Глава 12. Наемник.

Прошитая двойным лазерным лучом «рата» исчезла во вспышке взрыва, Вольдемар направил истребитель в сторону, но увернуться не успел, и несколько мелких обломков пробарабанили по корпусу. Это был последний, теперь можно осмотреться. Несколько секторов изображения на мониторе окрасились в желтый цвет, хорошо, что не в красный, значит, еще полетаем. Дескин попытался отыскать сигнал хотя бы одной спасательной капсулы, никого. Вольдемар грязно выругался. И это называется небольшой локальный конфликт? А потери между тем вполне приличные. Если же брать относительные потери, то они превышают все мыслимые пределы. Еще двадцать минут назад в космосе сошлись по четыре истребителя с каждой стороны, остался он один. И ни одной спасательной капсулы. Похоже, озверение сторон дошло до предела, расстрел спасательной капсулы был в порядке вещей, а за уничтоженный спасательный катер платили премии. Предыдущая большая война по сравнению с этой локальной бойней напоминала рыцарский турнир.

А из-за чего все? Из-за планеты с кислородной атмосферой. Уж больно велик приз. Большой приз для злобных карликов. Пока шла большая война, космическая разведка Ансара, планеты, входившей в состав коалиции, обнаружила в системе желтого карлика СВВ-7448 планету с кислородной атмосферой. На поверхности планеты было довольно жарко и сыро, углекислого газа многовато, но дышать можно. В масштабах Вселенной такая находка исключительная редкость, ансарцам очень повезло. Однако шла война, собственных сил для колонизации просто не было. Делиться информацией с союзниками тоже никто не захотел, в таком деле «союзников» не бывает, как только другие узнают координаты находки, сразу ототрут первооткрывателей от кормушки. Информацию о находке засекретили и стали готовиться к колонизации после окончания войны.

Как только война закончилась, нелегкая занесла в систему СВВ-7448 ледийский разведывательный корабль. На весь мир прогремела весть о величайшем открытии космической разведки планеты Леда. Ансарский спутник на орбите вокруг планеты, которой так и не удосужились придумать имя, предпочли «не заметить». Естественно, ансарцы возмутились и потребовали восстановления своих прав первооткрывателей. Разгорелся скандал, вмешались другие силы. За Ансаром стояла Коалиция независимых, Леду «крышевала» Республика, Империя была слишком далеко и большого интереса к этому делу не проявила. До открытого противостояния дело не дошло, новая война никому не была нужна, от прежней не успели толком отойти. Стороны объявили о своем нейтралитете, а заодно установили эмбарго на поставки оружия воюющим сторонам. К этому времени ансарско-ледийские отношения уже перешли в «горячую» фазу. Силы были приблизительно равны, ни одна из сторон не могла позволить себе большого флота. К тому же основные силы воюющие предпочитали держать у своих планет, опасаясь рейдов вражеского флота. В спорной системе у них находились только легкие силы, опирающиеся на свои базы. Зато происходившие раз в две-три недели бои между легкими силами отличались крайним ожесточением и огромными потерями кораблей и пилотов.

В эту космическую мясорубку и угодил Вольдемар, направленный республиканской разведкой в ледийский военный флот. Основной его задачей являлось освещение фактического положения в системе. Официальным сводкам сторон не доверял никто. Несмотря на объявленное эмбарго, тоненькие ручейки оружия продолжали подпитывать конфликт. Основным спонсором ледийского ручейка была Республика, и ей требовалось контролировать его рациональное использование. А что это было за оружие! Основным истребителем обеих сторон была древняя «рата», причем именно древняя. Неизвестно из каких республиканских музеев и с каких свалок тащили этот хлам. Истребитель, в кабине которого находился сейчас Вольдемар, был почти его ровесником. У Коалиции этого добра тоже хватало, в свое время Республика продала ей не одну сотню машин.

На экране радара появилась новая отметка, через несколько секунд пришел сигнал вызова. Вольдемар ответил, пароль и отзыв совпали, в наушниках раздался голос капитана транспорта:

— Почему вы один? Где остальные?

— Ансарцы прислали почетный караул для вашей встречи. Мы с ними поспорили, кто будет стоять в первом ряду, остался я один.

— А вы уверены, что больше никого не будет?

— Уверен. Следуйте к базе, я вас прикрою.

