Глава 6.

Кенлон обнаружил, что язык крылатого человека очень трудный для изучения. Впрочем, и пленник также испытывал сложности с английским. Самые обыкновенные слова, такие как рука, нога, крыло, в его произношении звучали почти неузнаваемо. А попытки Кенлона имитировать мелодичные звуки языка человека-птицы заставляли того только огорченно качать головой.

Как выяснил Кенлон, крылатый человек совсем не выговаривал «р» как, например, в слове «рыба», которое он произносил как «’ыба», кроме тех случаев, когда этот звук соседствовал с твердой согласной, как в слове «брат». Подобные трудности наблюдались с доброй половиной всех звуков.

Как бы то ни было, Кенлон видел, что его настойчивость и желание изучать чужой язык были почти такие же, как у крылатого человека. К концу четвертой недели они уже могли писать на языках друг друга с относительной легкостью, хотя разговорный оставался еще в начальной стадии.

На тридцать первый день первый помощник почувствовал себя достаточно уверенным, чтобы стать переводчиком во время разговора Джонса-Гордона с пленником. В течение целой недели на основе скудного словарного запаса, который он смог приобрести из общения с летающим человеком, и посланий, которые тот настойчиво писал ему, Кенлон составлял вопросы.

Он разделил вопросы на две части, потом передал первую часть вопросов крылатому человеку и наблюдал, как тот пишет ответ на каждый вопрос сначала по-английски, затем на своем языке.

«Прошло четыре недели, — думал Кенлон, с нетерпением ожидая, когда он закончит, — эфир молчит. Мы не встретили ни одного судна». В течение целого месяца «Морской змей» дрейфовал в неспокойном сером море под небом, вечно затянутым облаками, в миле от земли, которая в действительности была чем угодно, только не сушей.

Субмарина со смертельно перепуганными, сбитыми с толку людьми. Они боялись. Во время Второй мировой некоторые из них смеялись в лицо смерти, зная, что в любой момент их судно может подорваться на глубинных бомбах. Но сейчас они выглядели подавленными и испуганными; их страшила не смерть, а неизвестность. Они не в силах были что-либо предпринять, и не видели ничего, что могло бы им помочь. Джонс-Гордон, с его практичным умом и решительностью, потерял десять фунтов в весе, однако не изменил своей привычки принимать решения только на основании того, что видел, и не однажды за месяц по его приказу субмарина трогалась с места и бороздила поверхность океана, пытаясь обнаружить сушу.

Однако же происшедшее не могло не оставить свой отпечаток на личности Джонса-Гордона. Особенно замечательным признаком изменения было то, что капитан, прочитав вопросы, подготовленные Кенлоном для крылатого человека, принял их без комментариев.

Однажды Кенлон поймал себя на том, что исподтишка наблюдает, но не за крылатым человеком, а за своим командиром Джонсом-Гордоном. Лицо капитан-лейтенанта оставалось бесстрастным, но мучившие его сомнения и тревоги выдавали глубокие морщины, которые залегли у него под глазами.

Изучая сильное, серьезное и смелое, но невыразительное лицо Джонса-Гордона, Кенлон пришел к выводу, что несмотря на уступки, которые тот сделал, чтобы примириться с реальностью, ситуация все равно оставалась для него слишком неправдоподобной.

«Но ведь и я не подготовлен к происходящему, если не считать отчаянного желания приспособиться к ситуации и понять, что же здесь происходит», — подумал Кенлон.

Голос крылатого человека отвлек Кенлона от грустных мыслей.

— Уо-о-от, — произнес он.

Джонс-Гордон вздрогнул. Кенлон отрицательно покачал головой, отказываясь от блокнота, который протягивал ему крылатый человек, и указал на капитана. Пленник довольно неохотно передал Джонсу-Гордону блокнот.

Капитан-лейтенант начал читать. Закончив, он некоторое время сидел, полностью погруженный в свои мысли; наконец он передал листок Кенлону, и первый помощник прочел:

В.: Это Земля?

О.: Да.

В.: Это Земля в нашем будущем?

О.: Да.

В.: Как далеко в будущем?

О.: 24 999 год от Рождества Христова.

В.: Мы в том же самом океане?

О.: Да.

В.: Сколько на Земле теперь океанов?

О.: Три больших континента. Остальное океаны.

В.: Какую площадь занимает суша?

О.: Увидите.

В.: Почему земля такая мягкая?

О.: Она стала мягкой внезапно. Никто не знает почему.

В.: Когда это случилось?

О.: 3999 лет назад.

В.: Есть здесь какая-нибудь твердая земля?

О.: Только наш остров в небе.

В.: Как тебя зовут?

О.: Неммо.

