Глава 3. На третий день после того, как Басоргин бросил их на поиски сумеречного убийцы, Никита с Сашей сидели у него в кабинете и вяло оправдывались. Эдуард Карлович, с утра заступивший на дежурство, восседал за столом. – Толян не крушит все на своем пути, а убивает выборочно, – говорил Александр Спешилов, – случайный патруль его не возьмет, а у нас что есть? Мотив неясен, кто следующая жертва – неизвестно, слепка ауры нет. Кстати, Эдуард Карлович, вы уже в курсе, что Дневной Дозор тоже в ружье подняли? Их патрули усилены по всему городу, улицы прочесывают и днем, и ночью. – Я знаю. – Да! Еще и вероятностные поля толком не разворачиваются. Вы заметили? – Все заметили, – успокоил его Басоргин, – аналитики мониторят, научная группа работает в круглосуточном режиме. – Это означает, что у нас больше нет вероятности? – спросил Никита. – Только прямолинейное движение? – Это означает, что сотрудникам Ночного Дозора временно не рекомендуется опираться на линии реальности при планировании своих действий. Вопрос не по теме. Александр, ты закончил? Спешилов кивнул и неопределенно пожал плечами. Басоргин повертел в руках карандаш и переключился на напарника. – Никита? – Что? – Вас обоих вызвали на доклад, – напомнил Басоргин, – твоя очередь. – Хобби у жертв необычное, – нехотя обронил Никита. – Только у Виталия Подгорного, – отрезал Басоргин. – Игра с огнем для Темных характерна больше, чем для нас. – Тогда орудие убийства, – пробубнил Никита, чтобы хоть что-нибудь сказать. – Разумеется, – согласился Басоргин. – Бомж, который наступил в «сумеречную скважину», возникшую в результате эксперимента Темных Сил, – это, я тебе скажу, весьма необычное орудие убийства. – Подождите, Эдуард Карлович, – Никита подался вперед и поднял голову, – здесь слишком много Иных на одного маньяка… Вы серьезно считаете, что орудие убийства – не кирпич и не огненная лента, а бывший зэк Толян? – От бывшего зэка Толяна там давно ничего не осталось, по городу ходит этакий… сумеречный трансформер! Понимаешь? – Саша подпрыгнул на стуле и развернулся к Сурнину, чтобы быть еще более убедительным. – Подожди, Александр, – вдруг остановил его Басоргин. – В этом что-то есть. Никита у нас как из Дозора ушел, десять лет упорно считал себя человеком, – пробормотал он. – А с этой точки зрения действительно… Толян выглядит как машина для убийства, которая использует очень странный подручный материал. Саша прикусил губу и с затаенным беспокойством посмотрел на Никиту: «Натворишь чего или на тормозах спустишь?» Сурнин подмигнул ему в ответ. – Для нас это существо наполнено магией, – продолжал Басоргин, глядя прямо перед собой. – Мы слишком к этому привыкли. – Он отбросил карандаш и поднял руки, словно удерживая невидимые чаши весов. Из одной руки в другую и обратно, выгибаясь, перетекла раскаленная огненная струя, исчезла, и Басоргин медленно положил ладони на стол. – А что, «серый молебен» – это обычный способ убийства? – азартно спросил Спешилов. – Сам объект, который он убивает, а вернее – разрушает, с человеческой точки зрения невозможен! Или файербол, или любое из наших боевых заклинаний?! – Именно! – подтвердил Басоргин. – Да, Никита, я тебя понял. Существо, которое, по сути, является смертоубийственным, подбирает себе орудия убийства по каким-то загадочным критериям. Что еще? – Не знаю, – честно сказал Сурнин. – Мне это показалось странным, но это ни на шаг… И в этот момент у него зазвонил телефон. В тишине кабинета трель звонка казалась оглушительной. – Ох, извините! Забыл беззвучный… Смущенный Никита торопливо полез за мобильником и мельком взглянул на экран, собираясь отбить звонок. Рука еле заметно дрогнула. – Ответь! – вдруг повелительно сказал Басоргин. Саша открыл рот и хотел что-то спросить, но Эдуард Карлович остановил его жестом и замолчал сам. – Алло, я занят, ты не могла бы… – невольно понизив голос, заговорил Сурнин и вдруг изменился в лице. – Настя, что с тобой? Да, говори! Никита вскочил на ноги. На несколько секунд забыв о собеседниках, он потянулся к ней через Сумрак. Саша вопросительно посмотрел на Басоргина. Тот облокотился на стол, подперев щеку рукой, на секунду прикрыл глаза, щелкнул пальцами и, выпрямившись, молча полез в работающий на столе компьютер. Никита, отойдя к окну, говорил по телефону, пытаясь добиться от испуганной собеседницы внятного ответа. Видимо, ему это удалось, не прерывая связь, он отнял трубку от уха и подошел. – Эдуард Карлович! Мне срочно нужен билет на самолет из Анталии на сегодня, на любой рейс, лучше – на ближайший. Я… Я не знаю, к кому еще я могу сейчас обратиться… – Карасева Анастасия Валерьевна? – уверенно спросил Басоргин. Саша откинулся на спинку стула. Вспыхнула чужая аура, образ светловолосой девушки тут же встал перед глазами, в виске загудело. Прямые светлые волосы, стрижка длинное каре, вишневая спортивная куртка, синие джинсы, кроссовки… – Да! – Это твоя подруга, – задумчиво произнес Басоргин. – Жена. Что-то случилось и… – Да-да, я знаю, – рассеянно заметил Басоргин и словно включился в другой режим. – Сейчас что-нибудь придумаем. Говори с ней, Никита, пусть немного успокоится и скажет, сможет ли добраться сама до аэропорта. Саша пересел на диван, чтобы не мешать. Никита закончил разговор, прошел по кабинету из угла в угол, вернулся к столу и остановился, опершись обеими руками о спинку стула. Он низко склонил голову, так что напарник не видел его лица. – Держи, – сказал Басоргин, протянув ему отрывной лист с несколькими размашистыми строчками. – Перезвони ей, Никита, не лезь больше через Сумрак. Я понимаю, соблазн велик, но она обязательно тебе ответит – не сможет не ответить! И для нее это сверхусилие плохо кончится. – Спасибо. – Сурнин поднял голову и взял листочек, все еще придерживая стул свободной рукой. – Ты свободен, пока не разберешься, что там случилось. Никита выпрямился. – Эдуард Карлович! Я ее только встречу и сразу же вернусь. – Иди, Никита, это не жест доброй воли, – проворчал Басоргин, – все равно ты сейчас абсолютно нетрудоспособен. Никита молча кивнул Саше, сдернул с вешалки ветровку, набирая номер, и вышел в коридор. «Это я, ты слушаешь?» – донеслось из-за закрывающейся двери. – Его жена – Светлая Иная, – повторил Басоргин, задумчиво глядя на Спешилова, и побарабанил пальцами по столу. – Дело-то, конечно, житейское, как говорится, сплошь и рядом… Надо мне с этой девочкой пообщаться. Совсем я про нее забыл! Тут и без линий реальности понятно, что все это неспроста. Вот что, Александр… – Эдуард Карлович помолчал, достал из ящика стола пачку сигарет и аккуратно положил на стол. – Сурнин на взводе, поезжай-ка ты в аэропорт к посадке. Осмотрись там. * * * Если бы девушка оставила багаж на ленте, потеряла сумку с документами, выскочила из зоны прилета и, рыдая, бросилась ему на шею – это была бы не Настя. Настя появилась далеко не первой. Она нашла глазами Никиту, поправила воротник короткого плащика, прижатый ремешком сумки, и подошла, решительно цокая каблучками. – Привет! – Она на секунду прильнула к нему, чмокнула в щеку и сразу отстранилась. – Спасибо, что вытащил меня! Пойдем скорее. – Настя, что случилось в отеле? Никита, у которого чуть-чуть отлегло от сердца, попробовал отобрать у жены чемодан. – Да ладно, он катается! – отрывисто сказала она. – Настя! Сурнин решительно отвел ее в сторону, перехватил чемодан, пристроил его к стене и развернул девушку к себе. Она упрямо опустила голову, и он коснулся губами ровно постриженной