете же вы сопротивляться хозяевам?

– И Флоренс дала согласие? – Голос у Никиты остался тихим и невыразительным, но внутри все сжалось в напряжении.

– Даст, когда я поставлю ее перед выбором: или она подтвердит все сказанное мной, или я убью вас у нее на глазах. Удивительно, но факт: она в вас влюблена! Все же дайсониане странные создания, даже роботов своих они наделили не только интеллектом, но и чувствами, эмоциями и характером. Вероятно, это единственные в Галактике существа, достигшие предела в техническом совершенствовании, выжавшие из технологической стадии эволюции все что можно. Кстати, интересно, а что, если сделать наоборот – заставить вас выступить от имени дайсониан, пригрозив, что я убью Флоренс, если вы не согласитесь? – Чужой оглянулся на лежащего Пересвета; он не шутил. – Это неплохой вариант. А ну-ка, спросим советчика.

Разведчик занялся манипуляциями на своем полуживом пульте.

А ведь он всерьез способен предложить такой выбор, подумал Никита в смятении. Он совершенно аморален, равнодушен, глух и слеп к любому проявлению чувств, кроме чувства удовлетворения. Это самое страшное, что он ко всему равнодушен, и нет времени, чтобы подобрать ключик к панцирю его равнодушия. «Изъяны психики лечат принудительно, – подал голос «Вася». – На Земле к нему живо подобрали бы ключик».

– Нет, первый вариант лучше, – с сожалением сказал Чужой, которого Никита продолжал звать про себя Гриффитом. – Процент риска во втором случае в два раза выше, потому что едва ли вы способны влюбиться в биоробота, пусть и самого совершенного. Не понимаю, почему дайсонианам вздумалось придать одному из своих разведчиков облик женщины?

– Разведчики? Разве их много?

– Двое, Фло и Джанардан Шрестха.

– Вот оно в чем дело… а я-то думал, почему они все время вдвоем?.. То, что они роботы и разведчики дайсониан, вы узнали от Продавца? – спросил Никита, расслабляясь перед прыжком.

– Мы знали, что они должны быть, и подозревали многих, но что это именно она – узнали только сегодня. Вернее, уточнили, что она и есть разведчик.

– А о том, что дайсониане находятся в Сфере, в созданной ими пространственной нише, вы тоже узнали от Продавца?

– Конечно. Условия моей работы: полная информация об объекте продажи. Извините, приходится прерывать беседу. Кажется, ваш шеф решил-таки в своем безнадежном положении поиграть в кошки-мышки. А чтобы и вы не вздумали вступить в игру, я вас усыплю на некоторое время, не возражаете?

И Никита, преодолевая внутреннее сопротивление и острое нежелание открытой борьбы с мизерным шансом на успех, буквально чувствуя, как рвутся мышцы и лопаются кровеносные сосуды, бросил тело навстречу врагу, так и не научившемуся уважать противника.

Гриффит обладал хорошей реакцией, превосходившей даже реакцию тренированного человека, но никто не готовил его к разведке боем, к открытой схватке, к готовности пожертвовать собой ради дела. Никита же был оптимизирован физически и психически, а главное – этически, ибо категории добра и зла не были для него отвлеченными понятиями, определенные всем опытом цивилизации и впитавшиеся с молоком матери так глубоко, что стали основой личности. Он знал и был готов к тому, что рано или поздно придет его судный день, когда обстоятельства вывернут душу наизнанку, обнажат его суть и заставят понять, на что он способен…

Выстрел «универсала» пришелся на то место, где Никита только что лежал. В следующее мгновение пистолет вылетел из рук Чужого, а сам он вонзился головой в стойку пульта, доламывая уцелевшую аппаратуру. Никита прыгнул еще раз, на мгновение раньше успев ногой выбить пистолет сна, появившийся у Гриффита словно по мановению волшебной палочки. Незнание строения тела разведчика и его нервных узлов не позволяло Никите парализовать двигательную систему противника, поэтому приходилось надеяться только на случайное попадание и броски, потрясавшие массивное тело чужака. Никита очень скоро понял, что удары по корпусу Гриффита приходятся на некое подобие панциря-комбинезона и не достигают цели, а голову и шею тот защищал довольно умело, нанося ответные удары, от которых Никиту спасали только реакция и великолепный тренинг приемов рукопашного боя.

Борьба продолжалась уже две минуты, Гриффит защищался хладнокровно и расчетливо, обладая силой биоробота, и Никита понял, что долго не выдержит. Тогда он стал маневрировать таким образом, чтобы подобраться к упавшему «универсалу», и оказался возле пистолета в тот момент, когда в зал с разных сторон ворвались Пинаев, Калашников и существо, соединявшее в себе черты хищной птицы, рептилии и механизма, и это был уже не просто кибер Чужих в своем естественном облике, а боевая система, призванная охранять и защищать своих хозяев. Она с ходу выстрелила в Калашникова – бледная трасса электроразряда вонзилась ему в плечо, – мгновенно развернулась, находя дулом разрядника Пинаева, который сориентировался и уже падал на пол, за тумбу развороченной глазастой машины, и только тут Никита наконец поймал силуэт охранного кибера и выстрелил сам.

