Часть I. Увидеть целое.

Глава 1. Истинное значение кунг-фу.

Кунг-фу — это философия; это неотъемлемая часть философии даосизма и буддизма; образец отступления перед превратностями судьбы, когда нужно слегка согнуться, а затем распрямиться с большей силой, чтобы обладать терпением во всех делах, чтобы извлечь пользу из ошибок и уроков, которые преподает жизнь. Все это — многочисленные аспекты искусства борьбы кунг-фу; она учит нас способу жить и способу защищаться. Брюс Ли

Рон вышел на семнадцатом фарватере — у него получился еще один великий день. Всю вторую половину дня он ломал ровный счет на каждой лунке, и семнадцатый не стал исключением. Его партнером по гольфу в тот день был китайский джентльмен по имени Ли Цун. После того как Рон покончил с восемнадцатой лункой — с еще одной пташкой, — Ли Цун похлопал партнера по спине.

— Рон, — сказал он с улыбкой, — вы человек кунг-фу.

— Кунг-фу? — отвечал Рон с озадаченной улыбкой. — Я понятия не имею о том, как взлетают в воздух и дают в зубы! — Он усмехнулся своей находчивости и добавил: — Я играю в гольф, Ли, в гольф. Вам следовало бы научиться произносить правильно это слово, потому что, судя по сегодняшним результатам, я очень даже неплохо играю, скажу вам.

— Я не говорил, что у вас хорошо получаются летящие удары, — пояснил Ли Цун. — Я сказал, что вы человек кунг-фу, и ваше последнее заявление только подчеркивает этот факт.

— Вы не поняли меня, — сказал Рон, укладывая клюшку в сумку для гольфа. — Разве кунг-фу, или как там вы сказали, — не то, чем занимался этот парень Брюс Ли?

— Правильно, — ответил Ли Цун. — Именно это вы и продемонстрировали сегодня здесь, на поле.

Эта история служит хорошей иллюстрацией известной разницы в подходе к боевым искусствам Востока и Запада. Ли Цун совершенно правильно интерпретирует термин «кунг-фу», что можно ожидать от знатока восточной культуры. Точно так же предсказуема интерпретация кунг-фу Роном, который воспринимает его просто как еще одну форму борьбы. Как вы видите, мы, западные люди, виноваты сами в том, что исковеркали настоящее значение термина «кунг-фу», или «гун-фу», как предпочитал, будучи уроженцем Кантона, произносить его Брюс Ли. Для людей на Западе этот термин означает, в сущности, то же самое, что и восточные единоборства, он понимается как одно из искусств боя, такое, как каратэ или таэквондо. Это, однако, не имеет ничего общего с первоначальным китайским значением кунг-фу.

Кунг-фу, в соответствии с дословным переводом с китайского языка, — это термин, используемый для обозначения великого смысла полной победы или выполненной задачи. Мастер кунг-фу, таким образом, — это человек, который проявляет завидное мастерство в каком-либо деле. Этим делом может быть, по сути, что угодно. О журналисте, например, который исключительно хорошо пишет, можно сказать, что он владеет кунг-фу. О способном художнике также можно сказать, что он проявляет кунгфу, — и так со всеми профессиями и развлечениями, от медицины до верховой езды и от — вы уже сами догадались — воинских искусств до гольфа.

По сегодняшним стандартам, кунг-фу проявляется через отточенность и мастерство, и через достижение этого уровня проявляется уже совершенное владение самим собой. Владение в совершенстве самим собой — по крайней мере, с позиций китайской культуры — это очень нужная, очень желаемая вещь, к которой должен стремиться индивидуум. Почитаемая в Китае традиция утверждает, что мастер кунг-фу проявляет совершенное владение самим собой, будучи видным философом, одаренным алхимиком, сведущим искусным целителем, начитанным студентом-литератором или же талантливым музыкантом. О да, мастер кунг-фу должен также быть способен защищать себя и своих близких, если в этом возникнет необходимость. Однако, как видите, использовать термин «кунг-фу» просто как синоним умения хорошо драться означает допустить вопиющую несправедливость по отношению к этому понятию.

Сказка о трех воинах с мечами.

Брюс Ли, человек, которого многие считали воплощением понятия «кунг-фу» в его первоначальном, чистом значении, когда речь заходила о кунг-фу, любил рассказывать сказку под названием «Три японских воина с мечами». Эта сказка, связанная с именем знаменитого японского кэнсай (святого воина) Миямото Мусаши, произвела па Ли настолько сильное впечатление своим тонким символизмом, что он рассказал ее во время своего выступления по национальному телевидению в Гонконге и даже использовал ее во вступлении к сценарию фильма «Молчаливая флейта», который он написал совместно с актером Джеймсом Кобурном и писателем Стирлингом Силифантом. Вот эта сказка, как ее рассказывал Ли.

Три воина с мечами сели за стол в переполненной людьми японской гостинице и принялись громко обсуждать своего соседа — в расчете на то, что их замечания побудят его вступить с ними в сражение. Мастер Мусаши, величайший самурай во всей Японии, казалось, не обратил на них внимания, но, когда их реплики стали еще более оскорбительными и очевидными, он взял палочки для риса и, действуя как ножницами, мгновенно и без всяких усилий поймал за крыло четырех мух. Когда он медленно положил палочки, три воина поспешно покинули комнату.

Причина, по которой воины внезапно перестали оскорблять Мусаши, заключалась не в том, что, как некоторые из нас, западных людей, возможно, поспешили предположить, их поразило умение этого человека ловить мух палочками для риса. Просто они поняли, что искусство, которое обнаружил этот человек через обращение с палочками, означает высшую степень кунг-фу — совершенное владение самим собой, — стало быть, этого человека следует обходить стороной. Их вывод подчеркивает старинное китайское убеждение, что человек, достигший совершенства в любом искусстве, обнаруживает присутствие духа в каждом своем действии.

Ли рассказывает историю «Три японских воина с мечами» во время выступления на гонконгском телевидении в 1970 г

Говорят, что древние мастера кунг-фу были искусными массажистами, травниками, успешно практиковали акупунктуру. Западная медицина только недавно начала признавать или даже изучать их методы лечения болезней тела, разума и духа. Например, когда обнаружили, что трава mа huang, применявшаяся еще тысячу лет назад для лечения астмы, на самом деле содержит эфедрин, то есть именно то средство, которое прописывают врачи на Западе в случае этой болезни, только тогда западная медицина осознала, что, возможно, свой вердикт в отношении по крайней мере ряда методов лечения болезней на Востоке она вынесла слишком поспешно. Точно так же древнее искусство акупунктуры, которое в настоящее время широко применяется в спортивной медицине благодаря своим чудесным целебным и обезболивающим свойствам, давным-давно используется в тренировках кунг-фу. Однако западной медициной оно отвергалось в течение почти всего двадцатого века.

Для западного ума характерно упорное стремление распознавать и раскладывать по полочкам все, с чем сталкивается человек, разделяя явления на удобные категории. Чаще всего эти категории сводятся к двум простым: безопасно и небезопасно. Те явления, с которыми мы более или менее знакомы, попадают в первую категорию, другие же, неизвестные, чуждые, мгновенно помещаются во вторую.

Конечный результат такой практики приводит к тому, что мы вдруг обнаруживаем, что слишком заняты наклеиванием ярлыков и находимся слишком далеко от течения жизни, чтобы принимать в ней участие или, по крайней мере, наслаждаться ею в той степени, которую можно назвать значительной. Короче говоря, нам недостает более широкого видения. Брюс Ли говорил:

Кунг-фу практикуют не только ради здоровья или обучения самозащите, но также для развития ума. Даосские священники и китайские монахи применяли кунг-фу как философию, образ мышления, где практикуются образцы отступления перед превратностями судьбы, чтобы слегка согнуться, а затем распрямиться с большей силой. Частью кунг-фу как дисциплины являются такие качества, как терпение и умение извлекать пользу из своих ошибок.

Таким образом, для кого-то, возможно, будет потрясением узнать, что Брюс Ли, человек, известный на Западе в первую очередь как звезда фильмов действия и преимущественно как борец, в действительности был человеком кунг-фу в первоначальном значении этого термина. Ли был философом, человеком, которого интересовали вопросы поведения людей, человеком, который стремился понять огромный и сложный окружающий мир. Оборачиваясь назад, можно сказать, что Ли был удачливый философ. Учитывая глубину его ума и тот факт, что его фильмы и слова приобрели истинных приверженцев по всему миру, можно с определенной степенью точности сказать, что человек этот был мудрецом.

В словах Ли содержится мудрость, слишком глубокая для его возраста, мудрость, которая приоткрывает степень понимания им сути вещей. Это не значит, что восприятие предназначения человека пришло к нему чисто интуитивно. Ли долго и упорно изучал разнообразные труды по философии, религии, учения о духовности. Он читал и перечитывал страницы высказываний таких философов, как Лао-цзы, Чжуань-цзы, Сунь-цзы, Конфуций, Цзы-Йе, Сократ, Платон, Барух Спиноза, Рене Декарт и Давид Хьюм, а также более современных мыслителей, таких, как Джидду Кришнамурти, Д. Т. Судзуки и Алан Уотс. В их словах он искал вечные истины и пытался узнать больше о высшей природе души, о Вселенной, из которой она возникает, и о роде людском в целом. Именно философия была настоящей страстью Ли. Через боевые искусства он просто предпочел выражать ее.

К счастью, Ли охотно делился своими убеждениями с другими. Фактически именно через публичные интервью его взгляды и убеждения доходили до людей в наиболее красноречивой форме. Некоторые из журналистов, с которыми он разговаривал, понимали, насколько выдающимся был его ум, и сохранили аудио- и видеозаписи, чтобы пользоваться ими как поучениями для самих себя и проанализировать их. Но большинство этого не делали. И все-таки тем из нас, кто хочет сегодня почерпнуть что-то из мудрости этого вдохновенного мыслителя, повезло, потому что частично сохранились аудио- и видеозаписи публичных выступлений Ли и его записи, позволяющие осознать и использовать для самой жизни его философское видение.

Вершина эволюции боевых искусств.

Как и кунг-фу в своем истинном значении, философия Брюса Ли заключает в себе намного больше, чем просто техническое искусство боя. В самом деле, чтобы по достоинству оценить философию этого человека, необходимо выйти за рамки воинских искусств. В конце концов, мы уже стучимся в дверь двадцать первого века, и в вопросах боя человечество прошло эволюционный процесс и добралось до бомбардировщика «Стелс» и автомата Uzi. Хотя многочасовые интенсивные, сложные тренировки с применением чисто технических приемов рукопашного боя высшего пилотажа достойны всяческой похвалы, в том смысле, что они помогают развивать усердие и повышать мастерство, тем не менее шансы успешно применить свое искусство на улицах города весьма невелики, особенно в мире, где безраздельно господствует оружие.

