Глава 11.

– Игорек, ну что с тобой происходит?

– Ничего, мам. Все нормально. – Игорь сжал губы и снова повернулся к стене, неуклюже свернувшись длинным своим телом.

Ирина Петровна с болью посмотрела на сына. Снова предчувствие беды сжало ее сердце. Что-то непонятное творилось с ее Игоречком, всегда таким добрым и чувствительным, отзывчивым к ласке. Эта секция каратэ, в которую он ходил уже полтора месяца... Ирина Петровна что-то слышала про нее. Отец Ираклий, новоявленный проповедник. Он призывал бороться с преступностью, его добрый понимающий взгляд был везде: на плакатах, глядящих со стен, в экране телевизора, на газетных фотографиях. Он обещал научить людей Добру. Но Ирина Петровна не верила ему. Откуда эта отчужденность, эта раздражительность, завладевшие ее сыном? Она не видела в нем перемен к лучшему. Пусть кто-то другой борется со злом. Но почему ее Игоречек? Страшные синяки, разбитые в кровь костяшки пальцев, сухой кашель, мучающий его по ночам. Вот та награда, которую он получал за свои усердные занятия. Ирина Петровна горько вздохнула:

– Игорь, мы должны с тобой серьезно поговорить.

– Я не хочу, мам. – Игорь даже не повернулся на голос матери. – Я спать хочу. Все нормально, мам. Не волнуйся.

– Ну как же я могу не волноваться?! – Ирина Петровна едва сдерживала слезы. – Ведь ты – мой сын, Игорь! Хороший, добрый человек. Зачем тебе эта секта?! Ты что, не знаешь, чем это кончается? Ты газеты читал? Про Белое Братство – они же все сумасшедшие! Они – как зомби. Это психическое кодирование! Или вот – Аум Синрике. Они тоже говорили о том, что несут добро и успокоение. А сами людей газом травили. Игорь, ты слышишь меня?

Звонок деликатно тренькнул из прихожей. Ирина Петровна, шаркая шлепанцами, подошла к двери и заглянула в глазок. Демид. Это был Демид, сосед по лестничной клетке.

– Демид? Добрый вечер! – Ирина Петровна расплылась в улыбке. Дема Коробов определенно был хорошим человеком. Неизменно улыбчивый и вежливый, он всегда был готов прийти на помощь соседям. Старушки на лавочке любили перемывать подробности жизни Демида. И с мафией-то он связанный, и в квартире-то у него стреляли, все стеклы побили, батюшки светы, и с девицей-то он своей живет нерасписанный, и в трусах зимой бегает, стыдно аж. И вообще не по зарплате живет, это хоть и не видно, но умному человеку завсегда понятно. Но Ирине Петровне Демид был симпатичен – стоило ему улыбнуться, и от него шла такая волна застенчивой дружелюбности, что могла растопить любое заледеневшее от житейских передряг сердце.

– Ирина Петровна, а Гоша дома?

– Дома Игоречек.

– Я вот попросить хотел... Шкаф мне нужно передвинуть. Игорь не поможет?

– Конечно, конечно! – Ирина Петровна засеменила по коридору. «Господи, может, попросить Демида поговорить с Игорьком? Совсем ведь пропадает парень!».

– Игорь, вставай! Демид к тебе пришел.

Игорь знал Демида уже два года – с тех пор как Дема купил квартиру в их подъезде и переехал сюда. Дик (Игорь знал, что так называют Коробова друзья) был личностью притягательной и магнетической. Он нравился людям, хотя, казалось бы, не прикладывал к этому особых усилий. И уже поэтому Игорь сторонился его. Он не хотел быть как все. Он не хотел, как бабочка, лететь на свет дружелюбной души Демида. Это было так просто – зайти вечером к Деме под случайным предлогом, попить чайку, поболтать о жизни и – как же это было нужно Игорю – попросить о помощи! И не было ничего труднее этого. Игорь знал, что, плохо ли, хорошо ли, Демид не мог не воздействовать на людей, оставлять их такими, какими они были до встречи с ним. А Игорь хотел остаться САМИМ СОБОЙ! Наверное, прав был Ираклий. Собственное «Я» – вот что ставили превыше всего Игорь и другие, такие же, как он, пойманные Ираклием в железный капкан.

