Уроки Чернобыля.

25 апреля 1986 года оператор четвертого энергоблока Чернобыльской атомной электростанции приступил к снижению мощности реактора РБМК-1000 для постановки его на плановый осмотр и ремонт. Перед ним на пульте лежала Программа эксперимента, разработанная специалистами «Донтехэнерго». Оператор действовал по указанию главного инженера АЭС и, конечно, не знал о том, что тот взял на себя решение вопроса, на которое не имел права.

Почему главный инженер АЭС не согласовал Программу эксперимента ни с конструкторами реактора, ни со специалистами «Гидропроекта» — проектантами станции? Надо полагать, он счел ситуацию предельно ясной, просто тривиальной, так как не поставил в известность об эксперименте даже штатного физика АЭС. Главный инженер хорошо знал — такого рода реакторы работали уже на многих АЭС, например на Ленинградской с 1973 года, и по их деятельности не было сколько-нибудь серьезных замечаний. На четвертом блоке Чернобыльской АЭС РБМК-1000 (реактор большой мощности канальный) тоже проработал около года. Да и эксперимент не представлял собой ничего нового — они проводились в Чернобыле в 1982 и 1984 годах на третьем блоке. Суть испытания действительно проста: проверить, сколько секунд после прекращения подачи пара на турбину генератор еще будет вырабатывать ток достаточно высокого напряжения. Надлежало кое-что уточнить по результатам прошлых экспериментов, и только.

Итак, первое нарушение правил, внешне безобидное, повлекшее за собой трагедию. За ним последовала небольшая ошибка операторов: снижая мощность реактора, они не удержались на заданном пределе. Вместо 700—1000 мегаватт тепловая мощность оказалась на уровне всего 30–40 мегаватт. В таких случаях инструкция требовала остановки реактора не менее чем на сутки. Персонал АЭС решил этого не делать — за срыв эксперимента по головке не погладят. Оператор попытался быстро вернуть реактор на заданный уровень. Для этого он не только прекратил ввод стержней, поглощающих нейтроны, но и вывел из рабочей зоны — цилиндра диаметром около 12 метров и высотой около 7 метров, сложенного из графитовых блоков примерно 600 на 200 миллиметров, недопустимо большое число стержней. Еще до этого, действуя по программе испытаний, персонал отключил систему аварийного охлаждения реактора. Теперь же в активной зоне оказалось меньше 15 эффективных стержней, что было категорически запрещено регламентом эксплуатации реактора. Однако мощность реактора удалось поднять только до 200 мегаватт, то есть до уровня, примерно в три раза меньше заданного программой.

26 апреля в 1 час 03 минуты и в 1 час 07 минут, так и не выведя реактор на заданный программой уровень тепловой мощности, оператор включил дополнительно два циркуляционных насоса. Эта ошибка персонала привела к резкому падению парообразования вследствие увеличения тока воды через реактор. Упало давление пара. Операторы решили поддержать параметры пара вручную и отключили автоматическое управление, а чтобы приборы не остановили реактор, заблокировали сигналы аварийной защиты. Так была снята еще одна система обеспечения безопасности.

В 1 час 23 минуты 04 секунды персонал приступил к началу собственно испытаний — прекратил подачу пара на турбину. Мощность реактора начала повышаться. И только тут начальник смены осознал, что происходит нечто непредусмотренное. В 1 час 23 минуты 40 секунд он подал команду ввести в активную зону все регулирующие стержни и стержни аварийной защиты. Но было уже поздно! За одну секунду тепловая мощность реактора выросла в 13 раз. Лопнули трубы первого контура, образовалось большое количество пара. Последовало два взрыва, разрушивших верхнюю часть реактора и выбросивших часть атомного горючего наружу. Загорелась крыша реакторного зала.

Все остальное, что было после — это уже история героической борьбы с трагическими последствиями безответственности и целой цепи ошибок, совершенных обслуживающим персоналом и его руководителями.

Так что же все-таки случилось? Притупление бдительности, отношение к сложнейшей технике «запанибрата»? Серия ошибок, усугубивших друг друга? Маловероятное стечение обстоятельств? Да, конечно! Но среди многочисленных и очень жестких уроков аварии на четвертом блоке Чернобыльской АЭС есть один, на который мы обратим особое внимание. Этот урок — несовершенство современных сложных технических систем, управляемых человеком. Ясно, что полностью довериться автоматике нельзя — все предусмотреть невозможно, и всегда остается вероятность возникновения ситуации, не предусмотренной в конструкции автоматов, в программах вычислительных машин. Но ясно и другое. На человека положиться полностью тоже нельзя. Да, компьютер может быть поправлен только человеком, но сам человек не застрахован от непредвиденных, непредсказуемых грубейших ошибок.

В общем виде специалисты формулируют эту проблему как задачу распределения функций между человеком и машиной. Задача пока не решена никем и нигде в мире. Ее значение выходит далеко за пределы одной отрасли промышленности — атомной энергетики; она имеет, это можно утверждать уверенно, общемировой, глобальный характер.

Человек — дитя природы. Машины — порождение человеческого труда и разума. И они же — угроза не просто жизни отдельных людей, но самому существованию живого вещества на планете Земля. Человек и техника, управляемая и используемая им, представляют собой сложнейшую единую систему не только в таких конкретных технических конструкциях, как автоматический химический завод или атомная электростанция. Вся техника мира и все человечество сегодня могут быть рассмотрены как целостная система «человек — машина». В какой мере управляет человечество последствиями развития техники? В какой степени способно «ввести регулирующие стержни» в механизм, обеспечивающий управление воздействием технических средств и а природу?

Проблема человеко-машинных систем существует не только на таком глобальном уровне и не только в промышленности. Сколько раз приводились в предельную боевую готовность пусковые комплексы стратегических ракет США по ложным сигналам радиолокационных станций дальнего обнаружения, по ошибочным «решениям» суперкомпьютеров! Только годы спустя человечество узнаёт из сообщений дотошных журналистов о том, что мир висел на волоске. Так, буквально на наших глазах, научно-технический прогресс породил новые, затрагивающие судьбы всего мира коренные проблемы, к решению которых человечество всерьез, пожалуй, еще только-только приступило.

Ясно всем и каждому — техника должна быть надежной, особенно там, где ее функционирование обеспечивает безопасность людей, она призвана облегчать, а не затруднять развитие общества. Иначе человечество будет все больше подпадать под власть собственного творения и ему придется подчинить все свое существование стихийно сложившимся законам искусственно созданного мира техники.

Но вот как реализовать это современное понимание, как решить, казалось бы, столь очевидные для всего человеческого сообщества проблемы?