Эволюционная антропология в последней четверти ХIХ века.

Подведем итоги в виде общего эпилога об исторических событиях в развитии эволюционной антропологии после выступления Дарвина, придерживаясь схемы изложения материала по трем основным разделам: морфологии человека, теории антропогенеза, расоведения.

Дарвин понимал всю серьезность доводов в утверждение идеи о естественном происхождении человека, поэтому с присущей ему научной добросовестностью собрал наибольший для того времени объем данных из сравнительной морфологии, обобщив их в целостной концептуальной системе на основе учения о естественном отборе. Имя Дарвина было настолько известным, что любое его выступление по такой загадочной и увлекательной проблеме, как происхождение человека привлекло бы повышенное внимание. В прямой связи с авторитетом Дарвина его сторонниками обосновывались и научные опровержения догмы о божественном творении человеческого существа.

Формирование эволюционной антропологии, как и любой другой науки, носило интернациональный характер, имело общие черты, но и отличалось в разных странах своими особенностями. Общими чертами были исследования морфологической изменчивости на современном человеке и ископаемых материалах в разные исторические эпохи от палеолита до неолита, усиление внимания к проблемам происхождения человека и расоведения с активизацией экспедиций в экзотические регионы с «цветным» населением.

Во Франции преобладают антропометрическое изучение строения человеческого организма и археологические изыскания прошлой истории человечества, зарождаются социал-дарвинистские течения.

В Германии выделяются разные направления общей антропологии (физическая и философская антропология), остеологические исследования антропогенеза, заметна концентрация внимания к расологической тематике.

В России широко признается творческое начинание Дарвина в становлении эволюционной антропологии среди антропологов и этнографов (А.П.Богданов, Д.Н.Анучин), зоологов (М.А.Мензбир), общественных деятелей (Д.И.Писарев, Н.Г.Чернышевский).

Возникшая в конце 1860-х гг. отечественная школа антропологов, занимаясь исследованиями этнографического состава населения, поставляла богатые материалы по сравнительной морфологии человека. Ее основатель А.П.Богданов четко выделил предметную область эволюционной морфологии человека: «Для современного антрополога-натуралиста изучение человека вообще не есть ближайшая задача, это дело анатома, физиолога, психолога и философа. Для него важны те вариации, которые в форме и в своем строении представляют племена, и важны постольку, поскольку они дают возможность различать и группировать эти племена, находить в них различия и сходства для возможности естественной классификации их, для воссоздания того родословного древа, по которому они развивались друг от друга под влиянием различных причин». В этих замечательных словах отражены глубокие мысли о предметном содержании эволюционной антропологии и самостоятельном статусе ее, групповой изменчивости как основании классификации антропологических типов, построении на эволюционном подходе филогенетических родословных.

Успешному развитию морфологии человека препятствовало отсутствие инструментальной методики антропометрических исследований. Одним из первых в 1840-50-х гг. ее разработал на материалах краниологии К.М.Бэр. Он выступил инициатором первого международного конгресса антропологов в Германии (Геттинген, 1861 г.), на котором предложил свою программу антропометрии, широко принятую в России и за рубежом. Бэр сам применил ее на практике в анатомическом кабинете Петербургской академии наук, собрал богатую коллекцию черепов, ставшую основой создания популярного Антропологического музея.

Для эволюционной антропологии особую ценность имели конкретные данные краниологии, показывающие изменение формы черепа у населения европейской части России — от преобладающей ранее долихоцефальной (длинноголовой) к брахицефальной (короткоголовой, или округлой). Эта же эволюционная тенденция была зафиксирована у ряда этносов западной Европы. Эволюционные изменения размеров тела в сторону их увеличения (акселерация) наблюдались у новобранцев в США, сельского населения Великобритании.

Усовершенствование методов антропометрии позволило получить богатый материал по эволюционной изменчивости морфологических признаков у человека, в какой-то мере использовать его для познания эволюции Homo sapiens за измеряемое по археологическим данным историческое время с эпохи неолита.

