Глава 3. Пробки на дорогах поздним субботним вечером практически рассосались, и до самого выезда на МКАД Сурнин, растративший Силу в склеенном Сумраке, не пользовался ни одним из подходящих случаю заклинаний, за исключением «мастерка», подсаженного в мотор. До Марусиной влюбленности в скорость и трассу Никите, конечно, было далеко, но три с лишним года назад именно дорога свела его с Настей. Человеческий мир оказался к Иному неласков. Инженеры, ни единого дня не работавшие по специальности, никому не сдались, одна мысль о торговле и прочем менеджменте Никите претила, а любая работа с людьми, которых он в буквальном смысле видел насквозь вплоть до склонности к силам Света и Тьмы, вгоняла в глубокую меланхолию. Когда кончились «дозорные» деньги, он сдал квартиру и снял комнату на окраине Москвы. А когда перевез мать из Предуральска в Подмосковье и окончательно погряз в долгах, сообразил, что машина – не роскошь, а средство заработка, и устроился курьером на личном автомобиле. Иногда он кого-нибудь подвозил, а в особых случаях оставлял пассажирам визитки с телефоном, наработав таким образом узкий круг постоянных клиентов. Настя оказалась особым случаем. На закате дня девушка, озаренная румяным весенним солнцем и окутанная тончайшей вуалью Света, шагнула к машине словно из волшебной сказки. Под пронизывающим мартовским ветром в длинном вечернем платье, на каблуках-шпильках, с мерцающими светло-русыми локонами, она выскочила из парикмахерской, расположенной в торце дома, помчалась на обочину и, еще не добежав, взмахнула рукой, словно фея – волшебной палочкой. В другой руке у феи была расстегнутая дамская сумочка и плащ, хлястик которого волочился по грязному асфальту. У Никиты, только что проехавшего перекресток, случилось какое-то странное запаздывание мыслей и реакций. Он не сразу разглядел, что перед ним Иная, чего раньше с ним никогда не случалось, и совершенно не помнил, как оказался тогда в крайнем правом ряду и затормозил. Машина стояла у обочины, мигая поворотником, девушка открыла дверь. – Метро «Тульская», подвезете? – спросила она, сунув голову в салон. – Э-эм… Да! – ответил Никита густым ресницам и внимательному взгляду цвета морской волны, в котором таилось ожидание праздника. – Сколько? – Что? – Я говорю, сколько? – Сколько дадите, – машинально ответил он и наконец обрел дар речи. – Садитесь, замерзнете. Девушка уселась в машину, попыталась накинуть плащ, но только махнула рукой, положила его на колени и пристегнулась. – Если в пробке застрянем, вы меня у ближайшей станции высадите, пожалуйста, я опаздываю. – На бал? – улыбнулся Никита. – На корпоратив, – сказала она и удивленно уставилась на водителя. – Вы Светлый! Иной… Надо же… – смущенно пробормотала Настя и покраснела до кончиков ушей, от чего в глазах разом прибавилось весенней зелени. Накануне Восьмого марта они, естественно, застряли в пробке, но Настя так и не пошла в метро. Никита предложил ее встретить и отвезти домой, Настя позвонила в одиннадцатом часу и очень боялась, что он не приедет. На первом свидании их остановил патруль Дневного Дозора. К Никите и до того регулярно цеплялись, он только слегка поморщился, оглядывая ретивый Темный молодняк. Настю не останавливали никогда. Она посмотрела вслед Темным дозорным, вздрогнула, когда они синхронно растаяли в Сумраке, и неожиданно для самой себя разрыдалась, рассказав Никите о сестре и о том, что никогда у нее не будет детей, потому что она не переживет их старость и смерть, и еще о каких-то мелких горестях, которые тогда имели значение. И ушла домой в слезах и в твердой уверенности, что все испортила. Через два месяца они стали жить вместе. Никита сбавил скорость, достал мобильник, пролистал несколько номеров, нашел Настю. «Дома сидишь?». «Сижу». «А я тут с девчонками по Подмосковью катаюсь. Заскучал». Свет лучистый, как говорит Саша Спешилов! Есть ли на свете более верный способ остаться одному… Он вздохнул и набрал Спешилова. – Саша, привет. Ты сейчас чем занят? – Ничем. К офису подхожу. – Что, не отдыхается? – усмехнулся Сурнин. – Нет, – признался Санек. – Дождись меня там, я буду минут через сорок, – попросил Никита. К зданию Ночного Дозора Никита пришел пешком, вернув машину владельцу, пока «в полночь карета не превратилась в тыкву». В том, что наложенного Марусей волонтерства хватит на целые сутки и автовладелец с утра будет все еще в состоянии отличить Свет от Тьмы, когда не обнаружит автомобиль на парковке, Никита глубоко сомневался. Только человеческих проклятий в адрес Светлых Иных и не хватало, чтобы мир окончательно сошел с ума. Саша встретил его у входа. – Что случилось? – спросил он. – Ничего, Саша, не случилось… Головоломка у меня не складывается, – вздохнул Никита, пожимая ему руку, – все детали перепутались. Куда тут можно? – спросил он, вслед за напарником пройдя мимо охраны и комнаты оперативного дежурного в глубь пустого коридора первого этажа. – В холле приткнемся, все равно сейчас здесь нет никого. Что за головоломка, почему не складывается? – заинтересовался Санек. – Вредно долго не работать в Дозоре, – сказал Сурнин и опустился в кресло возле журнального столика. – Все вокруг соображают лучше и реагируют быстрее, включая наших девчонок и Темных Иных. Итак, история первая. Предуральск – Москва. Он коротко пересказал все, что касалось связи сумеречного убийцы и вневременного «фриза», которым завладели Темные. – Зря я тогда над тобой посмеялся, – признался Никита. – Тайное общество Иных вполне может оказаться реальностью. – Почему ты отвергаешь версию о том, что «фриз», хранивший этого отмороженного Толяна, наше изобретение? – задумчиво спросил Саша. – В эпоху, которая предшествовала Договору, все средства были хороши. – Потому что отмороженный, как ты говоришь, Толян убивал и Светлых, и Темных в угоду таинственному хозяину. У нас завелся Джокер, – повторил Никита слова Андрея Старкова. – Как ты думаешь, Инквизиция не могла к этому руку приложить, если рассматривать ее в качестве третьей силы? – Однозначно нет! – категорично заявил Спешилов. – Она появилась позже. Этим ожившим древностям десятки тысяч лет. – Почему ты так уверен? – удивился Сурнин. – Потому что, если бы меньше, Борис Игнатьевич бы знал, и мы бы сейчас тут не головы ломали, а ЦУ от него выслушивали на общем собрании. Кстати, есть такая вероятность. Говорят, шеф с утра в городе, завтра оперативников собирает. Рассылка придет, поглядывай в мобильник. – Да, это интересно… – рассеянно сказал Сурнин. – А как тебе мысль о том, что убийца наметил больше, чем успел сделать, и часть «заминированных» жертв из рокового списка разгуливает по городу? – спросил Никита. – Бр-р… – сказал Александр, слегка побледнел и передернул плечами. – И откуда такой Темный хоррор вылез, Никита? Ты вообще как после вчерашнего? Но Сурнин только загадочно улыбнулся. – Кстати, про вчерашнее. Спасибо, Саша, – сказал он. – Если бы не ты… – А я тут при чем? – отмахнулся Санек. – Это Эдуард тебя из Сумрака выволок. – Приехал ты вовремя, напарник, – вздохнул Никита и потер лоб рукой. – Не знаешь, чем с Кариной дело кончилось? – С Кариной… – повторил Спешилов, глядя в одну точку. – Ничего еще не кончилось. Но там вся доказательная база по квартире разбросана… Сокрытие уровня, незаконное занятие некромантией… – Ты чего залип, Саша? – спросил Сурнин. Александр посмотрел мимо него, встрепенулся и перевел взгляд. – Знаешь, я не могу это опровергнуть, Никита. То, что ты сказал насчет рокового списка, но мы можем проверить по факту, – сказал он. – Как? – Ты сам говорил, что шаг между происшествиями примерно три дня. Ты его завалил как раз на третий день. Если он расставил какие-то ловушки заранее – труп Иного уже должен иметься в наличии. Или появится в ближайшее время. И у нас есть характерный признак – происшествие должно быть из ряда вон выходящим, – заметил Александр. – Дневной Дозор больше не вмешивается, значит, оно точно попадет в СМИ. А в социальные сети – еще раньше, чем в таблоиды. На сей раз дело