Глава 6. БОЛЬШАЯ ГЛУБИНА.

1. Старые знакомые в новом ракурсе.

Ночью коридоры не освещались – наверно, чтобы здешние обитатели поменьше шатались в неурочное время. Оцепеневшие в охранных нишах Псы были, как один, обезображены инфра-масками и выдавали себя лишь мерным дыханием и осторожным скрежетом лат – вполне достаточными для изощрённого слуха разведчиков, пробиравшихся по этому лабиринту всё ниже. К тому ж видели в темноте они намного лучше сторожевиков, хотя обходились собственным зрением, а опасные участки одолевали такими бросками, уловить которые смогли бы немногие.

Было их семеро: три проворные гибкие ведьмы – как и положено, совершенно нагие, без украшений и обуви («Это чтоб лучше тебя слышать!»), – и четыре гиганта, сменившие тяжёлое богатырское снаряжение на тот минимум, что потребен герою: шорты, шлем, пара мечей. Может, и этого много.

Это уж не триада, а какая-то семириада получается! – думал Вадим, перебегая от поворота к повороту. Три треугольника, объединённых вершинами, – если позволительно считать вершиной себя. Одно большое трехзвенное Кольцо! И все ведьмы, где бы ни обретались, слышат меня отлично. И возле каждой – персональный исполин, подкрепляющий её Силу своей.

Впрочем, ведьмы – существа плохо управляемые, а на дисциплину плюют, даже если прежде подвизались в гардейках. И потому порядок продвижения вскоре нарушился: Кира подтянулась ближе к Вадиму, а её напарнику, Брону, пришлось для равновесия сместиться к другой паре, Оксане и Гризли. Только Эва с Адамом, как всегда, двигались поодаль от всех, будто сами по себе.

Чем глубже семёрка погружалась, тем меньше жильцов ощущалось за стенами, а некоторые клетки даже не имели дверей, будто квартирантов доставляли туда прямо на лифте. В отличие от надземных этажей, здесь прослеживалась обратная зависимость: чем выше начальство, тем ниже обитало, – из соображений безопасности?

Насколько Вадим знал, никто не заставлял студийцев селиться в Храме. Однако здешний быт настолько превосходил среднекрепостной, что только жёны Истинных, вроде злосчастной Алисы, добирались на службу по горизонтали. Остальные цепко держались за койко-места или комнатки подземной общаги, предпочитая даже личные дела устраивать здесь, хотя женщин на Студии был явный избыток. Браки с посторонними, как и любое подозрительное знакомство, карались немедленным выселением, так что девушкам поневоле приходилось выбирать из тех, кто ближе. Может, на безрыбье и Тигрию перепадало сверх оговорённого пайка – тем более, он из таких зануд, которым проще отдаться, чем отказать.

Коридоры становились всё глуше, лабиринт – запутанней. Двери пропали вовсе, как и встроенные будки Псов, зато появились устрашающие голографические миражи, очень похожие на Шершневые. Для пущего эффекта картинки сопровождались звуком, однако разведчиков это не убеждало. К тому же у создателей миражей и впрямь хромала цветопередача.

Затем на пути стали попадаться ловушки – необычные, изобретательные, однако рассчитанные всё-таки на заурядов. Вадим обнаруживал их с лёгкостью и так же легко обходил – не говоря об Эве с Адамом. А менее искушённой, зато более послушной Кире хватило предупреждения, чтобы не сходить с единственной тропки. Она даже старалась шагать за Вадимом след в след, едва не наступая ему на пятки. Впрочем, действительно опасные участки встречались не часто.

– Надо разделиться, – сквозь зубы прошелестела Эва, словно её начинало тяготить присутствие остальных. – Не люблю ходить в стае!

И, не дожидаясь ответа, свернула в сторону, уводя с собой Адама. На секунду Вадим ощутил себя брошенным – который раз за эти дни. Затем встряхнулся и заскользил по наклонному коридору дальше, высматривая по бокам одну из здешних лесенок, чтобы хоть немного ускорить спуск. Вскоре и троица Брона «пошла другим путём», положившись на лесное чутьё Оксаны.

Оставшись с Вадимом наедине, Кира некоторое время следовала за ним молча. Однако надолго её не хватило.

– И какой показалась тебе Леда? – спросила она, искусно подражая шелесту Эвы. – По-твоему, этой долгоногой студийке следует доверять?

Кажется, Кира очень гордилась приобретёнными свойствами, намного повышавшими её агентурную ценность. Но прозвучала в голосе и ревность, для профи непозволительная. Выходит, Эву мы ещё согласны терпеть – но более никого?

– К твоему сведению, в Леде живут две женщины, – сообщил Вадим. – Одной я доверяю полностью, второй – не верю совсем.

– Шизофрения? – уточнила Кира с брезгливостью здорового человека. – Этого не хватало!

– Представь сознание в виде трёхмерного зеркала, где отражаются и запоминаются знакомые, – предложил он. – А также их грёзы. Затем вообрази, что одно из отражений обрело самостоятельную жизнь, завладев совместным телом… Ну, получилось?

– Это было бы чудом!

– Вот и я о том.

– А кто кудесник?

– Бригадный подряд, – пояснил Вадим. – Её «мёртвая вода», формирующая отражение, сложилась с моею, «живой». Результат – та Леда, которую ты видела.

– Значит, ты всё же маг? – спросила девушка.

– Пришлось сделаться на минуту, – ответил он. – Чтобы выжить. Тебя это пугает?

– Когда меня пугало в тебе хоть что-нибудь? Но та Леда, которую я не видела, меня беспокоит.

– Может, не так и страшно заточить своего демона в подземелье – есть надежда, что он умрёт. Куда опасней жить с ним, даже не отгораживаясь.

– Опять ты о перегородках из жизне-силы?

– Без силы человек становится заложником демона, – сказал Вадим. – И тот вертит им, как пожелает. Когда-то я погорел на этом.

– Каким образом?

– Имел глупость разглядеть живую душу под спудом партбилета. Вдобавок разбередил её, уже отравленную карабканьем по головам, вошедшую во вкус дворцовых игр. Кончилось это плохо – для обоих.

– «Душа», конечно, женского рода? – поинтересовалась Кира.

– Конечно, – усмехнулся он. – А разум – мужского… Тихо!

Вадим оцепенел, заслышав впереди размеренные шлепки, сопровождаемые явственным подрагиванием пола, будто навстречу двигалась немалая туша. Чуть позже различил мощное дыхание и шорох густой шерсти. «Лишь бы не какая-нибудь зверюга с подбугорных склонов! – подумал он. – По логике не должно: всё ж самый центр, дно Котлована… Или у Подземелья иные законы?».

С дальнего конца коридора уже надвигалась россыпь багровых огоньков, похожих на стайку остывающих углей, следуя за массивным гривастым зверем, неспешно трусившим меж стен, – а скорее, как раз «угольки» его и вели. И это не было миражом.

– Лев? – удивлённо сказала Кира. – Настоящий!.. Зачем он здесь?

– Думаю, не для прогулки, – откликнулся Вадим. – Держись-ка сзади, хорошо?

И так же неторопливо зашагал льву навстречу, пока тот не притормозил и не зарокотал почти на инфратонах. Конечно, зверь был могуч, однако вряд ли опасней Хищников. Каждому – свои страхи!

– Ну что ты, дурачок? – сказал Вадим, тоже останавливаясь. – «Мы с тобой одной крови», забыл? В отличие от пришлых.

Он совершенно не опасался этой здоровенной кошки (действительно, в подмётки не годившейся новым тварям). Хотя по тивишнику не раз наблюдал, как такие же мурки разделывались с людьми ещё легче, чем приканчивали косуль – те, по крайней мере, заставляли убийц побегать. Да и Шер-Хану, помнится, начхать было на законы джунглей: для царей законы не писаны!.. Может, этому гуляке тоже доводилось пробовать человечину. (Не зря же льва запустили сюда!) Однако нынешняя дичь была не по его зубам. Похоже, он чувствовал это, однако уступать не хотел. Уж не заподозрил ли в Вадиме конкурента, покусившегося на чужие угодья?

Лев снова зарычал, уже громче, явственно угрожая, до смешного похожий на дворового кошарика, исступлённо орущего на соперника, – только что спину не выгнул.

– Лучше проваливай, – посоветовал Вадим. – Не мне тебя судить. Если грешен – спрос не с тебя, а с твоих хозяев. Слышишь, здоровяк? Тебе привет от Жофрея!..

Больше не колеблясь, громадный кот снова двинулся на противника, рассудив, видимо, что не настолько тот силён, раз не нападает первым. Что ж, подобную ошибку совершают и более умные!

Расставив для устойчивости ноги («Я сильный, – сказал ёжик, слетая с пенька. – Но лёгкий».), Вадим ждал приближения зверя. И тот не заставил себя ждать – по-кошачьему проворный, несмотря на размеры, вдруг с рыком скакнул на человека, как и обычно, пытаясь завалить с одного удара. Опережая взмах тяжёлой лапы, Вадим с разворота отвесил бедняге такую оплеуху, что едва не свернул ему шею, швырнув на пол.

От удара и самого Вадима чуть не сорвало с опор, развернув на четверть круга. Полуоглушенный, лев всё-таки вскочил и тут же завалился в другую сторону, будто с хорошего подпития. Затем снова поднялся, неукрощенно взревел.

Нехотя Вадим саданул с другой руки, и на этот раз уложил зверюгу надолго – хорошо, не убил. Обернувшись, поманил Киру.

– Теперь я понимаю, почему тебя прозвали Лосём, – заметила она, с готовностью подходя. – Хороша киска!

– Тогда я ещё не охотился на львов, – возразил Вадим. – И вообще ни на кого – не мой профиль.

– А сваи забивать не пробовал? – хмыкнула девушка. – Раз уж такой пацифист. А по-моему, на тебе пора ставить звёздочки, чтобы не сбиться со счёта поверженных врагов.

– Оставь, – недовольно попросил он. – Нашла тему!..

Обогнув нокаутированного льва, окружённого неподвижными огоньками, парочка заспешила вперёд, навёрстывая время. К счастью, непроницаемых стен больше не попадалось, и сквозь многие метры камней Вадим ощущал Эву и Оксану так же отчётливо, как если бы те бежали рядом. У них пока обходилось без происшествий. Если по лабиринту и курсировали другие звери, то остальным пока не встречались, – может, со львами проблемы? Всё же не Африка!..

Ликвидировав отставание, Вадим опять переключился на шаг – почти столь же быстрый. Сегодня Кира поспевала за ним без труда – может, оттого, что была налегке. (Куда уж легче!) Казалось, её резвые ножки едва касаются холодных плит.

А коридоры вокруг явственно менялись, обретая всё большее сходство с Зазеркальем. Не хватало вот так, ненароком, угодить в чужой мир! На ходу Вадим провёл ладонью по закруглённой стене, проверяя возникшие подозрения, и в самом деле обнаружил под рукою узор, почти неприметный для тепловидения. Вадим не столько его углядел, сколько почувствовал – своим расплывшимся по лабиринту сознанием. И ощущения эти ему не понравились.

– Если Хищники такие отморозки, – снова заговорила Кира, – чего ж они меняются? Причём настолько и сразу?

– Они не меняются, – поправил Вадим, – они переключаются. В их программе предусмотрены два устойчивых состояния. И в каждом два режима: обычный и форсированный – для экономии. У нас, кстати, тоже.

– То-то, что кстати! – фыркнула девушка. – В нас-то откуда?

– Может, они расшатали реальность настолько, что наружу попёрло всякое, в том числе и враждебное им. А может, кто-то позаботился разбросать зёрна заранее.

– Ага, – понимающе кивнула она. – И теперь пожинает плоды?

– Вот-вот.

Вадим остановился и таки прощупал стену сверху донизу. Что за ерунда! От узоров будто веяло стужей, хотя дело не в температуре.

– В чём проблема? – спросила Кира, глядя на него с беспокойством.

– Знаешь, как силы Тьмы цепляются за наш мир?

– Ну?

– Они ограждают свои жилища заклятиями – словно бы создают укреплённые базы во враждебной среде. И вот эти руны очень смахивают на заклятия!

– Значит, мы приближаемся к их базе?

– Возможно.

Они спустились ещё на уровень, затем ещё – и с каждым этажом усиливалось ощущение холода, пробегая болезненными ознобами по всей коже. Скоро его почувствовала и Кира.

– Нагнал на меня страха своими бреднями! – пожаловалась она. – Вот и мерещится всякое.

– «Тётя, тётя, наши бредни притащили мертвеца», – переиначил Вадим классика. – Что делать, сударыня, придётся и нам пережить мёртвый разлив – конечно, если он не переживёт нас.

– Не хватит болтовни? – осведомилась Эва, возникая из бокового хода прямо перед ними. – Вас за километр слышно!

Впрочем, её появление стало сюрпризом лишь для Киры.

– Это потому, что ты слушала моими ушами, – спокойно пояснил он. – Лучше поведай, что думаешь об этих узорах.

– Скажите, какой ушлый! – хмыкнула женщина. – Уже заметил. И кто повлиял на твою чуткость – не Леда ли? А на догадливость – не Кира?

– Похоже, ты знаешь больше меня?

– Да уж наверно!

– Не всем женщинам знания впрок, – заявил Вадим. – Они начинают считать себя умными, а потом обижаются, что другие этого не замечают.

– Мужчинам тоже, – огрызнулась Эва. – А потому – думай сам!

Не дожидаясь запропастившегося Адама, она двинулась по центру коридора вперёд, и остальным поневоле пришлось пристраиваться с боков, формируя боевой клин. Говорить больше не хотелось: Эва отбила охоту, – да, наверно, и в самом деле лучше помолчать.

Многоэтажный лабиринт, нашпигованный миражами и ловушками, орнаментированный заклинаниями, населённый фланирующими львами и, не исключено, крокодилами, близился к завершению. Наверно, поэтому в его коридоры вернулось освещение – недостаточное для нормального зрения, но Вадиму с отвычки показавшееся избыточным. Вдобавок и опасным: при свете настенные заклинания делались эффективней.

Корни у Храма оказались чудовищно глубокими, даже с учётом его немалых надземных габаритов. К тому же расходились они куда шире правительского Дворца – возможно, до самой Срединной Стены, подпирая Центр мощным слоем подвалов. Вадим словно бы ощущал эти километры подвальных помещений, в большинстве пустующих, однако вполне готовых к заселению. Теперь стало ясно, почему прикрыли метро: вовсе не из экономии, как принято считать, а чтобы не мешало здешнему строительству.

Зато прочее туманилось ещё больше. Прежде всего изумлял размах подземной стройки и её темпы. Как можно наворочать столь много и быстро, да ещё втихаря, – не привлекая толпы работяг и спецов, не напрягая все силы Крепости, не бросая в прорыв массы, вдохновлённые эпохальной задачей? «Вороны» просто не успели бы натаскать сюда столько народу, а если б успели, произвели бы в городе такие опустошения!.. И машин понадобилось бы сотни, и материалов не по нынешней бедности. Тогда кто же здесь порезвился?

Впрочем, можно пойти по нестандартному пути и предположить, что тут не происходило стройки в обычном её понимании. А значит, не требовались ни дефицитные в губернии туннелепроходцы с громоздкой техникой, ни тысячи тонн камней, доставленных издалека и предварительно обработанных. А просто всплыло в Крепости очередное изобретение, наипоследнее чудо технической мысли. И вполне банальный грунт принялись сдавливать в прочную массу – скажем, нацеленными силовыми полями, – или переплавлять в подобие пластика и заливать в формы, сотворённые из тех же полей. Почему нет? Это многое бы объяснило – кроме разве самого превращения земли в Подземелье… Такой пустяк!

Подстраховывая Эву, Вадим скользил вплотную к стене, испещрённой заклинаниями, и постепенно приноравливался к стуже – словно эти зловещие знаки индуцировали поверх его кожи защитное поле, непроницаемое для чужой Силы. Зато его насторожённое мысле-облако расплывалось по окрестностям всё шире, уже ощущая на периферии сгустки леденящей тьмы, очень похожие на активизированных Хищников, – примерно с десяток. Наверняка Эва тоже их чувствовала, однако тормозить не пыталась, продолжая струиться по лабиринту с тем же проворством. На всякий случай Вадим окружил отрядец куполом, отражавшим чужие взгляды, – всё же спокойней.

Ближе к выходу опять начались сюрпризы. Сперва появились голографические миражи, усиленные стереозвучанием, даже запахами, чтобы обмануть не только землянина, но и остронюхого огра, буде тот сюда забредёт. Затем к надоевшим страшилкам стали подмешиваться колдовские ухищрения, добавляя им убедительности. Огонь опалял кожу, как настоящий, а выскочивший из берлоги ящер вполне мог подмять – и выясняй потом, было ли это гравитационным вывертом или гранитной плитой.

И вдруг, очередной раз повернув за угол, коридор кончился, упёршись в тупик. В его глубине Вадим различил контуры овальной дверцы, служившей выходом из лабиринта – наверно, не единственным. Конечно, она оказалась запертой. Однако в магической вязи обнаружилась и крохотная, маскированная под пятно скважина, указывавшая на место, где помещался замок.

Хмыкнув, Эва накрыла замок ладонью, чуть шевельнула пальцами – и дверь открылась. За ней обнаружилась темнота – чем дальше, тем непроглядней, – но ведьма двигалась сквозь неё с прежней уверенностью. Пока глаза не привыкли наново, Вадиму не оставалось иного, как следовать за Эвой, держась за её плечо. Второй рукой он направлял за собой Киру, на диво покладистую. Судя по времени, они миновали длинный коридор, затем снова упёрлись в дверь. Но эту отпирать не пришлось – она сама скользнула в сторону, лишь только Эва приблизилась. И троица снова вступила в сумерки, почти столь же густые, как в лабиринте. Правда, выглядело это место иначе.

Оно оказалось круглым залом довольно угрюмого вида. Сводчатый потолок едва освещался багровыми лампами, тлеющими на полу. А тот состоял из дюжины радиальных дорожек, разделённых каменными провалами, в большинстве обитаемыми.

Вот и отыскались сгинувшие серки! Стреноженные, в жёстких намордниках и шипастых ошейниках, со скрученными за спиной руками, они были посажены на короткие цепи и помещены в тесные клетушки. Между ними, по верхушкам толстенных стенок, прохаживались красотки, будто сошедшие с порноплакатов, но наделённые нездешней Силой, – в лакированных сапогах до середины бёдер и высоких фуражках. Походили они друг на друга, словно слепки с одного оригинала, нервируя зрителей прыгающими грудями и налитыми ягодицами, вздрагивающими на каждом шаге. Почти всё прочее скрывалось под чёрной блестящей кожей, туго обтянувшей пышную плоть. В руках искусительниц шипели и извивались огненные хлысты, и любое поползновение на их прелести пресекалось жестоким ударом, исторгавшим у серка болезненный рёв.

Наверное, голозадым красоткам имелось за что мстить: редкая женщина не испытала насилие, – но затем-то серков пустят на улицы! И уж там они сами сделаются Мстителями, лишь завидя припозднившуюся девицу, – и полетят во все стороны кровавые клочья!.. Замкнутый круг.

А в самом центре, на недоступном возвышении, разместилась величественная мадам в одной короне, но обвешанная украшениями, точно рождественская ёлка, и покрикивала на прислужниц, дирижируя действом. Иногда даже указывала ухоженным перстом, а то и ножкой, повелевая наддать, – чтобы не давать грешникам ни мига передышки, чтобы кропотливо и умело довести их до верхнего градуса бешенства, чтобы вожделение обратить в ярость, а страсть – в Голод. И сами стервы будто купались в волнах боли, истекавших от пленников.