Количество усилий, которые необходимо затратить, например, чтобы достичь мастерства во владении древними вращающимися орудиями острова Окинавы (первоначально это включалось в древние воинские искусства с конкретной целью выбивать японских всадников из седла), теперь представляется по большей части не соответствующим требованиям времени и весьма непрактичным способом подготовиться к возможности нападения на улицах сегодняшних городов. Достаточно лишь пролистать газеты, чтобы обнаружить, что подавляющее большинство бандитов в наше время не испытывают ностальгии по прежним временам с их уличными боями. Как следствие, на улицах Нью-Йорка убито больше мастеров рукопашного боя, чем их было повержено в самом разгаре Боксерского восстания в Китае, — по иронии судьбы, между прочим, по одной и той же причине: неспособности большинства мастеров боевых искусств приспособить свою философию к требованиям времени и развитию техники сражений.

Статистика показывает, что в наших крупных городах люди носят с собой оружие, которое позволяет лишить вас жизни с расстояния от тридцати до девяноста футов, а иногда и с более дальнего. При таком положении вещей посвящать лучшую часть жизни изучению техники рукопашного боя, первоначально предназначенной для победы над невооруженным противником, с тем чтобы защищаться против вооруженного автоматом бандита наших дней, вряд ли целесообразно. Правила игры изменились. Мир стал другим. И большей части мастеров боевых искусств необходимо установить стрелки своих часов в соответствии с реальным временем.

Все сказанное не означает, что обучение боевым искусствам не имеет смысла в наши дни — просто нет необходимости концентрироваться только на элементах рукопашного боя, если ваша цель — поиски истины, стремление обрести жизнь, которая стоила бы того, чтобы жить. Непреходящая ценность изучения боевых искусств заключается в том, что посредством их вы выражаете себя и затем приходите к лучшему пониманию самого себя с точки зрения духовности — через все более растущее осознание своих ресурсов и ограничений.

Я уже слышу протесты: «Но ведь, без сомнения, боевые искусства действительно эффективны при самозащите в некоторых ситуациях!» Это верно — так же, как если бы речь шла и о томагавке. Однако ни то ни другое не в состоянии защитить вас от потока пуль из магазина полуавтоматического оружия, типа того, что используется в автомобильных перестрелках, так часто происходящих в наши дни на улицах крупных городов. Нет сомнений, что боевые искусства полезны: они выступают как замечательные предпосылки здоровья и духовного самосовершенствования, однако намерение включить любое из них в число законных средств защиты против оружия наших дней в лучшем случае выглядит непрактичным, а в худшем — просто глупым. Сам Брюс Ли признавал этот факт эволюции техники сражений. Именно так он и говорил в своем знаменитом «Потерянном интервью»:

В наши дни не ходят по улицам, раздавая тумаки направо и налево, потому что, если вы так сделаете, кто-нибудь вытащит пистолет и — пух! Вот и все. Я хочу сказать, что мне не важно, насколько хорошо вы владеете боевыми искусствами.

Брюс Ли, как вы скоро узнаете, был очень реалистическим человеком, и поэтому именно он выступал против траты времени на подготовку к сражениям, которым не суждено случиться. В то время как он восхищался красотой движений и искусством, необходимыми, чтобы достичь мастерства в различных видах борьбы, он отдавал себе отчет, что в основном все эти упражнения — из школы доисторического периода. Даже еще в 60-е годы для Ли было ясно, что способы тренировки большинства мастеров боя похожи на обучение танцам: людей учили движениям, которые со стороны были очень красивы, они производили достаточно сильное впечатление, но если бы вы попытались использовать их, чтобы защитить себя или своих близких на улицах города, ваши шансы уцелеть были бы такими же, как у ученика танцевального класса.

Ли даже придумал своего рода пародийный надгробный камень, который стоял у него на рабочем столе. Камень был призван открыть посетителям отношение Ли к тем, кто слепо следует классическим традициям прошлого, вместо того чтобы идти в ногу с прогрессом боевых искусств. Надпись на камне гласила:

ПАМЯТИ КОГДА-ТО ПОДВИЖНОГО ЧЕЛОВЕКА, ПЕРЕКОРМЛЕННОГО И ИЗУРОДОВАННОГО В КЛАССИЧЕСКОЙ СТОЛОВОЙ.

Во время публичного интервью, проведенного журналистом Алексом Блоком, Ли выразился еще более категорично:

Большинство инструкторов боевых искусств зверски упрямые, понимаете? Вот их позиция: «Ну, двести лет назад учили так, значит, следует продолжать учить именно так». Настаивая на своем — я хочу сказать, вы уже это делаете! — вы по-прежнему останетесь в [этой временной капсуле]. Вы никогда не вырастете, потому что учение — это познавание нового. Это процесс постоянного открытия. В то время как если вы следуете старым методам, это будет означать для вас повторение снова и снова того, что семьсот лет передавалось из поколения в поколение.

Ли назвал такое повторение практики устаревших боевых искусств «организованной безнадежностью» и всю оставшуюся жизнь стремился найти подход к вечной проблеме нападения — во всех ее формах, — который бы соответствовал духу двадцатого столетия.

Письмо Ли своему другу и ученику Джорджу Ли (никакой родственной связи) в середине 60-х годов. Брюс Ли нарисовал чертеж и написал фразу, которую он хотел бы поместить на миниатюрный надгробный камень. Эти слова полностью выражают его чувства в отношении традиционных форм боевых искусств

Надпись на картинке:

«Вторая вещичка, которую я придумал, нужна, чтобы подчеркнуть поярче не слишком жизненный способ выражения так называемого классического стиля кунг-фу. Что я имею в виду? Миниатюрный «надгробный камень». Вот чертеж:

Памяти когда-то подвижного человека, перекормленного и изуродованного в классической столовой.

Уверен, вы сами знаете, как выглядит плита, так что сделайте ее из любого материала, который вам нравится (отлично подойдет алюминий), и любого размера. Не делайте его только слишком маленьким, потому что он нужен для демонстрации.

Звоните за мой счет, если возникнут какие-то проблемы.

Заранее благодарю, подпись».

Именно по этой причине истинное наследство Брюса Ли выходит далеко за пределы просто круга боевых искусств. Его философия принадлежит исключительно мастерам боя не в большей степени, чем философия Ницше принадлежала исключительно Гитлеру и нацистской Германии. Ли был мастером, гуманистом и, сверх того, мыслителем. Он был человеком, чье красноречие — в противовес кулакам — оказывало влияние в равной степени на политиков и чиновников, кинозвезд и людей не столь выдающегося социального положения. Что еще более важно, Ли был человеком, чьи идеи и философия давали ему возможность успешно бороться с расизмом, финансовыми затруднениями, совладать с чувством любви и боли, радости и печали, решать проблемы брака, отцовства, дружеских отношений, другими словами, помогали быть хозяином своей жизни.

В то время как учение Ли в отношении боевых искусств ограничивалось объяснением того, что человеческое существо может сделать со своими четырьмя конечностями, его идеи в области духа и разума были безграничны.

Именно в сфере личного совершенствования через новые открытия и конечное владение самим собой можем мы идти вперед в наши дни. Если эта концепция видится вам в большей степени истинным значением термина «кунг-фу», вы начинаете прозревать.

Глава 2. Опустошим нашу чашу.

Если философии Брюса Ли предстоит играть значительную роль в жизни большинства из нас — тех, кто не занимается боевыми искусствами, — нам придется обратиться к высшим принципам, которые лежат в основе системы его убеждений. И поскольку таковые установлены, мы можем далее обращаться к ним для решения более широкого круга проблем, с которыми мы, вероятнее всего, будем встречаться в своем повседневном существовании. В конце концов, не ко всем из нас обращаются с просьбой сойти с ежевечернего пути следования домой с работы и вступить в рукопашный бой на улице или же проделывать нечто похожее по выходным дням на поле для игры в гольф. Всем из нас, однако, полезно узнать больше о самих себе и об окружающем мире, чтобы лучше понять, как справляться с многочисленными превратностями судьбы, которые, кажется, постоянно подстерегают нас на жизненном пути. И с этой целью нам нужно понять, как наша жизнь вписывается во Вселенную в целом.

Дао.

Не важно, предпочитаете ли вы путь Запада или путь Востока, в основе обоих лежит путь Вселенной, общий знаменатель, который объединяет их в огромную всеобщность. Постигнуть это, независимо от того, каковы на данный момент наши личные предпочтения, — значит почувствовать свободу как на высоком, так и на низком уровне, другими словами, in toto. Китайцы называют это метафизическим «очертанием страны» Дао, и, возможно, было бы уместным коротко прокомментировать положение дел.

Если Вселенную сравнить с простором океана, мы можем уподобиться отдельным волнам, которые появляются и исчезают с его поверхности. Все волны отличаются друг от друга, и все-таки они все связаны с океаном. Весь этот океанический процесс в любом виде (то есть прилив и отлив, отдельные падающие капли, волны, завихрения и водовороты) и будет Дао. (Прочитайте, пожалуйста, комментарии Алана Уотса по этому вопросу в его эссе «Эко-дзэн», представленном в приложении к этой книге.).

По Брюсу Ли, Дао может постичь только тот ум, который свободен от тревоги:

Принципу кунг-фу нельзя научиться, подобно какой-нибудь науке, путем установления фактов и обучения фактам. Этот принцип подразумевает стихийный рост — рост разумом, свободным от чувств и желаний. Ядром этого принципа кунг-фу и является Дао — стихийность Вселенной. У слова «Дао» нет точного эквивалента в английском языке… Я использовал слово «истина». Истина стоит за кунг-фу, та истина, которой должен следовать каждый, кто практикует кунг-фу.

Некоторые из вас, читая эти строки, возможно, говорят: «Постойте, постойте! Эта лодка плывет уже по неисследованным морям. Все эти разговоры об универсальных реальностях и Дао совершенно мне чужды — я не чувствую себя спокойно среди них. По сути дела, я не в состоянии понять, каким образом знание о пути Вселенной может помочь мне решить мои проблемы!» Однако, мой дорогой читатель, именно здесь вы не правы. Знать свою проблему, то есть быть способным понять истинную проблему (то, на видоизменение чего вы влияете), очень важно, однако очень немногие за всю свою жизнь пытаются научиться распознавать истинную проблему. То, что вы испытываете трудности, это факт. То, в чем вы нуждаетесь, это совершенно другой вопрос.

