Несколько страниц о неизбежности гуманизма.

Следуя за изгибами исторического пути человечества, прослеживая развитие то одной, то другой особенности научно-технического прогресса, мы уже не раз переходили от гордости за человеческий гений к чувству острого стыда за своих собратьев по разуму, от настроения, близкого к отчаянию, к надежде на лучшее будущее. Что же можно считать итогом наших размышлений?

Прежде всего — позицию исторического оптимизма. Не надежда, а уверенность, не растерянность и блуждания в поисках верного пути над пропастью, а решительные и продуманные действия. Но разве до сих пор люди бездействовали? Уж в чем-чем, а в бездеятельности никак нельзя обвинить человечество, за 40 тысяч лет перекроившее планету, развившее самое себя, создавшее всемирную техническую цивилизацию и уже вышедшее в околоземное космическое пространство. Нет, не в бездействии корень зла, а в направлении деятельности, в том, что повседневные практические дела не всегда сочетаются с глобальными последствиями технического развития общества. Какими целями руководствуются люди как мировое сообщество? К чему в конечном итоге стремится каждый из нас и что получается в результате сложения устремлений каждого из 5 миллиардов людей?

Коренные просчеты в ориентации современного научно-технического прогресса складываются из множества ошибочных или выгодных кому-то, но неприемлемых для человечества в целом решений. Доклады Римскому клубу, многочисленные философские, экономические, социологические и прочие исследования раскрывают общую картину и достаточно полно показывают, что хищническое отношение к природе, разбазаривание невозобновляемых ресурсов на производство товаров, обеспечивающих «сверхпотребление» имущим слоям населения, наконец, загрязнение окружающей среды и другие экологические угрозы, среди которых на первом месте, несомненно, угроза ядерной катастрофы, — все эти «приметы времени» присущи в основном капиталистической частнособственнической системе хозяйствования.

Не только специалисты из социалистических стран, но и многие исследователи научно-технического прогресса и проблем экологии капиталистического мира видят, что выход из создавшейся ситуации — в учете и перестройке всех реальных связей в глобальной системе отношений между человеком, обществом, природой и техникой. Другое дело — каким образом предлагается осуществить эту перестройку. Соглашаясь с ее необходимостью и неизбежностью, мы не считаем правильной и сколько-нибудь реальной надежду на «моральное перевооружение» буржуазии, на переоценку фундаментальных принципов частнособственнической системы хозяйствования, целиком подчиненной личным целям и интересам владельцев капитала. Интересы капиталистического производства коренным образом не совпадают да и не могут совпадать с целями всего мирового сообщества людей.

Изменить одностороннюю ориентацию капиталистического общества и осуществляемого им научно-технического прогресса на получение прибыли без изменения сути капитализма нельзя. Упования на «революцию в сознании», разделяемые лучшими представителями буржуазии, такими, как Аурелио Печчеи, — прекрасный образчик утопического мировоззрения.

…И все-таки — гуманизм! И все-таки общечеловеческие гуманистические идеалы и нормы жизни, а не эгоистические интересы узких социальных групп должны определять остро необходимые человечеству изменения в направлении мирового научно-технического прогресса. Важно только добавить к этому, что движение к новым глобальным гуманистическим целям может быть успешным лишь в рамках соответствующей им социально-экономической системы.

В последней оговорке — вся суть наших расхождений с буржуазной либеральной интеллигенцией, остро критикующей пороки капитализма, но не доходящей в этой критике до понимания несовместимости идеалов гуманизма с капиталистической системой.

Разумеется, мы не должны закрывать глаза на то, что отрицательные последствия научно-технического прогресса обнаруживаются не только в капиталистическом мире — их немало и в нашей стране. Гуманизация науки и техники — задача, которую надо решать и нам. Но очень важно, что в странах социализма эта задача выступает в иной форме. Здесь речь идет не о преобразовании принципиальных основ социально-экономического строя, а о более полном их использовании. Соединение преимуществ социалистической экономики с достижениями научно-технической революции — проблема непростая, без дополнительных усилий решить ее невозможно.

