Суверенная Территория Техас, г. Нью-Галвестон. 22 год, 8 число 9 месяца, воскресенье, 20.00.

Время до вечера я посвятил продолжительному обеду со своими спутницами в пляжном ресторанчике. Подавали того самого «долбаного полосатика», которого Тим Бихан использовал в качестве приманки, под соусом из сливок, мелких креветок, ракушек и специй, с отварным диким картофелем и овощами. К рыбе было очень неплохое белое вино, легкое, слегка кисловатое, хранящее вкус того винограда, из которого его произвели на французской территории. Предварялась рыба замечательным супом из морепродуктов в испанском стиле. Ресторанчик представлял собой просторную веранду под тростниковой крышей, которая шуршала под ветерком с моря и давала прекрасную тень. Время ланча закончилось, на террасе было немноголюдно, а нам спешить и некуда. Мы ели, попивали вино, несколько раз искупались в море, благо пляж был огорожен и не было риска, что тебя съедят.

В девятнадцать тридцать я оставил девушек вместе с машиной на пляже, а сам побрел, не торопясь, ко входу в порт. Солнце припекало, и к тому времени как я достиг бара «Зубастый кит» у входа в порт, рубашка у меня пропотела.

В баре начинали собираться люди, рассаживаясь за столиками и у стойки. Я подошел к стойке, и высокий рыжий толстяк-бармен поинтересовался, что я буду пить. Поскольку машину я оставил девушкам, то был не за рулем и в выборе напитков себя не ограничивал. Тогда я поинтересовался у бармена – делает ли он «мохито»? Бармен подтвердил, что делает запросто, и я заказал себе этот коктейль, как нельзя более подходящий для жары.

Делал его бармен совершенно традиционно, не заменяя ингредиентов земного происхождения местными. В роли лайма выступал лайм, сахар был тростниковый, а мята – свежая и вполне земная с виду. Ром был местный, бутылка напоминала старосветский «Гавана клаб». Бармен ловко растер мяту в сахаре с лаймом, насыпал льда, долил содовой воды и рома, поставил стакан передо мной:

– Два пятьдесят. Или открыть счет? – спросил он.

– Откройте счет.

– Хорошо.

Бармен написал что-то на листке бумаги, приколол его кнопкой к стойке со своей стороны. Я отпил «мохито» – очень, очень даже неплохо. Не приторный, в меру мяты, в меру кислый, очень холодный – то, что нужно для такой жары.

Я передвинулся со стаканом в самый дальний край стойки – так, чтобы была возможность опираться спиной на стену и смотреть на вход в бар. Да и публика в этом уголке не кучковалась: можно было поговорить, если Смит придет, конечно. Хотя, по моим расчетам, должен прийти. По крайней мере, чтобы получить ответы на свои вопросы. Насколько я разбираюсь в людях, а мне кажется, что за сорок лет своей извилистой жизни я в них разбираться научился, Смит не тот человек, чтобы окончательно наплевать на все свои моральные устои, забыть, чем он занимался раньше, и не думать о том, чем он занимается теперь. Хотя… посмотрим. Если я ошибаюсь, то вся наша операция окажется под угрозой, чего не хотелось бы, разумеется.

Смит появился в дверях ровно в двадцать ноль-ноль – в пять часов вечера по местному времени. Да, да, двадцать ноль-ноль здесь вовсе не восемь часов. Полдень здесь в пятнадцать, вот и отсчитайте. А что еще оставалось местным обитателям, если здесь сутки в тридцать земных часов с лишним продолжительностью? Увеличивать продолжительность часа? Минуты? Секунды? Или добавлять минут в час? Или секунд в минуту? Но если изменять сами стандартные единицы времени, то можно выбросить на помойку огромное количество всевозможных приборов, которые на привычные для нас земные секунды-минуты рассчитаны, – даже тахометры в автомобилях, например. Вот и приняли самое безболезненное решение: добавить часов в сутки и продлить предполуночный час на двенадцать минут. Все понятно, но говорить «пять часов вечера» когда электронные часы показывают цифры «20:00», мне и самому трудновато.

Отвлекся. Смит был пунктуален и вошел в. бар ровно в пять, как и обещал. Увидел меня за стойкой, подошел, сел на соседний стул. Заказал пива у обратившегося к нему бармена, которого называл Томом. Получив высокий конический бокал с «Лучшим Алабамским», отпил из него и обернулся ко мне:

– Я посмотрел диск.

– Наверное, теперь у вас много вопросов? – спросил я.

– Не слишком много, но они есть, – сказал он. – По крайней мере, я понял, что сейчас так беспокоит Родмана. Исчезновение Хоффмана с товаром и девушками заставляет его паниковать. Зачем вы похитили Хоффмана?