К сожалению, если вы обратитесь за решением проблем к западной философии, вы обнаружите, что, как правило, она создает больше проблем, чем решает. Например, в конце своего выдающегося труда «Логико-философский трактат» философ Людвиг Витгенштейн (1889–1951) обнаруживает, что философские проблемы, принимаемые нами за «крупные», на самом деле — бессмысленные вопросы и что «разрешение» их не в ответах, а в понимании присущей им бессмысленности. Как только этот факт осознан, как только приходит понимание, что смысл жизни состоит в том, что она не имеет смысла вообще, сразу же наступает освобождение от этих «проблем». Фактически единственное, в чем мы можем быть уверены, это в видимых доказательствах существования. Как заявляет Витгенштейн в первом из семи суждений, содержащихся в трактате: «Мир — это единственное, что верно».

В то время как в самих суждениях на самом деле есть определенные достоинства, Витгенштейн продолжил свою теорию, создав последовательности пронумерованных наблюдений к каждому суждению или, скорее, наблюдения о наблюдениях о наблюдениях. Например, первая страница его трактата начинается следующим образом:

1. Мир — это единственное, что верно.

1.1. Мир — это совокупность фактов, а не предметов.

1.1.1. Мир определяется фактами и тем, что это все факты.

1.1.2. Совокупность фактов определяет, что верно, а также все, что неверно.

1.1.3. Факты в логическом пространстве составляют мир.

1.2. Мир разделяется на факты.

1.2.1. Каждая позиция может быть верна или неверна, в то время как все остальное остается тем же самым.

2. То, что верно, — факт — это отражение реального положения дел.

Конечный результат подобного гиперанализа привел к еще большему замутнению тех вод, которые Витгенштейн надеялся просветлить. По-прежнему, несмотря на отдельные попытки западной философии успокоить наши печали и тревоги посредством интеллекта (как мы узнаем в дальнейшем, такой метод, как метод Витгенштейна с его акцентом на анализ, анализ и еще раз анализ, — это шаг в неверном направлении), мы остаемся людьми, обуреваемыми тревогами.

По иронии, многое из того, о чем люди беспокоятся или считают серьезными проблемами, на самом деле просто результат восприятия жизни через призму несостоятельной системы ценностей. Именно поэтому необходимо — по сути, жизненно важно — прийти к точному пониманию путей Вселенной, в пределах которой вы действуете. Если вы сначала узнаете эти пути Вселенной, если вы прежде всего выясните точно, какие вещи действительно поддаются контролю в зависимости от вашей воли (и, следовательно, заслуживают, чтобы вы уделяли им место в ваших мыслях и заботах), а какие нет, ваша жизнь внезапно в значительной степени освободится от проблем.

Если уподобить личные проблемы листьям на ветвях дерева, то тогда решение этих проблем заключается в том, чтобы понять истинную природу ветви, которая питает листья и на которой они живут, или же, если взглянуть поглубже, постараться осознать существование самого корня дерева с ветвью, где произрастают эти листья-проблемы. В своих размышлениях Ли приходил к отождествлению этого с Дао, или универсальным порядком вещей:

«Бесполезно спорить о том, какой лист, очертание ветвей или красивый цветок вам нравится. Когда вы придете к осознанию корня, вы поймете все, что из него произрастает».

Разрешите мне немного отклониться в сторону, чтобы привести пример. Одно время я работал на магната бодибилдинга Джо Вейдера. Вейдер взял меня в штат, чтобы я писал статьи на тему о здоровье и хорошей форме, а поскольку моя работа включала в себя отчеты о соревнованиях по бодибилдингу, мне часто приходилось летать на самолете. Во многих подобных случаях я оказывался на борту самолета, совершавшего долгий рейс в какой-нибудь отдаленный пункт, где происходило очередное событие. Утомление от полета усугублялось тем, что рядом со мной турагент Вейдера сажал одного из членов коллектива — я назову его Джефф, — который открывал рот, как только вступал на борт самолета, и не закрывал его до самой высадки. И если бы мне приходилось выслушивать мнение Джеффа (о котором я не спрашивал) только по поводу всевозможных аспектов соревнований по бодибилдингу, тренировок и питания! Я выслушал также историю его жизни, начиная от молекулы ДНК и до наших дней.

Однажды я услышал, как Джефф на повышенных тонах обсуждает что-то с другим журналистом. Журналист этот имел вполне заслуженную репутацию осведомленного человека, но, пока он терпеливо слушал, ожидая возможности высказать свою точку зрения по вопросу, о котором разглагольствовал Джефф, последний вдруг резко закончил беседу, заявив: «Нет смысла спорить со мной на эту тему. Я гораздо больше вас думал об этом». С этими словами он повернулся на каблуках, оставив своего якобы участвующего в разговоре собеседника в полном замешательстве.

Хотя нельзя отрицать, что Джефф был весьма сведущ в вопросе, о котором шла речь, проблема заключалась в том, что для него потребность доказать правоту своей точки зрения оказалась сильнее желания добраться до истины. Другими словами, он благополучно отгородился от возможности узнать что-то новое или услышать другое мнение по этому вопросу. Можно допустить, что не все из нас получают удовольствие от горячих споров — каким бы поучительным для конкретного индивидуума не было их содержание, однако необходимо отметить, что спор — это предвестник понимания и духовного роста.

Разногласия можно уподобить ураганным ливням, в том смысле, что хотя мы предпочли бы ясный день, тем не менее они необходимы для роста и развития всего живого на планете, а от ее благополучия зависит само наше существование. Если посмотреть еще более глобально, с позиций макрокосма, то есть Дао, разногласия или споры часто помогают посеять семена понимания и взрастить в саду нашего разума новые идеи и принципы, которые и приведут к новым озарениям, концептуальным связям и духовному прозрению.

Однако Джеффы этого мира отказываются взглянуть на большую перспективу — на лес, каким бы он ни был, — из боязни не увидеть деревьев. Они служат архетипом микрокосмической перспективы. Их разум заранее настроен на конкретные предметы, и таким образом они делаются глухи к доводам других, какими бы точными или обоснованными ни были эти доводы. Далее, поскольку подобные индивидуумы полагают, что у них есть ответы на все вопросы, им уже не так интересно стремиться к озарениям или пониманию, они стараются переспорить человека и склонить его к своей точке зрения.

Но победа над собеседником сама по себе не должна быть целью какого бы то ни было спора. Вместо этого следовало бы сосредоточиться на расширении своего понимания жизненных путей. Желание победить на самом деле идет вразрез со смыслом Дао, так как создает ложный дуализм — немедленное разделение победившего и проигравшего — и приводит затем к сдвигу акцента от работы над разрешением собственных проблем и расширением существующего на данный момент уровня понимания к боязни проиграть и задаче победить любой ценой.

Поскольку понимание и личный рост являются постоянными эволюционными процессами, позиция «Я знаю все, что мне нужно знать на данный момент» идет вразрез с сутью реальности и только привлекает внимание к факту задержки познавательного развития. Вместо того чтобы активно искать обращенных в точку зрения частичной истины, нам следовало бы стремиться к расширению собственного понимания, к приятию того факта, что знание, как и сама жизнь, — это непрекращающийся процесс, его невозможно в нужное время удержать на одной точке — или точке зрения. Правда, если вы стремитесь выразить именно ее, не нуждается в защитниках — она просто существует. Таким образом, прикладывать огромные усилия, чтобы передать очевидное, неразумно, так зачем же волноваться по этому поводу? Как сказано в «Дао дэ цзин»:

Мудрым не нужно доказывать свое мнение. Те, кому нужно доказывать свое мнение, не являются мудрыми.

Другими словами, те, кто настаивает на том, чтобы доминировать в беседе, кто отказывается слушать доказательства или точку зрения, противоположную тому, во что, по их мнению, следует верить, тем самым закладывают фундамент для догмы — узколобая позиция, которая мало-помалу задушит способность к истинному познанию. Брюс Ли демонстрировал ошибочность узколобой позиции с помощью одной из своих любимых историй; он рассказывал о мастере дзэн, который принимал у себя профессора университета — тот приехал к нему, чтобы узнать о дзэн. Он был очень похож на нашего друга Джеффа.

Для мастера с самого начала разговора было очевидно, что профессор хотел не столько узнать что-то о дзэн, сколько произвести впечатление на мастера своим собственным мнением и познаниями. Ученый муж постоянно прерывал его разными замечаниями типа: «О да, у нас тоже это есть» и т. д. В конце концов учитель дзэн перестал говорить и начал заваривать чай для профессора. Он стал наливать чай в чашку, наполнил ее, но не останавливался, и чай полился из чашки. «Хватит! — прервал его действия ученый муж. — Чашка уже полна, больше нельзя лить!». «В самом деле это так, я вижу, — ответил учитель дзэн. — Как и эта чашка, вы полны собственных мнений и размышлений. Если вы сначала не опустошите свою чашку, как вы можете попробовать мой чай?».

Необходимость опустошить чашку, или открыть свой разум, послужит нам метафизической отправной точкой. Давайте предположим на мгновение, что мы здесь, на Западе, не располагаем ответами на все вопросы. Давайте возьмем чистый лист, отбросим предвзятые идеи, пристрастия, мнения или предрассудки, которые повлияют на наши суждения или воспрепятствуют попытке приобрести новое понимание путей мира.

Глава 3. Пути мира.

Брюс Ли замечал, что в жизни очень мало что остается статичным. Внутреннее состояние человеческого тела, например, постоянно меняется; новые клетки заменяют старые в бесконечном процессе, который представляется высокодинамичным и непрерывным. И все-таки, несмотря на это удивительное обстоятельство, организм пребывает в определенном равновесии, в состоянии внутренней неизменности, которое в равной степени важно для продолжения жизни, как и изменение. Наш организм стремится поддерживать постоянную температуру тела: 36,6 °C, кровяное давление в определенных параметрах и в то же время постоянно имеет дело как с глубокими изменениями на клеточном уровне, которые случаются ежедневно или ежемесячно, так и с теми, которые происходят каждое мгновение.

Эти изменения являются результатом разнообразных влияний, оказываемых на организм как извне, так и изнутри, которые посягают на нас еще до рождения и остаются с нами до самой смерти. Эти влияния могут принимать форму таких ощущений, как боль, радость, жара, холод, душевный конфликт, мышечная активность и т. д., и постоянно угрожают нарушить внутренний баланс, который американский физиолог Уолтер Б. Канон называл «гомеостаз» (от греческого homios — «подобный» и stasis — «положение»). Забавно, что, в то время как наш организм стремится сохранять состояние гомеостаза, природа этого процесса влечет за собой изменение как предпосылку достижения этого состояния. Получается очевидный парадокс: изменение является необходимым условием для того, чтобы организм оставался в состоянии неизменности. Брюс Ли однажды заметил, что «изменяться с изменением — это неизменное состояние».