предстояло серьезное, и Санек явил свету айпад, сокрытый заклинанием в каких-то потайных карманах плаща, небрежно брошенного на спинку кресла. – Саша, ты новости сегодня смотрел? – спросил Никита. – Читал, – кивнул Саша, уткнувшись в экран. – Тебе не кажется, что у нас конец света наступил? – Каждый раз кажется. Я поэтому телик выкинул. – Я серьезно, – сказал Сурнин. Саша на секунду оторвался от изучения криминальной хроники. – И я. Та-ак… – протянул он, снова увязнув во всемирной паутине. – Если что, я слушаю, говори, – кивнул он, не отрывая взгляд от экрана. Никита помолчал. – Ты Темного дозорного Андрея Старкова знаешь? – Еще как. Шпион Сарумана! – скривился Санек. – Чтоб его Светом залило… Вечно он не вовремя! – Кто он в сумеречном воплощении? – задумчиво поинтересовался Никита. – Кентавр. – Кто-кто?! – не поверил Сурнин. – Здоровый, черный, лоснится весь. Тьмой дымит, как паровоз, прет через третий слой как танк, и рожа такая, что только в страшном сне: глаза красные, рога черные… А уж что там между ног болтается… Давай о чем-нибудь… гхм… менее сексуальном, а? – попросил Санек, бросив на напарника быстрый взгляд. – Вот как. Хорошо. Как выглядит в Сумраке… например, торнадо? – спросил Никита, вспомнив репортаж из США. – О, другое дело. Вихрь отмечен незначительным всплеском Силы, который большинство исследователей склонны характеризовать как спонтанный, имеющий нейтральную природу, до конца не изученный, предположительно стремящийся к Тьме, – не задумываясь, выдал Санек, словно у него под рукой лежала Настина брошюра с готовыми ответами на часто задаваемые вопросы. Никита чуть улыбнулся и прикрыл глаза рукой, уперев локоть в мягкий подлокотник кресла. – Тогда вопрос посложнее, – негромко сказал он. – Можно войти в Сумрак под водой? – Можно. – Откуда ты знаешь? – удивился Никита, убрав руку от лица. – Слава Мельниченко из Южного округа рассказывал. – Плаванием занимается? – Нет, дайвингом. Увлекся, все уши нам прожужжал… – И как там? – заинтересовался Никита. – Говорит, все то же самое, только темнее и дышать тяжело. Дальше верхнего слоя он экспериментировать не решился. Никита приоткрыл рот от удивления. Он рассчитывал услышать нечто совсем другое. – Надо к аналитикам, – без всякого перехода сказал Саша, выпрямился и захлопнул айпад. – За сутки в Москве и области случилось несколько происшествий со смертельным исходом, которые подходят под определение «необычная смерть». Он пружинисто поднялся с места, заново прокрутил в памяти весь разговор, остановился и развернулся к напарнику. – Никита, а при чем тут Сумрак под водой? – растерянно спросил Спешилов. – Ты решил попробовать… – Нет, не я – Настя. Саша тяжело вздохнул и заставил себя продолжить разговор. – Знаешь, это небезопасно, у Славки сертификат, больше сотни погружений. Если что, он, наверное, выплывет… Саша замолчал, выжидательно посмотрел на Никиту, приготовившись, как велело начальство, внимательно слушать все, что тот скажет о жене, и слегка покраснел, чего Сурнин в полутемном холле, к счастью, не заметил. – Если что – Славка твой рядом с Настей в бурунах утонет, она мастер спорта, – проворчал Никита и безнадежно махнул рукой. – Ух ты! – восхитился Санек, позабыв обо всех тайных миссиях. – Это вы с Эдуардом ее в Дозор зазвали? – Мы. А что, она по-прежнему не хочет? – Завтра с утра придет, – сказал Никита, посмотрел на часы и вздохнул. – Вернее – сегодня. – Ага… – неопределенно сказал Александр, не услышав восторга в голосе. – Ну, я пошел к аналитикам. Подожди здесь. Если они не заняты, может, сразу что-то полезное скажут. И он умчался по коридору к лестнице, оставив Никиту в одиночестве. Вернулся напарник подозрительно быстро. – Там под завязку, – сообщил он и присел на подлокотник свободного кресла. – Шеф всех с самого утра загрузил, компы дымят, железо стонет, и даже Юля на посторонних не реагирует. В таком случае говорю, что у нас в сухом остатке: бензовоз, врезавшийся в опору моста, сгорел начисто. Два алкаша с рваными ранами, предположительно нанесенными крупным животным, – все это в черте города. И парашютист, разбившийся на подмосковном аэродроме во время показательных выступлений. – И кто из них Иной? – спросил Никита. – Не знаю. Все незнакомые, в нашей базе их нет… – Саша замолчал, что-то перепроверил и взъерошил волосы растопыренными пальцами. – Ты что? – спросил Никита. – Никита… Парашютист – итальянец! Он Темный Иной, шестой уровень, проходит как временно зарегистрированный. И если Дневной Дозор не обвиняет нас в его гибели напрямую – его смерть для Светлых не является событием. Саша встал с подлокотника. – Давай амулет, – сказал он. – Я проверю. – Давай вместе съездим, – предложил Никита и тоже поднялся. – Нет, это холостой пробег, и так все ясно, вдвоем там делать нечего. Найди Басоргина, он должен узнать о черном списке. Я тебе позвоню. Сурнин вынул из кармана амулет-досказатель и протянул напарнику. – Еще на один раз должно хватить. Смотри не урони, в Сумраке увесистый. * * * Басоргина Никита нашел в круглосуточном ресторанчике. Тот как раз закончил поздний ужин (или очень ранний завтрак) и сидел за столиком с чашкой кофе, пузатым бокалом коньяка и дымящейся сигаретой. Поскольку он сам оставил оперативному дежурному Ночного Дозора координаты своего местонахождения, неожиданное появление Никиты Сурнина в полупустом заведении его ничуть не удивило. – Садись, – предложил он, кивнув подошедшему дозорному. – Коньяк будешь? – Нет, – сказал Никита. – Зря, – вздохнул Эдуард Карлович и сделал глоток. – Ты какой-то перевозбужденный, я давно таких цветов в аурах не видел. Не аура, а лазерное шоу. – Третья сила… – начал Сурнин, усевшись напротив. – Третьей силы не существует, – будничным тоном объявил Басоргин. – Вы почему мне по Карине не отзвонились? Что это за художественная самодеятельность? Почему я об этой некромантке узнаю одновременно с Темными и Инквизицией, перед руководством оправдываюсь и порталами по городу передвигаюсь? – Эдуард Карлович, я пришел поговорить не об этом! – сказал Сурнин. – А я об этом, Никита, – усмехнулся Басоргин и затушил окурок в пепельнице. – Портал, если ты не знаешь, штука энергозатратная. У Никиты перед глазами крутанулся молочно-белый туман в алом бисере, он открыл рот, остановился на полуслове и неожиданно спросил: – Эдуард Карлович, сколько слоев у Сумрака? – Семь, – сказал Басоргин. – Ты определись, дозорный. Ты сам не знаешь, о чем хочешь поговорить и зачем пришел. – Я их видел, – пробормотал Никита, – ну, может, не все семь, но вчера он утащил меня очень глубоко… Все словно перемешалось. – До какого слоя ты доходил сам, Никита? – До четвертого. – Сурнин очнулся и посмотрел на собеседника. – Ты справился с Силой, вложенной в амулет, обезвредил сумеречную тварь и дошел до четвертого слоя. – Басоргин неожиданно поднял глаза, от расслабленной позы не осталось и следа. – Хочешь второй уровень? – спросил он, в упор посмотрев на собеседника сквозь всколыхнувшуюся тень, задрожавшую от сдерживаемой Силы. – Да! – нарочито дерзко ответил Никита, слегка струхнувший под взглядом Светлого мага. Где-то очень далеко, в неведомых глубинах Сумрака, шевельнулась чуткая Тьма. – Ответ неверный. Басоргин расслабился, чуть отодвинулся и вытянул сигарету из пачки, лежащей на столе. Сигарета вспыхнула язычком пламени и выпустила в потолок тоненькую струйку сизого дыма. Никита глубоко вздохнул и тихо выругался про себя. – Вам виднее, – нехотя признал он. Голос прозвучал хрипловато. – Очень мудро, – заметил Басоргин. – Правда, ты сам в это не веришь, но в твоем случае и слово изреченное дорогого стоит. – А что, в наших аттестационных листах есть такой пункт, как мудрость кандидата? – мрачно поинтересовался Никита. – У кого как, Никита, – ответил Басоргин. – Есть вещи обязательные для всех, вроде самоконтроля и выхода на следующий слой Сумрака. А есть такие, с которыми, кроме тебя, никто не справится. Так что ты хотел мне сказать? – спросил Эдуард Карлович и едва заметно улыбнулся в усы. – Может, мне