Глава 15. Организатор.

На этот раз место в челноке, летящем с пересадочной станции в космопорт Астгартуса, досталось около прохода. Рядом с Вольдемаром неловко возилась с ремнем безопасности симпатичная сероглазая блондинка, чуть дальше пыхтел, пытаясь пристегнуться, бородатый пузан лет пятидесяти. Дескин щелкнул застежками и попытался расслабиться перед спуском. Он возвращался на Астгартус. Возвращался почти здоровым, но совсем без денег. Его личный баланс был отрицательным. Руководство клиники не стало полностью аннулировать его счет, и даже возврат долга никак не лимитировало по времени. Но с этим вопросом Вольдемар решил разобраться как можно быстрее.

— Извините, вы мне не поможете?

Блондинка пыталась вставить язычок ремня в гнездо, но он постоянно перекашивался, и она никак не могла его защелкнуть. Дескин отработанным движением вставил ремень в гнездо, надавил, и сухой щелчок положил конец мучениям блондинки. Заодно Вольдемар отметил, что она почти не пользуется косметикой, а может, и совсем не пользуется, посторонних запахов его солидный нос не уловил.

— Спасибо, — поблагодарила его женщина.

Дескин посмотрел на нее внимательнее. Натуральная блондинка, что сейчас большая редкость. Около двадцати пяти лет, лицо какое-то бледное, заодно отметил едва заметный акцент.

— Не за что, — ответил Вольдемар. — Волнуетесь?

— Да, в первый раз лечу.

Понятно, он-то свой первый перелет на госпитальном судне вспомнить не мог, а впечатления от второго как-то стерлись.

— Не волнуйтесь, все будет хорошо, — постарался успокоить ее Вольдемар, — до входа в атмосферу на экране показывают потрясающие виды. И перед самой посадкой тоже очень интересно. Вам обязательно понравится.

— Надеюсь, — слабо улыбнулась блондинка.

Челнок отвалил от станции, и шар Астгартуса поплыл навстречу, постепенно увеличиваясь в размерах, превращаясь в чашу и занимая всю площадь экрана. Вольдемар опять погрузился в свои мысли. При входе в нижние слои атмосферы челнок попал в зону повышенной турбулентности и его начало сильно трясти. Сидевшая слева женщина вдруг вцепилась в его руку. Дескин повернулся к ней:

— Успокойтесь, ничего страшного, это обычное явление, корпус челнока может выдержать и не такое.

И действительно, тряска вскоре прекратилась, дальнейший полет сопровождался лишь редкими небольшими толчками, а потом и вовсе стал ровным. Блондинка отпустила руку Вольдемара.

— Извините, — смутилась она, — я жуткая трусиха.

— Бывает, в следующий раз будет проще.

— Амаэль Лабаре, — представилась женщина.

У нее были очень красивые серые глаза.

— Вольдемар Дескин, капитан второго ранга в отставке.

Вот какой черт тянул его за язык? Впечатление хотел произвести на эту обладательницу смазливой физиономии? Едва Вольдемар произнес последние слова, женщина невольно переглянулась с бородачом, сидящим справа от нее. Значит, они летят вместе. А еще это переглядывание очень не понравилось, необычная реакция на представление отставного офицера. Конечно, они не профессиональные шпионы, профессионалы бы так не прокололись. Но на всякий случай он решил держаться от них подальше, а то опять вляпается в какую-нибудь историю.

— Смотрите, — обратил он внимание соседки на опять оживший экран, — сейчас будет заход на посадку.

После этого Вольдемар закрыл глаза и сделал вид, что задремал. Так и сидел с закрытыми глазами до самой посадки. Женщина к нему больше не обращалась, а в момент раскрытия тормозного парашюта даже негромко взвизгнула. Похоже, действительно летит в первый раз. После остановки челнока Дескин отстегнул свои ремни, любезно помог освободиться соседке и решительно направился внутрь космопорта.

Для граждан Республики на проверку документов была отдельная очередь, и двигалась она очень быстро. Но в этот раз инопланетников было совсем немного, поэтому, несмотря на то, что Вольдемар попал в свою очередь намного раньше, к своему контролеру бородач с блондинкой подошли почти одновременно с ним. Вольдемар протянул свою идентификационную карточку и привычно заглянул в объектив сканера.

— Пожалуйста, — вернул ему карточку контролер, — проходите.

В это время в соседней очереди возникла какая-то суета, сопровождаемая легким шумом. Дескин обернулся и увидел, что его соседей уводят сотрудники службы безопасности космопорта. Если с документами не все в порядке, то точно не шпионы.

— Проходите, — поторопил его контролер, — не задерживайте очередь.

Вольдемар вышел в зал прилета и решительно направился к коммуникационному терминалу космопорта. По дороге перебрал возможные варианты и, проклиная про себя свое решение, углубился в справочник. Личного номера в справочнике, естественно, не было, номер офиса нашелся быстро. На экране появилась девица с равнодушно-дежурной улыбкой на пухленьких губках. Не дав ей эти губки раскрыть, Вольдемар попросил соединить его с нужным человеком.

— По какому вопросу? — поинтересовалась девица.

Хороший вопрос, очень хороший. Кто это такой, она не спросила, значит, за последнее время он поднялся достаточно высоко, чтобы его фамилию в здании многоэтажного офиса знали все.