Как раз центровая дама и служила образцом для прочих – с неё лепились эти обильные прелести, варьируясь от материала. Но самое удивительное, здешняя распорядительница как две капли походила на Алису, якобы почившую. Те же роскошные формы (даже прибавила), та же высокая шея и покатые плечи, устланные ожерельями (теперь – драгоценными), то же тонкое лицо, чуть смахивающее на лисью морду. Кажется, бывшая дикторша в самом деле ушла в монастырь – правда, выбрала его под собственный вкус.

– Привет, покойница! – громко сказал Вадим, снимая с себя невидимость, и лица палачек обратились на него. Затем так же дружно повернулись к Алисе, испрашивая команды.

Несколько секунд предводительница не шевелилась, разглядывая бывшего знакомца, потом небрежно махнула кистью: мол, не отвлекайтесь – с этим я разберусь сама! И её подручные разом забыли про гостя, вернувшись к делам. Так же молча Алиса поманила Вадима к подножию пьедестала. Он мог единым махом заскочить на её трон, однако смирно прошёл по мостику, сторонясь хлопочущих укротительниц. Остановился в трёх метрах от возвышения.

– Скорее «трупова жена», – негромко откликнулась женщина, наклонив к нему холодное лицо. – Ведь это ты расстарался?

– Принимал участие, как же! – подтвердил Вадим. – А тебе жаль Максика? Может, и я бы пожалел, если б не винил в твоей смерти.

– А я жива, – наконец она улыбнулась. – Даже по службе продвинулась.

– В самом деле? – удивился Вадим. – Разве палачи стоят выше дикторов?

– Вершители судеб! – поправила Алиса. – Посланники Рока. Мы всем воздаём по заслугам!..

– А кто воздаст вам? Бог мой, Лисочка, уж не вообразила ли ты себя непорочной!.. Не из всех же шлюх проклёвываются Магдалины!

– Потому что не каждой везёт на Иисуса.

– Думаешь, на его пути встретилась лишь одна блудница?

– Хочешь указать мне моё место? – Она вновь помрачнела. – За этим и пришёл, да? Кстати, кто тебя пропустил?

– Своё место ты выбрала сама, – возразил Вадим. – Причём давно – когда связалась с Максом. Позже таскала у меня Хаос и делилась с Куницыным, чтобы не наезжал. Ныне и тебя включили в Пирамиду. И что ж это за пристройка: женщина-вамп? И какой у тебя статус – как у бывшего шефа? Ведь ты не колдунья, верно? Ты даже не умеешь плести судьбы! И кто над тобой – какая-нибудь паучиха из Огранды?

– Ты всегда был слишком умён, – заметила женщина. – И никогда не умел это скрывать. А в народе умных не жалуют, пора бы понять!

– Это проблема народа, – сказал он. – И потворствовать мне не позволяет совесть. А ты думала, я выпендриваюсь?

– Думаю, ты считаешь себя очень сильным. И что с того, что вымахал с серка? Если за тебя примутся мои жрицы…

– …то я примусь за тебя, – спокойно заключил Вадим. – Необходимая самооборона. По-твоему, раз произвели в баронессы, и управы не сыщется? Так я тебя разочарую.

– Ты блефуешь! – выкрикнула Алиса испуганно. – Что ты можешь против Пирамиды!..

– Сегодня и увидим. Если она такая неодолимая, зачем скрывается? Значит, ей есть чего бояться.

– Не тебя же!

– Почему нет? Сколько здесь колдунов – дюжина? И полторы сотни вампиров, не считая мелкоты…

– «Мелкоты»?! – поразилась вамп. – Ты про них? – Она указала на гигантов-серков, и вправду выглядевших жутко. Их тела пульсировали, вздуваясь мохнатыми буграми, лица с каждым наплывом сдвигались к харям, едва не целиком составленным из зубастых челюстей.

– Личинки, – отмахнулся Вадим. – Болванки для будущих колдунов, чтобы нынешние смогли сдвинуться на ступень. У вас не наберётся их и половины, к тому ж они не созрели!.. Кроме того, крутари вошли во вкус и отлавливают Мстителей, точно кроликов, – для этого там хватает умелых парней. Не настолько Убийцы неуловимы – во всяком случае, теперь. Ваша беда, что вы продвигаетесь слишком медленно. И ты, Лисочка, очень ошиблась – не на ту лошадь поставила.

– Как будто у меня был выбор! – неуверенно возразила она, уже не зная, чему верить. С одной стороны, Вадим никогда её не обманывал, но с другой… Это же полный бред!

– И стоило так обставлять свой уход! – добавил он. – Истерзанный труп, лужи крови – зачем? Чтобы надёжней меня замарать? Думали, я сломаюсь?

– У каждого есть слабые места, – изрекла вампирша. – Ты – во всём винишь себя.

– Ну, тут вы перегнули! Что значит – «суха теория…» Я ж не хлюпик какой, чтобы истязать себя до полной невменяемости. И тебе ли не знать, как умеют люди оправдываться! – Вадим покачал головой. – Но тебя я вправду жалел, и отстраниться от этой боли было непросто… Вот так-то, баронесса! А теперь мы по разные стороны.

– Хватит! – вмешалась Эва, тоже проявляясь. – «Бойцы вспоминают…» У нас мало времени.

– А вот и ведьма, которую ты поминала, – пояснил Вадим. – Боюсь, вы не сдружитесь.

– Уж это точно, – согласилась Эва и подстегнула: – Командуй!

– Робяты! – позвал Вадим. – «Трое из ларца»!

«Робят» в самом деле выскочило из дверей трое, и действовали они весьма умело, направляемые по Кольцу. Для начала избавили от огненных хлыстов дамочек, сколько те ни противились, и согнали в пустую клетку, где Вадим и накрыл их незримым зеркалом. Затем принялись за серков, бесстрашно высвобождая им руки, – а намордники те срывали уже сами, тотчас принимаясь за ошейники.

– Вы с ума сошли! – ужаснулась Алиса. – Это же звери!..

– Не больше, чем здешние хозяева, – возразил Вадим. – Вот и поглядим, как они поладят.

Один за другим серки бросались на силачей, за спинами которых скрывались ведьмы, – тут же нарывались на полновесные затрещины, отработанные на Мстителе да вампире, и отлетали в сторону внутренней двери, предусмотрительно распахнутой Вадимом. Росичи и Адам наступали широким фронтом, не пропуская мимо себя никого, и теснили серков, как злобную, но неопасную стаю. Пока те не стали отступать через проём, уносясь по коридорам – кто куда.

– И все дела! – объявил Вадим, когда мимо него проскочил последний. – Уж и не знаю, кого тут жалеть, – во всяком случае, переполох будет изрядный. А когда мы выпустим остальных…

– Чего ты добиваешься? – спросила Алиса, загнанно озираясь.

Всё-таки она изменилась: раньше б и вовсе ударилась в панику, перепугалась насмерть. Со своего пьедестала женщина благоразумно не спускалась, однако больше не смотрелась на нём королевой. Поигрались в вершителей судеб – хватит!

– Правды, – ответил Вадим. – Тут наворотили столько вранья! Пора вывести эту братию на свет…

В напряжённом сознании Алисы что-то ёкнуло.

– Что, – ухватился он, – они в самом деле братья? Банджура, Ферапонт, Бондарь, Бажен, Мюнц… Может, даже близнецы? А ведь так непохожи! Что значит Текучесть!.. А кто над ними – старший брат? Или отец? Или отец уровнем выше? На самом верху, так? Царь Тьмы!.. Но не Бог, нет.

С каждым вопросом Алиса пугалась всё больше, будто он забивал гвозди в её гроб. Но что такое гвозди!.. Это ж не осиновый кол?

– Спасибо за ответы, – вежливо сказал Вадим. – Ты очень нам помогла.

– Я? – поразилась женщина.

– Ты не умеешь врать виртуозно – для этого надо быть творцом. А твоего таланта хватало лишь на дикторство. Ты, видно, вообразила, что от диктора до диктатора – один шаг? Ошибочка, милая: dictor означает «говорящий» – всего лишь.

– Именно, – вмешалась Эва. – Опять развёл говорильню! Хлебом не корми… Не проще взять за горло и потрясти?

– Крыс лучше не загонять в угол, – возразил Вадим. – Иначе станут кусаться. Верно, Лисочка?

– Крыс нужно давить, – сказала Эва. – Железной ногой!

– Потому и не даю тебе лишней воли. Нагляделся я на подобных давильщиков – точнее, на их бездыханные тела.

– Миротворец! – фыркнула ведьма, но замолкла.

Трое богатырей, в сопровождении пары ведьм, перебрались в соседний зал, чтоб провернуть ту же операцию. Инерцию они уже набрали, так что теперь будет легче – даже и без Вадима.

А он опять обратился к Алисе:

– Конечно, от прямого предательства твои хозяева застраховались. Но ведь мы хитрее их, правда? Тебе не обязательно отвечать – лишь слушай.

– Что слушать? – насторожённо спросила она.

– Вопросы. И мужественно молчи – как партизан… если они впрямь молчали. Сейчас на этот счёт столько версий!..

– К делу! – опять подхлестнула Эва.

– Ты ведь знаешь, где Институт… или что там под его вывеской? Вот, смотри!

Он повёл в сторону рукой, и в воздухе, от пола до потолка, вспыхнула трёхмерная схема Лабиринта – точнее, ближней его части, насколько Вадим проник в неё облаком. Получилось не столь эффектно, как у Эмиля, и не вполне точно, наверное. Но вполне сносно – учитывая, что первый раз. Так и таскаем по зёрнышку, будто воробушек, – то у одного, то у другого.

– Здесь? – спрашивал он, и в схеме вспыхивал огонёк. – Здесь? Здесь? – Огонёк перепрыгивал с места на место, пока Вадим удовлетворённо не повторил: – Здесь! – И тут же добавил: – Сколько там колдунов – один? Один, да. Вот и славно!

Взмахом ладони он выключил картинку.

– А теперь я заключу тебя в хрустальную клетку – она очень пойдёт к твоей короне. И до лучших времён погружу в сон, как принцессу. Посмотрим, кто тебя разбудит, – надеюсь, не Принц Тьмы!

Вадим просто перекрыл энергоканал, протянутый к Алисе сверху, – судя по мощи, он в самом деле исходил от колдуньи, – и окружил зеркалами, погружая в безвременье. В последний миг Алиса попыталась соскочить с трона и застыла в порыве, с напружиненными бёдрами и взлетевшими до ключиц грудями, – очень впечатляюще. Ей бы и самой понравилось.

И сразу затихла стая ряженых стерв, бесновавшихся в яме. Лишившись Силы, недавние красотки на глазах деформировались, возвращаясь к прежним пропорциям, почти у всех незавидным, к тусклому облику заезженных жизнью и обделённых судьбой крепостных. Кожаная одёжка теперь смотрелась нелепо, а на некоторых и вовсе полопалась, не выдержав напора расплывшейся плоти. Тоже ведь оборотни – на свой лад.

– Хорошо б эта клетка не сделалась гробом, – пожелал Вадим вместо эпитафии и вздохнул: – Ах, Лисочка, Лисочка…

– Вздыхатель! – фыркнула Эва. – Ну-ка вперёд!

Вдвоём они прошли по тихим залам, подкрепляя зеркала Оксаны собственными, понадёжнее, и настигли свою команду только в четвёртом. Собственно, он оказался последним – и пустым. Недозрелых Мстителей набралось менее полусотни. Но и этого вполне хватит, чтобы устроить в Лабиринте переполох. Не каждый оборотень справится с пробуждающимся Убийцей – тем более, такой ценный материал, его ведь нужно беречь!..

За цепью пытательных залов начались новые коридоры, уже не столь запутанные, служившие именно для передвижений. В стенах опять появились двери, а за ними ощущались другие помещения, тоже вполне обжитые. Устремившись вперёд облаком, Вадим обнаружил невдалеке скопление льдистых сгустков, будто именно там затевался главный шабаш, сокрытый от сторонних глаз лабиринтом. И как раз туда вела Эва их смешанную компанию. Ударный клин теперь формировали вместе с ней Вадим и Адам, а росичи прикрывали отрядец с тыла, едва поспевая за легконогими девушками, бегущими бок о бок.

На пути по-прежнему никто не встречался, хотя в отдалении Вадим слышал звуки разгрома, учиняемого серками. Здешние двери не отличались крепостью, и серки взламывали их с остервенением, словно рассчитывали обнаружить за ними вожделенных самок. Всё ж повезло палачкам, что их защищали непрошибаемые зеркала, иначе б они опробовали на себе то, что так старательно разжигали, – «и месть была бы ужасной»!.. Бумеранг всегда возвращается, хотя и редко это происходит так скоро да ещё с такой удесятерённой силой.

Дорогу опять преградила дверь, больше похожая на ворота. За ней и скопилась здешняя нежить: десятки оборотней и несколько вампиров – судя по ощущениям Вадима. Конечно, можно в эту толпу врубиться, рассыпая вокруг огне-шары, меча молнии… но – глупо.

К счастью, Эва рассудила так же и воротами пренебрегла. А прельстилась дверцей поменьше, притулившейся на стыке двух стен. Один за другим разведчики проникли внутрь. И тотчас стало ясно, отчего в Храме так любили скруглять углы: между стенами тут размещались вентиляционные шахты, пронизывавшие здание сверху донизу. Вдобавок их использовали под винтовые лестницы, оборудовав цепочками коротких штырей, торчащих из стенок.

Следом за Эвой вся компания поднялась метров на десять, где обнаружилась новая дверь, совсем крохотная. И эта уже вывела их на узкий балкон, протянувшийся вдоль стены под самым потолком. Неизвестно, для кого предназначалось сие укромное место, но вид отсюда открывался замечательный. Из осторожности прикрывшись невидимостью, разведчики выбрались из шахты и залегли за низким парапетом.

А посмотреть было на что. Действо внизу, на освещённой напольными лампами площадке, и впрямь напоминало шабаш. Либо бал сатаны, как изобразил его незабвенный Булгаков. Правда, здесь не гремела музыка и не кружились в шальном веселье пары, зато хватало выряженных мужчин и обнажённых женщин, и вытворяли они странное. То есть никаких особых безобразий, всё чин по чину, будто снималось кино, – но отвращало это не хуже картинок Босха.

В середине зала, на невысоком постаменте, помещалось огромное круглое зеркало. По его центру восседала царственная дама в сияющей короне, расплющив широкий зад о стекло и уложив маленькие ступни на пышные бёдра. (Видимо, это и был идеал, к коему стремилась Алиса.) Расправив великолепную шею, она глядела вверх, а руки разбросала по сторонам и медленно поворачивалась в талии, выказывая невероятную гибкость. Её хватало на полный оборот, прежде чем торс возвращался в исходную точку, взметая дынеобразные груди. Вокруг царицы, отслеживая её вращение, двигалась цепочка, составленная из восьми бритоголовых голышек. Вскинув мягкие попки, почти смыкаясь губами, они брели на четвереньках друг за другом, синхронизированные с железной чёткостью, и что-то невнятно подвывали на варварский мотив – в едином ритме, в один голос, аккомпанируя себе шлепками подошв и ладоней. А над зеркалом разливалось в купол мертвенное сияние, похожее на светящийся воздух, виденный Вадимом в Подземелье, – да ещё и пульсировало в такт мелодии.

– Что они поют? – чуть слышно спросил Брон.

– «Покатаюся, поваляюся, Ивашкиного мяса поевши…» – с усмешкой перевёл Вадим. – Примерно так, если не вдаваться. Ты вон туда посмотри!

И он указал на чудную белёсую сферу, зависшую в воздухе против них, как раз над центром зеркала, и напоминавшую то ли гигантское яйцо, то ли исполинский глаз. Скорее всё же глаз, потому что снизу к сфере лепилась линза, похожая на зрачок, и оттуда изливался тёмный луч, расширяясь к полу настолько, что охватывал всё зеркало. Казалось, сфера опирается на этот луч, настолько он выглядел плотным.

– Мы думали, – продолжал Вадим, – что где-то перед тивишной камерой или даже Окном сидит колдун и пялится во всю мочь, чтоб нагнать страху на наших овечек. Но ведь сознание колдуна лишь отражение Тьмы, а его властный луч – бледное подобие первородного! Вот кто-то и соорудил этот Глаз, единственным назначением которого является создание луча – достаточной Силы, чтобы подмять миллионы. Наверно, Глаз даже наделён сознанием, иначе не смог бы хранить в себе Тьму. Через Глаз она изливается в реальность, а тот хороводец, – он кивнул вниз, – как раз и кодирует луч нужным образом, прежде чем отправить через Зазеркалье к тивишникам. Судя по всему, Окном тут служит зеркало, по которому разгуливают эти крали.

– И кто ж они? – снова спросил Брон, больше интересуясь плешивыми прелестницами, чем безликим Глазом. – Экие пышки!..

– Ведьмы Загорья, – ответил Вадим, поглядев на безразличную Эву: «Что, пришла ночь истины? Теперь-то ты не спишь!» – Точнее, вампирши, поскольку подчинены Пирамиде. Ещё их называют ткачихами судеб. Они так наловчились загонять людей в кольцевые коридоры, скопированные с Зазеркалья, что лишь немногим удаётся выломаться из колеи. Но чтобы человек послушно трусил по кругу, надо наложить на его сознание матрицу – то бишь заклятие. Этим они сейчас и занимаются.

Наверное, не только они. Вокруг колдовского круга, залитого сиянием, точно съёмочная площадка (жаль, что крепостные этого не видят!), сновали в сумраке десятки фигур – вперемежку мужских и женских, одетых и нагих, Истинных, уже наделённых Силой, и заурядов, медленно умирающих.

Среди мужчин преобладали оборотни – громадные, жуткие на вид, однако вполне ручные. Было их пара дюжин, но ощущался явный недобор: видимо, из-за отсутствия Куницына с его «птенцами». Каждым двум чудищам приходилось вкалывать за троих, а кому это понравится?

Зато куда больше тут собралось Паучьих прислужниц. Эти тоже были выряжены в стиле военизированного стриптиз-варьете (смесь казармы и борделя), а формы обрели под стать хозяйкам. Повинуясь безмолвным командам, хищные красотки то курсировали по залу, деловитые как муравьи, то принимались кружиться, всплескивая руками, – по одной, по двое, по несколько, иногда вовлекая в танец громадных самцов, чтобы те поднимали их выше. На фоне коричневых или бурых тел, чёрных нарядов отчётливо выделялись ногти, губы и соски танцорок, будто нарисованные кровью.

Находясь в толпе, трудно было бы различить в этой сумятице смысл, но сверху картинка виделась иначе. В здешней толкотне угадывалась чёткая, выверенная до деталей система. Каждый из участников действа будто тянул за собой нити, разбрасываемые Паучихами, и колдовскую пряжу увязывали в невообразимую конструкцию, формируя будущее для сотен тысяч крепостных.

Несмотря на всю дрессуру, оборотни не могли долго обходиться без плотских утех и, если подпирало, совокуплялись прямо между столиками, не обращая внимания на соседей. Пары формировались спонтанно, без всякого разбора – хватило б желания. Иногда вспыхивали и тут же гасились хозяевами-вампирами жаркие стычки: кто-то у кого-то что-то перехватил или кто-то кому-то отказал, слишком поглощённый работой. Чтобы притушить голод, на столах не оскудевал запас мяса, сочащегося свежей кровью. А в дополнение меж тарелок расставили объёмные чаши с багряной жидкостью – «напиток героя», по выражению викингов. (Хотелось верить, что её не сцеживали из умирающих жертв.) И прочие надобности оборотни удовлетворяли с неописуемой простотой. Однако затем сразу включались в общее действо, спеша наверстать упущенное.