челки. – Я соленая как селедка, – почти сердито предупредила Настя и отстранилась. – Никита… ты все-таки работаешь в Ночном Дозоре или нет? – Работаю, – признался Никита. – Это хорошо. Мне срочно надо попасть в офис! – заявила Настя, инстинктивно понизив голос и оглянувшись по сторонам. – Со мной творится что-то странное. Может, меня околдовали, а может, я действительно видела то, чего никто не замечал. И еще я держала в руках Темный талисман. Мне надо это с кем-то обсудить. Правда! – А я тебя не устраиваю, – развел руками Никита. – А ты туда только пришел! Я бы не сорвалась из-за ерунды, и я никогда не стала бы… Какая я идиотка! – спохватилась она и полезла в сумку. – Я ведь им уже звонила. – Настя… – улыбнулся Сурнин и крепко обнял ее, прогоняя холодную липкую дрожь. – Ночной Дозор в моем лице тебя любит, тебе верит и внимательно тебя слушает. Прямо сейчас ты разговариваешь со Светлым Иным третьего уровня Силы. Я вырвался с работы на несколько часов. Настя охнула и спрятала голову у него на груди. – Ты никогда не говорил, что у тебя третий уровень! – прошептала она. – И что ты вернешься в Дозор… Как же я теперь… с тобой? На секунду Никите показалось, что она сейчас упадет. – Ну вот. Опять не слава богу! А теперь что я не так сказал? – спросил он. Настя судорожно вздохнула. – Что же мне делать? – спросила она, подняв голову. – Рассказывай! – предложил Сурнин. Водитель такси загружал в багажник чемодан, Никита с Настей собирались сесть в машину, когда их окликнули. – Добрый вечер, – мстительно сказал Альберт. Он был чуть бледнее обычного. Велихов прикрыл их «сферой» и сделал шаг вперед. Ведьму они с собой в этот раз не взяли. Видимо, та гонялась по городу за сумеречным убийцей наперегонки со Светлыми патрулями. Настя удивленно посмотрела на окаменевшего Никиту и безучастно застывшего водителя, на дымчатое стекло, отрезавшее их от окружающего мира… – Дневной Дозор, – церемонно произнес Велихов. – Анастасия Валерьевна, вы прибыли из-за рубежа, я бы хотел взглянуть на вашу регистрацию. Вы прошли паспортный контроль? – Да, конечно, – удивленно ответила Настя. – Не этот контроль, – нехорошо улыбнулся Темный. – Я… Я не понимаю. – В этом никогда не было необходимости, – сказал Сурнин. – Извините, Анастасия Валерьевна, но мы вынуждены вас задержать и обыскать на предмет ввоза в страну запрещенных артефактов. Чрезвычайные обстоятельства, дозорный, сам понимаешь. – Он улыбнулся Никите так, что Настя вздрогнула. Сурнин оттащил ее за спину, прикрывая собой. Откуда-то взялся Саша Спешилов, подошел и встал рядом. Велихов скользнул по нему неприязненным взглядом. Альберт изобразил полупоклон. – Настя, садись в машину! – не оборачиваясь, сказал Сурнин и посмотрел Темному в глаза. – Тронешь ее – я тебе сердце вырву. Эдуард Карлович оказался прав. Контроль у Никиты действительно поплыл. И как поплыл! Спасло его только то, что разговор шел на реальном слое, под многочисленными камерами видеонаблюдения и вокруг сновали люди. Если бы Темный маг в эту секунду шагнул в Сумрак, живым бы он оттуда не вышел. – Достойные слова для Светлого Иного, – сдавленно пробормотал перетрусивший Велихов, отскочив назад. – Это прямая угроза сотруднику Дневного Дозора при исполнении! – добавил он, чтобы окончательно не потерять лицо, но так и не сумел справиться с голосом, в котором прорезались неприятные визгливые нотки. Никита едва почувствовал чьи-то горячие пальцы на плече, чуть выше локтя. – Никита, садись рядом с ней, – предложил Санек и легонько дернул его назад. – Что-то мне подсказывает, господа, что среди нас нет ни одного таможенника, не правда ли? Дождемся официальных претензий с их стороны. Вы можете подать протест на имя начальника нашей таможенной службы. Господин Велихов! – обратился он непосредственно к Темному магу. – Это не угроза. Это ответ на оскорбление Светлого Иного Никиты Сурнина, состоящего в оперативном резерве Ночного Дозора города Москвы, от двадцать пятого сентября сего года. Вам процитировать ваши слова? Никита глубоко вздохнул и послушно сел на заднее сиденье рядом с Настей, чтобы не натворить еще чего-нибудь. Она тихонько взяла его за руку. – Обойдемся без встречных исков, – скривился Велихов. Видимо, о том, какой объем оперативной памяти у Александра Спешилова, он знал не понаслышке. – Мы можем считать инцидент исчерпанным? – осведомился Санек. – Ты об этом пожалеешь, – пообещал Велихов. Альберт благоразумно отмалчивался. Водитель сел за руль, Саша рядом с ним, и машина отъехала от аэропорта. – Басоргину не рассказывай, – попросил Никита, когда все немного отдышались. – Я думаю, он и так догадается, – обернулся Саша. – Он меня сам за тобой отправил. Добрый вечер, Анастасия. – Здравствуйте, Александр, – чуть смущенно улыбнулась Настя. – А что ж вы сразу не сказали тогда, что вы вместе работаете? – Замотался, – честно ответил Санек. – Вы что, знакомы?! – спросил Никита. – А почему я об этом ничего… Откуда?! – Только не надо проделывать со мной ничего такого… как с Велиховым, – хмыкнул Саша. – Я тебе и так все объясню. Твоя жена – та самая свидетельница с ВВЦ. – Подождите! – воскликнула Настя. – При чем тут Дневной Дозор? Какую регистрацию они с меня требовали? Никита безнадежно махнул рукой, предоставив напарнику отбиваться от вопросов. Дальше Саша с Настей наперебой восстанавливали картину событий на ВВЦ. – Ладно, ладно, тише, я все понял, – сказал Сурнин, подняв обе руки кверху, и развернулся к жене. Саша очень вовремя умолк и словно растворился на переднем сиденье рядом с сосредоточенным на дороге водителем. – Настя, мы тебя домой закинем и на работу, – предупредил Сурнин. – Я не смогу остаться. – Ты уже говорил. – Настя пристально посмотрела ему в глаза. – Я повешу магическую защиту, тебя никто не тронет, – пробормотал Сурнин и откинулся на подголовник, проиграв молчаливую дуэль. – Ну, Настя! Не до разговоров мне сейчас… Я помню, что я обещал. – Все хорошо, Никита, – кивнула Настя. – Обойдемся без разговоров. Мне кажется, мы не жили последний год. По крайней мере ты… А я, наверное, жила с кем-то другим. – Что ты такое говоришь! Все это закончится, и я… – Это не закончится никогда! – сказала Настя. – Теперь я знаю. – Настя! – Если я еще что-нибудь вспомню, я тебе позвоню. – Хорошо, – сдался Никита. – Только я все равно тебя до двери провожу. – По долгу службы? – язвительно переспросила Настя. – Из личной симпатии к объекту, – огрызнулся Сурнин. Настя судорожно вздохнула и низко наклонила голову, съежившись на сиденье. Она почти уперлась лбом в спинку Сашиного кресла. Прямые светло-русые пряди закрыли лицо. Никита протянул руку, чтобы погладить ее по плечу, но машина, которая уже крутилась по дворам, подпрыгнула на «лежачем полицейском», и Настя резко выпрямилась, чтобы не удариться о спинку впереди стоящего кресла. – Ну все, я приехала, – сказала она, обращаясь к обоим провожатым. – Спасибо. Вы меня здорово выручили. И вам, Саша, отдельное спасибо. Здорово это у вас получается… – Саша, подожди меня, не отпускай машину, – попросил Сурнин и вслед за Настей скрылся в подъезде. Он вышел минут через пятнадцать. Саша стоял у крыльца и пил минералку, купленную в соседнем подвальчике, водитель дремал в машине. – Лучше с хромой-кривой-глухонемой! – в сердцах сказал Сурнин, не дожидаясь вопросов. Александр сочувственно кивнул и внимательно осмотрел ночное московское небо, светлое от разгоревшихся огней. – Тебя не спросил, – проворчал Никита. – Я ничего не говорил, – негромко