— По личному, — Вольдемар постарался придать своему голосу как можно больше иронии. — Соединяй быстро, вопрос безопасности вашей компании!

Если человек отвечает за безопасность компании, то ему могут приходить весьма странные вызовы. Девица тихонько пробормотала себе под нос «хам» и соединила с нужным абонентом. Поначалу экран погас, но динамик тут же взорвался изумленно-радостным:

— Вольдемар?!

На экране возникла физиономия Эйно Табера, отставного лейтенанта и начальника отдела службы безопасности великой и могучей «Спейс энерджи».

— Я почти тридцать пять лет Вольдемар, и уже перестал этому удивляться, особой радости мне этот факт тоже не доставляет. А ты не забыл старого приятеля, который устроил тебе такой роскошный блат?

— И как я понимаю, пришла пора возвращать долг, ведь без дела ты бы не позвонил.

— Хорошего же ты мнения обо мне, но дело действительно есть. Только что в космопорте задержали двоих инопланетников, мужчину и женщину. Мне нужна вся информация о них. Вот только не говори мне, что у вас нет связей в службе безопасности космопорта. Знаю я, кто вашу контору в сенате «крышует».

— А я и не говорю, я даже не спрошу, зачем тебе это. А что касается «крыши»… Ты в курсе, что Тасселер умер?

— Как?

— Скоропостижно, от инфаркта.

— Жаль старика. Давно?

— Два месяца назад. Наш главный босс срочно толкнул все акции, вышел из совета директоров и занял его кресло.

— С выборами проблем не было? — поинтересовался Вольдемар.

— Шутишь?

— Свято место…

— Это точно, — подхватил Табер. — А ты где остановился?

— Нигде. Я еще в космопорте.

— Тогда давай ко мне, у меня и остановишься. А пока будешь ехать, и по твоим гаврикам что-нибудь выясним.

Отставной лейтенант занимал огромные четырехкомнатные апартаменты, находящиеся на восемьдесят пятом этаже небоскреба, соседнего с офисом «Спейс энерджи». Отсюда бы открывался прекрасный вид на столицу, если бы не понатыканные вокруг другие, не менее высокие здания. Да и сама квартира отдавала каким-то нежилым духом, о чем Вольдемар и сообщил хозяину.

— Я сюда только ночевать прихожу, мне, кроме спальни, ничего не нужно, в других комнатах месяцами не появляюсь.

— А зачем тогда тебе эти площади?

— Положение обязывает, — пояснил Табер. — Если буду жить в чем-нибудь малогабаритном — коллеги не поймут. Решат, что я жмот и жлоб, и все остальные «же», в зависимости от фантазии. Поэтому приходится соответствовать, никуда не денешься. Но ближе к делу, вот что мне удалось выяснить…

Когда Табер закончил, то поймал недоверчивый взгляд Дескина.

— Ну что ты на меня так уставился? За что купил, за то и продаю.

— Бред какой-то.

— Не торопись решать, Вольдемар. Они там что-то с собой привезли, эксперты сейчас изучают. Думаю, завтра к вечеру будет результат.

— Если это правда, то надо будет помочь. Они ведь именно за этим сюда и прибыли.

— И чем ты можешь помочь?

— Пока не знаю, но что-нибудь обязательно придумаю.

Табер с сомнением покачал головой. Вольдемар и сам еще не понял, что сейчас у него появилась новая цель в этой жизни.

— Ну? Что?

— Эксперты подтвердили подлинность привезенных материалов. Конечно, сто процентов даст только посылка корабля дальней космической разведки, но никто его посылать не будет. Нет там ничего интересного для нас.

— И все равно — поразительно. А что будет с ними?

— Должны отпустить на все четыре стороны, они же не преступники и не шпионы.

— Когда их отпускают?

— Сегодня вечером.

— Не поздновато?

— Зачем лишнюю ночь занимать камеру?

— Тогда едем, — встрепенулся Вольдемар, — перехватим их на выходе.

Ждать пришлось около часа. Наконец дверь центрального управления миграционной службы выпустила бородатого толстяка с большим чемоданом и среднего роста стройную блондинку с маленьким чемоданчиком в руке. Вольдемар решительно двинулся им навстречу, Табер, приотстав на шаг, последовал за ним.

— Здравствуйте.

Две пары глаз удивленно, а одна даже чуть испуганно, вскинулись на него.

— Добрый вечер, — поздоровался подошедший Табер.

Пока гости Астгартуса не оправились от неожиданности, Дескин решил взять инициативу в свои руки.

— Вольдемар Дескин, — еще раз представился он, — капитан второго ранга в отставке.

— Эйно Табер…

— Лейтенант в отставке, — прервал его Дескин.

Табер закрыл рот. Конечно, начальник отдела службы безопасности «Спейс энерджи» звучит намного солиднее, но бывшему командиру виднее.

— Тьер Эскалера, — назвал свое имя толстяк, и добавил: — Министр иностранных дел планеты Сагитториус.

— Амаэль Лабаре, секретарь министра.

— Рад знакомству, господа, — проявил галантность Вольдемар. — Я видел, как вас задержали в космопорте, и меня заинтересовали причины. Считайте это простым человеческим любопытством. Мой друг смог предоставить нужную мне информацию, и теперь я знаю, кто вы и зачем прибыли на Астгартус. В вашем предприятии вы можете полностью располагать мной.

