Глава 23. Помеченные.

К тому времени, когда над зданием начал подниматься черный дым, а вдалеке послышались первые завывания сирен, мы успели оставить позади полквартала. Джаред лежал на спине на заднем сиденье фургона. Я держала его голову на коленях. Он повернулся ко мне, рука обхватила мою талию. Я убрала волосы с его исцарапанного лица.

Его ресницы дрогнули.

Он поморщился и прижал меня к себе, стиснув в кулаке край моей футболки. Его пальцы коснулись моей голой кожи.

Он заморгал, потом его голубые глаза остановились на мне. Взгляд был мутный и не вполне осмысленный.

– Кеннеди? – пробормотал он и попытался сесть. – Что случилось?

Прист приподнял один наушник, высвобождая ухо:

– Тебе надрали задницу, вот что случилось.

Лукас свернул к заброшенной заправке и, остановив фургон, перебрался к нам назад.

– Ну, как ты? – Он показал брату три пальца. – Сколько пальцев видишь?

– Девять, – отмахнулся от его руки Джаред. – А теперь расскажите мне, что произошло.

Алара взяла на себя инициативу, не дав никому шанса:

– Кеннеди нарисовала изнутри шкафа Стену и заперла диббука внутри.

– Откуда ты узнала, как она выглядит? – спросил Джаред.

– Увидела у меня в дневнике, – ответила за меня Алара.

– И с одного раза запомнила?

Мне всегда было сложно признаваться в этом. Моя память постоянно обособляла меня от других, создавала незримую границу, преодолеть которую у меня не получалось.

– У меня эйдетическая память.

– Это означает «фотографическая», – перебила меня Алара. – Она запоминает все, что видит, и…

– Не все, – поправила я. – Главным образом – цифры и картинки.

– Не суть, – отмахнулась Алара. – Ты справилась с ним практически в одиночку. Я слегка опрыскала его святой водой, а ты сделала все остальное.

Я слушала, с трудом сознавая, что речь идет не о ком-то другом, а обо мне.

– Алара преувеличивает, но зато мне удалось найти вот это.

Я раскрыла ладонь и показала зеленые стеклянные диски.

Алара улыбнулась:

– Я же сказала, что я там была вместо декорации.

Странно было слышать, как она хвастается моими успехами. Забравшись в колодец за Пристом, я заслужила определенное уважение, но тогда на моем месте мог бы быть кто угодно. Со Стеной все обстояло совершенно по-иному. Тут требовалось умение, и я доказала, что и у меня наконец-то есть что предложить.

Прист взял у меня диски и посмотрел их на свет:

– Ты нашла сразу два?

– Было темно, а выглядели они совершенно одинаково, так что я схватила оба.

– Не уверен, что от них будет много толку, – заметил Лукас. – Подсказка на тему того, где находится следующая часть Орудия, скорее всего, уже превратилась в пепел.

Прист сжал диски в ладони:

– Он прав. В прошлые разы подсказки были неподалеку от того места, где мы находили сами диски.

– Не всегда. Чертеж Орудия и слово «Лильберн» были в твоем дневнике, а мой частично зашифрован. Нужно что-то такое… – Алара поморщилась и задрала рукав. – О господи.

На ее коже начали проступать тонкие линии, в точности так же, как было у Приста, после того как он уничтожил дух Миллисент. Они стали закругляться, а одна из них образовала треугольник, похожий на хвост дьявола с печати Андраса.

Должно быть, разведенный Аларой огонь прожег стенки шкафа и уничтожил диббука.

Она сунула руку в карман и натерла запястье солью. В углублениях медленно проступили черные линии. Ребята закатали рукава, и Алара втерла соль в их запястья тоже. Кристаллики соли действовали как стеклянные диски, подсвечивая код, невидимый невооруженным глазом. Все четверо совместили свои запястья, так что получилась печать, в которой недоставало всего одного сектора.

Мне еще только предстояло получить свою метку!

Я и сама не сознавала, как сильно хочу, чтобы она наконец проявилась – как сильно хочу стать частью их тайного мира, мира, к которому принадлежала и моя мама, как сильно хочу стать одной из них.

В какой миг во мне произошла эта перемена?

В Лильберне, когда Лукас спас мне жизнь, или в колодце, когда мы с Пристом спасли друг друга? Когда Алара доверила мне по памяти начертить Стену? Или еще раньше, когда из-за моей оплошности они лишились практически всего, что имели, и все равно не отвернулись от меня?

Наверное, свою роль сыграло каждое из этих мгновений – а еще «Уайт страйпс», синий шнурок, вудуистская медаль и взгляд Джареда, который я чувствовала на себе физически каждый раз, когда он смотрел на меня.

