Пять принципов.

Мухтара, резиденция Джумблата, находится километрах в шести от древнего друзского городка Бейт эд-Дин. Городок окружен живописными склонами с террасами, напоминающими рисовые поля где-нибудь в Китае или же во Вьетнаме. Тут находится дворец эмира Бешира, который в течение тридцати лет начала прошлого века был почти полновластным хозяином Ливана.

Резиденция Джумблата не может равняться с восточной роскошью беширского дворца, хотя это тоже великолепный маленький замок, из которого далеко видны все окрестности. У входа в резиденцию нас встретил простоволосый пожилой человек в сером теплом пальто, в рубахе нараспашку и повел в приемный салон через двор, где росли два высоченных кипариса и стояло несколько автомобилей американских марок. Лестницу охранял часовой: на голове арабская куфийя, за плечом винтовка, вокруг пояса патронташ. Второй часовой, во дворе, с интересом наблюдал, как шофер наливает воду в радиатор роскошного «крайслера». Едва он заметил наш фотоаппарат, как тут же показал нам спину и был таков.

Сквозь цветные стекла окон в приемную проникают лучи солнца, причудливо, как в церкви, освещая несколько старинных картин — портрет писателя друза Эмира эль-Баяна, тестя Джумблата, большое изображение какого-то эмира Арслана, а над ними портрет матери Джумблата, Назиры, «дамы под вуалью», владычицы друзов и предшественницы Камиля Джумблата. Вокруг стола наряду с красными и желтыми креслами из современных синтетических материалов стояло несколько кресел-качалок с плетенными из камыша сиденьями и спинками.

В комнату вошел Камиль Джумблат. Мы ожидали встретить эмира в традиционном одеянии шейха, а увидели высокого стройного человека в клетчатом сером костюме из первосортной английской шерсти, в белой рубашке и элегантном галстуке. Он владеет английским и французским, мы можем беседовать на любом, по нашему выбору.

Начинать разговор с вопроса о том, насколько справедлив слух, будто английская разведка недавно предложила ему сто тысяч фунтов с условием, что его партия не будет бороться против включения Ливана в оборонительный пакт стран Среднего Востока, было бы не очень учтиво. Поэтому мы завели разговор о философии, о принципах религии друзов. В тщательно подбираемых выражениях Камиль Джумблат пытается высказать основное. Чувствуется, что в этой области он придерживается твердых убеждений, хотя временами от его выводов веет могильным холодом. Друзы верят в переселение душ, поэтому они такие бесстрашные воины, поэтому в 1911 году рука об руку с турками они так фанатично сражались в Ливии против итальянцев, поэтому в пятьдесят восьмом они взялись за оружие и включились в «революцию». Пасть в бою для них пустяк, конец одного жизненного эпизода и начало следующего.

У Джумблата карие, живые, глубоко посаженные глаза, выразительно очерченный лоб. В ходе беседы он размышляет, взвешивает каждую формулировку, как это делают ученые, дополняет слова жестами рук, то растопыривая пальцы веером, то сводя ладони параллельно, стремясь максимально точно определить границы абстрактного понятия.

— Все, что имеет границы, — совершенно, — поясняет он. — То, что не имеет границ, еще не достигло совершенства. Поэтому и основы философии друзов вытекают из пяти четко определенных принципов, из которых первым считается космический интеллект. Затем следует космическая, или вселенская, душа, потом слово, дальше идет прошлое и в качестве пятого принципа — будущее…

Вскользь, скромно он сообщает, что этим вопросам он посвятил много времени, изучал философию в Индии, что он автор обстоятельного исследования об исламе и друзизме.

— К реальным основам философии друзов относится гигиена тела. Беременность жены обрекает мужа на трехлетнее строгое воздержание. В первый год это так называемая чистота тела, второй год — чистота ребенка, третий год — отдых для жены. Но в последнее время некоторые принципы нашей религии не соблюдаются так строго, как прежде, — жалуется Джумблат. — Это результат влияния новой демократическо-анархистской философии.

В ходе беседы он употребляет это выражение еще несколько раз, видимо, вместо констатации того очевидного факта, что европейско-американское влияние, подобно смерчу ворвавшееся в арабский мир, серьезно угрожает доселе существующему здесь феодальному строю.