— Это очень странное предложение, господин Дескин. Не можете ли вы объяснить его причины?

— Могу, господин Эскалера. Моя родная планета Зеда-три.

— ?

— Понимаю, это название вам ничего не говорит, но если вы обратитесь к истории начального периода последней войны, то все поймете. Впрочем, предлагаю отложить разговор до завтрашнего утра. Вас только что выпустили из учреждения, практически являющегося тюрьмой, вы устали. Поэтому предлагаю отвезти вас в гостиницу, где вы отдохнете и наберетесь сил.

Пока бородатый министр обдумывал предложение, вмешалась его секретарша:

— Большое спасибо, господин капитан, мы согласны. Тьер, я смертельно устала и просто падаю с ног.

— Хорошо, хорошо, отвезите нас в какое-нибудь приличное, но не очень дорогое место.

— Прошу.

Табер сделал приглашающий жест в направлении машины. К счастью, его служебный автомобиль не имел логотипов компании. В машине разговор не клеился, женщина уснула на плече у своего шефа, который не решился поддерживать разговор, боясь разбудить ее. Еще одна неприятность ожидала делегацию в гостинице. Карточка, которой Эскалера пытался оплатить номера, оказалась заблокированной.

— Разрешите. — Табер перехватил карточку у портье и внимательно рассмотрел ее. — Где вы взяли ее?

— У торговца, который вывез нас с Сагитториуса.

— У контрабандиста, — Вольдемар назвал вещи своими именами.

— Но я же проверял ее на пересадочной станции, все было в порядке.

— Вас банально кинули, господин Эскалера! — высказался Табер. — Неужели у вас нет электронных денег?

— Мы еще не доросли до таких технологий, — бородач был сильно огорчен и еще сильнее смущен.

— Добро пожаловать в цивилизацию! Карточка дает только доступ к счету, — пояснил ситуацию Табер, — но настоящий хозяин может делать с ним все что угодно, в том числе и заблокировать карточку. Кстати, сколько там было?

— Миллион, мы расплатились благородными металлами.

— Видимо, контрабандист решил, что дальнейшая торговля с вами не очень выгодна или слишком опасна. Вот и решил увеличить свою прибыль.

— Что же делать? Это все, что у нас есть, — Амаэль выглядела крайне расстроенной. — То есть все, что было.

Вольдемар повернулся к Таберу:

— Эйно?

Тот понял без слов.

— Нет, только не это.

— По крайней мере, твоя берлога обретет жилой вид.

— Когда-нибудь тебя убьют за твою наглость, — сдался Табер, — и я этому не удивлюсь.

— Шестьсот лет! Целых шестьсот лет мы ждали, что нас найдут. Ждали и надеялись, а когда нас нашли…

Министр так махнул рукой, что Вольдемару показалось, будто он смахнул некстати набежавшую слезу. Обитатели Сагитториуса были потомками переселенцев с Земли. Более шестисот лет назад пять тысяч человек погрузились на пассажирское судно, которое должно было доставить их к новому месту жительства. Должно было, но не доставило. Из-за аварии прыжковых двигателей огромное судно выкинуло в системе Каппы Андромеды. Тогда шло гигантское переселение людей с планеты, которая уже не могла обеспечить более или менее сносного существования своих граждан. Никакие меры по контролю численности населения и ограничению рождаемости уже не помогали. Открытие новых планет с кислородной атмосферой породило волну миграции с Земли на другие планеты. Именно тогда строили огромные пассажирские суда типа «ковчег». Максимально возможная вместимость, никакого комфорта и питание, минимально необходимое для выживания человеческого организма во время полета. Зато за один рейс с Земли вывозили несколько тысяч лишних ртов. Именно такое судно, битком набитое переселенцами, оказалось в неизвестной системе. Продовольствия на борту оставалось на трое стандартных суток. Это если сократить нормы питания вдвое.

— Нашим предкам невероятно повезло! — воскликнул Эскалера.

— У них был один шанс на миллион, — вставил свое мнение Дескин, — даже меньше.

Сейчас он с большим интересом просматривал материалы по Сагитториусу, привезенные господином министром и его секретаршей. Одновременно он ухитрялся выслушивать то, что говорил ему сам Эскалера. Табер ушел на работу, госпожа Лабаре еще не проснулась: очень сильно устала за предыдущий день.

А предкам Эскалеры действительно крупно повезло. Найти планету с кислородной атмосферой там, где никто этого не ждал, это все равно что быть везунчиком, сорвавшим джекпот в государственную лотерею. Пять тысяч везунчиков на одно судно. Если бы на борту был измеритель удачливости, то он бы зашкалил. Корабль вышел на низкую орбиту, судовой катер начал высадку переселенцев на планету. Вместо предусмотренных двухсот человек в отсек челнока набивалось почти триста, и через трое суток все пять тысяч смогли дышать воздухом новой родины, а местная флора и фауна оказались съедобными. А потом начался ад.

— Представьте, пять тысяч человек, абсолютно не приспособленных к существованию в условиях дикой природы. Без крыши над головой, без техники, почти без инструментов, оружия и лекарств. Спас всех капитан судна. При поддержке команды, он установил жесточайшую дисциплину, ввел телесные наказания и даже повесил два десятка наиболее отмороженных.

В это время в глубине апартаментов Табера послышались шаги, и в ванной зашумела вода.

— Крутой был мужик, — заметил Вольдемар.