Две вспышки слились в одну, кто-то вскрикнул, третья вспышка означала взрыв боевого робота – выстрел Никиты разнес ему энергоблок. Тугая воздушная волна отбросила Калашникова к стене, сбила с ног Никиту, но оружия инспектор не выпустил.

– Стоять! – приказал он Чужому, вскакивая и прислушиваясь к звенящему металлическому курлыканью, долетавшему из коридора. «Включилась сирена тревоги, – шепнул «Вася». – Сейчас здесь будет вся охрана».

Никита, держа замершего Гриффита на прицеле, приблизился к Пинаеву. Тот зашевелился, сел, держась за голову.

– Слава богу, цел! Подержи-ка его на мушке.

– Это бесполезно, – проговорил Гриффит. – Даже если вы справитесь с внутренней системой защиты, внешняя охрана не выпустит вас за пределы здания.

Никита, не отвечая, перевернул безвольное тело Калашникова, обнажил запястье: пульс не прослушивался. Инспектор достал из аптечки универсальный противошоковый инъектор и вкатил начальнику отдела два кубика ярко-оранжевой жидкости, потом еще два – кардиостимулятора и следом – кубик активатора нервной системы. Через минуту синеющие веки Калашникова затрепетали, он приоткрыл глаза, хрипло вздохнул. Губы его шевельнулись. Никита наклонился и уловил слабый шепот:

– Ефремова… Еф… – На большее у Калашникова не хватило сил, глаза его снова закрылись.

Но Никита понял, что хотел сообщить Савва. Он взял пистолет у Пинаева, глотавшего адаптоген, потрепал его по плечу, подошел к Гриффиту.

– Как снять силовой пузырь с острова?

– Это невозможно, программа защиты введена в компьютер базы с ограничением сверху: при отключении зонтика включается программа уничтожения базы.

– Где Флоренс Дженнифер?

– Зачем она вам? – В голосе Чужого прозвучало удивление.

– Я знаю, где она, – проговорил Пинаев. – Что с Саввой?

– Шок. Если через полчаса им не займутся медики, будет поздно что-либо предпринимать.

– Могу предложить обмен. – Хладнокровию Гриффита можно было позавидовать. – Я указываю вам камеру «прыг-скока», имеющего выход на Д-комплекс, вы забираете начальника и покидаете остров, а за это освобождаете Сферу от своего присутствия. Идет?

– Вы забыли о Флоренс.

– Ну, для вас это не потеря, а мне она нужна для контакта с дайсонианами. Соглашайтесь, через полчаса будет поздно.

– Хорошо, – выдохнул Никита после секундной заминки. Пинаев перестал тереть виски и посмотрел на него с недоумением. – Но прежде я хочу поговорить с ней.

– Я слушаю тебя, – раздался за дверью голос Флоренс Дженнифер. Она вошла. Звонкий сиреневый клекот тревоги смолк, и наступила пульсирующая тишина.

Никита повернул голову. Флоренс смотрела на него огромными глазами, чуть ли не полностью занятыми зрачками. В них была мука и сумасшедшая боль, которой Никита не решился дать названия, потому что это касалось его лично.

Пинаев, опомнившись, подошел и отобрал у него пистолет, повернулся к Чужому и прижал палец к губам.

– Фло, – сказал Никита, сглатывая ком в горле. – Я не знал…

– Теперь знаешь, – проговорила девушка прежним безжизненным голосом. – Но не бойся, я выполнила свою задачу и скоро исчезну, как и любая машина с ограниченным количеством функций, предназначенная для определенной цели. Прости меня, я думала, ты из их банды. – Кивок в сторону Гриффита. – Савва мне все объяснил.

– Фло! – Никита шагнул к девушке, снял все мыслеблоки и пси-барьеры, обнял ее за плечи. – Вот я стою перед тобой, раскрытый так, как никогда ни перед кем не раскрывался. Ты же умеешь читать в душах, прочти мою и все поймешь!

Она замерла, полузакрыв глаза, со щек ее сбежала краска.

– Но я же… робот! – прошептала она. – Как ты можешь… меня… это же невозможно!

Никита сквозь ткань комбинезона почувствовал, что тело Флоренс бьет озноб.

– Чудо мое! Разве ты чувствуешь себя роботом? Чем ты отличаешься от меня? Только способом появления на свет, но разве от этого зависит твоя дальнейшая судьба?

Флоренс слепо провела рукой по его лицу, по волосам. Никита поцеловал ее ладонь, крепко обнял и отстранил.