Казалось бы, что мешает перестройке сознания современных инженеров, экономистов, организаторов производства в соответствии с практической экологической ситуацией, если они росли и формировались как специалисты уже в условиях социализма? На самом деле все не так просто…

Если гуманизм — определенный взгляд на жизнь, на окружающую действительность, у него должны быть свои основания — фундаментальные знания, основополагающие принципы. Такие знания вырабатывались человечеством на протяжении всей его истории. Осмыслением места и роли человека в природе, исследованием его самого занимались и занимаются сегодня лучшие умы. Особое место в комплексе гуманитарных знаний принадлежит науке об обществе, потому что человек вне общества — абстракция.

Короче говоря, гуманитарные знания, наука о человеке и обществе должны составлять фундамент, на котором потом выстраивается здание современной системы взглядов — представлений всех людей, в том числе и технических специалистов, о взаимоотношениях человека и общества, человека и техники, человека и природы.

«Все это — общеизвестные истины!» — может сказать по этому поводу читатель. Общеизвестные — наверняка. Но вот что удивительно: специалисты, проектирующие, изготавливающие и применяющие технику, в подавляющем большинстве случаев считают гуманитарные знания хотя и очень важной, даже необходимой частью духовной культуры каждого человека, но… не имеющими прямого отношения к их специальностям. Стоит обратиться к жизни, и мы найдем массу фактов, подтверждающих, что разрыв между специальными и гуманитарными знаниями в сознании многих ученых и инженеров оказывается сплошь и рядом весьма значительным.

Как правило, многие легко соглашаются с тем, что существует связь между наукой и техникой. В последние годы стала очевидной для всех необходимость лучшей связи технических знаний с выводами науки о живом — биологией. Не вызывает удивления теория надежности оператора технических систем, психология труда… Но — техника и художественная литература?! Специалист в области технических наук может и на смех поднять того, кто попытается доказать ему необходимость изучения не только сопромата, после чего, как известно студентам всех технических вузов, можно жениться, но и истории культуры. Зачем мастеру участка токарных станков-полуавтоматов цеха механической обработки корпусных деталей знать стихи Пастернака? Разве может повлиять незнание произведений Льва Толстого или Федора Достоевского на уровень профессиональной подготовки проекта гидроэлектростанций, и тем более — на качество проектов атомных электростанций? Вопросы, даже по постановке, кажутся многим просто-напросто нелепыми.

Да, общая культура, это, конечно, неплохо, — современному человеку она не помешает. Но при чем здесь инженерная профессия? Не знаю, приходилось ли читателю слышать такие суждения, но я с ними сталкивался и сталкиваюсь часто. Да что — суждения. К сожалению, вся система профессиональной подготовки технических кадров — от высококвалифицированных рабочих до техников и инженеров — у нас все еще ориентирована главным образом на узкую специализацию, добротное специальное образование. И совершенно недостаточное внимание уделяется воспитанию таких качеств, как профессиональная этика, нравственность, система представлений о жизни, обществе и своем месте в системе человеческих отношений. Мораль, нравственность, этика — словом, духовные ценности при таком подходе оказываются чем-то посторонним для инженерно-технического и научного образования. Они как бы выводятся за скобки объема знаний, необходимых современному инженеру, организатору и руководителю технической деятельности. Получается, что профессиональные знания— сами по себе; личные качества человека, его убеждения, система ценностей, гуманистические идеалы, которыми он руководствуется в жизни, тоже сами по себе.

К чему это может привести? К чему приводит? А вот к чему.

Заря «атомной эры». Атом еще не укрощен. Энрико Ферми, великий итальянский физик, один из создателей атомной бомбы, проводит захватывающий эксперимент. Его друг пытается довести до сознания Энрико, к чему могут привести его занятия. «Отстань, — говорит ему Ферми, — мне интересно!» Любопытство специалиста, жажда познания — прекрасные качества, необходимые каждому ученому. А совесть? Чувство нравственной ответственности? Мы, знающие теперь то, чего не знал, но обязан был предвидеть Энрико Ферми — судьбу Хиросимы и Нагасаки, — вправе ли мы снять бремя моральной ответственности с тех, кто создал технику, уничтожившую граждан этих городов?