Этот материал мало что мог дать для восстановления родословной филогенетической линии и познания антропогенеза, которые оставались за «семью печатями» из-за почти полного отсутствия палеоантропологических данных в более ранние периоды эволюции гомо сапиенса. К моменту выступления Дарвина, как отмечалось, были известны лишь две ископаемые находки неандертальской стадии, более отдаленная история гоминид покрыта непроницаемой тайной.

Крайняя скудость фактического материала существенно сдерживала проявление интереса к разрешению загадки происхождения человека у исследователей, ориентированных на использование конкретной научной информации и отвергавших умозрительные построения. Реальный прорыв был сделан голландским врачом Э. Дюбуа, обнаружившим в 1891 г. на о. Ява следы пребывания на Земле существа, филогенетически более древнего, чем неандерталец.

Э. Дюбуа.

Как образно заметил Б.Ф.Поршнев, этот «обезьяно-человек» сильно дернул чашу весов» в сторону признания питекантропа, предсказанного Э. Геккелем. В останках бедренной кости и черепной коробки явно просматривался дальний предок человека, обладавший прямохождением, а большой объем черепа (900 см³) свидетельствовал о высоком развитии трудовых и мыслительных функций.

Еще до выхода в свет труда Дарвина о происхождении человека в печати стали появляться, помимо упоминавшихся работ его прямых предшественников, публикации других авторов, которые пропагандировали плодотворность разработки теории антропогенеза на основе дарвинизма. Немецкий биолог Ф. Ролле в книге «Человек в свете дарвиновского учения» (1865) не только доказывал необходимость синтеза антропологии с эволюционной концепцией Дарвина для познания происхождения человека, но и предлагал программу исследований. Можно назвать десятки имен авторов из разных стран, включившихся в разработку эволюционного направления в антропологии, в том числе по исследованиям антропогенеза, инициированную трудами Дарвина.

В сравнении с развитием сравнительной и эволюционной морфологии, проливающим свет на филогенетическую родословную гоминид, более скромные успехи следовало ожидать в выяснении причинных факторов антропогенеза в силу объективного отсутствия прямых следов их фиксации в ископаемых останках (фоссилизации). Дарвин пытался найти выход в концепции полового отбора, но многими она не была принята по ряду претензий, которые и самому автору представлялись обоснованными.

Прежде всего обращала на себя внимание узкая сфера действия этой формы отбора, затрагивающей эволюцию только вторичных половых признаков и разве еще корреляцию их с некоторыми другими признаками организма. Поэтому оставалось ограничиваться общими фразами о том, что естественный отбор был главной движущей силой эволюции гоминид, которые встречаются во многих публикациях последарвиновского времени вплоть до 1920-х гг., когда начинаются исследования антропоэволюции с привлечением данных генетики и экологии. Проводились и аналогии естественного отбора с «искусственным подбором по отношению к человеку», например, в работах М.А.Мензбира. По выражению этого же автора, «коренной вопрос антропологии» о причинах и конкретных механизмах очеловечивания обезьяноподобных предков оставался еще очень далеким от сколько-нибудь приемлемого решения.

Итак, в становлении эволюционной антропологии лидирующее место занимали попытки выяснить загадку происхождения человека в рамках филогенетических исследований. Начальные истоки формирования теории антропогенеза находились в русле сравнительного изучения морфологии человека и животных, поисков промежуточных стадий и узловых точек отхождения гоминидной линии от общего ствола гоминоидов, ее последующего разветвления и эволюции до возникновения Homo sapiens. И в настоящее время эти направления остаются одними из приоритетных в теории антропогенеза.

В ходе развития морфологии человека, исследований его эволюции и полиморфного состава человеческого вида закладывались основы третьего раздела антропологии — расоведения. Постепенно вырисовывались понятийный аппарат, структура и содержание этой важнейшей области, так как с ней были связаны не только познавательные интересы, но и борьба с расологическими и расистскими концепциями.