Кенлон не сразу оторвал взгляд от листка бумаги. Эти ответы были для него не новы, но он должен был или обсуждать их с таким видом, будто только что прочитал, или признаться, что знал их заранее. До этого момента он надеялся, что проблема разрешится сама собой. Теперь нужно было на что-то решиться.

Он вздохнул. Все еще ничего не решив, он передал вторую часть вопросов Неммо, подождал, пока крылатый человек начнет писать ответы, потом повернулся к Джонсу-Гордону и осторожно заметил:

— Кое-что я знал и раньше… Неммо… он писал мне иногда, пока мы учили английский. Мои вопросы, как вы могли заметить по порядку их расположения, были основаны на том, что мне удалось выведать раньше.

Он замолчал, предоставляя командиру возможность высказаться. Если ему, конечно, было что сказать. Во время затянувшейся паузы он еще раз обдумал, как будет объясняться. Но капитан ничего не сказал, и через минуту Кенлон осторожно продолжил:

— Тут много не скажешь. Ответы говорят сами за себя, или мы все сошли с ума. У крылатых забавная счетная система. Вместо того, чтобы сказать «примерно двадцать пять тысяч», Неммо говорит: «двадцать четыре тысячи девятьсот девяносто девять». Выглядит неуклюже, но, похоже, для них девять, как для нас — ноль. Эта система счета довольно убедительна. Для нас она не знакома, чужда нашему пониманию и довольно странно выглядит с точки зрения логики. Девять, если вдуматься, такое же занимательное число, как и десять. Может быть, они находят его даже более значимым, чем десять. Может быть, они нашли такое математическое его применение, которое нам еще не известно. Впрочем, не думаю, что стоит заострять на этом внимание. Все, что я знаю о числе девять на данный момент, так это то, что оно используется для подтверждения ответов при сложении, вычитании, умножении и делении.

Кенлон снова замолчал и взглянул на капитана. Тот сидел выпрямившись, глядя прямо перед собой. Кенлону ничего не оставалось, как говорить дальше, и он неохотно продолжил:

— Очень возможно, что через три тысячи лет эти крылатые люди позабыли, что же случилось на самом деле. Может быть, ледники растаяли и поднялся общий уровень воды. Конечно, должно быть объяснение и тому, почему мы оказались в будущем. Мое личное впечатление — я проплыл как минимум сто футов, прежде чем поднялся на поверхность. А что касается заявления Неммо про то, что дом летающих людей парит над морем…

Джонс-Гордон шевельнулся. Его бесстрастное лицо немного оживилось, но голос прозвучал как-то уж слишком спокойно, если не равнодушно:

— Я думаю, мистер Кенлон, нам лучше просмотреть остальные ответы, прежде чем перейти к обсуждению.

Это был самый резкий приказ замолчать, какой Кенлон когда-либо получал от Джонса-Гордона. Капитан-лейтенант явно дал понять, что не хочет, чтобы первый помощник озвучил свои выводы. Слова командира не оставляли сомнений в том, что он напряженно старается осмыслить факты, которые узнал.

Наконец крылатый человек поднял голову.

— Аакогчил! — объявил он и снова передал командиру исписанные листы бумаги. Джонс-Гордон прочитал их и в свою очередь отдал Кенлону.

В.: Есть здесь еще крылатые люди?

О.: Примерно 239 999.

В.: Где они живут?

О.: На нашем металлическом острове в небе.

В.: Как они называются?

О.: Люди.

В.: Как мы может попасть к ним?

О.: Я укажу путь. Я хочу, чтобы вы и ваш корабль направились туда.

В.: Как твой народ научился летать?

О.: Нас создали прежние хозяева Земли, такие как вы, когда увидели, что вся суша превращается в болото. Им негде было спастись. Поэтому они создали летающих и плавающих людей. Они были удивительные, эти хозяева. Они знали все. Но они все погибли. Ужасная трагедия.

В.: Почему ты весишь так мало?

О.: У меня полые кости; мое тело сильное и легкое. Я стараюсь мало есть, потому что ваша еда слишком тяжелая. Внутри у меня есть дополнительные легкие.

В.: На Земле есть другие люди?

О.: Есть. Они были созданы хозяевами для жизни в воде. Эти плавающие люди — наши враги. Они живут в металлическом острове под водой, они ненавидят нас, хотят уничтожить. Мы перенесли вас сюда, чтобы вы разрушили их подводный город.

В.: Зачем вы перенесли нас сюда?

О.: Вы должны уничтожить металлический город рыболюдей.

В.: Вы можете перенести нас обратно в наше время?

О.: Мы вернем вас в ваше время, когда вы разрушите город нашего врага.

Ровно загудели турбины. Трехсотпятидесятифутовая стальная машина остановилась, медленно повернула на новый курс и снова стала набирать обороты. Через полчаса плоская серая суша почти слилась с серым морем и серым небом.

Кенлон повернулся, когда Джонс-Гордон подошел к трапу.