тоже коньячку? – пробормотал Никита и провел ладонью по лбу. В голове у него теперь царил полный хаос. – Я тебе сразу предлагал, – обронил Басоргин, вспомнил про дымящуюся сигарету, затянулся и подозвал официанта. Никита собрался с мыслями. – Жертв может быть больше, чем мы думаем, – сказал он, на сей раз взвешивая каждое слово, – несмотря на то, что сумеречный убийца прекратил свое существование. Перед смертью или развоплощением, называйте как хотите, он говорил о хозяине. Им кто-то руководил, и этот Джокер… он не считается ни с силами Тьмы, ни с силами Света. – Очень надеюсь, что жертв больше не будет, – неожиданно заявил Эдуард Карлович. – Уже есть! – Темный парашютист, который разбился сегодня утром? – Да, – удивленно сказал Никита. Коньяк пришелся очень кстати и уберег его от очередного глупого вопроса. Эдуард Карлович покачал головой и внимательно посмотрел на подчиненного. – Эта сущность с тобой говорила, – уточнил он. – Уж не знаю, Толян или сущность, но несколько слов он выдавил, прежде чем накинулся, – поморщился Никита. У Басоргина зазвонил мобильник, тот затушил сигарету, глянул, кто звонит, и вздохнул. – Да, Диана… Никита поднял глаза к потолку, взял со стола бокал и сделал еще пару глотков. – Что купить? – переспросил в трубку Басоргин. – Та-ак… А зачем Ночному Дозору ведомственная дача в Подмосковье? – Соглашайтесь, Эдуард Карлович, – негромко подсказал Никита, который и не прислушиваясь прекрасно знал, что говорила по телефону возбужденная Диана. – Да, я согласен, это очень необычно… – кивнул Басоргин. – Да, и с Никитой согласен, – подтвердил он, бросив в его сторону быстрый взгляд. – Оставьте для наших сторожевой знак… Запрос в бухгалтерию… Нет-нет, я сам посмотрю, подпишу и завтра после совещания отдам секретарю. Эдуард Карлович выключил телефон, медленно положил его на стол и встопорщил усы. – Никита, – сказал он менторским тоном. – Я тебе официально выходной до завтра дал, наверное, не зря. – Так вы сами меня в офис вызвали, Эдуард Карлович. – Рапорт писать! – Объяснительную. – Объяснительную… – повторил Басоргин и побарабанил пальцами по столу. – Да все в порядке, – улыбнулся Никита. – Ты даже примерно не представляешь, насколько все не в порядке и как все зыбко, – пробормотал Басоргин. Никита собрался возразить, но Басоргин остановил его жестом. – Так, – сказал он, помолчав. – До четырнадцати ноль-ноль сегодняшнего дня не предпринимать никаких самостоятельных действий. Понял, дозорный? Иначе следующей жертвой этого, как ты изволил выразиться, Джокера станешь ты сам. Вы с Александром в самом деле здорово поработали, но сейчас многое прояснилось, и ситуация изменилась. – Эдуард Карлович вздохнул. – Информация, которой я располагаю, не предназначена для сотрудников твоего уровня. Ты свободен. Никита оставил недопитый коньяк на столе, молча встал, кивнул на прощание, развернулся и вышел. * * * Саша Спешилов позвонил, когда Сурнин подходил к подъезду. – Это он, – заявил Санек. – Парашют осмотрел? – равнодушно спросил Никита. – Нет, труп. Удивительно, но среди полного опустошения и навалившейся усталости затеплилась одинокая искорка интереса. – Как труп? – переспросил Никита, невольно понизив голос, и сбавил шаг. – Так. Я с него начал. Парень погиб в воздухе, еще не долетев до земли, ему легкие разорвало динамическим ударом. Неправильно парашют уложил, вернее – небрежно. – Твою ж мать… – Никита остановился перед дверью. – Амулет не понадобился, Никита. И так понятно, что это какое-то заклятие на снаряге работало. – Почему ты так уверен? – Потому что у него больше тысячи прыжков, а в воздухе даже новички не задыхаются. Тут главное выдох сделать – вдохнешь потом сам. Скорость потока примерно как если ты высунешь голову из машины на скорости сто пятьдесят километров в час. И динамический удар, который указан в заключении судмедэкспертов, тут совершенно ни при чем. Парашют слишком быстро вышел из ранца, мужика сильно тряхнуло, но причиной смерти в таком случае никак не может стать разрыв легких. Тем более – у Иного. – Откуда ты знаешь? Ты что, с парашютом прыгал? – спросил Никита в полной уверенности, что Саша сейчас ответит: «Нет, читал». – Так, баловался, на выходных, когда узнал, что я Иной. Бесстрашие накатило… А у тебя что? – Ну ты, Саш, даешь… – сказал Никита. – Мне даже в голову такое не приходило! А я с Басоргиным поговорил. – И как? – Завтра в офис. Все остальное разглашению не подлежит. – О-о, это у нас сплошь и рядом, – сказал Санек. – Тогда до завтра. Чтобы не хлопать дверями, Никита по-воровски проник в квартиру через Сумрак, прошел на кухню, послонялся из угла в угол. Одно дело сказать Насте с высоты своего опыта: «Посиди дома, еще спасибо скажешь», и совсем другое – услышать от начальника в свой адрес примерно то же самое. Он посидел за пустым столом, уронив голову на руки, прошел в спальню, тихонько улегся рядом с Настей поверх одеяла и уставился в потолок. Свет обернулся Тьмой, и она растаяла в белом морозном мареве. Над мертвым городом встало прозрачное солнце. Никита вздрогнул от холода и открыл глаза. – Никита, – полусонно сказала Настя, – ты когда пришел, сколько времени? – Шесть часов. Спи, еще рано. Настя придвинулась ближе, скользнула теплой рукой по его щеке, хотела обнять и удивленно приподнялась на локте: – Ты почему не раздеваешься? – Все равно вставать скоро. Настя села в постели, протирая глаза. – Это что такое? – растерянно улыбнулась она. – Ну-ка ложись по-человечески. – По-человечески… Настя, давай чаю попьем. Не хотел я тебя будить, а все равно не получилось. Посидишь со мной? – Что с тобой, Никит? Никита тоже уселся, притянул ее к себе и молча поцеловал в висок. – У тебя руки как лед… Ты заболел? – Настя, да ты что, – невольно улыбнулся он. – Чем я мог заболеть? Гриппом ауры? Санек звонил, я замерз, пока у подъезда стоял разговаривал, еще я устал, и Басоргин мне весь мозг опять вынес. Пойдем на кухню. – Плохо быть Иным, – тихо сказала Настя, прижала ладони к щекам, прекрасно понимая, что сморозила глупость, и виновато добавила: – Я в школе ни одной контрольной не пропустила. – А я – целых три, – усмехнулся Сурнин. – Я их прогулял. – О! А что, так можно было? – Настя слезла с кровати, ни о чем больше не спрашивая, молча потянула его за собой, и полтора часа до ее ухода они болтали о всяких пустяках. – Ты не пойдешь? – спросила она в дверях. – Мне рановато, – ответил Никита и прикусил губу, чтобы не добавить: «Останься». Дверь закрылась, щелкнул замок. В подъезде по случаю воскресного утра замерли оба лифта – ими никто не спешил воспользоваться. В гостиной, едва ворочая залипшими стрелками, медленно тикали часы. В квартире стало пусто и тихо, даже кота не было, чтобы нарушить вязкую, почти сумеречную тишину. Никита прошел в комнату, остановился перед телевизором и взял пульт. В Подмосковье порывистый ветер с дождем и градом, нетипичным для этого времени года, на Камчатке извержения вулканов, в средней полосе оползни, тайга горит, несмотря на проливные дожди, в Крыму шторм… Никита скривился, выключил канал, бросил пульт на подставку и сел на диван. В ближайшие дни телик можно вообще не включать, и так все ясно – СМИ будут мусолить тему изменения климата и подсчитывать убытки, а Сумрак – взахлеб глотать человеческие эмоции. О, Сумрак свое получит! И страх, и надежду, и горе, и сочувствие, и глухое отчаяние, и радость спасения, и чье-то злорадство, которое Силам Тьмы придется очень кстати. Сколько тысяч лет этой борьбе… Или они существовали всегда: Свет, Тьма, планета Земля и Сумрак, замкнувший ее измерения в великое семиуровневое кольцо. Никита взглянул на замершие стрелки часов, тряхнул головой – секундная стрелка рванула по циферблату, часы застрекотали и снова затикали в привычном ритме. Он покачал головой, открыл стеклянные створки шкафа, налил себе вискаря и подошел к окну, глядя на окна соседних домов, в которых отражались облака и тусклые солнечные блики. Стакан с тяжелым донышком, наполненный на треть, неожиданно выскользнул из ослабевших пальцев, когда Никита потянулся правой рукой к раме, чтобы приоткрыть окно. Удар, хруст, Дианина шелковая лента… Он ахнул и инстинктивно схватился за левое плечо. Нет, ничего, ключица на месте. Какое-то странное и абсолютно безболезненное воспоминание тела о том, как его калечили с помощью магии и лечили волшебством… Изумленный до крайности Никита сжал пальцы в кулак, разжал, шагнул в Сумрак, поймал у самого пола медленно падающий стакан, вышел в реальный мир и вылил остатки содержимого в ванну. А заодно плеснул в лицо холодной воды. – Это еще что? – спросил он у собственного отражения в зеркале. Оригинал и отражение синхронно пожали плечами. Никита вернулся в комнату, улегся на диван и почти демонстративно закрыл глаза. Бояться обычных человеческих травм он отучился давным-давно. С тем, что касалось магии, дело обстояло чуточку сложнее. Когда его в первый раз ранили в Сумраке – Никита честно думал, что умирает, и ободрительное похлопывание по плечу со стороны старших товарищей расценивал как последнее утешение. Но оперативник, который тогда возглавлял группу, отругал его за глупость, заставил самостоятельно наложить «Авиценну» и отправил домой – отдыхать. В следующий раз Никита, уверовав в полную неуязвимость дозорных, поплатился за беспечность. Темная волшебница сунула ему под ребра узкий изогнутый кинжал. Никита одним движением залечил рану, скрутил Темную злодейку и неделю ходил в героях, напрочь забыв о ранении, пока однажды на фоне полного здоровья не свалился в обморок и чуть не умер от молниеносной формы пневмонии. К счастью, дело было в конце смены, в дежурке оказалось полно народу постарше и поопытнее… С тех пор Никита не понаслышке знал, как работает Темное заклятие «песочные часы», при задержаниях был осторожен и внимателен и заново проштудировал любимую главу из книги «Основы медицинской магии». Воспоминания лезли одно другого прекраснее. Никита выругался вслух и закинул руки за голову, сцепив пальцы в замок, чтобы избежать соблазна схватиться за ребра. В конце концов он забылся тревожным сном, а когда открыл глаза – часы показывали без четверти два. Он вскочил как ошпаренный, понял, что опоздал, безнадежно вздохнул, оделся и вышел из дома. В офисе было полно народу. Никита, привыкший видеть его опустевшим в ночные часы, даже немного растерялся. Он прошел на третий этаж, но со знакомой двери сняли листок с надписью «Ответственный дежурный», и о бумажном объявлении напоминали только едва заметные полоски, оставшиеся от скотча. Сурнин спустился вниз и столкнулся с Дианой. – Привет, Никита, – сказала она, – как ты вчера добрался? – Нормально. – А мы с заявкой замучились, – вздохнула Диана. – Как-то все им не нравится. Никита проследил за ее взглядом. В том холле, где он вчера разговаривал с Сашей Спешиловым, сидела раскрасневшаяся Маруся. На журнальном столике перед ней лежала стопка чистых листов. Несколько яростно скомканных бумажек валялось вокруг. – Диана, а что на собрании сказали? – спросил Никита, чувствуя себя двоечником, прогулявшим не только урок, но и вызов к директору. – Никита, – терпеливо сказала Диана, – собирали второй-третий уровень и выше, и все равно все отменилось. – Как отменилось? – спросил он и невольно пошел за Дианой следом. – Ты где был? – Она удивленно подняла светлые брови, так что они почти коснулись ленточки на лбу. – Марусь, представляешь, он ничего не знает! Мария с наслаждением бросила ручку на стол. – Привет, Никита. В Домодедово таможню перебили. Я же говорила – доедет, – добавила она, повернувшись к Диане. – Как это… Как это перебили?! – Мань, не сгущай краски, – сказала Диана. – Оба дозорных живы – и Темный, и наш. – Их «обнулили» полностью, – пояснила Маруся. – Хороша жизнь! – И они даже не помнят кто! – воскликнула Диана. – Ну, то есть… так говорят. – Без сил оба, прикинь! Наши сейчас человеческие службы трясут, камеры, ментов… – Говорят, они все туда помчались прямо из офиса. – Кроме Антона Городецкого… – Ага, я тоже слышала, что он не поехал. – Почему? – спросил слегка оглушенный Никита. – Говорят, у него дочь заболела. – Да, говорят, что-то серьезное. – Надя, – тихо уточнил Сурнин. – Ну да. Надежда Городецкая – нулевая волшебница, Абсолютная, связанная с Сумраком напрямую, как никто из ныне живущих магов, светлое будущее Ночного Дозора – сидит дома в пижаме и шерстяных носках, с больным горлом, обмотанным шарфом. и пьет шипучую аскорбинку из чашки. Да это бред! Если нездорова Надя Городецкая – лихорадит сам Сумрак! – Марусь… Дай сигарету. – А ты разве куришь? – Нет. – Тогда не начинай! – назидательно сказала Маруся. – Никита, ты куда? – Никуда, пойду на крылечке постою… – Я же говорила, он странный, – громким шепотом сказала Диана и поправила замшелый сучок, висящий на шее вместо кулона. Никита вышел за дверь и остановился, вглядываясь в серую хмарь. Сумрак, затуманивший улицу, плыл перед глазами. Он подвижен и изменчив точно так же, как изменчивы люди и Иные – давние симбионты сложной энергетической системы. Там, где они живут издревле, ее состояние веками сохраняется в равновесии. Но в брошенной недавно деревне, оставленном в запустении лагере ГУЛАГа (пусть он и под патронатом Сил Тьмы) или в занесенном песком городе картина будет совсем другой. Слои ссыхаются, склеиваются от отсутствия пищи, и эти аномалии – не природного происхождения. Мир без людей теряет энергию, и угасающий, тяжело заболевший Сумрак начинает восполнять ее любой ценой. Прежде чем начать питаться «деликатесами» из человеческих эмоций, он как-то выжил, дождавшись процветания людского племени и расселения его по всей Земле. Никита отогнал тень в сторону. «Если не мы и не люди, то кто кормил тебя от начала времен?» – беззвучно спросил он. Разумеется, ответа он не дождался. Ответ лежал на поверхности все это время, но Никита был слишком занят, чтобы обратить на него внимание. А ведь все могло проясниться с того момента, как он вывалился в разрыв Прямого портала. Опыт оперативной работы в Дозоре сыграл с ним злую шутку – Никита подогнал задачку под ответ, списав все, что происходит, на вечное противостояние Темных и Светлых. А когда выяснилось, что это здесь ни при чем, убедил себя в том, что локальная аномалия, склеившая слои Сумрака, – следствие разрыва портала, а не его причина. Так, значит, Эдуард Карлович не соврал ему вчера, когда сказал: «Третьей силы не существует». Связанный обетом молчания, он всего лишь опустил вторую часть фразы, которая наверняка прозвучала бы «но существовала раньше, до того как человеческая цивилизация набрала обороты и вывела Сумрак на качественно новый этап». Никита сжал виски руками. Андрей Старков, будь он вчера на его месте, наверняка услышал бы скрытый смысл. Вот у кого поучиться великой игре намеков и недомолвок, которую так любят Дозоры… Третьей силы действительно нет сейчас. Она проиграла эволюцию! Сумрак выбрал других симбионтов, которые не заставляли его десятилетиями ждать, пока очередной природный катаклизм потрясет планету, дав ему необходимую энергию для существования. Иные разделились на Светлых и Темных, обеспечили тем самым «разность потенциалов», растащили людей по разным лагерям, едва не уничтожили друг друга… Если бы уничтожили – Сумрак переключился бы на другой источник питания, он не враг и не помощник, он нейтрален ко всему, что его кормит и живет за счет него. Но с взаимным уничтожением не согласились сами Иные, что и понятно. И пришла эпоха Великого Договора. Страсти не то чтобы улеглись, но поутихли – это у Иных. А что у людей? Не слишком спокойно, конечно, но со Средневековьем не сравнить, кровавые реки все-таки не текут, Вторая мировая война давно закончилась. Не зря в Ночном Дозоре уверены, что Свет шаг за шагом, миллиметр за миллиметром отыгрывает позиции. Что будет делать, когда отыграет и где столько радости возьмет, чтобы Сумрак получил желаемое, – над этой проблемой будут ломать голову те, кому жить через тысячи лет. Как говорится, у каждого поколения своя война… И Сумрак не Светлый Иной, чтобы считаться с потерями. Сейчас там, где людей слишком мало или нет совсем, ему позарез нужна игра природных сил. И это значит, что где-то проснулся древний маг – пресловутый Джокер, пятый сумеречный элемент, дополняющий землю, огонь, воздух и воду и сводящий их воедино. Этот маг – природный, он вне игр Света и Тьмы. Он чувствует Сумрак и направит Силу туда, где она действительно нужна. И у него есть помощник или раб, а может, пророк, который представляет собой идеального убийцу, приносящего жертвы стихиям. И Виталий Подгорный, и Тимофей Рожков, и итальянец-парашютист, имени которого Никита так и не спросил, были какими-то невидимыми нитями связаны каждый со своей стихией и погибли от земли, огня и воздуха. Восставшей сущности осталось утопить в воде последнюю жертву и встряхнуть покрывало. Сумрак вздохнет и выровняется. Исчезнут все аномалии, как природные, так и порожденные людьми и Иными. И «дивный новый мир» начнет отсчет столетий. Сколько их пройдет, прежде чем он станет таким, каким Никита его сейчас видит… И даже не так! Уцелеет ли он вообще?! Третья сила проиграла эволюцию, уснула до времени, а теперь у нее появился шанс развернуть историю вспять! И умолять Сумрак: «Давай ты будешь за нас» – бесполезно. Мысль еще не оформилась в слова, слишком она была дикой, но у Никиты стало как-то очень холодно в груди. Телефон тренькнул, он машинально открыл сообщение. Офисная рассылка с ориентировкой. «Совместная операция Ночного и Дневного Дозоров города Москвы» – и так понятно. Никто не уцелеет, если мегаполис, разрушенный землетрясениями и ураганами, провалится в огненную преисподнюю, и его зальет тропическими ливнями. Никита мельком взглянул на фото, нажал вызов и судорожно прижал мобильник к уху. – Алло! Настя! Ты где? – Я? В бассейн иду, у меня абонемент пропадает, а ты… – Настя, нет! Не ходи! Не выходи из дома!!! В трубке запикали короткие гудки. Он беспомощно оглянулся. Маруся стояла на крыльце в двух шагах от него. У Никиты был такой взгляд, что она даже спрашивать не стала – бросила тонкую недокуренную сигарету прямо на асфальт и сняла чары с мотоцикла. – Поехали. * * * За Настей Саша ходил в Сумраке целый день. С утра Басоргин был еще категоричнее, чем обычно, и так рявкнул: «Глаз с нее не спускать», что ни возражать, ни отшучиваться, ни ссылаться на то, что его неправильно поймут, у Спешилова желания не возникло. Настя ушла из офиса Дозора около полудня, заглянула в торговый центр, занесла домой пакеты с продуктами и вышла, переодевшись в джинсы, кроссовки и короткую куртку, в которой Саша видел ее в день знакомства. Через плечо у нее была перекинута спортивная сумка. Настя давно отказалась от мысли об «Олимпийском» – слишком много с ним было связано воспоминаний. И ходила она в обычный маленький бассейн, который несколько лет назад построили в парке в получасе ходьбы от дома. Двадцать пять метров, народу немного, зато полно детских групп на соседних дорожках, и когда малышне дают традиционные пять минут на «поплескаться в конце тренировки», бассейн словно заполняется прозрачными разноцветными леденцами. Когда Настя пришла туда в первый раз, она думала, что будет рыдать все честно выкупленные тридцать минут или метаться от бортика к бортику до полного изнеможения, а оказалось – чудесно провела время. С тех пор она этот бассейн очень любила. Они почти миновали последний перед парком ряд домов. Настя – в реальном мире, накинув капюшон и запоздало пожалев, что не взяла зонт. Саша – в Сумраке. Настя вдруг оглянулась, словно почуяв слежку, Спешилов настороженно замер, но в следующий момент девушка достала зазвонивший мобильник. Он понял, что что-то не так, когда Настя, не закончив разговор, выбросила телефон в урну. Саша выскочил в реал в двух шагах от девушки. – Не стой на пути, – сказала молодая женщина, которой еще секунду назад не было ни в человеческом мире, ни в сумеречном. По крайней мере на верхнем слое не было точно – в этом Александр Спешилов мог поклясться. – Привет, Лариса… Настя перевела слегка затуманенный взгляд с Александра Спешилова на подругу. Саша рванул на себя двойную тень. Настя в реальном мире вздохнула, тряхнула головой, стянула капюшон, словно он ей мешал, и продолжила неторопливо шагать по дорожке под усилившимся дождем. А перед Сашей на втором слое Сумрака стояла все та же Лариса. Она не меняла ни обличья, ни позы, только взгляд прозрачно-карих глаз подернулся кварцем, как у Карининых кошечек. «Серый молебен», «щит мага», «белый меч» в руке – именно в такой последовательности, чтобы вложить в первое заклинание максимум. Он ударил, и в тот же миг Сумрак раскрылся цветной полыньей и беззвучно сомкнулся над головой. На этом уровне, о существовании которого Александр и не подозревал, ожили звуки, заволновались травы… Уши сдавило, кровь вскипела, перед глазами повис красный туман, в кармане взорвались оба амулета – последняя самодельная «фомка» и досказатель, не успевший развернуться. Самоделка только сдавленно зашипела, второй амулет чуть подсветил марсианский пейзаж, Саша рванулся прочь в едва заметную тень и вывалился на бескрайнюю равнину, поглотившую звуки, краски и сам воздух. Наверху переливалась раскаленная бело-розовая патока, не дающая тени. От жаркого ветра мгновенно пересохло в горле, разлетелась в мерцающую пыль дополнительная защита, которую поставил ему утром Басоргин, тень недовольно заворочалась под ногами, неохотно выпуская незваного гостя. Дальше – сам, с третьего слоя, без сил, из ваты под ногами, наверх, туда, где мир Иных становится привычным… Саша выбрался – в холодном поту, с рассеченным запястьем, с которого срывались редкие тяжелые капли – давление стремительно падало, резаная рана почти не кровила. В глазах рассеивался серый туман и медленно тускнел дневной свет. В правом кармане телефон. В левом – шоколадка. Простой выбор. – Это Настя… – сказал он в трубку и свалился в кусты возле забора детского садика, в нескольких метрах от дорожки, по которой Настя ушла в парк. «Они здесь», – пронесла через Сумрак чернильная Тьма. «Снимаем наблюдение с остальных?» – где-то на другом конце города спросили Пресветлого Гесера… Мимо прошел дядька с собакой, брезгливо отдернул пса и выматерился сквозь зубы. Навстречу ему прошествовала дородная пожилая женщина, ведущая за руку девочку лет десяти, укутанную в оранжевый дождевик с ног до головы. – Ой, бабушка, а там кто-то лежит! – Это пьяный или наркоман, – со знанием дела сказала бабушка, сердито качнув зонтом. – Никогда к ним не подходи, понятно? Больше на дорожке никого не было, кроме высокого красивого парня, словно соткавшегося из синих сумерек и почему-то оставшегося сухим под непрерывно моросящим дождем. Лишь в кудрявых русых волосах блестели редкие капли. – Отличная рекомендация, – одобрил он и улыбнулся. Тетка испуганно шарахнулась в сторону и припустила на полусогнутых, потащив оранжевую девочку за собой. – И с посторонними не разговаривай! Андрей Старков подошел ближе и посмотрел на бесчувственного Санька. Дыхание у парня, бледного до синевы, стало редким и поверхностным, рот приоткрылся. – И за что вы только боретесь, Светлые, – негромко сказал Андрей, сплел в воздухе черный клубок, незаметно толкнул его в Сумрак и развернулся к подбежавшему молоденькому ведьмаку. – Где тебя носит? – Извини, Андрей, все так быстро… – пролепетал парнишка, присев под взглядом Темного мага. За их спинами машина «скорой помощи» врубила сирену и неожиданно рванула с улицы во дворы, сделав левый поворот из крайнего правого ряда и перерезав транспортный поток. Со стороны дороги раздался визг тормозов, глухой удар, резкий гудок и второй удар. Сигналили уже несколько машин. Бригада «скорой помощи» переругалась между собой, пока выясняла, был еще один вызов в конце смены или нет, на гипогликемическую кому у диабетика или на что-то другое, но через несколько минут Санька уже грузили в реанимобиль. – Поехали отсюда, – сказал Андрей. – Апокалипсис по пути домой – это зрелище, ради которого и без приказа стоило пожертвовать больничным. Ты поведешь. Он поймал ошалелый взгляд помощника, усмехнулся и отдал ему ключи. * * * Ветер усилился, срывая остатки листвы с деревьев. В воздухе, смешиваясь с дождем, закружила разноцветная метель. По дорожкам парка, который, несмотря на воскресный день, люди с самого утра обходили стороной, змеилась грязно-желтая поземка. Как это все не похоже на солнечную Турцию, в которой только-только заканчивался курортный сезон. Турфирма выполнила обещание. Лариса, заскучавшая без подруги, съездила на бесплатную экскурсию к древним Ликийским гробницам. Опустевший город мертвых высился над древним римским амфитеатром – империи создавались и рушились, сменяя друг друга. Каменные маски подмигивали Ларисе, искушая и подсказывая путь. Нет, ей не пришлось, как горной козочке, которые паслись на склонах гор, лезть по скалам на самый верх, рискуя сломать себе шею. Она зашла за ограждение у самого подножия и заглянула в пустой каменный склеп, высеченный в податливой породе. Канувшие в Лету ликийцы, хоронившие своих соплеменников как можно выше, ближе к солнцу и божественной благодати, не приложили рук к его возникновению. Многие поколения расхитителей гробниц разочарованно обходили полуобвалившуюся нишу стороной. Туристы фотографировались здесь сотнями, выстраиваясь в нетерпеливую очередь. Но сумеречный пророк-убийца разбудил стихии, Темный парашютист в этот час умирал в воздухе, а последняя жертва ждала своего часа, выложив в прихожей картонный прямоугольник абонемента и затеяв уборку в квартире, чтобы хоть как-то убить время ожидания. Лариса изумленно заглянула в бездонный провал, выплеснувший из неведомых глубин призрачное нечто. Она не успела ни вскрикнуть, ни испугаться, рассыпалась в прах и собралась вновь, переполненная Силой и древними знаниями. Она увидела мир во всех диапазонах, услышала звуки, недоступные человеческому уху, и сквозь все слои Сумрака зашагала обратно к автобусу, до срока оставаясь двуединой сущностью, соединившей мир, существовавший до людей, с человеческой реальностью. – Мама, эта тетя другая, – прошептал шестилетний мальчик, в ужасе дернул мать за руку, спрятался у нее за спиной и расплакался. – Я тебе говорил – не надо было тащить его на экскурсию, он ревет с самого утра, – раздраженно сказал муж. – А я предлагала мою маму с собой взять, это ты не захотел! То, что было Ларисой, задумчиво перевело взгляд с автобуса на проезжавшие мимо машины… * * * В бассейне творилось что-то странное. Во-первых, несмотря на воскресный день, с самого утра людей было на удивление мало, словно все любители спортивного отдыха разом подхватили ангину, слегли с температурой или уехали за город. А к полудню поток посетителей и вовсе прекратился. Встревоженные сотрудники не знали, что и думать, ближе к обеду списали все на плохую погоду и, не обращая больше внимания на пустые дорожки, неотрывно смотрели на часы в ожидании конца смены, пока около трех часов дня в небольшом одноэтажном здании не сработала пожарная сигнализация. Притихший персонал, словно ждавший команды, бросился к выходу. Вместо того чтобы бурно обсуждать скомканный рабочий день, дожидаясь приезда пожарных, люди спокойно разошлись по домам в полной уверенности, что на работе сегодня не произошло ничего необычного. И никто из них не обратил внимания на светловолосую девушку, завороженно шагавшую к бассейну сквозь дождь и ветер. И на огромный черный мотоцикл, беззвучно мчавшийся поперек дорожек, по газонам, через спортивную площадку, точно призрак из американского фильма о машинах-убийцах. В ушах стихал ветер, шуршали листья под колесами, привычный скрип тормозов и шин казался противоестественным. При въезде в парк Сумрак проглотил звук мотора и едва не поглотил сам мотоцикл, заставив Марусю балансировать на грани двух реальностей. – Разворачивайся! – крикнул Никита вместо «спасибо», соскочил на землю и побежал за Настей. Мария, конечно, могла наделать кучу волшебных глупостей. Но не в этот раз. Оцепление Иных не ниже третьего уровня Силы – это серьезное препятствие, которое остудит самую горячую голову и заставит задуматься кого угодно. Пока их было немного – те, кого перебросили сюда порталом или провезли сквозь Сумрак или каким-то иным способом доставили к месту событий руководители Дозоров. Но в парк в нарушение всех правил уже въезжали с разных сторон еще несколько машин. Никиту беспрепятственно пропустили. То ли на его счет поступили особые распоряжения, то ли дозорные решили, что он знает, что делает, раз примчался сюда через пол-Москвы. Никита набрал в легкие воздух, чтобы окликнуть Настю. Она шагала по узкой дорожке вдоль сетчатого заборчика и вела по нему рукой, как слепая, нащупывая вход, до которого осталось несколько метров. Видеть это было невыносимо. Он схватился рукой за горло, сипло выдохнул, утопил в Сумраке подвешенные заклинания и молча пошел за ней в здание бассейна. Вода в Сумраке – это не совсем вода. Постройки, техника, тела Иных – в нем все меняется и трансформируется. Стихии в привычном понимании существуют лишь на том слое, где реален человеческий мир. Если Лариса хочет заполучить над ними власть и использовать их энергию – она выйдет навстречу. И пока Настя не прыгнула в воду – ей ничто не угрожает. Они миновали вход. Настя на ходу стянула куртку, вместе с сумкой уронила ее на пол, прошла сквозь темную пустую душевую, в которой звонко капала вода, и вышла к самой середине низкого бортика. Свет не горел. Вода казалась холодной и мутной, она рябила, качая разноцветные поплавки дорожек. Девушке осталось встать на край бортика и шагнуть вниз. И тогда Никита, все время державшийся чуть позади, остановил ее, крепко взяв за руку. – Стой, Настя, – тихо сказал он и почувствовал, как она вздрогнула, услышав его голос. В пустом помещении разом стало светло, как днем, и темно, как ночью, словно сошел с ума гигантский стробоскоп. Реальность разорвало в клочья. Сумрак утопил в мглистом тумане потолок и стены. Кафель, выстилавший пол, обернулся пористой губкой, и холодный пар, подсвеченный сполохами, заклубился над прямоугольником бассейна. Само здание не смыло, а буквально смело этим напором, каким-то чудом обошедшим зыбкую рябь на воде и качающиеся поплавки. Со стороны тумбочек проявилась женская фигура. Справа снова ударили Светлые, рванувшиеся за ней из нижних слоев Сумрака, слева – Темные, раскрылся молочно-белый портал, и залитый ослепительно-белым сиянием шеф Ночного Дозора рубанул чем-то таким, что глазам стало больно, сердцу – жарко, а в реальном мире брызнули со стен осколки кафеля. Вскрикнула и ухватилась за Никиту очнувшаяся Настя, и он, прикрывая собой, оттащил ее от края бассейна. Лариса отступила, вздыбив Сумрак в непреодолимую преграду, и скользнула к ним по гибкой стеклянной воде, оставив невероятно грозных противников за спиной. За древней сущностью, овладевшей человеческим телом, протаял слоистый тоннель, переливающийся приглушенными сумеречными красками, подмигивающий чернильными звездами и стальной стружкой пепельного неба. За этим барьером Темные замерли от неожиданности, Гесер что-то крикнул своим… – Отдай ее, – сказала Лариса, выдыхая изо рта серый туман, как пар в морозную погоду. Она ободряюще улыбнулась и протянула руку. Подернутые кварцем карие глаза смотрели прямо на Никиту. Звездчатые надтреснутые зрачки вдруг обрели невиданную глубину. Древняя сущность не угрожала и не давила, а просила его, трогательно заглядывая в глаза, словно заранее знала, что он согласится. Это длилось мгновение, а в следующее раскрылся еще один портал – черный до жути и дрожи в ногах. Лариса развернулась, отреагировав на новую угрозу. Сумрак вздохнул и отхлынул, заклубившись по углам. Настю с Никитой отбросило в сторону. Это кто-то из своих постарался. Их не ударило, а мягко утащило вдоль стены белым вихрем. Из портала вышел коротко стриженный худощавый человек лет сорока на вид с каким-то сосудом в руках, дымящимся Тьмой так, словно там сидел самый настоящий джинн. Со стороны Темных долетел восторженный вздох: «Завулон!..». Лариса взмыла вверх и ринулась к нему. Сосуд в руках шефа Дневного Дозора распался на две половинки. Это было эффектно. Молодая женщина словно зависла в невесомости, окутанная электрическим синеватым свечением, обрамленным темным ореолом. И под внимательным взглядом печальных глаз древняя сущность, засыпавшая на века, медленно опустилась к ногам Завулона. Через несколько секунд обмякшая девушка неподвижно лежала на бортике бассейна, свесив руку в воду. В том месте, где кисть руки соприкасалась с поверхностью, вода подернулась пленкой и искрила. – «Фриз»! – тихо ахнул Никита. Он подхватил пошатнувшуюся Настю, обессиленно положившую ему голову на плечо, и усадил ее на низкую скамеечку. – Нет… я ничего… – прошептала она и обняла себя руками за коленки. Никита торопливо сбросил куртку, накинул ей на плечи, выпрямился и развернулся, не зная, чего ждать дальше. Завулон что-то вежливо напомнил Инквизитору, передав ему в руки пустой сосуд, восстановивший целостность. Темные при этом таращились на шефа как на божество; чего больше было в их взглядах – страха или почтения, – Никита определить затруднялся. Два других Инквизитора в длинных серых балахонах забирали тело Ларисы. Сам Завулон тем временем о чем-то переговорил с Пресветлым Гесером, рядом с которым стояли Ольга и Антон Городецкий. Его жена Светлана, видимо, осталась дома с больной дочерью. Ничего. Как раз сейчас девочка должна стремительно выздоравливать. За последнее время Сумрак получил столько, что грех не восстановиться. Чуть поодаль, у самых дверей, стояли Илья, маг-перевертыш и несколько элитных оперативников Ночного Дозора. Они проследили взглядом за Темными Иными, покидавшими место событий, и тоже двинулись к выходу. Басоргин подошел к Никите с Настей, поднявшейся ему навстречу. – Как вы себя чувствуете, Анастасия? – спросил он, кивнув Сурнину. – Все хорошо, только я ничего не понимаю, – растерянно сказала Настя. – Ну, это не страшно. Никита вам дома все объяснит еще лучше меня, – сказал он и перевел взгляд на Сурнина. – Теперь – да… – подтвердил Никита. – С «фризом» они все-таки поработали. Заметили, Эдуард Карлович? Никакого фона. – Все заметили, – заверил его Басоргин. – А как Инквизиция так легко… – начал Никита. – Тут как раз все ясно, – сказал Эдуард Карлович. – В поисках и изучении артефактов нет состава преступления. «Фриз» отработал на всеобщее благо и добровольно сдан на хранение вместе с вместилищем и объектом, заключавшим в себе непосредственную угрозу. Еще и при каких свидетелях! Он кивнул в сторону Светлых, покидавших место событий. – Все-таки свели вничью, – заметил Никита, не скрывая досады. – М-да… Это они умеют, – вздохнул Басоргин. – Эдуард Карлович! В Москве и ближнем Подмосковье тысячи Иных, – сказал Никита, спохватился и понизил голос. – Если считать Светлых и Темных. С Подгорным понятно – он единственный в своем роде. Огненные жонглеры тоже не на каждом шагу встречаются. С парашютистом сложнее, но выборка меньше, их не так много – тех, кто фанатично увлечен этим делом много лет, а не просто разок попробовал или прыгал в армии… Но в бассейн по воскресеньям ходит куча народу! И тот же Слава Мельниченко, который дайвингом увлекается… Почему Настя? Никита остановился на полуслове и посмотрел на жену так, словно впервые ее видел. – Их критерии остаются загадкой, Никита, – задумчиво ответил Басоргин, кивнув на то место, где несколько минут назад лежало тело Ларисы. – Как и ответ на вопрос, что именно мы от них унаследовали и каким образом. Тут научному отделу еще работать и работать. Во всех случаях, кроме вас, Анастасия. У Насти, которая и так мало что понимала, округлились глаза. – А при чем тут я? – спросила она. – Твоя жена, – негромко сказал Басоргин, глядя Насте в глаза, – потенциальный маг-перевертыш крайне редкой и древней спецификации, наследующей связь со стихией воды. В некоторых источниках она упоминается как дельфин, но это условное название, оно возникло много позже. Изображений, к сожалению, не сохранилось. И на сегодня, насколько я знаю, эта способность считается утерянной. Сотрудникам Ночного Дозора с большим трудом удалось найти жалкие крохи информации. Вы единственная в своем роде, Анастасия. Успехов вам в Дозоре. – Спасибо… – пролепетала Настя, окончательно сбитая с толку. Басоргин уже собрался уходить, но вдруг обернулся, словно вспомнив что-то важное. – Ах да! Никита, второй уровень хочешь? – спросил он. – Что? Какой еще… Нет! – поспешно сказал Сурнин, вспомнив Настю, застывшую у самого бортика как над краем бездны, и вспыхивающие лепестки огня в ауре однажды оступившегося Светлого Иного. Лучше и не думать о том, какие искушения и испытания самоконтроля поджидают на «верхних этажах». – Хочу в отпуск, – вздохнул он. – Двух недель со мной не проработали – один в больнице лежит, другой в отпуск просится. Р-работнички! – Басоргин улыбался. – Вон твое руководство стоит, с ним и разбирайся. Вопросами подготовки и переподготовки персонала сейчас Городецкий занимается. Я считаю, что ты переподготовку прошел, но ты все равно с него начни, – посоветовал он на прощание. – А кто в больнице? – сказал ему вслед Сурнин. – Да Александр отличился. Не волнуйся, глюкозы в него налили так, что хоть сейчас в Сумрак, все в порядке. Басоргин отошел. – Настюш, ты как? – спросил Никита. – Я вообще никак. Это что-то совсем… за гранью… – прошептала Настя, скинула куртку и протянула ему. – Э-э… а моя где? – Пойдем отсюда. Сейчас все найдется, – сказал Сурнин и обнял ее за плечи. – Слушай, оно… Она была похожа на Ларису… Почему? – Я тебе говорил, что в Дозоре больше вопросов, чем ответов… Где-то в душевых капала вода, на дорожки сыпались с потолка пласты штукатурки, и время от времени со звоном падали вниз едва державшиеся на стенах осколки разбитого кафеля. Шеф Ночного Дозора задумчиво оглядел последствия и присел на чудом уцелевшую стартовую тумбочку. Басоргин подошел, встал перед ним и склонил голову в коротком поклоне. – Ты был прав, Пресветлый Гесер. Появление Зеркального мага не так просто предугадать, как я надеялся. – Он вздохнул, достал из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо лист, который развернулся и разгладился в его руках, и протянул шефу. – Это что? – поинтересовался Гесер. – Мои признательные показания. Там все подробно изложено, дозорный Никита Сурнин здесь ни при чем. Я подтверждаю, Пресветлый Гесер, что не было в том ни его желания, ни его вины, – произнес Басоргин. Шеф пригладил волосы и чуть сощурил глаза. – Оставь на память, – неожиданно предложил он. – У меня есть для тебя кое-что получше – официальное помилование. Срок наказания истек. У Инквизиции нет оснований для его продления. И он в свою очередь протянул конверт, который держал в руках, прикрыв до времени от посторонних глаз. – Что ни говори, а приятно отдавать сотрудникам в руки подобные распоряжения… На сей раз у Светлого Иного, что стоял напротив, слов не нашлось. – Ты догадался раньше, Эдвард, но я не могу понять когда, – задумчиво продолжил шеф Ночного Дозора, скользнув взглядом по распахнутой двери душевой, через которую Никита только что увел Настю. Басоргин убрал конверт, чтобы скрыть предательскую дрожь в пальцах. – В ту ночь, когда Никита воспользовался амулетом, – глухо сказал он. – Так они умирали. Но далеко не сразу, не в бою. Много позже, поодиночке… Так вот Никита, – решительно перебил он сам себя, – вернее, его реакция заставила меня многое вспомнить и кое о чем задуматься. Догадка подтвердилась, когда он признался, что пророк снизошел до разговора. Сегодня ты сам все видел. – Он знает? – Нет. – Напарник или кто-то из оперативников? – Тем более. – Хм… – сказал Гесер, помолчал и встал с тумбочки. – Не думаю, что ему хватит Силы, чтобы когда-нибудь использовать этот потенциал, – сказал он. – Но мне было бы куда спокойнее, если бы Никиту инициировали не мы, и совсем спокойно, если бы его не инициировали вообще. – До безграничных