— По-другому было нельзя. Вы же знаете, что происходило с выжившими после кораблекрушения, если формальный лидер оказывался слаб.

— Ничего хорошего.

— Вот именно. Через триста лет ему поставили памятник, и дела его помнят. Кстати, некоторые его законы действуют до сих пор. Например, по закону каждая женщина должна родить не меньше трех детей. Свое генеалогическое дерево каждый знает буквально от первого поселенца, а разрешение на брак дает медицинская комиссия на основании результата анализа ДНК будущих супругов.

— Понятно, исключение близких родственных браков.

— Это не смешно. Знали бы вы, сколько было разбитых сердец и человеческих трагедий, когда вдруг выяснялось, что влюбленные имеют общих предков. Но тем не менее сейчас нас сорок миллионов.

Это число Вольдемар уже знал из просмотренной информации, привезенной Эскалерой. К моменту появления в системе Каппы Андромеды астенского разведчика технологический уровень аборигенов был очень неровным. Кое-какие знания и технологии удалось сохранить, но в некоторых отраслях откат произошел буквально на уровень земного средневековья.

— Мы даже вернулись к огнестрельному оружию! Вы, наверно, и не представляете, что это такое, — эмоции министра били фонтаном.

— Ну почему же, очень хорошо представляю. Кстати, хорошо, что напомнили, надо будет завтра кое-что забрать.

— Когда нас нашли астенцы, мы так радовались! А потом…

Жители Сагитториуса попали в изоляцию еще в период единого государства. Они и представить не могли, что за шестьсот лет человечество колонизировало не один десяток миров. Колонии успели объявить о своей независимости от метрополии, несколько раз подраться между собой и, в конце концов, создать два враждебных друг другу новообразования с массой независимых и полузависимых планет. Военной диктатуре Астены нужны были ресурсы и рекруты в армию. Продемонстрировав мощь новейшего оружия и космических технологий, они начали решительно грабить ресурсы системы. Население планеты их интересовало только как источник дешевой рабочей силы и новобранцев. Вольдемар невольно вспомнил совсем зеленого пехотинца, убитого им в первый день боев на родной планете. Не из тех ли он, о ком сейчас рассказывал Эскалера? Колонизацию самой планеты астенцы так и не начали. Мероприятие было слишком затратным, лишних ресурсов не было, все пожирала начавшаяся война.

— Сначала мы испугались, а когда дела пошли совсем плохо, мы подняли восстание.

— Как я понимаю, восстание увенчалось успехом.

— Полным успехом. Гарнизоны астенцев на планете были невелики, причем большинство военных попало в плен, мы планировали обменять их на своих граждан.

— И что? — поинтересовался Вольдемар.

— С нами никто не стал разговаривать. Выпустили несколько ракет по нашим городам и промышленным предприятиям. А когда мы решили, что все закончилось…

— Начались новые удары.

— Да. Это теперь мы знаем, что во время войны им было не до нас. А когда она закончилась, то за нас взялись всерьез. Нас хотят если не уничтожить полностью, то загнать в каменный век. Уничтожают все более или менее значимые объекты, наша промышленность лежит в руинах. Понимаю, что по вашим меркам она ничего не стоит, но это то, что мы создали за шестьсот лет упорного труда.

— Во время войны астенцы понесли большие потери как в корабельном составе, так и в людях. Пожалуй, крупнейшие во всей Коалиции, один экспедиционный корпус на Зеде многого стоит. Вбухали огромные ресурсы и не получили ничего. Диктатуре срочно нужна небольшая победоносная война для восстановления имиджа. Сама планета их интересует мало, основные ресурсы они тащат с астероидов, но не привести вас к покорности они не могут, да и рабочая сила для шахт тоже пригодится. Могу предположить, что следующим шагом будет десант на планету.

— Пожалуй, вы правы, но что нам остается? Случайно подвернулся этот контрабандист, — Эскалера поморщился от неприятных воспоминаний, — и мы решили попросить помощи во внешнем мире. Скажите, у нас есть возможность получить помощь от республиканского правительства?

— Нет. Это не предположение, это утверждение. У Республики нет никаких интересов на Сагитториусе, а вмешательство в конфликт может закончиться войной. Астена не сама по себе, за ней стоит Коалиция.

— Это для вас конфликт, — вспыхнул Эскалера, — а для меня геноцид моего народа!

— Я вас понимаю, — примирительно сказал Дескин, — но я не хочу, чтобы вы питали иллюзии.

— Мы должны хотя бы попытаться, — потух министр.

— Конечно, я организую вам встречу с республиканским руководством.

Пауза затянулась, Эскалера обдумывал сказанное, Дескин думал, что предпринять дальше. В коридоре прозвучали легкие шаги, и в дверях появилась госпожа Амаэль Лабаре, одетая в хозяйский халат. Вольдемар отметил, что она относится к редкому типу женщин, которые хорошо выглядят даже утром, еще не успев нанести на лицо боевую раскраску.

— Доброе утро. Господин министр, кажется, я пропустила что-то важное?

— Доброе утро, — опередил Эскалеру Вольдемар, — господин министр сейчас вам все расскажет, а мне пора. Сегодня у меня будет тяжелый день, предстоит много поработать ногами и еще больше языком.