А далеко ли от Ферми ушли в понимании гуманистических целей промышленного производства и всего научно-технического прогресса руководители целлюлозно-бумажной промышленности нашей страны, «экономившие» средства на очистных сооружениях и поставившие тем самым под угрозу экологическое здоровье величайшего на Земле резервуара чистой пресной воды — озера Байкал?

Или другой пример. Ученые обнаружили в печени тюленей, добытых у кромки льдов Антарктиды, необычайно высокую концентрацию ядовитых веществ. Оказалось, что это — ДДТ, химикат, еще недавно бесконтрольно применявшийся на полях для уничтожения сельскохозяйственных вредителей. Каждое новое издание «Красной книги» — перечня видов животных и растений, которым грозит полное исчезновение с лица Земли в результате человеческой деятельности, — гораздо объемистее предыдущего.

Справедливости ради следует отметить, что в последние годы наметилась и обратная тенденция. Так, ученые считают, что благодаря своевременно принятым мерам удалось спасти многих животных. Амурский тигр, серый кит и целый ряд других видов выведены из особо опасного состояния. Тенденция хорошая, но она пока малозаметна по сравнению с растущей угрозой сотням и тысячам других видов.

Кто виноват в этом? Безликий научно-технический прогресс или хотя и многочисленные, но в каждом случае определенные люди, принявшие вполне конкретные «технические» решения, оказавшиеся губительными для живого мира?

Какими идеалами и нормами деятельности руководствовались те, кто разжигал военные региональные конфликты, способствовал гонке вооружений и в конце концов поставил мир перед ядерной катастрофой, опасность которой очевидна теперь всем?

Читатель вправе возразить автору. Разве те, кто использовал деньги, отпущенные на строительство очистных сооружений, не по назначению, положил их себе в карман? На них было развернуто производство дополнительных тысяч тонн бумаги, так необходимой стране. И потом, разве решение о прекращении строительства этих сооружений было принято людьми, к примеру, не читавшими Толстого?

Сама история свидетельствует: да, действительно, можно быть начитанным, неплохо знающим свое дело специалистом, любить музыку и… не разделять при этом идей гуманизма. В числе этих свидетельств страшные факты не столь уж отдаленного прошлого — периода второй мировой войны.

По приказу коменданта гитлеровского лагеря смерти в Освенциме существовал… оркестр классической музыки. Обреченные на гибель музыканты услаждали слух палачей. Под звуки вальсов Штрауса шел отбор очередных жертв, непрерывно работали печи крематория… Гитлер, приказывавший уничтожить целые народы, любил произведения Вагнера, нежно относился к своей собаке, которую, впрочем, отравил перед самоубийством…

В чем же смысл этих и подобных фактов? Он прост: гуманизм — не просто знание о человеке и обществе, гуманизм — мировоззрение. Насильственное разделение гуманизма и политических взглядов как раз и ведет к бессилию гуманизма и всевластию зла.

Мы дошли до самого главного, до соотношения двух идеологий — буржуазной и коммунистической. И если привнесение в буржуазную идеологию идей гуманизма есть результат деятельности либеральной буржуазной интеллигенции, никогда не определявшей генеральный путь капиталистической системы, то коммунистическая идеология по сути своей, по своему происхождению, развитию и исторической перспективе есть идеология гуманистическая. Любое практическое отклонение or гуманистических идеалов — предательство основополагающих идей социалистического общества.

Герой одного из лучших произведений Андрея Платонова — рассказа «Мусорный ветер», написанного в 1934 году, гениальный ученый, «физик космических пространств», говорит, обращаясь к бронзовому бюсту Гитлера: «Ты первый понял, что на спине машины, на угрюмом бедном горбу точной науки надо строить не свободу, а упрямую деспотию… я не нахожу следа простого человека, я вижу происхождение животных из людей». Писатель четко установил саму суть фашизма — предельного выражения антигуманизма — и ее связь с техницизмом, с пренебрежением человеком и человеческими ценностями.

Совпадение коренных интересов человечества с гуманистическими идеалами социализма не случайно: в этом заключен смысл нашей идеологии. И именно это позволяет нам, утвердившись на позициях исторического оптимизма, быть уверенными в неизбежности гуманизма как основы мировоззрения будущего.