На этот раз отступать было некуда. Игорь сам загнал себя в ловушку и не видел выхода. Сердце его отторгало Ираклия, но он вынужден был тупо следовать воле Армии Добра, боясь обнаружить свое отличие от других.

Демид пришел за его душой. Игорь не сомневался в этом. Удивительно, как много сильных личностей желали заполучить его маленькую, измученную душу и тощее, долговязое тело в качестве вынужденного приложения к душе. Демид сидел на одной из чаш весов, которые уравновешивали жизнь. А на другой сидел Ираклий. Демид был полностью противоположен Ираклию и в то же время похож на него. Кто из них двоих был Богом, кто Дьяволом? Пожалуй, оба они были дьяволами. Ведь демонов в мире, как известно, бессчетное число, в отличие от Бога, который один, но так не любит вмешиваться в дела людские...

Дом стоял окнами к шоссе, и Игорь уже привык к неумолкающему рявканью моторов, раздраженных светофорами. В квартире Демида стояла тишина. Необычная тишина. Звуки ударялись об оконные стекла, но не могли преодолеть их и падали вниз, кружась, как снежинки. В комнате было свежо – как в сосновом лесу. Игорь поймал себя на странном ощущении, будто он уже полчаса бредет по туманному лабиринту, ежесекундно меняющему свои очертания, хотя он не сделал еще и пары шагов по комнате. Демид едва виднелся – там, вдали. Он сидел в огромном кресле и смутно улыбался сквозь дымку, плывущую сиреневыми полосами...

Игорь помотал головой, и видения отступили. Комната как комната. Заставлена стильной пластиковой мебелью. Кажется больше, чем есть, – эффект удачно расположенных зеркал и картин на стенах. Куча телевизоров – нет, не телевизоров – дисплеев. Аппаратура. Нет, все же странное местечко...

– Садись. – Четкий голос Демида прозвучал в тишине неожиданным диссонансом. – Садись, Игорь. Чаю хочешь?

– Спасибо... Собственно говоря... – Игорь уже приготовил какие-то слова, что он спешит что ему некогда поэтому ему нужно быстро подвинуть мебель и уходить что он не против помочь но срочные дела что ему... – Спасибо.

Игорь, не веря сам себе, обнаружил, что медленно опускается в кресло, которое приняло его в дружеские объятия – словно ждало его появления много лет. Демид пристально посмотрел в глаза подростка. Впервые Игорь видел так близко лицо Демида, и оно оказалось совсем не таким, каким он воспринимал его раньше. Прежде всего, оно оказалось довольно изуродованным. Шрам на лбу, до половины уничтоживший бровь; шрам на щеке, делающий лицо асимметричным; разорванная и неровно сросшаяся верхняя губа, искривляющая улыбку. Как ни странно, все эти отметины не превращали лицо Демида в подобие уголовных физиономий. Потому что существовали только глаза. Серые глаза, вместившие в себя все то, что когда-либо знал Игорь, то, чего он не знал и не узнает никогда, – все, что существовало, существует и будет существовать во Вселенной.

– Ты удивлен?

– Удивлен? Чему? – Игорь охрип, и тщедушные слова его упали на пол, едва сорвавшись с губ. Он настороженно уставился на Демида.

– Я пригласил тебя... Сам понимаешь, не для того, чтобы двигать шкаф. Я просто хочу помочь тебе.

– Помочь?.. – Игорь скривился в недетской усмешке. – Все хотят мне помочь. А получается только хуже... Кому теперь верить? И во что верить? Чем больше человек обещает, тем больше вероятности, что он предаст тебя. Теперь твоя очередь обещать, Демид? Да?