обронил напарник и перевел крайне заинтересованный взгляд на мирно спящего водителя. – Но громко думал… – заметил Сурнин, повертел в руках ключи от квартиры и убрал в карман ветровки. – И почему всегда так? То на стену лезешь от безделья, то все валится одновременно… Поехали! Я знаю человека, который в два счета вычислит в этом городе мертвеца. То есть не человека, а Иного. Точнее – Иную. – Темную, – уверенно сказал Саша. – Темнее не бывает, – подтвердил Сурнин. – К тому же, насколько я успел понять из того, что о ней слышал, она крайне ревнива и злопамятна. Короче, наша клиентка! Ее зовут Карина Балевская. Садись назад, расскажу все по дороге. – Как мы ее уговорим? – недоверчиво спросил Спешилов, обошел такси и уселся справа сзади. – Примерно так же, как Альберта, – усмехнулся Сурнин, хлопнув дверцей. – Найди ее в базе, нам нужен адрес. Саша извлек айфон. – Она что, тоже кровь пьет? Или добычу у оборотней отбирает? – Нет. Скорее всего она некромантка. На ней убийство висит. Возможно, не одно. И что-то мне подсказывает, что Дневной Дозор об этом ни сном ни духом. – Так… Темная Иная Карина Балевская. Ага… Законопослушная, регистрация есть. Метро «Измайловская»… – забормотал Саша. Водитель, который реагировал только на названия улиц и станций метро, встрепенулся, завел мотор, и машина тронулась с места. – Улица, то есть проезд… Погоди, Никита. Убийство на ней висит?! Человека? – Саша уронил айфон на сиденье, подскочил и треснулся головой о низкий потолок. – Ты с ума сошел?! – Да успокойся, Саша, – устало сказал Сурнин и посмотрел в окно. – За кого ты меня принимаешь… Поможет нам – ей зачтется. Самое большее, что мы вправе ей пообещать, – это сдать ее Дневному Дозору, а не Ночному. Но вероятность того, что она с нами и разговаривать не станет, а сразу своих вызовет, – девяносто девять из ста… Едем или Басоргину звоним? Саша ухватился за спинку пустого переднего сиденья и развернулся к собеседнику: – Откуда ты вообще про нее узнал?! – От Насти, – сказал Никита. – Что-то я совсем ничего не понимаю, – признался Александр и дернул себя за ухо. – Вот тебе реконструкция событий. – Никита уселся вполоборота. – Наша Карина решила немного развеяться, приворожила какого-то плейбоя и укатила с ним отдыхать в Турцию. – Сплошь и рядом, – пробормотал Санек. – Турция – это еще скромненько… – Ты слушай дальше. Как оказалось, плейбой в этот отель не первый раз путевку покупал. Он там несколько раз с горничной развлекался, и не просто развлекался, а влюблен был в нее по уши. Карина о такой привязанности и подумать не могла. Второсортная прислуга этому русскому секс-символу явно не по статусу… До того как влюбленные встретились, наведенных чар с лихвой хватало, чтобы отпугнуть случайных соперниц, но как только дело дошло до настоящей любви, парень сорвался с крючка, прозрел и задал резонный вопрос: «А ты кто такая?» Получился отменный скандал в итальянском стиле. – Никакого скандала! – уверенно возразил Саша. – Карине ничего не стоило своего альфа-самца снова под контроль взять. Тот и пикнуть не успел бы. – Ох, Саша, – вздохнул Сурнин. – Незачет тебе по любви и ревности! Семерка с натяжкой. – Чего-чего?! – переспросил Санек. – Это еще почему? – Не догадываешься? Я Настю тоже мог сегодня в два счета под контроль взять. Сидела бы она сейчас дома вся из себя довольная: не при памяти – зато в кокошнике, щи-борщи бы мне наваривала, – усмехнулся Никита. – Но почему-то я этого не сделал, так ведь? – Ты Светлый! – упрямо склонил голову Спешилов. – Да не в этом дело, Санек… – Никита помолчал. – Ладно, вернемся к Карине и горничной. Получился у них настоящий любовный треугольник. Но с существенными оговорочками. Одна из сторон этого треугольника – Темная Иная, вторая – девчонка-экстрасенс, а третья – человек. Конечно, с человеком Карина рано или поздно разобралась. Тут я с тобой согласен – парень и не заметил, как снова проникся к своей спутнице глубокой симпатией. А с соперницей разъяренная волшебница расправилась так, что никому мало не показалось. Она ее прибила, тело подняла и заставила работать как раньше. А чтоб никто не догадался, намертво привязала к трупу «паранджу». Люди по-прежнему видят приятную девушку – скромную, работящую и вполне себе живую. – Охренеть, – сказал потрясенный Спешилов. – Это что же получается… Карина наиграется, отпустит мужика, и тот еще несколько лет будет ездить к мертвой кукле?! Вот это месть! – Мне кажется, теперь не отпустит, – возразил Никита. – Она его ни с кем делить не собирается. И несколько лет такая кукла не продержится. Карине принципиально было уехать из отеля до того, как заклятия выдохнутся и обнаружится, что девушка мертва. – Пожалуй, да, – согласился Спешилов. – Для Карины это шанс выскочить сухой из воды. – Погоди. Ты еще самого интересного не знаешь, – сказал Никита. – Прабабка девчонки – Темная Иная, которая видела, что правнучка у нее не совсем обычная. До Иной, конечно, не дотягивает, но все же родная душа. Прабабка к ней благоволила. Подарила внученьке несколько пластинок. – Никита досадливо поморщился. – Вот не понял я, что это такое! Какой-то Темный защитный амулет. Что-то вроде резервной копии памяти. Судя по тому, что пластинок она ей несколько штук сделала, – емкость невелика. По одному амулету на каждый жизненный этап. – Нательный амулет? – заинтересовался Саша. – Нет. Наоборот, девчонка, приехав на новое место, изо всех сил хранила его от посторонних глаз. В море бросила, чтоб никто не нашел. Настя говорила, что вокруг него вода словно сгущалась. Очень похоже на локальную «сферу»… Не знаю, – пробормотал Никита, – сложно разобраться с чужих слов и образов… Не силен я в Темных оберегах. Но и Карина его не нашла. А это значит, что амулет продолжает работать, и девочка-зомби частично сохраняет свою личность. Она помнит убийцу, момент смерти, того парня, которого любила, и искренне верит, что может вернуться к жизни, как принцесса из сказки. Вот теперь – все. – Свет и Тьма… – прошептал Саша и зябко передернул плечами. – Как я иногда жалею, что у нас перемирие! – Говорят, с годами это проходит, – успокоил его Никита. – Какой уровень Силы заявлен у Балевской? Саша вздрогнул, его взгляд стал осмысленным, он взял в руки валявшийся на сиденье гаджет и уткнулся в экран. – В нашей базе – пятый. Некромантия, кстати, указана. Отдельная лицензия. Посмотрим, на что потрачена… Так… Собачка-пекинес, декоративный кролик – давненько уже, две канарейки в прошлом году и морская свинка в нынешнем. На следующий год заявка еще не подана. – Две канарейки? Угу. Как же! Она Дозоры вокруг пальца обвела, – уверенно сказал Сурнин. – Либо она намного выше, либо у нее есть какой-нибудь «Некрохрономикон», откуда она черпает свои ритуалы. – Он отвернулся и опустил стекло. В салон ворвался шумный и мокрый дорожный ветер, растрепал волосы пассажирам и беспокойно заметался в замкнутом пространстве. Никита вдавил кнопку на подлокотнике и закрыл окно. – Можем проколоться, – сказал он, откинувшись на спинку сиденья, и на секунду прикрыл глаза. – Если мы с тобой спровоцируем международный скандал – никто не вспомнит о чистых помыслах. Позвони Басоргину, Саша, самое время. – Нет! – неожиданно решительно возразил напарник. – Эдуард будет вынужден дать делу официальный ход, предъявить Балевской обвинение или сдать ее Дневному Дозору, и не факт, что российскому. И даже если Карина после всех разборок останется у нас, время будет безнадежно упущено. Мы позвоним, Эдуард