– Для того чтобы мы с вами могли определить вашу позицию по вопросу торговли наркотиками. И работорговли. Сейчас у вас есть хоть какие-нибудь сомнения в том, чем вы занимались все это время?

Смит вздохнул, посмотрел внимательно мне в лицо:

– Нет, сейчас у меня нет никаких сомнений, – ответил он. – А что это дает вам?

– Я работаю на РА в настоящий момент.

– Вы служите в РА?

– Нет, я – свободный подрядчик, – покачал я головой. – Военный частный контрактор, если угодно. И сейчас я просто нанят. – Здесь я решил соврать – незачем так уж открыто светить свой статус. – Но, кроме того, я еще и русский, и меня волнует судьба моего народа в этом мире. Господин Родман, помимо того что переправляет наркотики в огромном количестве в Старый Свет, что мне не нравится само по себе, и дарит девушек убийце-извращенцу, еще и ведет враждебную деятельность по отношению к нам, русским.

– И ваша цель?

– У нас несколько целей, – ответил я. – Одна из них выполнилась сама собой – «стингеры» не попали на Дикие острова. Есть еще одна цель, которая возникла у меня в ходе операции: мне нужны Родман и Маллиган, и особенно – этот самый Бернстайн с той стороны. Это уже личное. Еще есть цель личная и очень прозаическая – ограбление. Со слов Хоффмана получается, что Родман держит в личном сейфе у себя в доме очень большие суммы в золоте и местной валюте, если вы обратили внимание на соответствующую информацию в протоколе его допроса.

– Обратил, разумеется, – кивнул Смит.

– Эти деньги пригодятся нам в будущем, – продолжил я мысль. – И я готов разделить их с вами, если вы поможете заполучить их владельца с коллегами.

– Продать Родмана? – уточнил он.

– Вы против? – усмехнулся я.

– Ничуть, – покачал он головой. – Просто я собирался сделать это бесплатно. Как вы хотите это сделать? Родман не покидает остров никогда, если только не считать его переходов в Старый Свет.

– Вы можете доставить мою группу на остров? Как мне кажется, у вас достаточно полномочий для этого.

– Не совсем, – ответил он. – У меня новый начальник – Светлана Беляева. Теперь я вынужден буду получить ее санкцию на это. И если санкция будет, то информация о вашем приезде поступит Родману.

– Она даст санкцию, – улыбнулся я. – У меня есть основания на это надеяться. И Родмана не оповестит.

Смит хмыкнул, уставившись на свой бокал с пивом, покачал головой:

– Вот как далеко все это заходит… – Он отпил пива, затем спросил: – И в будущем мисс Беляева займет место Родмана, судя по всему?

– Хотелось бы, – пожал я плечами. – Она сука, каких поискать, но… она не без принципов, и настоящим злом ее не назовешь: просто карьеристка. Она не будет продавать девушек извращенцам и травить людей наркотиками. И нам удастся понять, кто на самом деле управляет наркобизнесом – лично Родман или это Орден? Ответа мы до сих пор не получили: цепочка обрывается на вашем нынешнем начальнике.

– Понятно, – кивнул Смит. – Мне это и самому интересно. Вы хотите прилететь на остров с оружием и оснащением, как я понимаю?

– Да, с изрядным багажом, – подтвердил я. – Сможете провести через контроль?

– С санкции Беляевой смогу. Это не трудно. А что вы собираетесь делать с Родманом? Убить на месте?

– Родмана мы заберем с собой. Если будет Бернстайн – его тоже заберем. Или убьем. Маллигана можно просто пристрелить – он не так важен.

– И как же вы собираетесь вывезти их с острова, хотелось бы знать?

– А вот этого уже вам знать не нужно, – ответил я решительно. – Пока. План у нас есть. Скажите лучше – что вы намерены делать в будущем? Останетесь работать у Беляевой?

Смит задумался. Махнул бармену, заказал себе еще пива. Показал мне на мой почти пустой бокал с «мохито», но я отрицательно покачал головой. Том поставил перед ним заказанное пиво и насыпал в стеклянную розетку орешков из большой жестяной банки. Смит поблагодарил его, повернулся ко мне.

– У меня есть некоторая сумма денег, но не слишком большая, чтобы начать новую жизнь, – сказал он. – Но если вы собираетесь ограбить Родмана, это может решить проблему. Сколько получу я?

– Вы получите двадцать пять процентов, – ответил я ему.

– Почему именно двадцать пять, и сколько это может составить? – прищурился он.