— Думаю, вы хотите знать, почему я взял курс на колонию крылатых людей, если она действительно существует? — спросил капитан-лейтенант.

Кенлон кивнул, но ничего не сказал. Капитан мгновение стоял нахмурившись, затем внезапно объявил:

— Во-первых, если этот фантастический остров действительно парит в небе прямо по курсу, его существование подтвердит и все остальное, что сообщил нам крылатый человек.

Кенлон снова кивнул и снова ничего не ответил. Внезапно он подумал, что наделенное разумом существо, которому требуются еще какие-то доказательства тому, что они не в двадцатом веке, где бы они ни были, является… он даже не мог решить кем.

Возможно, конечно, что такой человек, сознание которого тесно связано только с той реальностью, которую он знал, мог бы быть очень полезным и вернуть их в привычный ему мир.

Мог бы!

Кенлон нахмурился. У них далеко не такие радужные перспективы.

— Во-вторых, — продолжал Джонс-Гордон, — нам нужно попасть на этот остров, так как там находится машина времени, с помощью которой они перенесли «Морского змея» сюда.

Он указал на бескрайний океан и скривился.

— В-третьих, — бесстрастно продолжил он, — тот факт, что они сочли необходимым перенести боевую машину из другого времени, чтобы осуществить геноцид и разрушить подводный город, говорит о том, что наша подводная лодка — величайшее оружие, которому нет равных в 24 999 году от Рождества Христова.

Джонс-Гордон взглянул на Кенлона:

— Вы согласны с этим?

Кенлон колебался. Это была здравая мысль. И первый помощник вынужден был признать это.

— По крайней мере, они умеют делать классную броню, — задумчиво, как бы взвешивая каждое слово, произнес он. — Трехфунтовый снаряд не мог даже поцарапать металл, прикрывающий их лампу. Конечно, Неммо сказал мне, что хозяева использовали металл одинаковой толщины во всех своих сооружениях. Смею предположить, что как бы он ни был прочен, он не устоит против наших торпед.

Джонс-Гордон кивнул. На его загорелом лице отразилось удовлетворение.

— У нас на борту, мистер Кенлон, находится сорок восемь самых мощных снарядов, изобретенных человечеством. Думаю, мы будем иметь преимущество в любой ситуации.

Кенлон покачал головой.

— Не стоит недооценивать людей, которые могут построить машину времени, сэр. По моему мнению, слабость этих крылатых людей не в их разуме, а в материалах, вернее, в отсутствии их. Возможно, у них нет возможности добывать ресурсы, у них нет ничего, кроме их летающего дома. Полагаю, что это ограничение не относится к рыболюдям, и поэтому они так опасны для крылатых людей. Нужно подчеркнуть, что тот экземпляр, который мы видели, был сверхчеловеком во всех смыслах. Он…

Кенлон остановился, пораженный страхом, прозвучавшим в его собственном голосе. Ему показалось, что огонь разнесся по всему его телу. Он одернул себя и закончил довольно спокойно:

— Птицелюди не имеют снаряжения, чтобы добраться до рыболюдей, но обратная ситуация вполне возможна.

Джонс-Гордон ответил не сразу. Он стоял, глядя в море. Его решительное лицо оставалось бесстрастным. Кенлон заметил обреченность, появившуюся в его взгляде. Командир субмарины ответил очень тихо:

— Если дело обстоит так, как описал этот птицечеловек, тогда мы, с точки зрения Флота Соединенных Штатов, списанное судно. Из сказанного мною вы понимаете, что я не доверяю их обещанию вернуть нас обратно в наше время, после того как мы выполним их нелепое требование. Думаю, нас можно оправдать, ведь мы пропащие люди и поэтому свободны от всяких предрассудков и тревог, свойственных тем, кто еще на что-то надеется.

Он замолчал. Кенлон вздохнул про себя. Джонса-Гордона нельзя было сбрасывать со счетов. Практически, конечно, можно, но в данной ситуации его характер полностью изменился. Когда-то очень давно капитан-лейтенант смирился со смертью. Это сделало его бесстрашным, хладнокровным и спокойным в бою — отличным командиром.

Теоретически можно предположить, что все люди, отправляющиеся в море на подводных лодках, должны заранее смириться с мыслью о смерти. Но они почему-то не соглашались с уготованной им долей. Во всяком случае, Кенлон не мог привыкнуть к смерти. Во время боя его нервы натягивались, как струны. Его разум оставался холодным, как металлические листы обшивки подлодки, на которой он служил. Но его спокойствие было искусственным спокойствием тренированного солдата, который делает свою работу.

Он боялся смерти. Иногда по ночам он просыпался в поту от кошмара, от одного и того же видения, что они затонули и вода безостановочно льется внутрь, затопляя лодку.

