ГЛАВА 3.

Кажется, все это происходило только вчера…

Словно шустрый кузнечик, едва касаясь рифленого металлического пола, из челнока выскочил Сумароков. Следом за ним выбежал Новицкий с автоматом наперевес.

Скрежетал, оглушая, раздираемый снаружи неведомой силой металл.

– Нужно выяснить, кто нас атакует! – запоздало прокричал Байрам Камаль. Держа на изготовку мощный фотонный излучатель, он кинулся к выходу.

Снаружи раздался пронзительный визг Коли. Там происходило нечто жуткое.

– Нужно смываться! – завопил Яловега, отталкивая плохо соображающего после удара головой Химеля. Он попытался обойти и Байрама Камаля. Но опередить разведчика оказалось не так-то просто. Возле люка возникла давка, Байрам оказался здесь первым. Не мешкая ни секунды, он нырнул в узкий проем, перекувырнулся в воздухе и покатился по песку.

Среди общей суеты Михаил Соломонович ощутил приступ дурноты, схватился за стену и сполз по ней на пол.

– Химелю надо помочь! – закричала Инна, но ее услышал только Кияшов.

– Оставайтесь пока здесь, – пробормотал старпом. Выражение лица у Кияшова было более чем красноречивым – спасать Химеля в этой ситуации – себе дороже, можно не успеть выбраться из корабля. – Мы пока разведаем, что к чему… К-хм… Или вам тоже надо высаживаться?.. Я даже не знаю…

Металлический борт челнока угрожающе прогулся внутрь. Инна не успела отскочить, получила сильный удар в плечо и оказалась на полу рядом с доктором.

– На выход! – закричал Кияшов, бросился к люку и спрыгнул на песок.

Входное отверстие за его спиной стремительно искривлялось. Раздираемый и сминаемый борт съехал в сторону, закрывая выход. Что-то корежило челнок, словно банку отвратительной колы американского производства.

– Мы попались, – выдохнул Химель, – и ты из-за меня пострадаешь, девочка… Впрочем, к чему лицемерить… Не пострадаешь… Мы погибнем.. – Большие губы доктора задрожали. – Я… я…

Борта челнока все быстрее сдвигались, грозя раздавить их.

– Быстрее, Михаил Соломонович, сюда! – проявила решительность Инна. – У меня есть идея!

– Куда, Инночка? Куда, зачем? – прошептал Химель, стирая со лба пот. – Разве не все бесполезно в этой страшной ситуации…

– Вставайте! Лезьте в ящик! – помогая доктору подняться, Инна старалась перекричать жуткий скрежет, доносившийся снаружи. – Оружейный ящик не пробить даже из импульсной винтовки. В нем достаточно места для нас двоих!

Титановый контейнер из-под оружия и боеприпасов действительно был рассчитан на самые серьезные нагрузки. Но смогут ли в нем поместиться два взрослых человека? Глядя на металлический коробок, доктор Химель всерьез засомневался и покачал головой, словно прощался с жизнью.

Инна распахнула крышку, вышвырнула из контейнера три импульсные винтовки и два брикета пластиковой взрывчатки – все, что осталось от богатого боекомплекта спасательного челнока.

– Давайте, Михаил Соломонович! Времени нет!

Химель не заставил себя долго упрашивать, он кулем повалился на дно титанового ящика, прямо на мягкие связки винтовочных ремней. На него, не особенно церемонясь, забралась девушка. Доктор взвыл, когда Инна случайно наступила ему на руку, и застонал от боли и разом накатившей на него дурноты. В металлическом ящике было душно, опять начала болеть ушибленная голова. Не слушая стонов Михаила Соломоновича, Инна захлопнула крышку, еще больше наваливаясь на него. Тут же контейнер тряхнуло с новой силой и поставило на попа. Два мощных удара оглушили людей, затем наступила тишина. Такая, что Михаил Соломонович услышал, как учащенно колотится его сердце.

– Держит! – проговорила Инна. – Нас бы уже раздавило, если бы мы остались в челноке.

– Да, – выдохнул Химель, стараясь отстраниться от девушки, что в условиях замкнутого пространства контейнера габаритами сто восемьдесят на семьдесят и на семьдесят пять сантиметров сделать было весьма затруднительно. Маленький, скрючившийся в три погибели доктор носом уткнулся в девичью грудь. Инна, вывернув голову под неудобным углом, дышала ему в макушку.

– Вам нехорошо, Михаил Соломонович? – спросила она, почувствовав под собой активное шевеление.

– Хорошо… То есть нет, конечно… Хорошо, что вы догадались сюда спрятаться, Инна, – пробормотал Химель. – Вы – просто молодец!

– Думаю, нас скоро вытащат отсюда, – заметила Инна, – главное – продержаться хотя бы немного…

– Если, конечно, наши спутники сами останутся целы. – Михаил Соломонович вздохнул. – И если челнок не провалился в какое-нибудь ущелье. Вы не знаете, с чего это вдруг его стало так корежить? Может, он куда-то сполз? В расщелину, например? Идут же на этой планете тектонические процессы… Или что-то вроде того, – доктор Химель замолчал, испугавшись перспективы оказаться жертвой тектонических процессов, происходящих на этой столь отдаленной от Солнечной системы планете.

– Кругом пустыня, – сказала Инна. – Здесь нет никакой расщелины.

– А станут ли они нас вытаскивать из расщелины? – гнул свою линию Михаил Соломонович. – По странному стечению обстоятельств, от экипажа остались именно те, кто палец о палец не ударят для нашего спасения… Или я не прав?

Инна задумалась.

– И Делакорнов куда-то пошел… – заметила она наконец. – Негодяи, они его буквально вытолкали наружу! А я-то хороша – могла бы заступиться за мальчишку…

– Делакорнову сейчас, наверное, лучше, чем нам, – мягко заметил Химель…

Тонкий запах дорогих духов щекотал доктору ноздри. Казалось бы, думать сейчас нужно о том, как спастись, что им делать в этой непростой ситуации… Но на Михаила Соломоновича вдруг снизошел неуместный приступ жизнелюбия. Он вспоминал о том времени, когда последний раз водил девушку в ресторан. Это было на орбитальной станции неподалеку от Проциона-11, девять лет назад… А уж так близок с моделями – они, понятное дело, девушки непростые – он вообще никогда не был.