Вечернее совещание состоялось в расширенном составе — присутствовал хозяин временного пристанища делегации Сагитториуса. Едва Вольдемар появился в дверях, как Табер задал волновавший всех вопрос:

— Ну, что?

— Встреча через неделю. Будет зампредседателя комитета по внешней политике и какая-то мелкая сошка из МИДа.

— И это все? — изумился Табер.

— Сходи ты, — огрызнулся Вольдемар, падая в кресло, — может, у тебя лучше получится. Лучше бы кофе предложили.

В воздухе повисла неловкая пауза.

— Самое худшее то, что ответ на основной вопрос мне дали уже сегодня, — продолжил Вольдемар. — Помощи не будет. Через неделю вам дадут формальный ответ. Кстати, встречаться с вами вообще никто не собирался. Баумлер сказал, что встречу организует только в память о моих прошлых заслугах.

— Вы передали им нашу информацию? — с потерянным видом спросил Эскалера.

— Конечно. Но это ничего не изменит. Ваши материалы они скопировали еще тогда, когда вы сидели в кутузке. Сейчас они наверняка у аналитиков, и неделя эта нужна им только для подготовки обоснования для официального отказа.

— Тогда зачем нужна эта встреча? — удивилась Амаэль.

— Подозреваю, что ваше министерство состоит из двух человек.

— Так и есть, — подтвердил предположение Вольдемара министр, — до недавних пор у нас не было иностранных дел, поэтому не было и министерства. Но я понял, официальная встреча с представителями республиканского правительства это первый шаг к признанию нашей независимости от Астены.

— Точнее, маленький такой шажок, — поправил Дескин.

— Без оказания реальной помощи, в том числе военной, все эти шаги не имеют никакого смысла, — Табер вернул всех к основному вопросу. — Их просто всех перебьют.

— По поводу реальной помощи попробую послезавтра поговорить с одним человеком.

— А если и он откажет? — спросил Эскалера.

Вольдемар развел руками:

— Советую попросить политического убежища на Астгартусе. В отличие от помощи его вам дадут без задержек. Без корабля вам на Сагитториус не вернуться. А кто сейчас туда сунется, если даже контрабандист на это дело плюнул?

— Я приготовлю вам кофе.

Амаэль вышла на кухню. В гостиной повисла тяжелая тишина.

Через неплотно прикрытые портьеры в комнату проникал свет луны, позволявший увидеть только силуэт женщины. Она пришла к нему, как только все угомонились. Бесшумно скинула с плеч висевший на ней мешком мужской халат и молча проскользнула под одеяло. Когда Вольдемар попытался открыть рот, то на губы ему лег тонкий женский пальчик. Оба старались шуметь как можно меньше. К счастью, диван оказался не скрипучим. После того как все закончилось, Амаэль так же молча встала с дивана, подобрала с пола халат и выскользнула в коридор, оставив Вольдемара в полном недоумении.

Утром следующего дня женщина, как ни в чем не бывало, поздоровалась с Вольдемаром. Наткнувшись на предостерегающий взгляд, он решил отложить объяснение до более подходящего момента. А в ответ на вопрос министра о сегодняшних планах предложил провести экскурсию по столице.

— Вы предлагаете просто прогуляться? — удивился Эскалера.

— А есть идеи получше? — парировал Дескин. — Решающая встреча состоится завтра, а до того от нас ничего не зависит. Более полезного занятия предложить не могу.

— Хорошо, идем, — пробурчал Эскалера.

— Надеюсь, вы присоединитесь к нам?

— С удовольствием, — согласилась Амаэль.

Прогулка почти удалась. Почти, потому что Эскалера постоянно думал о чем-то своем и на задаваемые ему вопросы часто отвечал невпопад. Госпожа Лабаре была чрезвычайно мила с Вольдемаром, но постоянно держала дистанцию. Дескин уже начал подумывать, уж не приснилось ли ему ночное приключение. Однако следующей ночью все повторилось. Она пришла так же бесшумно и так же молча исчезла, пока Вольдемар полностью не пришел в себя. А в середине дня его ждал решающий разговор.

— И что? Ничего нельзя сделать?

— Ничего, — Фабин картинно развел руками. — Акционеры меня не поддержат, даже ради целой планеты. На ней нет ничего для нас интересного. И не надо напоминать мне про случай с астероидом, там были паршивые пираты, а здесь придется воевать с государством, имеющим весьма приличный флот и поддержку со стороны Коалиции. Поймите, новой войны, даже локальной, сейчас никто не хочет, слишком свежа в памяти прошедшая.

И этот вариант полностью провалился, других у Вольдемара не было. Фабин несколько секунд изучал его физиономию, выражавшую полное расстройство чувств, потом вновь заговорил:

— Полгода назад мы подписали контракт на утилизацию старой флотской техники, которую не удалось никому продать. С тех пор на нас свалили такое количество этого металлолома, что при наших мощностях утилизация растянется на несколько лет.

— Это вы к чему? — не понял Дескин.

— К тому, что подготовка к утилизации была проведена весьма халатно. Две недели назад едва не сунули под пресс штурмовик с боевой ракетой на пилоне. Заметили в последний момент. Представляете?! А что говорить про всякую электронику?

Вольдемар задумался.

— Это не выход. Конечно, из этого хлама можно отобрать более или менее приличные образцы и привести их в порядок. Все равно потребуются запчасти, доки, топливо, деньги, а самое главное — люди. И не просто люди, а специалисты.