возможностей, которые потянут за собой соответствующие проблемы, там еще очень далеко, – ухмыльнулся Басоргин. – Пока он способен только безгранично увязнуть в Сумраке и сгинуть в глубоких слоях, если не поумнеет. Вот лет через сто я бы начал контролировать каждый его шаг и вздох, чтобы не пропустить что-нибудь крайне занимательное. А пока пусть этот… Сумеречный маг… для начала очередной переходный возраст без потерь переживет. Буду работать – не буду работать, хочу выше – не хочу выше, то на армию Тьмы с шашкой наголо, то заявление на стол! – Басоргин, которому явно было что добавить по данному вопросу, безнадежно махнул рукой, сбавил тон и закончил негромко и вдумчиво: – Если он останется в Ночном Дозоре – это не самый плохой вариант, он не пропадет из поля зрения. Но второй раз подобрать ему наставника будет задачей не из легких. Парень несговорчивый. А это не тот случай, когда можно пренебречь подобными вещами. Басоргин остановился на полуслове, поймав внимательный взгляд шефа. – Нет! – поспешно сказал он. – Нет. Прости, Гесер, но наш… ваш оперативный резерв, равно как и дополнительные силы, стянутые в столицу из Подмосковья, и так мне всю душу… Он вспомнил, с кем разговаривает, и почтительно замолчал. С тех пор, когда он в последний раз так запросто беседовал с самим Пресветлым Гесером, слишком много воды утекло. Мутной воды. – Что ты решил? – спросил Гесер, напомнив о разговоре, который состоялся у них в тот день, когда шеф московского Ночного Дозора неожиданно для всех, а вернее – для немногих посвященных, вернул в столицу опального сотрудника. – Раз у Инквизиции нет претензий, то я в свою очередь имею полное право объявить об окончании испытательного срока. – Я… Я не готов ответить, Пресветлый Гесер, – пробормотал Басоргин. – Тем более – сейчас. Дай мне несколько дней… Я должен подумать. – Ты получил право на ошибку, Эдвард? – холодно поинтересовался шеф и направился к выходу. – Так вот очень рекомендую – не спеши им снова воспользоваться. Мы еще поговорим в более… подходящей обстановке. А пока, раз уж ты все равно задержался, встреть команду зачистки. И вышел за дверь. – Ох, суетно тут у вас, – тихо сказал Басоргин, оставшись один. «Сумеречный убийца оказал нам неоценимую услугу, испортив Никите планы на отпуск, – подумал он, оглядывая пустой бассейн. – И пророк, осуществлявший жертвоприношения, и его Хозяин предпочли человеческие тела. В Иных, тоже связанных с Сумраком, они чувствовали конкурентов и прямую угрозу. Но как повела бы себя древняя сущность, угадав в одном из нас того, кто с ней “одной крови”… Каким бы слабым ни было это размытое тысячелетиями родство?». В бассейне вспыхнул и замигал свет, с резким хлопком перегорела одна из ламп, с потолка посыпались искры, загудела вентиляция. Басоргин отошел в сторону, пропуская внутрь группу зачистки Ночного Дозора. На сей раз Дневной Дозор помощь Светлым Иным присылать не спешил. * * * Отменившееся по уважительной причине собрание состоялось в конторе на следующий день. Подведение итогов было скупым и кратким, а перечисление накопившихся проблем отняло столько времени, что можно было подумать, что последний месяц Ночной Дозор всем составом провел на каникулах, а не работал круглосуточно в усиленном режиме. – Что ни говори, а приятно, когда вероятностные поля разворачиваются, – сказал Александр Спешилов, когда оперативников отпустили и они с Никитой спускались по лестнице. – Раз есть линии реальности, и сама реальность на месте. Ты сегодня домой? – Да, – кивнул Никита. – С завтрашнего дня начнется… Мне кажется, Саша, еще немного – и мы бы привыкли к тому, что нельзя заглянуть в будущее, – добавил он. – Мы бы нашли Толяна раньше, – возразил тот с оттенком сожаления в голосе. – Аналитики бы его вычислили. – Это вряд ли. Толян – сумеречный невидимка. У него нет ауры, он не работает с Силой в нашем понимании. И не имеет цвета – он серый. Линии реальности указывали бы не на него, а на потенциальных жертв, их счет шел бы на сотни, и мы точно так же плутали бы впотьмах, не зная, кто именно ему нужен. – Почему на сотни? – не понял Спешилов. – Он искал четверых. – Искал? – усмехнулся Никита. – Если бы оба Дозора не висели у него на хвосте, заставляя уходить на глубину, он утопил бы город в крови. – Ну, ты… – начал Саша и остановился. – Да. Точно. Он бы не тратил по три дня на сканирование, а шел к следующей жертве по трупам людей и Иных, поил Сумрак и с каждым шагом становился сильнее. – Кстати об аналитиках, – задумчиво сказал Никита. – Теперь мне даже интересно, наши угадали Настю? – Нет, я спрашивал. То есть она попала в нижнюю часть списка, но приоритет был у дайвера Славы Мельниченко, а всего они нашли около полусотни Светлых Иных, отвечавших условиям. Ты на метро? – Да, пойдем. – Интересно, – сказал Александр, когда они отошли от офиса, – кто-нибудь из стихийных магов еще остался в Сумраке или эти были последними?.. – Что-то мне подсказывает, что есть в Москве один Светлый Иной, который сможет тебе ответить, – улыбнулся Никита. – Вернемся? Наверняка он сейчас у себя в кабинете. – Праздный вопрос, – кисло согласился Саша, неожиданно притормозил и непривычно медленно произнес: – А есть и не праздный. Никита остановился и внимательно посмотрел на парня, глаза у которого как-то по-особенному заблестели: – «Фриз» сняли Темные. Они запустили механизм, раскачивающий лодку, в которой мы все сидим, в конце концов это оказалось только на пользу, Сумрак тряхнуло, он выровнялся, и не в этом суть, – быстро проговорил Санек. – Никита! Кто снял второй «фриз» и где он? – Какой второй? – не понял Сурнин, глядя на Сашу, который вдруг затаил дыхание. – Тот, что хранил не Толяна, то есть не жреца или кто он там в их канувшей в Лету иерархии… А самого Сумеречного мага! – Саша выдохнул, вдохнул и заговорил спокойнее: – Они проснулись с небольшим интервалом в разных частях света, а это значит, что охота за артефактами не ограничивалась только территорией России – раз. И Турция тут может оказаться ни при чем – два. В этом месте толпы туристов из разных стран! Таможня у нас на высоте, Ларису они вычислили, хоть и не смогли задержать. Но мы знаем, что некоторые Иные ходят порталами. Он многозначительно замолчал. – Или Темные, или… или Светлые! – выпалил Никита и оглянулся на здание Ночного Дозора. Они посмотрели друг на друга. – «Фриза» могло не быть совсем, – сказал Никита. – Сумеречного стихийного мага хранил Сумрак. Это его энергетический резерв, и всех тонкостей их взаимодействия тебе, наверное, даже шеф Ночного Дозора не расскажет. Гадать можно сколько угодно: сакральную сущность, вселившуюся в Ларису, мог каким-то образом разбудить пророк или дрожь глубоких слоев, когда все было готово. Да мало ли… – Хм… Версия с вибрацией слоев мне нравится, – признался Саша таким тоном, который красноречиво говорил об обратном. – Саша, – с чувством сказал Сурнин. – Пойдем к метро! – Пойдем, – согласился Санек, но тема была слишком необъятной, чтобы ее так просто закрыть. – А вот если бы кто-то из них присмотрел себе тело Иного… – задумчиво продолжил Спешилов, тряхнул головой и дернул себя за ухо. – Тогда нам точно всем хана! – Саша, ты что, «личину» надел? Ты же оптимист до мозга костей, – улыбнулся Никита. – Сам подумай, что мы можем им предложить, кроме проблем? Нашим разумом не так легко овладеть, мы связаны друг с другом, Темные следят за Светлыми и наоборот. Кто-нибудь что-нибудь непременно почувствовал бы или заметил. В первые же несколько секунд сбежался бы весь Дозор, и не только наш. Сила Иных им не нужна, у них свои методы работы с ее источником… Порталы, которыми они не пользовались, чтобы не разрушить хрупкие человеческие оболочки? Так Иные тоже владеют искусством перемещения, некоторые – в совершенстве, и их не так уж мало, если считать обе стороны и Инквизицию. Догнали бы в пять минут. Что еще мы умеем, чего нет у них? – А ты перемножь, – тихо сказал Александр. И Никита вздрогнул, заглянув в ласковую глубину растрескавшихся зрачков. Стр: