«Дробные» и «волнистые» души.

«Психолог Владимир Леви говорит в книге «Я и мы», что среди людей много шизоидов и циклоидов. Правда ли, что это люди немного сдвинутые и с ними очень трудно в семье?» (Киев, городской молодежный клуб «Эврика», апрель, 1988.).

Шизоиды и циклоиды, с точки зрения психиатров, люди не «сдвинутые», они стоят у границ нормы — так, кстати, и пишет о них В. Леви. Это акцентуированные личности: у них чересчур заострена, акцентирована какая-то черта характера, а это очень затрудняет жизнь с ними. К сожалению, мы не знаем, сколько всего шизоидов и циклоидов среди людей: может быть, их процентов по 10–15, может быть, больше или меньше, — исследований на этот счет не велось.

Термины «циклоид» и «шизоид» ввел в обиход немецкий психиатр Эрнест Кречмер. В 20-е годы нашего века он поделил людей на циклотимиков, шизотимиков и иксотимиков, выяснил, что у каждого из них разный склад душевной жизни. Циклоиды и шизоиды — это как бы усиленные, заостренные циклотимики и шизотимики, и их гораздо меньше, чем самих циклотимиков и шизотимиков.

Циклотимик (от греч. «киклос» — круг и «тимос» — душа, дух) — это «волнистая душа», и настроения у него меняются волнообразно, от взлета к упадку. Шизотимик (от греч. «шизо» — дроблю, раскалываю) — «дробная душа», и он больше тяготеет к внутреннему противоречию, расщеплению, чем к единству. Циклотимики чаще бывают несложными натурами, шизотимики — сложными.

И сексуальность у них разная — это установил Т. Ван де Вельде. У циклотимиков, «волнистых», она живет как бы приливами и отливами, но меняется медленно, размеренно. У шизотимиков резкость колебаний больше, их качели сильнее — и в душевной и в телесной жизни. Самые крайние из них могут, как челнок, переходить от чрезмерности в наслаждениях до полного равнодушия.

Иксотимик (от греческого «иксос» — тягучий, вязкий) — это обычно спокойный, сдержанный, маловпечатлительный человек. У него как бы «вязкая душа», он негибок, с трудом приспосабливается к обстановке, к людям и поэтому часто педантичен, повышенно пристрастен к порядку, к мелочам быта и отношений. Почему-то этому человеческому типу не повезло, хотя он тоже встречается часто: о циклотимиках и шизотимиках психологи и психиатры писали довольно много, а об иксотимиках — почти ничего[73].

Характер циклотимика («волнистого») совпадает с характером экстраверта, а шизотимика («дробного») — с характером интроверта[74]. Циклотимик, как и экстраверт, во время подъемов общителен до распахнутости, весел и оживлен, полон жизнелюбия, простодушия, безмятежности. В это время он легко применяется к обстановке, приспосабливается к людям.

Он отзывчив, душевен, у него теплый и добросердечный характер, мягкое чувство юмора. У него детски наивный эгоизм, простодушный, тянущийся к радостям секунды, и он искренне не понимает, какой вред он несет себе и другим. В его внутреннем мире всю авансцену захватывает живая жизнь, ее манящая плоть, а убеждения, принципы, совесть часто подневольны ей.

Это совсем не человек системы, плана, последовательности. Он деятелен, а то и суетлив, скор на поступки и медлен на мысль о них. Одна из его главных черт — импульсивность — мгновенный переход от желания к действию, без промежуточной ступени обдумывания.

Во время спада у него спадают жизненные силы, снижается нервная энергия, его оживление слабнет, он тускнеет, делается серьезнее, сдержаннее. Приливы и отливы у него разные по длине — от нескольких дней до двух недель.

В общем, у циклотимика, «волнистого», дух бодрый, деятельный, и он тесно связан со средой, обстановкой. Он как бы сливается с жизнью, тянется к гармонии с ней; немецкий психиатр Блерер даже назвал его синтонный — созвучный, однотонный со средой.

Он мало погружен в себя, и это не дает ему углублять свои ощущения, настроения, мысли: они катятся легко, без остановки, как волны, и часто исчезают так же бесследно. И взгляды у него более текучие и менее стойкие, они легче меняются и развиваются.

Шизотимик («дробный») меньше направлен на мир вокруг, его ощущения бывают нередко «дистонными» с ним — разнотонными, диссонансными. С виду он холоден, но на деле холоден бывает только один из двух. У него есть поверхность и глубина, и чаще всего они не совпадают. Как говорил Кречмер, «дробная душа» часто похожа на римские виллы, у которых фасад прост, окна закрыты от солнца ставнями, а в полусумраке комнат развертывается драматическая жизнь.

