Смена устоев.

«Традиционная семья — пожизненный союз мужа и жены — разрушается во всем мире. Может быть, семья вообще начала умирать, и это естественно и неизбежно? Разве счастье возможно только в семье?» (Красноярск, пединститут, октябрь, 1982).

В личной жизни идут сейчас разительные перевороты — отголоски громадных сдвигов истории. Сегодняшние семейные кризисы рождены и небывалыми противоречиями жизни, и тем, что мы из рук вон плохо разрешали их. Много лет здесь процветали мелкокалиберные полуслова, поверхностные псевдоисследования, робкие поиски болезней и лекарств от них. И чтобы наладить положение, надо увидеть все корни кризисов, найти все выходы из них.

Первый такой корень — общее положение человека в социальной жизни. Уже говорилось, что почти 60 лет, с конца двадцатых и до середины восьмидесятых годов, у нас царило отчуждение человека от власти и собственности, от управления своей жизнью.

Человек в авторитарно-бюрократической системе был бесправен, система подавляла в нем личность, самостоятельность, душевность. Она растила массовое потворство антинравственному и эгоистическому поведению — в труде и быту, в гражданской и личной жизни. Все это искривляло души у десятков миллионов людей, рождало в них едкое чувство неполноценности, вспышки эгоизма, болезненные вывихи потребностей.

Резко повлияла на семью гигантская революция во всех отношениях мужчины и женщины, во всех их жизненных ролях — экономических и домашних, социальных и сексуальных. Она в корне переменила их стратегическое положение в обществе и в семье. На смену социально-экономической зависимости женщин от мужчин (которая, кстати, связывала их прочнейшими нитями несвободы) идут куда более сложные отношения обоюдной свободы и независимости.

Умирает патриархат («главенство отцов»), рождается биархат (главенство обоих полов) — совершенно новый вид общества, новый уклад всех женско-мужских отношений. Возможно, биархатная революция — это один из главных мостиков к будущей цивилизации единого и равного человечества. Но шаги к этой цивилизации, которые тут делаются, мы делаем неумело, плохо.

Мужчины и женщины выбиты из привычной для них тысячелетней колеи, они выстрадывают совершенно новые отношения, ищут себя в новых ролях — причем вслепую, на ощупь, потому что им слабо помогает общество, наука.

И еще один переворот рождает в личной жизни тяжелые кризисы. Умирает ли семья? По-моему, умирает один вид семьи, который царил в нашей жизни десятки веков, — умирает со всей своей великой культурой, нравами, всем укладом домашних отношений. На смену ему идет новый вид человеческой семьи, новый уклад семейных отношений.

Старая семья была сначала экономической, а потом душевной ячейкой, муж и жена были нужны друг другу сначала как помощники в устройстве быта и выращивании детей, и только потом — как люди. Психологические отношения подчинялись в этой семье материальным.

Сейчас они все заметнее выходят на первое место. Идет переход от семьи — материально-психологической ячейки к семье — психологически-материальному союзу. Семейные устои как бы рокируются — душевные устои постепенно перенимают главенство у материальных.

Старая семья больше насыщала базовые нужды людей — житейские, половые, эмоциональные. Нынешнему человеку нужно, чтобы семья насыщала и более высокие его запросы — психологические, нравственные, умственные.

У семьи появляется новая обязанность, которой не было никогда в истории, — обязанность насыщать и наши базовые, и наши высшие душевные запросы. А чем сложнее потребность, тем труднее ее насытить. Это невероятно повышает наши внутренние требования друг к другу, ставит миллионы людей в небывало трудное положение.

Старую семью больше скрепляли внешние узы — экономические, социальные, религиозные. Сейчас рядом с ними все больше встают внутренние узы, гораздо более хрупкие — чувства людей, их сознание, совместимость, родительский долг. Старые устои семьи слабеют, новые набирают силу с опозданием, и это междуцарствие устоев резко усиливает нестойкость семьи…

И еще один сдвиг круто меняет семейную жизнь — перемены в положении пожилых людей, которые уже не могут работать. В старые времена стариков содержала семья, теперь — через пенсию — содержит общество, и пожилые получили финансовую независимость от семьи. Но у этого прогрессивного шага были — обычный парадокс истории — и явно теневые последствия; их не увидели, и это нанесло огромный ущерб детскому воспитанию.

Раньше дети были для родителей будущими кормильцами, единственным обеспечением в старости. Воспитанием в семье правила жесткая обратная связь: не вырастишь в детях трудолюбие и заботливость — умрешь сам. Воспитание трудолюбия и заботливости было для родителей вопросом жизни и смерти, и потому такое воспитание было несущим устоем трудовой семьи.

Кроме того, семья была производственной ячейкой, и сама ее трудовая атмосфера лепила детей по своему образу и подобию. И вся народная нравственность — трудовая, заботливая — строила в детях заботливую и трудовую душу. Сейчас семья стала потребительской ячейкой; из-под трудового воспитания в семье выбита главная — экономическая — база. Оно перестало быть для родителей основой их личного будущего, вопросом жизни и смерти. Семейным воспитанием правит сейчас куда менее жесткая обратная связь, уже не экономическая, а духовная — уровень родительской сознательности, воспитательной культуры.

Старая обратная связь порвалась, новая, более утлая, только начинает рождаться, а зияние между ними наука и общество проглядели. Этот громадный и неосознанный исторический переход и стал одним из корней нынешних семейно-воспитательных кризисов.

В семье пересекаются все мировые силы, которые правят жизнью, в ней фокусируются все социальные землетрясения, все сдвиги социальной почвы. Но наука и общество не сумели увидеть, как влияют на семью нынешние гигантские исторические сдвиги, как отзываются на ней неизбежные противоречия прогресса.

Они не создали систему социальных пружин, которые по-настоящему помогали бы личной жизни, облегчали перемены в семье. Социальная помощь семье (просветительная, жилищная, денежно-материальная, организационная) мала и бессильна. У нас нет стратегии борьбы с семейными болезнями, и потому эти болезни не стихают, а нарастают.