Дескин понимал капитана. Рейс с грузом военной контрабанды был очень рискованным. При встрече с ансарскими военными капитан терял не только груз и судно, но и свою жизнь. Впрочем, вряд ли ансарцы могли наскрести еще хотя бы одну боеспособную пару в этом секторе. Попытка трехсуточной давности уничтожить ледийскую базу закончилась грандиозной, по местным меркам, дракой с тяжелейшими потерями обеих сторон. Поэтому транспорт с запасными частями, ракетами и топливом для истребителей встречала только четверка. Со своей стороны, ансарцы тоже смогли выделить только звено, значит, у них просто нет больше боеспособных машин. Самое время нанести им ответный визит, но нечем. «Рату» Вольдемара приведут в относительный порядок за сутки. За это же время, вероятно, смогут починить еще две, остальные восстановлению не подлежали. Пилотов осталось всего четверо.

Участвующие в боях пилоты резко делились на две категории. В первую входили малоопытные юнцы, вставшие на защиту своей Родины. По крайней мере, именно так они думали. Они пачками гибли в кабинах своих машин, но дрались отчаянно. Те, кому повезло уцелеть в кошмаре первых боев, понемногу избавлялись от иллюзий и накапливали опыт выживания. Постепенно они переходили во вторую категорию — ветеранов. К этой же категории относились немногочисленные наемники — пилоты, уволенные из республиканской и имперской армий после окончания войны. В ней потерь было гораздо меньше, но и ветеранов понемногу отстреливали в групповых свалках. Решительный перелом в пользу одной из сторон пока не просматривался, локальная война продолжала собирать свою смертельную жатву по уже устоявшейся схеме.

Транспорт притерся к стыковочному узлу базы, истребитель Вольдемара нырнул в ворота ангара. Не успел Дескин покинуть кабину, как к истребителю подлетел механик. Увидев дыры в обшивке и вспоротый лазером пилон, только покачал головой.

— За сутки справишься?

— Не знаю. Надо обшивку снимать. А остальные где?

— Не повезло им.

А ведь не новички были, тех еще в последнем бою прикончили. Но и ансарцы тоже не любители. Еще предстоял доклад начальству.

Лейтенант военно-космических сил Леды Леон Лабро осторожно провел ладонью по шраму от ожога, обезобразившему его лицо. Этот шрам он получил давно, еще во время отражения вторжения астенского флота. Тогда же он получил звание лейтенанта. С тех пор больше не продвинулся, в небольшом флоте Леды стать капитаном очень трудно. Лейтенант только что выслушал доклад Вольдемара и сейчас пребывал в тяжких раздумьях.

— Мне нужен ваш совет, Дескин.

— Мой? — удивился Вольдемар.

— Да-да, ваш. В своей анкете вы указали, что уволились с должности командира звена в звании младшего лейтенанта.

— Так точно, — подтвердил Дескин.

— Туфта все это. Сегодня был ваш пятый бой, и вы — единственный, кто выжил. И в четырех предыдущих боях вы привозили меньше всех повреждений, опыт не спрячешь. А на последнем брифинге вы смотрели на меня как профессор на нерадивого ученика. Считаете, что ваш план боя привел бы к меньшим потерям.

— Это вопрос или утверждение?

— Утверждение. Командиром звена вы, конечно, были, но давно. Эскадрильей командовали или группой?

— Давайте лучше обсудим ваши проблемы, лейтенант, — сменил тему разговора Вольдемар.

— Хорошо, пока оставим мой вопрос, — согласился Лабро. — Транспорт привез новый истребитель, действительно новый, даже новейший, еще не принятый на вооружение.

— Хотят испытать в боевых условиях?

— Хотят, — подтвердил лейтенант. — И испытывать его будете вы. Но это еще не все, перед нами поставлена важная задача, а я не знаю, как подступиться к ее решению. Надеюсь, что вы мне поможете.

— И что нам предстоит? Рейд на Ансар?

— Нет. Наша задача — уничтожение их ближайшей базы.

— Сейчас у нас есть четыре пилота, через сутки будет четыре более или менее исправных истребителя. С такими силами соваться к базе бессмысленно, это я и без тактического компьютера могу сказать.

— В ударную группу нам дают два штурмовика.

Вольдемар поморщился:

— Ладно, давайте сыграем в эту игру. Что за штурмовики? Тэтэха есть?

Штурмовики оказались имперскими, причем почти новыми. Видимо, перекупили излишки императорского флота через десятые руки.

