2.2. Истоки и история хакерской культуры, 1961–1995 гг.

Unix-традиция является скрытой культурой, а не просто набором технических приемов. Она передает совокупность ценностей, касающихся красоты и хорошего дизайна; в ней есть свои легенды и народные герои. С историей Unix-традиции переплелась другая неявная культура, четко обозначить которую еще труднее. В ней также есть собственные ценности, легенды и народные герои, частично совпадающие с традициями Unix, а частично унаследованные из других источников. Чаще всего ее называют "хакерской культурой", и с 1998 года она почти совершенно совпадает с тем, что в деловой компьютерной прессе называется "движением открытого исходного кода" (the open source movement).

Связи между Unix-традицией, хакерской культурой и движением открытого исходного кода неуловимые и сложные. Тот факт, что все три неявные культуры часто выражаются в поведении одних и тех же людей, не упрощает эти связи. Однако с 1990 года история Unix в значительной степени является историей того, как хакеры движения открытого исходного кода изменили правила и перехватили инициативу у частных поставщиков Unix старой линии. Таким образом, другая половина истории до современной Unix является историей хакеров.

2.2.1. Академические игры: 1961–1980 гг.

Корни хакерской культуры прослеживаются до 1961 года, когда в MIT (Massachusetts Institute of Technology — Массачусетский технологический институт) появился первый мини-компьютер PDP-1. PDP-1 был одним из ранних интерактивных компьютеров, и (в отличие от других машин) в то время был достаточно недорогим, поэтому время работы на нем жестко не регламентировалось. Он привлек к себе внимание группы любознательных студентов из клуба "Tech Model Railroad Club", которые из интереса проводили на нем эксперименты. В книге "Hackers: Heroes of the Computer Revolution" [46] увлекательно описаны ранние дни клуба. Наиболее известным их достижением была "SPACEWAR" — игра, сюжет которой состоял в вольной трактовке космической оперы "Lensman" Эдварда Эльмара "Док" Смита (Е.Е. "Doc" Smith)[17].

Несколько экспериментаторов из клуба TMRC позднее стали главными членами Лаборатории искусственного интеллекта Массачусетского технологического института (MIT Artificial Intelligence Lab), которая в 60-70-х годах прошлого века стала одним из мировых центров прогрессивной компьютерной науки. Они позаимствовали некоторые сленговые выражения и шутки клуба TMRC, в том числе традицию тонко (но безвредно) организовывать розыгрыши, которые назывались "hacks" ("шпильки"). Программисты лаборатории искусственного интеллекта, вероятнее всего, первыми стали называть себя "хакерами".

После 1969 года лаборатория MIT AI подключилась через сеть ARPANET к остальным ведущим научно-исследовательским компьютерным лабораториям: в Стэнфорде, лаборатории компании Bolt Beranek & Newman, лаборатории Университета Карнеги-Меллон (Carnegie-Mellon University, CMU) и др. Исследователи и студенты впервые ощутили, как сеть с быстрым доступом стирала географические границы, способствовала сотрудничеству и дружбе.

Программное обеспечение, идеи, сленг и юмор передавались по экспериментальным каналам ARPANET. Начало формироваться нечто похожее на коллективную культуру. Так, многие помнят еще о т.н. "файле жаргона" (Jargon File) — списке широко используемых сленговых терминов, который возник в Стэнфорде в 1973 году и неоднократно перерабатывался в Массачусетском университете после 1976 года. Он аккумулировал в себе сленг из CMU, Йельского университета и других центров ARPANET.

Ранняя хакерская культура с технической точки зрения почти полностью поддерживалась мини-компьютерами PDP-10. На них использовались различные операционные системы, которые впоследствии вошли в историю: TOPS-10, TOPS-20, Multics, ITS, SAIL. Для программирования использовался ассемблер и диалекты LISP. Хакеры, работающие на PDP-10, взяли на себя поддержку самой сети ARPANET, поскольку других желающих выполнять эту работу не было. Позднее они стали основным кадровым составом IETF (Internet Engineering Task Force — инженерная группа по решению конкретной задачи в Internet) и основали традицию стандартизации посредством документов RFC (Requests For Comment — запросы на комментарии).