Ящик подбросило, и он стал качаться, словно кораблик на волнах среди безбрежного океана. Ощущение было столь необычным, что Михаил Соломонович всерьез перепугался. К тому же его почти сразу замутило – всякую качку доктор не переносил, будучи подвержен приступам морской болезни.

– Что это? – проявила беспокойство Инна.

– Кажется, плывем, – задумчиво изрек Химель. – В лазоревые дали неизведанных миров…

– Да вы поэт, Михаил Соломонович! Раньше за вами не замечала…

– Что вы, я самый обычный медик… Которому повезло попасть на космофлот… Полагаю, сейчас мы плывем по какой-нибудь подземной реке.

– Почему подземной?

– Да потому, что наземных рек рядом не было, – пояснил Химель. – Челнок провалился в какую-то воронку, присыпанную песком. Его борта смялись, а оружейный ящик упал в воду. И сейчас нас несет неведомо куда. Никто нас никогда не найдет! Бедные мы, бедные…

– Может быть, – согласилась Инна и через некоторое время добавила: – А вы действительно считаете, что тяжелый металлический ящик может плавать?

Химель задумался. Думалось рядом с девушкой плохо… Спустя минуту Михаил Соломонович выдал неутешительный вердикт:

– Пожалуй, что нет. Что ж, тогда наше положение ещё хуже, чем мне представлялось поначалу. Значит, мы плывем не в воде, а в лаве. В расплавленной горной породе, плотность которой, конечно, выше плотности воды. В лаве и обычная железка будет плавать. А тем более та, у которой внутри – воздух… И мы.

– Но мы бы давно изжарились в таком случае, – возразила Инна.

– А вы разве не чувствуете, как жарко?

– Мне не жарко, – ответила Инна.

Тут Михаил Соломонович осознал, что в пот, должно быть, бросает только его одного. Захотелось расстегнуть воротник, он пошевелил рукой и вспомнил, что воротник у него уже расстегнут.

Странная качка все не утихала.

– Здесь темно, – заметил Михаил Соломонович. – Но мне почему-то кажется, что я вас вижу, Инна.

– Да, и я вас вижу, – ответила девушка, – хотя ящик бронированный, герметичный… Ой, а вот и нет, не герметичный! Я щелку нашла!

Химель зашевелился, пытаясь тоже что-нибудь разглядеть, но не преуспел в этом начинании.

– Надо же, все вокруг розовое… И голубое, – объявила девушка. – Мы летим, Михаил Соломонович! Земля внизу! Под нами!

– Как внизу! Мы же сейчас упадем! – запаниковал Химель. – Но, если бы мы падали, здесь была бы невесомость. Как в космосе при отсутствии силовых установок!

– Я же не говорю, что мы падаем. Мы летим! Нас кто-то поднял и несет. Куда, интересно?

– Не падаем?! – Химель шумно выдохнул. – Тогда, наверное, нас взяли на борт внеземляне. Разумные существа. Наконец-то они появились. Впрочем, могли бы и раньше объявиться! Не заставляя нас пережить все эти кошмары.

– Почему вы решили, что это внеземляне? – осведомилась Инна.

– А кто еще может, Инночка, нести контейнер в полтонны весом? Только те, кто построили пирамиду. Разумные существа. Они не дадут нас в обиду хищникам. Наверное, не дадут… Слава богу, мы спасены.

Странное путешествие продолжалось еще около часа. Инна разглядывала в щелку планету внизу и молчала. Химель хотел было расспросить девушку о ее прежней жизни, до полета на «Семаргле», но передумал. Не хватало еще, чтобы эта красивая молодая женщина подумала, что он к ней пристает. Пользуясь случаем, так сказать.

Инна же считала, что Химель еще не оправился после плевков ядовитых гадов, укусов и падений, и старалась не давить на доктора. Тот понимал ее попытки отстраниться, по-своему: девушка не хочет, чтобы он к ней прикасался. Наверное, ей неприятно, что его потный лоб упирается в ее пышную грудь. Так они и пытались вжаться каждый в свой угол контейнера. Не получалось. Близость соблазнительной девичьей груди не позволяла думать о чем-нибудь еще, и доктор Химель углубился в воспоминания о временах своей бурной студенческой молодости…

Спустя час контейнер качнуло, послышался грохот, Инну и Михаила Соломоновича ощутимо тряхнуло.

– Прилетели, – констатировал Химель.

– Да уж… – откликнулась Инна. – И как теперь выбираться отсюда?

С наружи послышались странные звуки. Вовсе не то, что они ожидали услышать. Там кто-то изощренно, замысловато и громко ругался по-русски:

– Ишь долбоклювы гладкошерстные! Замухрыжистые звероящеры! Сволочуги чешуекрылые! Вы что притащили, твари паршивые?! Вы мне арсенал приволокли?! Мне аптечка нужна! И пища, дятлы вы недоразвитые!

Ругань сменилась курлыканьем и квохтаньем.

– Что это? – прошептала Инна.

– Кажется, инопланетяне, – неуверенно произнёс Михаил Соломонович.

– А почему они по-нашему говорят?

– Загадка природы… – вздохнул доктор. – Если бы все необъяснимые вещи, что с нами происходят, можно было рационально объяснить, я был бы счастлив, но, увы, с тех пор, как сломался генератор удержания, все катится в тартарары и мы ничего, ровным счетом ничего, не можем контролировать.

Отборная брань и еще более громкое курлыканье приблизились, и кто-то постучал по крышке контейнера.

– Может, попробуем помочь инопланетянам выпустить нас отсюда? – предложил Химель шепотом.

Ответить Инна не успела. Крышка распахнулась, и они наконец-то увидели яркий, солнечный свет. После тьмы контейнера пришлось зажмуриться. Прикрывая глаза ладонью, Михаил Соломонович отчаянно щурился, силясь что-нибудь разглядеть…

Солнце садилось. Возле оружейного ящика возвышался силуэт, очертаниями напоминающий человеческий. Доктор Химель попробовал разглядеть незнакомца, но глаза резало, зрение возвращалось к нему слишком медленно.

