В июле.

В июле кончаются песенки почти всех певчих птиц, а соловей в приволжских местах поет только до половины июня. Певчие птицы, за исключением немногих, радуют человека своими песнями только в мае и в июне, пока гнездятся. А когда выведут птенцов — перестают. Тут им уже не до песен. Надо детей воспитывать, обучать, как добывать себе корм, да готовиться к большому перелету.

В июльские дни можно услышать в лесу иволгу — она играет будто на флейте: «Фи-ули-ули!» Ох и нарядная птичка иволга, просто глаз не оторвешь от нее! Да еще маленькая, с воробья, зеленушка частенько выводит трель, будто канарейка. Начнет бойко, весело, а под конец сходит на низкое вжиканье: «Вжжжжиц, вжиц».

Рано прилетают к нам зеленушки, и, пожалуй, одни из первых приветствуют весну. Они птички лесные, питаются больше всего растительной пищей и насекомыми. К первой половине мая у зеленушки уже появляются птенцы. Их бывает от четырех до шести. За лето она выводит детишек дважды.

Хорошенькая птичка зеленушка, но очень неряшлива. Все птицы содержат свои гнезда в чистоте и порядке, а у зеленушки оно всегда загрязненное, неуютное. Такая уж она грязнулька.

Пестренькая, с длинным хвостиком овсянка поет звонко: «Зинь-зинь-зинь!» Питается семенами трав, но очень любит хлебные зерна. Поэтому, наверное, ее и прозвали овсянкой. С августа и всю осень, собравшись в стайки, овсянки живут на полях. Они не улетают от нас на зиму, а остаются в наших местах. В морозные дни овсянки переселяются ближе к деревням и живут в дружбе с воробьями.

В июле я часто хожу на рыбалку с ребятишками. Они любят не только рыбачить, но и собирать разных букашек, жуков, интересуются цветами, птицами. С ними можно уйти хоть на край света, и они, мне кажется, никогда бы не пожаловались на усталость. Однажды мы отправились на речку Глухую воложку. Переехали через Волгу на водном трамвайчике и пошли по луговой дорожке. Утро было тихое. Только на верхушках высоченных осокорей чуть заметно покачивались тонкие ветви. Вдали виднелись застывшие в тишине голубые озера.

Когда мы подошли к Глухой воложке, маленький Гриша немного отстал от нас. Его прельстила ракушка-перловица, и он никак не мог с ней расстаться. И вдруг неожиданно крикнул:

— Подождите!.. Идите скорее сюда!..

Мы вернулись.

— Тише, тише! — почти шепотом просил он, не глядя на нас.

— Что случилось? — спрашиваю я.

— Да тише!.. Посмотрите вон на тот куст. Что за птица сидит на нем? А как интересно: такую большую птицу кормит маленькая трясогузка. Сейчас она принесла червячка или бабочку, положила птенцу в рот и улетела… Вот увидите, скоро, наверное, опять прилетит…

Гриша посмотрел на пищавшего, уже оперившегося большеротого птенца, все время взмахивающего крыльями, и сказал:

— Это вроде кобчик… а может быть, чибис?..

— И не кобчик, и не чибис, — сказал я. — Чибисы не садятся на деревья. Это кукушонок…

— Кукушонок? А почему его трясогузка кормит? — спросили ребятишки.

— Потому и кормит, что считает его своим детенышем.

— Да как же так?

— А вот так. Кукушка сама никогда не вьет своего гнезда, а кладет яички в гнезда других птиц. Значит, и на трясогузкину долю досталось кукушкино яичко…

Мы насмотрелись на кукушонка и пошли дальше, к месту рыбалки.