Именно состояние «неизменного изменения» — это истинное состояние нашего организма, внутренней его среды. Афоризм Ли подчеркивает принцип инь — ян, то есть взаимозависимость очевидных противоположностей как непременное условие существования человеческого организма (о чем мы подробно поговорим в следующей главе этой книги). Организм, однако, является просто отражением в миниатюре тех естественных законов, которые регулируют прилив и отлив космической Вселенной, частицей которой он является. А раз так, для нас становится возможным научиться понимать путь внешнего мира путем изучения мира внутреннего.

По этому вопросу Лао-цзы (примерно 600 г. до н. э.), легендарный основатель даосизма, сделал следующее замечание:

Можно знать о мире, не выходя из дома. Можно увидеть Путь Небес, не выглядывая в окно.

Когда мы исследуем путь внутреннего мира, мы не можем не заметить, что изменение является присущей ему силой. Такие факторы, как азот в крови, уровень гормонов, электролитный баланс, водный баланс, кислотно-щелочной баланс, уровень сахара в крови и другие, более сложные процессы, находятся в непрерывном движении, они приспосабливают организм к жизненным коллизиям, с тем чтобы сохранить внутренний баланс организма и его физическое существование. Такое подвижное состояние человеческого организма приводит к постоянным изменениям эмоций, различных импульсов, чувства благополучия и даже духовного видения мира. Поскольку этот феномен внутреннего изменения является попросту отражением во много раз большего всеобщего внешнего процесса, то нам не приходится удивляться, что его метафизическая природа служила объектом наблюдений и теорий со стороны как восточных, так и западных философов во все времена.

Идея Дао в значительной степени пронизывала все, что делал Брюс Ли, от съемки фильмов и личных записей до суждений об искусстве борьбы и его художественных набросков

Философ досократовских времен Гераклит (приблизительно 500 г. до н. э.), например, в одном из своих трудов пишет: «Все течет, ничто не остается неизменным». Гераклит относил свое заявление к конечной реальности внешней Вселенной, которая, как мы уже видели, действует в соответствии с законами, идентичными тем, что управляют человеческим организмом. Именно через такое метафизическое наблюдение постоянного изменения как нашей внутренней, так и внешней Вселенной, состоящей из многообразных явлений различной направленности, можем мы прийти к лучшему пониманию истинной природы, или окружающего нас мира.

Однако как раз на этом невинном наблюдении и заканчивается обоюдность культурного видения мира. Брюс Ли присоединялся к очень старой общемировой точке зрения, что для воспитанных в иудейско-хрис-тианской традиции людей Запада совершенно чуждым является взгляд фундаментального китайского даосизма и индийского буддизма на истоки мира. В соответствии с этими учениями, мир обрел существование не в процессе его создания ступень за ступенью — вроде процесса постройки дома или авиамодели, а, скорее, через что-то, что случилось спонтанно — так, как внезапно расцветает цветок. Нас не поместили в этот мир — мы просто выросли из него.

Эта особая форма органической деятельности — в противоположность конструктивной — обычно представлена в восточном искусстве многорукой и многоголовой фигурой божества, такой, как, например, фигура Авалокитешвары из Тибета, от которой произошла китайская богиня Гуаньинь. Гуаньинь еще известна как богиня милосердия (между прочим, это явно китайское верование, так как Гуаньинь стала божественной фигурой только после того, как ее культ достиг Китая), хотя ее основное значение — воплощение действия естественных сил и мощи природы, как об этом сказано выше.

Интересным моментом в культе Гуаньинь является тот факт, что она изображается с тремя лицами и тысячью рук. Обычный западный человек, скорее всего, почувствует искушение сделать ехидное замечание по поводу необыкновенно трудной проблемы координации, которую должно представлять такое обилие конечностей, при этом забывая, что мы ежедневно сталкиваемся с не меньшей проблемой просто в процессе бытия и наших занятий. Как мы уже видели, наш собственный организм способен сам преобразовывать изменение в состояние очевидной неизменности, выполняя всевозможные невероятно сложные функции одновременно, — и тем не менее мы никогда не останавливаемся, чтобы подумать о каждом отдельном аспекте, процессе или функции, совокупность которых определяет наше ежедневное существование. В том же духе высказывается прославленный автор трудов о дзэн Алан Уотс (1915–1973), пересказывая историю о сороконожке в своей известной книге «Путь дзэн»:

Сороконожка счастливо жила, Когда жаба, забавляясь, однажды Спросила: «Бог мой, какая нога идет за какой?» Сороконожкин ум заработал, Как безумная, бросившись в ямку, Она думала: как же ходить?

Брюс Ли любил рассказывать эту басню, чтобы проиллюстрировать мысль о возможности возникновения подобной ситуации с нами, если мы решим отправиться на поиски путей мира исключительно посредством анализа или каких-то осознанных процессов. Ли часто указывал, что, когда мы останавливаемся, чтобы проанализировать свои действия, мы помогаем развиваться тому негативному состоянию, которое он называл «психологическая остановка». Если, например, мы останавливаемся, чтобы проанализировать процесс работы дыхательной системы каждый раз, когда делаем вдох, или чтобы понять, как центральная нервная система передает электрические импульсы, или чтобы проанализировать более предметные действия, такие, как вышивание или завязывание галстука, мы, как та сороконожка, теряемся в лабиринте мыслей и в результате не способны выполнить самую простейшую задачу. Ли развивал эту концепцию, приводя цитату из книги Дайзеца Т. Судзуки «Дзэн и японская культура», в которой содержится метафора, имеющая отношение к Гуаньинь:

Гуаньинь, богиню милосердия, иногда представляют тысячерукой, и каждая из ее рук держит какое-нибудь орудие. Если ее разум остановится на функции, например, копья, все остальные руки (999) будут вообще бесполезны. Только потому, что ее разум не останавливается на функции одной из рук, но движется от одного орудия к другому, все ее руки оказываются в высшей степени полезными. Так, фигура богини призвана показать, что, когда осознана высшая истина, каждая даже из тысячи рук на одном теле может принести пользу тем или иным способом.

Таким образом, западный человек может задать вопрос: «Как это возможно, чтобы Гуаньинь могла использовать так много рук, лиц и глаз?» В равной мере можно было бы спросить: «Как сороконожка может успешно пользоваться таким множеством ножек?» или же: «Как я заставляю свой организм функционировать с помощью такого количества как будто бы не связанных между собой, но тем не менее работающих одновременно частей и при этом никогда сознательно не задумываюсь над этим процессом?» На все эти вопросы Брюс Ли отвечал, что такие процессы управляются не посредством сознательного размышления, а, скорее, другим процессом, который управляет сам собой.

В представлении Ли естественный порядок вещей являет собой скорее демократический процесс, чем монархический. При монархии мы, очевидно, имеем один политический фокус, централизованную власть, которая говорит всем своим подданным, что делать. При демократической системе управления, однако, существует нечто, весьма напоминающее живой организм. Здесь мы наблюдаем процесс самоуправления или саморегулирования, где всевозможные составные части постоянно развиваются и изменяются независимо, но функционируют вместе в соответствии с гармонической структурой Дао. Лао-цзы так говорит об этом:

Великое Дао течет везде. Из него рождаются все вещи, И все же оно не творит их. Оно изливает себя на свое произведение, И все же оно ни на что не притязает. Оно питает бесконечные миры, И все же оно не держится за них. Поскольку оно сливается со всеми вещами И скрыто в их сердцах, его можно назвать смиренным. Поскольку все вещи исчезают в нем И только оно одно продолжается во времени, Его можно назвать великим. Оно не осознает своего величия; И потому оно воистину велико.

Именно так понимается конечная реальность, которая не господствует во Вселенной, управляя ею, то есть указывая, что делать, но предоставляет ей свободу органично организоваться. Другими словами, для Дао характерной чертой является то обстоятельство, что, пребывая везде и во всем, давая жизнь всему сущему, оно никогда не выступает с позиций владения или диктата. Дао индифферентно и безусловно, что, по сути дела, является мерой его величия. Если смотреть шире, эти качества являются мерой величия тех индивидуумов, которые следуют его примеру и принимают вещи такими, какие они есть, не ищут личной выгоды и не используют других в качестве средства для достижения своих целей. Фактически, это единственный значимый способ, которым может действительно измеряться величие человеческих существ.

Жизнь: единство вещей.

Перенесемся от сотворения мира к августу 1993 г. Журнал «Черный пояс» попросил меня осветить одно событие в Superior Galleries в Беверли-Хиллз, Калифорния. Это была выставка «Коллекция Брюса Ли», на которой впервые были представлены многие из личных записей Брюса Ли. В тот день с аукциона был продан один из самых потрясающих с точки зрения философии документов — эссе, которое Ли написал в начале 60-х годов, когда посещал школу в Сиэтле, штат Вашингтон.

Сочинение Ли «Жизнь: единство вещей» полностью освещает его точку зрения на подход западной философии к жизненным принципам Востока. Характеризуя убеждения Ли в отношении путей мира или же определяя природу конечной реальности (того, что профессора философии любят называть метафизикой), эссе служит замечательным началом для изучения системы философских взглядов Ли, так как на страницах эссе он говорит о самоочевидных понятиях и о природе отношений, зависящих друг от друга:

Все действительно находится в реальных взаимоотношениях со всем, это взаимность, в которой субъект создает объект в той же степени, как объект создает субъект. Так, знающий больше не чувствует себя отделенным от знаемого; переживающий больше не стоит отдельно от переживания. Следовательно, само понятие получения чего-то ОТ ЖИЗНИ, приобретения ИЗ опыта, становится абсурдом. Другими словами, становится совершенно очевидно, что, если говорить о конкретном факте, я не имею никакого другого «я», кроме ЕДИНСТВА с вещами, о которых я знаю.

Луна в воде.

Чтобы лучше проиллюстрировать гармонию всеобщих взаимоотношений, Ли цитирует известную аналогию, приведенную Аланом Уотсом, — «луна в воде», — в которой отражается взаимозависимость вещей. Мы с полным правом могли бы рассматривать ее как первый урок в нашем курсе познания своего места во Вселенной. Эта аналогия показывает, что мы — не просто изолированные организмы, которые существуют отдельно друг от друга во Вселенной, но, наоборот, являемся ее динамичными компонентами, гранями одного огромного целого — активной и дееспособной частью всеобщности, через которую протекают силы природы.