– Опа! Сладкая парочка! – раздался тот же противный голос, который недавно ругался по-русски. – Что за глупые твари! Нет чтобы пожрать принести! А они вас притащили.

Инна привыкла к освещению первой. И наконец рассмотрела окровавленного ворчащего человека.

– Новицкий! – воскликнула она. – Это вы?!

– А вы кого ждали? – штурман фыркнул. – Гляди-ка, со всеми удобствами их доставили. Прямо в ящике. А меня несли по-простому – в когтях. Поцарапали всего, ексель-моксель-перемоксель, шнапс-крамапс – растудыть ее в качель…

– Друг мой! – Химель был несказанно рад появлению Новицкого, хотя прежде этого самовлюбленного и грубого человека терпеть не мог.

– Друг, друг, – проворчал Ян. – Посмотри, что ли, мое брюхо, Химель, раз вас так удачно сюда доставили… Распороли мне его эти звероящеры… Напрочь распороли… Еще немного, и кровью истеку.

Инна выбралась из титанового ящика, огляделась. Контейнер стоял посреди скальной площадки, размерами примерно тридцать на тридцать метров. По краям ее сидело едва ли не полсотни крылатых монстров, так досаждавших им после посадки челнока на планету. Делакорнов называл их сфицерапсами…

– А что эти? – девушка кивнула на летающих ящеров.

– Что? Принесли меня сюда в когтях, – хмыкнул Новицкий. – Не обижают. Даже удивительно. Наверное, за птенца своего приняли.

– Вы, конечно, очень похожи на их птенца, – засмеялась Инна.

– Хватит болтать! – рассердился Новицкий. – Химель! Давай смотри, что у меня с животом!

Доктор изумленно озирался вокруг. Реплика штурмана привела его в чувство, он подошел к Новицкому и приподнял очки.

– Расстегните куртку, Ян, – попросил Химель.

Штурман выполнил просьбу, и Михаил Соломонович ощупал ткани вокруг раны.

– Царапина, – констатировал он. – Даже зашивать не надо. Продезинфицировать было бы неплохо…

– Чем ее здесь дезинфицировать? – сквозь зубы выдавил Новицкий. – Или у вас есть что?

– Увы, мой друг. – Химель развел руками. – Лекарственные препараты я захватить не успел. Хорошо, что мы сделали всем прививки. Иначе на этой планете у нас было бы совсем мало шансов выжить.

– Хватит пугать, – махнул рукой Новицкий, – не так уж тут и плохо. Надо просто уметь с ними ладить.

– Интересно, как вы будете ладить с хищником, если он пытается вас съесть? – возмутился Химель.

– Вы только посмотрите на них, – Инна обернулась к мужчинам, – не обращают на нас никакого внимания, словно так и должно быть.

– Вы правы, – заметил Михаил Соломонович, – поразительно, просто поразительно. Как вы думаете, если мы подойдем к ним поближе…

– И думать забудьте, – накинулась на Химеля Инна, – вы что же, хотите, чтобы они вас до смерти заклевали? Я никогда не забуду, как этот молодой симпатичный механик опрометчиво протянул руку к чудовищу, называя его лошадкой. И чем все закончилось…

– Не пыли! – рявкнул Новицкий. – Эти безобидные. Я уже к ним подходил.

– И что? – заинтересовался Химель.

– Что-что, да ничего, мягонько так клювами своими к центру подталкивают, чтобы вниз не свалился. Да тут все равно деться некуда! Кругом обрыв, мы ж в скалах.

– Да, действительно некуда. – На лице Михаила Соломоновича отразилось отчаяние. – Но что-то же можно предпринять, чтобы выбраться отсюда?

– Можно, – согласился Новицкий и сел на землю. – Да вы садитесь, в ногах правды нет… Есть у меня одна идея. Можно, к примеру, в ваш оружейный ящик залезть и со скалы в нем сигануть! – Он хохотнул.

Инна оглянулась, закрыла крышку контейнера и уселась на него. Доктор Химель пристроился рядом.

– Остается ждать. – Он покивал, пребывая в задумчивости. – Кто знает, может быть, сигнал SOS, посланный со «Семаргла», дошел до Земли и нас уже ищут.

– Хочу напомнить, Химель, – Новицкий скорчил угрюмо-скептическую физиономию, – когда сломался генератор удержания и мы вышли из подпространства, нас вышвырнуло черт знает где. Сколько отсюда будет идти радиосигнал до Земли – один главный космодесантник знает. Несколько лет – наверняка.

Доктор Химель приуныл.

– Вы – просто законченный пессимист, Новицкий, – сказала Инна, – а я вот верю, что нас непременно найдут. И наверное, уже ищут.

– Ну да, конечно… – Новицкий хмыкнул, поднял с земли булыжник и запустил в одного из сфицерапсов. Тот обеспокоенно заклокотал, взмахнул крыльями и снова замер. – Сидят, твари! – штурман с ненавистью оглядел их окружение. – А как я балакать по-нашему начинаю, они сразу волнуются. Особливо когда ругаюсь. Не нравится им, когда называют их по-всякому. А с другой стороны, кому понравится, гы…

– Скорее всего, они просто улавливают в вашем голосе враждебные интонации, Ян, – предположил доктор Химель. – Животные – очень чувствительные существа. Им известно, что вы проявляете недовольство ими, а они, в свою очередь, проявляют недовольство вами, но по-своему. Я бы вам посоветовал не нервировать их. Кто знает, что у них на уме и почему мы до сих пор живы. Возможно, они переменят свое отношение.

– Не нервировать, говорите? – выражение лица штурмана сделалось шкодливым, он поднял с земли очередной булыжник и взвесил в кулаке. – А вот интересно, попаду я с такого расстояния вон той твари в башку или нет?

– Новицкий! – вмешалась Инна. – Прошу вас, не провоцируйте их. Вам мало того, что погиб почти весь экипаж? И потом, сейчас вы рискуете не только своей, но и нашими жизнями!

