Территория Конфедерации Южных Штатов, г. Билокси. 22 год, 38 число 8 месяца, четверг, 18.20.

Мы вылетели из Нью-Рино ровно в восемь ноль-ноль. Самолет был заправлен, мотор запущен, а вот Хоффмана в салоне не было. Рупь за сто даю – остался Хоффман в Нью-Рино попутно порешать все остальные свои дела, к огромной нашей радости. Какая бы у него ни была охрана, но проехать на аэродром по пустынной загородной дороге он не сможет никогда. План операции уже готов, определены люди, позиции, пути выдвижения и эвакуации. И это также точно, как то, что завтра с утра взойдет солнце, а ночью на небе появится местная луна. И если мы вернемся сюда после проведения операции, то мы увидим Хоффмана, сидящего в «домашней» тюрьме «семьи Лопес», что нам и требуется. А пока наше дело – закончить то, что мы здесь начали.

Мы уже привычно уложили в хвосте салона наши баулы, дав возможность мальчишке-бортмеханику их закрепить, расселись в кресла и мирно дремали до самого Билокси. Если уж нет возможности отвертеться от «продолжения банкета», то хоть приедем к нему выспавшимися. Полученное вчера золото мы сдали на хранение Лопесу. Он передаст это в ППД. Отдадим кесарю – кесарево, слесарю – слесарево, а финчасти – что ей полагается.

Из полученных в свое время авансом ста тысяч восемьдесят тысяч в пластиковых купюрах были разделены из расчета «по десять на рыло» и лежали у каждого поближе к телу. Зачем? А на случай, если вдруг что пойдет не так и понадобится выбираться из заварухи, а десять тысяч экю в этом мире могли помочь выбраться из многих проблем. Или вызвать новые.

А вот имущества у нас сколько было – столько и осталось. Поскольку следующий этап операции проводился совершенно вслепую, ничего особо оригинального с оружием мы придумать не смогли. С поправкой на то, что в основном Дикие острова представляют собой сплошные джунгли, я решил не брать никакого дальнобойного снайперского оружия ввиду очень небольшой вероятности его использования. Зато, наплевав на всю скрытность и прочие правила конспирации, мы с Бонитой взяли бесшумные «вал» с «винторезом», правда, пока тщательно упакованные, так что не опознаешь. Болота – они везде болота, и соваться в них с капризными американскими винтовками, боящимися воды, и тем более грязи, я не стану ни за какие коврижки.

Дмитрий был вооружен своим ПКМ и «сто четвертым» в качестве запасного оружия, Раулито избавился от своих взрывоопасных рамок, зато имел целый мешок мин МОН-50 – все от Владимирского, предназначенных для раздачи всему личному составу, если, случись, нам придется действовать на суше. Вооружен Раулито был тоже «сто четвертым» из купленных у Толяна, а все четыре брата-штурмовика были со «сто третьими», Игнасио я передал пока свой служебный автомат.

И еще мы везли с собой четыре одноразовых «Армбурста» – на всякий случай получив их взаймы у Лопеса. И гранат «от пуза».

В общем, будем считать, что подготовились универсально. Хотя бы в порядке самогипноза. Как в анекдоте про этот самый самогипноз: «Я не пукну, я не пукну… пук! Это не я, это не я…» Хотя, если честно, не люблю я таких малопонятных сдвигов в планах. Не люблю, и все тут. Но, с другой стороны, Светлана тем скудным набором условных фраз не могла объяснить мне, зачем это надо, и, вполне возможно, причины у нее были. Только вот какие?

Хоть под гул самолетного мотора размышлялось хорошо, но все же бесплодно – по причине недостатка исходных данных. Поэтому минут через тридцать после взлета я задремал, оставив размышления на будущее. Самолет преодолел расстояние до Билокси без промежуточных остановок и около пяти часов вечера пошел на посадку на маленький тамошний аэродром.

Городок Билокси на территории Конфедерации был назван так в честь известного в прошлом курорта, расположенного в штате Миссисипи на берегу Мексиканского залива. Однако местный Билокси отнюдь не был курортом, а скорее напоминал наиболее оживленный грузовой и рыболовный порт на побережье Конфедерации. Самое главное, что присутствовало в порту Билокси и что делало его меньше всего похожим на курортную марину, заполненную яхтами, был нефтяной терминал, куда принимались танкеры и откуда автоцистерны и наливные баржи разбирали привезенное топливо. Вид у терминала был весьма и весьма некурортным.

Сам город тоже существовал в основном как транспортный узел и перевалочный пункт: особой красотой не блистал, но при этом процветал напропалую.