Явление луны в воде подобно человеческому опыту. Вода — это субъект, луна — объект. Если нет воды, то нет и луны в воде, и точно так же — если нет луны. Но когда луна восходит, вода не ожидает ее образа, и когда даже крошечная капелька воды проливается, луна не ждет, чтобы отразиться в ней. Луна не намеревается бросать свое отражение, а вода не отражает ее образ намеренно. Событие происходит как благодаря воде, так и благодаря луне, и как вода свидетельствует о яркости луны, так и луна свидетельствует о чистоте воды. Все действительно находится со всем в реальной взаимосвязи…

В западной логике существует правило, называемое законом тождества, или исключенного среднего, которое утверждает, что вещи суть то, что они есть (А есть А), и что невозможно для одной и той же вещи быть и не быть чем-то в одном месте и времени. Для восточного склада ума, однако, такой подход и/или неверен; в самом деле, возможно для чего-то быть противоположностью и одновременно тем же самым. Внутри рода человеческого, например, существуют мужчины и женщины, казалось бы, противоположные друг другу создания, и тем не менее они одно и то же постольку, поскольку являются человеческими существами. Фактически, мужчина и женщина не столько противоположны, сколько дополнительны друг другу — они просто разделены таким образом, чтобы быть в состоянии воспроизводить себя в рамках союза. Можно сказать, что мужчина и женщина — это ноги, на которых стоит жизнь человеческого рода, и когда одна половина отсутствует, целое погибает.

Наш организм, как мы уже видели, способен развиваться только благодаря тому, что в нем происходят процессы, которые одновременно изменяются и находятся в состоянии неизменности. Если посмотреть шире, Вселенная состоит из аналогичных взаимосвязей различных дополнений, суть которых сродни изменению и постоянству, положению впереди и сзади, низкому и высокому, громкому и тихому, твердому и мягкому. Эти явления возникают обоюдно и могут ощущаться единственно в своей сути как стороны — или полюса — одного и того же универсального процесса, во многом такие же, как положительный и отрицательный полюса одной и той же системы магнитов.

Части нашей Вселенной настолько переплетены, что одна ее часть, если можно так выразиться, способна существовать только в связи с остальными. Любое движение также существует только в связи с движением всего остального. Эта схема работает, применяя терминологию естественных наук, как силовое поле. Не существует отдельного центра, где берет свое начало какое бы то ни было движение или действие. Какое бы действие ни происходило в данном конкретном месте, оно порождается во всей системе сразу.

Проблема, однако, возникает, когда мы развиваем в себе чрезмерное самосознание, начинаем чувствовать себя каким-то образом отдельно или независимо от этого процесса. Мы, так сказать, развиваем в себе чрезмерное чувство дистанции между переживающим и переживанием, а потом пытаемся полностью запереть засов и все контролировать. Другими словами, происходит слом, когда переживающий отвергает переживаемое, а это влечет за собой поворот всей структуры нашего сознания на самое себя. В условиях, когда мы беспокоимся или беспокоимся о беспокойстве, говоря самим себе что-то вроде «Я должен расслабиться!» или «Я не должен так думать!», жизнь может стать для нас почти невыносимым бременем.

Во многом именно по этой причине философия, за которую выступал Брюс Ли, предлагает выход из порочного круга жизни, созданного тысячелетиями западного умствования. Но при этом любая сознательная попытка высвобождения — попытка вырваться — все равно основана на предположении, что должен быть реальный переживающий, так сказать, отделенный от переживания, а это, как мы уже видели, заблуждение. Нет такого переживающего, которого можно отделить от переживания или который мог бы избежать переживания. Есть просто переживание опыта. Во многом, как в утверждении Алана Уотса «цель танца — танцевать», цель жизни — жить, то есть описанный другими словами эмпирический процесс.

Смысл сказанного заключается в том, что вы не должны углубляться в анализ окружающего мира и искать скрытые причинно-следственные связи, в результате чего вы отдаляетесь от самой цели анализа. Как говорил Брюс Ли: «Люди не живут жизнью концептуальной или научно обоснованной, ибо самое существенное в жизни — просто жизнь».

Чтобы лучше проиллюстрировать эту установку, давайте представим, что мирным вечером вы смотрите на красивый закат. Сцена и связанные с ней переживания наполняют вас необыкновенным ощущением безмятежности и внутреннего покоя. Однако внезапно вы выпрямляетесь под действием мысли: «Чего-то недостает! Наверно, я мог бы найти еще больший покой, чем сейчас! Готов спорить, что есть места лучше. Я мог бы наблюдать закат солнца с какой-нибудь симпатичной веранды в августе теплой ночью где-нибудь на берегу озера в Северном Онтарио. Мне говорили, что северные закаты в Канаде — настоящее зрелище! Позвоню-ка я своему агенту по путешествиям, когда приду в офис в понедельник утром…».

Проблема очевидна. Не исключено, что вы станете настолько одержимы мыслью «максимизировать» возможности будущего удовольствия, что будете вообще не в состоянии ощущать радость настоящего. А поскольку единственное, что существует, — это настоящее (прошлое уже закончилось, а будущее еще не наступило), то именно о нем только и стоит беспокоиться. Сейчас — единственное, что влияет на нас. Брюс Ли считал, что если вы находитесь в состоянии наслаждения, принимайте его таким, какое оно есть. Наслаждайтесь переживанием и ощущением сейчас и не пытайтесь остановиться или проанализировать ситуацию, отступив в сторону или выйдя из этого состояния, с тем чтобы посмотреть, получаете ли вы от него все, что возможно.

Самое существенное в жизни — просто жизнь. Находясь в состоянии наслаждения, не выходите даже на мгновение из него, чтобы осмотреться и решить, получаете ли вы из данной ситуации все, что возможно. Или, не удовлетворенные ощущением счастья, вы захотите почувствовать себя счастливым, то есть быть уверенным, что вы ничего не упустили. Жизнь существует, когда проходит ЧЕРЕЗ нас неудержимым потоком, ибо тот, кто живет, не осознает процесс жизни, и в этом — ЖИЗНЬ.

Другими словами, дайте жизни, со всеми присущими ей переживаниями, течь через вас. Как однажды сказал выдающийся голландский писатель-теософ Иоганн Якоб ван дер Лев (1893–1934): «Смысл жизни — это не проблема, которую надо решить, это реальность, которую надо ощущать».

Именно к этому призывал Брюс Ли. Как же ощущать жизнь такой, какая она есть? Как освободиться от уз самосознания, чтобы быть в состоянии наслаждаться процессом становления? Ответ, по мне-нию Брюса Ли, заключается в том, чтобы освободиться от собственного эго, а это, в свою очередь, предполагает процесс тщательного изучения самого себя, пока мало-помалу поверхностные слои вашего «я» не будут счищены, чтобы явить взгляду ваше окончательное — действительное — «я». Брюс однажды признался Дэниелу Ли:

Все больше и больше, Дэн, я исследую себя, и все больше и больше вопросов продолжает вноситься в список. И все более ясно я вижу, что это [вопрос простоты]. Да, это действительно так. Это означает, что то, что человек должен преодолеть, — это самосознание, сознание самого себя… осознание в связи с этим того, чем твой поиск мог быть. В моем случае — поиск собственной значимости, чем бы это ни было, и постоянные вопросы к самому себе: «Что это, Брюс? Это правда или нет? Ты действительно имеешь это в виду или нет?» Однажды я выяснил это для себя, вот и все.

На практике, во время частного урока с актером Джеймсом Кобурном, который включен в тренировочный фильм о боевых искусствах «Джит кун до Брюса Ли», Брюс Ли в закадровом сопровождении фильма замечает, что его ученик находится в состоянии чрезмерного самосознания, выполняя технический прием, и в результате совершает промах. Он говорит Кобурну: «Ты слишком стараешься контролировать движение, и чрезмерный контроль заставляет тебя слишком много думать над выполнением приема. Поэтому ты слишком зажат».

Ли объясняет своему ученику, что нужно внутренне расслабляться, не думать о том, куда поставить стопу, как вращать торсом или когда поднять ногу. Другими словами, он побуждает Кобурна преодолеть самосознание. Следуя наставлениям Ли, Кобурн перестает делать какие-либо сознательные усилия, освобождает свой ум от попыток все анализировать, оставляет в покое какую бы то ни было технику — пусть техника совершенствует сама себя. Следующим, вполне уверенным движением Кобурн легко и вместе с тем с максимальной силой поражает цель. Ли замечает: «Вот видите? Прямо в цель! Когда вы освобождаете свой ум от груза, вы просто делаете то, что нужно, и все».

Эта идея раскрывается в дальнейшем в эссе Ли:

Жизнь живет, и в жизненном потоке не встает никаких вопросов. Причина в том, что жизнь — это живущее НАСТОЯЩЕЕ! Завершенность, настоящее — это отсутствие сознательных усилий разума попытаться разделить неразделимое. Ибо как только завершенность разложена на части, это больше не завершенность. Все части автомобиля могут быть на месте, но это больше не автомобиль в его первоначальном, естественном смысле, который и есть его функция или жизнь. Поэтому на вопрос, как жить, отдаваясь жизни всем сердцем, ответ один: жизнь просто ЕСТЬ.

Несостоятельность западной философии.

Если жизнь — это скорее эмпирическое, чем аналитическое явление, то становится понятно, почему так много людей, которые честно пытаются обрести мир или удовлетворение внутри себя, бросают, раздраженные и обескураженные, свои экскурсы в западную философию с ее упором на анализ, затем на дополнительный анализ дальнейшего анализа (вспомним лабиринт суждений и подсуждений Витгенштейна из предыдущей главы). Все это, как мы видели, не только не нужно, но, по философии Брюса Ли, в конечном итоге обречено на провал.

В жизни мы полностью принимаем как само собой разумеющееся реальность того, что мы видим и чувствуем в целом, без тени какого бы то ни было сомнения. Западная философия, однако, не принимает того, во что верит жизнь, и стремится превратить реальность в проблему. Что-то типа вопроса: «Этот стул, который я вижу перед своими глазами, он действительно здесь? Может ли он существовать сам по себе?» Таким образом, вместо того чтобы делать жизнь легче, живя в согласии с ней, западная философия усложняет ее, подменяя спокойствие окружающего мира беспокойством проблем. Как если бы мы спросили человека, как он дышит: пытаясь обдумать этот процесс, он бы немедленно задохнулся. Зачем пытаться останавливать и прерывать поток жизни? Зачем поднимать такую суету? Человек просто дышит.

Кратко, проблема западного подхода заключается в том, что с его помощью делается попытка объяснить жизнь, в противоположность тому, чтобы открыть, как ощущать ее. Иными словами, есть чувствование и есть теоретизирование, они взаимно исключают друг друга, будучи обратно пропорциональными друг другу. То есть чем больше времени вы проводите, теоретизируя, тем меньше времени у вас остается для чувствования. Проблема с теоретизированием, как считал Брюс Ли, заключается в том, что сама его основа построена на отрицании реальности через попытку говорить о ней, ходить вокруг нее, хватать все, что привлекает наш интеллект, и абстрагироваться от самой реальности. Брюс Ли замечал:

Западная философия начинает с того, что говорит об окружающем мире как о не основном факте, существование которого может быть поставлено под сомнение, а любое рассуждение в пользу существования реальности во внешнем мире не является очевидным, и его (рассуждение) необходимо разделить, расчленить и проанализировать — это означает сознательно стоять в стороне и пытаться вычислить квадратуру круга.