– Да? – Штурман засмеялся. – Скажешь тоже, рискуете… вашими… жизнями… Да они безобидные. Гляди. – И запустил булыжником в голову ближайшего сфицерапса. Камень попал птице в лоб и отскочил. Сфицерапс заклекотал, взвился в воздух и принялся кружить над людьми.

Доктор Химель и Инна наблюдали за его полетом со страхом, Новицкий напротив – возбужденно размахивал руками и кричал:

– Эй, давай иди сюда. Сюда иди, я тебе говорю! Чего, сдрейфил, носатый?

Покружив так некоторое время, сфицерапс уселся на место и замер без движения.

– Ну что, видели? – Новицкий самодовольно поглядел на доктора Химеля и Инну.

– Это было глупо! – Инна едва не кинулась на штурмана с кулаками. – Вы просто дурак! Как можно подвергать нас такой опасности?! Разве…

Она осеклась, услышав позади шорох.

– Инна! – выкрикнул доктор Химель.

Два сфицерапса молнией метнулись к ним и оттолкнули девушку от штурмана. Действовали они согласованно и решительно. Затем вернулись на свои места.

– Видали? – Новицкий захохотал во все горло, шлепая себя ладонями по ляжкам. – Они меня еще и защищают?! Во тупые твари!

– Мне так не кажется. – Химель смотрел на сфицерапсов с неподдельным интересом. – Похоже, они действительно принимают нас за своих птенцов. И просто наводят порядок, чтобы мы, чего доброго, не столкнули друг дружку вниз. Но как такое могло произойти? Разве могут эти инопланетные звери…

– Эй, вы чего, Химель, так головой стукнулись, что теперь размышляете вслух?! – перебил доктора Новицкий. – Я вам битый час твержу, что они считают нас своими птенцами. А вы только сейчас докумекали. Ну и тормоз же вы, Химель! – Штурман снова захохотал.

– Оставьте ваш оскорбительный тон, – вступилась Инна за доктора.

– А ты чего его защищаешь? Так в ящике сроднились, что теперь не разлей вода, да?

– Прекратите паясничать! – с раздражением потребовал Михаил Соломонович. – Давайте лучше подумаем, как мы можем использовать это новое обстоятельство.

– Очень просто. Когда они будут учить нас летать, мы научимся и улетим отсюда к чертовой матери… – Штурман затряс головой в новом приступе бурного веселья.

– Вы, Новицкий, по всей видимости, совсем не умеете конструктивно мыслить, – глядя на штурмана с нескрываемым раздражением, заметил Химель.

– Зато у меня хороший хук справа. – Штурман продемонстрировал Михаилу Соломоновичу внушительный кулак. – И те умники, что говорили, будто я не умею конструктивно мыслить, недосчитались зубов.

– О господи! – выдохнула Инна. – Я этого просто не вынесу! Ну почему из всех, кто был на борту, здесь оказались именно вы? Ну почему?

– Стечение обстоятельств, – пожал плечами Новицкий. – Я с детства очень удачливый. И сейчас удача меня не подвела. Звероящеры у меня еще попляшут! Наверное, я стану их королем!

Химель опасливо поглядел на штурмана. Похоже, полет в когтях крылатых созданий, окрещенных Делакорновым сфицерапсами, плохо подействовал на нервную систему штурмана. Он и прежде был не вполне адекватен, а сейчас вел себя совсем как буйнопомешанный. Разве нормальный человек объявит себя королем инопланетных чудовищ?

– От Сумарокова я вполне могла ожидать подобного заявления, – Инна покачала головой, – но вы, Новицкий… Вроде бы давно вышли из возраста любителей стерео…

– А чего, стерео я люблю. – Губы Новицкого растянулись в улыбке. – Ты, Инночка, просто не понимаешь… Главное в любой шобле, чтобы тебя приняли за своего. И тогда проблем не будет.

– Где-где, простите? – спросил Химель.

– В шобле. В смысле, в коллективе единомышленников, – хмыкнула Инна. – Это сленг. Причем сленг самого низкого пошиба.

– Во, поняла правильно, – оскалился Новицкий. – Пойдешь ко мне королевой, Инка? Надо ведь будет учредить династию! Ты, конечно, не в моем вкусе – мне такие тощие не нравятся. Да и молодая, опять же. Но молодость – не порок, когда вокруг один злой рок… – штурман хмыкнул. – Так что я тебя, пожалуй, в жены возьму. Не с крылатыми же звероящерами мне жить. А ты, Химель, можешь на должность домашнего доктора и советника претендовать. Чтобы было кому заботиться о моем здоровье!

Инна демонстративно отвернулась от штурмана. Доктор подошел к девушке поближе и прошептал:

– По-моему, это бред. Тяжелое потрясение, серьезные нагрузки. Рана, опять же… Хоть она и не выглядит серьезной, какое-то количество крови он потерял…

– Да, крыша у него съехала основательно, – кивнула Лазуренко. – Странно вообще-то, что мы так долго держимся… Новицкий – первый.

Штурман, время от времени предпринимавший разные угрожающие движения в сторону сгрудившихся у края обрыва сфицерапсов, с подозрением оглянулся на Инну и Михаила Соломоновича.

– Сговариваетесь против меня? Напрасно! Думаете обвести меня вокруг пальца? Не выйдет! Я здесь буду главным! И только я! И лучше не стойте у меня на пути!

Химель воздержался от комментариев, хотя ему очень хотелось покрутить пальцем у виска. Он мягко ответил Новицкому:

– Что вы, друг мой, никто не пытается оспорить у вас право быть королем птеродактилей… Но мы с Инной хотели бы все же остаться людьми… Если вы, конечно, не возражаете.

– Ты за себя говори, Химель, – проворчал Новицкий. – А Инку я заберу. Тебя, если что не так, прикажу им вообще отсюда сбросить.

– Вы дичаете на глазах! – прокомментировала заявление штурмана Инна.

Новицкий усмехнулся:

– Не люблю тощих… Но норовистые мне нравятся. Так что упрямься пока давай. Скоро птички будут мне служить и делать все, что я скажу. Тогда и посмотрим, как вы запоете!