Кроме оборотней в зале хватало других Слуг, рангом пониже. Они тоже старались вовсю, подсобляя старшим товарищам, однако, в отличие от тех, вольностей себе не позволяли. (Разве кто из прислужниц проявит инициативу.) Среди них Вадим распознал нескольких творцов, включая Низинцева. Тот выглядел потерянным, будто спал на ходу. Вероятно, так и было: всё казалось бедняге жутким сном и вспоминалось урывками, – а очухиваясь по утрам, он костерил себя за вчерашний перепой, навеявший такие кошмары. Ведь Тигрий уже наполовину мертвец, и дневная суета только маскировала его агонию.

Пригнали сюда и обычных разносчиц – совершенно нагих, будто одежда им не полагалась по статусу. Все они были стройные, миловидные, наверняка набранные из Студийных старлеток или даже тивишных звёзд, днём блиставших роскошными туалетами. Обращались с ними без церемоний, иногда даже заваливали на столик, достоянием наружу, и быстренько сбрасывали напряг. Однако членовредительств не допускали, берегли Храмовое добро – видно, и звероподобные оборотни прониклись этим запретом накрепко. А девицам всё было до лампочки – они бродили как сомнамбулы, исполняя обязанности, а по утрам наверняка забывали здешнее непотребство. (Хотя на Студии хватало и собственного, вполне привычного.).

В бригаду разносчиц затесалось пяток парней, довольно изящных и тоже голых. Вели они себя нетипично – сообразно их и воспринимали. И подминали с той же непринуждённостью, если подворачивались под руку. (Руку ли?) К своему удивлению, Вадим разглядел среди них Милана, сладенького блондина-управителя.

Были здесь и Леднёв с Волковым. Первый к ночи на удивление посветлел, будто смыл грим с лица и рук, и теперь смахивал на альбиноса, однако в поведении изменился мало: так же собран, невозмутим, деловит. Зато «его превосходительство» Волкова было не узнать. Обычное благодушие пропало из его лика, как и плавность из движений, черты заострились, плечи расправились, взгляд потемнел. Чем-то он даже напоминал своего тотемного зверя – матёрого волчищу, задравшего не одну отару овец. Впрочем, с истиной это расходилось не сильно.

Конечно, оба были в ранге вампиров. Несмотря на разницу в возрасте, стаж у них отличался мало – соответственно и Сила разнилась не слишком. Взаимной неприязни они не скрывали, однако это не мешало им исполнять общую задачу. Разбросав незримые щупальца, вампиры дирижировали своими «птенцами», подлаживаясь под кропотливое, массированное колдовство Паучих.

– Всё ж мне по душе, что они голенькие! – сказал Брон, кивая на хоровод. – Правда, эдакие зады можно использовать взамен подушек.

– Это не та нагота, – откликнулся Вадим. – Не ведьмовская. Это их способ охоты. Так они притягивают взгляды, чтобы надёжней зацепить жертву. Затем подправляют себя под её вкусы, чтоб сомкнуться с ней без зазоров. – Будто невзначай он снова глянул на Эву: «Знакомые повадки, а?» – У них потрясающая Текучесть!.. А уже после выпивают беднягу досуха, оставляя лишь оболочку.

– А чего пьют? – заинтересовался Гризли. – Тоже кровь?

– Жизнь. И Силу. И Хаос. Напрямую, в процессе соития, – оттого и прозваны Паучихами. Редкому паучку удаётся сбежать, вволю натешась.

– Например, тебе? – вставила Кира, невинно улыбнувшись.

– А что ж они такие пышные? – удивился Брон. – Ну прямо амфоры!

– Значит, таков общекрепостной стандарт, – ответил Вадим. – Не исключено, зрители что-то замечают за Студийной лабудой – оттого их не оторвать от экранов.

– Если б они видели! – хмыкнул князь. – Особенно ту, что в центре. Какой пейзаж, вах!.. Кстати, у неё-то какой статус?

– Вот она и есть настоящая колдунья, а прочие у неё в подручных. Кажется, её зовут Лин, и в жилах течёт царская кровь… А может, не только у неё, – внезапно добавил Вадим. – Кто желал возродить в России монархию? Вот вам готовые Рюрики – не угодно ли породниться!.. Кстати, у вампиров, если помните, кровь отдаёт голубизной.

Он замолчал, пытаясь понять, чего именно добиваются вампиры, подсобляющие царевне-колдунье. Неспроста же нынешняя Программа перевалила за полночь и отличалась повышенной притягательностью – чтобы ни у одного крепостного, как бы ни хотелось ему спать, не поднялась рука выключить тивишник. Стало быть, тут заваривалась каша покруче обычной! Будто вампиры учуяли неладное и готовились нанести превентивный удар. А за ценой, конечно, не постоят – даже если придётся жертвовать половиной стада, столь долго и бережно взращиваемого.

Похоже, в зрительских душах раскручивали Резонанс. Большинство измельчало уже настолько, что достигло потребного единообразия и вполне могло откликнуться на внушаемую вампирами эмоцию. Эффект толпы в масштабах Крепости – «из искры возгорится пламя»! Достаточно подбросить подходящую страстишку: страх, злобу, зависть, – чтобы та запылала по всему городу, словно лесной пожар. И тысячи озверелых тивишистов кинутся крушить тех, на кого укажут самые активные. А активистов у нас хватало всегда!..

«Пожалуй, пора встрять, – подумал Вадим. – Конечно, бестактно мешать занятым… хм… людям. Но если они доведут затею до завершения, то от Свободных Зон камня на камне не оставят!.. Не говоря о тамошних жителях. Уж с ними-то посчитаются – за чрезмерный достаток и лишние вольности».

Переглянувшись с Броном и Гризли, он подобрался, готовясь прыгать на центр Окна, чтобы сразу, не мелочась, захватить в плен царевну. А затем проверить, хватит ли на всю здешнюю стаю мощности его зеркал. И как понравятся ей молнии да огне-шары.

Но тут от входа раздался треск, массивные створки с грохотом рухнули, и в зал ворвалась плотная свора серков, врезаясь в толпу. Если б тут собрались зауряды, эффект оказался бы ужасающим, – да с них хватило б и одного исполина, уже наполовину обернувшегося Мстителем!.. К счастью, серки ещё не озверели настолько, чтобы рвать подвернувшихся девиц на шматочки, – однако вожделели их до безумия.

Внезапный и слаженный штурм поначалу ошеломил оборотней. Многие оказались опрокинутыми прежде, чем сообразили хоть что-то, двоим свернули толстенные шеи («ох и трудная эта работа!»), одного даже загрызли. Но было их всё же намного больше, да и вампиры быстро разобрались в ситуации и уже организовывали оборону. Хотя вперёд пока не лезли – берегли себя, драгоценных.

К колдовскому кольцу серки не прорвались. Для верности на их пути встал Леднёв, окружив себя лучшими слугами. За ним плотной стеной выстроились прислужницы, оберегая своих хозяек. Ударившись о заслон, атакующий клин расплескался по сторонам, вовлекая в потасовку всё больше нежити. Прикрываясь оборотнями, Леднёв пытался зацепить кого-нибудь из серков властным лучом, будто именно у него открылись вакансии. То ли он оказался ответственнее Волкова, то ли инициативнее, то ли не столь озабочен выживанием – во всяком случае, выкладывался куда больше старшего наперсника, действовавшего лишь «за страх».

А скоро оборотни сами ринулись в атаку, набрасываясь на серков по двое-трое, пока те пытались уволочь захваченных самок, зажав под мышками. Задача нежити осложнялась тем, что укротить дебоширов следовало без крайних мер: убийств или глубоких ранений, – и это выравнивало силы. К тому же, привлечённые шумом баталии и женскими воплями, в пролом ворвались ещё пятеро буянов, пылающих гневом и неспадающей похотью. И тут чаша весов опять закачалась. А если сбегутся прочие серки!.. Как тогда с численным перевесом?

– Ну, натворили дел! – хмыкнул Брон, качая головой. – Кто мог ожидать?

– Не иначе Юстиан с Гогой наворожили, – откликнулся Вадим. – Они же обещали подправлять сюжет!..

– Может, нам тут и делать нечего?

– Если бы! – буркнул Вадим, устремляясь сознанием к Глазу.

Очень ему не хотелось туда соваться. Даже сумеречное Зазеркалье казалось родным в сравнении с холодом и мраком, веющим от странного существа. Подумаешь, Зазеркалье!.. Всего лишь Подвал Вселенной, преддверие Порядка. А вот внутри Тьмы любому покажется кисло. Что там можно понять, до чего докричаться? Самому бы не увязнуть.

Всё же Вадим проник облаком в сознание Глаза, в общем-то мёртвое – мертвее любого из колдунов, а может, и загадочного их властелина. Однако продолжавшее безмолвно вопить от боли и ужаса, будто терпеть такую стужу было не под силу и мёртвым.

Что есть Тьма? – убеждал он себя. Всего лишь наше неумение узреть Свет, наша слепота! У неё нет надо мной власти, ей не за что зацепиться во мне – значит, и бояться нечего.

Так что ж происходит? Луч Глаза создаёт на зеркале лишь половину оборота, иначе бы Паучихи там не удержались. Но сам проходит его насквозь, уже насыщенный здешними чарами, и устремляется по Зазеркалью к тивишникам, впечатывая заклятие в души зрителей. А значит, можно попытаться устроить ночь открытых Окон. «Если повезёт чуть-чуть…».

– Упритесь крепче, – призвал Вадим. – Сейчас тут «грянет буря»!

Богатыри послушно растопырились меж парапетом и стеной, притиснув ведьм к себе, напружинили мысле-тела, будто покрывшись блестящей плёнкой – той самой, что делала непрошибаемыми доспехи Шершней. На всякий случай Вадим растянул над балкончиком ещё и свою Защиту. Ну, можно начинать…

Зеркало вдруг исчезло, распахнув посреди зала устрашающий провал – то ли жерло проснувшегося вулкана, то ли глотка чудовища. Со всех сторон туда с воем ринулся воздух, будто в открывшийся космос, а от стен протянулись ветвистые разряды, оглушая пронзительным шипом, слепя сиянием.

Конечно, первыми в дыру обрушились Паучихи, не успев даже вскрикнуть. А следом засосало ещё многих, оказавшихся в опасной близи, – рабынь, прислужниц, оборотней, серков. Одним из первых туда кувыркнулся Тигрий, так и не проснувшись. Даже Леднёв не уберёгся – впрочем, как раз он стоял на краю. Зато Волков и тут проявил редкую живучесть, среагировав на изменение ситуации с резвостью истинного вампира. Только разверзлось Окно, как он нырнул под стол, вцепившись в прочное основание.

Судя по стартовому ускорению, все провалившиеся могли долететь по Зазеркалью до самых тивишников. Но дальше ситуации разнились – в зависимости от габаритов. Худенькие рабыни с лёгкостью пронижут стандартный экран и вывалятся в клетушки крепостных. (И повезёт же некоторым!) Фигуристые прислужницы тоже протиснутся, хотя впритык. Вот Паучихи скорее всего застрянут в тивишниках пышными задами. А у чудовищных оборотней и громадных серков и вовсе не было шансов – разве голову сумеют просунуть, пугая зрителей щёлкающими оскалами.

Затем Окна закроются, и что случится тогда? Хотя, наверно, ещё раньше застрянцев выпихнет обратно встречным напором воздуха. И отправятся они блуждать по Зазеркалью, пока не наткнутся на подходящее Окно.

– И хватит с них, – сказал Вадим, поднимаясь в полный рост. – Студия себя исчерпала – занавес!

Вскинув руку, он послал огне-шар в злосчастный Глаз, разнеся его в клочья, а вдогонку пустил несколько молний, обращая клочья в пепел. Вероятно, это было убийством. Но ведь кто-то должен это сделать?

Следом за ним распрямились остальные, глядя на устроенный внизу бедлам. От оборотней осталась в зале едва треть, и теперь они примерно уравнялись числом с серками. Почти всю мелкоту засосало в открывшееся жерло. Лишь немногие уцелели, закатившись под столы. И первым оттуда выбрался вампир, затравленно озираясь.

Задрав голову к потолку, Волков узрел четвёрку «сильномогучих» богатырей, если уже не героев. Затем, окинув лучом зал, сосчитал немногих своих «птенцов», уберёгшихся от обвала. (Чужие слуги не стали бы его слушать.) Потом бросил взгляд на Окно, быстро стягивающееся к центру. И вдруг исполнил трюк, который и сам от себя вряд ли ждал: стремительно разогнался и нырнул в исчезающую дыру, – только подошвы сверкнули. В следующий миг там уже мерцало зеркало.

Что значит опыт! В такой ситуации этот выход едва не лучший, и найти его в считанные мгновения… Кто сказал, что живучесть – не талант?

Только захлопнулась створка, как оборотни съёжились в заурядов, попадав на пол брошенными марионетками. Спустя десяток секунд из-под стола выбрался голый Милан, чудом переживший здешние шторма, и тоже принялся озираться, крупно дрожа, точно продрогший мышонок.

– С этими разобрались, – произнёс Брон, довольно ухмыляясь. – Кто на очереди?

2. Колдовские угодья.

Чтобы не терять времени, они вернулись в шахту, устремившись по штырям вниз, и спускались долго, накручивая виток за витком, проскакивая этажи, – пока Эва не распахнула в стене новую дверь.

Отсюда начинался новый лабиринт, куда запутанней верхнего и выстроенный по иным нормам, понять которые было не проще, чем с ходу овладеть чужим наречием. Прямые углы и ровные поверхности пропали вовсе, и даже тоннели больше не следовали по прямой, а скручивались в бесчисленные кольца, пересекаясь с изощрённой причудливостью. Сложная вязь покрывала стены сплошным узором и вполне различалась в свете багровых ламп, тянувшихся понизу редкой цепочкой.

– Пора разбегаться, – объявила Эва, затормозив на перекрёстке. – Собственно, и раньше не стоило сбиваться в толпу!

– Всё ж вместе теплее, – возразил Вадим. – Вообще я готов отбиваться от «скопища врагов», но – спина к спине. А если б ещё и «чувствовать локоть»!..

– Ты с одним Врагом сперва справься, – фыркнула ведьма. – Скопище ему подавай!..

– «А он, мятежный, просит бури», – ввернул Брон, поглядывая по сторонам.

– Дались вам эти бури! – возмутился Вадим. – Мы разведчики или кто?

– Разведка боем, – подсказала Кира.

– Ну да, Студию уже разнесли!.. После таких разведок хватает дел лишь могильщикам да археологам.

– А чего ждать – главных сил? – спросил Гризли. – Так главнее нас нету.

– Ну, вы болтайте, – сказала Эва, – а мы пошли.

И в самом деле направилась по одному из колец, увлекая за собой Адама. Переглянувшись с Вадимом, князь сочувственно усмехнулся.

– «Делом надо заниматься, дорогой мой, делом!» – процитировал он, слегка картавя, и, обхватив Оксанку за тонкие плечи, зашагал по другому коридору, приговаривая: – «Сама, сама, сама…» (И дался же ему этот Михалков!).

Салютовав вскинутым кулаком, Гризли поспешил следом. Вскоре слаженная росская троица скрылась за изгибом стены. Огрская парочка сгинула из виду ещё раньше. А Вадим с Кирой снова остались вдвоём.

– Что ж, наверно, в этом есть смысл, – вздохнул он. – Ну, пошли и мы?

– Разве тебе плохо со мной? – с беспокойством спросила девушка.

– Мне было б с тобой замечательно, разгуливай мы по Ривьере либо Канарам. Однако «ходим мы по краю», а тут неизвестно, как лучше: в связке или без. Но выбирать-то всё равно не из чего?

Взяв подружку под локоть, Вадим направил её по единственному оставшемуся пути («налево пойдёшь…»), снова разбрасывая мысле-облако пошире. Эву и Оксану он ощущал так же ясно, как если бы они шли рядом, а потому глядел на лабиринт в три пары глаз и слушал в шесть ушей. Потоки впечатлений не мешали друг другу, обрабатываясь параллельно, будто его рассудок распался на три отдельных блока. Но картинка, что постепенно складывалась, производила тягостное впечатление. Наслоения пластиковых колец смахивали на чудовищного земляного червя, скрученного несчётное число раз, или на щупальца исполинского спрута, втиснутого в махонький подвал.

Время от времени на периферии мысле-облака возникали льдистые сгустки. Однако встречались они не часто, будто у нежити хватало забот в других местах. Наверняка для «возомнивших о себе» незаурядов тут готовилось не одно блюдо, а целый комплексный ужин!

– Очень мне не нравится этот Храм, – объявил Вадим, поёживаясь.

– Почему? – сразу спросила Кира.

– Слишком он сложен. Слишком насыщен заклятиями. Здесь будто пытаются смоделировать губернию, а может – не только. Причём модель столь подробная, что того и гляди заживёт собственной жизнью. И тогда не поменялись бы оригинал и слепок местами! Слыхала про обратную связь? Даже через фотографию можно влиять на человека, а тут такая махина!..

– А куда мы идём?

– Ты ж хотела увидеть Институт? Кажется, я представляю, где он. Но топать ещё долго – тем более по таким кружевам.

Он действительно старался выдерживать направление к той точке, которую подтвердила на схеме Алиса, – хотя женщина могла ошибиться. К тому же на пути, помимо наводивших тоску тоннелей, встречалось немало занятного, на которое стоило посмотреть.

Они проходили через обширные, похожие на пчелиные соты людятники – пока пустующие, но уже готовые к приёму жильцов. Бесчисленные ячейки разделялись коридорами, высокими словно ущелья, с плавающими полами. По мере заполнения сот пол поднимался, пока не сливался с потолком. И любой, рискнувший выбраться из ячейки, вряд ли избежал бы падения в провал. Куда там пресловутым общагам и коммунным ульям! В здешних подвалах уместились бы все губернские крепостные, включая беглых, и ещё останется место для миллионов будущих голышей.

Затем очередной коридор распахнулся в громадную полость, погружённую в полумрак, а формой напоминавшую перевёрнутый купол. Это телохранилище оказалось чудовищным, устроенным с ошеломляющим размахом и применением последних достижений науки и колдовства. Исполинских пауков сновало здесь уже не сотни, а тысячи, и за прозрачными люками в анабиозном растворе плавали тысячи же тел, людей и огров, – живых, но бесчувственных. У каждого из артерии была выведена трубка, и еженощно с этого поля снимался урожай, достаточный для прокормления Храмовой братии. Вполне гуманно – если забыть о том, что никому из спящих тут не суждено проснуться.

И кого, интересно, скармливают паукам – не злосчастных ли птах да зверушек, бывших домашних любимцев, от которых с такой лёгкостью отреклись хозяева? И кто на очереди – маргиналы? Недаром их стали привечать на помойках!..

Наученный прежним опытом, Вадим отыскал рядом с проёмом кнопку, и через кишащую пауками пропасть протянулся мосток – чуть пошире среднего троса.

– Сия тропка не для зауряда, – заметил Вадим и покосился на Киру: – Ну, опять прокатишься на хребте?

– Ещё чего! – возмутилась она и первая ступила на мост.

Вадим следовал в метре за ней, готовый подхватить, – хотя шагала Кира вполне уверенно. К тому же пластиковая полоска не раскачивалась, держалась мёртво: гуляй – не хочу!.. Мечта канатоходцев.

За телохранилищем начались те же обманные ходы, испещрённые рунами, – словно бы две трети Храма определили под Лабиринт, а прочее разместили, где осталось место. Но Вадим уже отыскал ключ к здешней головоломке, так что в его сознании снова стала выстраиваться схема окрестностей. И в стороне от основного пути он приметил нечто настолько любопытное, что решился на приличный крюк.

Новое кольцо привело их в небольшой овальный зал с прозрачным полом. По центру размещалось крутящееся кресло, будто перенесённое из ходульника. Пройдясь по невидимому перекрытию, Вадим уселся в него, а на его коленях тотчас примостилась Кира. И открылся им такой вид!..

