Рождение ноосферы.

Притча для потомков — так назвал историю гибели Вавилона член-корреспондент Академии наук Г. Р. Иваницкий. Что поучительно в ней для нас? Как считает известный, историк Л. Н. Гумилев, причиной того, что некогда цветущий город с миллионным населением сначала превратился в небольшой поселок, а затем и вовсе исчез с лица земли, оставив после себя развалины, стали ошибки древних инженеров. В 582 году до нашей эры правитель Вавилона Навуходоносор женился на египетской царевне Нитокрис, прибывшей с целой свитой приближенных, в числе которых оказались и инженеры, как их теперь назвали бы, специалисты по мелиорации. По их совету Навуходоносор решил увеличить площадь орошаемых земель, построив новый канал Паллукат. Канал начинался выше по течению Евфрата и орошал поля за пределами речной поймы.

Экономическая выгода казалась очевидной. В стране, благосостояние которой зависело от состояния ирригации, увеличение поливных земель обеспечило бы быстрый прирост зерна. Но, как считает Л. Н. Гумилев, именно канал и погубил великую цивилизацию древности. Потеряв часть стока, Евфрат стал течь медленнее, и давняя система каналов уже не промывалась его водой, как прежде. Гравий и песок, смываемые в истоках и уносимые рекой с Армянского нагорья, стали оседать в каналах, а Паллукат, оводнив сухие площади, вызвал повышение уровня подпочвенных вод, вынесших на поверхность соли. Засоление почвы — бедствие, хорошо знакомое и современным ирригаторам. Бороться с ним очень трудно. Техническая ошибка инженеров, не предусмотревших всех последствий осуществленного ими проекта, привела к экономическому упадку Вавилона. Восемь веков длился процесс опустынивания некогда цветущих территорий, и в конце концов потомкам остались только легенды о богатой и могучей стране, существовавшей в незапамятные времена на территории современного Ирака.

Как не вспомнить в связи с этой древней историей совсем недавнюю попытку осуществить «проект века» — переброску части стока великих северных рек в южные регионы страны? Протесты общественности приостановили развернувшиеся было подготовительные работы, заставили экономистов и инженеров тщательнее подойти к научному обоснованию предлагавшихся технических решений. Оказалось, что экологические последствия переброса огромных масс воды с севера на юг изучены плохо, что реализация дорогостоящего грандиозного замысла может привести к засолению больших площадей земли на юге и даже к изменению климата на севере.

Нет, пример из далекого прошлого — не притча, а предупреждение потомкам. Цена ошибок, неправильных инженерных решений и раньше, как мы видим, была велика. Но сегодня она превзошла пределы допустимого, и все чаще ее мерой оказывается существование жизни на Земле.

Так обстоит дело с явными просчетами инженеров-проектировщиков. Ошибка есть ошибка — там, где не ослаблен контроль, не нарушена нормальная процедура принятия ответственных решений, предусматривающая многократную проверку и перепроверку фактически каждого шага проектировщиков, она, как правило, не страшна. Гораздо хуже, если недостатки тех или иных проектов не могут быть обнаружены до того, как воплотятся в инженерных сооружениях и технике. Бывает и так — проектант да и заказчик видят недостатки, но заведомо прячут их или же мирятся с ними, надеясь, что выгоды в конечном итоге перекроют отрицательные последствия.

…Приближаясь к крупным металлургическим комбинатам, таким, как в Череповце или Магнитогорске, прежде всего обращаешь внимание на ряды гигантских труб, извергающих дым, кажется, сразу в стратосферу — так они высоки. И правильно! Там, на высоте, дуют мощные ветры. Они подхватывают клубы дыма и рвут их в клочья, развеивают, смешивают с чистым воздухом, быстро снижают опасную концентрацию ядовитых веществ. Такие же высокие трубы делаются на крупных тепловых электростанциях, выбрасывающих в атмосферу окислы серы и другие вредные вещества, образующиеся при сжигании каменного угля и мазута.

А вот расположенный на берегу Ладожского озера целлюлозно-бумажный комбинат когда-то сбрасывал ядовитые стоки в ближайший залив. Донимаемое санитарной инспекцией руководство нашло другой выход. Чтобы не отравлять Ладогу и не строить дорогостоящие очистные сооружения, оно приказало проложить трубопровод до… глухого озера в лесу. Мало ли мусорных свалок вокруг современных заводов? В конце концов озеро не выдержало: в нем погибло все живое. Эта история закончилась тем, что пришлось изменить профиль комбината. Руководители понесли заслуженное наказание, а в цехах будут выпускать такую продукцию, производство которой обходится без ядовитых отходов.

Но если разобраться, решаются ли проблемы экологии в обоих этих случаях? Да, высокие трубы отводят беду от живущих поблизости людей, но ведь ядовитые газы все равно поступают в атмосферу и накапливаются в ней, а из нее попадают с осадками в другие регионы. Комбинат перепрофилировали, но бумагу-то все равно надо где-то выпускать, и без очистных сооружений не обойтись…

Знаменитый путешественник Тур Хейердал в интервью «Комсомольской правде» сказал, что наша планета «не что иное, как одинокий космический корабль, не имеющий «выхлопной» трубы. У нас нет ни достаточно высоких дымоходов для выбрасывания в космос вредоносных испарений, ни достаточно протяженных систем стока для отвода загрязненных вод за пределы Мирового океана».