— Будут проблемы со связью, — предположил Вольдемар.

— Надеюсь, нет, — ответил Лабро, — техники этим уже занимаются.

Следующие два часа лейтенант и Вольдемар отрабатывали возможные варианты атаки на тактическом компьютере базы. Когда фантазия у обоих иссякла, Вольдемар сделал заключение:

— Все бесполезно. Самая большая вероятность успешной атаки ноль целых, двадцать три сотых процента, а о том, чтобы хоть кто-то из пилотов выжил, речи вообще нет. Можно сразу повеситься, еще до атаки.

— И что будем делать? — поинтересовался Лабро.

— Запрашивайте дополнительные силы, Леон. С наличными нам этот орешек не по зубам.

— Не дадут. К тому же через сутки-другие у них тоже могут появиться истребители.

— Тогда вообще все бесполезно.

— Приказ должен быть выполнен, — твердо произнес Лабро.

— Как?! — вспылил Вольдемар. — Собрать всю толпу и тупо переть вперед? Авось кто-нибудь выйдет на расстояние пуска ракет?

В отсеке повисла тяжелая пауза. И тут мозг Дескина ухватился за тонкую ниточку, ведущую к решению.

— Вперед, вперед, тупо вперед на полной тяге. Экономить топливо бессмысленно, а если удастся добраться, то… А если пустить вперед… Если пустить вперед, то шанс будет. Определенно будет.

— Что вы придумали, Вольдемар? Вы ведь что-то придумали?

— Я сейчас вслух рассуждал? — удивился Дескин. — Извините, лейтенант, увлекся. Кажется, есть решение!

— Ну, говорите, не томите, — заерзал Лабро.

— Минуту терпения, лейтенант. Скажите, если к нашей базе на максимальной тяге начнет подходить чужой транспорт, да еще и с эскортом истребителей, что вы решите?

— Это брандер!

— И вы…

— Приму все меры к его уничтожению.

— Правильно, лейтенант. Надеюсь, что ансарский устав от вашего не сильно отличается.

— Но у нас нет брандера…

— Но они этого не знают. Зато у нас есть транспорт. Пустим его вперед, пусть принимает на себя все ракеты, пока сможет. А потом предстоит наш выход.

— Небронированный корпус транспорта долго не выдержит, — нашел контраргумент Лабро.

— Наварим на переднюю проекцию всякого хлама, какое-то время продержится. Выпустим из второстепенных отсеков воздух, будет «вакуумная» броня.

— Капитан не согласится.

— Конечно, не согласится. Но кто его спрашивать будет? Лазер под нос и конфисковать судно. Убытки ему потом оплатят. Может быть.

— Ему-то, может, и оплатят, а с меня спросят.

— Победителей не судят, а за невыполнение приказа — судят, и весьма строго.

— А если облажаемся?

— Тогда и спрашивать будет не с кого, — развеселился Вольдемар. — И вообще, кто не рискует…

— Да знаю, знаю, у того грудь в крестах. Скажи лучше, кто транспорт поведет? Нужны, как минимум, двое.

— А вот это проблема, — посерьезнел Вольдемар. — Но это ваша проблема, лейтенант. Персонал базы вы знаете лучше, вот и подберите подходящую парочку. И еще, подготовьте спасательный катер для экипажа транспорта.

— Зачем? У них нет шансов на спасение.

— Шанс на спасение есть всегда. Я это точно знаю. Но даже если его нет, то экипажу нужно дать хотя бы иллюзию возможности спасения, они не смертники.

— Хорошо, спасатель будет готов, — согласился Лабро.

Вольдемар понял, что план принят.

— Тогда за работу, лейтенант. Подгоните этих бездельников в ангаре и конфискуйте транспорт, а я пока на компьютере варианты погоняю. У нас определенно появился козырь, вот только не пойму, какой именно.

Отсек базы, в котором проводились брифинги для пилотов, выглядел пустынным. Рассчитанный на сорок человек, сегодня он принял только дюжину: четверо пилотов истребителей, четверо штурмовиков, двое пилотов спасательного катера и двое с транспорта. На последних все остальные смотрели как на смертников. Непонятно, как лейтенанту Лабро удалось уговорить их на эту авантюру, тем более что оба не были профессиональными пилотами. Один из них был полон мрачной решимости, второй заметно нервничал, но старался не подавать виду. Последним появился сам лейтенант.