Я медленно закатала рукав.

«Интересно, мне будет больно?».

– Ну-ка, сейчас посмотрим, – сказал Лукас.

Они продолжали держать запястья соединенными, дожидаясь последней Черной Голубки. Я развернула руку тыльной стороной вверх, чтобы видеть, как на моей коже магическим образом проявляется замысловатый рисунок.

Она оставалась чистой.

На лицах остальных отразилось замешательство, эхо моих собственных эмоций.

– Погодите, – сказал Прист. – Метка Алары появилась всего секунду назад, а ты подстрелила духа на пути к выходу. Это должно было случиться как минимум через несколько минут после того, как огонь уничтожил диббука. Так что нужно просто немного подождать.

Мы с Аларой переглянулись. Огонь никак не мог прожечь толстые стенки шкафа и уничтожить диббука до того, как я подстрелила фокусника и мы выбрались из здания.

– Я не одна из вас. – Я опустила рукав.

Вид у Лукаса сделался недоуменный.

– Вы вообще о чем?

– Кеннеди уничтожила духа мщения первой.

Алара опустила глаза, как будто была в чем-то виновата.

Мне хотелось провалиться сквозь землю.

Вместо этого я распахнула дверцу и бросилась бежать.

С каждым шагом в мозг все глубже проникала жестокая правда. Мне не было предначертано защитить мир от демона, который убил мою мать. Я не была недостающим звеном, в котором нуждался Легион, чтобы уничтожить его.

Я была уже на середине парковки, когда вокруг моего запястья сомкнулись чьи-то пальцы. Я мгновенно обернулась. На меня смотрел Джаред, растерянный, с отчаянными глазами:

– Я не собирался тебя хватать.

Мне очень хотелось сказать ему, что я вовсе не против, что мне, наоборот, нужен кто-то, кто подержал бы меня за руку, пока не утихнет боль.

Кто-то, кто обнял бы меня и не отпускал бы.

Я не смогла произнести эти слова вслух, но Джаред все равно их услышал. Он подцепил пальцем шлевку на поясе моих джинсов и притянул меня ближе. Его взгляд был прикован к моим глазам, и меня охватило такое чувство, как будто он разглядел в них все страхи, которые я так пыталась скрыть.

«Ты меня видишь?».

Его взгляд говорил «да». Он привлек меня к себе и обнял. Я уткнулась ему в грудь. Его ладонь скользнула мне под волосы, большой палец погладил шею.

Я немедленно забыла, как дышать, думать и вообще все на свете. Хотелось, чтобы этот миг не заканчивался никогда.

– Я не та, кто вам нужен. И никогда ею не была.

Щека Джареда коснулась моей, и он прошептал мне на ухо:

– Ты именно та.

По моей щеке скатилась слезинка.

– Не надо меня утешать.

– Я так хочу.

– Почему? Я все порчу и вечно осложняю всем жизнь. – Я закусила губу, уже жалея, что вообще заговорила.

Джаред отстранился, не убирая руки с моей шеи:

– Ты считаешь, что осложняешь мне жизнь?

– Я же вижу.

Он наклонился ко мне, практически коснувшись губами моего уха:

– Только тем, что я за тебя тревожусь.

– Ты не обязан чувствовать за меня ответственность, – сказала я срывающимся голосом.

Джаред провел пальцем по моей щеке, повторяя путь скатившейся слезинки:

– Дело не в этом.

Я разжала ладонь и безотчетно положила ему на грудь:

– Половину времени ты на меня даже не смотришь.

Его пальцы скользнули по моему затылку вниз.

– А вторую его половину я не могу заставить себя не думать о тебе.

Я стиснула пальцы, комкая в кулаке край его футболки:

– Джаред….

Его лицо помрачнело, и он отступил:

– Напрасно я тебе все это наговорил. Это была ошибка.

Его слова дошли до меня не сразу. Ведь он только что догнал меня, и обнял, и сказал, что…

Это была ошибка!

Я была ошибкой. Вот что он имел в виду.

Мне уже доводилось слышать эти слова. Шее, там, где всего миг назад еще была его рука, стало нестерпимо жарко. Мне отчаянно захотелось очутиться где угодно – только не здесь, не рядом с парнем, которому я была не нужна.

Джаред протянул ко мне руку, и я попятилась, исполненная решимости ни в коем случае не позволить ему прикоснуться ко мне еще раз.

– Кеннеди, ты не поняла…

Я сглотнула, пытаясь совладать с севшим голосом. Мне не хотелось, чтобы он видел, как мне больно.

– Здесь нечего понимать.