— Значит, вы не намерены совершить то, ради чего крылатые люди перенесли нас сюда?

Ответ был холодным и сокрушительным по своей логике:

— Флот Соединенных Штатов не вмешивается в локальные войны, несмотря ни на какие обстоятельства. Наша субмарина подчиняется приказам генерального штаба и защищается в случае нападения.

— Здесь есть только одна группа, о которой можно сказать, что она на нас напала. Мы…

— Земля! Прямо по курсу, сэр!

Одного взгляда Кенлону было достаточно. Они приближались к небесному острову.

* * *

Невооруженным глазом можно было увидеть расплывчатый контур громадной пирамиды, возвышающейся над морем; ее верх терялся в облаках. Но посмотрев в бинокль, Кенлон увидел, что эта… гора… находилась, по крайней мере, в пятидесяти, может быть, в семидесяти пяти милях от них.

Она была примерно такой же формы, как ее нарисовал Неммо в первый день своего пленения, только склоны ее не казались такими крутыми. По форме они явно были треугольными и поднимались вверх под таким углом, чтобы обеспечить основание для здания, почти полностью скрытого за шапкой кучевых облаков.

Вдалеке, впереди по курсу, по которому следовала подводная лодка, начинался дождь. Гора потемнела. Когда через час дождь закончился, Кенлон сбросил плащ и продолжал следить за тем, как оплот крылатых людей приближается, все четче вырисовываясь в тумане.

До горы было еще довольно далеко, но просвет между ее основанием и морем можно было хорошо разглядеть, по крайней мере, в бинокль. Теперь первый помощник ясно видел, что гору венчало здание. Расстояние скрадывало все признаки жизни. Мертвенность, чуждость, невероятность окружающего, усилили тревогу, снедавшую Кенлона.

«Наступило время, — мрачно подумал он, — забыть дружбу с крылатым человеком, приятельское расположение, которое он испытывал к тихому и спокойному Неммо, возникшее за время их тесного общения в течение месяца, и вспомнить, что подводная лодка Соединенных Штатов насильственно перенесена в странный мир, имеющий какую-то „иную“ основу».

Здесь необходима холодная объективность и преданность долгу — качества, так выгодно отличающие Джонса-Гордона, и никакой слабости. И все же…

Так ничего не решив, он снова поднял бинокль и стал исследовать основание горы. Со своей точки обзора он не мог точно определить, что находилось в воде под пирамидой, но там явно что-то происходило. Один из предметов в форме торпеды имел такую длину и выглядел таким зловещим, что Кенлон почувствовал, как холодок пробежал у него по спине.

Первый помощник колебался, не зная, какое ему следует принять решение. Капитан-лейтенант спал. На их субмарине, впрочем, как и на всех остальных, наиболее важные решения принимал командир, и у Кенлона выработалась привычка оставлять все основные решения Джонсу-Гордону.

Первый помощник одернул себя. Они находились в опасных водах. И уже одно это было веской причиной подготовить корабль к бою.

— Всем спуститься вниз, — приказал Кенлон. Люди гурьбой бросились выполнять приказ. Кенлон позвонил офицеру, ответственному за погружение:

— Гэгнон, откройте кингстоны на носу и главные балластные цистерны на корме.

— Есть, открыть кингстоны на носу и на корме, сэр.

Вода с журчанием хлынула в баки. «Морской змей» медленно стал погружаться, и морские волны захлестнули его палубы. Вода поднялась до основания рубки, но не выше. Звук льющейся воды сменился шипением воздуха, выдавливаемого из них. «Морской змей» несся по серому океану, задраив все выходные отверстия. В течение нескольких секунд он заполнил свои цистерны. Когда Джонс-Гордон поднялся на мостик, судно уже было готово к погружению.

— Я надеюсь, сэр, что вас разбудил не шум воды, — приветствовал его Кенлон. — Я приказал…

Рассказав об объектах в воде под небесным островом, он закончил:

— Сейчас, когда мы двигаемся у самой поверхности, их труднее рассмотреть, но они все еще видны.

В течение минуты Джонс-Гордон напряженно смотрел в его бинокль. Наконец он вновь повернулся к первому помощнику:

— Идите вниз и спросите нашего пленника, что это такое.

Кенлон отправился выполнять приказание.

Неммо хмурился, пока Кенлон писал свой вопрос. Прочитав написанное, Неммо резко захлопал крыльями, выдавая охватившее его волнение.

— Несколько посланцев, таких же, как я, были направлены в различные периоды времени, — написал он ответ первому помощнику. — Возможно, некоторые из них оказались более успешными, вернувшись назад с военными машинами из других эпох, хотя нет никаких исторических записей о подводных лодках, которые использовались после двадцатого века в военных целях. Только подводные лодки, как мне кажется, могут уничтожить города плавающих людей.