Солнце между тем опустилось за горный кряж, на отрогах которого находилось «гнездо» сфицерапсов. Небо еще оставалось светлым, но, как всегда бывает в горах, сумерки надвинулись быстро. На фоне розовых облаков тьма под скалами казалась непроглядной.

– Спать пора, – заметил Химель. – Столько времени на ногах… Вы не боитесь, Инна?

– Чего? Этих крылатых? Или тех, кто может сюда забраться? Или нашего друга Новицкого?

– Не знаю, – смутился доктор. – Может быть, нам стоит покараулить…

– Какие из нас караульные? А Новицкому доверять нельзя.

– Так уж и нельзя, – послышался голос из темноты. – Я всех вас спасти хочу… А ты, Химель, не клей мою будущую королеву! Ты еще предложи ей лечь к тебе поближе… Ты что, и правда надеешься, что тебе силенок хватит защитить ее в случае чего? Да ты даже приласкать ее как следует не сможешь! У нее аппетиты, наверное, немаленькие. Как же, как же… С самим Зотовым шашни крутила…

– Заткнись, Новицкий! – возмутилась Инна. – Вот же гад! И не вздумай даже приблизиться ко мне – со скалы сброшу! Я, между прочим, два года восточными единоборствами занималась. Чтобы всякая сволочь не цеплялась. Бывает в нашей работе такое…

– Ладно, я тебя не трогаю – чего орешь? – оскорбился штурман. – Пошутил я просто. Хоть вместе ложитесь… В ящик свой, аки в гроб. Так вас хоть проконтролировать можно будет. Чтобы не сбежали.

– Холодно в ящике, – сказал Химель, воспринявший предложение Новицкого всерьез. – И на камнях холодно… Да и одеты мы вовсе не для ночевки в горах.

– Как-нибудь потерпим, – вздохнула Инна. – Все-таки мы живы… По-моему, тут тепло ночью. Лишь бы дождь не пошел.

Новицкий слонялся где-то у края скальной площадки и, похоже, переругивался со сфицерапсами. Во всяком случае, пытался что-то втолковать птицам. Те отвечали ему тихим курлыканьем и звонкими щелчками.

– Совсем сбрендил, – прошептала Инна. – Что мы дальше-то делать будем, Михаил Соломонович?

– Отдыхать, – ответил доктор. – Надеюсь, Яну не придет в голову на нас нападать. Мне-то, положим, ничего не грозит… А вот ты можешь стать объектом его грязных домогательств. Но если он только посмеет, – от возмущения Михаил Соломонович раскраснелся и учащенно задышал, – если он только посмеет, – повторил доктор, – то я за себя не ручаюсь… Я просто не знаю, что я с ним тогда сделаю!

Инна засмеялась:

– Хорошо, Михаил Соломонович. Но вы не беспокойтесь – я и сама могу за себя постоять. Лишь бы не съели нас ночью…

– Не для того нас судьба берегла, – не слишком веря своим словам, пробормотал Химель. – Даже не знаю, что это приключилось с Новицким. Раньше он таким дикарем не был.

– Наверное, человеку нужно оказаться в определенных условиях, чтобы проявилась его истинная сущность, – заметила Инна.

– Человек должен всегда оставаться человеком. – Михаил Соломонович покачал головой. – Но думаю, вы правы. Человек – слабое и дикое создание. Где-то в глубине нас по-прежнему живет звериный инстинкт. Почувствовав безнаказанность, отдельный индивидуум, прежде вполне нормальный, вдруг может совершить такое… Вы знаете, к примеру, что во время переворота на Проционе-2 абсолютно нормальные люди, пришедшие к власти, сотнями распыляли тех, кого они считали своими врагами. Включая их семьи. Стариков и детей…

– Да, я что-то слышала об этом, – кивнула Инна.

– И это человек двадцать пятого века. – Химель вздохнул. – Если бы речь шла о дикарях двадцатого и двадцать первого веков. Бесконечные войны одного и постоянный террор другого, я бы еще понял. Но в конце двадцать пятого века, и такое…

– Давайте спать, Михаил Соломонович, – предложила девушка. – Может быть, завтра за нами уже прилетит спасательный катер.

– Давайте, – немедленно согласился Химель. – В подобную перспективу верится с трудом. Но что нам остается? Только надежда.

Несмотря на присутствие сходящего с ума Новицкого и стаи остроклювых монстров, ночь прошла относительно спокойно. Химель изредка вскрикивал во сне. Доктору снились зубастые твари, которые носились за ним по чужой планете и по коридорам «Семаргла», куда он каким-то чудом вернулся. А Инна видела сон, в котором она оказалась в прошлом и готовилась ко второму туру конкурса красоты на Луне.

– А сейчас мы затянем тебе корсет потуже! – верещала противная толстая костюмерша, хватая девушку за талию.

– Мне не нужен корсет! – возмущалась Инна. – у меня и так тонкая талия!

– Ты что, дура? Без корсета тебя и на сцену выпускать нельзя, да ты толстая, как пентюшка с Венеры 3! – кричала тетка.

И Инна понимала, что костюмерша права. Весь предыдущий месяц она объедалась, набрала пять лишних килограммов и сейчас думает не о том, как лучше выступить и понравиться комиссии, а о том, чтобы побыстрее вернуться в гримерку и пожевать макарон. Пусть даже низкокалорийных, необработанных, приготовленных из специализированных лузианских манюшек, подходящих только для похудания… Ма-ка-рон!

Тетка все хватала и хватала девушку за талию, сдавливала корсет и вопила:

– Сейчас мы все исправим!

Проснулась Инна от голода и от боли в спине, в которую врезался острый камень. В метре от нее прерывисто дышал и вскрикивал во сне Химель. Сфицерапсы неподвижно сидели по краям гнездовья. Новицкий куда-то запропастился. Не слишком раздумывая о причинах его отсутствия, Инна опустила голову и снова забылась тревожным сном без сновидений.

Ночь прошла, оставив воспоминанием о себе только смутные обрывки сновидений. Инна открыла глаза и села. Солнце низко висело над горизонтом. Когда они исследовали планету из космоса, Делакорнов сказал, что сутки здесь короче, чем на Земле. Начиналось утро нового дня на этой чужой и страшной планете. Антон назвал ее Заповедником, но, пожалуй, ее следовало окрестить Смертью, столько детей далекой Земли она уже прибрала к рукам.