– Ты просил о помощи.

– Я? – Игорь нервно сжался в уголке огромного кресла. – Тебя я ни о чем не просил!

– Тебе отчаянно нужна помощь, Игорь. И никто не сможет помочь тебе. Даже если ты залезешь с головой под одеяло и будешь внушать себе, что все это – сон. Ираклий сожрет твою душу! Перемелет ее жерновами! Вечные муки Ада – ты этого хочешь?

– Тьфу! – Игоря передернуло, и он сделал попытку подняться. Нечего ему делать в этом доме. – Ты говоришь точно такими же словами, как ОН. Вы как братья с ним! Два изуродованных сумасшедших, возомнивших себя Спасителями! Нет уж, с меня и одного Мессии хватит! Сам разберусь как-нибудь!

Маленькая, но сильная рука легла на плечо парня и заставила его сесть. Игорь повернулся и встретился со взглядом больших зеленых глаз – удивительно живых и ярких в этом приглушенном тихом месте. Девушка улыбнулась и провела по губам острым розовым язычком – как кошка, поймавшая воробья. Да, вся она была похожа на большую кошку – короткие и блестящие темные волосы, черное трико, обтягивающее длинные ноги, тонкую талию, аккуратную круглую грудь. Лицо ее имело не совсем правильные, слегка монголоидные черты: короткий нос, широко расставленные глаза, круглые ушки с приросшими мочками. Но Игорь никогда не видел лица прекраснее. Игорь вспыхнул – он не раз видел эту девушку мельком на лестнице, но еще чаще она являлась к нему во снах. «Любовница Демида», – пустым эхом пронеслось в голове Игоря. НЕ ЕГО девушка, столь желанная и столь недосягаемая. Он вдруг почувствовал, что она читает его мысли, но не стал их скрывать. «Да да да я хочу тебя, – подумал он. – Боюсь и хочу тебя странная девушка кошка». Сейчас она мало походила на человека – скорее на духа, грациозное лесное создание, что мерещится путнику в ночном лесу, освещенном призрачным мерцанием звезд. «Девушка кошка мне кажется что ты больше похожа на друга чем этот зачем ты связалась с ним?».

Лека молча опустилась на колени перед Игорем, взяла его руку и стала гладить пальцы, опустив голову. Боль, не утихавшая в разбитых суставах Игоря, встрепенулась и исчезла, оставив место блаженному теплу.

– А он красивый мальчик... – Девушка повернулась к Демиду. – Зачем ты испугал его, Дик? Ты хочешь превзойти Ирокеза красноречием? – Она поглядела в лицо Игоря. – Не бойся его. Он хороший, этот Демид. Он даже не сумасшедший, только притворяется. Как тебя зовут?

– Игорь.

– Игорь... Ты такой славный. Ты любишь сказки, Игорь?

– Ненавижу! – Игорь стиснул зубы, пытаясь преодолеть дьявольское влечение к этой кошке, мурлыкавшей у его ног. Он не должен верить никому. Никому больше! – Я уже наслушался сказок! По горло сыт всякой брехней! – Он распалял злость в своей душе, но получалось плохо. – Я, пожалуй, пойду.

– Вот он какой! – Девушка томной волной вытянулась на диване, переплетя ноги. Она была удивительно гибка – казалось, у нее совсем нет суставов. – Это и есть твой шпион, Дик?

– Да. – Вид у Демида был отстраненным, он наблюдал за происходящим издалека, слегка прищурившись, словно прикидывая, как лучше расставить на доске фигурки игроков.

– Что-то он не горит желанием на тебя работать. Может быть, поищешь другого?

– Нет. Другой не подойдет. Игорь – это наш человек...

– Не ваш я! – Игорь вскочил. – Не ваш! Я – ничей! Я сам по себе!!! Вам даже лень слово лишнее сказать! Объяснить, чего вы от меня хотите! Наверное, я слишком мелкая вошь, чтобы интересоваться своими собственными желаниями! Но мне плевать на все эти тайны! Любопытство меня не замучит. «Работать» с вами я не собираюсь, что бы вы ни имели под этим в виду. Открой дверь!

– Подожди, подожди, Игорь! – Лека торопливо вскочила с дивана. – Ты же ненавидишь Ирокеза. Мы тоже против него. Нам нужен помощник...

– Не надо, Лека, – устало вмешался Демид. – Не нужен мне помощник. И шпион в рядах Ираклия не нужен. Совершенно не нужен. Я и так прекрасно знаю, что он вытворяет, – каждый его шаг! Я просто хотел спасти тебя, парень. Видишь ли, людям свойственно питать иллюзии. Каждому хочется ощутить себя в роли Спасителя. Сколько раз я уже претендовал на эту роль, идиот этакий, и каждый раз получал щелчок по носу. Знаешь, Игорь, дело даже не в том, что ты – мой сосед, я читаю твои мысли сквозь стенку и понимаю, что ты, в сущности, неплохой пацан. Если бы ты был обычным человеком, я не стал бы пытаться вытащить тебя из этого дерьма, несмотря даже на наше соседство. Ты был бы обречен. Счастье твое, а может быть, и беда, что ты невосприимчив к гипнозу. Поэтому ты не превратился в безмозглого робота, как прочие бараны Ирокеза. Но нейтралитет тебе сохранить не удастся. Ты ведь знаешь о патрулях АРДО?

– Ну да.

– Ты – уже в списке. Завтра тебе выдадут форму и ты отправишься бить резиновой дубинкой всех, кто не вписывается в стереотипы Ирокеза. Может быть, тебе повезет и ты не забьешь никого до смерти. Повезет, и ты не выдашь своего подозрительного мягкосердечия к врагам Добра. Но это – ненадолго. Поверь. Основные сюрпризы Ирокеза еще впереди. Армия – это армия. А солдаты обязаны воевать. И война будет... Очень скоро.

– Ну... И что же мне делать?

– Ничего. Можешь идти.

– Демид! Прости меня! – Игорю стало страшно. Он вдруг почувствовал, что душа его, задавленная напластованиями ирокезовской мерзости, ожила. – Ты же хотел мне помочь? Демид... Извини, что я брыкался, как козел. Ты понимаешь, я совсем запутался. Тебе хорошо, ты хоть что-то понимаешь во всей этой катавасии. А я что? Пешка... Я не хочу убивать людей!

– Я уже помог тебе тем, что предупредил. Пожалуй, у тебя только один выход. Уехать из города далеко-далеко. Не сказав никому, даже матери. Хотя... Если Ираклий – тот, кого я в нем подозреваю, он найдет тебя без труда в любой части света. Может получиться даже хуже. Своим бегством ты выдашь себя. А ЭТОТ не любит отпускать свои жертвы.

– Я останусь здесь.

– Ладно... Лека, дай ему кольцо.

Лека подошла к Гоше и надела ему на руку тонкое белое колечко – тусклое, ничем не примечательное. Игорь увидел, что такие же кольца имеются на руках Леки и Демида.

– Спасибо. Оно защитит меня?

– Нет. Но может спасти многих. Если у нас что-то получится. Замотай палец бинтом. Ираклий не должен видеть его. Он не любит серебра.

– Слушай, Демид. У нас есть еще один парень. Такой же, как я, неподдавшийся. Он урка бывший, но, по-моему, неплохой. Ему можно доверять. К тому же он в близких отношениях с Ираклием. Хотя и разочаровался в нем.

– Посмотрим... Может быть, мы встретимся с ним. А сейчас иди. Дай тебе Бог удачи.

* * *

– Демид, знаешь, кто тебе звонил? – Лека выглядела встревоженной.

– Кто?

– Крот!

– Что ж, этого следовало ожидать. Хотя не могу сказать, что я от этого в восторге.

– Он приедет сейчас. Голос у него был очень взвинченный.

– Неудивительно. Слыхала, что случилось? Кафе его сожгли.

– Да ты что! – Лека открыла рот. – Но это же невозможно! Там охрана такая! На танке не подъедешь!

– На танке – не знаю. А подъехали на БМП. И из огнеметов! Представляешь картинку? Костер – до неба. Стекла плавятся, как целлофан! Машины взрываются. И хрен подойдешь к этому броневику! Эти «лампасники» ведь не привыкли с армией сражаться. Постреляла бээмпэшка и покатила себе. А Крот остался с кучей головешек. Десять человек его погибло.

– Значит, армия против уголовников пошла? А как же закон? Они же не имеют права – вот так, огнеметами.

– Ага, армия... Армия Добра. А законов на войне не существует, милая. Никогда наши официальные структуры не пойдут на такой открытый террор! А АРДО – пожалуйста! Поэтому дать ей любое оружие – и пусть лупит криминальную шушеру! Кто разберется? А официально то, что произошло, – это так, мелкие разборки уголовников. Ты же каждый день про них в газетах читаешь.

– Крот их в порошок сотрет, – уверенно объявила Лека.

– Ты думаешь? – Демид нехорошо усмехнулся.

* * *

Дема не сказал бы, что Кротов выглядел взвинченнным. Мрачным – да. Но Крот всегда выглядел мрачным. В конце концов, потеря этой кафешки, стоявшей на отдаленном шоссе, не была для него значительной. Он вполне мог купить десяток других. Дело было в другом.

– Здорово. – Крот сунул Демиду огромную лапу.

– Здорово.

– Слыхал?

– Да уж... Говорят, дым из самой Москвы виден был.

– Ладно прикалываться-то! Люди погибли, между прочим. И Сиварь, твой знакомый, между прочим, тоже. Пулю прямо в башку влепили.

– Ну и хрен с ним, – хмыкнул Демид. – Дерьма не жалко. Ты что, из-за Сиваря сюда приехал?

– Поговорить надо. – Крот выразительно глянул на Леку. – Без лишних ушей.

– Ты тогда своих тоже убери. – Демид кивнул на трех хлопцев, загромоздивших своими квадратными телами всю-прихожую. – Сколько в подъезде там? Еще пятеро? Всех соседей мне напугают.

– Двое останутся.

– Убирай, убирай всех. Ничего с тобой не случится. Со мной одним ты в большей безопасности, чем со взводом твоих тупорылых броненосцев. У меня от них несварение желудка.

– Ладно. – Крот показал ребятишкам два пальца, потом один, и сделал им такое движение, как будто крутится колесо. «Оставить одну машину, в ней – двое человек, ждать у подъезда», – понял Демид. Прихожая освободилась.

* * *

– Слушай, Демид, за тобой должок. Я тебя вроде как от смерти спас. Зимой, когда тебе башку продырявили.

– Хорошо, пускай будет так. – Демид не хотел напоминать сейчас о том, что он заплатил за свое лечение полновесными долларами, о том, сколько раз Крот ставил его на грань смерти – чего стоили только поход в логово Султана и нападение на Демида киллеров. Сейчас это не имело особого значения. Крот пришел сам, и они говорили на равных. Значит, Кротов все же имел что-то в голове и мог правильно сопоставить связь событий.

– Вот, пришел к тебе за помощью... – Крот развел руками. – Знаю, знаю, что работать ты на меня не будешь. Но хоть совет-то дашь? Я даже бабок тебе за него не предлагаю. Потому что просто по-человечески... Ну, помоги, Дем!

«По-человечески? – подумал Демид. – Я знаю, Крот, что ты лично убил шесть человек. Хоть на секунду мелькнула в твоей башке мысль о том, что будет с их детьми, женами, матерьми? Когда ты выколачивая деньги из своих клиентов, сдирая с них последние подштаники, интересовало ли тебя, сколько крови и пота они потратили, чтобы заработать эти деньги? Для тебя в мире существует только один человек – ты сам. Все остальные – только что-то вроде низших позвоночных, разделяющихся на подвиды в зависимости от степени их полезности для тебя. И знаешь, что самое забавное, Крот? Я помогу тебе сейчас. Потому что Ираклий – хуже тебя в миллион раз. Но радости тебе, Крот, от этого не будет».

– А что такое? – Демид слегка наклонил голову, брови его участливо поднялись. – Дело-то обычное. На тебя наехали, ты на них наедь. Покажи, кто хозяин. Я-то тут при чем? Своих громил не хватает?

– Мои тут без толку. – Крот закурил, руки его дрожали. – Да и вообще все без толку. Здесь и военные, и менты – все в одну кучу завязаны. Я с ними воевать не собираюсь. Я с ними всегда в дружбе был, всегда платил, кому сколько нужно. А сейчас как свихнулись все. Я ж не идиот! Я же вижу, кто всех за ниточки дергает. Ирокез! Этот, как его там? Отец Ираклий. Скотина недорезанная! Не добили его в свое время, когда он еще Сашкой Бондаревым назывался. Знать бы, что так получится, всю бы больницу, где он отлеживался, взорвал на хрен! Это ж надо, какая тварь из него получилась!

– Ну так убей эту тварь. Я возражать не буду.

– Убил бы... – Крот стукнул кулаком по колену. – Так ведь именно, что тварь это, а не человек!

– В каком смысле – не человек?

– Слушай, Демид. – Крот уставился Демиду прямо в глаза. – Ты меня за идиота не держи, а? У меня ведь высшего образования нету. Мне никто не объяснял, что колдунов быть не может, потому что наука не велела. Я мужик простой. Если я вижу, что человек – ведьмак, я прямо так и говорю. Нежить и есть нежить! Он ведь умер тогда, этот Бондарев. Совсем умер! Так, для приличия его пару дней в реанимации продержали и уж совсем отключать собирались. Чего на труп зря башли тратить? Я знаю, у меня там свои люди были! А он вдруг взял и ожил!!! Бляха-муха! «Ну ладно, – думаю. – Два раза не вешают». Взял и оставил его в покое. «Все равно инвалид полный, – думаю. – Вреда от него не будет». А тут вон что получилось!

– Колдун, говоришь? – Демид прищурился. – По мне, хоть Антихрист. Я тут при чем?

– Как – при чем? Ты только один таких нежитей убивать и можешь.

– С чего это ты так решил?

– Знаю, знаю. Сыча ведь ты замочил?

Дема едва не подпрыгнул на месте. Похоже, про то, что он убил Агея-Сыча, скоро будет знать весь город.

– Какого Сыча? Что ты плетешь-то?

– Агея, – деловито объяснил Крот и снова полез за сигаретой. – Да не дрожи ты так. Никто об этом не знает. Хотя вижу, что в точку попал. По тому, как глазки у тебя забегали. Это мой собственный вывод. С Агеем какие-то отношения у тебя были? Были. Похоже, девчонку какую-то вы поделить не смогли. Потом оба вы куда-то пропали. Потом ты один появляешься, весь какой-то сам не свой. Ну, а раз два таких колдуна, как вы с Агейкой, схлестнулись, ежу понятно – один убит будет. Выжил ты – значит, Агея ты замочил. К тому же ты помоложе. А Агей совсем старый стал.

– Бр-р-р! – Демид помотал головой. – Тебя послушать, какая-то ненаучная фантастика. Что я, по-твоему, колдун? И откуда ты Агея знаешь?

– А кто ж его не знал? Знаешь, кто был Сыч? Вор в законе! Да такой, каких мало бывает. В авторитеты крестили его в новосибирской тюрьме аж в одна тысяча девятьсот тридцать пятом году. И попробовали бы не крестить! Он бы полтюряги перебил. Это ж знаешь какой убивец был? Равных ему в «мокром деле» не было и не будет. Людей убивать – для него даже не профессия, а удовольствие было. Если уж он на кого глаз клал, на том можно было крест ставить. Хоть в бронированный сейф запирай – голову отрежет. А сам он заговоренный был – и от пули, и от ножа. Как и ты, кстати! Убить его, считай, совсем невозможно было. Сколько раз пытались!