Джаред снова коснулся моей ладони:

– Я не так выразился. Я знаю, чего хочу. – Он закусил губу и принялся разглядывать гравий у нас под ногами. – Просто то, чего я хочу, невозможно.

– Почему?

Голубые глаза Джареда нашли мои. В них, сменяя одна другую, боролись эмоции. Он выпустил мои пальцы.

– Я все всегда порчу, а страдают люди, которые рядом со мной. – Он сунул руки и кивнул куда-то за мою спину. – Можешь спросить у Лукаса.

Я застыла. К нам приближались Лукас с Пристом.

Улыбка Лукаса померкла. Он явно мысленно оценил разделявшее нас с Джаредом расстояние, и гнев в его глаз ах мешался с ревностью. Он не мог знать: в том, что действительно имело значение, нас разделяло множество миль.

Зато Прист, похоже, ничего не заметил.

– Мы знаем, ты одна из нас, Кеннеди. Кажется, мы поняли, почему твоя метка еще не проявилась.

Метка.

Отвергнутая Джаредом, я на миг забыла о том, что вселенная тоже меня отвергает.

– Нужно сравнить записи, чтобы быть до конца уверенными.

Прист продолжал что-то говорить, но я слушала его вполуха. Джаред не смотрел на меня, а Лукас не сводил глаз с брата.

До меня медленно дошел смысл его слов.

– Погоди. Вы что, не знаете, каким образом они появляются?

Прист принялся расхаживать по заасфальтированной площадке:

– Наши родные не слишком вдавались в подробности. Все было на уровне «уничтожь духа мщения – и получишь отметку».

– По-моему, тут все предельно ясно.

Я и не подозревала, как сильно хочу оказаться одной из них, пока не лишилась этой возможности.

Лукас протиснулся мимо Джареда и остановился передо мной:

– Нам о многих вещах не говорили, например об Орудии. Или о том, что один из членов Легиона пропал с радаров. Возможно, это из той же оперы.

Мне вспомнились те моменты, когда они, казалось, постигали какие-то вещи прямо на ходу. Наверное, их родные и представить себе не могли, что погибнут в один день, оставив дело Легиона в руках пятерых подростков, которым придется прогуливать уроки, чтобы спасти мир от демона.

Лукас подтолкнул меня плечом:

– Возвращайся в фургон, и мы объясним тебе, почему твоя метка до сих пор не проявилась.

Он казался таким уверенным.

Но вдруг все-таки ошибался?

Алара сидела на заднем сиденье с дневником на коленях. Дверцы были открыты.

– Вы ей рассказали?

– Пока нет. – Прист плюхнулся рядом с ней, едва не подпрыгивая на месте от нетерпения. – Ну вот, смотри. У меня метка появилась после того, как я уничтожил дух Миллисент в колодце с помощью стрелы, которую сделал сам, так?

– А у меня – после того, как я уничтожил Женщину в Белом, которую выслеживал несколько месяцев, – подхватил Лукас.

Алара покрутила колечко у себя над бровью:

– А моя метка проявилась, потому что я пустила в ход обереги, чтобы покончить с диббуком: святую воду, чтобы загнать его в шкаф, и огонь, чтобы уничтожить его.

– Но я же начертила Стену, – возразила я. – Я тоже помогала.

– Это не имеет значения, – сказал Прист. – Уничтожил-то его огонь. Сама подумай. Стрела, которую сделал я, дух, которого выследил Лукас, обереги Алары…

Взгляд Джареда просветлел.

– По-моему, вполне логично.

– Очень рада, что хотя бы кому-то это кажется логичным, – отозвалась я.

– Оружие не твоя специализация, – продолжал Прист. – Твоя метка не появилась, потому что ты застрелила духа из оружия.

– Я не понимаю.

Прист обернулся к Джареду:

– А ты как заработал свою?

Джаред потер запястье в том месте, где под кожей дремала его метка.

– Обездвижил духа, взяв его в захват, и всадил ему в грудь железный стержень.

– Ничего другого мы и не ожидали, – закатила глаза Алара.

Возможно, я все-таки одна из них!

– Но у меня нет никакой специализации.

Алара вскинула брови:

– Шутишь? Ты нарисовала Стену по памяти!

Моя эйдетическая память не казалась мне впечатляющим оружием в битве со смертоносными духами.

Прист покачал головой:

– Более того, способность рисовать символы имеет непосредственное отношение к возможности вызывать ангелов и демонов и управлять ими.

– Рисовать я, конечно, умею, а вот вызывать кого-то – нет. Тем более ангелов и демонов.

Прист в упор посмотрел на меня:

– Тогда тебе повезло, потому что тебе не нужно вызывать духа мщения. Тебе нужно всего лишь его убить.