– Михаил Соломонович! – позвала Инна.

Доктор Химель всхрапнул и проснулся.

– О, мы все еще здесь! И мы живы! Это хуже, чем можно себе представить, и все же лучше, чем могло бы быть, – философски изрек он. – Мы на чужой планете… Без еды… В гнезде отвратительных птеродактилей.

– Еще у нас нет воды. И отсутствуют прочие удобства, – вздохнула Инна. – Куда подевался Новицкий, как вы думаете?

Михаил Соломонович огляделся и констатировал с самым озадаченным видом:

– Действительно, Новицкий отсутствует… Наверное, пошел учиться летать, – предположил он. – Судя по навязчивой мании, он на такое способен. Вчера он вообразил себя королем, сегодня решил, что он – птица… Хотя, с другой стороны, больные обычно привязчивы к своим маниям. И наш штурман уже не отречется от своей идеи стать королем этих птеродактилей. Может, тут все-таки есть какой-нибудь спуск со скалы? Или укромное место? Новицкий – такой человек, что я вполне допускаю: он мог найти что-то интересное и не показать нам.

– Если выяснится, что это так, то я за себя не ручаюсь, – вспыхнула Инна. – Он хотел войны – он ее получит. Это я только с виду добрая…

– Не мешало бы мне уединиться, – заметил Химель. – Сидим как на ладони… Твари эти подглядывают…

– Занимайтесь своими делами, Михаил Соломонович, – покраснела Инна. – Я отвернусь.

– Вы-то отвернетесь… Они – нет.

Химель с тоской посмотрел на сфицерапсов.

– Новицки-ий! Новицки-и-ий! – закричала девушка во весь голос.

Несколько сфицерапсов, плотной кучей сидящих под большой скалой, зашевелились. Из-под крыла одного выглянула довольная физиономия штурмана.

– Что, соскучилась, Инка? Видишь, как плохо быть непослушной… Мерзли там с глупым доктором на камнях! А мои птички всегда готовы позаботиться о своем короле. Была бы поласковей – я бы им приказал, и провела бы ночь, как под одеялом. У них крылья хоть и кожистые, но теплые. С подогревом.

– Скажи лучше, мерзавец, где здесь можно найти воду? – проговорила Инна. – У меня во рту пересохло. И Михаил Соломонович себя чувствует не очень хорошо…

Химель и правда выглядел неважно. Мешки под глазами, обветренные губы, испарина на лбу.

– У птичек воду просите, – усмехнулся Новицкий. – Они принесут. В клюве.

– Врешь, гад! – заявила Инна. – Клюв у них не приспособлен для того, чтобы носить пищу и тем более воду. А сам ты где-то пил. Да и ел, похоже, тоже. Ничего, мы найдем, где ты припасы прячешь.

– Ищите, ищите, – засмеялся штурман. – Долго будете искать. Тоже, кстати, развлечение. За вами наблюдать.

Инна поднялась и начала обходить площадку по периметру.

Доктор Химель собирался к ней присоединиться, но снова почувствовал недомогание и присел на оружейный ящик.

Поверхностный осмотр ничего не дал, но потом с той стороны, где скала примыкала к горному массиву, Инна обнаружила еще одну площадку, гораздо меньше основной, и трещину, по которой вниз сбегала тонкая струйка воды.

– Михаил Соломонович, идите сюда! – позвала Инна. – Я воду нашла!

Сама она, не теряя времени, припала к маленькому водопадику. Вода была прохладной и по вкусу напоминала талую. Внизу, метрах в сорока, можно было различить небольшое озерцо. Видимо, сфицерапсы спускались пить к нему. Но люди осуществить то же не могли при всем желании – у них не было крыльев.

Инна подумала, что с удовольствием спорхнула бы вниз. Умыться, даже искупаться… Дорого бы она дала за такую возможность!

Подошел Михаил Соломонович. Девушка уступила ему место, и доктор припал щекой к скале, всасывая в себя прохладную влагу.

– Хорошо-то как! – вытирая губы, изрек он. – А наши друзья недаром устроили здесь гнездовье… Озерцо внизу – они, конечно, из него и пьют… Это прямо как в басне «Лиса и журавль»… Мы не можем спуститься к озеру, но можем пить здесь, ловя капли влаги из этой струйки. Сфицерапсу с его клювом текущей по скале воды отведать не удастся, но зато он может слететь вниз – чего нам, увы, не дано…

– Дано – но только один раз! – захохотал подкравшийся сзади Новицкий. – Не хотите попробовать, доктор?

Штурман толкнул Михаила Соломоновича в плечо, и тот резко взмахнул руками, чтобы удержать равновесие. И тут же сзади раздалось громкое шипение. Два сфицерапса заняли место у края площадки – пожелай доктор спрыгнуть, они оттеснили бы его от пропасти.

– Странно все это, – прошептала Инна. – Пока мы были с вами вдвоем, Михаил Соломонович, сфицерапсы сюда не совались. А как только появился Новицкий – они тут как тут!

– Ну да, – захохотал штурман. – Я же их король! А вы как думали? Вот прикажу им – и они сбросят вас отсюда за милую душу.

– Отвали, король птеродактилей, – попросила девушка, – ты нас достал! И кстати, по-моему, они нас тоже охраняют.

– Дура ты набитая! – буркнул Новицкий. – Ну да ладно… Мы ещё посмотрим, как вы потом запоете… От голода. Небось прибежите тогда. Янчик, ну Янчик… Где ты взял еду? Ну скажи, ну, пожалуйста!

– Сам с собой разговаривает, придурок, – прокомментировала Инна, уже нисколько не заботясь о том, что Новицкий может ее услышать.

– Прекратите паясничать, Ян, – попросил Химель.

– А ну вас! – Новицкий махнул рукой и отправился восвояси.

Доктор снял очки, умылся, подставил лицо солнцу и, блаженствуя, закрыл глаза.

– Какая же сволочь! – проговорила Инна.