— Я предоставляю право изложить план атаки его автору — пилоту Дескину.

В военном флоте Леды Вольдемар обладал весьма неопределенным статусом вольнонаемного служащего. Но собственный статус его не сильно беспокоил: деньги и так платили, а случай попадания в плен даже не рассматривался. Местные традиции этого не допускали. Дескин вывел на экран трехмерную проекцию района ансарской базы.

— Атаку начинаем отсюда, — точка лазерной указки остановилась за пределами сферы уверенного обнаружения цели локаторами базы. — Первым идет транспорт, за ним двумя парами звено истребителей, дальше штурмовики, замыкающие спасатель. Держитесь, сколько можете, — обратился Вольдемар к пилотам транспорта, — когда станет совсем плохо, уходите на спасательной капсуле и ждите катер.

Решительно настроенный транспортник молча кивнул, второй вообще не отреагировал, но цепляться к нему Вольдемар не стал. Парень и так находился на пределе, мог сорваться.

— Не проспите отстрел капсулы.

— Все будет в лучшем виде, подхватим влет.

Легкомысленный ответ первого пилота спасателя также не понравился Вольдемару, но он опять промолчал. В конце концов, не он здесь командир.

— Серьезнее, сержант, не на прогулке, — одернул подчиненного Лабро. — Продолжайте.

— Дальше все просто. Мы идем за неуправляемым транспортом до тех пор, пока ракеты не собьют его с курса. Внимательно следите за космосом — от транспорта могут остаться обломки, не напоритесь на них. Я поведу первую пару…

— Стоп, — вмешался лейтенант. — Первую пару поведу я, пока еще я здесь командир.

— Я помню, — ответил Вольдемар. — Поэтому вы, лейтенант, поведете вторую пару, а если бы у нас была еще одна машина и пилот, я бы поставил вас за штурмовиками. И не спорьте, нам нужен живой командир, а не мертвый герой.

— Эту роль вы отвели себе? — спросил Лабро.

— Назовите эту базу моим именем и успокойтесь. Вы же знаете, что я прав. А в трусости вас никто не обвиняет.

— Хорошо, продолжайте.

— Продолжать особенно нечего. Дальше идем к базе с применением противоракетного маневра. Как только штурмовики выходят на дальность пуска, сразу стреляют — и уходят. Истребители продолжают сближение, выпускают свои ракеты, кто доживет, и также уходят, кто сможет. Вопросы?

— Вероятность успешного завершения атаки? — спросил один из истребителей.

— Тридцать один процент.

Почти один к трем, для сложившейся ситуации очень хорошая вероятность.

— Предполагаемые потери? — это уже один из штурмовиков.

— Три истребителя, ну и транспорт, естественно.

Отсек наполнился шумом голосов, штурмовики шумели одобрительно, истребители не очень, транспортники молчали.

— А предполагаемые действия ансарских истребителей? — пробился сквозь шум чей-то голос, похоже, одного из спасателей.

— Тихо! — повысил голос Вольдемар. — Нам они не помешают. Брандер им не остановить, а с эскортом не справиться. Предположительно их будет не больше пары.

— А после атаки они нам не наложат? — опять спасатель.

— Если уничтожим базу, то не наложат. До второй у них горючего на пределе, начнут за нами гоняться — не дотянут.

— А если не уничтожим?

Беспокойство спасателя было понятным. Штурмовики и вероятно уцелевший истребитель уйдут, а вот переделанный из челнока спасатель с его хилым ускорением догонят наверняка.

— Тогда молитесь, сержант, если помните как, — добавил оптимизма Вольдемар.

— Все, закончили дискуссию, — вмешался лейтенант Лабро. — До вылета осталось двадцать минут. Все по машинам!

Вспышка взрыва тряхнула летящий впереди транспорт, здоровенный угловатый кусок обшивки с торчащими шпангоутами пронесся мимо, Вольдемар и идущие за ним истребители даже не стали менять курс. Еще взрыв, пришлось уклоняться от мелких осколков. Транспорт чуть сбился с курса, но спустя некоторое время вернулся. Вольдемару вдруг показалось, что через фонарь истребителя демонстрируется немое голографическое кино, настолько нереальным было зрелище безответно избиваемого транспорта, упрямо идущего вперед. Голос лейтенанта Лабро, загремевший в наушниках, вернул к реальности:

— Ансарские истребители отошли от базы.