– У нас еще есть немного времени и надо успеть выполнить свою задачу. В Сфере действует диверсионно-разведывательная группа чужой цивилизации, это ее руководитель. – Никита кивнул на Гриффита. – Можешь передать своим, что люди, земляне, не являются источником загрязнения Сферы и не угрожают ее нынешним обитателям. Все взрывы, уничтожение поселений дайсов, похищение раритетов – это деятельность Чужих, направленная на удаление экспедиции из Сферы.

– Я уже поняла, мне все объяснил Савва. – Флоренс вздохнула, бессознательно поправила волосы и оглянулась на лежащего Калашникова. – Что с ним?

– Электрошок, его нужно срочно доставить на Д-комплекс, в реанимацию. – Никита взял «универсал» у Пинаева, с мрачной решительностью подошел к пульту, бегло осмотрел панель.

Часть была разворочена, на уцелевших панелях загорались и гасли комбинации огней, в глубине информационных окон плыли столбцы цифр и символов, короткие кодированные сообщения, мигали алые транспаранты тревоги и единственная надпись на русском языке: «Отсечка мыслеприказа». Видеостены зала продолжали работать, но звуки пропали, кроме тех, что доносились из коридора здания.

– Ждан, по-видимому, это приставка связи с общим компьютером. Попробуем-ка разобраться. Главное – найти кабину «прыг-скока». – Гриффит сделал движение к пульту, но взгляд Никиты остановил его. – Неужели вы до сих пор не отдаете себе отчет, в каком глубоком провале находитесь? Ваша миссия дилера провалилась. Независимо от исхода событий мы не дадим вам вступить в прямой контакт с дайсонианами, даже если вы продублировали программу контакта через компьютер базы. Мы найдем метро, уверяю вас, а там уж я постараюсь обезвредить вашего помощника, Продавца, и он расскажет нам остальное, то, чего я до сих пор не понимаю. Ведь ваш информатор-Продавец – Ефремов, не так ли?

Снова на лице Гриффита отразились непонятные эмоции, хотя говорил он по-русски абсолютно правильно, и это несоответствие облика тем чувствам, которые звучали в голосе, порождало неприятное ощущение проглоченного живьем моллюска.

– Кажется, вы меня положили на обе лопатки, – засмеялся Гриффит, и в голосе его прозвучало восхищение. – Я недооценил вашу контрразведку в общем и вас лично в частности. Но меня еще больше поражает, что вы так неразборчивы в… – Чужой засмеялся, – в объектах поклонения. На Земле десять миллионов женщин, полноценных представительниц расы, а вы вдруг выбираете биомеханизм в облике обольстительной красотки, выращенной искусственно чужими разумными существами. Вы уверены, что у нее есть человеческие органы чувств и нет дополнительных?

– Ценю ваш юмор, – тяжело сказал Никита, – и умение держаться, но я никогда не думал, что представитель высокоразвитой цивилизации способен дойти до такого цинизма и будет вести себя в духе интеллектуального фашизма. Впредь, если захотите что-то сказать, просите разрешения. Что это за сооружение рядом с централью? Космолет?

– Да, – с едва заметным колебанием ответил Чужой.

«Врет!» – убежденно прокомментировал «Вася».

– Лжете, – сказал Никита. – Если вы не хотите говорить правду, мы все равно узнаем сами. Ну что, Ждан?

– Много непонятных блокировок. Вероятно, пульт связан с компьютером через вот эту перепончатую приставку. К сожалению, линия мыслесвязи повреждена, а на звуковые команды не реагирует.

– Плохо, придется обследовать базу на ощупь, а времени мало. Может быть, есть идеи?

– Не надо обследовать базу, – тихо сказала Флоренс, не глядя на Никиту. Она уже взяла себя в руки, но глаза выдавали ее внутреннюю борьбу и тревогу. – Фокусирование тоннелей выхода закончено, меня вызывают на связь.

– Тоннели – это те светящиеся облака? – быстро спросил Никита, сообразивший, о чем идет речь. – Дайсониане готовы к диалогу?

– Не к диалогу, этот их выход вынужденный, я должна сориентировать отряд… назову их чистильщиками, который очистит Сферу от всего привнесенного извне и наглухо закроет вход в нее.

Словно в подтверждение слов девушки где-то внутри Никиты и одновременно вне его шевельнулся кто-то огромный и чужой, не поймешь – добрый, или злой, или равнодушный.

Гриффит внезапно прыгнул к стене и исчез в открывшемся проходе, прежде чем Никита успел выстрелить.

– Я догоню, – бросился следом Пинаев.

– Не надо, – так же тихо проговорила Флоренс. – Он никуда не уйдет.

– Там на погрузке его корабль…

– Это не корабль – станция метро, использующая запредельные частоты, которые вы в своих метро не применяете. Поэтому и запеленговать ее не смогли, хотя она включена постоянно. Но Чужой, как вы его называете, не уйдет.

– Почему? Ему же никто не мешает…

– Мы помешаем, – сказал кто-то сзади Никиты озабоченным тоном.

Инспектор стремительно повернулся: на пороге стоял Ефремов.