Самолет в таком же экспрессивном стиле, как и раньше, зашел на посадку, решительно бухнулся на полосу, прокатился по ней в отведенное ему место, где нас уже встречал аэродромный транспорт – такая же открытая телега с пластиковыми сиденьями, как и на аэродроме на острове Нью-Хэвен, который в свою очередь отвез нас к воротам, где ожидал грузовик с двумя рядовыми, прапорщиками-технарями и «стингерами». Впрочем, прапорщики и солдаты были в «партикулярном платье» еще с момента отбытия из Корпус-Кристи, и об их принадлежности к такой почтенной организации, как Русская Армия, ничто не свидетельствовало. А сейчас мы решили особой конспирацией не заниматься, исходя из того, что если даже кто-то следит за нами, то он и не подумает, что машина, которая нас встречает, загружена этим самым стратегическим грузом.

Мы быстро забросили свои рюкзаки и сумки в крытый кузов М109, который ожидал нас, после чего и сами залезли туда, обсев со всех сторон защитно-зеленый штабель «стингеров». У нас оставалось около пятнадцати-двадцати минут, пока мы не приедем в порт, для того чтобы выяснить у техников подробности того, что они совершили с трофеями. Старший из прапорщиков, хохол Величко, вкратце объяснил это так:

– ПЗРК наводится, захватывает цель, не глючит, не сбоит. Все на первый взгляд с ним нормально. Проблемы начнутся только после пуска.

– Какого рода проблемы? – уточнил я.

– ГСН потеряет цель, – объяснил Величко. – Причем потеряет с вероятностью в сто процентов. Снаряд пойдет по прямой или так, как его заклинит, но ни в один летательный аппарат не попадет никогда, если только тот, конечно, прямо на пути не зависнет.

– Визуально можно обнаружить, что в оружии кто-то покопался? – спросил я о самом важном.

– Даже не визуально не обнаружишь, – уверенно ответил он. – Если только к тестирующим приборам подключать… Но у них таких нет и быть не может.

– А осмотром что можно заметить? – уточнил я.

– Ничего. Сделали так, что с виду как муха не сношалась. А если сношалась, то в тапочках. Даже пломбы восстановили на контейнерах – по отливкам, все как и было.

Хорошо бы так, хорошо бы. В этом нам лучше не облажаться.

– Мужики, гарантируете? – продолжал я настаивать. – Догадываетесь, чем для нас закончиться может, если обнаружится, что в «стингерах» копались?

– Обижаешь, – ответил Величко. – Даже спорить не хочу.

– Ну ладно, если нас грохнут – будем по ночам сниться. В лунном свете.

Впрочем, на мой взгляд, контейнеры с зенитно-ракетными комплексами выглядели так, как будто их никто и пальцем не тронул. Даже орденские пломбы еще с Базы на месте. И как стояли на поддоне, так и стоят, разве что на поддоне их раньше двадцать было, а теперь – пятнадцать.

Прапорщиков высадили по пути через город, притормозив в одном из глухих переулков. Сами же покатили дальше. Вскоре грузовик притормозил, мы услышали, как открылись металлические ворота, и оказались на территории порта. Пара поворотов, скрип тормозов – и водитель заглушил двигатель.

Я выпрыгнул из кузова, огляделся. Знакомая картина! «Нинья», кормой пришвартованная к дощатому пирсу, и капитан Соуза, босиком, с кобурой на перевязи, у сходен.

– Приветствую вас, шкипер! – крикнул я.

– И вам привет, блудные дети, – крикнул Соуза. – А куда вы дели такой большой красивый кораблик, который взяли поиграть?

– Мы проиграли его в карты в Нью-Рино, – крикнул я в ответ. – Зато наигрались.

– Хорошо повеселились, судя по всему?

– Просто замечательно. Открывайте трюм, мы с подарочками. А где уважаемые господа Смит и Браун?

– Приближаются к вам сзади. Они ходили в магазин.

Я оглянулся. Смит и Браун приближались к нам от въезда в порт, с каким-то свертком в руках. Хозяйственные какие, залюбуешься. У проходной был неплохой магазинчик, насколько я успел разглядеть из-под тента кузова. Увидев, что я оглянулся, Смит помахал мне рукой. Я махнул в ответ.

Я скомандовал всем своим выгружаться из кузова и начинать погрузку на судно. На палубе оказался весь экипаж. Индиец Джо открыл люк трюма на корме, куда и потащили «стингеры». Браун хотел осмотреть контейнеры на палубе, но я сказал, что пусть смотрит в море или лезет за ними в трюм, а штабель ПЗРК совсем не та вещь, которой стоит «светить» в порту. С таким доводом он согласился. Поэтому перегрузку провели быстро, стараясь не привлекать излишнего внимания. Затем на палубу забросили наш багаж, и грузовик уехал.

Итак, те же и там же. «Нинья», в первой каюте по левому борту лежат наши вещи, мы пьем кофе в кают-компании, судно выходит из порта. Все возвращается на круги своя.