– Хоть день, а поживем, – вздохнул Михаил Соломонович. – Не трогай ты сумасшедшего, девочка. Его же лечить надо…

– Нет, его не лечить, его учить надо! – сказала Инна. – И главное – надо узнать, где он хранит припасы! Не может быть, чтобы он ничего не ел. Слишком веселый и жизнерадостный. Энергия из него так и прет.

– Может быть, у него сильный и устойчивый к факторам внешней среды организм, – предположил Химель, – и куда лучше адаптируется, чем мы… Запасы подкожного жира, опять же…

– Да он же навеселе! Вы что, не видите? От него перегаром несло, когда он подошел. А в ручье – вода. Значит, где-то рядом – припасы.

– Хм, – Михаил Соломонович обернулся к Новицкому. Тот расхаживал неподалеку, размахивая руками и напевая незатейливый мотив. – Действительно, навеселе, – поразился доктор Химель, – но, позвольте, это невозможно, мы же все здесь как на ладони!

– Но спал он с большим комфортом, – заметила Инна, – да и сейчас, посмотрите, как он над нами погашается.

Новицкий подмигнул озадаченному доктору и расхохотался.

– Надо прижать его, чтобы он нам все выложил. – Инна сжала кулаки.

Михаил Соломонович поглядел на Новицкого с сожалением. Если бы он был помоложе, может, он и смог бы тягаться силами с крепким и высоким штурманом. Но доктору уже давно перевалило за сорок. Ко всему прочему, он никогда не уделял внимания физическим упражнениям. Как-то не предполагал, что когда-нибудь хорошая физическая форма может ему пригодиться. Все-таки он жил в обществе, где правили законы и уложения, а никак не грубая сила.

– Мы должны заставить его рассказать… Ну же, Михаил Соломонович, идемте! – Инна решительно двинулась вперед, и Химелю ничего не оставалось, как направиться за ней следом.

Новицкий, заметив, что доктор и девушка идут к нему, несказанно обрадовался и надулся, словно бройлерный индюк.

– Что, решили признать мою королевскую власть? Будете умолять меня о прощении?

– Не дождешься, – кинула Инна, – говори, где припасы…

– А иначе что? – штурман изобразил испуг: – Ой, только не бейте меня. Пожалуйста, не бейте…

– Вы снова паясничаете, Новицкий, – заявил Химель. – Мы говорим с вами совершенно серьезно.

– Ну и что с того?

– Нас интересует, где вы берете еду? – раздражение и голод придали доктору решительности. – Мы требуем немедленно, вы слышите, немедленно сообщить нам то, что нас интересует!

– У-тю-тю. – Новицкий, посмеиваясь, двинулся вперед. – А что, если я прямо сейчас попрошу моих птичек сбросить вас отсюда. А? Такое не приходило вам в голову? – Штурман толкнул Михаила Соломоновича в грудь, лицо его сделалось злым. – Чего вы сюда прилетели?! Только вас мне тут не хватало! Тут еды для одного меня мало. Я вас кормить не собираюсь.

Надвигаясь на доктора, Новицкий совсем забыл об Инне. В этом заключалась его ошибка. Сильный удар по затылку опрокинул штурмана на землю. Он удивленно приподнялся на руках, обернулся… Вторым ударом девушка вышибла из штурмана дух.

– Какая скотина! – выдохнула она, отбрасывая булыжник.

– К-хм, – поперхнулся Химель. – Не кажется ли тебе, детка, что это как-то уже чересчур…

– В самый раз, – решительно заявила Инна. – У, гад, наел морду! Всю ночь небось под крылом этих тварей обжирался!

В следующее мгновение послышался такой оглушительный клекот и стрекотание, что Инна и Михаил Соломонович едва не оглохли. «Птички» ринулись вперед. Все сразу. Словно невидимый вожак отдал им команду вмешаться. Инну и доктора принялись отталкивать клювами по разные стороны гнезда. Сфицерапсы суетились вокруг штурмана, как будто он и вправду был их королем. Его толкали, скребли, ощупывали лапами, переворачивали на бок, тянули за руки.

Химель, наблюдая за происходящим, испуганно ежился. Логического объяснения происходящему он не находил. Только начал молиться о том, чтобы проклятый штурман остался жив после удара камнем. Если с ним что-нибудь случилось, «птички», наверное, разорвут их на куски. Впрочем, пока сфицерапсы не обращали на них никакого внимания, сконцентрировав все силы на Новицком. Подобное проявление внимания с их стороны, наконец, возымело действие: штурман застонал и зашевелился. «Птички» тут же успокоились и выстроились вокруг человека плотным кольцом, скрыв его от глаз Инны и Михаила Соломоновича.

– Чертовщина какая-то! – пробормотал доктор и стер пот со лба. – Инночка, – закричал он, увидев, что девушка обходит «птичий» круг, чтобы присоединиться к нему, – все в порядке! Новицкий жив, хотя вы его едва не убили.

– Поищу еду, – крикнула Инна, – пока этот мерзавец не очнулся. Она подошла к самому краю и стола продвигаться вдоль обрыва, глядя вниз.

– Осторожнее, там высоко, – заволновался Михаил Соломонович и поспешил к девушке, намереваясь подстраховать ее.

– Есть! – крикнула Инна, в тот же миг один из сфицерапсов метнулся к ней и, ухватив за одежду, оттащил подальше от края. Два других преградили дорогу доктору Химелю.

– Да я только хотел ей помочь… – Он осекся, осознав, что пытается разговаривать с малоразумными существами, руководствующимися в своих действиях исключительно инстинктами.

– Там площадка, примерно в двух метрах внизу, я ее еще раньше обнаружила, когда нашла воду. Но самое интересное, что с этой площадки есть вход в пещеру. Думаю, пока мы спали, Новицкий спускался туда.

– И что, там удобный спуск? – поинтересовался Химель.

– Не очень. – Инна задумалась. – Если даже он туда мог спрыгнуть, обратно подняться не так просто… Во всяком случае, не в темноте. Быстро такое не проделаешь.

– Вот паразитка! – раздался вопль штурмана. – Г-гадина! Ударила меня по голове!

Растолкав сфицерапсов, Новицкий кинулся к Инне и Химелю.