Западная философия, таким образом, по большей части не озабочена по-настоящему проблемой жизни в качестве жизни, скорее, ее интересует разработка деятельности в отношении теоретических знаний. Большинство западных философов не беспокоятся о жизни в чистом виде, так как пытаются теоретизировать на тему жизни. Это направление не ведет ни к наслаждению жизнью, ни к ощущению ее высшей реальности, скорее, оно ведет к чистому, отстраненному созерцанию жизни. Как Ли однажды заметил: «Созерцание предмета предполагает оставаться ВНЕ его, с намерением сохранять дистанцию между ним и вами».

Все это — не есть наше видение мира, если нашими целями являются счастье и истинное понимание путей мира. Мы не должны расчленять, не должны гиперанализировать. Мы должны просто открыть себя переживанию опыта и, делая так, служить проводником, через который реальность жизни провозглашает себя в каждом нашем движении, мысли, действии и ощущении в данный момент.

Интересно, что видение мира Брюсом Ли в последние годы получило подтверждение современной физики. По мнению ученых сегодняшнего дня, базовые блоки для построения жизни не являются веществом в традиционном понимании этого слова, это скорее вероятности, динамические, но не взаимосвязанные сгустки энергии. Таким образом, в конечном итоге наша Вселенная состоит не из волн или частиц, но из чего-то промежуточного.

Дэвид Бом, заслуженный профессор физики Лондонского университета в отставке и автор таких работ, как «Квантовая теория», «Случайность и возможность в современной физике», «Цельность и запутанный порядок», выдвинул идею «запутанного порядка», описывая Вселенную как своего рода голограмму, в которой части являются сами по себе отражением и воплощением большего целого. В книге Фритьофа Капры «Поворотный пункт: наука, общество и подъем культуры» в дискуссии по поводу S-матричной теории указывается, что наша Вселенная является «динамичной паутиной взаимосвязанных событий». Брюс Ли говорил:

Мы — вихри, центр которых — точка, неподвижная и вечная, которая, однако, появляется с очевидностью в движении, скорость которого увеличивается, наподобие водоворота или торнадо (их эпицентр остается неподвижным), от ядра к периферии. Ядро — в реальности, в то время как вихрь — это явление в форме многомерного силового поля. ДЕРЖИТЕСЬ ЯДРА.

Именно в этой части — во взгляде на Вселенную как на неделимое взаимосвязанное поле — философия Ли, возможно, заслуживает самого большого внимания.

Мир видится как неделимое взаимосвязанное поле, ни одна часть которого не может в действительности быть отделена от остальных (нет ярких звезд без тусклых, и без окружающей темноты нет звезд вообще). Противоположности взаимодействуют, а не исключают друг друга, и нет больше конфликта между отдельным человеком и природой.

Чтобы полностью понять эту идею неразделимости бытия и ее применение к нашей жизни, нам сначала необходимо ознакомиться с другим принципом, которого мы уже касались ранее и который является неотъемлемой частью философии Брюса Ли. Это принцип динамического равновесия, или, как его обычно символически называют, инь — ян.

Глава 4. Об инь — ян.

Неоконфуцианство оказало значительное влияние на китайскую философию, а в свое время — и на Брюса Ли. Труды одного из представителей неоконфуцианства (фактически этот человек считается основоположником всего движения), Чоу Тун-и (его также называют Чоу Льен-ч’и и Чоу Льен-ши, 1017–1073), имели выдающееся значение.

Чоу Тун-и написал два коротких трактата: «Тай-цзи-т’ю шуо» («Объяснение диаграммы Великого Принципа») и «Т’унг-шу» («Познавая Книгу перемен»), которые послужили соединению некоторых ключевых аспектов даосской философии с конфуцианской мыслью.

Диаграмма, или символ Тай-цзи (Великого Принципа), — это именно то, что мы на Западе привыкли называть символом инь — ян, поскольку он призван заключать в себе «эту одну из многих» философию инь — ян.

В соответствии с историей диаграммы, Великий Принцип путем движения создает ян. Когда ян достигает своего предела, движение успокаивается и производит инь. Это чередование движения и покоя создает инь и ян, которые, в свою очередь, порождают пять сил: Воду, Огонь, Дерево, Металл и Землю. Эти пять сил составляют одну огромную систему инь — ян, а уже инь — ян составляет Великий Принцип.

По Чоу Тун-и, «многие есть [конечное] одно, и в одном в действительности различается многое», а также «одно и многое — каждое имеет собственное верное состояние бытия».

Такова была философская заповедь, в которой Брюс Ли в конечном итоге нашел облегчение и истину. В начале 1962 г. Ли продолжил свои записи, из которых видно, что он начал заниматься кунг-фу в возрасте 13 лет, просто потому, что, как и большинство из нас, «хотел научиться хорошо драться». Однако как только он приступил к серьезным занятиям боевыми искусствами, он довольно скоро понял, что борьба и физическая тренировка — это только часть довольно сложного процесса. Другая часть состоит из понимания, терпимости и спокойствия духа, а это развивать в себе гораздо труднее. Тем не менее Ли упорно работал над собой и со временем приобрел значительно более глубокое понимание не только элементов борьбы кунг-фу, но и философской базы инь — ян. В 1962 г. он так комментировал это в интервью одному журналисту:

Это изменило всю мою жизнь, и я обрел совершенно другой взгляд на жизнь. Кунг-фу — в не меньшей степени образ жизни, чем способ самообороны. Кунг-фу базируется на инь (негативном) и ян (позитивном), где все дополняет все. Примерами могут послужить мягкость и твердость, ночь и день, мужчина и женщина. Это спокойное осознавание силы и планов противника и способы дополнить их.

В то время как многие на Западе знакомы с символом инь — ян, мало кто знает, что в действительности представляет этот символ. В связи с этим давайте вернемся еще раз к словам Брюса Ли, чтобы прояснить для себя этот древний философский принцип:

Кунг-фу основывается на символе инь — ян — паре взаимодополняющих и взаимозависимых сил, которые действуют в этой Вселенной постоянно, непрерывно… Инь и ян — это два сцепленных дополнения. Этимологически знаки инь и ян означают темноту и свет. Древний знак инь, темная часть круга, — это изображение облаков и холма. Инь может представлять во Вселенной все негативное, пассивное, мягкое, внутреннее, хрупкость, женское начало, луну, темноту, ночь и т. д. Вторая дополняющая половина круга — ян. Нижняя часть знака означает косые солнечные лучи, в то время как верхняя олицетворяет солнце. Ян может представлять все позитивное, активное, твердое, внешнее, прочность, мужское начало, солнце, яркость, день и т. д. Распространенная ошибка большинства мастеров боевых искусств — восприятие этих двух сил, инь и ян, как дуалистических (отсюда так называемые мягкий стиль и твердый стиль). Но инь — ян — это одна неразделимая сила беспрерывного взаимодействия движения. Они за-мыслены как одно по своей сути или как две сосуществующие силы одного неразделимого целого. Они не есть причина и следствие, но их следует воспринимать как звук и эхо, свет и тень. Если это единство воспринимать как две раздельные, сущности, осознание конечной реальности кунг-фу будет недостижимо.

Давайте посмотрим глубже. По Брюсу Ли, основная теория инь — ян заключается в следующем: «Нет ничего более постоянного во Вселенной, чем неизменность».

В эмблеме созданной Ли школы джит кун до использовался символ инь — ян с двумя стрелами вокруг Она была призвана подчеркнуть взаимозависимость всех вещей. Иероглифы на китайском языке вокруг символа составляют следующую фразу: «Не пользуясь никаким путем как путем; не имея никаких ограничений в качестве ограничений»

С точки зрения Ли, это означает, что все мы — часть всеобщего процесса роста и развития и обрели существование через непрерывное взаимодействие инь — ян. Наши тела, например, состоят из миллиардов клеток, каждая из которых, в свою очередь, состоит из микроскопических элементов. Эти элементы вращаются на постоянно меняющих направление энергетических орбитах. Фактически для самих себя они — Вселенные в миниатюре, они постоянно эволюционируют и заменяют друг друга. Брюс Ли писал: «Поток движений — в их превращении одного в другое. Неподвижность в неподвижности — не настоящая неподвижность. Только когда неподвижность есть в движении, действительно проявляется всеобщий ритм».

Это непрерывное чередование инь — ян Ли изобразил символически: поместил две вращающиеся стрелы вокруг знака инь — ян, чтобы подчеркнуть принципы, лежащие в основе его искусства джит кун до. Иначе говоря, стрелы означают, что все кажущиеся противоположности возникают из одной объединенной силы. Брюс Ли рассказывал:

Однажды меня спросил так называемый инструктор по кунгфу — один из тех, кто смотрится именно так, с бородой и все прочее, — что я думаю об инь (мягком) и ян (твердом). Я просто ответил: «Чушь это все!» Он, конечно, был шокирован моим ответом и до сих пор не понял, что эти два понятия не могут существовать отдельно друг от друга.

Ли тогда продолжил свое объяснение:

Мы теперь должны понять, что это не вопрос мягкой версии твердого, потому что, как я сказал, мягкость и твердость — всегда части одного целого и одинаково важны, так же как и неизбежно взаимозависимы друг от друга. Если отвергать твердое или мягкое, результатом будет разделение, а разделение приведет к крайностям. Те, кто цепляются за крайности, известны либо как «привязанные физически», либо как «привязанные умственно», хотя первое все-таки более приемлемо. По крайней мере, «привязанные физически» умеют драться…

Этот основополагающий принцип единства и взаимозависимости очевидных противоположностей ведет к условию «неизменного изменения» и проявляется практически в каждой культуре. Например, Гераклит, философ досократовского периода, о котором мы уже упоминали в предыдущей главе, сказал: «Нельзя дважды войти в одну реку».

Он имел в виду, что, поскольку река постоянно течет и новые воды вливаются в нее в самом истоке, она никогда не стоит на месте и не может быть «той же самой» рекой, какой была в тот момент, когда вы в нее вошли. С общепринятой точки зрения, предполагается, что то, что называется «рекой», будет статически продолжать существовать некоторое время. Но река, по Гераклиту, не остается в таком состоянии даже на короткое время. Фактически она уже изменилась, пока вы произносили слово «река».