– Половину мы заберем себе, поскольку мы выполняем всю работу, – начал я перечислять «пайщиков». – Еще четверть уйдет… не скажу кому, но догадаться не сложно.

Смит кивнул:

– Не сложно, это верно. Сколько это может составить?

– Хоффман сказал, что меньше двух миллионов экю у Родмана в сейфе не бывает. Считайте сами. Большие деньги в этих местах.

– Большие, – согласился он. – Тогда я намерен покинуть остров и работу на Орден. Думаю, что устроюсь в Кадизе и начну совместный бизнес с Соузой. Не связанный с оружием и стрельбой. Надеюсь, что мисс Беляева поможет мне выйти в отставку без слишком больших проблем? После исчезновения Родмана начнется скандал.

– Не думаю, – сказал я и сразу добавил: – Точнее, буря обрушится на самого Родмана – вслед ему, если можно так выразиться. А вы выходите в отставку лишь в силу того, что любимый вождь оказался негодяем. Испытали большое моральное потрясение и впали в глубокую депрессию. Это нормально.

– Хорошо, – кивнул он. – Тогда чего вы хотите от меня конкретно?

– Въезда на остров с оружием и снаряжением, – заявил я. – Если Бернстайн на острове, то желательно именно в это время. Также возможности не регистрироваться при въезде.

– Это я сделать смогу, – сказал Смит. – Но без регистрации вы не устроитесь в отель, а своего места для жизни у вас нет. И нет транспорта. Если вы возьмете его в прокат, то вам опять понадобится предъявлять Ай-Ди. Или вы рассчитываете управиться со всеми делами так быстро?

– Я могу позволить себе «засветиться», – ответил я. – Остальным это не желательно. Я могу взять машину в прокат – нет проблем. Насколько мне помнится, на острове есть виллы, сдающиеся в аренду?

– Да, – подтвердил Смит. – Они чаще всего принадлежат отелям.

– Очень хорошо, – кивнул я удовлетворенно. – Если я дам вам имя и номер Ай-Ди, сможете ли вы в нужный момент забронировать такую виллу? А еще лучше – две?

– Смогу. Но если вы что-то серьезное натворите на острове, вы поставите меня под удар.

– А от лица вашего отдела специальных проектов вы можете это осуществить?

– Разумеется, но тогда… Ну да, верно. Мисс Беляева санкционирует?

– Санкционирует Родман, – улыбнулся я. – Точнее, уже давно санкционировал, только не знает об этом.

– Это самый лучший вариант, – усмехнулся Смит. – Когда вы хотите это сделать?

– Чем быстрее, тем лучше, но хотелось бы, чтобы помимо Родмана нас мог встретить и Бернстайн.

– Куда вы их потом? – спросил он.

– С Родманом зависит от ряда обстоятельств, а Бернстайна хотелось бы подарить британцам, – ответил я. – Если удастся захватить видео со сценами, где он убивает девушек. Среди них есть девушки из Британской Индии.

– А халифаты? Насколько я понял, арабки тоже проходили через его руки? А там вообще приговоры заковыристые – Средневековье в разгаре, – проявил Смит кровожадность.

Действительно у правителей халифатов насчет казней фантазия работала хорошо. Разрывание пополам и сварение заживо были еще не самыми жуткими. Но…

– Нам не понятны его связи с халифатами – возможно, что они его и пальцем не тронут, – ответил я Смиту. – Все же халифаты и Ичкерийский Имамат – главные поставщики опиума, а Родман с Бернстайном – главный канал сбыта. Местный рынок и десятой части такого количества дряни не поглотит. Да и нет никакой уверенности, что убийство рабыни ради развлечения они вообще сочтут преступлением. А вот британцы его повесят с вероятностью в сто процентов. Вот и пусть висит.

– Верно, – кивнул Смит. – С этими ребятами из халифатов ни в чем нельзя быть уверенным. Они сами торгуют рабами. А от дагомейцев откупиться проще простого. Надо только придумать, как мне отследить прибытие Бернстайна.

– Следует ли мне считать, что вы приняли мое предложение? – переспросил я у него.

Смит усмехнулся:

– Считайте, что мы достигли соглашения. – Он отсалютовал мне бокалом с пивом. – Мне не жалко Родмана, мне хочется казни Бернстайна, мне хочется оставить эту поганую работу, я не хочу участвовать в торговле наркотиками, более того – я хочу ее разрушить, и мне есть чем заняться в этом мире, если у меня будут деньги. Мой единственный друг, который всю жизнь боролся с наркотиками, погиб здесь, выполняя задание наркоторговца. Давайте займемся деталями.

Г. Сальвадор, 2006–2008.