Этот зал повторял очертаниями нижний, но был во много раз меньше. Весь его пол служил громадным окном, и с центрового кресла поднадзорный коллектив оказывался как на ладони. А людей внизу трудилось множество, причём их работа поражала согласованностью, и каждый выкладывался в полную силу, подстраиваясь под общий ритм. Наверное, вот так некогда и представляли себе коммунизм. С одной поправкой: все пролетарии сверкали абсолютной наготой – если не считать шлемов, напичканных электроникой.

Больше всего это напоминало цех-робот, а по сути им и являлось. Только взамен автоматов тут использовали людей. А по центру зала, на возвышении, располагалась диспетчерская, накрытая прозрачным куполом, где дежурили несколько человек в синих халатах, с усердием наблюдая за приборными панелями.

– Что это? – изумилась Кира.

– Как и положено: подземный завод! От крепостных пока мало проку, а продукция нужна уже сейчас. Откуда, по-твоему, ваши роскошества?

– Это ж голыши!..

– Но не те, каких мы захватили в Гнезде. Вглядись внимательней: этих даже не кастрировали! И большинство из них – огры, соплеменники наших врагов. Может, даже родичи, возжелавшие слишком много. Теперь они стали сговорчивей – их даже не пришлось для этого убивать.

Вадим ухмыльнулся: «Экий я умный!» Хотя дело в ином: Эва наконец решила поделиться с партнёром знаниями. А значит, и он волен наделять ими других.

– Но почему они в шлемах?

– Последние достижения научной мысли на службе рабовладения, – с брезгливостью ответил Вадим. – Это называется «лишить тела». Мышцами этих бедняг управляет здешний комп, благо мощи у него хватает, – тоже из самых новых, завтрашнее поколение.

Вращая кресло, он вглядывался в рабов, в их потные тела и напряжённые лица, наполовину скрытые забралами. Что тут производят, Вадима не интересовало. И лучше этого не знать, иначе выяснишь, что и сам – потребитель.

– Лучших из трудяг – самих крепких, координированных – уже забрали сюда, – прибавил он. – Вот почему так быстро деградирует порода! Мы-то обращали внимание лишь на похищения спецов… Вон, смотри! – Вадим указал на фигуру в диспетчерской, сухощавую и широкоплечую, возникшую будто из пустоты, что-то выговаривающую перепуганным техникам. Во все стороны от неё простирались невидимые нити, беспрерывно прощупывая пространство. Но сюда они не доставали, а пол снизу наверняка не просвечивал.

– Кто это? – спросила Кира, всматриваясь.

– Чугин, Глава промышленности. Оказывается, он вправду её курирует – как крепостную, так и рабскую! Но его пока трогать не будем. Тем более, он в ранге колдуна, насколько я разбираюсь.

Шлёпнув девушку по смуглому заду, Вадим согнал её с колен. Бесшумно пересёк зал, вернувшись ко входу, и сразу набрал крейсерскую скорость.

В ушах засвистел ветер. Пристроясь за его спиной, точно гонщик за лидером, Кира летела следом. Теперь она нисколько Вадима не сдерживала. Конечно, он мог наддать ещё, но и такой темп вполне годился. У него снова возникло то странное чувство времени, когда момент выхода на авансцену событий ощущался с точностью до секунды: «in the very nick of time», – ни мигом раньше!

«Как мало пройдено дорог», думал Вадим, взмывая на виражах до горизонтали. «А час уж близится…» Что они тут затевают, хотел бы я знать! Почему эти тоннели будто вымерли?

Перед гроздью скромных помещений, где якобы помещался Институт, Вадим затормозил, удивлённый. Во-первых, из всей нежити там обретался единственный льдистый клок (хотя отменной густоты!), а прочие два десятка сознаний ощущались живыми, хотя и спящими. Во-вторых, чёрные щупальца колдуна, уходящие снопом в одну сторону, обрывались на вертикальной плоскости, далее исчезая.

По первому впечатлению, в это заведение не вело ни единой двери. Только лифт пронизывал его насквозь, но ведь туда тоже ещё нужно попасть. (И кто подкрадывается к врагу на лифте?) Однако Вадим знал, как любят вампиры потайные ходы, лестницы, дверцы – эту средневековую экзотику, – и с какой ревностью приглядывают за подчинёнными. Действительно, порыскав облаком по окрестностям, он отыскал подходящий люк, не без возражений, но пропустивший гостей внутрь.

Оказались они в узеньком лазе, по причудливой траектории огибавшем здешние комнаты. Его стены обладали односторонней прозрачностью, видимо, очень популярной тут, и не оставляли без надзора даже самые укромные места. А привёл ход к простенькой голограмме, изображавшей ограндский горный пейзаж. Снаружи она гляделась обычной картиной, маскируя вход в коридор, но изнутри «холст» просвечивал не хуже стен. И открылось за ним самое большое из Институтских помещений, прилегающее к лифту.

Из мебели здесь обнаружилось лишь кресло, смахивающее на трон и так же, как тот, установленное на постамент. В кресле оцепенел величавый гигант в шипастых доспехах и просторном плаще. На тёмном стылом лице жили одни глаза – длинные, пронзительные. Поверх пластикового шлема был наклеен пышный парик, составленный из многих разномастных пучков, и веяло от него смертью, словно от коллекции ужасных трофеев.

Против колдуна, на широкой гладкой стене, будто устроили выставку портретов. (Вообще комната больше напоминала художественный музей – статуя, картины…) Выглядели они странно: окаймлённые сиянием овалы, расположенные по четыре в три ряда, один на другим. Они даже не походили на экраны – это и впрямь были Окна, разбросанные по миру. И в каждом, будто в раме, присутствовал бывший человек, пристёгнутый к колдуну энергощупальцем. Личности собрались разные: от азиатов до негров, – но каждый неуловимо походил на хозяина, и все служили резидентами в дальних краях, где техника вышла на передовые рубежи. И каждому подсобляла дюжина оборотней и сотня-полторы Чёрных Слуг – эффективная шпионская сеть, способная выдоить целую страну.

Вот и весь Институт, если не считать пары десятков отборных спецов, занятых обработкой поступающих находок. Чтобы у бедняг не скисли мозги, их не стали включать в Пирамиду, – но держали, видно, в большой строгости. Сейчас они спали – беспробудным мёртвым сном, внушённым вампирами. А с утра снова примутся за дело, благо работы прибавится.

Неприступный Бугор оказался проницаемым сразу в дюжине мест, причём Крепость сама подбирала отмычки к границе – даже если та находилась по другую сторону планеты. А передирать чужие придумки – этим и при Советах не брезговали: «железный занавес» всё спишет!..

– Это не Мюнц, – шепнула Кира. – Я видела его!

Колдун и вправду не подходил под описание: не седой измождённый лорд, а моложавый денди, щеголеватый и цветущий. Правда, взгляд у него весил с тонну, а исходившая от молодца Сила наводила трепет. Был он на полторы головы выше любого зауряда, а пропорции имел героические, как и Вадим. (Вот под таких делались доспехи, разбросанные близ Подземелья.) И тёмный, будто негр, хотя чертами не схож. Даже с человеком – не очень. Скорее уж с Эвой.

– Это он, не сомневайся, – откликнулся Вадим. – Только в ночной своей фазе. Я же говорил про Текучесть!

И приложил палец к губам: пока только смотри.

А поглядеть на это стоило. Словно бы сами по себе свёртки, пакеты, тюки, заготовленные по ту сторону Окон, поднимались в воздух и плыли к колдуну, складываясь за его спиной в аккуратные штабеля. И только один Вадим видел, как из пульсирующей смоляной сферы, укрытой в черепе Мюнца, протягиваются к трофеям чёрные нити, точно щупальца спрута, и несут сквозь Окна к выбранному месту, на лету сортируя. Нормальный телекинез, а что? В комплекте с телепортацией и телепатией – ибо большинство сведений считывалось колдуном напрямую из сознаний резидентов-вампиров.

Затем окна потускнели, будто затянулись плёнкой. И лишь тогда колдун повернулся к посетителям, хотя ощущал их с момента прихода. Вот так он уважал их и так боялся: сначала, мол, разделаюсь с делами, а потом и с вами, раз напросились. Подумаешь, горе-богатырь да начинающая ведьма!.. И не таких едали на ужин.

Голограмма-пейзаж исчезла, обнаружив незваных гостей хозяину.

– Ну, – спросил Вадим с любопытством, – и каков улов сегодня?

– На уху наберётся, – улыбнулся хозяин, но теплее от его улыбки не стало. Наоборот: Вадима будто стиснул горный спрут, пытаясь взломать Защиту. И прощупывал, прощупывал оболочку, стараясь выявить слабину, зацепиться хоть за что-то! И отдёргивал щупальца, натыкаясь на Хаос.

– Тебя как величать – «сиятельством»? – пустил Вадим новый шар.

– Для начала не худо бы на «вы».

– Ну да, Бондарь уже потчевал меня манерами!.. Сперва: «мы с вами люди умные» да «замечательно, что вы такой открытый». Потом: «говори, живо!» А кончилось банальным мордобоем.

– Может, начнём сразу с третьей фазы?

– Задержимся на второй – ладно, «сиятельный»? А дров наломать всегда успеем.

– Опять разговоры! – посетовал Мюнц. – В какую страну мы попали? Все болтают, болтают…

– Начать с того, что вас сюда не звали, – возразил Вадим. – Ни в страну, ни на Землю. На что вы надеетесь вообще? Думаете, разбросали по чужой планете с десяток коконов, так из них обязательно прорастут Горынычи, непобедимые и всесокрушающие?

– Почему нет? Мы запаслись материалами, кормом… И терпением.

– Малость перебрали. Корм оказался несговорчивей, чем вы надеялись. Ваша беда, что вы плохо предсказываете изменения!

– Потому что они вносятся Хаосом. А проводите его вы, Разрушители.

– Мы восстанавливаем равновесие, нарушенное вами. Избыток смерти стимулирует жизнь. Уж не обессудьте, если этой волной смоет и вас!

Вадим вдруг заметил, что вместо правой руки у Мюнца кибер-протез – совершенный, не хуже настоящей, но чужеродный его колдовской сути. «Однорукий»! – вспыхнуло в памяти. Последний в цепочке, Седьмой… Хоть какое-то послабление!

– Начались угрозы? – осведомился колдун. – Сейчас начнём шипеть и выгибать спины? Как вы примитивны!..

– Это будет наш поединок, – молвил Вадим. – Только я и ты… и вся твоя свора! Не возражаешь, если Кира удалится? Потом сможешь угоститься ею без помех. Какое у вас, у колдунов, самое лакомое блюдо – мозг живой ведьмы?

– Демонессы, – поправил Мюнц. – Царское блюдо!

– Вот и не разевай роток на чужое!.. А с вашим царьком мы ещё разберёмся.

– Едва ли. Он уже вне досягаемости. Да и мы фактически тоже.

– Слыхал такое выражение: «печать смерти»? – спросил Вадим. – У меня предчувствие, что сегодня колдунам придётся не сладко. И кто б из них ни нарвался, как думаешь: кто пострадает первым? А… Седьмой?

Как ни был Мюнц хладнокровен, всё же он вздрогнул – едва-едва.

– Ты даже её не смог регенерировать, – добавил Вадим, кивая на руку. – Наверно, тогда ещё не был колдуном? А вот маг создал бы её наново!

– Напрасно тебе сообщили так много, – процедил огр на своём наречии, однако Вадим понял. – Это не по правилам, нет!.. Сама ж и навернётся первой.

– А может, я уже созрел для знаний? – спросил он, отодвигая Киру к себе за спину и толкая с приличной силой, чтобы не мешалась. – Не допускаешь такого?

– Сейчас проверим!

В первый миг Вадим изумился, как из этой узкой ладони смог вырваться такой столб пламени. Огненная струя ударила в его Защиту и расплескалась по сторонам, выстраивая завесу. А сквозь неё, вдогонку, прорвалась невидимая волна, корёжа пространство. Вадим не пустил её внутрь себя, но всю инерцию погасить не сумел, и его отбросило в глубь прохода. «Слава богу, – мелькнуло в голове, – что рук не две!.. Иначе что бы со мной стало?» Но колдун и одной левой управлялся на диво – жаль, в тот раз ему срубили не обе!

Торопливо отстранив боль и выправив ушибы, Вадим переглянулся с Кирой, благоразумно затаившейся в сторонке. (Действительно, это пока не её лига!) Затем переключил себя на предельный форсаж и ринулся обратно, притормозив на краю уступа.

А Мюнц уже поднимался в воздух – неспешно и величаво, словно баллистическая ракета. Серый плащ его трепетал, явственно шурша. Вот, сейчас ещё и полетаем – в лучших традициях!..

Напрягшись, Вадим от полыхающего в груди костра послал к подошвам волшебный жар. Но не импульсом, как делал это раньше, а сплошным ровным потоком, постепенно усиливая напор. Что-то похожее Вадим уже вытворял в ограндской Крепости, но там он лишь тормозил падение. Однако всё когда-то приходится делать впервые, а сил у него с тех пор прибавилось. Ещё бы научиться ими управлять!..

Впрочем, Вадим всегда был аккуратен в вождении, какой бы транспорт ни осваивал. А сейчас он делал самолёт из себя – в буквальном смысле! И когда напор невидимой струи уравнялся с его весом, Вадим плавно оторвался от пола. С каждой секундой скорость нарастала, будто из ступней и впрямь хлестали два мощных потока.

Правда, управлять полётом с помощью ног показалось ему не слишком удобным. Тут не помешал бы реактивный ранец, положенный супергероям. (Хотя где нам претендовать ещё и на «супер»!..).

Бог знает, откуда всплыл этот образ, но Вадим вдруг выпихнул из налившегося пламенем мысле-тела два широких крыла и повис между ними, словно дирижабельная гондола. «Всё ж ангелы не дураки! – подумал самодовольно. – Так-то куда сподручней!.. А конечности прибережём для иного».

Но тут смоляная сфера колдуна вздулась, явственно напрягшись, и отправила ему в ладонь тёмную волну. Не дожидаясь, пока оттуда чем-нибудь саданут, Вадим с нежданной резвостью метнулся в сторону, будто огненные крылья повиновались каждой его мысли. А в стену, где он только что маячил, и впрямь врезался мощный разряд, выплавив приличную вмятину.

– Ну покажи, – насмешливо призвал Вадим, – что ещё умеешь!..

– Экий ты живчик, – проворчал колдун. – Не мельтеши, постой секунду!

– «Остановись, мгновение», да? – фыркнул Вадим. – Где же твоя хвалёная скорость?

Он отчётливо видел дюжину жгутов, протянутых от черепа Мюнца к центру каждого Окна – прикрытого, но не захлопнутого. Конечно, должен же тот питать энергией своих «птенцов», разбросанных по миру! Иначе что они смогут наворовать, без Силы-то?

И вместо того чтобы без смысла метать молнии и огне-шары (от которых Мюнц наверняка увернётся), Вадим решил потратить Хаос с большим толком. Для начала он лихим броском переместился к стене, на которой мерцали Окна, – зная, что по ним колдун лупить не станет. Затем принялся закрывать их одно за другим, обрубая каналы. И Мюнцу это не понравилось.

Обе руки его, искусственная и настоящая, внезапно проросли клинками (видно, это был его конёк: телекинез), и он ринулся на Вадима в лобовую атаку. Вадим мог повторить тот же трюк, но поступил проще: встретил огрские мечи защитными Знаками. И едва не дал маху, потому что удары колдуна мощью и стремительностью напоминали молнии, а клинки летели в противника с таким же оглушающим шипом – во всяком случае, это касалось левой руки.

Всё-таки Знаки выдержали, хотя на пределе, а вот протез Мюнца надломился, роняя меч. Колдун отпрянул с проклятием.

– А чего ты хотел? – возразил Вадим. – «Всё для блага человека» – а ты при чём? Не хватало, чтоб мы вампиров налаживали!..

И он быстренько прикрыл ещё пару форточек, пока Мюнц приноравливался к новому состоянию.

Затем тот нагрянул снова, хлеща слева раз за разом, – но в две руки Вадим сдерживал удары без проблем. Правда, упустил из виду пустяк: что колдун и обрубком может таранить покруче носорога. И тычок сей не замедлил последовать, едва не вышвырнув Вадима в Окно.

Это было бы худшим из вариантов, особенно для Киры, – тем более Мюнц наверняка бы захлопнул за ним проход, без колебаний пожертвовав «птенцом». Но Вадим угодил на Окно, которое только что запер, и отделался очередным обширным ушибом, залечив его в момент.

Чудовищный удар и самого Мюнца отбросил едва не к дальней стене, благо противники не слишком разнились весом. И пока колдун возвращался, Вадим успел закрыть оставшиеся Окна.

– Ну вот, – сказал он, – теперь можешь испробовать свой луч на мне: вдруг удастся подмять!.. Или ты не настолько дурак?

– Это ты глуп! – рявкнул Мюнц. – Что мешает теперь размазать тебя по стене?

– Например, моя скорость. Я двигаюсь быстрей, чем ты думаешь, – ещё не понял? Ну, попробуй меня догнать!.. Хоть видишь мои крылья, дуболом?

– К ним ещё нимба не хватает, – с насмешкой бросил колдун. – Кем ты себя вообразил?

– Не архангелом, успокойся. Слишком жёсткая там иерархия – смахивает на Пирамиду.

– А гоняться за тобой ни к чему, – добавил Мюнц. – Ты забыл про своё слабое место.

– Вовсе нет, – тотчас возразил Вадим. – Говорю же: не считай себя умнее других!.. Только не оказалось бы это слабое место – твоим.

– Это как?

– Пока что я спокоен, хоть и попили вы нашей кровушки!.. И взамен вовсе не жажду вашей. «The eye for the eye» – не для меня. Но человек так смешно устроен: стоит задеть за сокровенное, как он обращается в зверя, – и тут держись! Лучше не давай мне повода становится грубым. Если придётся выбирать между тобой и Кирой, как долго, по-твоему, буду я колебаться?

– «Выбирать» – тебе? – Колдун холодно усмехнулся. – А кто позволит тебе выбирать?

– Послушай, – сказал Вадим, – я не знаю, может, тебя от груди рано отняли, может, папашка в детстве обижал. Или на тебя повлияло, что ты последний в цепочке, или твоё увечье сказалось… Я не знаю! Но только не вини в своих бедах меня. И, ради своего бога, не вынуждай на крайние меры. В конце концов, мы не на равных…

– Хватит болтовни! – рявкнул огр. – Разорви тебя Ветер… Если умеешь – дерись!

Опережая его, Вадим метнулся к проёму, из которого уже выглядывала любопытная Кира, и сразу поймал ногами опору, оттесняя девушку внутрь. Действительно, время разговоров кончилось. И манёвров – тоже. Теперь остаётся лишь драться.

Не балуя разнообразием, Мюнц пустил в него волну деформаций, будто считал этот фокус главным своим оружием. Вскинув ладони, Вадим выхлестнул из них, одну за другой, целую вереницу светящихся зеркал, и те устремились волне навстречу, так же поочерёдно рассыпаясь с печальным шелестом. Но и волна спадала с каждым пройденным препятствием, пока не растаяла вовсе.

Словно повторяя для тупого ученика, колдун предпринял третью попытку. Однако Вадим не был тупицей и всё отлично усвоил уже со второго раза. В точности скопировав жест, он послал навстречу собственную волну, и та оказалась даже мощнее, подмяв колдовскую и покатившись себе дальше. Огру пришлось расстреливать её молниями, чтоб погасить инерцию.

Больше он пробовать не стал. То ли исчерпал себя, то ли решил, что в этих играх Вадиму везёт больше. Но и отступать не захотел. Вместо этого колдун сорвался с места и устремился на противника, зная, что теперь тот не посмеет ускользнуть. А что Вадим может шибануть в него Разрушением, он либо не думал, либо не заботился.

