История Галадриэли и Келеборна, а также Амрота Короля Лóриэнского.

В истории Средиземья нет области, более проблематичной, чем история Галадриэли и Келеборна {Celeborn}, и приходится признать, что здесь противоречия «коренятся в традициях» или же, если принять другую точку зрения, что роль и значение Галадриэли в истории Средиземья проявлялись постепенно, и история ее постоянно подвергалась пересмотру.

Начнем с того, что определенно известно, что по ранней концепции, перед концом Первой Эпохи Галадриэль перешла из Белерианда через горы на восток одна и встретила Келеборна в его стране Лóриэне; это отчетливо говорится в одной из неопубликованных работ, и об этом сказала Галадриэль Фродо в «Хранителях» II 7, где она говорит о Келеборне, что <<он жил на Западе с рассветных дней, и я жила с ним бессчетные годы; ибо еще до падения Нарготронда {Nargothrond} и Гондолина я перешла горы, и вместе с ним во все эпохи мира мы терпели свое долгое поражение.>> По всей вероятности, Келеборн в этой концепции был эльфом-нандором, то есть, одним из тех тэлеров, которые не стали переходить Мглистые Горы в Великом Походе с Куйвиэ́нена {Cuiviénen}.

С другой стороны, в Приложении Б к «Властелину Колец» появляется более поздняя версия этой истории; ибо там утверждается, что в начале Второй Эпохи <<в Линдоне к Югу от Луны {Lune} жил некогда Келеборн, родич Тингола {Thingol}; его супругой была Галадриэль, величайшая из эльфиянок.>> А в примечаниях к «Дорога вдаль и вдаль ведет» (1968, р. 60) сказано, что Галадриэль <<со своим мужем Келеборном из синдаров перешла горы Эредлуин и пришла в Эрегион>>.

В «Сильмариллионе» есть упоминание о встрече Галадриэли и Келеборна в Дориате и о его родстве с Тинголом (стр. 112); а также о том, что они были среди эльдаров, оставшихся в Средиземье после конца Первой Эпохи (стр. 283-4).

Причины и мотивы, по которым Галадриэль осталась в Средиземье, даются разные. Процитированный выше отрывок из «Дороги» ясно гласит: <<после победы над Морготом {Morgoth} в конце Первой Эпохи ей не было разрешено вернуться, а она гордо ответила, что сама не желает этого.>> Во «Властелине Колец» такого отчетливого утверждения нет; но в письме, написанном в 1967 году, отец пишет:

<<Изгнанникам позволено было вернуться – всем, кроме нескольких самых главных бунтовщиков, из которых ко времени «Властелина Колец» оставалась одна Галадриэль. Складывая свою скорбную песнь в Лóриэне, она уже считала, что так будет вечно, пока стоит Земля. Поэтому она заканчивает песню пожеланием или молитвой о том, чтобы Фродо особой милостью была дарована (для очищения, а не в наказание) жизнь на Эрессэа {Eressëa}, одиноком острове в виду Амана, хоть для нее и это несбыточно. Моление ее исполнилось; но также был снят запрет и с нее в награду за помощь в борьбе с Сауроном, но более всего – за преодоление искушения взять Кольцо, когда оно было ей предложено. Поэтому в самом конце мы видим, как она всходит на корабль.>>

Из этого утверждения, самого по себе весьма позитивного, однако, не следует, что идея запрета на возвращение Галадриэли на Запад уже существовала в то время, когда сочинялась глава «Прощание с Лóриэном», за много лет до этого письма; и я склоняюсь к мысли, что это не так (см стр. 234).

В очень позднем и в основном филологического плана очерке, написанном явно уже после публикации «Дорога вдаль и вдаль ведет», история существенно отличается:

<<Галадриэль и брат ее Финрод были детьми Финарфина, второго сына Индис. Финарфин телом и умом пошел в мать, унаследовав золотые волосы ваньяров, их приятный и благородный нрав и их любовь к Валарам. Он держался как можно дальше от ссор своих братьев и их отступничества от Валаров и часто уходил от них к тэлерам, язык которых он знал. Финарфин женился на Эарвен {Eärwen}, дочери Короля Ольвэ {Olwë} Альквалондского {Alqualondë}, и потому дети его были родичами Королю Элу Тинголу Дориатскому {Doriath} в Белерианде, ибо тот был братом Ольвэ; и это родство повлияло на их решение присоединиться к Исходу и оказалось очень важным позже в Белерианде. Финрод унаследовал от отца красоту лица и золото волос, а также благонравное и великодушное сердце, хотя была в нем и высокая доблесть Нолдора, а в юности – их непокой и жажда приключений; а от матери-тэлеринки ему передалась любовь к морю и мечты о далеких, никогда не виданных странах. Галадриэль была величайшей из Нолдора, после, может быть, лишь Феанора {Fëanor}, но была мудрее его, и мудрость ее возросла с долгими годами. Материнское имя ее было Нервен {Nerwen}, «муж-дева»[116], и ростом она превзошла даже всех нолдоринок; она была сильна телом, умом и духом и могла состязаться и с учеными, и с атлетами Нолдора в дни его молодости. Даже среди эльдаров ее называли прекрасной, а волосы ее считали чудом, которому нет равных. Они были золотыми, как волосы ее отца и матери его Индис, но пышнее и сияли ярче, ибо золото их было тронуто отблеском звездного серебра волос ее матери; и эльдары говорили, что свет Двух Дерев, Лаурелина и Телпериона, слился в их прядях. Многие думают, что именно эти слова натолкнули Феанора на мысль о том, чтобы уловить и удержать свет Двух Дерев, которую потом он своими руками воплотил в Сильмариллах. Ибо Феанор глядел на волосы Галадриэли с изумлением и восхищением. Трижды выпрашивал он у нее прядь волос, но Галадриэль не дала ему ни волоска. Эти два родича, величайшие из эльдаров Валинóра, вечно были недругами. Галадриэль родилась в блаженном Валинóре, но незадолго, по счету Благословенной Земли, до его омрачения; и с той поры в душе ее не было покоя. В час испытания, в раздоре Нолдора, ее бросало из стороны в сторону. Она была горда, сильна и своевольна, как и все потомки Финве {Finwë}, кроме Финарфина; и, как и брату ее Финроду, из всей родни ближайшему к ее сердцу, ей мечталось о далеких странах и владениях, которые могли бы достаться ей и которыми она могла бы править, не будучи ни под чьим надзором. Но еще глубже коренились в ней благородный и великодушный нрав Ваньяра и почтение к Валарам, которое она не могла забыть. С ранних лет она владела чудесным даром прозрения в душах других, но судила милосердно и с пониманием, и никому не отказывала в благосклонности, кроме одного лишь Феанора. В нем она провидела тьму, которую ненавидела и боялась, не замечая еще, что тень того же зла пала на души всех нолдоров и на ее душу. Так случилось, что когда свет Валинóра угас, как думали нолдоры, навеки, она присоединилась к мятежу против Валаров, которые повелели им остаться; а встав однажды на путь исхода, она не стала с него сворачивать и, не вняв последнему посланию Валаров, подпала под Рок Мандоса. Даже после безжалостного истребления тэлеров и захвата их кораблей, хотя она яростно сражалась против Феанора, защищая родичей своей матери, она не повернула назад. Ее гордость не позволила ей вернуться, потерпев поражение, и просить прощения; к тому же она загорелась теперь желанием преследовать Феанора своим гневом, в какие бы земли он ни отправился, и противиться ему во всем, как только сможет. Гордость еще правила ею, когда в конце Рассветных Дней после окончательной победы над Морготом она отказалась от прощения, которое даровали Валары всем, кто сражался с ним, и осталась в Средиземье. Две долгих Эпохи должны были миновать, чтобы, когда, наконец, все, чего она желала в молодости, пришло к ней в руки – Кольцо Всевластия и власть над Средиземьем, о которой она мечтала – мудрость ее оказалась столь велика, что она отказалась от него, и, пройдя последнее испытание, Галадриэль навсегда покинула Средиземье.>>

Эта последняя фраза напоминает о том, как в Лотлóриэне {Lothlórien} Фродо предложил Единое[118]i Кольцо Галадриэли («Хранители» II 7): <<Наконец-то свершилось! И ты отдашь мне Кольцо сам! На место Черного Властелина ты ставишь Королеву.>>

В «Сильмариллионе» (стр. 77) сказано, что во время мятежа Нолдора в Валинóре Галадриэль.

<<сама хотела уйти. Она не давала клятвы, но речи Феанора о Средиземье зажгли ей сердце, ибо она захотела увидеть просторные ничейные земли и править там своей страной по своей воле.>>

Однако, в приведенном отрывке есть несколько моментов, следов которых не найти в «Сильмариллионе»: то, что родство детей Финарфина с Тинголом повлияло на их решение присоединиться к восстанию Феанора; изначальные необычайная неприязнь и недоверие Галадриэли к Феанору и впечатление, какое она производила на него; а также то, что она сражалась среди самих нолдоров – Ангрод сообщил Тинголу в Менегроте {Menegroth} лишь то, что родичи Финарфина невиновны в убийстве тэлеров («Сильмариллион», стр. 129). Самым же примечательным в приведенном выше отрывке все же является то четкое утверждение, что Галадриэль в конце Первой Эпохи отказалась от прощения Валаров.

Ниже в этом отрывке говорится, что, нося материнское имя Нервен и отцовское имя Артанис («благородная»), она выбрала себе синдаринское имя Галадриэль <<ибо это было красивейшее из ее имен, и его дал ей ее возлюбленный, тэлер Телепорно, за которого она впоследствии и вышла замуж в Белерианде>>. Телепорно – это Келеборн, биография которого в этом отрывке изложена совсем по-другому, что будет обсуждаться ниже (стр. 233); о самом имени см. Приложение Д, стр. 266).

Совсем другой рассказ о Галадриэли во время мятежа Нолдора, намеченный, но нигде не записанный, появляется в очень поздних и частично нечитаемых заметках – в последней работе отца по поводу Галадриэли и Келеборна и, вероятно, последней по Средиземью и Валинóру, написанной в последний месяц его жизни. Там он подчеркивает властолюбие Галадриэли еще в Валинóре, равное властолюбию Феанора, хотя и отличавшееся от него, по сути; и там говорится, что Галадриэль не только не присоединилась к восстанию Феанора, но во всем Феанору противостояла. Она действительно хотела покинуть Валинор и отправиться в большой мир Средиземья, дабы найти применение своим дарованиям; ибо <<наделенная блистательным умом и решительностью в действии, она рано изучила все, что было ей доступно из тех наук, которые Валары сочли нужным преподать эльдарам>> и чувствовала себя в Амане под присмотром Владык, словно взаперти. Об этом желании Галадриэли, похоже, было известно Манвэ {Manwë}, и он не запрещал ей отъезда; но не давал также и формального разрешения. Размышляя, что же предпринять, Галадриэль обратилась мыслью к кораблям тэлеров и на некоторое время поселилась у родни своей матери в Альквалондэ. Там она встретила Келеборна, который здесь снова оказывается тэлеринским принцем, внуком Ольвэ Альквалондского, и, таким образом, ее близким родственником. Вместе они собрались построить корабль и отплыть на нем в Средиземье; и они уже собирались выпросить разрешение Валаров на свое путешествие, когда Мелькор бежал из Валмара и, вернувшись с Унголиантой, погубил свет Дерев. В восстании Феанора, последовавшем за Омрачением Валинóра, Галадриэль участия не принимала: вместе с Келеборном она героически сражалась, защищая Альквалондэ от нолдоров; и корабль Келеборна нолдорам не достался. Отчаявшись теперь в Валинóре и ужасаясь жестокости Феанора, Галадриэль отплыла во мрак, не дождавшись разрешения Манвэ, которое, несомненно, не было бы дано в тот час, какой бы законной ни была ее просьба. Вот как случилось, что она подпала под запрет на отплытие из Валинóра, и в возвращении ей было отказано. Но они с Келеборном добрались до Средиземья немногим раньше, чем Феанор, и приплыли в гавань, где правил Кúрдан {Círdan}. Там их тепло приветствовали как родичей Эльвэ {Elwë} (Тингола). В последующие годы они не вступали в войну с Ангбандом, считая ее безнадежной для отвергнутых Валарами и лишенных их помощи; они советовали отступить из Белерианда и выстроить оплот на востоке (откуда, как они опасались, Моргот станет черпать новые силы), заключая дружественные союзы и помогая знаниями Темным эльфам и людям тех мест. Но надежды на то, что эльфы Белерианда воспримут такую политику, не было, и Галадриэль с Келеборном ушли за Эред Линдон до конца Первой Эпохи; а когда они получили разрешение Валаров вернуться на Запад, они не воспользовались им.

Эта история, освобождающая Галадриэль от каких бы то ни было связей с бунтом Феанора, вплоть до того, что даже отплыла она из Амана (с Келеборном) отдельно, весьма разнится с тем, что говорится в других местах. Она основывается на скорее «философских», чем «исторических» соображениях о природе строптивости Галадриэли в Валинóре, с одной стороны, и ее роли и месте в Средиземье, с другой. То, что эта трактовка вызвала бы немалое количество изменений в повествовании «Сильмариллиона», – очевидно; и отец, несомненно, намеревался их сделать. Здесь можно также заметить, что Галадриэль не фигурирует в первоначальной истории мятежа и исхода Нолдора, истории, появившейся задолго до того, как появился образ самой Галадриэли; а также, конечно же, то, что после вхождения Галадриэли в хроники Первой Эпохи, ее действия еще можно было радикально изменить, поскольку «Сильмариллион» еще не был тогда опубликован. Опубликованная же, эта книга была собрана из законченных рассказов, и я не мог принимать во внимание те пересмотры, которые лишь предполагалось сделать.

С другой стороны, то, что Келеборн сделан тэлером из Амана, противоречит не только тому, что утверждается в «Сильмариллионе», но также и тому, что процитировано выше (стр. 228) из «Дорога вдаль и вдаль ведет» и Приложения Б к «Властелину Колец», где Келеборн – синдар из Белерианда. На вопрос, для чего же было сделано столь основательное изменение в его биографии, можно ответить, что причиной ему – новый элемент повествования об отплытии Галадриэли из Амана отдельно от бунтовщиков-нолдоров; но в тексте, процитированном на стр. 231, где Галадриэль все же принимала участие в восстании Феанора и его исходе из Валинóра, Келеборн уже сделан тэлером, и там нет никаких указаний на то, как Келеборн попал в Средиземье.

Более ранняя трактовка (не ставящая проблему запрета и прощения), на которой основывается то, что сказано в «Сильмариллионе», «Дороге» и Приложении Б к «Властелину Колец», вполне ясна: Галадриэль, прибыв в Средиземье в числе предводителей второй волны нолдоров, повстречала в Дориате Келеборна, а потом обручилась с ним; он же был внуком брата Тингола Эльмо – туманного персонажа, о которой не сказано ничего, кроме того, что он был младшим братом Эльвэ (Тингола) и Ольвэ, и <<Эльвэ любил его – и с ним остался>>. (Сына Эльмо звали Галадон {Galadhon}, а его сыновьями были Келеборн и Галатиль {Galathil}; Галатиль стал отцом Нимлот {Nimloth}, с которой обручился Диор Наследник Тингола, и которая стала матерью Эльвинг {Elwing}. По этой генеалогии Келеборн был родственником Галадриэли, внучки Ольвэ Альквалондского, но не таким близким, как по той, где он становится сам внуком Ольвэ.) Естественно предположить, что Келеборн и Галадриэль были свидетелями разрушения Дориата (в одном месте говорится, что Келеборн <<спасся при взятии Дориата>>) и что они, может быть, помогали Эльвинг бежать с Сильмариллом в Гавани Сириона – но об этом не говорится нигде. В Приложении Б к «Властелину Колец» упоминается, что Келеборн некоторое время жил в Линдоне к югу от Л'ŷна[118] {Lhûn}; но в начале Второй Эпохи он и Галадриэль перешли через Горы в Эриадор. Их дальнейшая история, относящаяся к тому же, если можно так выразиться, периоду работ отца, рассказана в коротком повествовании, следующем ниже.

По поводу Галадриэли и Келеборна.

Озаглавленный так текст является коротким и черновым наброском, очень грубо сложенным, но в то же время это практически единственный источник сведений о событиях на Западе Средиземья до поражения и изгнания Саурона из Эриадора в году 1701 Второй Эпохи. Помимо него, кратких и нечастых записей в Повести Лет, а также весьма обобщенного и избирательного обзора в «О Кольцах Власти и Третьей Эпохе», включенного в «Сильмариллион», нам известно немногое. Несомненно, что этот текст был сочинен после опубликования «Властелина Колец»; это явствует как из того, что здесь имеется ссылка на эту книгу, так и из того, что Галадриэль называется здесь дочерью Финарфина и сестрой Финрода Фелагунда (а это – поздние имена этих принцев, введенные в исправленное издание: см. стр. 255, прим. 20). Текст имеет значительные исправления, и не всегда можно понять, что относитс ко времени сочинения рукописи, а что – к более позднему периоду, и к какому именно. Так обстоит с упоминаниями об Амроте {Amroth}, в которых он – сын Галадриэли и Келеборна; но когда бы ни были вставлены эти фрагменты, я считаю совершенно очевидным то, что это – новый вариант, более поздний, чем «Властелин Колец». Если бы Амрот считался их сыном в то время, когда писался «Властелин Колец», это непременно было бы отмечено.

Очень примечательно то, что в этом тексте не только не упоминается о запрете на возвращение Галадриэли на Запад, но из отрывка в начале его явствует, что не было и мысли об этом; в то время как ниже в тексте говорится, что после поражения Саурона в Эриадоре Галадриэль осталась в Средиземье потому, что сочла своим долгом не покидать Средиземья, пока Саурон не будет разбит окончательно. В основном именно из этого исходит высказанное выше (стр. 229) мнение (не очень, правда, уверенное), что история с запретом появилась позже, чем «Властелин Колец»; ср. также отрывок из истории об Элессаре, приведенный на стр. 249.

То, что приводится здесь ниже, является пересказом этого текста, в который вставлены некоторые комментарии, отмеченные квадратными скобками.

Галадриэль была дочерью Финарфина и сестрой Финрода Фелагунда. Ее радушно приветствовали в Дориате, потому что мать ее Эарвен, дочь Ольвэ, была тэлеринкой и племянницей Тинголу, а также потому, что род Финарфина не принимал участия в Альквалондском Братоубийстве; и Галадриэль сдружилась с Мелиан. В Дориате она повстречалась с Келеборном, внуком Эльмо, брата Тингола. Из любви к Келеборну, который не хотел покидать Средиземье – а возможно, отчасти и из собственной гордости, ибо она тоже была среди тех, кто искал в Средиземье приключений – Галадриэль не отправилась на Запад после Низвержения Мелькора, но перешла с Келеборном через Эред Линдон и пришла в Эриадор. Когда они пришли в эту страну, с ними было много нолдоров, а также Серых и Зеленых эльфов; и некоторое время они жили возле озера Ненуйял (Полусветного {Evendim}, к северу от Шира). Келеборна и Галадриэль стали почитать Предводителем и Предводительницей Эльдара в Эриадоре все, в том числе и кочевые становища эльфов нандорских кровей, так и не перешедших на запад за Эред Линдон, а спустившихся в Оссирианд [см. «Сильмариллион», стр 90]. Во время жизни Келеборна и Галадриэли у Ненуйяла, где-то между годами 350 и 400, родился их сын Амрот. [Где и когда – здесь ли или позже в Эрегионе, а то и еще позже в Лóриэне, родилась Келебрúань {Celebrían}, определить невозможно.].

Но со временем Галадриэль стала понимать, что Саурон снова, как в древние дни пленения Мелькора [см. «Сильмариллион», стр. 41], остался безнаказанным. Или, скорее, поскольку у Саурона не было тогда собственного имени, и никто еще не думал, что все злые дела, творящиеся в мире, восходят к одному источнику, к духу зла, первому прислужнику Мелькора, Галадриэль поняла, что существует зло, нацеленное на весь мир, и что оно проистекает откуда-то с Востока, из-за Эриадора и Мглистых Гор.

Поэтому где-то около 700 года Второй Эпохи Келеборн и Галадриэль двинулись на восток и основали там первое, хотя и не единственное, нолдорское государство в Эрегионе. Быть может, Галадриэль выбрала это место потому, что она зналась с гномами Хазад-Дŷма {Khazad-dûm}, Мории. На восточной стороне Эреда Линдон[119], там, где стояли их древние обители Ногрод и Белегост – неподалеку от Ненуйяла, жили тогда – и всегда оставались – некоторые из гномов; хотя большую часть своей силы они перенесли в Хазад-Дŷм. Келеборн не любил гномов всех племен (чему Гимли стал свидетелем в Лотлóриэне) и так и не смог простить им участие в разрушении Дориата; но в том нападении участвовало только ногродское войско, а оно было полностью уничтожено в битве при Сарне Атрад {Athrad} [«Сильмариллион», стр. 261]. Гномы Белегоста были сильно напуганы случившимся и его последствиями и ускорили свое переселение на восток в Хазад-Дŷм[120]. Поэтому гномов Мории можно считать невиновными в разрушении Дориата и не враждебными к эльфам. Как бы то ни было, Галадриэль была дальновиднее, чем Келеборн; она с самого начала понимала, что Средиземье не избавить от <<осадка зла>>, оставленного Морготом, иначе, чем объединив все народы, которые, каждый по-своему и каждый в своей мере, противостоят ему. Она смотрела на гномов также и глазами полководца, видя в них лучших бойцов с орками. Кроме того Галадриэль была нолдоринкой, и ей по сердцу были характер гномов и их страстная любовь к труду своих рук, куда более по сердцу, чем многим другим эльдарам: гномы – «дети Ауле {Aulë}», а Галадриэль, как и другие нолдоры, была в Валинóре ученицей Ауле и Яванны.

С Галадриэлью и Келеборном был нолдорский мастер по имени Келебримбор {Celebrimbor}. [Здесь говорится, что он спасся из Гондолина, где числился некогда среди величайших мастеров Тургона; но в более позднем, исправленном варианте он сделан потомком Феанора, как говорится в Приложении Б к «Властелину Колец» (только в исправленном издании) и чуть более полно описано в «Сильмариллионе» (стр. 316), где сказано, что он был сын Куруфина {Curufin}, пятого сына Феанора, отошедший от своего отца и оставшийся в Нарготронде, когда Келегорма {Celegorm} и Куруфина изгнали оттуда.] Келебримбор <<любил ремесла, как гном>>; вскоре он стал главным мастером Эрегиона и завел тесную дружбу с гномами Хазад-Дŷма, среди которых ближайшим другом его был Нарви. [В надписи на Западных вратах Мории Гэндальф {Gandalf} прочел слова: «Им Нарви хайн эхант {echant}: Келебримбор о Эрегион тейтант {teithant} и тив {thiw} хин»: «Я, Нарви, сделал их. Келебримбор из Дубровы {Hollin}[122]ii выписал эти знаки»; «Хранители» II 4.] И эльфам, и гномам было очень выгодно это сотрудничество: Эрегион стал гораздо сильнее, а Хазад-Дŷм – много прекраснее, чем они могли бы стать по отдельности.

[Этот отрывок об основании Эрегиона согласуется с тем, что говорится в «О Кольцах Власти» («Сильмариллион», стр. 315-6), но ни там, ни во «Властелине Колец» нет никаких упоминаний о присутствии Галадриэли и Келеборна; напротив, в последнем (также только в исправленном издании) Келебримбор именуется Правителем Эрегиона.].

Строительство столицы Эрегиона Ост-ин-Эдиль {Ost-in-Edhil} началось около 750 года Второй Эпохи [в Повести Лет эта дата дана как год прихода Нолдора в Эрегион]. Известия об этом дошли до Саурона и добавились к его опасениям по поводу появления нýменóрцев в Линдоне и на побережьях дальше к югу и их дружбы с Гил-Галадом {Gil-galad}; услышал он также о том, что Алдарион, сын Тар-Менельдура, стал теперь великим корабельщиком и водит свои корабли в гавань в Хараде на дальнем юге. Поэтому Саурон оставил на время Эриадор в покое и [в Повести Лет это событие датируется около 1000 года] избрал своей опорой противостояния угрозе высадки нýменóрцев страну Мордор, как она была названа впоследствии. Когда он решил, что обезопасил себя, он отправил в Эриадор посланцев и, наконец, около 1200 года Второй Эпохи, явился сам, в самом благовидном облике, какой только смог принять.

Но в это время сила Галадриэли и Келеборна выросла, и Галадриэль при помощи гномов Мории установила связь с нандорской страной Лóринанд по ту сторону Мглистых Гор[122]. Ее населяли те эльфы, которые отказались от Великого Похода Эльдара с Куйвиэ́нена и поселились в лесах Андуинской Долины [«Сильмариллион», стр. 89-90]; эта страна простиралась в лесах по обоим берегам Великой Реки, включая и местность, где позже стоял Дол-Гулдур {Dol Guldur}. У этих эльфов не было князей и правителей, и они жили без тревог, пока вся сила Моргота была сосредоточена на северо-западе Средиземья;[123] <<многие же синдары и нолдоры приходили и селились среди них, и началась их «синдаризация» под влиянием белериандской культуры>>. [Не разъясняется, когда началось это движение в Лóринанд; могло быть так, что эльфы прибывали из Эрегиона через Хазад-Дŷм под покровительством Галадриэли.] Галадриэль, противодействуя замыслам и делам Саурона, преуспела в Лóринанде; в это время Гил-Галад прогнал посланцев Саурона и даже его самого [о чем подробнее написано в «О Кольцах Власти» («Сильмариллион», стр. 316-7). Больше повезло Саурону с нолдорами Эрегиона, а особенно – с Келебримбором, который в глубине души жаждал превзойти искусность и славу Феанора. [Об обольщении Сауроном кузнецов Эрегиона и о том, как он взял себе имя Аннатар, Господин Даров, рассказывается в «О Кольцах Власти»; но там не упоминается о Галадриэли.

В Эрегионе Саурон предстал посланцем Валаров, которые якобы отправили его в Средиземье (<<так он насмеялся над Истарами>>) или же велели ему оставаться там, чтобы помогать эльфам. Он сразу понял, что Галадриэль будет главным его противником и препятствием его замыслам, и старался всячески подольститься к ней, снося ее презрение с покорной учтивостью. [Этот короткий фрагмент не объясняет, за что Галадриэль презирала Саурона, если только она не раскрыла лживость его облика; а если она все же распознала его истин-ную сущность, то почему она позволила ему оставаться в Эрегионе.][124] Саурон испытал все свои умения на Келебримборе и его товарищах-кузнецах, которые образовали сообщество или товарищество Гвайт-и-Мúрдайн {Gwaith-i-Mírdain}, очень влиятельное в Эрегионе; но делал он свое дело в тайне от Галадриэли и Келеборна. Спустя короткое время Гвайт-и-Мúрдайн подпал под влияние Саурона всецело, ибо сперва они получали огромную пользу от его наставлений в тайнах своего ремесла.[125] Власть Саурона над Мúрдайном стала настолько велика, что он стал подговаривать их восстать против Галадриэли и Келеборна и захватить власть в Эрегионе; и это случилось где-то между 1350 и 1400 годами Второй Эпохи. Тогда Галадриэль покинула Эрегион и ушла через Хазад-Дŷм в Лóринанд, взяв с собой Амрота и Келебрúань; Келеборн же не захотел войти в жилища гномов и остался в Эрегионе, преследуемый Келебримбором. В Лóринанде Галадриэль приняла правление и взяла на себя оборону против Саурона.

Сам Саурон отбыл из Эрегиона около 1500 года, после того, как Мúрданы начали создание Колец Власти. Келебримбор не пал ни душой, ни верой, но принял Саурона за того, за кого он себя выдавал; а когда, наконец, он открыл существование Единого Кольца, то отверг Саурона и отправился в Лóринанд, чтобы снова посоветоваться с Галадриэлью. Им следовало бы уничтожить все Кольца Власти прямо тогда, <<но им не хватило силы>>. Галадриэль посоветовала ему укрыть Три Кольца эльфов, никогда не пользоваться ими и рассеять их вдали от Эрегиона, где они хранятся по мнению Саурона. Именно тогда Галадриэль получила от Келебримбора Ненью, Белое Кольцо, и его силой страна Лóринанд была укреплена и стала прекрасна; но и власть этого Кольца над Галадриэлью была также велика и неожиданна, ибо оно увеличило ее извечную тоску по морю и возвращению на Запад: так меньше стало для нее радости в Средиземье[126]. Келебримбор согласился с ее советом, что Кольцо Воздуха и Кольцо Огня должны были быть отосланы из Эрегиона; и он вручил их Гил-Галаду в Линдоне. (Здесь говорится, что в то время Гил-Галад отдал Нарью, Красное Кольцо, Кúрдану Господину Гаваней, но ниже на полях есть заметка, говорящая о том, что он хранил его у себя, пока не отправился на Войну Последнего Союза.

Когда Саурон узнал, что Келебримбор раскаялся и больше неподвластен ему, его личина спала, и он явил свой гнев; и в году 1695, собрав великую силу, он двинулся через Каленардон {Calenardhon} (Рохан) в поход на Эриадор, в году 1695. Когда вести об этом достигли Гил-Галада, он выслал войско под началом Элронда Полуэльфа; но Элронду предстоял неблизкий путь, а Саурон повернул на север и внезапно двинулся к Эрегиону. Лазутчики и передовые части его войска были уже на подходе, когда Келеборн предпринял атаку и отбросил их; но хотя он мог соединить свое войско с войском Элронда, они не смогли бы вернуться в Эрегион, потому что воинство Саурона было много больше их войска, и его хватило бы на то, чтобы отбросить их и осадить Эрегион. В конце концов нападающие ворвались в Эрегион, разрушая и опустошая его, и захватили главную цель Саурона – Дом Мúрданов, где находились их кузни и сокровища. Келебримбор в отчаянии сам бросился на Саурона на ступенях перед большими воротами Мúрдайна; но был схвачен и попал в плен, а Дом был разграблен. Там Саурон взял Девять Колец и другие, не столь ценные работы Мúрдайна; Семи же и Трех он найти не смог. Тогда Келебримбор был предан пыткам, и Саурон выведал у него, где хранятся Семь. Келебримбор выдал их потому, что ни Семь, ни Девять он не ценил так, как Три; Семь и Девять были созданы с помощью Саурона, тогда как Три Келебримбор создал сам, другими силами и для другой цели. [Здесь не говорится открыто, что Саурон тогда же завладел Семью Кольцами, хотя намекается на это вполне ясно. В Приложении А (III) к «Властелину Колец» сказано, что среди гномов Племени Дарина {Durin[128]iv} ходило поверье, что Дарин III, Царь Хазад-Дŷма, получил свое Кольцо от самих эльфов-кователей, а не от Саурона; но в приведенном тексте ничего не говорится о том, как достались гномам Семь Колец.] О Трех Кольцах Саурон не смог узнать от Келебримбора ничего; и предал его смерти. Но Саурон догадывался о том, что Три были переданы эльфийским хранителям: а это означало Галадриэли и Гил-Галаду.

В черной ярости Саурон бросился в бой; и, подняв на пике пронзенное орочьими стрелами тело Келебримбора как знамя, он повернул войска на Элронда. Элронд собрал всех уцелевших эльфов Эрегиона, но сил сдержать натиск Саурона у него не было. Он неминуемо был бы сражен, если бы войско Саурона не было атаковано с тыла; ибо Дарин выслал из Хазад-Дŷма войско гномов, а с ними шли эльфы Лóринанда под предводительством Амрота. Элронд смог оторваться и отступить, но его загнали далеко на север, и именно тогда [в году 1697, согласно Повести Лет] он основал убежище и крепость в Имладрисе (Раздоле {Rivendell}[129]v). Саурон не стал преследовать Элронда дальше и обратился против гномов и эльфов Лóринанда, которых он загнал обратно; но Врата Мории закрылись, и войти он не смог. С тех пор Саурон вечно ненавидел Морию, и всем оркам было велено карать гномов при любой возможности.

Теперь же Саурон направился на Эриадор: Лóринанд мог подождать. Пока Саурон разорял земли, истребляя и сгоняя с мест всех немногих людей и охотясь за оставшимися эльфами, многие бежали на север и вступали в войско Элронда. Важнейшей же целью Саурона был Линдон, где он надеялся найти одно или даже больше одного из Трех Колец; и поэтому он собрал свои разрозненные силы и двинулся на запад в страну Гил-Галада, губя все на своем пути. Но силы его были ослаблены из-за необходимости держать большой отряд сзади, чтобы не дать Элронду ударить с тыла.

После долгого перерыва нýменóрцы привели свои корабли в Серые Гавани, и там их встретили с радостью. Как только Гил-Галад начал опасаться, что Саурон может открыто пойти войной на Эриадор, он отправил в Нýменор послания; и нýменóрцы стали выстраивать на побережье Линдона войска и обозы. В 1695, когда Саурон вторгся в Эриадор, Гил-Галад попросил Нýменор о помощи. Тогда Король Тар-Минастир снарядил огромную флотилию; но она задержалась и достигла берегов Средиземья лишь в 1700 году. В это время Саурон завоевал уже весь Эриадор, не считая осажденного Имладриса, и вышел на рубеж реки Л'ŷн. Он вызвал себе подкрепление с юго-востока, и оно было уже в Энедвайтmе {Enedwaith}, у Тарбадских {Tharbad} Переправ, которые охранялись слабо. Гил-Галад и нýменóрцы отчаянно защищали берега Л'ŷна и Серые Гавани, и тогда-то, в самый решающий момент, появилось огромное войско Тар-Минастира; и армия Саурона, понеся тяжелые потери, была отброшена. Часть своих кораблей нýменóрский флотоводец Кирьятур {Ciryatur} послал произвести высадку дальше к югу.

Саурон был отброшен на юго-восток после большой битвы у Сарнского Брода, переправы через Барандуин; и хотя в Тарбаде он соединился со своим подкреплением, в своем тылу он снова обнаружил нýменóрское войско – ибо Кирьятур высадил сильный десант в устье Гватлó {Gwathló} (Сизреки {Greyflood}[130]vi), <<где находилась небольшая нýменóрская гавань>>. [Это была Виньялондэ {Vinyalondë} Тар-Алдариона, впоследствии названная Лонд Даэр; см. Приложение Г, стр. 261.] В Битве на Гватлó армия Саурона была наголову разгромлена, и сам он еле уцелел. Небольшое оставшееся у него войско было атаковано в восточном Каленардоне, и он лишь со своими телохранителями бежал в местность, позднее названную Дагорлад (Поле Боя), откуда, разбитый и униженный, он вернулся в Мордор и поклялся отомстить Нýменóру. Его армия, осаждавшая Имладрис, попала в клещи между Элрондом и Гил-Галадом и была полностью уничтожена. Эриадор был очищен от врага, но почти весь лежал в развалинах.

В это время был созван первый Совет[130], и на нем было решено, что эльфийский оплот на востоке должен быть устроен в Имладрисе, а не в Эрегионе. Тогда же Гил-Галад передал Вилью, Синее Кольцо, Элронду, и назначил его своим наместником в Эриадоре; Красное же Кольцо он оставил у себя, пока не передал его Кúрдану, когда выступал из Линдона в дни Последнего Союза[131]. На многие годы Западным Землям был дан мир и время залечить свои раны; но нýменóрцы в Средиземье отведали власти, и с того времени [в Повести Лет датируется <<ок. 1800>>] они стали основывать на западном побережье постоянные поселения и долгое время не позволяли Саурону выступить из Мордора на запад.

В заключение рассказ возвращается к Галадриэли, повествуя о том, что тоска по морю стала в ней так сильна, что, хотя она считала своим долгом оставаться в Средиземье, она решилась покинуть Лóринанд и поселиться возле моря. Галадриэль доверила Лóринанд Амроту и, снова пройдя через Морию, прибыла с Келебрúанью в Имладрис, разыскивая Келеборна. Там, вероятно, она и нашла его, и там они жили вместе долгое время; и тогда Элронд впервые увидел Келебрúань и полюбил ее, хотя не признался ей в этом. Упомянутый выше Совет состоялся в то время, когда Галадриэль была в Имладрисе. Но затем [дата не указывается] Галадриэль и Келеборн покинули Имладрис и перебрались в малонаселенные земли между устьем Гватлó и Этиром {Ethir} Андуин. Там они жили в Белфаласе, в месте, позже названном Дол-Амрот; там их сын Амрот временами навещал их, и к ним присоединилось множество лóринандских эльфов-нандоров. Но спустя недолгое время Амрот пропал без вести, а Лóринанд оказался в опасности, и в 1981 году Галадриэль вернулась туда. На этом текст «По поводу Галадриэли и Келеборна» заканчивается.

Здесь можно заметить, что отсутствие указаний дат, помимо тех, что указаны во «Властелине Колец», привело многих комментаторов к естественному выводу, что Галадриэль и Келеборн провели вторую половину Второй Эпохи и всю Третью в Лотлóриэне; но это не так, хотя история, намеченная в «По поводу Галадриэли и Келеборна», была значительно изменена, как будет показано ниже.