«Комплекс» зарождается в детстве.

Все родители, сравнивая себя с собственными детьми, как правило, остаются о себе весьма высокого мнения («…а этот балбес — в кого только такой уродился?») и от отпрысков своих сразу ждут слишком многого, каждую ошибку их встречая насмешкой или нравоучением. Боясь сделать что-то не так, малыш теряется, за что ему, конечно же, попадает вдвойне. Многие взрослые не способны понять элементарную истину: только учась на собственных ошибках, их ребёнок может прийти к радости первых успехов. Бесконечные наказания только убивают в детях жажду творчества, порождают пассивность, неуверенность, боязнь нечаянно ошибиться.

Не меньший вред наносит ребёнку и пресловутая родительская заботливость. Из наилучших, конечно же, побуждений мы каждый раз порываемся «помочь» малышу как раз в том, что очень полезно было бы сделать ему самому. Как может он вообще научиться чему-то, не имея полной свободы действия? Признаться, и мне, как отцу, знаком соблазн максимально облегчить жизнь любимому чаду. Приходилось иногда и дочери браться за воспитание отца. «Дай мне, папа!.. Я сама…» — слова эти приходилось мне слышать от неё не раз.

Похоже, хронические алкоголики в большинстве своём — пасынки счастливого детства, за которых с ранних лет всё делали родители. Так и не научившись самостоятельности, эти несчастные дети выросли неподготовленными к жизни, сломались при первом же столкновении с суровой действительностью и спасение от неё нашли для себя в алкоголе.

Сложная ситуация складывается в семье, где растут двое детей одного пола и разного возраста: в скрытом от глаз, но не прекращающемся ни на минуту соревновании со старшим братом младший неизбежно оказывается аутсайдером и потому нуждается в постоянной родительской поддержке. К сожалению, взрослые в большинстве своём слабо разбираются в вопросах воспитания, в тонкостях детской психики. Иногда и у профессиональных психологов вырастают испорченные дети: что поделаешь — учить других куда легче, чем правильно поступать самому.

Думаю, имеет смысл напомнить ещё раз: детское подсознание легко подхватывает неосторожную реплику, превращает её в идефикс и реализует впоследствии как постгипнотическое внушение. Особенно часто фиксация происходит в момент физического наказания, потому что под воздействием сильных эмоций внушаемость наша резко возрастает.

«Какой ты всё-таки плохой мальчик», — говорим мы нашкодившему сыну и не слышим ничего особенного в своих словах. Но повторите эту фразу раз, другой, и вы добьётесь-таки своего: ваш ребёнок станет плохим!

Ну подумайте: так ли уж «плох» в самом деле ваш сынишка? Может быть, он просто в чём-то провинился, проявил непоседливость, упрямство?.. Как же часто в подсознании взрослых своих пациентов обнаруживаю я негативные внушения, много лет назад «заданные» горе-родителями! «Никого-то ты не слушаешься!..», «Безмозглое создание!», «Да ты просто разбойник!», «Ну ты у нас и балбес!».

Некоторые из этих совершенно безобидных на первый взгляд фраз предопределили финал странной истории одного молодого человека, который однажды в полном смятении появился у меня в кабинете и заявил, что нуждается в срочной психиатрической помощи, а получить её ни от кого не может: побывал уже у пятерых психиатров и ни к одному из них не смог вернуться повторно.

— Понимаете, я всё делаю наоборот, — объяснил он, — особенно когда мне что-то приказывают или решительным тоном рекомендуют. Хорошо ещё, что в наследство мне досталось небольшое состояние, позволяющее пока не работать; иначе трудно даже представить себе, сколько я мог бы наделать бед.

Судите сами: я прихожу к психиатру, он подробно меня обо всём расспрашивает, а потом говорит: «Приходите через неделю», — или что-нибудь в этом роде. Безобиднейшая фраза, но её оказывается достаточно, чтобы никогда уже я не смог переступить порог его кабинета. Дальше так продолжаться не может. Что делать? Как вы думаете, гипноз тут не поможет?

— Не знаю, не знаю, — заговорил я, тщательно подбирая слова, — можно, конечно, попробовать. Хотя как же я вас загипнотизирую? Вы ведь никогда не сможете погрузиться в гипнотический транс. Я хотел бы, например, чтобы вы почувствовали, как начинают тяжелеть ваши веки… но куда там — глаза ваши широко раскрыты, закрываться и не думают!

Перед погружением необходимо полностью расслабиться, вы же всё более напрягаетесь — до того уже напряглись, что все ваши мышцы стали как деревянные. Нет, ни о каком гипнозе не может быть и речи — вы же весь как натянутая струна, не ощущаете ни апатии, ни приятной сонливости…

Продолжая говорить в том же духе, я добился того, что через несколько минут мой подопечный погрузился в глубокий транс. Тут-то и выяснилось, что источник воинствующего негативизма, предопределивший весь ход событий, зародился в далёком детстве под воздействием бранных «внушений», коими обильно пересыпал экзекуции отец-самодур. Так был найден первый ключик к решению проблемы. К сожалению, его оказалось недостаточно, и вскоре молодого человека пришлось направить к другому психиатру: случай этот был из разряда тех, за которые я не берусь.

Подсознательные реакции такого рода — не редкость. Доктор Кларк Халл провёл множество научных экспериментов с применением гипноза. Один из его тестов на гипнабельность состоял в том, что испытуемый получал приказ резко упасть навзничь. Примерно каждый двадцатый реагировал на него «по-своему»: норовил повалиться вперёд.