Ему виднее, транспорт не закрывает его локатору такой большой сектор, как локатору Вольдемара. Дескин рискнул выйти из радиотени корпуса транспорта и успел поймать на экране отметки двух приближающихся ракет и относительно большое пятно, идущее от базы ансарцев. Судя по размерам пятна, только пара, и не факт, что полностью боеготовая. Несмотря на то, что радар нового истребителя был лучше, чем даже на последних «суперратах», сама машина Вольдемару не понравилась, даже с двумя дополнительными ракетами. И кабина была большая и очень комфортная, лететь в ней на дальнее расстояние — одно удовольствие. Но как вести маневренный бой в таком лимузине? А размеры? Даже если захочешь, не промахнешься. Для компенсации возросшей массы потребовались маневровые двигатели большей мощности, а емкость баков для топлива и окислителя увеличилась незначительно. Нет, не боевая это машина, не боевая.

Световая волна ударила по фонарю истребителя, электроника мгновенно затенила стекло, оберегая от ослепления глаза пилота. Затем еще один взрыв. Транспорт тяжело вернулся на прежний курс. Теперь он постоянно рыскал, но отворачивать от цели, похоже, не собирался. Еще одна-две ракеты, и все, транспорт прикрытием служить больше не сможет.

— Приготовиться к выполнению противоракетного маневра, — командир звена думал аналогично.

Взрыв! Вольдемар направил истребитель вправо, уклоняясь от тучи мелких обломков. Идущая за ним старая «рата» выполнила маневр чуть быстрее и четче. Еще взрыв. Когда у них наконец ракеты закончатся! Транспорт, вращаясь вокруг собственной оси, пошел куда-то вниз относительно плоскости эклиптики. Начав выполнение маневра, Вольдемар краем глаза успел заметить отстрел спасательной капсулы. Будем надеяться, их подберут. По экрану радара Дескин сориентировался в обстановке. На подходе еще две ракеты. Значит, пусковых установок у них только две, а не четыре, как ожидалось. Это хорошо, шансы на успех атаки серьезно возрастали. Ансарские истребители ушли в сторону, и сильного желания влезть в драку не проявляли. Однако пора. Вольдемар повернул на встречный курс, и когда ракета оказалась совсем рядом — по космическим меркам, разумеется, — увел истребитель вниз. Ведомый повторил его маневр, и ракета прошла мимо. Вот это громадина! Еще одна пара ансарских ракет, и можно заказывать панихиду. Ведомому маневр дался намного легче.

— Уходим влево.

А это зачем? Понятно, вражеская база уже в пределах досягаемости ракет штурмовиков. Лабро увел свои истребители в сторону, чтобы не мешать захвату цели. Есть! Четыре факела понеслись вперед. Скорее бы они добрались до базы, а то еще два «гостинца» на подходе.

— Начинаем маневр!

Вольдемар опять вывел истребитель на встречный курс. Вправо! Потеряв цель, ракета взорвалась буквально сразу за дюзами маршевых двигателей. Очень опасно. На мониторе исправности появились первые желтые точки.

— Лабро погиб!

Вольдемар бросил взгляд на экран радара, истребителей осталось трое.

— Продолжаем атаку! Принимаю командование!

Собственный голос в наушниках показался чужим. Третья «рата» подошла ближе, но не настолько, чтобы попасть под осколки взорвавшейся ракеты, если она промахнется, или обломки взорвавшегося истребителя, если она попадет. Молодец сержант, чувствует дистанцию. В принципе, ансарская база уже находилась в пределах досягаемости ракет нового истребителя, на экране она уже была подсвечена зеленой точкой, обозначавшей захват цели. Зеленые огоньки на приборной панели показывали готовность всех четырех ракет к пуску. Но система наведения старых «рат» еще не давала уверенного захвата цели. Все три истребителя продолжали сближение. На экране локатора появились еще две ракеты.

— Внимание! На подходе еще две ракеты. Приготовиться к выполнению маневра.

На этот раз ракеты прошли в стороне от истребителя Вольдемара, но в наушники тут же ударил голос:

— Шестой сбит!

На «рате» с бортовым номером «шесть» летел ведомый Дескина.

— Приготовиться к пуску ракет. Как захват?

— Есть захват цели! Есть готовность к пуску!

— Огонь!

Шесть ракет, четыре с пилонов нового истребителя и две со старой «раты», пошли к цели. Задача выполнена, осталось самое сложное — уйти отсюда живыми. На догонном курсе от ракеты уйти намного сложнее, а на этом «лимузине» практически невозможно. Не желая подставлять ракетам хвосты, пара истребителей начала уклоняться в сторону местного светила в слабой надежде обмануть головки самонаведения ракет. На этот раз ракета была только одна. Похоже, ракеты штурмовиков добрались до цели и уполовинили огневую мощность противника.

— Ракета справа шестьдесят, ниже десять! — предупредил ведомого Вольдемар. — Начинаем маневр!

Истребители начали поворот на ракету, но Дескин уже видел, что не успевает, слишком поздно радар обнаружил опасность. Вольдемар на полную мощность включил тормозные двигатели, а потом попытался направить истребитель вниз. Тщетно. Ракета явно выбрала его машину в качестве цели, и обмануть ее на этот раз не удалось. Волна смертельного холода накатила на сердце, но в то же мгновение была выбита куда-то на периферию пиропатронами, автоматически отстрелившими спасательную капсулу истребителя. Просчитав неизбежность попадания ракеты, бортовой компьютер самостоятельно принял меры к спасению пилота. И очень вовремя принял. Буквально через миг после отстрела капсулы истребитель исчез в небольшом огненном клубке. К счастью, крупные осколки пролетели мимо, а мелкие не нанесли фатальных повреждений.

Автономность капсулы составляла почти месяц. Потом окончательно сядут все аккумуляторы, прекратит работу система регенерации, и пилота ожидает медленная мучительная смерть. Если, конечно, не умереть раньше от жажды и голода — аварийный запас воды и продовольствия, находившийся в капсуле, был совсем невелик. Вольдемар постарался уменьшить электропотребление до самого минимума. Оставил в работе только систему регенерации воздуха и аварийный маяк. После больших боев прошедшей войны космос наполняли десятки спасателей, которые делали свое дело, не опасаясь за жизнь, там в них никто не стрелял. А здесь был только один спасательный катер, но у него совсем другая задача. Подобрав пилотов транспорта, спасатели поспешат выйти из зоны боя — оставаясь в ней, можно легко стать целью ракетного пуска, а маневренность у бывшего челнока ниже всякой критики.

Оставшись один, Вольдемар начал в уме подсчитывать вероятность своего спасения. Итог его расстроил, оставалось надеяться, что система регенерации протянет больше месяца. Кстати, расчет вероятности количества уцелевших машин оказался полностью правильным. Огорчало только то, что при моделировании количество пусковых установок базы было принято равным четырем. А если бы их действительно было четыре?

Вольдемар огляделся в окружающем пространстве, видимом через фонарь бывшей кабины, ставшей теперь спасательной капсулой. Причина раздора и всех жертв — планета с кислородной атмосферой — была рядом, по космическим меркам, конечно. Дескин увлекся ее разглядыванием. Красивый бело-голубой шар, казалось, неподвижно висел в космосе, абсолютно не замечая страстей, кипевших вокруг него.

Постепенно размышления Вольдемара о бренности всего сущего, навеянные видом через фонарь капсулы, сползли на собственную судьбу. Что он забыл на этой абсолютно чужой для него войне? И почему согласился на предложение капитана Сагала? Деньги? В какой-то степени, да. На что-то надо было жить, а здесь работа полностью по его профилю. Возможность еще раз послужить Республике? Скорее нет, чем да. После мятежа Вольдемар как-то не чувствовал себя обязанным служить, да и непосредственной опасности для Родины не было. Так, небольшая заварушка, ничего, кроме бизнеса. Возможность исчезнуть? Да, конечно. Риск встретиться со старыми знакомыми в этой планетной системе минимальный. Впрочем, для некоторых отыскать его здесь труда не составит. И наемного убийцу никто не подошлет. Смысла нет, достаточно предоставить все естественному ходу событий. Хорошо хоть хватило мозгов ограничиться полугодовым контрактом, год здесь точно не выжить. И вообще, расслабился в своем трюме, перестал отслеживать ситуацию в окружающем мире. Знал бы, какие здесь дела творятся, может, и не согласился бы.

Увлекшись созерцанием окружающей красоты и своими мыслями, Вольдемар не сразу заметил мигающий огонек радиостанции — кто-то вызывал его по аварийному каналу. Нажатие клавиши, и в уши ворвался раздраженный голос:

— Эй, как там тебя, Дескин? Ты там только уснул или уже сдох?

— Хрен ты этого дождешься, я всех вас переживу, — парировал Вольдемар. — Как тебя сюда занесло?

— За капсулой с транспорта долго гонялись, — ответил первый пилот спасательного катера, — пока догнали, пока пилота погрузили, а тут еще твой сигнал появился.

— Пилота? — уточнил Вольдемар.

— Механика, пилот погиб.

Теперь понятно, почему после последнего взрыва транспорт стал неуправляемым и ушел с курса.

— А больше никаких сигналов нет? — поинтересовался Вольдемар.

— Нет, только твой.

Значит, Лабро и ведомый Дескина погибли. Самого Вольдемара с того света вытащила только новейшая система спасения, самостоятельно принявшая решение на отстрел капсулы.

— Подходим к тебе, — сообщил спасатель. — Готовься, сейчас мы тебя вытащим.

— Отставить. Грузите капсулу целиком.

— У тебя черная дыра в башке нарисовалась? — удивился второй пилот. — Зачем нам это железо с собой таскать?

— Это не железо, — возразил Вольдемар, — а спасательная капсула нового истребителя. С бортовым компьютером, между прочим.

Первый пилот сообразил быстрее:

— Хорошо, грузим капсулу. — И, обращаясь уже ко второму: — Ну, что замер? Марш к манипулятору! И быстрее давай.

Через одиннадцать минут створки грузового отсека герметично закрылись, зашипел подаваемый в отсек воздух. Еще через минуту Дескин смог откинуть фонарь и, отстегнув ремни, выбрался наружу, стащил с головы шлем пилота. Кажется, коса костлявой опять просвистела мимо.

— Дескин, — усиленный динамиком внутрикорабельной трансляции голос заложил уши, уже лишенные защиты наушников шлема, — давай быстрее в рубку. Похоже, у нас проблемы.

Ну вот, накаркал. В рубке, кроме пилотов, уже находился механик с транспорта, тот самый нервный молодой человек. И сейчас он тоже не был абсолютно спокоен.

— Что у нас на этот раз?

Первый пилот ткнул пальцем в экран:

— Похоже, истребитель.

Одного взгляда хватило для того, чтобы понять — дело дрянь. С ансарской базы стартовали два истребителя. Пока шла атака, они в бой не лезли, а теперь один осмелел. Если бы база сохранила возможность принимать истребители, то они пошли бы вдвоем. А если он один, то, видимо, база вышла из строя окончательно, и во время второй атаки штурмовики ее добьют. То, что у наших остался только один истребитель для прикрытия, роли уже не играет — прикрывать базу к тому времени уже будет некому. Этот пилот решил продать свою жизнь подороже, и невооруженный спасательный катер для этого самая подходящая цель. Второй попытался спастись и ушел ко второй базе Ансара в системе СВВ-7448. Вольдемар быстро прокручивал в голове варианты спасения. Уйти к своей базе уже не получится, этот курс гарантировал стопроцентный перехват спасателя вражеским истребителем. Вызывать помощь бесполезно, у единственного уцелевшего истребителя топлива на возврат еле хватит, если он ввяжется в бой, то и сам назад уже не вернется. Оставался единственный вариант.

— Поворачивай к планете.

— Куда? — дружно удивилась вся рубка.

— К планете, — повторил Вольдемар, — будем садиться. Это единственный вариант.

— Мы ни разу не садились на поверхность, разобьемся при посадке, — возразил первый пилот.

— Я готов выслушать лучшее предложение.

Пилот громко засопел и начал манипулировать с клавишами пульта, бело-голубой шар пополз к центру обзорного экрана, заменявшего переднее остекление кабины бывшего челнока.

— Системы управления атмосферным полетом в порядке?

— Сейчас проверим!

Второй пилот вывел на экран схему катера и запустил тестовую программу.

— Шасси не работают, их гидросистема демонтирована. Угол отклонения закрылков не больше двадцати градусов. Тормозные парашюты, естественно, никто не поставил, остальное вроде в норме.

Шасси при аварийной посадке лучше не выпускать, угла поворота закрылков тоже должно хватить, а дальше остается рассчитывать только на удачу.

— Ты сам челнок хоть раз сажал? — обратился к Вольдемару первый пилот.

— Только на тренажере, да и то еще в академии.