ситуацию моментально просчитает, поручит нам действовать на свой страх и риск и круто подставится. Зачем нам третий виноватый, Никита? Только для того, чтоб его приказом потом от Бориса Игнатьевича прикрыться? – Двух дураков достаточно, – согласился Сурнин. – Тогда сыграем с госпожой Балевской в «плохой-хороший полицейский», – предложил он. – Я, понятное дело, плохой. – Я плохой! – азартно перебил Санек. – Почему это? – Я ее буду казенщиной душить и Инквизицией пугать, а ты понимать и сочувствовать. От меня не ждут – должно сработать. И вы по возрасту ближе, ей всего сорок три. – Неужели? – удивился Никита. – Только я начал заново привыкать к тому, что все вокруг старше меня на несколько веков! Узнав от Насти подробности жуткой истории, Никита почти не сомневался, что Темная нимфоманка – безобразная трехсотлетняя старуха, закутанная в «паранджу», точно мумия. И пока она не соблаговолит раскрыться и явить дозорным истинное обличье, им предстоит до рези в глазах вглядываться в Сумрак, один за другим снимая бесчисленные слои мистического грима. – Зато теперь понятно, почему Карина, обладая такими знаниями, ведет себя как обиженный ребенок, – сказал он. – По меркам того же Басоргина – у девчушки переходный возраст! Машина затормозила возле дома Балевской. – Ничего себе девчушка, – хмыкнул Спешилов, взглянул на счетчик и начал перебирать в кошельке купюры. – Выходи, я расплачусь, – сказал Сурнин. – Мне зарплатную карту вернули, я еще перед аэропортом наличку снял. Лучше проверь, чтоб мужик то, что надо, запомнил. Дверца машины хлопнула, водила вздрогнул, обернулся, оглядывая пустой салон, и пересчитал деньги, которые держал в руках. Пассажиры зашагали к подъезду. – Слушай, Никита, а если из Дозора уходишь, карту в отдел кадров сдаешь? – спросил Саша. – Не знаю, – пожал плечами Сурнин. – Я в бухгалтерию сдал. Спросил, можно у вас оставить? Сказали – можно. Все равно ее, наверное, заблокировали бы. – Наверное, – согласился напарник, остановился перед запертой дверью, пошарил в карманах и вытащил брелок, к которому была пристегнута железка, похожая на консервный нож. – Это у нас что? – поинтересовался Никита. – О-о! – Саша мечтательно прикрыл глаза и подмигнул напарнику. – Это Универсум, рожденный в лабораториях научного отдела Ночного Дозора. Тебе тоже такой выдадут. – Научный отдел таки родил что-то не бесполезное? – недоверчиво спросил Никита. – А то! Смотри и восхищайся. – Санек понизил голос до таинственного шепота и поднес ключ к магнитному замку подъезда. Между ними проскочила едва заметная белая искорка, раздался щелчок, и дверь приоткрылась. – Вау, – мрачно сказал Сурнин. – Иногда все-таки пригождается, – примирительно произнес напарник, потянул за ручку и сделал приглашающий жест. – Вот как сейчас, например, чтобы Сумрак раньше времени не тревожить. – Лучше бы они с уличными камерами что-нибудь придумали, – сказал Никита, заходя в подъезд. – Обещают в ближайшее время. Экспериментальное заклятие «Фантомас», – пояснил Санек, шагнув следом. – Совместная разработка с нашими программистами. – И на какой стадии развития находится этот архиважный проект? – поинтересовался скептически настроенный Никита. – Не знаю, но программисты матерятся. – Понятно. Они переглянулись и прошли мимо лифта к лестнице. Лифт в дозоре – все равно что лифт на пожаре. В любой момент он может повести себя непредсказуемо или превратиться в смертельную ловушку. У Иного есть неплохие шансы успеть шагнуть в Сумрак в оборвавшемся лифте за время свободного падения, но дозорные, на сей раз без слов понявшие друг друга, решили не проверять это на практике. До двери квартиры, расположенной на пятом этаже, Саша с Никитой добрались без приключений и оглядели пустую лестничную площадку сквозь Сумрак. Тут-то и выяснилось, как жестоко они оба заблуждались до этой ночи, считая, что нет на свете более безобидного существа, чем дохлая кошка. На верхнем слое Сумрака обе кошечки напоминали керамические копилки, по чьей-то прихоти оказавшиеся в витрине магазина, торгующего сувенирами к Хэллоуину. В вязкой серости алебастрово-белые шкурки отливали мертвенной голубизной. По лоснящейся шерсти двух черных котов, замерших с выгнутыми спинами, бежали рубиновые искры. Прежде чем растаять, они тускло мерцали на ушах, хвостах, усищах и оскаленных зубах, точно огни святого Эльма на мачтах средневековых парусников. Черепаховая кошечка, свернувшаяся клубком и подернутая темной дымкой, венком висела на ручке входной двери, которая в Сумраке смахивала на наконечник копья, пробившего животное насквозь. Ее глаза, еще секунду назад тусклые и безжизненные, загорелись бледно-зеленым огнем, стоило Светлым Иным воспользоваться сумеречным зрением и осторожно взглянуть на дверь Темной колдуньи. И этот бледно-зеленый кварцевый лед не имел ничего общего с тем фосфорическим светом, которым отливают зрачки живых существ. Саша с Никитой, не сговариваясь, шагнули в тень. Черепаховая тварь заглянула магам в глаза и выгнулась дугой. До этой минуты Никита не думал, что звук в Сумраке может быть таким пронзительным. Ни воющим оборотням, ни шипящим от ярости вампирам, ни Иным, ни лязгающим человеческим механизмам, ни рычащим магам-перевертышам не удавалось победить давящую тишину. Лишь мертвый зверь, который при жизни гулял сквозь все слои реальности, был на это способен. Не в силах освободиться и броситься на непрошеных гостей, кошка вдруг широко раскрыла пасть и дико заорала, заверещала на грани болевого порога. – Мья-а-а! – раскатисто пронеслось по сумеречному подъезду, выплеснувшись в реальный мир. Никита охнул и инстинктивно схватился за уши. Саша среагировал быстрее. В сторожевое чудовище полетела пылающая спираль. Какая-то хитрая разновидность файербола, опутывающая жертву, как серпантин. Черепаховая шерсть вспыхнула, кошка заткнулась и, дымясь, забилась в конвульсиях. Неподвижные охранники как по команде повернули головы, померкли и, став почти невидимыми в окружающей серости, разом бросились на Спешилова. Распахнутые пасти и выпущенные когти окутала Тьма. Мертвые звери грызли и рвали «барьер воли», расползавшийся под их натиском, как старые обои. – Давай глубже! Там они выдохнутся! – крикнул оторопевшему Саше очнувшийся Никита и рванулся в вязкую тень, чистой Силой отшвырнув от себя черный сгусток, мгновенно среагировавший на звук и движение. Саша провалился следом, хватая воздух ртом. Карининым домашним любимцам удалось его напугать. Но на втором слое кошки действительно выдохлись. По-прежнему хищно скалясь, они едва брели в кляксах Тьмы, еле переставляя лапы и не сводя с обидчиков помутневших кварцевых глаз. – А ну-ка, – приободрился смущенный Санек. Он нагнулся над одним из зверьков, протянул руку, словно собираясь погладить, и буквально «пролил» его белым сиянием. Тьма растаяла. Белая кошечка свалилась замертво. И даже в Сумраке было видно, какая грязная и свалявшаяся на ней шерсть. В нескольких местах зияли рваные раны. Видимо, животное задрали собаки. Никита, не дожидаясь приглашения, занялся парой черных котов. У одного из них всю морду и шкуру покрывал слой засохшей тины. Второй, казалось, просто уснул – на нем не было никаких видимых повреждений, но, присмотревшись, Никита заметил бугристую опухоль на шее животного. – Она их дохлыми подбирала! – ахнул Санек. – Ага. По цвету. Таксидермистка, – сказал Никита, проглотил комок и брезгливо сбросил с дверной ручки то, что осталось от черепаховой кошки. – Пошли через