Вадим и впрямь не решился на это. А новую вереницу зеркал колдун прошиб, точно болид, выставив перед собой левую руку. («Кто там… правой?») С разгона он врезался в мага, отбросив внутрь прохода. Поневоле Вадиму пришлось опять выстраивать Знаки, хотя с тем же успехом он мог схватиться за мечи. В узком коридорчике особо не размахаешься, так что одним отчаянным ходом Мюнц свёл на нет свою ущербность.

И уже Вадиму пришлось туго, поскольку в силе-то калека превосходил его намного. Одна рука Мюнца вполне стоила двух Вадимовых, к тому же колдун успел насадить на свой обрубок тычковый кинжал, похожий на индийский «кутар», и неизвестно теперь, какая из его рук стала опасней. Неиспользованная Сила переполняла огра, выплёскиваясь наружу многими разрядами, кружа вокруг злые смерчи, сминая стены. Правая рука двигалась точно поршень, раз за разом пытаясь прорвать Защиту, – и сейчас-то колдун прочно стоял на ногах!..

Чтобы удержаться, Вадиму пришлось подкрепить Знаки мечами, хотя совместить то и другое оказалось непросто. Упираясь изо всех сил (и всё ж отступая), он отклонял по сторонам таранные выпады Мюнца, и те прошибали прозрачные стены, распахивая провалы. Улучив момент, Вадим хлестал по врагу молниями, швырялся шарами, но тот поглощал их небрежными жестами, переправляя неведомо куда. И лишь тогда Вадим мог оценить, в каком темпе ведётся схватка, поскольку даже пущенные в упор заряды не поспевали за движениями бойцов. А ещё говорят: «молниеносный»!..

И отступал Вадим с такой скоростью, что Кире приходилось перед ним бежать. Затем Мюнц припёр их к наружной стене, куда более прочной, чем внутренние перегородки. И тут уж принялся за непрошеного гостя по-настоящему. А тот даже не мог опереться на стену лопатками, потому что за его спиной укрывалась девушка.

Она тоже пыталась метать шары, видно, беря пример с младшей сестры, но против такого мастера это не работало. Неутомимый как паровой молот, колдун долбил безостановочно, надеясь сломить наглеца силой, раз не вышло колдовством. Вадима подмывало запустить в огра Волной – тем более, тот напрашивался. Но в такой близи легко схлопотать рикошет. Вдобавок могли пострадать спецы, безмятежно дрыхнущие по лавкам – несмотря на бушевавшую рядом битву.

Однако что-то надо было делать, пока оставались силы! Впервые за последние дни Вадим вспомнил об усталости: когда подгибаются колени и с трудом слушаются руки, а в груди не хватает воздуха, так много расходуется его за секунду, и кружится голова. По-прежнему Вадим оборонялся, а значит, тратил энергии куда как меньше колдуна. Но тот, похоже, черпал её из неиссякаемого источника. Наверняка к сознанию Мюнца подведён энергоканал – и уж конечно, он намного толще тех, которые питали вампиров. Всё же как выгодно быть подключённым к кормушке!..

Вдруг швырнув в противника мечами, Вадим вскинул освобождённые руки и в две ладони сотворил некий Знак, не слишком понятный даже ему. Тотчас за спиной Мюнца, прямо в воздухе, распахнулось пылающее Окно и с хлюпаньем засосало колдуна в себя – вместе со всеми смерчами и разрядами, окружавшими Врага грозным ореолом. Тут же захлопнулось, словно насытившаяся пасть.

«И мгновенно в зале стало тихо!» Только надсадно хрипел Вадим, изумлённо созерцая пустоту, да медленно оседала пыль, взвихрённая сражением. Бог знает, куда забросило Мюнца, но наверняка там не будет гладких поверхностей, чтобы соорудить стандартное Окно. А повторить такой же фокус колдун вряд ли сумеет.

– Нам повезло, – сказал Вадим, когда отдышался.

– В чём это? – откликнулась Кира, тоже впечатлённая его выходкой.

– Что Мюнц – Седьмой. Именно он замыкает здешнюю цепочку. Иначе бы о его сложностях узнали другие. Понимаешь…

– Не понимаю.

– …у этих ребят, у колдунов, жизне-сила передаётся от младшего к старшим. И напади мы сразу на Первого, пришлось бы убивать его семь раз – если раньше не подоспели б на выручку братья! Не говоря о том, что тут кто старше, тот сильнее.

– Ну да, «поборись сперва с моим младшим братом»!

– Надо двигаться по цепочке, сколько успеем. И кажется, я чувствую, куда ведёт нить. Интересно, кто же Шестой? Во всяком случае, не Чугин.

– Тогда пошли! – сказала Кира. – Чего ждать?

Задумчиво Вадим оглядел комнаты, из-за порушенных перегородок почти слившиеся в один зал. Никто так и не проснулся, хотя нескольких жильцов присыпало осколками, а двух-трёх сбросило на пол. Кажется, утром здешним спецам предстоит весёлое пробуждение! Интересно, они хоть знакомы друг с другом или так и куковали по разным клеткам?

– Ну, пошли, – согласился Вадим. – Ты в порядке?

Девушка кивнула, потирая ушибленные локти. Впрочем, она и вправду отделалась легко – если вспомнить про любимое блюдо колдунов.

Ухватившись за невидимую нить, Вадим заспешил следом за ней, будто за «волшебным клубком», – тем более, она так же быстро уползала, словно бы съёживаясь. Это мало походило на каналы, по которым в Пирамиде распределялась Сила, – скорее напоминало обычные узы, связывавшие родичей. Только здесь семейного сходства было намного больше.

И вновь маг и ведьма мчались по извилистым коридорам, соединившись в тандем, – тогда как преследуемая нить скользила по прямой, игнорируя стены. В этот раз пробежка не длилась долго: новое вкрапление в Лабиринт устроили неподалёку. К тому ж состояло оно из единственной комнаты, в которой укрывался один колдун – ни прочей нежити, ни живых. Прежде чем проникнуть туда, Вадим обезопасил себя и Киру, накрывшись таким куполом, что наружу не прорывался ни лучик, ни звук, ни даже мысль, – полная изоляция.

Здесь не обнаружилось потайной дверцы, но Вадим и не рассчитывал на новую удачу. Придвинувшись к стене, он проник внутрь помещения своим коконом, прикрывая место вторжения. Затем распахнул в ней сквозное Окно и вступил в комнату, потянув за собой Киру.

Место оказалось уютным, даже обжитым – судя по стильной обстановке и модерновым удобствам, устроенным на виду. (Действительно, чего стыдиться?) Здесь ценили комфорт и понимали толк в благах цивилизации. В искусстве, видимо, тоже, ибо на дальней стене размещалось пяток картин в светящихся рамках. Как у Мюнца, на них фигурировали пейзажи, но отнюдь не суровые. К тому ж они не являлись голографией – это были настоящие Окна, позволявшие владельцу наслаждаться самыми пленительными уголками планеты.

Атмосфера была холостяцкой, но иногда, судя по всему, сюда допускались счастливицы – хотя вряд ли надолго. Хорошо, если затем их просто изгоняли, а не пускали на корм, точно надоевшего петуха. Или не сплавляли по Пирамиде вниз, этаж за этажом.

Ныне жилец пребывал в одиночестве: то ли женщины ему наскучили, то ли как раз подбирал себе очередную игрушку. Облачившись поверх лат в шёлковый халат, он развалился в пышном шезлонге, прихлёбывая вино из узкого бокала, и будто смотрел домашнее кино, пуская изображение на полированную стену. Если колдуна и можно было узнать, то лишь по внутренней сути, мало подверженной Текучести. Ибо и этот брат был сейчас громаден и могуч, вовсе не напоминая прежнего задохлика.

– Бог мой, Бажен! – изумился Вадим. – Он тоже здесь, главный наш коммунар. Ничего нет святого для этих аспидов: религию замарали, коммунизм опошлили!..

Выяснилось, что для связи с коммунами использовались не только подземные ходы – по тем лишь доставляли рабов, персонал, оборудование и забирали урожай. Но без «хозяйского глаза» не могли обойтись даже вампиры. В отличие от младшего брата, Бажен пользовался особым Окном, с блуждающей выходной рамой, – нечто вроде волшебного зеркала, показывающего что пожелаешь, а при надобности отворявшегося в любую точку. Наверно, его дальность ограничивалась Бугром, но большего и не требовалось. Бажен мог контролировать плантаторов напрямую, пресекая попытки урвать лишнее. Мог наблюдать и наказывать, диктовать и убивать. В любой миг из плывущего мерцающего облачка могла шибануть молния или высунуться когтистая лапа, ухватив за горло. Не говоря о том, что колдун мог просто отключить нарушителя от Силы, а для нежити это было худшим из наказаний.

Но сейчас Бажен обследовал посёлок глухоманцев, готовясь, вероятно, его захватить, чтобы и этих наставить на «светлый путь». Как положено, недавних единоличников наделят бесплатными рабошлемами и расселят по утеплённым ульям. Самых покладистых возьмут в прислугу, дабы к голышам-кастратам прибавить новых, влить в это унылое племя свежую струю. По ночам вампиры-плантаторы будут сцеживать кровь у строптивых и насиловать немногих упрямиц, чтоб зарядиться их ужасом. А оборотни-надсмотры станут охотиться на сбежавших смутьянов и пожирать ослабелых рабов, как это проделывали (не так уж давно) пещерные огры, предки нынешних колдунов.

И себе Бажен уже присматривал ведьм, свою законную добычу. Их было немного среди глухоманцев, затюканных тяжким бытом, но и здесь пробивались эти ростки – непокорные, вольнолюбивые. Правда, расцветали они на краткий срок: только нальются соками и красками, как жизнь и близкие принимаются ломать, пока не оборвут все цветы. А потому искать ведьм следовало среди подростков и юниц, ещё беспечных, жизнелюбивых. Намётанным глазом колдун выделял тех, кто одевался вольнее и вёл себя раскованней, а особенное внимание обращал на таких, кто носился по улицам едва не голышом, с весёлой дерзостью огрызаясь на укоры взрослых.

Впрочем, этот посёлок давно дрыхнул. Но ведьмы и спали не как другие: крутились, вздрагивали, будоражась видениями и страстями, тосковали по странному, – и, уж конечно, нагими! Сколько ни приучай их к покровам, ночью они сбросят даже тот минимум, на какой соглашаются днём. А если б на небо вернулись звёзды, ведьмы скакали бы по ночной росе, купаясь в лунном сиянии, и устраивали свои шабаши-гулянья, пугая заурядов.

Блуждая Окном из дома в дом, проникая сквозь бревенчатые стены и обитые железом двери, колдун и здесь разыскал странницу, только-только начавшую созревать. Пылая жаром, она поспихивала с себя драные одеяла и раскидалась на убогой лежанке, будто на царском ложе, выставив на обозрение всё, чем владела. Хотя что ей было предъявлять, если на теле, ниже ресниц и затылка, ещё не проступило ни волоска? Складочки да припухлости, да тощую попку? Но колдуну за этим виделось многое, и судьба девочке готовилась жуткая. А в тесной каморке, как назло, никого больше не было. Да и кто смог бы ему помешать?

Надвинув Окно к постели, Бажен протянул туда могучую длань, будто решил утянуть ведьму сейчас же. Действительно, чего ждать? «Мы не будем полагаться на случай».

– Ап! – сказал Вадим, снимая Защиту. – Не отсохнет ручонка-то?

Колдун повернулся ещё раньше, чем до него донёсся первый звук. Будто кадр сменили: щёлк – и он уже смотрит на Вадима. Этот братец пошустрее будет! – оценил тот. И посильней, наверно. Следующее звено в цепи… и новая ступень для меня. Не слишком высокая?

– А-а, враг перемен! – узнал Бажен гостя. – Как же, наслышан!.. Встал, значит, грудью на пути прогресса?

То ли Глава коммун настолько вошёл в роль, что день уже путал с ночью, то ли дурака валял – в его черноте не разберёшь. И вправду, душа чужака – потёмки!

– Ты не свихнулся, часом? – спросил Вадим. – На «светлом» пути многие навернулись: то ли колдобин полно, то ли на него и выходят лишь с хворым разумом.

– Эту кроху, – колдун кивнул на Окно, – я хочу спасти от нищеты и голода. Знаешь, как живут в глухомани?

– И как в коммунах – тоже.

– Каждому – да воздастся, – отмахнулся огр. – И всё равно последний коммунар кормится сытнее и работает меньше, чем глухоманец. Потому что наш труд – производительней!

– Чего ж селяне не бегут к тебе толпами? Дураки, видно, – собственного счастья не знают!.. Вот погуляют в рабошлемах – поумнеют.

– Через месяц выпущу их – думаешь, разбегутся? А её, – Бажен снова указал на девочку, – поселю в хоромы, ни в чём отказу не будет!..

– А тебе – от неё, верно? Сколько раз на дню станешь её корёжить, чтобы делилась Хаосом?

– Её всё равно сломают – не я, так другие. И те даже не заплатят. Возьмут даром, на что ума хватит, а остальное затопчут по дурости. Ведь только мы видим, что это за сокровище!

– Но они «по дурости», может, и оставят чего, – возразил Вадим. – А уж ты выпьешь её до дна, иссушишь напрочь!.. Думаешь, мало таких же пакостников, охочих до малолеток, среди заурядов?

– Мы-то с тобой знаем: дело не в возрасте, – хмыкнул колдун. – По-твоему, сколько твоей Эве? Но я не променял бы её на сотню таких соплячек!

– А вот Эва тебе не по зубам! – взъярился Вадим. – И остальной вашей шатии – тоже. Дойдёт дело до царя, тогда поторгуемся…

– Вот основоположников не замай! – весело огрызнулся Бажен. – Царя ему подавай – ишь?.. Никто не даст вам избавленья, и от меня не ждите!

– Да что ты умеешь? – с презрением спросил Вадим. – Молнии метать, левитировать?

– Пройденный этап, – осклабился колдун. – Этим у нас вампиры пробавляются да младший братец.

– Покойный, – прибавил гость.

Бажен замолчал и на целую секунду ушёл в себя, прищурив глаза, – очевидно, окликал Седьмого. Конечно, без толку.

– Это становится занятным, – сказал он затем. – Чья работа?

– Ну, моя!

– Не врёшь?

– Смысл? Теперь ты – последний в цепочке. И жизнь у тебя одна.

– «И прожить её надо…» Как же, наслышан! Те самые «благие намерения», ведущие в ад, – конечно, если не враньё. Но сколькие на них купились!..

– Опыт заимствуешь?

– Так ведь накоплено – грех не воспользоваться!.. Однако речь не о том. С вами-то что делать?

– А есть варианты?

– Значит, так, – загибая пальцы, принялся перечислять Бажен, в отличие от сумрачного братца оказавшийся говорливым. – Во-первых, могу ухватить тебя за позвоночник и трясти, пока не отвалится голова. Иногда это бывает весело – если подворачивается живучий экземпляр. Во-вторых, можно обойтись как с обозной шлюхой, пустив по нижним Кругам, – ты ж видел это зверьё, оборотней! – Колдун засмеялся, откинув ухоженную голову. – Знаешь, когда мои прелестницы-гостьи начинают примерять на себя здешние чудеса (а я обхаживаю их, как никто!), очень забавно спускать их с небес – в такие боль и грязь, о которых они понятия не имели… Но мы отвлеклись, – спохватился Бажен. – Итак, в-третьих…

Пока он трепался, Вадим напряжённо вглядывался в его черноту, пытаясь понять, откуда поступает в колдуна Сила. Исходившие из Бажена жгуты виделись отчётливо. Протянувшись к дюжине точек, разбросанных по стене вокруг главного Окна, они затем направлялись через Зазеркалье к его «птенцам». Пульсирующая по жгутам Сила питала вампиров, и она же поддерживала работу Оконцев. Эдакий распределительный узел – только где же тут вход?

Вадиму почудилось, будто он различает в сплошной темени некое сгущение, ядро полнейшего мрака, непроницаемого точно «чёрная дыра», от которого веяло жуткой стужей, болью, страхом. Где-то уже встречалось подобное – кажется, в Глазе? Выходит, в отличие от вампиров, колдуны имеют прямой выход во Тьму, словно бы прикасаясь к ней сознаниями. А общий их господин контактирует с «птенцами» именно через это измерение, куда закрыт вход низшим кругам. И уж он, наверное, состоит из Тьмы – если не весь, то хотя бы частью.

И что это даёт сейчас? Ведь Бажена пора приструнить, так или иначе, – пока он не решил, «что делать» с нами… Конечно, можно испробовать трюк с распахиваемым в воздухе Окном, но тут он вряд ли сработает. К тому же Шестой настороже и не упоён близкой победой, как Мюнц, – захватить его врасплох будет трудно. Он даже не подпустит к себе мысле-облако, сгустившееся до опасной плотности. Нужна горячка и сумятица боя, то, сё…

А Бажен всё разливался, со вкусом живописуя разнообразные, изощрённые экзекуции, выбрать из которых оказалось непросто.

– Может, у тебя орган с мизинец? – предположил Вадим, когда тот сделал паузу. – Говорят, иные мужики от этого звереют!..

Приобняв Киру за талию, он проследовал к дивану, вольготно расселся, чувствуя под боком податливое тело ведьмы.

– Наконец последнее и самое, пожалуй, подходящее: я спущу с тебя шкуру, – серьёзно заключил Бажен. – Слыхал про такое? Чего ты стоишь без покровов!..

– А не боишься? Может, это последнее, что отделяет меня от богочеловека. И тогда придётся уже мне ломать голову, что с тобой делать.

– Ну ты фантаст! – умилился Бажен. – Но раз вы заняли места в первых рядах, сперва развяжемся с прежним делом. Вам же не безразлична судьба малютки? – Он снова повернулся к «волшебному зеркалу». – Бог с ней, я даже не стану её умыкать! И на что мне замухрышка, когда ты привёл такую кралю? Но и не засеять эту грядку было б не по-хозяйски. Слыхали про детей сатаны?

– Побойся бога! – возмутился Вадим. – Какая «грядка», какие «дети»? Она ж почка совсем, там и не прорастёт ничего!..

– А у сатаны очень живучие дети, – засмеялся колдун. – Ты не знал? Не в таких прорастает, уж поверь!

Внезапным невесомым прыжком он заскочил в Окно, на лету кинув торжествующий взгляд на нечаянных зрителей. В следующий миг уже высился пластиковой башней возле убогой лежанки, деловито озирая распахнутое тельце, – будто примерялся, с чего начать.

– Ап! – снова сказал Вадим. – Тут ты и попался, шалун!

Бажен вскинул удивлённые глаза и увидел подплывающий к нему бокал с недопитым вином. А Вадим уже держал в руке фигурную бутылку, тоже наполовину пустую. («Мы – не голубых кровей, можем и из горла!»).

– «За победу, – сказал он, салютуя своей посудой. – За нашу победу!».

Мало что поняв, колдун всё же отпил из бокала. Это он зря – классику надо знать.

– Ап! – в третий раз произнёс Вадим, и массивный шезлонг вдруг ринулся к хозяину, с шипением рассекая воздух.

Бажен пригнулся и снова выпрямился с такой немыслимой быстротой, что показалось, будто снаряд проскочил сквозь него. Затем шезлонг с грохотом вломился в стену, вышибя несколько брёвен, но колдун даже не оглянулся, вперив уничтожающий взор в Вадима.

– И это всё… – презрительно начал он, когда Вадим рванул назад сгустившееся облако, которым разгонял шезлонг. И одним отчаянным усилием выворотил из чёрного сознания тот непроглядный мёрзлый сгусток, увлекая в комнату.

Тотчас огр застыл, будто обратился в памятник. Рядом с ним визжала перепуганная девочка, спешно отползая прочь, откуда-то доносились всполошённые голоса родичей, спешащих на шум.