Основные направления предметной области расоведения проявились отчетливо: определение понятия человеческой расы, классификация рас, изучение расово-антропологического состава народов мира, дискуссии о моно- или полифилетическом происхождении рас, географических центрах их формирования, выяснение факторов и закономерностей расообразования.

Исторически наиболее ранними в антропологии возникают представления именно о расах, поскольку в этой области накапливался весьма зримый материал по расовым различиям даже при простом наблюдении. В самой укрупненной форме его систематизация выразилась в выделении четырех основных рас. По мере обнаружения множества переходов внутри основных рас представления о стирании четких границ расового размежевания требовали создания более дробных классификаций.

В конце XIX в. такую классификацию предложил отечественный антрополог И.Е.Деникер, работа которого сразу же была опубликована во Франции. Он разделил человеческий вид на 29 рас, объединив их в шесть групп. Достоинством данной классификации было то, что она строилась только на физических особенностях (форма и цвет волос, форма головы и носа и др.) в противоположность прежним классификациям, отражающим различия рас не по антропологическим, а преимущественно этнографическим признакам (языковым и культурным). Несколько позднее итальянский антрополог Д.Руджери выделяет внутри «коллективного» вида Homo sapiens восемь «элементарных видов». Сама эта операция и терминология явно заимствованы из модного тогда увлечения дробить реальный вид («линнеон») на мелкие составные части — биотипы в микросистематике («жорданоны»), принимаемые за истинные видовые таксоны.

Большой резонанс в антропологической и социально-философской литературе получили дискуссии о монофилетическом или полифилетическом происхождении человеческих рас. В истории антропологии этот вопрос рассматривался в разное время с различных позиций. До середины XIX в. его решение находилось в плоскости систематики и зависело от представления, принадлежат ли все расы к одному виду (моногенисты) или каждая раса есть отдельно возникший вид (полигенисты).

С научной точки зрения борьба между моногенистами и полигенистами объясняется различным пониманием соотношения вида и его структурных элементов. Идея о неизменности видов и изменяемости только его составных частей была на руку полигенистам, которые утверждали, что основные человеческие расы возникли когда-то совершенно независимо в разных местах земного шара и остаются с тех пор неизменными. Сторонники моногенизма опирались на дарвиновские принципы монофилии и дивергенции и считали расобразование процессом, происходящим внутри биологически единого человеческого вида.

С вопросом о филогенетических корнях расогенеза тесно смыкается загадка прародины исторического формирования рас. В последарвиновский период уже наметилась тенденция приурочивать первичные очаги расообразования к географическим местам наибольшей концентрации населения определенной расовой принадлежности, что казалось вполне обоснованным. Основная часть европеоидной расы проживает в Европе, следовательно, здесь она исторически и сформировалась, монголоидная раса — соответственно в Восточной Азии, негроидная — в Африке.

Небывалый ранее подъем интереса к антропологии в последарвиновский период сопровождался экспедициями в разные регионы, откуда привозился многочисленный и разнообразный материал по антропологическим типам, расовым характеристикам и этнографическим описаниям населения.

Разрозненная деятельность ученых-одиночек, коллекционирование экзотических экспонатов в частных собраниях были уже недостаточны для развития антропологии, требовалось создание специальных научных и общественных организаций. По инициативе П. Брока в 1859 г. в Париже основываются Антропологическое научное общество, Антропологическая школа и музей, в 1863 г. Антропологическое общество в Лондоне, несколько позднее в Германии, Италии и других странах. В 1864 г. организуется антропологический отдел Общества любителей естествознания в Москве. Все эти мероприятия по институализации антропологических исследований свидетельствовали о том, насколько возрос интерес к познанию гомо сапиенса не только в настоящем его облике, а и в прошлом состоянии, из которого эволюционным путем сформировался физический тип современного человека.