Сумрак! Все равно она о нас уже знает. В подъезде сейчас, наверное, немилосердно воняло паленой шерстью и мертвечиной. Но на команду зачистки уповать не приходилось. На обратном пути Светлым дозорным предстояло лично унести трупы поверженных врагов на помойку или сжечь останки дотла, устроив в подъезде кошачий крематорий. При условии, что в обратный путь они оба отправятся живыми, невредимыми и не под конвоем. Дверь в квартиру на втором слое Сумрака оказалась закрытой на амбарный висячий замок с личинкой в форме извивающейся змейки. Саша остановился и вопросительно посмотрел на Никиту. Если решительно постучать в дверь и во все горло гаркнуть: «Открывайте, Ночной Дозор!», они ничего не теряют. Судя по тому, что хозяйка еще не выскочила на шум, ее могло не оказаться дома этой ночью. Дозорные вынырнули бы посреди пустой квартиры, не спеша обойдя или обезвредив все ловушки. Им хватило бы времени осмотреться и найти кучу улик, красноречиво доказывающих работу без лицензии. Обвинение в незаконной деятельности на территории Москвы позволяло пока не касаться скользких международных тем. – Идем глубже или стучим? – с сомнением спросил Санек, осторожно поднося ладонь к замку. Змейка причудливо изогнулась, поменяв форму прорези. Саша отдернул руку, как от удара током. Третий слой Сумрака, конечно, надежнее. Но такой рывок в квартиру, которую наверняка охраняют не только дохлые кошки, может отнять слишком много сил. Если предположить, что Карина никуда не ушла этой ночью, а притаилась внутри и готовится к встрече, выгребая из тайников жезлы и амулеты… – Где твой Универсум, дай сюда, – сказал Никита. – Дык… – многозначительно изрек Саша, но протянул «открывашку», на кончике которой теплился одинокий лучик. – Без «дык»! – сказал Никита, намертво забив ее в извивающуюся личинку замка. – Что бы сказала твоя бабушка-филолог? Он отступил на шаг и вытянул руку, словно любуясь Светом, игравшим в пальцах. – Приличному ребенку не пристало использовать в разговоре просторечные частицы, выражения и диалектизмы без крайней необходимости, – тихой скороговоркой выпалил Санек, не сводя глаз с Сурнина, перебравшего несколько боевых символов. – Может, постучим? – Отойди. Никита ударил простым знаком разрушения. Но как-то очень интересно. Незатейливое заклятие не разбилось о маслянисто-черную броню, а стремительно перетекло в отмычку. Змеевидная прорезь конвульсивно дернулась и зашипела, внутри замка скрежетнуло. Тррах! Взорванная Тьма осыпалась вниз осколками защитного амулета. Дверь распахнулась настежь, и Никита с Сашей почти одновременно ворвались в квартиру. – Ночной Дозор! Руки за голову! Выйти из Сумрака! Хозяйка дома из Сумрака не вышла, но вышла навстречу. Если Темные в сумеречном облике чаще всего тяготели к демонам и дьяволицам, то Карина оказалась счастливым исключением. На этом уровне она предстала перед Светлыми Иными в образе прекрасной эльфийки, упавшей в чан с серной кислотой и только-только выбравшейся наружу. Облегающее черное платье в пол просвечивало многочисленными рваными дырами, словно изъеденное гигантской молью. Светлые волосы, измочаленные и пережженные, лежали на плечах как пакля. Серая, чуть ноздреватая кожа лица и зоны декольте вкупе с вытянутыми ушами наводили на грустные мысли о любви. В данном случае – о заговоренной любви несчастного альфа-самца к этой роскошной красавице. Провалы глаз над заостренными скулами переливались Тьмой. – Я заждалась, думала, вы никогда не придете, – беспечно сказала Карина, отвернулась… И исчезла. – В реал! – крикнул Александр Спешилов. – Она вышла! Он стряхнул с себя навязчивую двойную тень, стремительно выскочил вслед за Темной колдуньей, и напарнику ничего не оставалось, как последовать за ним. Квартирка у Карины, надо признаться, была отделана как игрушечка. Сколько несущих стен она порушила, чтобы устроить студию в типовой многоэтажке, Никита так сразу и не сосчитал. В помещении горел старинный торшер и бра на стене, но опущенные жалюзи не пропускали наружу ни единого лучика. В полутьме квартира казалась еще более таинственной, а царящий в ней кавардак поражал воображение. Кажется, здесь не осталось ни единой вещи, лежавшей на своем месте. Кожаные диван и кресла были завалены какими-то шмотками – в основном новыми, судя по видневшимся этикеткам. Шкафы-купе распахнуты. По полу, гремя разбитыми бокалами, уцелевшими хрустальными фужерами и пустыми бутылками, каталось невообразимое существо – не то больная неизлечимым сколиозом змея в перьях, не то спутанная гирлянда из дохлых попугайчиков. С выключенной люстры свисали какие-то экзотические цветы, умиравшие повторно и распространявшие пряный аромат, к которому примешивался сладкий гнилостный запашок. В разбитой напольной вазе тлели остатки угольков. Что в ней сгорело, разрушив бесценный китайский сосуд, можно было только догадываться. В изящном бронзовом подсвечнике торчали окурки. – Проходите, – великодушно предложила Карина, запахнула на груди халат тончайшего шелка и, ведя пальчиками по краю столешницы, обошла барную стойку, заваленную какими-то бумагами. Бумаги в свою очередь были залиты красным, белым и розовым, закапаны воском, заставлены многочисленными колбами и немытыми фарфоровыми тарелочками с остатками еды. В химической посуде струились Тьмой таинственные ингредиенты. В тех колбах, из которых торчали не стеклянные палочки, а коктейльные трубочки, разноцветные жидкости казались прозрачными. «Что такое, чего ждать?» – растерянно спросил Саша через Сумрак. Тем временем Карина плюхнулась на стул с высокой спинкой и эффектно откинула со лба нечесаные белокурые волосы, запрокинув голову назад. При этом она чуть не свалилась на пол. Халат опять распахнулся, обнажив грудь. – Да она же пьяная в хлам! – шепнул изумленный Никита и прижал ногой мерзкую тварь, вознамерившуюся цапнуть его за щиколотку. Не сводя глаз с хозяйки, он нагнулся, схватил несчастное умертвие за то место, где у живого существа располагалась бы шея, и дунул «ледяным светом» в крысиную морду, венчавшую головной конец. Тварь обвисла, Никита отбросил ее в угол, и Саша невольно проследил взглядом за тем, как беспомощно раскрылся клюв попугайчика, венчавшего хвост. Дохлая скотина, напоминавшая теперь линялое боа, сшитое из мягких игрушек, дернулась и затихла. Сурнин оглянулся, подхватил с кресла поясок от какого-то плаща, подошел и протянул Карине, снова запахнувшей цветастый халатик. – Это поможет? – усмехнулся он. – Ничто не поможет, – капризно сказала Карина, но поясок взяла. – Не любит, сволочь неблагодарная, – констатировал Сурнин. – Кобель он, – пожаловалась некромантка и завязала пояс на два простых узла. – Бывает, – сказал Никита и уселся напротив на круглый барный стул без спинки. – Поговорим или сразу поедем? – Я ее всего один раз ударила, – трагическим шепотом призналась Карина, – это получилось случайно! – Ну да. Когда Иной наотмашь бьет человека, вкладывая Силу, как тут случайно не умереть. Спешилов быстро обошел квартиру, проверил входную дверь, оставил на месте разрушенного замка сторожевое заклинание и присоединился к разговору. Первоначальный план провалился. Разыгрывать спектакль не имело никакого смысла. – Кто-то убивает в городе Иных, – сказал Александр. – И Темных, и Светлых. Карина подняла кукольное личико и посмотрела на него прозрачно-синими глазами, под которыми отчетливо проступали темные круги. На бледном лице не было и следа косметики. Веки припухли, белки глаз покраснели. – Я знаю, но это вы на меня не повесите, – небрежно отмахнулась Темная волшебница. – Выпьем? – спросила она. – В конце концов, у нас перемирие! Давайте на брудершафт. Честное слово, я поцелую этого хорошенького мальчика. А с тобой, – она бросила на Никиту откровенный взгляд, – мы потом придумаем что-нибудь поинтереснее… Сколько тебе лет, малыш? – Двадцать пять, – сказал Спешилов. – Смотри, какие мы зеленые. – Он развел руки в стороны, словно собираясь полностью раскрыться. – Лучше выбирай Дневной Дозор. – Мне все равно, – заявила Карина и налила себе из первой попавшейся бутылки. Фужер наполнился слабо пенящимся выдохшимся шампанским. Карина отпила добрую половину, а присохшая клубничка так и осталась на дне фужера кровавым сгустком. – Нет, не все равно, – возразил Сурнин. – Есть большая разница между Ночным Дозором и Инквизицией и Дневным Дозором с временным поражением в правах. – Вы плохо представляете себе гнев Завулона, – пробормотала Карина, которой расхотелось допивать шампанское. – К счастью, мы так же плохо представляем себе суд Инквизиции с последующим развоплощением, – подхватил Саша. – По городу ходит искаженный Сумраком труп убийцы и насильника. Надо его поймать, Карина. Поможешь нам – мы сами отвезем тебя в офис Дневного Дозора, – сказал Никита. – В лимузине, – фыркнул Санек. – Хочешь посмотреть из его окошка, как Светлые передерутся друг с другом из-за некромантки, убившей человека и скрывшей уровень и подлинную Силу своего искусства? – Слишком сладко, чтобы быть правдой, мой юный недруг. – Карина побарабанила по столу длинными ногтями с облезшим лаком. – Пока что вы даже не представились. Как вас зовут, дозорные? Если вы и в самом деле дозорные… – Александр. – Никита. – Поклянетесь Великими Силами? – недоверчиво спросила Карина и громко икнула. – Нет, время дорого, – сказал Сурнин. – Сосчитаем до трех, сдадим тебя патрулю, который ждет внизу, и пойдем дальше сумеречного убийцу ловить. – Ты блефуешь! Там никого нет! Карина вскочила, пошатнулась и вцепилась в край стола так, что побелели костяшки пальцев. На секунду оба мага ей даже посочувствовали – такая волна страха шла от волшебницы. Ее аура, окутанная Тьмой, посерела, на время потеряв цвета. – Раз! – сказал Никита. – Иди проверь, – подмигнул Спешилов. – Два. – Стойте! Стойте, – прошептала Карина. – Я вам помогу. Не важно, есть там кто-то или нет. Это мне в любом случае зачтется. Если жизнь человека поменять на жизнь Иного… Это возможное помилование, да? Что скажешь, Никита? – Ты отлично соображаешь, Карина, если учесть, сколько ты выпила. Но я не Инквизитор и не судья. Я смогу лишь подтвердить твое бесценное участие в поисках, если меня кто-нибудь об этом спросит. – Да, я выпила… – сказала Карина, остекленевшим кукольным взглядом обвела комнату и похлопала длинными ресницами. – Так не пойдет. Я сейчас. Ждите меня, мальчики! Она отпила из колбы через трубочку какую-то ядовито-оранжевую жидкость и, пошатываясь, отправилась в туалет. – Сбежит? – спросил Саша. – Куда ей бежать? – вопросом на вопрос ответил Никита и развернулся вслед ушедшей Карине. – Она из ревности девчонку убила. Для нас это очень серьезно. А если учесть, что девушка – иностранка, тяготела к Тьме и обладала Темным артефактом, Дневной Дозор Карину тоже по головке не погладит. Не зря она тут пила от безысходности, пока ждала, кто первый ее вычислит. – Такими талантами не разбрасываются, – заметил Саша. Из туалета донеслись душераздирающие звуки и шум воды. – Ага. Как раз такими, как ты говоришь, талантами обмениваются во имя Великого Договора, – сказал Никита. – Она неуправляема, а стало быть, никому не нужна. Это в прямом противостоянии ей бы цены не было. Саша хотел что-то возразить, но в это время в полутемном зале появилась заметно посвежевшая Карина все в том же коротком шелковом халатике, но застегнутом на все пуговицы. Не глядя на гостей, она сдернула со стены коллекционное панно с экзотическими птичками, бережно положила на пол и аккуратно сняла стекло. Осколком хрусталя, попавшимся под руку, некромантка резанула себя по пальцу и что-то зашептала, тряся над цветными птичками окровавленной рукой. – Если он без ауры, давайте все, что у вас есть, – сказала она и выпрямилась. Никита перекинул образ, Карина вскрикнула, зажмурилась и затрясла головой, ослепленная Светом. – Вашу мать! – обиженно заныла она, вытирая брызнувшие слезы. – Вы мне так глаза выжжете, придурки! Саша укоризненно покачал головой, извлек айфон, нашел ориентировку, подошел и молча показал Карине. Та еще минут пять сидела, раскачиваясь из стороны в сторону. Темные заклятия колыхались вокруг траурными занавесками, скрывая происходящее от глаз Светлых магов. – Поехали в город, – сказала Карина, поднявшись на ноги, – сделаем кружок по Садовому кольцу. Вы на машине? Нет? Такси будете вызывать, ждать полчаса? – язвительно спросила она, увидев, как Светлые переглянулись, и порылась в куче барахла на журнальном столике, немилосердно смахнув на пол добрую половину. – Ну что, воины Света, побивающие дохлых кошек, – она покачала у них перед носом брелком с ключами, – кто из вас умеет водить машину? Саша отрицательно качнул головой. Никита уверенно протянул руку, взял ключи. – Одевайся быстрее. Мы ждем у подъезда. Карина подхватила с дивана ворох одежды и скрылась в спальне, отгороженной плоским изогнутым аквариумом. Интересно, какие рыбы плавали в этой водице, отливавшей медным купоросом… И куда они подевались. – У тебя права есть? – удивился Саша. – Конечно. – Нет, серьезно есть? – спросил Спешилов, выходя из квартиры. Он повел рукой, снимая Светлую защиту. – А почему ты без машины? – Продал только что. Поменять хотел. Что тут необычного? Никита скривился, переступив через разлагающийся кошачий труп. Не до кремирования сейчас. На дворе глухая ночь, вряд ли кто-то пройдет здесь до утра. Окно на лестничной площадке открыто настежь… – Ничего, – согласился Саша. – Кажется, я начинаю понимать, почему все так охотно выпивают с Володькой Меркушевым. Где еще пообщаешься? На работе некогда. Они вышли из подъезда. Никита щелкнул брелком, оглядывая заставленный машинами двор. Стоявший у соседнего подъезда «Пежо-308» беззвучно мигнул фарами. В свете фонарей машина отливала мертвенным перламутром. – Купе-кабриолет, похоже, – пробормотал Санек, шагая рядом с Никитой, – повезло, что не двухдверка… Где хозяйка? – Он оглянулся. – Не волнуйся, сейчас придет. * * * Карина, сидевшая на переднем сиденье, держала панно на коленях. Она бережно брала в ладони очередную иссушенную красавицу, открывала окно, Никита притормаживал, и птичка взмывала вверх. Сквозь Сумрак можно было различить чернильную бахрому на трепещущих разноцветных крыльях, с неожиданной силой резавших упругие потоки ветра, но Сурнин предпочитал смотреть за дорогой. – Что теперь? – спросил Саша, когда Карина передала ему опустевший ящик. – Теперь еще раз объезжаем Садовое кольцо, – сказала Карина, отодвинула сиденье, опустила спинку, устроилась поудобнее и прикрыла глаза. – Не гони, Никита, береги машину, у меня и без вас с похмелья голова кружится. Карина, ощутив себя хозяйкой положения и халифом на час, беззастенчиво капризничала и вела себя как законченная стерва. Безнаказанная Тьма, которая плескалась рядом, словно дразня и издеваясь, заметно сгустилась, заполнив салон. Никита сжал руль, стиснул зубы и медленно сбросил газ. Санек заерзал на заднем сиденье, отодвигаясь за водительское кресло. Он тоже заметно нервничал. – Ботанический сад, – полусонно сказала Карина. – Тело в Ботаничке… – Она открыла глаза. – Он вообще не человек! – Мы знаем, – сказал Сурнин, резко затормозил, крутанул руль, развернувшись посреди Садового кольца, и чуть не слетел с дороги – Карина вцепилась ему в плечо. – Выпустите меня, я туда не поеду! Вы обещали! – заголосила она. – Карина, не дергай водителя, – с тихой угрозой предупредил Спешилов. – Как только мы убедимся, что ты нам не врешь, мы сдадим тебя Темным, как и обещали. Карина ойкнула, шарахнулась от Никиты, упала на сиденье и жалобно завыла, размазывая слезы по лицу. Сурнин молча вдавил педаль в пол. – Все решат, что я специально… Мне никто не поверит! Отпустите меня! Вы еще хуже Темных, – запричитала Карина. – Останови машину… А если я все это увижу?! Мне всю память из-за вас вывернут! Пожалуйста, останови машину! – умоляла она Никиту, отчаявшись достучаться до него любым другим способом – Саша был начеку. Карина, дьявольски талантливая в некромантии, в прямом противостоянии не тянула даже на четвертый уровень Силы. Никита свернул на Ботаническую улицу, совсем чуть-чуть не доехал до цели и вдруг с визгом затормозил, словно внезапно внял Карининым мольбам. – Что случилось? – спросил Саша. Сурнин бросил руль и, не оборачиваясь, посмотрел на напарника в зеркало заднего вида. – Есть сумеречный канал, – тихо сказал он. – Не может быть! – воскликнул Спешилов. – Я полностью блокирую ей выход в Сумрак. – А это не разговор, Саша. Нас ищут через одну из ее коллекционных пташек. Или не через одну… Считай, она связалась со своим офисом через дрона, да, Кариночка? Патруль уже близко? Та всхлипнула, подняла спинку сиденья и осторожно похлопала кончиками пальцев вокруг глаз, высушивая слезы. Пальцы у нее и в самом деле непритворно дрожали. – Был бы еще ближе, да ты хорошо водишь, а они не понимают, что происходит, – обиженно сказала Карина, скривив губы. – Я не хочу вместе с вами подыхать в ночи во имя Иных и людей. Без вас у меня есть хоть какой-то шанс! – прошептала она. – Саша, выходи из машины! – вдруг сказал Сурнин. – Забери ее и сдай. Ты единственный, кто выкрутится в такой ситуации. И Басоргину позвони! За Карину можно было выторговать для сил Света небывалые преференции… И еще больше потерять, если учесть, как жестко Светлые взяли ее в оборот. – А ты? – спросил Спешилов, не двинувшись с места. – Я проверю Ботаничку и свяжусь с вами. Давай! Никита стремительно перегнулся через взвизгнувшую пассажирку, распахнул правую переднюю дверь и грубо вытолкал Карину на обочину, не оставив Саньку выбора. Тот ругнулся сквозь зубы, выскочил из машины и погнался в Сумраке за Темной колдуньей, бросившейся навстречу еще невидимому за поворотом патрулю Дневного Дозора. * * * В сумеречном мире, поглотившем большую часть растений, Ботанический сад навевал странные мысли о бренности бытия. Редкие деревья, уцелевшие в размытом сером мареве, превратились в безобразных карликов, среди которых причудливо изгибались витые стволы древесных исполинов. Их раскидистые игольчатые кроны таяли в дымчатых небесах. Густые заросли реального мира предстали осыпающимися лабиринтами с тончайшими стенками, спрессованными из переплетенных ветвей. Огромная территория ночного парка тонула в недвижном прохладном тумане. Никита постоял, прикидывая, сколько сил отнимут у него здесь заклинания вроде «ясного взора» или «истинного зрения», и наугад прошел вперед, лелея слабую надежду объять необъятное. Получалось, что проще выйти, как сказал Санек, «в реал» и сосредоточиться на поисковой магии, не выкладываясь раньше времени. Раздосадованный Никита сделал еще несколько шагов и остановился как вкопанный, увидев впереди невесомую паутину. Тончайшие нити, едва различимые, равно лишенные Света и Тьмы, не похожие ни на одно из поисковых заклятий, колыхались в лениво клубящемся воздухе, и где-то в неведомой глубине, где они становились отчетливо видимыми, сидела раскинувшая их проклятая марионетка. «Саша, Карина не соврала, он где-то здесь!». Никита попятился, облегченно вздохнул, развернулся и нос к носу столкнулся с демоном, небрежно игравшим извивающимся хлыстом. Наверное, в человеческом мире парень считался красавчиком. На первом слое Сумрака черты лица немного искажались, губы на смуглом лице неестественно горели алым, в волосах, словно залитых дегтем, отчетливо проступали черные полированные рожки. С одеждой творилось что-то странное: демон стоял перед Никитой в обычных брюках на ремне и кожаных ботинках, ничуть не изменившихся в Сумраке, но с голым торсом, густо поросшим черной щетиной. – Андрей Старков, Дневной Дозор, – представился Темный, чуть растягивая слова. – Что тебя сюда привело, Светлый? Сурнин с досады прикусил губу. Это проблема. Уровень выше, и опыта явно не занимать. Такого не припугнешь, как Альберта, с ним не договоришься, как с истеричной некроманткой, и не одолеешь в поединке, если до этого дойдет. Карина недооценила родной Дозор. Кое-кто прекрасно понимал, что происходит и за кем из Светлых стоит отдельно проследить. – Я на службе, я не имею права отвечать на вопросы, свяжитесь с моим руководством, – буркнул Сурнин. – Может, мне сесть запрос написать? – нарочито небрежно произнес Темный. – Что за ребячество? Кроме свеженького знака Ночного Дозора, я никаких символов не вижу. Ты еще Инквизитором назовись, – неприязненно предложил он. – Выходим из Сумрака! – Да пошел ты, – негромко сказал Никита. Глаза мага расширились, и Сурнин не сразу сообразил, что он смотрит куда-то мимо, за его правое плечо. Сверкающая змея, напоенная темной магией, вырвалась из правой руки чужого дозорного и рассекла застывший воздух, едва не чиркнув Никиту по скуле. Он отскочил и резко обернулся. Огненная плеть Андрея ударилась в сложную конструкцию, сотканную из острых осколков зеленоватого стекла, которую сжимал в руках бывший зэк Толян. Изначально принадлежавшее человеку тело не изменялось. В поношенной куртешке и надвинутой на глаза трикотажной шапочке сумеречный убийца выглядел как обычный бандюга. Только вместо битой бутылки он держал наперевес граненую стеклянную пушку, лупившую чистой Силой. Звук был таким, словно под водой несколько раз бабахнуло тяжелое орудие. Никита вскрикнул, инстинктивно пригнулся и едва устоял на ногах. Огненная змея дрогнула, запуталась в кольцах, свернулась и рассыпалась. Темного мага отшвырнуло шагов на двадцать. Оставляя за собой еле видимый шлейф разрушенного «щита», он с размаха впечатался спиной в витой каменный ствол. Дерево дрогнуло до самой игольчатой кроны, поддерживавшей мутные небеса, и недавний противник медленно сполз по стволу на землю. Убийца сделал шаг и снова поднял граненую конструкцию. «Так погибли Матвей и Подгорный, – вдруг подумал Сурнин, глядя, как изо рта Андрея Старкова, сделавшего судорожный вдох, стекает тоненькая струйка крови. – Санек не успеет». – Стой, сволочь! – рявкнул он и вышел наперерез, подняв соткавшийся из Света барьер. Толян остановился, глядя на него исподлобья. На лице бывшего зэка неожиданно отразилась какая-то странная внутренняя борьба. Может быть, раньше никому из жертв не приходило в голову с ним разговаривать? – Что тебе нужно? – спросил Никита. – Кто тебе нужен? Увы, диалог оказался коротким. – Я всех нашел! – проскрипел враг. – Ты не Хозяин. Следующий удар продавил «щит» и опрокинул Никиту на землю. Адская пушка стреляла, а точнее – давила в непрерывном режиме, добивая поверженного противника. В глазах поплыл красный туман. Никита