«Дробный» тонко чувствует, у его нервов врожденно сильная чувствительность. Он может быть энергичен, может тяготеть к чудачествам, к жизненному идеализму, к повышенной эстетичности вкусов и настроений. Он более я-центричен, чем циклотимик, больше погружен в себя, чаще всего он интроверт, хотя бывает и биверт. У этого вида людей на одном полюсе стоит спартанская строгость, стоическая выносливость, неподкупная справедливость. На другом — фанатизм и доктринерство, холодная расчетливость и жесткость.

Шизотимик-интроверт не очень общителен, и бывает даже очень необщителен; он неровен в настроениях — склонен к постоянному двоению, маятнику эмоций. Он раздражительнее циклотимика, труднее приспосабливается к обстановке, к людям. Он нередко упрям, склонен и к стойкости, и к окаменелости взглядов, с трудом меняет их.

Шизотимики, «дробные души», бывают возбудимые и невозбудимые. Невозбудимые чаще холодны по самой ткани своих ощущений, они держат мир в отдалении, иногда враждебны к нему, отстраненно относятся к людям вокруг. Возбудимые могут скрывать за сдержанностью напряженную внутреннюю жизнь, полную бурных переживаний. Оба этих человеческих вида нормальны, и у обоих бывают метания, спазмы настроений, духа. Они тянутся к хорошим отношениям всей своей ранимой душой, но не зная себя, часто налетают на свои шипы сами и колют ими близких…

«Дробные души» тяготеют к дружбе один на один. Внутри этого двойственного союза царит горячий культ личности, ко всем за его пределами — отчужденная сдержанность. В любви они, особенно мужчины, часто ищут абсолют — Девушку, Женщину, а ту, кого любят, резко возвеличивают в своем сознании. В чувствах они тяготеют к верности и последовательности, в мыслях и поступках — к системе, продуманности, следованию принципам.

Как видим, все эти свойства «волнистых» и «дробных» душ — свойства и темперамента и характера сразу: темперамент как бы помогает им вживляться в характер, создает благодатную почву для их прорастания. Но с темпераментом люди рождаются, а характер рождает им жизнь. Именно от их жизни, от их воспитания и самовоспитания зависит, какие черты темперамента будут больше врастать в характер — светлые или темные, добрые или злые.

И в их личных отношениях, в семье, очень многое зависит от того, как «волнистые», «дробные» и «вязкие» управляют своим характером, каким его сторонам — добрым или недобрым — больше помогают проявляться.

У Кречмера есть еще одна человеческая типология. Немцы вообще очень склонны к классификациям, и, пожалуй, больше всего классификаций родилось именно на немецкой земле. В книге «Строение тела и характер» (1921) Кречмер доказывал, что у людей разного телесного строения разные и характеры[75].

Он делил людей на 4 телесных типа: пикники, астеники, атлеты, диспластики.

Пикник (от греч. — «плотный») — человек небольшого или среднего роста, коренастый, с широким лицом, короткой шеей, круглой грудной клеткой. Часто уже в 30–35 лет у него есть брюшко.

У астеника (от греч. «ослабленный») длинная фигура, высокий рост, узкая грудная клетка, небольшой живот. Нос у него острый, углы подбородка неотчетливые.

Атлет (греч. «борец») росл, силен, у него крепко развитые кости, пропорциональное тело, сильные мускулы.

К диспластикам (от греч. «невылепленный», «несформованный») относятся люди с ненормальным ростом и фигурой: карлики, великаны, сверхтучные, сверхтощие…

У каждого вида тела, утверждал Кречмер, есть свой вид нервного склада, своя душевная жизнь и свои болезни.

Нервная жизнь пикников циклична, состоит из подъемов и спадов, и настроения у них меняются, хотя и плавно, от бурного веселья до мрачности, от непоседливости до тягучей лени; это, видимо, явные циклотимики, «волнистые души».

Астеники и атлеты сдержанны, тяготеют к душевным противоречиям, лишены цельности. Чаще всего они принадлежат к «дробным душам», шизотимикам. У диспластиков и нервная система «плохо сформована», и у них чаще и острее, чем у других, бывают нервные и эмоциональные отклонения.

По строению человеческого тела можно видеть основы нервного и душевного строения — к такому заманчивому выводу пришла немецкая психиатрия первой трети нашего века. Но вывод этот, как считают современные психологи, подтвердился лишь отчасти. Есть люди, у которых строение нервов совпадает со строением тела, но у большинства, видимо, таких совпадений нет.

Темперамент — вспомним — это прежде всего дитя двух родителей, двух систем человека — нервной и гормональной. Он прямо зависит от них, служит как бы надстройкой над ними. Возможно, и строение тела тоже как-то связано с гормональным и нервным складом человека, возможно, строение тела — это как бы их внешнее, телесное дитя, в то время как темперамент — дитя внутреннее, душевное.

Но это лишь предположение, и если даже оно подтвердится, то и тогда строение тела будет говорить о человеческом темпераменте лишь косвенно, приблизительно. Пока же, как считают специалисты, общие знаменатели у темперамента и тела невелики, и, если прямо выводить нервный склад из телесного, гораздо легче промахнуться, чем попасть в цель[76].