Глава XV.

На льду в нескольких метрах от «Лахтака» пылал костер. Здесь распоряжались Торба и Лейте. Первый, экономя топливо, пререкался из-за каждого полена, а второй, напротив, тащил в огонь все что можно, лишь бы горело поярче. И, хотя механик доказывал, что топлива у них очень мало, боцман не обращал на это внимания. Лейте хотел, чтобы их огонь был хорошо виден на острове.

Кар собирался немедленно послать разведку, но решил подождать возвращения Вершомета и моряков, которых он послал с юнгой. Сообщение Степы, что они нашли на льду человека, потерявшего сознание, его не очень удивило. Если бы не огни на берегу, то оно показалось бы ему чрезвычайно странным, но теперь он убедился, что на острове Лунной Ночи были люди. Правда, он не мог понять, как они туда попали. Ведь район, где находился «Лахтак», не посещал еще ни один пароход, ни один самолет. В Архангельске Кар не слышал, чтобы туда посылали какую-нибудь экспедицию.

Удивлялся Кар и тому, как на острове могли развести такие большие костры. По-видимому, там нашлось немало плавника. Хотя странно, что он так быстро разгорелся. Особенно его удивляло, что пламя иногда взметалось вверх, словно в него подбрасывали сухой соломы.

Из темноты послышался шум, и вскоре на льдине у костра показались моряки. Нарты шли пустыми. Незнакомца, который не приходил в сознание, Павлюк нес на руках, как ребенка. Богатырская сила позволяла ему без труда нести человека весом не менее шестидесяти пяти — семидесяти килограммов. Кочегар взял его на руки, потому что ехать на нартах было не совсем спокойно.

Неизвестного внесли в кубрик и положили на койку. Запара, который немного разбирался в медицине, открыл ему рот и влил несколько граммов спирта. Потом с помощью моряков раздел его. На теле оказалось несколько ран. Запара смазал их йодом, положил ваты и перевязал бинтами.

Выяснив, что неизвестный вывихнул правую ногу и левую руку, гидролог начал их вправлять. Он сделал это так ловко, что ему могли бы позавидовать немало опытных врачей-специалистов.

Не прошло и сорока минут, как неизвестный, весь в бинтах, лежал на койке под присмотром кочегара Ковягина.

Вскоре у больного повысилась температура и начался бред. Он выговорил несколько слов, которые никто не понял. Это был иностранец. Но он говорил не по-английски, не по-немецки, не по-французски. Кар знал английский и немецкий языки, Запара — французский, но они не понимали иностранца.

Устроив больного, решили связаться с берегом. Кару очень хотелось сходить туда самому, но он считал, что ему ни в коем случае нельзя бросать пароход. После гибели капитана он дал себе слово, что во время этого вынужденного плавания будет покидать «Лахтак» только в самом крайнем случае.

И, хотя он надеялся, что люди с берега придут сами, он все-таки решил послать туда разведку — Лейте и охотника. Первого он посылал как своего помощника, опытного человека и знатока английского языка, наиболее распространенного языка среди моряков всех наций, а Вершомета — как самого выдержанного и опытного среди моряков, охотника-полярника. Каждый из моряков хотел бы пойти с Лейте и Вершометом, но Кар больше никому не позволил.

Степе тоже очень хотелось пойти на остров, хоть он и чувствовал усталость. Но он понимал, что запрет Кара носил категорический характер. Впрочем, юнга попросил позволить ему провожать разведчиков хотя бы двадцать — двадцать пять минут и вернуться, если они никого не встретят.

— Хорошо, — согласился Кар. — Но пойдешь ты не один. С тобой пойдет и… Котовай.

Степа думал, что Кар назовет Павлюка. Все присутствующие думали то же самое. Этот великан более всех подходил в спутники мальчику. Наверное, в первый момент у Кара было намерение назвать Павлюка, но он передумал. Лейте и Запара поняли его.

— Лейте, — сказал Кар, — у вас есть часы. Через пятнадцать минут матрос и юнга должны возвратиться назад. Они помогут вам нести ружья и мешки с припасами. Когда дойдете до острова и установите контакт с теми людьми, дайте нам сигнал. Один из огней перенесите вправо. Узнайте, что это за люди, в каком они положении. Можете сказать им, как мы сюда попали. Немедля же возвращайтесь назад.

— Есть! — ответил Лейте.

Как только разведывательная партия двинулась в путь, три огня погасли. Зато четвертый разгорелся еще ярче.

Вершомет и юнга почти забыли об усталости, хоть они и много ходили в этот день. Любопытство подгоняло их. Это было очень естественно. Остававшиеся на пароходе провожали их с завистью.

Едва исчезли очертания парохода — а они исчезли буквально через две минуты, потому что костер на льду был бессилен победить тьму, — неровность льда дала себя знать разведчикам. Котовай упал. Вершомет помог ему подняться.

— Я рад, что на острове мы встретим людей, — спеша вперед, сказал Степа. — Досадно только, что остров этот, по-видимому, уже имеет название, а мне очень нравится то, которое мы ему дали.

— Ничего, сынок, это не страшно. Есть острова, которые имеют по нескольку названий, — ответил Степе Лейте. — Например, я слышал, что остров Врангеля назывался Новой Колумбией, островом Пловера, островом Келлета, островом Давыдова.

Вокруг них неподвижно лежала темнота. Казалось, что они плыли в ней. Два огонька — один спереди, а другой сзади — нарушали своим светом эту темноту ночи.

Внезапно впереди послышался шорох, и перед разведчиками появились две фигуры на лыжах.

Послышался незнакомый голос:

— Гу даг!26.