Одна или несколько высоких дымовых труб, канализационный канал большой протяженности, возможно, и решают местные проблемы. Но во всех странах мира — тысячи таких труб, десятки тысяч таких канализационных систем. Каждая отводит ядовитые отходы подальше от… себя. А каков общий результат?

Воды рек ежегодно добавляют в моря и океаны Земли миллионы тонн железа, фосфора и других веществ. Только один Рейн выносит в Северное море 25 тысяч тонн фосфатов и 400 тысяч тонн нитратов в год. Через атмосферу в Мировой океан каждый год попадает 200 тысяч тонн свинца, 1 миллион тонн углеводородов, 5 тысяч тонн ртути. По имеющимся данным, из почвы вымывается и выносится в моря, океаны и озера более трети минеральных удобрений, вносимых в землю. В водах рек промышленно развитых стран содержится в 2–4 раза больше ртути, чем по предельно допустимым нормам. Рыба, пойманная в реках, отравлена ртутью — ее содержится в тканях в 100–200 раз больше, чем у таких же рыб, живущих в чистой природной воде.

В последние десятилетия все опаснее становится загрязнение вод нефтепродуктами. Целые стальные острова сооружаются в пределах континентального шельфа — сравнительно неглубокой части моря у берегов континента. При эксплуатации подводных скважин нередки аварии, ведущие к утечке больших количеств нефти. Еще одна причина — появление супертанкеров, перевозящих сразу сотни тысяч тонн нефти. Аварии таких гигантских плавучих цистерн с нефтью способны вызвать опустошительные последствия и для большого района моря, и для значительных участков близлежащей суши. Разливающаяся по поверхности моря тонкая пленка нефти губит планктон. Жертвами нефтяного загрязнения оказываются морские птицы. Каждый год по этой причине гибнет 150–450 тысяч птиц.

Но не обязательно вредные изменения окружающей среды вызваны катастрофами или ошибками инженеров. Очень сильно, и с каждым годом все больше, влияет на природу обычная промышленная деятельность вооруженного современной техникой человека. Ведь чем больше ускоряем мы научно-технический прогресс, чем больше производим товаров, тем больше для этого требуется сырья — энергоносителей, руд различных металлов и прочего. Ежегодный рост потребления природных ресурсов, в том числе минералов и других полезных ископаемых, далеко не так безобиден для природы, как может показаться. Да, конечно, планета велика, но… не бесконечна же! Ученые не зря называют полезные ископаемые невозобновляемыми ресурсами природы. В самом деле, кладовые Земли очень похожи на обычные домашние кладовые, с той только разницей, что домашние запасы можно пополнить, а исчерпанные, отработанные месторождения нефти, каменного угля, свинцовой, медной и прочих руд уже никто никогда не восполнит. Так что чем больше мы берем у Земли, тем скорее наступит момент, когда ей нечего будет дать нам. Уже сегодня люди вынуждены использовать гораздо более бедные металлами месторождения, чем раньше. Руда, которая из-за низкого содержания металла шла раньше в отвалы, теперь идет в промышленную переработку, обогащается и затем используется в производстве. Все глубже становятся нефтяные скважины, горные выработки, все дороже первичные энергоносители — нефть и каменный уголь, природный газ… И в то же время потребление природных ресурсов удваивается каждые 14–15 лет!

Рассчитано, что к концу XX века мировое потребление металлов на душу населения составит не менее 795 килограммов, синтетических материалов, основным сырьем для которых служит нефть, — не менее 564 килограммов. Для этого в 2000 году потребуется извлечь из недр Земли, переместить и переработать миллиарды тонн сырых материалов. Цифра огромная даже в масштабах всей Земли. А ведь и в наши дни объем добычи полезных ископаемых настолько велик, что сравним с природными геологическими процессами. Уже одна только добыча и переработка минералов ведет к изменению облика нашей планеты. Если же к этому добавить, что большая часть добытого в конечном итоге обращается в отходы, засоряющие поверхность Земли и отравляющие ее атмосферу и гидросферу, то характер и степень влияния технической деятельности человека на природу становятся окончательно ясными.

Замечают ли эту тенденцию люди? Специалисты уже давно забили тревогу. В самом начале нашего пека возникла новая наука — экология (от греческого слова «ойкос», что означает «дом», «жилище»). Сегодня экология— целый комплекс научных дисциплин о взаимоотношениях между живыми организмами и средой их обитания. Особое место в ней занимают проблемы антропогенных, то есть порожденных человеком и техникой, изменений природы.

Первым, кто не только по-настоящему глубоко понял и проанализировал колоссальное значение этих проблем для будущего человечества, но и предложил путь преодоления неблагоприятных последствий технического прогресса, стал советский ученый-естествоиспытатель Владимир Иванович Вернадский (1863–1945).