Так же обстоит дело в более личном смысле, со всеми нами, поскольку мы просто микрокосмы в макрокосмическом потоке. Это тоже отражение в более крупном масштабе гармонии очевидных противоположностей, или инь — ян. В то время как мы сами и Вселенная, внутри которой мы существуем, меняемся ежедневно, почти неуловимо, этот же процесс изменения, причем с тончайшими изменениями Вселенной, — неизменный феномен, который продолжается с начала отсчета времени. Еще раз приведем слова Брюса Ли из предыдущей главы: «Изменяться с изменением — это неизменное состояние».

Приближаясь к сути дела, этот принцип постоянного эволюционного потока можно свести к тому, что все вещи — не только реки, протекавшие в Древней Греции, — подлежат изменению. Применительно к нашему случаю, мы не остаемся теми же людьми, какими когда-то были. С каждым годом ткани нашего организма обновляются путем процесса метаболизма, новые клетки заменяют старые. Другими словами, все в нашей Вселенной (как внутренней, так и внешней) протекает в сложных взаимоотношениях с тем, что как будто представляется противоположным: рождение порождает смерть, день порождает ночь, подъем дополняет падение, мужское начало дополняет женское и т. д. Природа этих взаимоотношений такова, что они противоречат друг другу, так же как и дополняют друг друга. Например, если активность достигает своей высшей точки, она должна стать пассивностью, которая формирует инь. Крайняя пассивность, с другой стороны, поворачивает к активности, то есть ян. Таким образом, одно условие становится причиной другого, и наоборот.

Принцип дополнения и одновременного увеличения и уменьшения действует вечно, и в то время как эти силы как будто вступают в прямой конфликт друг с другом, в действительности они взаимозависимы. Вместо противостояния имеет место сотрудничество и чередование. Именно поэтому символ инь — ян имеет внутри каждой своей половины маленький кружок, окрашенный в цвет противоположной половины. Внутри половины инь этот маленький кружок представляет ян, и наоборот. Это символизирует взаимодействие инь и ян в бесконечной последовательности изменений. Даже в самых сильных мужчинах есть женский компонент, а в женщинах живет маленькая частица безусловно мужского начала.

Инь — ян, или Тай-цзи, — это необыкновенно интересный и наглядный символ, поскольку он означает, что все вещи в природе являются неотъемлемой частью огромной всеобщности, какими бы независимыми или индивидуальными они ни казались. Лао-цзы так писал об этом:

Мы вставляем спицы в колесо, Но именно отверстие в центре Заставляет двигаться повозку. Мы делаем из глины горшок, Но именно в пустоте внутри него Мы держим то, что хотим. Мы сколачиваем дом из дерева, Но именно пространство в нем Пригодно для жизни. Мы работаем с существующим, Но используем мы несуществующее.

Брюс Ли в своих записях обращался к этому феномену:

В действительности вещи представляют собой целое и не могут быть разделены на две части. Когда я говорю, что из-за жары я потею, жара и потоотделение — это один процесс, поскольку они сосуществуют и одно существует для другого. Если человек желает поехать куда-то на велосипеде, он не может давить одновременно на обе педали или же совсем не давить на них. Чтобы двигаться вперед, он должен давить на одну педаль и освобождать другую. Таким образом, поступательное движение требует единства давления и освобождения. Давление — это результат освобождения, и наоборот. Каждое является причиной и результатом другого. Вещи действительно имеют дополняющие элементы, и эти дополнения сосуществуют. Вместо того чтобы взаимно исключать друг друга, они взаимозависимы, и каждое служит функцией каждого.

Далее Ли объяснял значение символа инь — ян:

В символе инь — ян есть белое пятно на черной половине и черное пятно — на белой. Этим показывается, что жизнь существует в равновесии, ибо ничто не может выжить, находясь в состоянии крайности, будь это чистое инь (мягкость) или же чистое ян (твердость). Помните, что самое твердое дерево ломается быстрее всего, в то время как бамбук или ива выживают, склоняясь под ветром.

Ли отмечал, что западный подход часто сталкивает вещи между собой — иными словами, призывает быть ян, или твердыми в отношении вещей. Такой подход, если его применять постоянно при столкновениях с превратностями судьбы, может привести к проблемам: «[Типичный] американец — как дуб, стоит прямо под напором ветра. Если ветер сильный, дуб ломается. Восточный человек [предпочитает] быть как бамбук — склоняться под ветром и, когда ветер прекращает дуть, снова распрямляться».

Другими словами, вместо того чтобы противиться естественному процессу изменений во Вселенной, намного более разумно и полезно было бы научиться течь и сгибаться вместе с ним.

Закон гармонии.

Брюс Ли учил, что применение принципов инь — ян выражается в законе гармонии. Этот закон гласит, что человеку следует находиться в состоянии гармонии с силой и энергией природы, а не бунтовать против нее. Другими словами, не следует делать ничего такого, что не было бы естественным или спонтанным; ключевой момент здесь — не напрягаться ни в каком смысле. В отношении борьбы с противником Ли объяснял закон гармонии так:

Когда противник А применяет силу (ян) против Б, Б не должен противостоять ему… силой; иными словами, не используйте положительное (ян) против положительного (ян), но вместо этого мягко (инь) уступите ему и ведите его по направлению его собственной силы, отрицательное (инь) к положительному (ян). Когда сила А дойдет до крайних степеней, положительное (ян) изменится на отрицательное (инь), в этот момент Б застанет его врасплох и атакует собственной силой (ян). Таким образом, процесс никогда не будет неестественным или напряженным. Б гармонично и непрерывно приспосабливает свои движения к движениям А, не сопротивляясь и не прилагая больших усилий.

Ли любил иллюстрировать этот принцип ситуациями в боевых искусствах, но вы можете наблюдать применение закона гармонии во многих областях. Возьмем ситуацию с Брендой: она годами сидела на каких попало диетах. Не то чтобы она ела что попало, но она загнала себя в непрекращающийся цикл диет для похудения и… последующего возвращения веса. Бренда всегда очень жестко соблюдает диету, стараясь вынудить (ян) свое тело уступить (инь) с помощью мысленной картинки, в которой выражалось ее представление о том, как она должна «идеально» выглядеть. Фактически никто из ее друзей не мог припомнить момента, когда она не была бы на диете — и тем не менее, сколько они ее знали, она всегда страдала излишним весом.

К несчастью, бедная Бренда осуждена на разочарование, потому что она доходит до крайностей в своих усилиях, будь то абсолютное воздержание от пищи (инь) или такое же абсолютное обжорство (ян). Если бы она приняла для себя более естественный способ умеренности, она давно бы уже обладала фигурой, о которой мечтала так долго, и без чего-либо похожего на те труды и адские усилия, на которые она себя обрекала. Брюс Ли считал, что маятник жизни требует равновесия, если бы Бренда соблюдала простую, хорошо сбалансированную диету, она давно бы уже преуспела в своих целях.

Что касается бодибилдинга, то здесь я знал нескольких железных «качков», которые полностью исключали потребление углеводов перед соревнованиями, с тем чтобы их мускулы казались более рельефными. И это срабатывало — на какое-то время. Однако сразу же после соревнований эти культуристы неизменно становились жирными, как призовые хряки, потому что их организм требовал той составной части нормального режима питания, в которой ему, организму, отказывали, то есть углеводов. Когда давление на организм прекращалось, он стремился взять реванш. Культуристы буквально обжирались до состояния дискомфорта, чтобы удовлетворить внутреннюю потребность организма. Их организм ведь не знал, что его в косметических целях просто на время лишали одного из основных питательных веществ; с точки зрения организма, он умирал с голоду! В конце концов, человеческий мозг и центральная нервная система 99,9 процента питания, необходимого для нормального функционирования, получают из глюкозы, которая является формой углеводов, когда они расщепляются в печени и поступают в кровь. Если организм не получает глюкозы из углеводов, которые должны поступать в него как результат сбалансированного питания, он сам производит глюкозу, расщепляя аминокислоту, называемую аланин, которая и превращается в глюкозу. Итак, стоит повторить, что маятник жизни должен находиться в равновесии. Крайности в питании расходятся с принципом инь — ян, который, как мы видели, и есть путь гармонии.

Тот же самый принцип применяется, когда речь идет о крайностях в спорах. Если, например, вы спорите с супругой и она разгорячилась и впала в гнев, не спешите ответить ей тем же — реагируйте пассивно и мягко. Гнев вашей половины для поддержания самого себя на постоянном уровне требует высокого напряжения и скоро перегорит, уступив место инь, то есть мягкости. Любая крайность, будь то в инь или в ян, в конечном счете приведет к своему дополнению, поэтому сидите спокойно и дайте природе делать свое дело, довольствуясь пониманием того, что так оно и произойдет и что, снова повторим, «ничто не является столь постоянным, как принцип никогда не изменяться».

Состояние покоя, с точки зрения Ли, — это своего рода философское бездействие, отказ от каких-либо попыток вмешиваться в естественный ход вещей. Если мудрец наталкивается на сопротивление, он не станет ссориться, драться или устраивать войну (как это происходит в случае, когда ссорятся нации), но молча отойдет, чтобы победить, если это вообще нужно, через уступки и терпение. В конце концов, уже давно замечено, что пассивность побеждает гораздо чаще, чем действие. Другими словами, если вы сами не ссоритесь, никто на свете не в состоянии поссориться с вами.

Закон невмешательства.

Принцип закона гармонии имеет как следствие закон невмешательства в природу, который, по Брюсу Ли, учит человека забыть о самом себе и просто отвечать на то, что происходит перед ним, подобно эхо, отвечающему на звук, — без всякого намерения. Ли, еще раз обращаясь за иллюстрацией к боевым искусствам, говорил:

Основная идея — это победить противника, уступая ему и используя его собственную силу. Вот почему мастер кунг-фу никогда не реагирует напором на напор противника и никогда [не становится] во фронтальное положение по направлению к силе [противника]. Когда на пего нападают, он не сопротивляется, а контролирует атаку, поворачиваясь в соответствии с ее направлением. Этот закон иллюстрирует принципы непротивления и ненасилия, которые были основаны па идее о том, что ветви ели ломаются под тяжестью снега, в то время как обычный тростник, более слабый, но и более гибкий, может выстоять.

Брюс Ли понял глубокую, вечную истину слов Лао-цзы, который указывал:

Ничто в мире Не может быть таким мягким и податливым, как вода. И все же, чтобы растворить твердое и неподатливое, Ничто не сравнится с нею. Мягкое превосходит твердое; Кроткое преодолевает непреклонное. Каждый знает, что это так, Но мало кто этим пользуется.

Из этого Брюс Ли делал вывод:

Поскольку человек может уступить, постольку и выживает. В противоположность этому, из-за принципа ян, который понимается как строгий и твердый, человек ломается под тяжестью обстоятельств.

