ПРИЛОЖЕНИЕ 5. ПАЛЕОЛИТИЧЕСКИЕ ИСТОКИ ПОНЯТИЯ УАКИ.

Во всем мире представления о седой старине увязывают животных с небесными прототипами в звездах. Маршак исследовал изображения животных в передвижном (то есть «переносном») искусстве периода Верхнего Палеолита в их отношении к сезонным явлениям. Он показал, как животные изображались то рождавшими детенышей, то спаривающимися в более широком контексте одновременно происходивших сезонных явлений, таких как нерестовая путина лосося, преследуемая до верховий рек морскими котиками, когда расцветают растения, и так далее. Одно особенное изображение, каменная фигурка козла, и его постоянное упоминание по отношению к ранней весне, рядом со временем весеннего равноденствия, привело Маршака к подозрению о сезонном ритуале жертвоприношения козла в период рождения козлят, близкий к весеннему равноденствию. Особый интерес представлял гравированный охотничий рожок из Куэто де ла Мина, датированный периодом Верхнего Мадлена (приблизительно 14 000 — 12 000 лет назад) и не только изображающий каменного козла в связи с приходом весны, но и содержащий отметки дней, выстроенных по лунным фазам в течение примерно девятимесячного периода. Маршак отмечал:

«Методика записи дневных (месячных или годовых) периодов символами горизонтально по лезвию накладывается на дни… Указание на периоды важных обрядов, мифы, наблюдение или смену сезонов исторически появляется в греко-римских календарях, скандинавской календарной руне, английском альманахе, календаре сибирских якутов и на посохах для фиксирования у некоторых американских индейцев… В этом охотничьем рожке из Куэто дела Мина мы, похоже, находим пример, указывающий на объединенные истоки арифметики, астрономии, письменности, отвлеченной символики и изображения условными знаками. Есть также подозрение, что эти навыки культуры были связаны с экономической и ритуально-религиозной жизнью групп охотников».

В свою очередь, Дехенд отыскала в этнографических данных такой период, когда народы верхнепалеолитической культуры оставляли запись своих представлений о сезонных привычках у животных, на которые они охотились. В этом периоде она обнаружила наличие знаний о звездах: как и почему, например, африканские бушмены — точно так же, как в перуанских Андах, — находили в звездах покровителей всевозможных видов:

«В мифологии считалось, что звезды некогда были животными или людьми Ранней Расы… Многие из звезд и созвездий, как отмечал доктор Блик, носят такие имена, которые со всей очевидностью обязаны только тому факту, что они созерцались в те времена, когда наступал сезон или изобилие животных или других объектов, чьи названия они носят». [Курсив мой.].

Практика наименования звезд названиями животных, сезонная деятельность которых совпадала с появлением определенной звезды, возникла не только из практических соображений, но также и потому, что сознание охотника отыскивало способ передачи сведений в отношении охоты. Бушмены всегда заботились о том, чтобы не повреждать игральные кости, потому что душа животного после возвращения на предназначенную для нее звезду восстанавливалась и возвращалась к жизни через кости. Если же кости окажутся поврежденными, то, согласно представлению бушменов, «свет звездного неба исчезнет».

Собранные Дехенд богатейшие материалы описывают традиции (1) тщательного сохранения костей животных, составлявших объект охоты; (2) уважительного отношения к убийству животных; и (3) осуществления ритуалов, дабы гарантировать возвращение души животного и возможность снова охотиться на него. «Умилостивленные подобающим образом животные возвращаются «домой» и рассказывают на небе, насколько хорошо с ними обращались».

Если окунуться в культурный кругозор мезолитических народов, таких как наскапи Лабрадора, то начинают возникать представления, увязывающие происхождение людей и звездного царства. Согласно наскапи Лабрадора, души живых нарождаются в небе, где они пребывают на небесном своде до тех пор, пока не окажутся перевоплощенными». Аналогичным образом в Сибири «гольды, долгаци и тунгусы говорят, что до рождения души окуня детей рассаживаются, как мелкие птички, на ветвях Космического Древа [уранового царства], а шаманы отправляются туда на их поиски». В Южной Америке у пуэльче Патагонии считалось, что было некогда время, когда «звезды были людьми», тогда как эти же люди «сегодня являются животными».

Эти данные показывают, что звезды получили первоначальные имена от охотников, которые связывали сезонную деятельность животных с сезонными «действиями» звезд. Эта простая гипотеза, основанная на надежном этнографическом и археологическом материале, не только доносит до нас живые экспонаты Ледникового периода, но и сообщает нам, почему по всему миру большинство созвездий называются по именам животных и почему так мало созвездий выглядит в чем-то похожими на тех животных, которых они, как считается, представляют. Замечая, что некоторые группы звезд всходили в важные периоды, потому что отмечали сезонную деятельность основных животных, составлявших объект охоты, охотники называли эти звезды именем рассматриваемого животного. Таким образом, астрономия, наименование звезд, стала важной схемой наблюдения и механизмом обучения и запоминания, когда следует или не следует охотиться на ту или иную дичь. Через какое-то время эти поименованные созвездия стали рассматриваться как «властители дичи» или покровители духовного мира определенных видов животных, имена которых они носили, что обеспечило человечеству «повествовательный фон» для конструирования философских понятий о природе смерти и рождения. Наконец, эта логика объясняет, почему звезды плоскости эклиптики, то есть те звезды, к которым, естественно, приковывалось наибольшее внимание с приближением рассвета, назывались в древней западной традиции «зодиаком», или «циферблатом животных».