Так случилось, что только теперь, по прошествии почти пятидесяти лет, человечество смогло по достоинству оценить высказанные академиком В. И. Вернадским идеи, понять огромное практическое значение созданного им учения о биосфере и о грядущем переходе ее в ноосферу, то есть в область управляемых человеческим разумом в планетарном масштабе природных процессов. Неживая природа, косное вещество, как говорил В. И. Вернадский, служит источником средств для существования живой природы. Из нее организмы черпают вещество, превращаемое ими с помощью потребляемой солнечной энергии из неживого в живое. Первичные производители органического вещества — растения, усваивающие солнечный свет, некоторые виды бактерий— сами служат затем поставщиками питательных веществ для бесхлорофилловых живых организмов, неспособных использовать энергию Солнца. Таким образом, животные и бесхлорофилловые растения — третье звено в цепи круговорота вещества в биосфере.

Четвертое звено, так называемые деструкторы, — микроорганизмы, разлагающие органику до минерального состояния: бактерии, грибы, организмы, питающиеся мертвой органикой.

Такая согласованная деятельность живых организмов, их взаимодействие друг с другом и с неживым веществом создают сложную систему биосферы, функционирующей на планете.

Но люди, вооруженные научными знаниями и техникой, все активнее вмешиваются в природные процессы, все заметнее изменяют естественно сложившийся круговорот веществ на Земле. В середине XX века природопреобразующая деятельность человечества уже стала сопоставима по масштабам с геологическими процессами. Это и стало основной причиной развертывающегося в мире экологического кризиса. Отсюда В. И. Вернадский сделал правильный вывод — необходимо включить проводимые человеком преобразования природы в естественные циклы, а для этого надо научиться управлять биосферой в планетарном масштабе.

Идея о превращении человека в ведущую природопреобразующую силу на планете Земля — центр учения о ноосфере, то есть о разумно и целесообразно управляемой человеком биосфере.

Основные мысли, заложенные в фундамент этого учения, были высказаны Вернадским уже в 1939 году в работе «Научная мысль как планетарное явление». Он писал: «Еще не вошло в общее сознание, что человечество может чрезвычайно расширить свою силу и влияние в биосфере — создать для ближайших поколений сознательной государственной научной работой неизмеримо лучшие условия жизни. Такое новое направление государственной деятельности, задача государства, как формы новых мощных научных исканий, мне представляется неизбежным следствием, уже в ближайшем будущем из переживаемого нами исторического момента— превращения биосферы в ноосферу. Это — неотвратимый геологический процесс». И далее: «То понятие ноосферы, которое вытекает из биогеохимических представлений, находится в полном созвучии с основной идеей, проникающей научный социализм».

А поскольку человек есть часть природы, история человечества, техники и науки есть история формирования на Земле нового природного фактора эволюции планеты. Проблемы единства биологического, социального и геокосмического развития человечества занимали мысли великого ученого все последние годы его жизни. Он писал: «Я мало знаю Маркса, но думаю, что ноосфера всецело будет созвучна его основным выводам». Ноосфера, отмечал он в феврале 1944 года, — это будущее единство человеческих организаций как единой планетной действенной структуры.

Какова же судьба идей В. И. Вернадского в наше время, когда стало очевидным их важнейшее практическое значение? «На наших глазах совершается революционный переход от эволюции, управляемой стихийными биологическими факторами (период биогенеза), к эволюции, управляемой сознанием, к периоду ноогенеза», — пишет М. М. Камшилов в книге «Эволюция биосферы». Казалось бы, все хорошо? Но сегодня, пятнадцать лет спустя, известный специалист по методологии технических наук Я. Г. Неуймин предостерегает: «В нынешней и предвидимой на обозримую перспективу экологической ситуации говорить о господстве разума в масштабах планеты и соответственно о ноосфере в смысле В. И. Вернадского и его последователей как о чем-то реально существующем нет, к сожалению, никаких оснований». Кто из них прав? Если судить по широко известным теперь фактам, вывод очевиден: гораздо ближе к истине Я. Г. Неуймин. Идеи В. И. Вернадского не могут победить сами по себе, для этого нужны ответственные политические и экономические решения, огромные затраты, решиться на которые не так просто. Речь идет о коренной перестройке всей технической деятельности людей — задаче воистину невообразимой сложности, потому что сделать это можно только изменив всю систему целей жизни человечества.

Но, с другой стороны, иного выхода из сложившейся в мире ситуации нет. Сегодня потребность именно в таком выходе стала неоспоримой. В. И. Вернадский предвидел, что в недалеком будущем люди овладеют тайнами строения атома и смогут использовать энергию ядерных реакций. Но в годы жизни великого ученого чрезвычайно трудно было предположить, насколько близки к практической реализации идеи К. Э. Циолковского и других основателей космотехники. Свершившийся менее чем через двадцать лет после смерти В. И. Вернадского выход человечества в космическое пространство заставляет нас теперь по-новому оценить учение о ноосфере, еще глубже понять раскрываемые в нем перспективы будущего человечества.

По-новому… глубже… А как именно? Какие поправки мы должны внести сегодня в представления о ноосфере и как это может повлиять на наши мысли о будущем?