— Не узнаю прежнего Дескина. Еще ничего не случилось, а он уже готов все бросить. Вы правильно отметили — главное это люди, но их мы найдем. Обратитесь к своему другу Олвицу, я думаю, он вам не откажет в данных по флотским отставникам.

Вольдемар опять задумался.

— Есть другой вариант. Кадровый отдел штаба передает эти данные фонду ветеранов и инвалидов флота, ведь рано или поздно все отставники становятся ветеранами и им требуется медицинская и иная помощь. Надеюсь, управляющий фондом не откажет в такой малости одному из самых щедрых спонсоров. Но где взять деньги?

— Ну вот, уже лучше. А деньги… — Фабин повернулся к коммуникатору, нажал какую-то кнопку и произнес только одну фразу: — Зайдите ко мне.

Буквально через полминуты в дверях появился маленький, ничем неприметный человечек, напомнивший Вольдемару серую осторожную мышь.

— Проходите. Сколько у нас зависло в «Инвест-капитале»?

Человечек бросил вопросительный взгляд на Вольдемара.

— Ничего, — разрешил Фабин, — при нем можно. Господин Дескин у нас не из болтливых.

Мышь запустила лапку во внутренний карман пиджака дешевого серого костюма. Достала большой серый блокнот, непонятно как поместившийся в карман, полистала и выдала:

— Четырнадцать миллионов двести сорок пять тысяч.

— Оформите господину Дескину доступ к этому счету.

Неприметный человечек молча кивнул и бесшумно исчез за дверью.

— Никак не может привыкнуть, что проверка контрольного комитета сената нам уже не грозит, — пояснил Фабин, — председатель теперь наш человек.

— А что это за деньги? — поинтересовался Вольдемар.

— Да так, одна серая схема, прибыль прятали четыре года назад. Но зашевелилась налоговая, пришлось все свернуть, а деньги так и висят.

— А как же интересы акционеров и вашей компании? — не удержался Вольдемар.

— Акционеры про них ничего не знают. И, надеюсь, не узнают. — Фабин выразительно посмотрел на Дескина. — А компания обходилась без них четыре года и дальше обойдется. Кстати, вы в курсе, на сколько вам хватит этих четырнадцати миллионов?

— Нет, никогда не имел дел с финансами.

— Тогда спешу сообщить вам, что этого хватит только на организационные расходы. Когда начнется ремонт, потребуются десятки миллионов, а на ведение боевых действий улетят сотни миллионов, а скорее миллиарды.

— Но где их взять?..

— Да не расстраивайтесь так, — улыбнулся Фабин, — что-нибудь придумаем, организуем какой-нибудь фонд помощи борцам за независимость, рекламную кампанию проведем, деньги будут. Я обещаю.

— Подождите, флот ведь должен платить вам за утилизацию техники.

— Естественно. Но это деньги компании, надеюсь, на них вы не претендуете?

— Нет, конечно, нет.

— Тогда идите, оформляйте банковские документы и приступайте. История вас не забудет.

— У меня есть еще одна просьба, — вспомнил Вольдемар. — После лечения на Леде у меня остался долг клинике. Не мог бы фонд ветеранов выплатить его?

Фабин удивленно взглянул на Вольдемара:

— Вам же дают четырнадцать неподотчетных миллионов. Заплатите из них.

— Не могу. Эти миллионы мне дают не для оплаты личных долгов, а на совсем другие цели.

— Странный вы человек, Дескин, — только самый внимательный уловил бы в голосе Фабина уважительные нотки. — Ладно, я поговорю с председателем, давайте документы.

— То, что нам позволили ковыряться в куче военного хлама и даже отвалили почти полтора десятка миллионов, еще ничего не значит, — охладил энтузиазм присутствующих Дескин. — Нас только проверяют. Сумеем чего-то добиться — поторгуются и дадут еще, не сумеем — давать будет некому. Времени у нас нет, действовать надо решительно. Господин министр, завтра от имени правительства Сагитториуса снимите офис на пересадочной станции Астгартуса, будем там собирать добровольцев.

— Почему на пересадочной станции? — удивился Эскалера.

— Во-первых, оттуда труднее дать задний ход, поэтому прибудут те, кто твердо решил встать на нашу сторону. Во-вторых, добровольцев будем набирать не только на Астгартусе, незачем их возить на планету.

Вольдемар поймал взгляд Амаэль.

— Госпожа Лабаре, как только получим списки отставников, начинайте рассылку предложений за моей подписью, текст я сейчас набросаю.

— После подавления мятежа у тебя в офицерской среде очень неоднозначная репутация, — вставил свое мнение Табер.

— Именно поэтому внизу будет стоять моя подпись. Тех, кого моя репутация не устраивает, лучше отсечь сразу. Завтра я отправляюсь к бывшему месту службы. Буду клянчить последние разведданные по астенскому флоту и просить отправить к Каппе Андромеды корабль дальней разведки. Нам нужны данные о силах противника и космонавигационная обстановка в системе.

— Думаешь, пошлют? — усомнился Табер.

— Думаю, что приказ уже отдан. Я достаточно долго протирал штаны в этой конторе, чтобы разобраться в принципах ее функционирования. Командование не может не послать разведчика во вновь открытую систему. Просто так, на всякий случай, обстановку уточнить.

— Рискуем потерять внезапность.

— Вот я и буду валяться у них в ногах, чтобы послали самый современный разведчик с самым опытным командиром, а также дали ему соответствующие инструкции о проведении скрытой разведки. Но даже если его обнаружат, то лучше потерять внезапность, чем соваться вслепую. Не забывайте, нам будет противостоять не самый худший во вселенной военный флот, а мы пойдем в бой на списанной технике, и взаимодействие будем отрабатывать уже в бою. Вся надежда на боевой опыт добровольцев. Что еще?

— Продовольствие, топливо, — подсказал Табер.

— Это придется купить, деньги пока есть.

— Оружие, боеприпасы?

— Не проблема, — отмахнулся Вольдемар, — сейчас склады завалены огромным количеством уже ненужного оружия и ракет с истекающим сроком хранения. Производство военного времени по упрощенным технологиям, долго храниться не может. Утилизировать это все дорого, поэтому с большим удовольствием скинут нам. Через два дня я отправляюсь на пересадочную станцию, буду встречать добровольцев.

— А мы? — обожгла его взглядом Амаэль.

— У вас через шесть дней важная встреча, а до нее общение с отставниками. Когда закончите здесь, жду вас на станции.

Температура в комнате существенно снизилась. Во всяком случае, взгляд женщины уже не обжигал кожу, а только согревал сердце.

Прежде чем отправиться на пересадочную станцию, Вольдемар, поставленный в тупик поведением Амаэль, решил поговорить о ней с человеком, знающим ее намного дольше его, — с министром Эскалерой. Выбрав момент, когда они остались наедине, Вольдемар решился начать разговор:

— Господин Эскалера, у меня к вам есть… э-э-э… личный разговор о… э-э-э…

— Уж не о моей ли секретарше вы решили поговорить со мной?

— Ну-у… да. А откуда вы…

— У нас, стариков, очень чуткий сон. Ладно, уж если пошло такое дело, то предлагаю перейти на «ты» и называть друг друга по имени.

Вольдемар только кивнул. Прикидываясь стариком, хотя это было далеко не так, Эскалера мог намного свободнее вести разговор, чем неискушенный в таких делах и сильно закомплексованный Дескин. Неудивительно, что именно он взял на себя ведущую роль.

— Ты хочешь понять, почему Амаэль ночью спит с тобой, а утром делает вид, будто ничего не было и держит дистанцию?

— Ну, да. Я не понимаю…

— И не пытайся понять женскую логику, особенно в таких делах. Это как древняя деревянная кукла, раскрываешь одну, а под ней вторая, а дальше третья, четвертая и так далее. Если у тебя хватит настойчивости и глупости докопаться до последней, то обнаружишь, что своими действиями ты все разрушил и сам в этом виноват. Я тридцать лет женат на одной женщине. Лет через десять после свадьбы у меня хватило ума перестать выяснять отношения и копаться в причинах ее поступков. Я просто воспринимаю ее такой, какая она есть, и мы счастливо прожили еще двадцать лет. Надеюсь, проживем еще столько же. Что, не терпится повторить ошибки старого Тьера? Вот тебе первая кукла. Ей скоро двадцать пять, и по нашему закону она обязана родить второго ребенка.

— Так у нее уже есть один?

— Ты информацию по общественному строю Сагитториуса внимательно читал?

— Ах да, там же все это есть. — Вольдемар вдруг вскинулся: — А я, значит, нужен только как производитель?

— Не кипятись, Вольдемар. Тут мы переходим ко второй кукле. Если бы ей был нужен только ребенок, то она могла выбрать не тебя, а Табера…

— Или вас… то есть тебя.

— Не смеши меня. А вот прибегнуть к услугам врачей она вполне могла. У нас многие делают так. Но выбрала она именно тебя.

— И я не понимаю почему.

— Хорошо, давай откроем третью. Для Табера она будет только одной из многих, конечно, он от нее не откажется, но перспективы у их отношений нет. Он к ней равнодушен, и она это чувствует, а тебе она нравится.

— Это так заметно? — удивился Вольдемар.

— Для каждого, кто имеет глаза.

— Ну, тогда, Тьер, открой четвертую и скажи мне, почему она так холодна днем.

— А ты хочешь, чтобы она бегала к тебе на свидания, ходила с тобой по ресторанам или театрам, целовалась на этом диване? У нее на Сагитториусе остались мать и дочка, они каждый день могут погибнуть под астенской бомбежкой. Ты — наша единственная надежда на спасение.

— Поэтому днем я должен с полной отдачей работать на спасение вашей планеты, а пятая кукла — это благодарность спасителю.

— Ну вот, начинаешь соображать. Хочешь перейти к следующей?

— Нет, — отказался Вольдемар, — пожалуй, пора остановиться и подумать, как мне быть дальше.

— Правильно. Но сначала реши, чего хочешь ты.

— Я?!

— Да, ты. Чего ты хочешь добиться от Амаэль?

Вольдемар задумался. А в самом деле, чего он хочет? Жениться? Оставить ее своей любовницей? Или бросить ее и сбежать? На секунду Вольдемар пожалел, что ему не досталось кресло в другом ряду челнока, как все просто и понятно было всего пять суток назад. Но тут же он понял, как благодарен судьбе и бездушному компьютеру за это место у прохода.

— Я не могу точно сказать, чего я хочу, но вот чего я не хочу, так это потерять Амаэль. В этом я уверен.

— Ну вот. Ты уже ревнуешь ее.

— Я?! Ревную?! К кому?

— К Таберу. Ты не хочешь лететь на станцию и боишься, что без тебя она свяжется с ним. Внешне, как мужчина, он привлекательнее тебя.

После некоторого раздумья Вольдемар признался:

— Боюсь.

— Нормальная реакция влюбленного мужчины. Не волнуйся. Амаэль — умная девочка, и она не станет делать глупости. Удовольствие минутное, а последствия могут быть на всю жизнь. Да и я за ней присмотрю, лети спокойно.

Блямкнул сигнал электронной почты — пришло новое письмо. Рой Рахман, лейтенант в отставке, тихо выругался и открыл почтовый ящик. Так и есть, начальство напоминало, что очередной отчет должен быть сдан еще до обеденного перерыва, а до перерыва осталось меньше часа. Собственно, основные служебные обязанности его и заключались в составлении статистических отчетов о грузоперевозках компании. Как подозревал отставной лейтенант, эти отчеты толком никто и не читал, но за их своевременной сдачей следили четко. За последний год эти отчеты встали отставному лейтенанту поперек горла, но другой более или менее приличной работы пока не находилось, а пойти на должность чернорабочего считалось неприличным для отставного офицера. Оставалось мучиться, терпеть и надеяться на лучшее.

После окончания войны строптивого комэска поперли с флота одним из первых, невзирая на предыдущие заслуги. Одна война закончилась, другая в ближайшее время не просматривалась, и начальство не нуждалось в «слишком умном» подчиненном. За последние полтора года Рой успел помыкаться на гражданке без работы, жениться, найти работу, развестись и полностью разочароваться в жизни. Причем именно в таком порядке. Жена оказалась редкостной стервой, клюнувшей на мундир и мужские достоинства отставного военного. Однако она быстро убедилась в финансовой несостоятельности избранника, а с глаз Роя упала розовая пелена человека, мало общавшегося с противоположным полом во время службы. Зарплата младшего менеджера крупной транспортной компании давала возможность снимать очень скромное жилье на окраине и не умереть с голоду, а это явно не устраивало молодую супругу. Расстались они так же быстро, как и поженились, без сожаления и взаимных претензий. Разочарование в гражданской жизни достигло своего пика, и все чаще в голову приходила мысль о попытке возврата на военный флот.

Рой тряхнул головой, отгоняя посторонние мысли, и попытался сосредоточиться на отчете. Но его опять сбило очередное блямканье коммуникатора. Рахман автоматически открыл письмо и пробежал его глазами по диагонали. Потом прочитал его еще раз и еще, попытался вникнуть и прочитать между строк. Этого не может быть! Это чей-то дурацкий розыгрыш. Рой обратил внимание на подпись «В. Дескин», фамилия показалась знакомой. Но само содержание письма вывернуло его душу наизнанку. Он вдруг понял, что сам готов доплатить, только бы оказаться в кабине истребителя. А тут ему предлагают реализацию мечты. Предлагают должность простого пилота? Прекрасно! Пишут, что не смогут ему платить? И не надо. Это связано с опасностью для жизни? Наплевать, он и так очень долго рисковал ею. Крайне плохие бытовые условия? Не привыкать. Ну, где здесь набирают добровольцев на очередную локальную бойню?

Рой торопливо набрал только одно слово — «согласен». И отправил письмо по обратному адресу. Несколько минут превратились в томительное ожидание. Наконец, пришел ответ: «Просим Вас сообщить, какое время потребуется для завершения текущих дел и выполнения взятых на себя обязательств…». Не дочитав до конца, Рой застучал по клавиатуре: «Готов прибыть немедленно». На этот раз пауза затянулась. В. Дескин, похоже, не был готов к такой реакции. Отставной лейтенант вдруг вспомнил окончание курсов усовершенствования и безумную атаку звена под командованием инструктора — младшего лейтенанта Дескина. Неужели тот самый? Как же его имя? Бывший комэск вдруг ощутил звериную тоску не только по эйфории победы, когда в яркой вспышке взрыва исчезает ненавистный «рекс», но и по липкому страху, который вползает в сердце при зуммере обнаружения вражеской ракеты.

А вот и ответ, ему предлагали прибыть на пересадочную станцию Астгартуса десятичасовым челноком, билет уже заказан, на станции его встретят. Оперативно. Рой резко встал с офисного стула.

— Где отчет, Рахман?

Рой посмотрел на возникшего в дверях старшего менеджера и, смакуя каждое слово, сказал то, что давно мечтал и не мог себе позволить:

— Да пошел ты… Козел!

— Что?!

— Что слышал! Я увольняюсь!

Рахман рванул предусмотренный корпоративным кодексом галстук. Тугой узел не поддался. Рой дернул сильнее. Узел сдался, и галстук полетел в угол.

— Отвали с дороги.

Рахман отодвинул замершего с открытым ртом старшего менеджера и выскочил из кондиционированной прохлады на раскаленную летним солнцем столичную улицу. Рой мог не торопиться, и так вполне успевал. Но он буквально летел к ближайшей станции метро. Прохожие шарахались от человека в строгом офисном костюме и белой рубашке с распахнутым воротником. А он не замечал ничего, он ехал на войну и был счастлив так же, как полтора года назад, когда пришло известие об окончании боевых действий.