Это были исключительно талантливые молодые люди, чьим пристрастием стало программирование. Они склонялись к упорному отрицанию конформизма, спустя годы их будут называть "geeks" (помешанные). Они воспринимали компьютеры как устройства, создающие сообщество. Они читали Роберта Хейнлейна (Robert Heinlein) и Толкиена (J.R.R. Tolkien), играли в клубе "Общество творческого анахронизма" (Society for Creative Anachronism) и любили каламбуры. Несмотря на свои причуды (или, возможно, благодаря им), многие из них были в числе талантливейших программистов мира.

Они не были Unix-программистами. Unix-сообщество произошло в основном из той же массы "помешанных" в академических кругах, правительственных или коммерческих исследовательских лабораториях, однако эти культуры имели важные различия, которые были обусловлены слабой поддержкой сети в ранней Unix. До начала 80-х годов доступ к сети ARPANET на основе Unix практически не осуществлялся, и индивидуумы, входящие одновременно в оба лагеря, встречались нечасто.

Совместная разработка и совместное использование исходного кода было ценной тактикой для Unix-программистов. Для ранних ARPANET-хакеров, с другой стороны, это было больше, чем тактика. Для них это было скорее чем-то подобным общей религии, частично возникшей из академической идеи "опубликуй или погибни" (publish or perish) и (в наиболее крайних версиях) развившейся в почти шарденистский идеализм сетевых интеллектуальных сообществ. Наиболее известным представителем этой среды хакеров стал Ричард М. Столлмен.

2.2.2. Internet и движение свободного программного обеспечения: 1981–1991 гг.

После возникновения BSD-варианта TCP/IP в 1983 году началось взаимопроникновение культур Unix и ARPANET. Это стало вполне логичным результатом появления коммуникационных каналов, поскольку приверженцами обеих культур были в основном люди одного типа (а в действительности, зачастую те же люди). ARPANET-хакеры изучали С и начали употреблять жаргонные слова: каналы, фильтры и оболочки. Unix-программисты осваивали TCP/IP и стали называть друг друга "хакерами". Процесс слияния ускорился после того, как закрытие проекта Jupiter в 1983 году уничтожило будущее компьютеров PDP-10. К 1987 году две культуры сблизились настолько, что большинство хакеров программировали на С и небрежно использовали жаргон клуба "Tech Model Railroad Club" 25-летней давности.

(Если в 1979 году еще казались необычными прочные связи в обеих культурах, в Unix и ARPANET, то уже к середине 80-х годов они никого не удивляли. Когда в 1991 году автор этой книги расширил старый файл жаргона ARPANET в Новый словарь хакера (New Hacker's Dictionary) [66], две культуры практически смешались. Файл жаргона, созданный в ARPANET, но переработанный в Usenet, стал удачным символом этого слияния.).

Однако TCP/IP-сеть и сленг были не единственным наследием, которое после 1980 года хакерская культура получила благодаря своим "корням" в ARPANET. Эта культура стала неразрывно связана с именем Ричарда Столлмена.

Ричард М. Столлмен (широко известный под регистрационным именем RMS) к концу 1970 года уже доказал, что он является одним из наиболее способных современных программистов. Среди его многочисленных разработок был редактор Emacs. Для RMS закрытие проекта Jupiter в 1983 году только завершило дезинтеграцию культуры лаборатории MIT AI, которая началась несколькими годами ранее. RMS почувствовал себя изгнанным из хакерского рая и решил, что частное программное обеспечение достойно осуждения.

В 1983 году Столлмен основал проект GNU, целью которого было создание полностью свободной операционной системы. Хотя Столлмен никогда не был Unix-программистом, в условиях, создавшихся после 1980 года, реализация Unix-подобной операционной системы стала очевидной стратегией, которую следовало использовать. Большинство ранних помощников Столлмена были опытными ARPANET-хакерами, недавно влившимися в сообщество Unix.

В 1985 году Столлмен опубликовал Манифест GNU. В нем он сознательно создал идеологию из ценностей ARPANET-хакеров периода до 1980 года, полную новаторских этико-политических утверждений, независимых и характерных суждений. RMS ставил перед собой цель объединить рассеянное после 1980 года сообщество хакеров для достижения единой революционной цели. В его призывах явно прослеживались идеи Карла Маркса мобилизовать промышленный пролетариат против отчуждения результатов своего труда.

Манифест Столлмена разжег спор, который продолжается в хакерской среде и в наши дни. Его программа далеко выходила за рамки поддержки базового кода и, в сущности, подразумевала упразднение прав интеллектуальной собственности на программное обеспечение. Преследуя эту цель, Столлмен популяризировал понятие "свободное программное обеспечение" (free software), которое было первой попыткой определить продукт всей хакерской культуры. Столлмен написал Общедоступную лицензию (General Public License — GPL), которая должна была стать одновременно объединяющим началом и центром большой полемики по причинам, которые рассматриваются в главе 16. Дополнительные сведения, касающиеся позиции Столлмена и Фонда свободного программного обеспечения, приведены на Web-сайте проекта GNU <http://www.gnu.org>.

Понятие "свободное программное обеспечение" было частично описанием и частично попыткой определения культурной индивидуальности для хакеров. До Столлмена представители хакерской культуры воспринимали друг друга как коллег-исследователей и использовали тот же сленг, однако никого не заботили споры о том, кем являются или должны быть "хакеры". После него в хакерской культуре стало ярче проявляться самосознание. Харизматическая и поляризованная фигура RMS оказалась в центре хакерской культуры, Столлмен стал ее героем и легендой. К 2000 году его уже едва ли можно было отличить от его легенды. В книге "Free as in Freedom" [90] дана превосходная оценка его имиджа.

Аргументы Столлмена повлияли даже на поведение многих хакеров, которые продолжали скептически относиться к его теориям. В 1987 году он убедил попечителей BSD Unix в целесообразности удаления частного кода AT&T с целью выпустить свободную версию. Однако, несмотря на его решительные усилия, в течение более чем 15 лет после 1980 года хакерская культура так и не объединилась вокруг его идеологии.

Другие хакеры заново обнаруживали для себя открытые, совместные разработки без секретов по более прагматическим и менее идеологическим причинам. В конце 80-х годов, в нескольких зданиях офиса Ричарда Столлмена в Массачусетском технологическом университете, успешно трудилась группа разработки системы X. Она финансировалась поставщиками Unix, которые убедили друг друга быть выше проблем контроля и прав интеллектуальной собственности вокруг системы X Window, и не видели лучшей альтернативы, чем оставить ее свободной для всех. В 1987–1988-х годах разработка системы X послужила прообразом действительно крупных распределенных сообществ, которые пятью годами позже заново определят наиболее развитый участок исследований Unix.

Система X была одним из первых крупномасштабных проектов с открытым исходным кодом, разрабатываемым разнородным коллективом людей, работающих на различные организации и разбросанных по всему миру. К тому же электронная почта позволила быстро распространять идеи среди членов группы. Распространение программного обеспечения было вопросом нескольких часов, что позволяло согласованно функционировать всем участкам проекта. Сеть изменила способ разработки программного обеспечения. Кит Паккард.

X-разработчики не были последователями главного плана GNU, в то же время они не противодействовали ему активно. До 1995 года наиболее серьезное сопротивление плану GNU оказывали разработчики BSD. Приверженцы BSD, которые помнили, что они написали свободно распространяемое и модифицируемое программное обеспечение еще за годы до манифеста Столлмена, отвергали претензии проекта GNU на историческое и идеологическое главенство. Особенно они возражали против передающейся или "вирусной" собственности GPL, предлагая BSD-лицензию как "более свободную", поскольку она содержала меньше ограничений на повторное использование кода.

Это не помогало проекту Столлмена, и его попытки создания центральной части системы провалились, хотя его Фонд свободного программного обеспечения выпустил большую часть полного программного инструментария. Спустя 10 лет после учреждения проекта GNU, ядро GNU все еще не появилось. Несмотря на то, что отдельные средства, такие как Emacs и GCC, доказали свою потрясающую пользу, проект GNU без ядра не был способен ни угрожать гегемонии частных Unix-систем, ни предложить эффективное противодействие новой проблеме, связанной с монополией Microsoft.

После 1995 года спор вокруг идеологии Столлмена принял несколько иной оборот. Ее оппозиция стала ассоциироваться с именем Линуса Торвальдса, а также автора этой книги.

2.2.3. Linux и реакция прагматиков: 1991–1998 гг.

Даже когда проект HURD (GNU-ядро) "угасал", открывались новые возможности. В начале 90-х годов комбинация дешевых, мощных PC-компьютеров с простым Internet-доступом стала сильным соблазном для нового поколения молодых программистов, ищущих трудностей для испытания своего характера. Инструментарий пользователя, созданный Фондом свободного программного обеспечения, предложил весьма прогрессивный путь. Идеология следовала за экономикой, а не наоборот. Некоторые новички примкнули к крестовому походу Столлмена, приняв GNU в качестве его знамени, другим более импонировала традиция Unix в целом, и они присоединились к лагерю противников GPL, однако большинство вообще отказывалось от спора и просто писало код.