А вообще-то он колдун был, этот Сыч. Да что там колдун, сам Дьявол! Хуже Дьявола! Об этом тоже все урки знали. Он, похоже, и в тюрьму-то сел, чтобы поразвлечься. Что ему тюряга?! Когда надоело, исчез в одночасье, как сквозь каменную стену просочился. Все его боялись до колик. Он, представляешь, однокамернику своему руку отпилил и съел. Просто так, ради развлечения!

Лет пятнадцать назад приходилось мне с Сычом встречаться. Старик стариком, но страшный!.. Никогда не забуду. А уж рассказов о нем на зоне наслушался – думал, в штаны наложу, если встречусь. И вот, ты представляешь, прошлым летом появляется снова Сыч в нашем городе. Говорят, он и родом откуда-то из окрестностей. Все думали, что он уж сдох давно. Мразь такая. А он заявляется прямиком ко мне. И говорит: «Ты, Крот, должен для меня одну бабенку украсть. У Демки Коробова. А не то жизни тебе не будет. Не в службу, а в дружбу».

Ни хрена себе, дружба, думаю! Два колдуна между собой разбираются, а я отдуваться должен! Я ведь к этому времени давно понял, что ты, Динамит, тоже из ихней ведьмацкой братии. Тебе ж у Султана в спину в упор стреляли, я точно знаю. А не убили. Я, как об этом узнал, думаю: «Все, держись от него подальше, Крот. Это – нечисть, гореть ему в аду». Про тебя, естественно, так думаю. И был я прав! Не знаю, Демид, дьявол ты или нет. Неприятностей ты мне много сделал. Говорить о них не буду, ты их сам лучше меня знаешь. Но ты – колдун, это уж как пить дать. Когда тебя подружка твоя с простреленной башкой привезла, я только усмехнулся. «Этот, – думаю, – выживет. Его только серебряной пулей убить можно». И точно! У тебя ведь в затылке дырка была – два пальца засунуть можно...

– По твоим словам, так я не лучше Агея! – Демид обиженно оттопырил губу. – Может, я у тебя тоже сейчас руку отпиливать буду?

– Не знаю, что уж вы, нехристи, там между собой не поделили, – проворчал Крот. – Но за то, что Сыча ухлопал, спасибо. И вообще, человек ты приличный. Хорошей, можно сказать, морали. А потому Ираклий должен быть тебе враг. Он-то больше на Агея смахивает. Я, конечно, урка грязный, руки у меня по локоть в крови. Такому ангелу, как ты, может быть, и связываться бы со мной не пристало. Но кто вас там знает, колдунов-ангелов? Может, и пригожусь я для чего-нибудь? У нас ведь тоже в запасе кое-что есть. Наши бы давно уже войну развязали. Да только я говорю: «Погодьте, ребята. С Динамитом пошептаться надо. Без него не пойдет».

– Да, сильно вас припекло, если ты сам ко мне пришел! – Демид встал и прошел по комнате, расправляя затекшую спину. – Ираклий, конечно, моя забота. Но ты правильно сделал, что здесь появился. Глядишь, крови меньше будет. Лишнего говорить я тебе пока не буду. Умный ты, как Шерлок Холмс. О чем нужно, сам догадаешься. Одно только скажу – пока своих молодцев на войну не заряжай. Хуже только будет. Потерпи, недолго еще осталось. А когда надо будет, я тебя извещу. Расскажу подробно, что и как сделать.

– Ну смотри... Тебе виднее.

– Можешь поверить. Хоть и не люблю я вас... что уж там скрывать? Но Ирокез еще хуже. Выбирать не приходится.