Глава VII.

На следующий день Вершомет не пошел охотиться на остров. Вахтенный заметил в бинокль на льду двух людей, которые шли с острова. Пока ожидали гостей, Степа вытащил на палубу складную резиновую лодку, так называемый клипербот. Юнга достал его из боцманской кладовой. Этот клипербот в свое время перешел к Лейте от морского летчика, потерпевшего аварию при посадке. Летчик бросил разбитый самолет и спасся на клиперботе. Его подобрала шлюпка «Лахтака». История эта имела большую давность, и Лейте совсем забыл о лодке.

Теперь, с разрешения Лейте, юнга решил испробовать клипербот в открывшейся во льдах полынье. Захватив с собой лодку и весло, он пошел к полынье. Эрик Олаунсен, или, как теперь его называли, Эльгар, хотел сопровождать юнгу, но его задержал Запара.

— Не рекомендую, не рекомендую! — сказал метеоролог и отрицательно махнул рукой.

С юнгой пошел Шелемеха.

Вершомет посоветовал захватить ружье, и Шелемеха взял двустволку.

Черная холодная вода спокойно блестела, как стекло. Но, как только на воду спустили клипербот, покой водяной глади нарушился. Легкий челнок быстро скользил вдоль берегов.

С палубы парохода следили за лодкой и одновременно за тем, как по ледяному полю к пароходу приближались две человеческие фигуры.

На палубе никто не заметил того момента, когда на лодке началась тревога.

Внимание Степы и Шелемехи привлекло существо, которое высунулось из воды метрах в двадцати от клипербота и сразу же нырнуло обратно в воду.

— Что это? — спрашивали они друг друга.

Пожав плечами, Степа решил, что лучше держаться поближе ко льду. Но не успел клипербот дойти до края полыньи, как у самого резинового борта из воды высунулась толстая морда с маленькими злыми глазками, с щетинистыми усиками и двумя длинными клыками.

— Морж! — вскрикнул Шелемеха.

А Степа изо всей силы заработал веслом.

Кочегар поднял ружье и приготовился стрелять. Зверь снова спрятался в воду, и моряки почувствовали, как он задел спиною дно резиновой лодки. Шелемеха побледнел. Если бы клипербот перевернулся и они упали в воду, вряд ли удалось бы спастись от клыков огромного зверя. Морж снова появился в нескольких метрах от лодки. Кочегар выстрелил. Он видел, как пуля попала в воду рядом с моржом и как тот сразу же спрятался под водой.

— Попал? — спросил Степа, подгребая к льдине.

— Нет, — с сожалением ответил неудачливый стрелок.

В то же мгновение морж ринулся в атаку. Моряки успели выскочить на берег и вытащить клипербот. Но ружье, которое Шелемеха положил на льду, соскользнуло и покатилось в полынью.

Шелемеха схватился за голову.

— Чтоб ты лопнул, проклятый! — ругал моржа кочегар. — Меня же Запара убьет! Ведь убьет же!

А морж плавал в проруби, то погружаясь в воду, то всплывая, и со злым сопением посматривал на берег.

— Пойдем позовем Вершомета, — предложил юноша.

Шелемеха согласился — не оставалось другого выхода, как позвать охотника и повиниться в потере ружья. И они побежали к «Лахтаку».

Тем временем туда подошли гости с берега. На этот раз пришли Ландрупп и незнакомый еще экипажу «Лахтака» маленький широкоплечий норвежец. Он отрекомендовался:

— Карсен.

Карсен, как и Ландрупп, не знал ни русского, ни английского языка.

Дальше приятных улыбок, кивков головы и слова «товарису» разговор не шел. Зато норвежцы очень живо разговаривали с Эриком Олаунсеном. Морякам даже показалось, что норвежцы о чем-то спорили.

Внезапно возле проруби раздался выстрел. Все обернулись и увидели, как юнга и Шелемеха выскочили на лед и после минутной задержки побежали к пароходу.

— Неужели медведь? — Вершомет вскочил. — Или, может быть, нерпы испугались?

Но с парохода разглядеть что-либо было трудно, потому что почти половину полыньи закрывали торосы. Только когда прибежали «яхтсмены» (так прозвал Кар Степу и Шелемеху), выяснилось, в чем дело.

Запара горевал о ружье. Вершомет взял ружье и гарпун. Эльгар, по-видимому, понял, в чем дело, и заволновался. Он подошел к Вершомету, взял из его рук ружье и отставил его в сторону. Потом взял гарпун и что-то сказал по-норвежски, показывая, как он будет его бросать.

— Эльгар хочет убить моржа без ружья, гарпуном, и просит разрешить ему сделать это, — пояснил Степа, который раньше всех понял норвежца.