Линус Торвальдс искусно обошел противостояние, связанное с GPL, используя инструментальный набор GNU для окружения ядра Linux, созданного им, и лицензию GPL для его защиты, однако отказался от идеологической программы, которая следовала из лицензии Столлмена. Торвальдс заявлял, что в целом считает свободное программное обеспечение лучшим, чем частное, однако иногда использовал последнее. Его отказ становиться фанатиком даже в своем собственном деле делал его чрезвычайно привлекательным для большинства хакеров, которые чувствовали себя некомфортно под давлением разглагольствований Столлмена.

Жизнерадостный прагматизм Торвальдса и профессиональный, но скромный стиль, несомненно, способствовали удивительным победам хакерской культуры в 1993-1997 годах. Речь идет не только о технических успехах, но и о возникновении индустрии создания дистрибутивов, обслуживания и поддержки вокруг операционной системы Linux. В результате стремительно возрос его престиж и влияние. Торвальдс стал героем времени Internet. За 4 года (к 1995 году) он достиг таких "высот внутри культуры", для достижения которых Столлмену понадобилось 15 лет, причем он намного превзошел его рекорд в продаже "свободного программного обеспечения". В противоположность Торвальдсу, риторика Столлмена начала казаться резкой и неудачной.

Между 1991 и 1995 годами Linux перешла от тестовой среды, окружающей прототип ядра версии 0.1, к операционной системе, которая могла конкурировать по функциональности и производительности с частными Unix-системами, и превосходила их по таким важным характеристикам, как время непрерывной работы. В 1995 году Linux нашла свое приложение-приманку: Apache, Web-сервер с открытым исходным кодом. Как и Linux, Apache демонстрировал свою удивительную стабильность и эффективность. Linux-машины, поддерживающие Web-сервер Apache, быстро стали предпочтительной платформой для провайдеров Internet-услуг по всему миру; Apache поддерживает около 60% Web-сайтов[18], умело обыгрывая обоих своих главных частных конкурентов.

Единственное, чего не предложил Торвальдс, это новая идеология — новый рациональный или генеративный миф хакерского движения, позитивное суждение, заменяющее враждебность Столлмена к интеллектуальной собственности программой, более привлекательной для людей как внутри, так и вне хакерской культуры. Автор данной книги невольно восполнил этот недостаток в 1997 году, пытаясь понять, почему Linux-разработка несколько лет назад не была дезорганизована. Технические заключения опубликованных статей [67] приведены в главе 19. Здесь достаточно подчеркнуть, что при условии достаточно большого количества наблюдателей, все ошибки будут незначительными.

Это наблюдение подразумевает нечто такое, во что ни один представитель хакерской культуры не осмеливался действительно поверить в течение предыдущей четверти века, т.е. в надежные методы производства программного обеспечения, которое не просто более элегантно, но и более надежно, а значит, лучше, чем код частных конкурентов. Этот вывод весьма неожиданно совпал с представлением Торвальдса о "свободном программном обеспечении". Для большинства хакеров и почти всех нехакеров девиз "создавайте свободные программы, поскольку они работают лучше" стал более привлекательным, чем девиз "создавайте свободные программы, потому что все программы должны быть свободными".

Контраст между "соборным" (т.е. централизованным, закрытым, контролируемым, замкнутым) и "базарным" (децентрализованным, открытым, с тщательной экспертной оценкой) видами разработки обусловил новое мышление данной среды. Это неразрывно связано с мнением Дуга Макилроя и Денниса Ритчи о братстве и обоюдном влиянии этого братства и ранних академических традиций ARPANET, связанных с экспертной оценкой и идеалистическими представлениями распределенного сообщества разума.

В начале 1998 года новое мышление подтолкнуло компанию Netscape Communications опубликовать исходный код браузера Mozilla. Внимание прессы к этому событию привело Linux на Уолл Стрит, способствовало возникновению бума акций технологических компаний в 1999-2000 годах, и действительно стало поворотной точкой, как в истории хакерской культуры, так и в истории Unix.