– Ну, теперь ты повеселишься, – посулил Вадим. – Уж глухоманцы тебе скучать не дадут!..

И он захлопнул Окно. «Чёрная дыра» слепо металась по комнате, разыскивая пропавшего слугу, и походила то ли на кончик слоновьего хобота, то ли на присоску щупальца. Сами собой затягивались настенные Оконца, не получая подпитки, и по всей губернии цепенело коммунное хозяйство: пропал распределительный узел-то! А отыскать его в глухоманских дебрях – пойди попробуй!..

О том, что творится сейчас в посёлке глухоманцев, Вадим старался не думать. Как говорится, that depends. Если огры уже натворили там дел со своими визитами… Ведь после отключения от Пирамиды колдун не сможет пальцем шевельнуть, чтобы защитить себя. «Бедный Йорик!..».

Прополоскав вином пересохшее горло, Вадим выпустил изо рта изумрудную струйку и аккуратно направил через полкомнаты в раковину, словно в невесомости.

– Зачем продукт переводить? – не одобрила Кира. – Лучше отдай мне!

– А много ты знаешь о приворотах? – спросил он. – Вот и я – мало. Это колдовская епархия: привязывать людей. Так что не будем рисковать зря…

Осиротевшая «дыра» наконец убралась из гнезда, продолжив поиски в других местах. Ну и бог с ней… точнее, дьявол.

Обхватив девушку, Вадим вознёсся с ней в воздух и поплыл вдоль стены с живыми картинами, вглядываясь в изумительные пейзажи. Здесь были тихая речушка, затенённая раскидистыми кронами, и поросший рогозом островок, затерявшийся в дельте большой реки (вероятно, Днепра), и каменистый берег моря, о который разбивались неспешные волны, и прозрачная лагуна кораллового острова, наверняка безлюдного, и гудящий дымный водопад в глубине джунглей, падающий в кипящее озеро. Сквозь затянувшую Окна плёнку доносились запахи, веяло теплом или прохладой, но любой тамошней живности вход был настрого запрещён.

Экое раздолье! – думал Вадим. Кто бы отпустил туда поблаженствовать с недельку? Но, как и всегда, мешают дела…

Даже Кира сладко притихла у него под боком, видимо, замечтавшись. Всё-таки у Бажена был вкус к красоте, хотя изрядно разбавленный мерзостью. И чего там больше – разобрать сложно.

– Ну вот, дух перевели, – произнёс Вадим с невольным вздохом. – «Кто на новенького» – следующий?

– Старенький, – буркнула Кира, с неохотой спускаясь на пол. – Опять пойдём по цепочке?

– В наших же интересах. В тренинге главное что? Постепенность! – Он усмехнулся: – По-твоему, здешняя победа далась слишком легко? Да Бажен просто подставился! То ли не уверен в себе настолько, чтобы отнестись к противнику с должным почтением, то ли…

– То ли? – подстегнула ведьма.

– Иногда мне кажется, что вампиров тянет не только к чужим смертям, – сказал Вадим. – А что странного? На их месте и я бы не захотел жить.

– Даже там? – Кира кивнула на «картины», уже начинавшие блёкнуть.

– Нигде. И ни за какие блага. Ты б видела, что у них внутри!..

– Это утешает, – вздохнула девушка. – Сколько их осталось – пять? Так побежали!

Пройдя сквозь стену, они последовали за новой путеводной нитью, оказавшейся толще и медлительнее прежней, – при желании её можно было даже обогнать. Тем более, уводила она в сторону подземного завода, где парочка уже побывала. Но прежде чем Вадим решился на обгон, случай распорядился за него.

– Так, – раздался в его сознании спокойный голос Брона. – Кажется, мы напоролись!

– Ага, – охотно подтвердил Гризли. – Будет заруба!..

То есть их методичному и скрытному проникновению пришёл каюк (впрочем, ожидаемый): колдуны обнаружили чужаков.

Протянувшись по Кольцу, Вадим глазами Оксаны увидел просторный тоннель, больше похожий на длинный зал, и выдвинувшихся вперёд росичей, уже изготовивших мечи, и парочку колдунов, безмятежно шагающих навстречу. А присмотревшись, узнал и тех.

Ферапонт и Банджура, два главных идеолога Крепости, вышагивали под руку. Но сейчас они мало напоминали свихнувшихся старцев, зануду-моралиста и богемщика-распутника, каких разыгрывали из себя наверху, – те же громадные фигуры, та же неимоверная мощь, сквозящая в каждом движении, те же доспехи и мечи. И та же чугунная уверенность в своём превосходстве.

– Вам повезло, – сказал Вадим. – Насколько понимаю, это Третий и Четвёртый. А значит, и Пятый не заставит себя ждать.

Ухватив под мышки Киру, он уже нёсся под потолком к месту назревающей схватки, петляя по тоннелям. Потоком воздуха девушку прижало к его груди, и тотчас она выгнулась, оплетя гибкими ногами его талию – будто оседлала, хотя и снизу.

– Пятого берём на себя, – вступила Эва. – Нам тоже не мешает размяться!

«Вот это – кстати, – с облегчением подумал Вадим. – Кажется, шансы выравниваются. Всемером мы как-нибудь сумеем заломать троих – если вправду чего-то стоим!».

– Тогда дайте мне Банджуру, – вызвался он. – Конечно, нехорошо сводить счёты…

Тем более, наверняка это не тот Банджура, который в молодости таскал идеи и сюжеты, где только мог (благо вкусом был всё-таки наделён), а утвердившись, принялся оберегать свой авторитет всеми доступными способами. Того прохиндея, скорее всего, давно подменили, и даже не потребовалось особо преображаться. То-то удивлялись, почему Банджура такой живучий! И никакая зараза-то его не берёт… А интересно, что стало с оригиналом? Вполне могли слопать, чтобы замести следы!

Когда Вадим ворвался под своды зала, росичи уже рубились с ограми, бодро звеня мечами. Все четверо получали от боя видимое удовольствие, будто тут «важна не победа». Может, оттого колдуны и не спешили пускать в ход фокусы, хотя наверняка умели побольше Мюнца. Им интересней было превзойти богатырей на голой силе, словно на своих нудных постах они стосковались по хорошей рубке. И колдуны явно одолевали – но странно, что перевес не оказался подавляющим.

Приземлив Киру рядом с Оксаной, Вадим подлетел к самой схватке и соскочил на пол между сцепившимися парами, прикидывая, к кому из росичей прийти на помощь. А заодно прощупывая облаком колдунов, чтобы определить, который из них мощнее. То есть кто тут Третий, а кто – Четвёртый?

Но неожиданно обнаружил полное равенство. Меж ними даже не протянулась братская нить. Зато их объединяло иное, куда более прочное.

– Господи, – произнёс Вадим изумлённо, – он же один! Это обманки, разве не видите? Он обзавёлся двумя телами и скачет туда-сюда, сражаясь на два фронта. Потому его Сила и делится надвое!.. А вы думали, это вы такие могучие?

Тотчас огры отпрянули и, явно насмехаясь, исполнили «бой с тенью», двигаясь с такой абсолютной синхронностью, что смахивали на пару голографий, пущенных с одного проектора. Богатыри глядели на жуткий танец с недоумением и гадливостью, разочарованно морщась. Они-то уже представляли себя в сиянии заслуженной славы, венчающей их боевую доблесть!.. «„И тут выхожу я – во всём белом!“ – подумал Вадим едва не с раскаянием. – „Какую песню загубил!..“».

Но вслух сказал:

– А чего ждали? Чтоб колдуны, да не морочили!.. Радуйтесь, что нарвались на одного – иначе б я не поспел. И всё равно: «первый тайм мы уже отыграли»! А я – так даже два.

Но какой удар для Крепостных моралистов! Если уж их верховный святоша, беспорочный отец Ферапонт, в своей второй ипостаси оказался местным Распутиным, развратником и святотатцем, почти Антихристом, поминаемым худым словом едва не в каждой соборной проповеди… И как он устроил такое раздвоение, как перепрыгивал из тела в тело – особенно когда те разбредались на сотни метров? Неужто объединил их Окном?

Молча Вадим двинулся на танцоров, продолжавших фиглярствовать даже здесь, в отсутствие благодарных зрителей и подчинённых, – а следом направились богатыри, угрюмо набычась. Они уже ощутили в себе прилив сил, поднимающий их на новую ступень, но не прочь были закрепить достижение. Росичи согласились бы записать на свой счёт и по половинке колдуна – не так плохо, если вдуматься. Это не какой-то бледнорожий вампир, вылупившийся из местных завистников. Это – огр!

Однако двуликий Четвёртый не принял боя. То ли изменившийся расклад его не устроил, то ли уже нарезвился здесь, заморочив головы доверчивым богатырям. И даже говорить с ними не пожелал. Разом повернувшись, оба тела припустили прочь, с места набрав такую скорость, что даже Вадим, на своих огне-крыльях, вряд ли бы сумел догнать.

Но убежали недалеко. Молоденькие ведьмы, к которым до сих пор не относились всерьёз, неожиданно объединили усилия, чтобы подстроить врагу каверзу. На его пути взметнулись жаркие костры, выстроившись во много рядов, – будто все сожжённые ведьмы решили вернуть палачам убийственное пламя!..

Вряд ли Четвёртый успел бы затормозить, да он и не пытался. Лишь перестроился на бегу, одним телом прикрыв другое, и принялся прошибать огненные ряды, снося пылающие столбы, взрывая баррикады горящих дров и разгораясь сам с каждым преодолённым рядом. Инерции первого тела как раз хватило, чтобы добраться до последнего костра и повалить тамошний столб, обрушась вместе с ним в развороченную поленницу. Не задержавшись, второй двойник перемахнул опавший огонь и скрылся за поворотом – если обожжённый, то не смертельно.

Ферапонт-Банджура поступился одним из тел (неясно каким, но это и неважно), зато сохранил главное: сознание. А оно и с уцелевшей половинкой способно натворить «море бед».

– Что за невозможная публика! – проворчал Брон, убирая мечи. – Только начинаешь проникаться к ним уважением, как они выкидывают такой финт!..

– С чего их уважать, если им плевать на всё, включая себя? – возразил Вадим, прислушиваясь к битве, бушевавшей под сводами подземного завода. – Это же «рабы – не мы»!

Заводской комп был искорёжен первыми же Волнами, посланными Эвой, а диспетчеры и выпущенные на волю трудяги разбежались кто куда, прячась от разыгравшейся в помещении грозы – с молниями, градом, смерчами и ещё бог знает чем, вовсе несусветным. Даже смоляной туман клубился под потолком очень натурально, маскируя мелькающие фигуры громовержцев, затеявших свои, опасные для смертных игры.

Только теперь, когда Вадим почти сравнялся с колдунами, демонесса смогла раскрыться во всю мощь. А Адам силой и упорством уже походил на титана. И сколько Пятый ни старался, его всё плотнее брали в клещи, перекрывая энергоканал, лишая Силы. Но от крайних мер пока воздерживались. Так что Вадим был там, в общем, не нужен – он и отсюда помогал чем мог, а большего ведьма не приняла бы.

– Всё-таки их мало, – заметила Кира, подходя к мужчинам вместе с Оксаной. – Слава богу, конечно!

Сиятельные голышки непринуждённо обнимались за талии, будто уже оценили сладость друг друга и при случае не прочь были её распробовать. Ну да, общий труд сближает!..

– Это ведь не раса, не нация, даже не род, – сказал Вадим. – Это – семья, изгнанная своими же. Загорский царёк и сотня его отпрысков от многих жён, поделённая на колдовские десятки. Да бордельчик из высокородных шлюх, нашлёпанных царьком же, плодовитым как пчелиная матка! А нам даже десятка досталась ущербная – всего-то из семи человек, включая безрукого. Каким-то образом они вызнали секрет, уже сгубивший в Огранде могущественный род Спрутов, и теперь с его помощью пытаются утвердиться на Земле, где в эти чудеса мало кто верит. Цель банальная: мировое господство, – однако требует большой подготовительной работы и предельной конспирации. Не знаю, как в других местах, но здесь царевичи напортачили. А может, им чуть-чуть не хватило времени. Или Эва перешла дорогу – у неё с ними давние счёты!..

– А ты и впрямь «шагаешь впереди», – князь кивнул на крылья Вадима, сложенные в подобие бурки. – Как Гайдар из пионерской песни.

– Первые атрибуты дракона, – ухмыльнулся тот. – Хотя могу сойти и за архангела – уж кто во что верит! Неплохо бы и вам научиться, а?

– Да, – согласился Брон, – такой пример увлекает. Вот переварю свежую порцию – попытаюсь. – И тут же спросил: – А что у нас с Пятым?

– Как раз сейчас Адам укладывает его в подходящий ящик, чтоб полежал до лучших времён.

– В гробик, значит? Это радует! Итого половину от нашей семёрки мы приговорили. Дело за малым: разделаться с остальными.

– Дальше в лес, больше дров, – возразил Вадим. – Тамошние ребята не чета тутошним!

– Так ведь и мы прибавили?

– И теперь о нас знают.

– Значит, надо удивить их ещё больше!

– Ну, дай нам бог.

3. Нисхождение в Огранду.

Затем они поделились на прежние группки – хотя старались не разбегаться далеко, чтобы при случае успеть на помощь. Чем глубже, тем Лабиринт казался громаднее, уходя в землю на сотни метров. Скорее всего формой он походил на перевёрнутый конус с основанием-Центром. И если высота конуса составляла хотя бы половину его диаметра… Это впечатляло!

Заводы, людятники, телохранилища, гнёзда колдунов остались позади. Теперь всё пространство заполняли кольцевые коридоры, сплетаясь в немыслимые конфигурации. А колдовская ажурная вязь изъела стены настолько, что походила на слой паутины. К тому ж эта опасная, едва не одушевлённая сеть приходила в движение от каждого дуновения. И тогда там чудились живые картины, складывавшиеся в удивительные сюжеты. Иногда, наверное, от упавшего под необычным углом света, узоры и вовсе расплывались в объёмные пейзажи, погружая коридор в красочный мираж, мороча путника ложными тропами. Всё это действительно очень напоминало Зазеркалье и не сулило хорошего ни губернии, ни прочему миру.

– Эй! – вдруг сказал Вадим озадаченно. – Что за хренотень?

– В чём дело? – сразу откликнулась Кира.

– Если верить моей внутренней карте, мы продолжаем спуск…

– А по ощущениям – поднимаемся.

– Именно! Помнишь нашу прогулку в Огранду? Сначала мы возносились…

– А как же невесомость? Я не чувствовала!

– Этот Лабиринт кого хочешь замотает, – сказал он. – Не заметили, как угодили в царство мёртвых!

– А может, тут огры уже докопались до Огранды? Если вспомнить и наше возвращение…

– Вполне возможно, – согласился Вадим. – Если мы летали меж планет на вертушке, почему не переходить из мира в мир по лестнице?

На всякий случай он протянулся к Оксане, но юная ведьма тоже не купилась на очередную обманку и направление держала безукоризненно. А росичи с полным доверием следовали за ней, даже не выспрашивая насчёт новых странностей. Каждому свои заботы, а делиться ими – только умножать! Впрочем, Оксана исправно передавала богатырям всё важное, что слышала через Вадима или узнавала про Эву с Адамом. Триадное Кольцо работало без сбоев даже в такой непривычной связке.

А потом к привычному давлению стен добавилось иное, прежде неведомое. Даже Кира его ощутила, принявшись обеспокоенно озираться, словно бы в поисках чужого взгляда.

– Вроде подбирается кто, – пробормотала она. – Ты ж говорил, что из черепа колдуна прорастают лишь змеи?

– Ну да, как у Горгоны! – фыркнул Вадим. – Вдобавок и взгляд его обращает в камень.

– Хорошо, пусть щупальца… Но ведь здесь-то другое, объёмное!

– Это не мысле-облако, – возразил он. – Просто гигантское сознание, раскинувшееся на треть Лабиринта. Будто мы забрались в череп великана.

– Великанов нам не хватало!..

– Ты опять понимаешь буквально. Это только образ.

– Ты и раньше говорил, что твои построения – лишь упрощающая модель! Тогда откуда повылазила эта конкретика: оборотни, вампиры, колдуны?

– А я виноват, что у них туго с фантазией? Обязательно надо воссоздать один к одному! Что у умного на языке, эти тупари пытаются претворить в жизнь. Кстати, не они первые.

– Ну и не каркай насчёт великана!..

– Это комп, – сказал Вадим, внезапно сообразив. – Даже целая кодла компов, объединённых в систему. Самые модерновые, какие смогли добыть, к тому ж одушевлённые Лабиринтом. В Огранде сие зовут Координатором. А к нему присоседился ещё кто-то, наделив инициативой.

– Мало не покажется, да? – с оптимизмом спросила Кира. – У него небось везде датчики, камеры, микрофоны…

– Действительно, мы теперь как на ладони, – спохватился он. – Придётся… Вот чего не люблю, так это дурить людям головы!

– Так ведь то ж не люди?

– Ну, разве что…

Поднатужась, Вадим создал рядом – «из миража, из пустоты» – две точные копии, свою да Киры, и тут же накрыл себя и девушку сферой невидимости. Произошло это столь быстро, что вряд ли кто заметил подмену. Полюбовавшись пару секунд на новое творение, до жути похожее, Вадим отправил двойников по ложному маршруту, а сам устремился дальше, увлекая Киру.

– Сильно! – оценила она, оглядываясь на свой объёмный портрет. – Ну ты умелец!

– Думаешь, сам придумал? Позаимствовал у одного «далёкого друга», благо он на нашей стороне.

Вскоре и Эва последовала благому примеру, исполнив такую же рокировку. Затем Вадим протянулся по Кольцу к Оксане и помог самой юной из здешних ведьм выкинуть тот же финт. Теперь по Лабиринту блуждали три отрядца вполне вещественных фантомов, всё основательней запутываясь в паутине. А семь невидимых чужаков продолжили своё восхождение в Огранду, мало отличавшееся от спуска в тартарары. Может, такие входы в иной мир и породили легенды о Преисподней?

Постепенно незауряды сближались, будто необъятный Лабиринт наконец начал ужиматься. И правда, протянувшись по сторонам облаком, Вадим ощутил границы чудовищного сооружения – чудовищного по размерам и по сути. Наружные стены действительно сходились к подземной вершине (или правильней её считать основанием?), так что пресловутую Пирамиду впору было переименовывать в Конус.

Затем два коридора, по которым поднимались земляне, слились в широкий тоннель. И тотчас разведчики перестроились в клин, накрывшись общей Защитой, – причём на острие оказался Вадим, а фланги стерегли богатыри.

Кажется, эти двое переварили нечаянный подарок колдуна, поднявшись ещё на ступеньку, и теперь были готовы к новому прорыву. Оба сбросили по дороге шлемы, будто те им мешали, а Гризли ещё и разулся. Кстати, с вечера росичи настолько прибавили в объёмах, что уже не втиснулись бы в свои доспехи. Даже серки рядом с ними показались бы недомерками.

– Я вот думаю, – зарокотал Гризли, истомившись молчать, – что значит это словечко: «богатырь»? Ну, «бога» – ясно, а как понимать «тырь»? То ли стырили у него чего, то ли тыркаются почём зря. То ли и вовсе руку на старого подняли!

– Филолог! – хмыкнул с другого края Брон. – И тебя на толкования потянуло?

– А сам-то знаешь?

– Зачем? Я и без того представляю своё место на Лестнице и вижу цель.

– Какую это?

– Для начала набрать силу героя или, как его звали в древности, полубога. Яркий пример: Геракл, – даже первые три буквы совпадают!

– Совпадают-то скорее с именем Геры, его врагини, – с улыбкой заметил Вадим.

– Неважно, – отмахнулся князь. – Затем надо одолеть пролёт дракона или, по новой версии, ангела. А после начнутся ступени богочеловека – вот там, Гризли, и выяснишь отношения с боженькой, если доберёшься!

– Может, растолкуете и термин «ведьма»? – промурлыкала Кира.

– Самое время для семантических упражнений! – отозвался Вадим. – Обратись к спецам.

– А сам-то что думаешь?

Он пожал плечами, нехотя ответил:

– Возможно, вы произошли от ведуний. А те, соответственно, – от «ведать», «знать».

– Литературоведун! – фыркнула девушка. – Пожалуй, ты заведёшь!..

– А мы уж и пришли, – сказал Вадим, останавливаясь перед туманной завесой, преграждавшей вход в огромный приплюснутый зал. Протянулся тот до самых краёв исполинского конуса – будто отделял Лабиринт, наконец закончившийся, от главных помещений Центра. А из соседнего тоннеля как раз выходила огрская парочка, до последней минуты державшаяся в стороне.

Переглянувшись, Эва и Вадим первыми вступили в белёсую муть. Конечно, зал был нашпигован ловушками, в большинстве смертельными, – как-никак последний рубеж обороны! Однако вряд ли они могли впечатлить тех, кто прошёл через Лабиринт. Наверное, тут объединили огрские западни с самыми коварными из земных придумок. Но первые были известны Эве, а вторые не учитывали возможностей незаурядов.

Довольно скоро и без особых сложностей семёрка пробралась к центру зала, где в потолке угадывался просторный люк, наглухо закрытый массивной крышкой. Не задерживаясь, Эва с Адамом воспарили к люку, распахнув в нём Окно. Тотчас и Кира, за неимением метлы, привычно оседлала Вадима и даже наподдала пятками, понукая к полёту. Но он дождался, пока в воздух поднимутся Брон и Гризли, выпихнув из богатырских спин пылающие плоскости. Восторженно приоткрыв рот, Оксана смотрела на них снизу, переминаясь будто застоявшаяся лошадка. Ждать ей пришлось недолго: спикировав на псевдоангельских огне-крыльях, росичи подхватили ведьму под руки и вознесли в сияющую высь – только подошвы мелькнули. Следом взвился и Вадим с Кирой.

Оказались они в центре полусферы, почти повторяющей очертаниями их общую Защиту. Изнутри купол устилали мерцающие овалы, а понизу тянулся навороченный пульт, за которым колдовали, разместясь в высоких креслах, четверо: трое громадных мужчин, с головы до ног упакованных в латы, и пышная голышка в роскошной короне.

Осторожно касаясь их сознаний самым краешком облака, Вадим узнавал и Бондаря, Главу всех репрессоров (по здешней классификации – Второго), и Козона, главного крепостного распределителя (Третьего), и Ферапонта-Банджуру (Четвёртого). Последнего можно было определить и по свежим ожогам, оставленным ведьмовским огнём. Даже царевна Лин успела вернуться из Зазеркалья, хотя растеряла там всех Паучих. В отличие от братьев, она поместила на клавиатуру ещё и ступни и орудовала там в двадцать пальцев, рассевшись в странной позе.

На оживающих поочерёдно «экранах» двигались семь человек, передаваемых от Окна к Окну, точно в эстафете. Они уже растеряли друг друга в хитросплетениях Лабиринта, а теперь затягивались в кольца судьбы, чтобы поодиночке сгинуть в тамошних тупиках.

По всему видно, колдуны занимались делом. Важным делом. И отвлекать их сейчас ни к чему. Это было понятно любому. Кроме Эвы.

Внезапно сняв Защиту, она ухватила Вадима под руку и потянула к Бондарю – видимо, старшему здесь. А колдуны уже разворачивались, почуяв неладное. Лица их не выразили ни удивления, ни испуга. Братья тотчас поднялись, хватаясь за рукояти мечей; сестра осталась сидеть, бесстыдно раскорячась.

– Какая встреча! – осклабился Бондарь, шагнув навстречу. – И как ты возмужал, окреп!.. Напрасно я тебя выпустил, а?

Он сделался ещё крупней, подогнав габариты под здешний стандарт, – однако меняться ему пришлось меньше других.

– Обычная ваша промашка: недооцениваете противника, – откликнулся Вадим. – Со слабыми это случается сплошь и рядом. К тому ж ты очень желал увидеть Эву – ещё бы, такой лакомый кусочек!.. Вот и свиделся.

Он остановился в паре метров от Бондаря, придержав Эву: хватит инициативы – теперь моя очередь!.. А за ними привычным клином выстроились незауряды, нацеленные на атаку.

– Хорошо, когда ведут за руку! – позавидовал колдун. – Удобно, легко – разве нет? Нынче ты знаешь и умеешь куда больше.

– Мы-то с Эвой идём под руку, – парировал Вадим. – А вот вас тянут на поводке!

– Ну хорошо, добрались вы сюда… Дальше-то что?

– Разве не ясно?

– Думаете, у нас кончились сюрпризы? Пока что вы имели дело с младшими братьями!

– Зато от вас осталась половина. Или призовёте вампиров?

– Ну нет, им сюда ход закрыт! – твёрдо сказал колдун. – Каждому – свой уровень.

А его братья разом кивнули, подтверждая. Странно: они готовы были драться, но, кажется, не слишком хотели.

– Надо признать, вы лихо нас провели! – продолжил Бондарь, кивая на Окна, за которыми по-прежнему блуждали фантомы. – Сыграли в простодушных, доверчивых титанов, но оказались не лыком шиты: «раз – и в дамках». И как гладко прошли Лабиринт – будто вам кто ворожит!..

– Миро-творцы, – подтвердил Вадим. – У вас Рок, у нас – Создатели.

– Соч-чинители! – поправил репрессор с профессиональной неприязнью. – Писаки, борзописцы… Романтики, должно? Бодренькие, оптимистичные… И уж так жалеют своих героев, что не согласны жертвовать ни одним! Но ведь персонажи полезно умерщвлять – ради общей победы. И боги во всех религиях очень любили приношения. До чего доходило: иной раз сами же себя приносили в жертву, – ну полный бред!.. А знаете, что «герой» означает по-гречески «владыка»? – внезапно спросил он. – Это чтоб вы не очень заносились, воображая себя спасителями!

Как и положено, пока старший трепался, младшенькие помалкивали. Однако времени не теряли, пристально и упорно пялились в глаза росичей, испытывая на прочность. А те с вызовом отражали лучи, смущая царевичей их же напором. Энергетика незаурядов оказалась не хуже, чем у суперов, – по меньшей мере!

– Что вы тут цирк устраиваете? – рассердился Вадим. – Тоже мне, битва взглядов!.. Может, наконец займёмся делом?

Он тоже не жаждал драки, однако счёл уместным выказать решимость, чтобы колдуны не усомнились на сей счёт. Для них-то любые колебания – признак слабости.

– Насколько понимаю, силы равны, – заметил Бондарь, озирая изготовившихся бойцов. – Пожалуй, у вас даже преимущество. Зато у нас в резерве ещё один, самый могучий, – а вам помочь некому.

– Зато мы на подъёме, а вы себя уже исчерпали!

– Вот я и говорю: ясности никакой, – подхватил репрессор. – Конечно, по логике сюжета и законам жанра мы должны сейчас устроить потасовку, в сравнении с которой померкли бы прежние бои, – «чтоб чертям стало тошно»!.. Но вам не кажется это глупым? В конце концов, тут собрались не юнцы, коим лишь бы подраться. Мы-то уже потеряли троих… даже с половиной, – добавил он, покосившись на Четвёртого. – А вам пока везло – ни одной серьёзной потери!.. Но не думаете же вы, что угодили в такую сказку, где потери только у «плохих»? А если в следующую минуту лишитесь кого-нибудь из своих – готовы вы к этому?

– Что, на переговоры потянуло? – презрительно спросил Брон. – Это наводит на подозрения!

– Разумеется, проще всего учинить бойню и разнести тут всё! Но даже если вы одолеете, чего достигнете? До нашего Первого вам не дотянуться: его ограждают заклятия, которые сможет разрушить лишь равный нашему богу. А вы пока в статусе демонов – в лучшем случае. Ну да, наши частные Пирамиды отпадут, но одна-то всё равно останется? А этого хватит, чтоб довести дело до завершения. И Координатору навредить вы не сможете, ибо не сыщете в Лабиринте его составляющие. А если и найдёте что-то – у него десятикратный запас прочности!..

– Мы будем искать его сердце, – возразил Вадим. – Наверно, это менее сложно?

– Но есть и другой вариант, – быстро сказал Бондарь.

– Например?

– Мы убираемся из губернии – прямо сейчас, немедленно! И оставляем вас самих разбираться со своими проблемами. Вы ведь добивались именно этого?

– Мы добивались, чтоб вы убрались с Земли, – внёс поправку Вадим.

– Послушайте, мы и так жертвуем многим! Мы угробили на ваш народец двенадцать лет, готовя себе подданных…

– Стадо!

– Я и говорю: подданных, – ухмыльнулся Бондарь. – А теперь бросаем в угоду вам!

– Зато прихватываете всю команду, навербованную тут.

– Во-первых, не всю, – возразил колдун. – Зачем нам «птенцы» Мюнца или Бажена? И потом, по вашим критериям, к нам ведь перешли самые отбросы – ну, так и слава богу!..

– Если б вы убрались с Земли, – упрямо повторил Вадим.

– Думаете, нам есть куда? Лучше не припирать нас к стенке – для вас лучше.

– Тогда вам придётся отказаться от «птенцов»…

– И начинать всё сначала? Абсурд!

– …и от рабов, и от тел, которые вы тут наскладировали.

– От здешних? – уточнил Бондарь.

– От всех!

– Но большинство из них – огры. Вам-то что до них?

– Долго объяснять. И без толку. Ты ведь понимаешь только сплочённость стаи.

– Нет, это совершенно невозможно!

– Тогда мы раздолбаем вашу пультовую вдрызг, – пообещал Вадим. – А с вами уж как получится. Устраивает?

Кажется, именно пультовая заботила колдунов более остального. Если не этих, то их главного, который действительно решал. Учитывая, что каждый из здешних бойцов обладал силой слона и вооружением эсминца, тут можно таких дров наломать!..

– Всё равно я не уполномочен на это, – неожиданно сознался Бондарь. – Придётся вам говорить с нашим Главой.

– Да хоть с дьяволом! – рявкнул Брон. – Подать сюда хозяина – что толку болтать с челядью!..

– Даёшь! – оскорбительно засмеялся Гризли, которому хотелось опробовать свою новую силу. А может, и разжиться трофеем – вот этой задастой и титястой царевной, почему-то не приглянувшейся его партнёрам. И личный рекорд пора бить – чего тянуть?

– Ну, как желаете, – уступил Бондарь, сообразив, что они не блефуют. – Хоть и не хотелось до этого доводить…

Повернувшись, он направил луч на одно из Окон, и оно засветилось, пробуждаясь. А оттуда на всю компанию снисходительно глянул… Второй, заместитель Погорелова. Уж он совершенно не изменился с последней встречи, будто не считал существенным свой облик. И так было ясно, что этот коротыш стоит всей троицы гигантов-огров. Пожалуй, он не только Первый из братьев, но и на целый круг выше: верховный колдун, принц Тьмы! Именно он ими управлял, а заодно – правил Крепостью.

– Это ещё кто? – изумился Брон.

– Сава Мартьянович Горгоф, к вашим услугам, – наклонив голову, представился Первый-Второй. – Можно короче: Саваоф.

– Не слишком ли размахнулся? – вкрадчиво спросила Эва.

– Управляю стихиями, властвую над людьми – разве мало?

– Над заурядами, – поправил Вадим. – Попробуй мне приказать!

– Вы – мутанты, генетические уроды. Ведьмы, маги, богатыри!.. Зачем на вас тратить силы? Вас мы отправим в брак. А большинство ваших сородичей-земляков… или землян?.. это одобрят.

– У нас ведь не всегда решают большевики. Есть такая штука, как демократия, а это – сложный механизм.

– Мы его упростим, – пообещал огр. – Зачем морочить людям головы? Им куда понятнее Пирамиды. Недаром фараоны так любили те возводить!..

– Ещё мамонтов вспомни! – хмыкнул Вадим. – С тех пор в мире многое изменилось – кстати, благодаря Хаосу.

– Хаос уже выполнил свою функцию: привёл эволюцию к появлению человечества, более-менее его цивилизовал. Теперь на смену грядёт новая, высшая раса!

– Вампиров? – спросил Вадим. – Так ведь вы, ребята, всего лишь паразиты, наездники. Чего вы стоите сами по себе?

– Мы – Хищники, – возразил колдун. – Хозяева, господа! А вы – наш скот, наша пища.

– Ваш ум, – добавил Вадим. – Ваш талант. Ваша жизнь наконец!.. Без нас вы – ничто. А вот вы нам только мешаете!

– И всё-таки властвовать будем мы.

– Если пупок не развяжется. Вопрос ведь в том, кто кого сомнёт, верно? А все эти рассуждения: о высшей расе, предначертании, – спишем на вашу неполноценность. Вы же полные импотенты, тухлятина!.. На вашем месте любой бы закомплексовал.

Но Первый оказался покрепче младших братцев – от него оскорбления отскакивали, как от стены. И говорил он теперь с одним Вадимом, будто счёл его главным в отряде.

– Ты что же, против коммунизма? – с ухмылкой спросил колдун. – Разве не ты мечтал о волшебной стране, где «человек человеку – брат»? Где благо ближних важнее собственного? Где дружат до смерти, а любят до самопожертвования?.. А теперь переметнулся в другой лагерь!

Кто рассказал ему об этом: Алиса, Марк? – удивился Вадим. Или он читает мысли? А хоть бы и так – пусть подавится!..

– Отчего ж, задумка хорошая, – признал он. – Дело за малым: набрать таких людей в достатке. Вот я ещё не гожусь, хотя не худший.

– А мы берёмся привести туда за считанные десятилетия!

– Думаете, вы первые? – фыркнул Вадим. – Да в одном этом веке было столько «великих скачков»!.. Ты что, истории не знаешь или меня держишь за идиота?

– А ты, значит, не он? – усмехнулся колдун краем рта. – Ну и что можете предложить людям вы, умники? Свободное плавание?

– Для них есть два пути: сделаться творцами или даже магами, обременёнными вселенской совестью, либо превратиться в нежить наподобие вас. Соответственно, и для коммунизма возможны две модели – в зависимости от материала. Догадайся с трёх раз, какую я выберу?

– Да, – задумчиво произнёс Глава. – Пожалуй, нам не договориться.

– Ты только сейчас это понял?

– И отпускать нас вы не желаете, так? Поймали Горыныча за хвост и мните себя победителями!.. А сколько у него голов, не считали?

– Было семь, не считая женской. Три уже отпали, ещё три увязли – вместе с восьмой.

– У настоящего Змея только одна голова, – возразил колдун. – Остальные – фикция!

Вадим покосился на Бондаря. Тот чуть заметно скалился – вполне понимающе, хотя не без горечи.

– Я мог бы уничтожить вас прямо сейчас, – сообщил Саваоф. – Но это риск, пусть и ничтожный. А рисковать собой я не вправе, ибо на мне держится Миссия.

– А может, чёрт с ней? – проникновенно спросил Вадим. – Рискни, а?

Но колдун опять пренебрёг его выходкой и продолжал столь же высокопарно:

– Знаешь, в чём истинное величие? В умении жертвовать дорогим ради великой цели! По-твоему, что у меня самое ценное?

– Твоя поганая жизнь, наверное. Хотя…

– Не угадал – моя родня. И тот зальчик, который вы захватили. Без него трудно управлять Лабиринтом, а он, как ты понял, служит не только для защиты от незваных гостей. Но всё поправимо, кроме смерти. А потому я дарю вам всё: моих разноутробных преданных братьев, мою горячо и многократно любимую сестру, моего Управителя, – владейте ими, пока не надоест!.. Но только на месте: эти товары не для выноса. Вы долго пробирались к самому дну – там и останетесь. Я налагаю на эти стены Чёрное Заклятие. А позже вами займётся Отец – если у вас не хватит ума умереть раньше!

Тотчас колдун сгинул с глаз, а Окна померкли все разом, взамен себя оставив шершавые тусклые стены, вполне подобающие тюрьме. И помертвели здешние хозяева, будто обратились в камень.

«Может, Сава верно рассчитал, – подумал Вадим, глядя на беззащитных огров. – Кому теперь захочется их рубить? Впрочем, нет – он и вправду покинул братьев, как ящерица отбрасывает увязший хвост».

– Что это с ними? – удивлённо спросил Гризли. – Вроде не прикидываются!

– Трупное окоченение, – ответил Вадим. – Скорее всего пройдёт через денёк-другой. В любом случае, они не протухнут.

Он обвёл глазами команду: ну, есть идеи?

– А он не врал? – спросил Брон. – Колдун ведь!..

– Судя по этому, – Вадим кивнул на потухшие стены и погасший пульт, – нет. Не знаю как, но Сава закрыл нам доступ в Зазеркалье. А судя по ним, – теперь он указал на колдунов, – сюда не может достать даже Тьма.

– Может, попробуем люк?

– Попробуем, конечно. Хотя, думаю, он строился колдунами в расчёте на собственную силу.

– Всё же придётся включить Оксану в Кольцо, – с усмешкой сказала Эва, озирая потупившуюся, будто от скромности, девушку. – Настоящее, ведьмовское!.. Теперь нам не обойтись без Большого Чуда. Помнишь, как тогда, со Спрутом Дэвом?

– Ага, щас! – откликнулся Вадим. – Ты забыла: мы не в Огранде. И я – не твой любимый Эри.

– Это ты забыл: мы именно там! Хуже того – в Тёмных Глубинах, где обитают такие чудища!..

– Тем более: они нам не указ!

– Господи, опять надо уламывать!.. Кто из вас девственница?

– Тебе видней.

– Неделю укладывала под тебя Киру, пока соизволил! Что, опять начинать?

– Даже не пытайся, – сказал Вадим. – Располагай тем, что есть.

Пока они препирались, росичи пытались вскрыть массивный люк, но даже для таких титанов это оказалось слишком. К тому ж и упереться было некуда. А без точки опоры сам Архимед отказывался работать!.. Гризли уже поглядывал на оцепенелые, закованные в пластик фигуры колдунов, прикидывая, нельзя ли употребить их вместо тарана.

Но тут по всему Центру прокатилась дрожь, будто его сотрясали из-под земли каменнорукие великаны, персонажи огрских мифов. Дрожь нарастала с каждым мигом, стены заметно раскачивались, словно на корабле.

– Сейчас мы утонем? – спросила Кира. – Это похоже на зыбучие пески. И провалимся в Огранду!..

– Сейчас мы взлетим, – возразил Вадим. – Это похоже на старт звездолёта. – И усмехнулся: у каждого свои ассоциации.

Торопливо он раскидал мысле-облако шире, черпая Силу в сознаниях ведьм. Чёрное Проклятие сему не препятствовало.

Всё-таки угадал он: всей громадой Центр выбирался из земли, в которой увяз на сотни метров. Вокруг дыбилась почва и осыпались ближние дома, вместе с фундаментом съезжая в ширящуюся полость. Там уже гибли первые люди – может, десятки их, – но воспринималось это как неизбежность. Из города вынимали сердце – правда, искусственное, чужеродное… так ведь иного не оставалось? Хорошо хоть, что под исполинским конусом не бушевали смерчи. Да и к чему реактивная тяга тем, кто умеет поворачивать пространство? Достаточно изолировать корабль от притяжения.

– К стенам! – скомандовала Эва, увлекая за собой младших ведьм. Следом поспешили мужчины, без церемоний запрыгивая на клавиатуру. В следующую секунду гравитация поменяла полярность, и по наклонным стенам все семеро заскользили к центру бывшего купола.

Вот колдунам часть пути пришлось пролететь. Хотя сильно они не расшиблись. А пышнотелую царевну Гризли поймал на руки, съехав вниз уже с ней. И аккуратно уложил красотку в сторонке, будто про запас, – пока Брон брезгливо отпихивал тела огров, высвобождая место для землян.

– Вот что они строили! – сказал Вадим. – Летучий корабль. Змея Горыныча с дальнобойными плазмомётами, психоизлучателями и семью колдовскими Главами, повелевающими грозами… Правда, шесть мы уже срубили.

– Ему и одной хватит, чтобы сровнять с землёй любой город, – успокоила Эва. И скомандовала: – Ну-ка, подружки!..

С трёх сторон ведьмы прильнули к Вадиму, вжимаясь нагими телами, сливаясь сознаниями. Протянув мысле-облако ещё дальше, Вадим достал магов и ведьм, ждавших снаружи, и через многие пары глаз, с разных точек, увидел этот потрясающий взлёт – целого городского района, простёршегося на километры! Оставшаяся после него воронка походила на озёрную впадину, и в самом деле, снизу уже подступала вода, заполняя освободившееся пространство.

– Каково? – послышался голос Юстиана. – А мы гадали, что они готовят!..

– Первая ласточка, надо думать, – отозвался Гога. – И сколько таких «ласточек» на планете?

«Десять, – мысленно ответил Вадим. – Подробности письмом.».

– Опять фокусы? – спросил Гога, озираясь. – Ох, Вад, Вад!.. Ужель обычные пути тебе заказаны?

«Мы тут застряли слегка. Придётся и вам поработать. Центр нельзя упустить».

– Отсидеться, значит, не выйдет? И почему я не герой!..

«Думаешь, мне хочется?».

Впрочем, это тоже была цитата.

А наверху клубились смоляные тучи, искрясь разрядами, – словно это подоспели на помощь своим слугам Духи Подземелья. Ускоряясь с каждой секундой, Центр взмывал к ним, торопясь скрыться от лишних глаз. С обнажившегося конуса по сторонам хлестали пушки: плазменные, лазерные, пороховые. Располагались они в несколько рядов, и подобные же огневые кольца, наверное, защищали Крышу.

– Дерут, где только можно! – заметил Вадим. – Похоже, это они подсмотрели в кино. – Он поманил к себе Брона: – Вещай – я теперь вместо микрофона! Через меня твои слова услышат все незауряды в округе.

Подхлёстнутые князем, витязи стали вспархивать ввысь на «воронах» и «шмелях», удручающе мизерных на фоне чудовищного судна. Почти в каждой машине рядом с отчаянным пилотом зацепенел испуганный маг, и только чудо могло спасти эту горстку от мощных орудий Центра. Чтобы не подставляться под них, аппараты спешили набрать высоту, обгоняя неповоротливую громаду.

А с её Крыши уже срывались «ястребы», под завязку укомплектованные нежитью. Было их шесть дюжин, и каждым управлял оборотень, коему подсобляли двенадцать Слуг – совсем недавно они звались Волкодавами. А всю чудовищную стаю возглавляли шесть вампиров, напрямую связанных с принцем Тьмы. Мало кто из живых мог сравниться быстротой и меткостью с оборотнями. А тягаться с ними в слаженности и вовсе не имело смысла – наверно, не только Вадим ощущал чёрные щупальца, протянувшиеся от Центра к вампирам.

«Иллюзии! – подсказал Вадим магам. – Создавайте свои копии!».

Не успел он договорить, как вокруг «шмеля», где объединились Эмиль и Гордей, возникло сразу несколько фантомов, неотличимых от оригинала, и по простеньким программам устремились в разные стороны. Самое занятное, что их лазеры обжигали как настоящие, то есть это были не безобидные миражи.

Поднатужась, ещё несколько магов разродились двойниками своих летунов, этим намного повысив численность крутарского флота. Другие, наоборот, будто растворились в воздухе вместе с машинами, накрыв их маскирующей оболочкой. Теперь они почти не отражали сигналов извне и не пропускали изнутри, а потому исчезли с локаторов Центра.

Потом с обеих сторон засверкали лазерные лучи, посыпались жаркие выплески плазмы, затрещали, завыли многоствольные пулемёты, изливая потоки стали, – воздушное сражение началось. Первыми в чёткий вражеский строй ворвались, конечно же, «шмели», мечась из стороны в стороны на пределе реакции пилотов, и закувыркались вокруг «ястребов» в немыслимых виражах, стреляя в упор.

И скоро на город стали валиться одна за другой оплавленные, покорёженные машины, тормозя неистребимыми винтами, – так что по-настоящему гробились единицы. Несмотря на преимущество в оружии, чаще сыпались «ястребы» – может, оттого, что маги уже наловчились формировать Защиту, уводя в стороны большую часть попаданий и намного смягчая остальные. К тому же «вороны» оказались куда манёвренней противников, не говоря о «шмелях». Наверняка в корабельных мастерских уже осваивали производство универсальных летунов – но и на это вампирам не хватило времени. А все экспериментальные образцы достались росичам.

За уцелевшей после падения нежитью тотчас начинали охоту крутари, гоняя на бронированных колёсниках, – хотя это было едва ли не опасней, чем воевать с нею в небе. Зато здесь участвовали все: ордынцы, иудеи, даже сутеры, – благо азарт воздушного боя заразил многих.

А в стороне, над монастырём Вольных Творцов, укрытом в одичалом парке, клубилась ещё одна грозовая туча, наливаясь гневом, – хотя видели её, наверно, немногие. Всё-таки монахи решились разбудить Великого Духа – так, на всякий случай. Вдруг пригодится?

Кто-то из магов (кажется, Гога), будто подражая Вадиму, распахнул перед собой громадное Окно, и оно поглотило целое звено «ястребов», отправив неведомо куда. Видимо, удалец ухнул на это весь свой запас Хаоса, потому что продолжения не последовало – хотя способ отменный.

Наконец сбили один из головных «ястребов» и не позволили улизнуть вампиру, прыгнувшему из горящей кабины, – расстреляли прямо в воздухе. Это внесло сумятицу в действия десятка вражьих вертушек, но и добавило проблему, ибо освободившееся колдовское щупальце принялось хлестать по крутарским летунам, выискивая, кого подмять. Некоторые маги его видели, подсказывая своим пилотам, как увернуться; но большинство просто цепенело, когда щупальце накрывало кабину, – правда, ненадолго.

Затем чёрное щупальце настигло ещё один «ворон», и тот дёрнулся, будто налетел на стену. А после медленно развернулся, прицеливаясь в соседа.

– Николь, ну конечно! – пробормотал Вадим. – Всё ж я накаркал!..

Квадратный коротыш оказался в паре с Тимом, очередной раз промахнувшимся в выборе покровителя. Беднягу спеца тоже шибануло щупальцем, но из двоих оно выбрало более податливого, и теперь Тим с ужасом глядел, как свихнувшийся пилот готовится подбить собрата-росича.

В последний миг Вадим качнул злополучную машину, исхитрившись сгуститься облаком вокруг бортокомпа, и заряд прошёл мимо.

– Ты!!.. – «злобный карла» развернулся к Тиму, вскидывая кулак. Зажмурясь, тот даже не сообразил отгородиться Защитой.

Но прежде чем шипастая кувалда обрушилась на лицо, Вадим вмешался снова, и бортокомп вышвырнул из кабины пилотское кресло, а с ним и Николя. Опять пришлось выбирать из двух жизней. Впрочем, если крутарь накопил уже достаточно Силы, то при такой высоте насмерть не расшибётся.

А Тим и вовсе остолбенел, уставясь на опустелое место.

«Берись за управление, идиот! – прошипел Вадим мысленно. – Гробанёшься!.. Ты слышишь?».

Вместо этого спец вдруг ухватился за плазмомёт и принялся садить в подлетающий «ястреб» молнию за молнией, каждый раз промахиваясь, – пока Вадим не подправил прицел, чуть повернув «ворона». Совершенно ошалев, Тим выпучил глаза на задымивший вертолёт, входящий в крутой штопор.

«Что ж, – сказал Вадим, – уж будь героем до конца!».

И полностью подчинил себе бортокомп, захватывая управление. Прекратив бессмысленно кружиться, «ворон» ринулся ввысь, нацеливаясь в самую гущу вражеских летунов. Оттуда в него устремились плазменные сгустки и лазерные лучи, но своим облаком Вадим контролировал всех стрелков и уворачивался с филигранной точностью.

Затем несколько раз выстрелил сам, подпалив две или три машины, пронизал сомкнутый строй, взмывая над Центром. И вдруг ухнул вниз, пикируя в прореху меж блоками, будто решил протаранить корабль. Вдогонку за ним пустилась тройка «ястребов», беспорядочно стреляя.

В последний миг «ворон» запустил вращение на всю мощь, едва не чиркнув опорами о бетон, и устремился по узкой улице, как по тесному ущелью. «Ястребы» тотчас разделились: двое сиганули в каменный провал, пристраиваясь сзади, один закупорил беглеца с неба, надеясь подловить на выходе. А баловаться с огнём тут они не осмеливались.

И началась гонка. Памятуя о перешуганном Тиме, Вадим не слишком её форсировал – пока не ворвался под Крышу. Верхний преследователь, оставшийся по ту сторону плёнки, перестал его заботить, а в прочности здешних стен Вадим не сомневался. В силу вступал прежний лозунг: «Кто не спрятался, я не виноват!» – и «ворон» сейчас же прибавил скорость. Размах винтов вписывался в ширину улиц как по заказу – зато «ястребы» едва тут умещались, почти задевая лопастями стены.

Впрочем, это не убавило пилотам пыла. Видимо, они вполне полагались на свой глазомер – как и Вадим. Но у того запас был больше, а к суетливым глазам Тима прилагалось собственное облако, ощущавшее зазоры до микрона. Массу «ворона» Вадим воспринимал как свою и мощность под неё выдавал столь точно, что почти не рисковал при поворотах, вписываясь с налёту. А повороты не пропускал, на каждом отрываясь чуть дальше, – зачем облегчать врагам жизнь? «Вы служите, мы вас…» Ужо мы вас!

«Ястребы» старались изо всех сил, но кончилось это, как и ожидалось. Сперва один зацепил винтом за стену и резко убавил прыть, словно бы охромел. Затем второй на повороте врезался в блок и неожиданно прилип к нему, будто вплавился. Слава богу, что не взорвался, – меньше грехов на усталую душу Вадима.

И верхний тоже отстал. Либо потерял «ворона» под Крышей, либо посчитал погоню слишком накладной. Действительно: пять покорёженных машин за пять минут – куда больше!.. Это мертвецов у них немерено.

На очередном перекрёстке Вадим повернул «ворона» к Храму и ещё прибавил скорости, благо проспект был прямой, как полёт стрелы.

«Не дрейфь, малыш, – сказал он Тиму, – немного осталось. Зато прославишься в веках! Восторженные толпы, цветы, женщины – думай о них!.. Будешь как первые космонавты или забугорные артисты. У славы каждый погреться рад, сам знаешь».

А вертолёт уже подлетал к правительскому кремлю. Выплеском плазмы «ворон» разворотил ворота тоннеля, пронизывавшего Дворец, и тут же ворвался в проход, ещё затянутый дымом. Вынырнув между кремлём и Храмом, взмыл к Крыше. Проплавя в ней дыру вторым выстрелом, всплыл над куполом, оказавшись в мёртвой зоне, внутри нескольких зенитных колец. Именно отсюда, из Храма, тянулись незримые щупальца, управляя летучим воинством. А значит, Саваоф затаился неподалёку.

Для пробы Вадим пустил заряд плазмы в величественный Храмовый шпиль, заодно служивший Студийной вышкой. Для такой массы это оказалось комариным укусом, к тому же шпиль рассчитывали, видимо, на прямое попадание ограндских молний. Тут пригодился бы хороший лазер или старая добрая артиллерия. Хотя… Вспомнив о ракетах, изготовленных спецами только вчера и уже подвешенных к днищу «ворона», Вадим сдал машиной назад, чтобы не подвернуться под ударную волну, и выпустил все три снаряда, целясь в основание вышки.

Чёрт знает, чем их начинили, но строенный взрыв содрогнул, кажется, весь Центр, а бедную вертушку закружил в смерче, за пару секунд отнеся от Храма на десятки метров. И слава богу, потому что шпиль стал заваливаться прямо на неё, точно подрубленная секвойя.

Выровняв машину, Вадим погнал её вверх, поскольку со всех сторон сюда устремились всполошённые «ястребы». Это зрелище, наложившись на свежие потрясения, привело беднягу спеца в смятение. Если б рядом случилась дверца, он, наверно, выскочил бы из «ворона», не глядя на высоту. Уж лучше гибель, чем её ожидание!

«Пристегнись, – прикрикнул на приятеля Вадим. – Сейчас покажем им высший пилотаж!».

И в этот миг Тим с испугу разродился чудом: создал неподалёку «маленькое, но гордое» солнце, – всё у него не как у людей!..

«Ястребы» отпрянули от жаркого шара, словно волки от пылающей ветки. У двоих оплавило винты, и они по наклонной устремились к Крыше. Сделалось так светло, будто рассвет наступил раньше положенного срока.

Из нависших туч к шару протянулись сотни огневых шипящих ручьёв, будто пытаясь его затушить. Но солнце оказалось сильнее и поглотило все потоки, не поперхнувшись. Довольно скоро они иссякли, и сейчас же на Центр хлынула водная лавина, едва не придавив его к земле, – такое Вадим видел лишь в Огранде!

Сквозь низвергавшуюся воду он погнал «ворона» в сторону и посадил невдалеке от пары бронированных росских джипов. Затем выключил мотор и наконец убрался из машины, оставив Тима в полном изнеможении.

Избавясь от влаги и зарядов, тучи рассеивались на глазах. И столь же быстро теряла Силу нежить, обращаясь в обычных репрессоров. Вот теперь витязи смогут показать себя асами – на фоне-то заурядов. Даже и улизнуть вряд ли кому позволят. «Слава, слава избавителю!..» Нет, Тим в самом деле молодец! Кто мог ожидать от него?

Не теряя времени, громадный корабль начал разгон к западу – наплывая на город, погружая его в густую тень. Центр убегал разом и от надвигающегося рассвета, и от солнца-самоделки, отнявшего у вампиров победу. Одновременно он продолжал подъём, уже с приличной скоростью, – всё дальше отрываясь от своих эскадрилий, прочно увязших в карусели, затеянной крутарями. Очевидно, для горизонтального хода использовался тот же принцип: поверхностный разворот пространства. Убирая сопротивление с одного борта, судно разгоняли атмосферным давлением. Никакой траты энергии – если не считать той, которая тратилась на сам фокус.

Краем сознания Вадим уловил мелькнувшую у Саваофа мысль: а не спустить ли на взбунтовавшийся город «оранжевый туман», чтоб погасить в нём любые проблески жизни – опять же свидетелей поубавить!.. К счастью, скупердяйство победило: как раз «туман» и питал здешние механизмы, служа вампирам природным аккумулятором. И покидаемая тут скотинка ещё может сгодиться – не для одного, так для другого. В крайнем случае пойдёт под нож. Дайте лишь срок!..

Вернувшись в себя, Вадим обвёл глазами лица друзей.

– Что теперь? – спросил он. – Судя по всему, ни догнать, ни остановить Центр уже не получится. А через пару-тройку часов, если не выберемся, «нас встретит радостно у входа» свежая десятка колдунов, если не сам папаша. И это мы уже вряд ли осилим.

– Координатор! – сказал Брон. – Сможешь подмять?

– Если б он не был разбросан по Лабиринту!.. Я не успею.

– Может, привлечь Леду? – нехотя предложила Кира.

– Время, время!.. Мы не сумеем перекачать в неё и толики нашей Силы.

– Требуется Большое Чудо, – сказала Эва. – Жаль, ты не Тим. Его хоть можно напугать.

– Вольные Творцы! – вдруг выпалил Вадим. – Должны же и они на что-то сгодиться? Ну давайте, давайте!..

Ведьмы опять приникли к нему телами. А силачи, словно по наитию, встали по углам правильного треугольника, каждый против своей напарницы, будто подпирая её. Теперь Сила семёрки сосредоточилась в середине – насколько это возможно для одиночек.

Корабль вампиров уже поднялся на километры, где его вряд ли смогут достать «вороны», не говоря о «шмелях». С той же лёгкостью, с какой Сава отрёкся от братьев, он отказался от половины своей Пирамиды, бросив на растерзание крутарям. И всё ж невидимая для заурядов туча, клубившаяся над тёмным монастырём, простиралась куда выше.

Она действительно намного превосходила Силой любого из недозрелых магов, и даже семёрке Вадима было бы трудно тягаться с Великим Духом, составленным из сотен сознаний – хоть сколько-нибудь да одарённых. Но куда направить Силу, монахи не представляли. Чаще всего здешняя гроза долго наливалась мощью, а затем тихо сходила на нет, ничем особым не разродясь. Но если в губернии кто и способен на Чудо – это Великий Дух Вольных Творцов! Тем более, маршрут Центра пролегал аккурат над монастырём. А если Творцам подсобит Вадим со товарищи…

Этот Дух ощущался Вадимом, как здоровенный флегматичный тип, в обычном состоянии вполне благодушный. Был он куда более разумным, чем каждый монах в отдельности, и чужим Вадиму не показался: всё-таки многих Творцов он знал лично. В обобщённом образе угадывались черты деловитого «аббата» Калуфа, возглавлявшего новую церковь, и энергичной Кэт, старшей его супруги, и «епископа» Беленького, оптимиста и добряка. А уж знаменитый Калужцев, «литературный кардинал», тут едва не доминировал!

Как часто бывает, талант оказался масштабней его носителей, и всё мелочное, суетное осталось в монастыре. К небесам воспарил чистый дух, набравший достаточно сил для великодушия. И столковаться с ним труда не составило – с великими всегда проще. Конечно, до настоящего слияния не дошло, но сложить Силу они сумели.

Уже за городом корабль догнали несколько «шмелей», поднявшись к самому потолку, и принялись колоть громаду тонкими лучами, будто её можно этим пронять. Как видно, воздушное сражение завершилось. То ли большинство «ястребов» посбивали, то ли репрессоры предпочли сдаться, а расчётливые крутари пожалели ценную технику.

В одном из «шмелей» Вадим обнаружил Руслана с Михалычем, спаянных общим несчастьем, в другом – честолюбивого Бату с невозмутимым Малхом. А в третьем… Господи, и Лана с Гогой здесь!

Огрызаясь мощными лазерами, отплёвываясь плазмомётами, Центр плыл над лесом, разгоняясь к Бугру, – с такой уверенностью, будто границу уже открыли. Собственно, так и было: Саваоф воспользовался одним из своих заклятий, чтобы прекратить Отделение, больше не нужное вампирам. Он не учёл одного: заклятие было сразу же скопировано Духом, протянувшимся за кораблём от самого монастыря, и запущено повторно – перед самой границей. Правда, в слегка изменённом виде.

Вадим ощутил, как гигантский корабль накренился, соскальзывая по невидимой горке. Там, где высился Бугор, теперь зияла Пропасть, и нетрудно было догадаться, куда она вела. Огранда и Земля поменялись местами – теперь пришлая живность, а с ней и нежить скатывались в мир, откуда явились.

Вместе с чужаками туда нисходили сотни спецов и творцов, тысячи трудяг, запертых в Центре, – люди. А сверх того семь незаурядов, как раз и устроивших этот исход. И только они знали, что за кораблём дверь захлопнется и планеты опять разнесёт на невообразимые расстояния, как это было до Отделения. И долгим же станет возвращение! – если состоится.

«Что сделаю я для людей!» – мелькнуло в голове Вадима. Господи, и прицепится же…