Интересно отметить значение, которое придавал Лао-цзы принципу мягкости и гибкости инь, отождествляя его с жизнью и способностью к выживанию. Как мы увидим в следующей главе, Брюс Ли считал, что Лао-цзы что-то разгадал, когда говорил, что мы можем продвинуться далеко вперед к пониманию сущности Дао, наблюдая и осознавая природу воды.

Глава 5. Текущая вода.

Опустоши свой ум. Будь бесформенным, как вода. Когда ты наливаешь воду в чашку, вода становится чашкой; Когда ты наливаешь ее в бутылку, она становится бутылкой; Когда ты наливаешь воду в чайник, она становится чайником. Теперь вода может течь — а может разбиться. Будь водой, мой друг. Брюс Ли

Для некоторых из тех, кто читает эту книгу, приведенная выше цитата может показаться преувеличенной похвалой водной среде. Тем не менее я гарантирую, что, когда вы закончите читать эту главу, афоризм Брюса Ли приобретет для вас совершенно иное значение. Быть способным течь подобно воде вместе с превратностями судьбы, до тех пор, пока вы не сможете преодолеть их, — это одно из ключевых положений философии Брюса Ли, философии, которая до недавнего времени была доступна лишь ограниченному числу тех индивидуумов, которые стали избранными учениками Брюса Ли, изучающими его вид боевых искусств — джит кун до. И даже среди них далеко не все проявляли хоть какую-то настойчивость, чтобы усвоить философские наставления этого человека, предпочитая вместо этого ограничиться поучениями Ли в области рукопашного боя. Подобный близорукий взгляд на философский вклад Брюса Ли, на его действительно подлинное наследство неудачен потому, что учение Брюса Ли предлагает намного больше, чем просто призма практической пользы, через которую смотрят на уличную драку.

Философия борьбы Ли, которую он назвал джит кун до (на наречии Кантона означает «путь преграждающего кулака»), имеет дело с индивидуализмом, самовыражением, она учит, как мгновенно и вместе с тем гармонично приспосабливаться к любым препятствиям, которые могут возникнуть на вашем пути. Через процесс гармонической адаптации, считал Ли, возможно преодолеть превратности судьбы в любой их форме. Точка зрения Ли была новой, проникновение в суть человеческой природы — уникальным и, что самое важное, — философия, направленная на самореализацию человека, философия, пионером которой он был, по-прежнему безотказно работает на благо тех, кто выбрал ее для себя. Но сначала давайте рассмотрим значение аналогии Ли, связанной с водой.

Природа воды.

На протяжении столетий китайцы выражали здоровое почитание, точнее говоря, глубокое благоговение перед природой воды. «Куан-цзы», сборник трудов Куана Чунга (645 г.), говорит об этом чудесном элементе природы следующее:

«Вода — это кровь Земли, она течет по ее венам. Вот почему говорят, что вода — это нечто, имеющее совершенные свойства… Она со бралась на небе и на земле и существует [в мире] самых разнообразных вещей. Она проявляется в металле и камне, она сосредоточена в живых существах. Вот почему говорят, что вода — это нечто духовное… Отсюда, решение для мудреца, который изменяет мир, — в воде».

О воде говорится также в писаниях Чжуан-цзы:

Спокойная вода — как стекло. Можете смотреть в нее и видеть щетинки на подбородке. Это совершенный уровень; Плотник может пользоваться ею. Если вода такая чистая, такая ровная. Насколько больше дух человека?

Как мы видели, вода — любимый символ Лао-цзы для Дао:

Высшая доброта, подобно воде, Приносит благо всему и направляется Безропотно к местам, презираемым человеком; Но так же близка в природе к Пути [Дао].

Брюсу Ли, однако, природа воды преподала совершенно иной урок. Когда Ли было семнадцать лет (за год до его отъезда в США), он испытал глубокое переживание, когда плавал один в джонке по морю в Виктория-Харбор, в Гонконге. Именно само море, по сути дела, и составило основу переживания Ли, которое на китайском языке называется «тун-ву» (по-японски «сатори»), и в дзэн является эквивалентом внезапного духовного прозрения или пробуждения. Именно тогда он поверил, что соединился с Дао (слово, которым китайцы называют силу, лежащую в основе всех путей природы). Это переживание изменило всю жизнь Ли и, без всякого сомнения, его жизненную философию.

К тому моменту, когда это случилось, Ли уже четыре года напряженно тренировался, изучая Вин Чун, один из видов китайской борьбы кунг-фу. В Вин Чун акцент в наибольшей степени делается на принципе мягкости, когда необходимо нейтрализовать усилия противника и свести до минимума затраты энергии. Смысл здесь заключается не в том, чтобы отвечать силой на силу противника, идя в лобовую атаку, но, скорее, в том, чтобы научиться понимать и, следовательно, применять силу и энергию противника себе на пользу. Точно так же учатся использовать силу ветра и воды, а не противостоять ей, чтобы успешно ходить под парусом. Другими словами, искусство Вин Чун учит своих последователей, как быть дополнением противника, а не его соперником, с помощью спокойствия и отказа от состязания (теперь это уже должно быть вам понятно, дорогой читатель).

Несмотря на то что идея была очень простой, Ли понял, что испытывает трудности с применением ее на практике. Ли обнаружил, что в момент, когда он вступает в схватку с противником, его умом овладевают гнев и беспокойство, которые и заставляют его применять силу (ян), а вовсе не стремление уступить (инь) силе противника. После серии ударов все, что оставалось у него в голове, это решимость уложить противника на лопатки.

Заметив, что его юный ученик не понимает смысла урока, тренер Ли, пожилой китаец по имени Ип Мэн, приблизился к нему и велел расслабиться.

«Забудь о себе и следуй за движениями противника, — сказал он. — Дай своему уму сделать встречное движение без предварительного обдумывания. Учись искусству отстранения. Просто расслабься».

Брюс Ли (справа) учится «искусству отстранения» у своего первого — и единственного — си- фу[1], профессора Ипа Мэна

«Ага, — подумал Ли, — вот в чем секрет — я должен расслабиться!» Но сама формулировка этой мысли показывала, как по прошествии многих лет ему стало ясно, что он снова ничего не понял. Позднее Ли вспоминал: «Именно тогда я уже сделал нечто, противоречащее моей воле. Это произошло в тот момент, когда я сказал себе, что должен расслабиться. Требование усилия, содержащееся в слове «должен», уже означало несоответствие со словом «расслабиться», которое предполагает отсутствие усилий».

Ли казался все более и более измученным, и это понял старый тренер, который снова подошел к Ли и дал ему следующий совет: «Ли, следуй природе, не вмешивайся в ее пути. Никогда не противопоставляй себя природе: никогда не встречайся с задачей лоб в лоб. Подстраивайся под нее. На этой неделе больше не надо заниматься. Иди домой и поразмышляй».

После такого замечания Ли мог среагировать единственным образом: он вскипел. Однако он последовал совету тренера и всю следующую неделю оставался дома. После многих часов медитации он сдался и решил поплавать в море в джонке, один. Когда его джонка поплыла по волнам, он снова вернулся к тому, что сказал его тренер, и к собственной неспособности правильно применять принцип инь. Внезапно гнев его вспыхнул, и он со всего размаху ударил по воде — и в этот момент к нему пришло озарение.

Именно тогда, в то самое мгновение, меня осенило. Не вода ли, вещество, лежащее в основе всего, была сущностью кунг-фу? Не показывает ли мне эта обычная вода принцип [инь] кунг-фу? Я ударил ее сейчас, но она не страдает от боли. Я снова ударил ее со всей силы, и все же она не была ранена. Тогда я попытался зажать ее в горсть, но это было невозможно сделать. Вода, самая мягкая материя в мире, может уместиться в любой емкости. Хотя она кажется слабой, она может проникнуть в самые твердые вещества в мире. Вот оно! Я хотел стать подобным природе воды.

Но урок еще не закончился. Наслаждаясь пришедшим к нему озарением, Ли продолжал пристально вглядываться в воду, как вдруг мимо пролетела чайка и отразилась в волнах. Это был момент сатори для Ли.

Именно тогда, когда я был поглощен своими мыслями, другое тайное ощущение скрытого смысла посетило меня. Так, может быть, это то же самое: мысли и чувства, которые я испытывал перед лицом противника, проходят, отразившись, как птица над водой? Это и имел в виду учитель Ип под «отстранением»… Чтобы контролировать себя, я сначала должен принять себя, действуя не вопреки своей природе, а следуя в соответствии с ней.

Ли тогда лег на спину в лодке, чувствуя, что соединился с Дао. Он слился с путями природы. Ли оставил весла, и лодка поплыла сама, а он лежал, наслаждаясь состоянием внутренней гармонии, проникаясь осознанием того, что многие силы в мире, которые он считал противоположными, на самом деле помогали друг другу, а вовсе не исключали друг друга. Понимание этого устраняло мучившее его противоречие: «Весь мир един со мной».

«Вода может течь, а может разбиваться». Брюс Ли демонстрирует «разбивающийся компонент» принципа воды, а Джеймс Гарнер, пораженный, наблюдает за этим. (Сцена из фильма «Марлоу», 1969 г.)

Это переживание и вывод, который Ли сделал из него, способствовали созданию его знаменитой аналогии с водой, которой открывается эта глава. Ли часто пользовался этой аналогией, чтобы проиллюстрировать принцип инь, когда речь заходила о применении его к жизненным коллизиям или к рукопашному бою. Ли отмечал, что вода настолько податлива, что невозможно сжать ее в кулаке, а если ударить ее, ей невозможно причинить вред. Вода одновременно и чистое инь, через тот факт, что она остается самой мягкой, самой уступчивой материей в мире, и чистое ян в том, что она способна проникнуть через самые твердые формы вещества. Она может быть спокойной, как ровная поверхность пруда, или бурной и неистовой, как Ниагарский водопад.

Природа воды, таким образом, заключается в том, чтобы мгновенно приспосабливаться к любому препятствию на своем пути и, двигаясь в собственном ритме, начать естественный процесс преодоления этого препятствия. Другими словами, от воды нужно научиться течь вместе с превратностями судьбы, что позволит в конечном счете преодолеть их. Плюс к тому, только если мы будем течь вместе с жизнью, мы сможем приспособиться к ней и вырасти. В самом деле, жизнь есть движение, причем, если мы прекратим течь вместе с ней, она пройдет мимо нас. Как сказал Брюс Ли: «Текущая вода никогда не застаивается. Так что вам надо только “продолжать течь”».

Природа воды, настаивал Брюс Ли, раскрывает также философское доказательство принципа инь — ян о необходимости подчиняться жизненным обстоятельствам.