Ляпнув про академию, Вольдемар прикусил язык, но в стрессовой ситуации на оговорку никто не обратил внимания.

— Тогда ты и сажай. Я понятия не имею, как это делается.

Первый пилот начал отстегиваться от своего кресла. Дескин занял его место. Все следили за экраном локатора, по которому обманчиво медленно ползли две точки.

— Успеем? — с надеждой в голосе спросил бледный от волнения механик.

— Если у него нет ракет, то успеем, — ответил Вольдемар.

— А если есть?

— Тогда успеет он.

— А у него есть ракеты? — не унимался механик.

— Откуда я знаю?! — огрызнулся Вольдемар. — Найди частоту и спроси у него сам, если неймется.

На некоторое время в рубке воцарилась тишина. Вольдемар поправил курс, и теперь катер приближался к атмосфере под острым углом.

— Нет у него ракет! — торжествующе заявил механик. — Если бы были, он бы их уже выпустил.

— Сам вижу, что он пустой. Приготовиться к входу в атмосферу! Вы двое, марш в пассажирский отсек и пристегнуться не забудьте, не хочу при выходе ноги промочить в том, что натечет из ваших тушек.

Первый пилот и механик убрались из рубки. Челнок начал чуть заметно подрагивать.

— У вас теплозащита не демонтирована? — вспомнил интересное обстоятельство Дескин.

— Да кому она нужна? Кто ее отдирать будет? Как висела, так и висит.

Мелкая дрожь сменилась основательной тряской, челнок начал входить в плотные слои атмосферы. Изображение с обзорного экрана исчезло, автоматика закрыла камеры переднего обзора. Исчез и вражеский истребитель с экрана радара. Вольдемар вел челнок по приборам.

Вольдемар бросил взгляд на приборы: скорость семь и шесть десятых километра в секунду, высота сто десять. Пока аэродинамическое торможение шло нормально. Когда высота уменьшилась до шестидесяти километров, а скорость до значения чуть больше четырех километров в секунду, Дескин начал плавно уменьшать угол атаки. Второй пилот с тревогой следил за температурой внешней обшивки.

— Тысяча, тысяча сто, тысяча двести, тысяча двести, больше не растет.

На высоте двадцати километров скорость снизилась до девяти десятых километра в секунду, температура начала снижаться, изображение вернулось на обзорный экран. Челнок находился над огромным водным пространством.

— Включай локатор, ищи ближайшую сушу.

— По курсу триста десять, удаление сто двадцать километров, — доложил второй пилот.

Вольдемар осторожно заложил вираж и вывел челнок на нужный курс.

— Топливо?

— Хватит. С большим запасом, — успокоил Вольдемара сержант.

Выдержать горизонтальный полет оказалось невозможно, челнок очень медленно, но все-таки терял высоту. Вольдемар уже начал волноваться, когда на линии горизонта обзорного экрана что-то появилось.

— Суша!!!

— Спокойно, сержант, мы еще не сели. Скорость?

— Девятьсот.

У таких челноков, насколько помнил Вольдемар, посадочная скорость около трехсот километров в час. Запас по высоте еще был. Когда скорость уменьшилась до пятисот, он скомандовал:

— Закрылки в посадочное положение.

— Закрылки — двадцать, больше не идут, — доложил второй пилот. — Э-эээ, ты куда?!

Глиссада вела челнок прямо в центр небольшого залива.

— А ты мне посадочную полосу уже построил? Нет? Вот и заткнись.

Дескин рассчитывал, что герметичный челнок не утонет, по крайней мере, какое-то время продержится на поверхности. К тому же мягкая вода может простить некоторые ошибки неопытному пилоту, не то что твердая и неровная суша. На скорости триста тридцать километров в час челнок выровнялся над поверхностью воды. Вольдемар убрал тягу двигателей и начал задирать нос челнока. Он не учел того, что скорость вода гасит намного хуже, чем суша, и длина посадочного пробега здесь будет больше. Береговая полоса стремительно летела навстречу. Обзорный экран передавал грядущую катастрофу во всех красках. Спасло отсутствие волн и пологий песчаный берег. Челнок сначала поднял тучу брызг, а затем мелкого песка. Пропахал двести метров пляжа и, почти потеряв скорость, ткнулся носом в дюну, покрытую чахлой растительностью. Оба пилота повисли на привязных ремнях, больно впившихся в тело, но остались в сознании.