нашарил на груди прозрачную сферу, сжал в руке и провалился на второй слой. Какая разница – тень или муть в глазах? Главное, что Сумрак пустил его глубже, а в груди, выжигая страх и боль, запульсировало еще одно сердце и в следующий миг взорвалось ослепительно-белым смерчем. Опьяненный вырвавшейся на свободу Силой Никита вскочил на ноги и растопырил пальцы. Хрупкое оружие треснуло, брызнуло осколками, враг отступил, сквозь облако стеклянной пыли бросился в вязкую тень, и Светлый маг очертя голову рванулся за ним в глубину. Бывший зэк играючи перемешивал сумеречные слои. Над радужным песком вспыхнули и померкли чернильные звезды, вздыбились на горизонте и пропали гигантские арки, три луны бросились под ноги и снова вернулись на небосклон. Ветер обжег лицо, глаза залило Светом. – Кто ты такой, мать твою?! – заорал Сурнин и едва не напоролся на струящееся копье, в котором переплетались Свет и Тьма. Вместо наконечника на острие крутилась черно-белая воронка, метившая в сердце. Но Сила – неукротимая, неведомая ранее – не позволила Никите так глупо умереть. Он остановил удар, зажав смертоносный наконечник между ладонями, испускавшими дивное сияние. Белая ярость – это свобода! Никита нехорошо улыбнулся, смял в руках призрачное копье, подошел к отступившему врагу вплотную и изо всех невероятных сил ударил его мерцающим сгустком. И шальная Сила иссякла так же неожиданно, как пришла. – Ты опоздал, – прошептал Толян, упав на колени. Он выпустил изо рта волокнистый серый клубок, растаявший в Сумраке, уставился на Сурнина бессмысленным взглядом, и в следующий миг опустевшее человеческое тело выбросило из мира Иных. Никита отшатнулся и со стоном обхватил голову руками, останавливая начинающееся головокружение и заглушая непрерывный звон в ушах. В глазах медленно прояснилось. Первый слой. Спина мокрая. У витого дерева, все так же привалившись спиной, неподвижно сидел Темный. – Уходи… – еле слышно прошептал Андрей, дрожащей рукой оттирая кровь с подбородка, – сейчас… Тебя з-здесь не было… Никита прислушался к совету. Выйти с первого слоя – пустяковая задачка для Иного третьего уровня Силы. Тень цеплялась за ноги, говорила с ним и что-то тихо обещала. Он несколько раз прошел по ней, как по мягкому ковру, но она вновь вставала перед глазами, загадочно мерцая чернильными звездами, дуя в лицо ласковым ветром. Никита протер глаза, глубоко вдохнул открытым ртом и вышел из Сумрака. Каринина машина стояла впереди, метрах в ста. Рядом припарковался «лексус», на котором приехал Андрей Старков. Никита развернулся и зашагал в противоположную сторону. Ноги ватные, руки деревянные, в голове пусто, на улице – вечная ночь, вокруг мир людей – плоский, никчемный, тусклый. – Никита! Рядом притормозила машина, из нее выскочил Саша Спешилов. – Где он? Что случилось?! – Бомж в парке… Убийца растаял в Сумраке… Все хорошо, Санек… – Куда ты?! Стой, Никита, садись в машину! Саша затолкал напарника на заднее сиденье и плюхнулся рядом. – Поехали, поехали! – крикнул он водителю, забыв о ментальном контроле. – Что-то мне не по себе… – пробормотал Никита. – Где Басоргин? У меня вопрос. – С Кариной заканчивает. Там жарко, куча народу набежала, – вздохнул Спешилов. – Наши победили? – рассеянно спросил Никита и похлопал глазами, прогоняя ядовитые цветные ореолы с мачт городского освещения. – Нет. Похоже, московское бюро Инквизиции ее все-таки загребет. Эдуард, воспользовавшись перепалкой, меня за тобой отправил. У-уф… Никит, а как ты его в одиночку? – Темный помог, он его первым… – Никита кашлянул, провел ладонью по груди, словно снимая сердечный приступ, невпопад добавил: – Зря я вышел… И вдруг поднял на Сашу глаза с неестественно расширенными зрачками. – Останови машину! И не расслышав ответ, так и не поняв, успел водитель затормозить или нет, Никита открыл дверь и вывалился обратно в Сумрак. Небо заволокло хрустальной пылью. Он упал спиной в шелковые синие травы, и они ласкали его. Желтая луна играла с ним в прятки, белая дарила свет, а кроваво-алая – улыбалась ему. И бархатистая, совсем не страшная Тьма мягко держала за руки. Волшебный мир поил его Силой, и он отдавал ее обратно, с каждым разом все отчетливее ощущая в груди приятный щекочущий холодок. Машина стояла в пяти метрах от светофора и мигала аварийкой. Саша выскочил в реальный мир и, едва отдышавшись, схватился за телефон: – Эдуард Карлович, где вы? – Сейчас поеду в офис, где очень надеюсь увидеть вас обоих, – сухо сказал Басоргин. – Никита в Сумраке! Он без сознания, я не могу его вытащить. Там синего мха по пояс уже! – Так без сознания или в Сумраке? – спокойно начал Басоргин, запнулся и вдруг выругался в трубку. Оказывается, все это время начальник знал все те самые слова. – Не суйся к нему! – рявкнул Басоргин. – Стой где стоишь. Я сейчас. Саша растерянно пожал плечами, подождал, одну за другой захлопнул распахнутые дверцы машины, присел на капот и взглянул на газон. Над распростертым на земле Никитой стоял Басоргин. На глазах у изумленного молодого мага Эдуард Карлович, прикрытый «сферой отрицания», с присущей ему тщательностью превращал Иного в человека. Как будто и не подозревал до сего дня об абсолютной бессмысленности этой затеи. По Сумраку шла дрожь. Делая руками один пас за другим, Эдуард Карлович тратил Силу на то, чтобы наглухо замуровать рваную ауру Иного, превратив ее в многослойную гладкую пленку. Саша тихо присвистнул, не выдержал и подошел. После воинственных дохлых кошек, ходячих тел и спятившего напарника ему просто необходимо было убедиться в том, что остальной мир не сошел с ума. Басоргин, не оборачиваясь, кивнул и опустился на колени рядом с зашевелившимся на земле Никитой. – Кто ж знал, что он так! – сокрушенно пробормотал Эдуард Карлович и легонько похлопал Сурнина по щеке. – Никитушка, давай поговори с нами. Как ты? Никита приподнялся, открыл глаза и посмотрел в неестественно далекое небо. На его губах блуждала странная улыбка. С уголка рта текла прозрачная слюна. – Я… хочу… еще… – прошептал он и отключился. Басоргин придержал запрокинувшуюся голову и уложил Никиту обратно. Обалдевший Санек присел рядом на корточки. – Что это с ним, Эдуард Карлович? – спросил он. – Лучше тебе, мой мальчик, этого не знать, – вздохнул Басоргин. – Еще он хочет… Не вставая с колен, Эдуард Карлович расстегнул пиджак, сосредоточился и достал из внутреннего кармана бутылку водки «Ледник». У Саши отвисла челюсть. Эдуард Карлович оценивающе посмотрел на Никиту, взвесил пол-литру в руке и убрал обратно, поменяв на чекушку. Этикетка, кажется, изменилась, но Спешилов ее не разглядел. Никита снова открыл глаза и попытался подняться. – А ну-ка, Санек, помоги ему, – сказал Басоргин и что-то шепнул в бутылочное горлышко. Саша придержал Сурнина за плечи, и Эдуард Карлович влил ему в рот бесцветную прозрачную жидкость. Запахло спиртом. Никита безвольно проглотил все до капли, часто задышал, схватился за грудь и сел. Его аура, оставшаяся без внешней подпитки, раскрылась, восстанавливая характерный для Иного незамкнутый энергетический контур. – Что… Мы не в Сумраке? – чуть сипловато спросил он, помотал головой и перевел все еще мутный взгляд с Саши на начальника. – А как это я… У меня голова кружится… – Все хорошо, Никита, все кончилось, – вздохнул Басоргин, снял с его шеи осколок стеклянного шарика на кожаном шнурке, засунул в карман и поднялся. – Поехали домой. – Вы же говорили – в офис, – напомнил Спешилов. – Нельзя ему сейчас в офис, Саша. Стр: