Глава 23. Грейнджер пересек центр управления и заглянул через плечо одному из своих юных программистов. – Есть итоговые данные? – Вывожу, сэр, – ответила девушка, нервно заправляя золотисто-каштановые волосы за дужки очков. – Похоже… – Меня не интересует «похоже», – отрезал Грейнджер. – Дайте мне конкретные цифры. – 4,1 миллиона, сэр, – поправилась девушка. – Столько аватаров влетело в Метасферу за девяносто три минуты, пока были открыты порталы из Чангосферы. Конечно, мы не можем сказать, сколько из них Перенесенных и сколько живых. По приблизительным подсчетам, их примерно пятьдесят на пятьдесят. Кроме того, мы не знаем, сколько пользователей подключилось или отключилось за этот период, хотя… – Более двух миллионов, – прошептал Грейнджер. – Два миллиона зомби бродят по моему миру. – Если позволите, сэр, похоже, что многие Перенесенные снова поселились на Острове. Мы можем утилизировать эту часть… Грейнджер уже подумал об этом. – Слишком медленно, – пробормотал он. – Они заметят приближение утилизаторов и разбегутся. – Громче он добавил: – Нет. Я уже пробовал сдержать их. Теперь их надо устранить. Грейнджер развернулся и шагнул в свой личный лифт. К тому моменту, как лифт тронулся, окончательное решение уже начало обретать форму в голове бизнесмена. Лифт бесшумно пролетел двадцать этажей и раскрылся в сверкающем медицинском кабинете. Один из этажей башни Свободы Грейнджер напичкал лучшим оборудованием (томографами, лазерными скальпелями и аппаратами искусственного кровообращения), большую часть которого раздобыл в частных больницах Манхэттена. Он прошел через арку дезинфекции, которая сбрызнула все его тело очищающим спреем с запахом мяты, и присоединился к дюжине докторов и ученых, уже собравшихся в центре голубоватой комнаты. Тело Дэвида Фостера лежало на столе, выдвинутом из томографа, похожего на огромную трубу. Мужчина был привязан и подключен к компьютерному терминалу. Увидев того, кто захватил его в плен, Дэвид в очередной раз попытался сбросить путы, но Грейнджер даже не взглянул на него. – Есть прогресс? – спросил он. Ему ответил Эрель Диас, молодой бразилец с унылым вытянутым лицом. Диас был выдающимся нейрокибернетическим хирургом. В свое время Грейнджер вытащил этого вундеркинда из фавел и отдал в руки частных учителей, а в итоге уже в шестнадцать лет Диас стал студентом Принстона. Теперь он работал в виртуальной исследовательской лаборатории Грейнджера и был пионером в сфере разработки технологии «Прямого интерфейса». Патенты на множество его изобретений более чем окупили тот небольшой вклад, который Грейнджер сделал в него. Само собой, Грейнджеру этого было мало. Ему всегда было мало. – Физиологические снимки не показывают аномалий, – сказал Диас. – Состояние мозга пациента соответствует параметрам мозга мужчины его возраста и… – А что насчет поиска по мозгу? – настаивал Грейнджер. – Я хочу знать, что там внутри. – Здесь все гораздо интереснее. Диас подвел Грейнджера к монитору, на котором подрагивали восемь волн. Хирург коснулся экрана планшета, и волны перестроились, образовав четыре пары, в каждую из которых вошло по одной красной и одной зеленой волне. – Во-первых, как вы знаете, – начал Диас, – поисковая программа не запустилась, выдав ошибку, на основании которой можно предположить… – Да, да. Программа обнаружила два аватара в голове Дэвида Фостера и закрылась. Но вы разработали программную вставку на основании моего предложения, и? – Зеленые мозговые импульсы принадлежат мистеру Фостеру, – ответил Диас. – Как видите, активность на бета-частоте весьма низкая, такая бывает у пациентов в коме. – Значит, красные мозговые импульсы… – …принадлежат поглотителю по имени Джошуа. При звуке своего имени мужчина на столе дернулся и повернулся. – Я сражался за короля и страну, когда вас еще и на свете не было! – бросил он. – У вас нет права так со мной обращаться. Я просто хотел жить! – Значит, у вас получилось, – сказал Грейнджер. – Вы выделили две различные волны, а это означает, что вы можете их разделить. Диас не был в этом столь уверен. – Выделить волны – это одно, – предупредил он, – а разделить – совсем другое… – И слышать не желаю! Вытащите чужеродную информацию из мозга хозяина. При необходимости удалите ее. Человек в теле Дэвида Фостера протестующе взвыл. – Это не так просто, – твердил Диас. – Я еще никогда не использовал эту технологию таким образом. Нам потребуются недели, даже месяцы, чтобы протестировать ее, прежде чем мы… – У нас нет недель, – отрезал Грейнджер. – Возможно, у нас нет и дней. Мне нужно убедить весь мир, что Перенесенные больше не представляют собой угрозы, что в Метасфере снова безопасно. – Я понимаю, мистер Грейнджер, но настоятельно рекомендую… – Тебе нравится жить здесь, Эрель, так ведь? Тебе удобно в твоем доме в Гринвич-Виллидж? Тебе нравятся бесконечные мероприятия Лори Вайсберг? – Да. Но, мистер Грейнджер… – Как думаешь, кто оплачивает все это? – Вы, мистер Грейнджер. – Не я. Метасфера. Метасфера спонсирует тот образ жизни, к которому ты привык. И эта Метасфера теряет пользователей быстрее, чем тают ледники в Гренландии. Когда я нашел тебя в фавелах Рио, твою ожидаемую продолжительность жизни можно было измерять месяцами. Как долго ты протянешь за пределами этого изумрудного города, Диас? Сколько проживешь в трущобах Лонг-Айленда или на задворках Нью-Джерси? Сколько? Хирург опустил голову: – Я найду способ. Иона вздохнул, снова оказавшись в реальном мире. Только что он спал на виртуальном пляже, наслаждаясь теплом солнца, которое не могло его опалить. В реальном же мире он сидел в пассажирском отсеке гидросамолета. Кресло с откидывающейся спинкой было более удобным, чем сиденья пилотов, но его шея и ноги все равно затекли. Он поднялся и потянулся. В иллюминаторы проникали солнечные лучи. Ионе показалось, что он слышит два голоса: один из них принадлежал Сэм, а другой – какому-то мужчине. Юноша вошел в кабину. Сэм, сидящая на месте пилота, повернулась, чтобы поздороваться с Ионой. – Хорошо поспал? – спросила она. Иона ответил утвердительно. – Я думал, землю уже видно, – сказал он. Во все стороны простиралось лишь синее море и голубое небо. – Не паникуй, – предупредила его Сэм, – но, пока ты спал, я изменила курс. – И куда мы теперь летим? – Я не смогла связаться ни с одним Стражем на северо-западе Америки и испугалась, что, если мы полетим на Аляску, застрянем там. Ты ведь все равно сказал, что не уверен, удастся ли посадить там гидросамолет из-за тающего льда. – Сэм, куда мы летим? – спросил Иона. – В Калифорнию, – ответила Сэм. – Я связалась с Лос-Анджелесом. – У нас достаточно топлива? – Я настроила автопилот, чтобы минимизировать его расход, – объяснила Сэм. – Дует попутный ветер, так что на время полета это почти не повлияло. Иона взглянул на указатель уровня топлива. Стрелка была почти на ноле. Он сел в кресло рядом с девушкой и вспомнил кое-что о Лос-Анджелесе из школьной программы. – Разве город не покинут? – спросил он. – Там ведь были какие-то проблемы даже до того, как пало правительство США… – Парень, который связался с нами, – сказала Сэм, – говорит, что продаст нам необходимое биотопливо. – Он Страж? – переспросил Иона, с подозрением отнесшись к тому, что Сэм назвала его просто «парнем». – Нет, просто топливный спекулянт. Иона слышал о таких людях: они запасали топливо и перепродавали его по невероятно завышенным ценам. Технически они не нарушали закон, но многие при этом были преступниками, пополнявшими свои запасы при помощи краж. Иона разочарованно вздохнул: им предстояло столкнуться с очередными ненадежными партнерами. – Не переживай, – добавила Сэм. – Мы заправимся и улетим, не сходя с самолета. Хотя выйдет недешево. – У меня больше ничего не осталось, – признался Иона. – У меня есть доступ к счету Стражей, который используется при чрезвычайных ситуациях, – сказала Сэм. Иона заметил на боковой консоли планшет Сэм и потянулся к нему. – Что именно в этом сообщении? Можно мне прочитать? – Оно пришло не из Метасферы, – ответила Сэм. Иона замер от удивления, а затем вспомнил, что слышал какой-то голос. – Кто-то связался с нами по радио? Эрель Диас брал в руки один планшет за другим, делая необходимые изменения и расчеты. Остальные ученые молча наблюдали за ним. Диас ни разу не обратился ни к кому из них за помощью. Это был его крест, а не их. Единственным человеком, который нарушал напряженную тишину, был Дэвид Фостер, а точнее, Перенесенный, занявший его тело. Его протесты превратились в отчаянные крики и даже в мольбы. Но никто не смотрел на него. Заглянув Диасу через плечо, Грейнджер просмотрел расчеты и поторопил хирурга. – Кажется, – протянул Грейнджер, – мы готовы приступать. Босс Диаса был очень умен, но являлся скорее предпринимателем, нежели ученым, а потому не мог смириться с осторожным методом Диаса. – Еще нет, мистер Грейнджер, ради бога. Мне нужно перепроверить… – Прорывы в науке начинаются с экспериментов, – настаивал Грейнджер. – Выполняйте извлечение! Диас посмотрел на коллег, будто надеясь на их поддержку, но не получил ее. Несколько ученых опустили взгляд, но все они были слишком преданы Грейнджеру – или трепетали перед ним, хотя его это совершенно не волновало, – чтобы высказаться. Вздохнув, Диас кивнул. Он провел большим пальцем по экрану планшета, и на мониторах возле томографа возникли строки программного кода. Сам томограф ожил, выдвижной стол дрогнул и пришел в движение. Дэвид Фостер головой вперед погружался в стерильно-белую трубу аппарата. – Нет! – кричал он. – Нет, пожалуйста! Не поступайте так со мной. Пожалуйста. Вы убьете меня. Вы снова убьете меня! – Я не хочу этого, – сказал Диас и не солгал при этом. – Я надеюсь, что вы – и, говоря «вы», я имею в виду Джошуа – сможете жить как раньше, в форме цифрового… – Нет! Мне нужна… жизнь. Мне нужна… Дэвид Фостер кричал, и его крик эхом отражался от стенок томографа, заполняя собой всю комнату. Это был крик невыносимой боли. Процесс извлечения раздирал его мозг надвое. Грейнджер в нетерпении подался вперед, внимательно глядя на ближайший к нему монитор. Он изучал графику: от круга в разные стороны расходились перемежающиеся красные и зеленые полосы. Аппарат жутко грохотал. Диас крикнул пациенту: – Я временно переношу ваши данные на запасной сервер. Как только мы излечим ваш «голод», мы сможем снова перенести вас. Вы сможете вернуться… – Работает! – провозгласил Грейнджер. Зеленые полосы на экране становились все толще, вытесняя красные. Индикатор выполнения под кругом постепенно менял окраску, заполняясь красными импульсами. Диасу хотелось верить в собственную правоту. Пациент снова закричал и так сильно дернулся, что Диас отступил от него. Тело Дэвида Фостера сотрясали судороги, и путы, сдерживавшие его левую ногу, порвались. Двое других докторов ринулись вперед, чтобы не дать ноге упасть со стола. – Пациент больше не выдержит, – запротестовал Диас. – Он должен был раньше об этом подумать, – сказал Грейнджер без малейшего признака сочувствия. Взгляд его был прикован к экрану. Индикатор выполнения был красным уже наполовину. «Вторую половину пациент может не пережить», – подумал Диас.