Доктор попытался было оттеснить девушку в сторону, но у него ничего не вышло. Инна не испугалась и решительно шагнула навстречу штурману:

– Ну что, скотина, давай, давай, ударь меня! Привык, наверное, бить женщин. Что же ты за сволочь, если прячешь еду и жрешь один? Какая же ты сам после этого гадина!

– А ну! – Новицкий занес кулак над головой, но тут случилось нечто, чего он никак не ожидал. Ближайший сфицерапс щелкнул клювом и поймал штурмана за рукав.

Новицкий в бешенстве оглянулся и встретился взглядом с желтыми глазами сфицерапса.

– Что же ты мешаешь своему повелителю? – выдавил он растерянно.

Сфицерапс и не думал выпускать рукав из клюва. Новицкий дернул рукой, стараясь освободиться, но «птичка» держала его крепко. Поразмыслив несколько секунд, штурман успокоился, взгляд его стал более осмысленным, он вздохнул и обратился к Инне и Михаилу Соломоновичу:

– Ладно… Все вам расскажу. Так и быть. Только, чур, не смейтесь. А то поубиваю обоих!

– Сфицерапсы не дадут, – заявила Инна. – Похоже, они не только на твоей стороне, но и на нашей.

– Да ладно, не в сфицерапсах дело… Я ведь тоже человек… На самом деле ничего я не прячу. Просто не хотел говорить. Я это… – Штурман краснел все сильнее. – Ну это…

– Что это? – поторопила его Инна. – Говори! Спускался в пещеру? Так ведь? И там нашел еду?

– Какую еще пещеру?! – насторожился Новицкий.

– Ту самую. – Инна махнула рукой. – Ты что, думаешь, я ее не видела? Я все видела.

– Ах, эту, – протянул штурман. – И как, интересно, я мог бы в нее спуститься, если птички не подпускают меня к краю? Оберегают от опасности. Я в пещере той не был и даже не знаю, что там такое.

– Так откуда же у тебя еда?! – Инна побагровела от гнева и сжала кулаки. Михаилу Соломоновичу показалось, что еще немного – и она кинется на Новицкого.

– Ну.. – он снова замялся, словно не решался сказать, – ну это… птицы меня кормят.

– Как? – язвительно поинтересовался Михаил Соломонович. – Приносят еду и выпивку в клюве?

– Вот именно, где ты взял алкоголь? – Инна твердо смотрела в лицо штурмана, он потупился. – Допустим, ты мог поймать какую-нибудь горную крысу – и съесть. От тебя всего можно ожидать. Но откуда у тебя спиртное?

– Да вот… – забормотал штурман… – у них, будто у монголов… ну, то есть я тут, как монгол… то есть лошадиное молоко – кумыс монголы пьют, оно Их пьянит немного, а я это… ну то есть молоко моих птичек пью… оно тоже пьянит немного… И спиртом отдает! – Новицкий растянул рот в улыбке. – Я поначалу, когда попробовал, даже не поверил. Не думал, что тут такое будет. А они, видно, считают, что я – их птенец. Ну и кормят меня… У них под крылом не только тепло… Там такие соски… Небольшие. Если птичкам к трем подойти, можно напиться. И наесться. Вполне. Да… Вот так… То есть… – тут он окончательно смутился и замолчал.

– Вы что, Новицкий? – нахмурился доктор Химель. – Не понимаю, вы серьезно это говорите или водите нас за нос?

– Зачем за нос, – обиделся штурман, – я совершенно серьезно. Нормальное молоко. Меня сначала отвращение разбирало, запах у него не больно того… рыбьим жиром отдает, да и вообще я не любитель молока, но потом ничего, приспособился… И все в порядке стало…

– Новицкий, – тихо проговорил Михаил Соломонович, – вы даже не представляете, как это самое молочко может на вас сказаться. Вирусы – они сами по себе. А замещение аминокислот организма – это уже совсем другое дело. Молоко – не обычная пища. Там и ферменты, и модуляторы РНК, и тописомы… Даже необработанное коровье молоко нынче не рекомендуется людям пить. Это раньше от молока вреда быть не могло. А вы ведь в «Макдоналдс» наверняка ходили на Земле или на Марсе?

– Ходил, – признался штурман.

– Так там же одна химия… Мясо – клонированное, булки – синтезированные. И ингибиторы, чтобы организм все это принимал. Мяса уже нет, а ингибиторы действуют. Наложится их действие на состав этого молочка – позеленеете. Или крылья расти начнут. А то и сами станете производить молоко. Генетические команды – страшная вещь… Если их неправильно давать!

– Да вы что? – переполошился штурман. – Серьезно, что ли? Это я, навроде козла, молоко давать буду?

– Будешь, – фыркнула Инна, – только не козла, а козы.

– Насчет молока я фигурально выразился, – объяснил Химель. – Но на самом деле все очень серьезно. Не понимаю, как вы, взрослый человек, штурман, закончили академию, и вдруг – такая безответственность.

– Перестаньте меня пугать! – рявкнул Новицкий.

– А я вас и не пугаю, просто информирую, чем вы рискуете…

Вглядываясь в глаза Новицкого, Михаил Соломонович вдруг заметил, что в лучах рассветного солнца радужка его глаз слегка светится. Едва заметно, и все же светится. Даже в те моменты, когда штурман отворачивается от солнца, радужка поблескивала. Да и сами глаза сделались странными, овальной формы и как будто немного навыкате.

Не желая понапрасну расшатывать и без того неустойчивую психику Новицкого, Химель не стал ему сообщать о своем наблюдении, только сказал:

– Ничего, Ян, ничего. Я думаю, с вами все будет в порядке… Инна, – обратился он к девушке, – давайте-ка побеседуем в сторонке…

– О чем это? – насторожился Новицкий.

– Могут у нас быть свои тайны. Не забывайте, мы летели в одном ящике и очень сблизились за время пути, – пошутил Химель.

– Ну-ну. – Штурман хмыкнул и отвернулся к своим «птичкам». – Говорите, – бросил он через плечо, – только не особо там… заговаривайтесь.

Инна победно улыбнулась доктору Химелю. Все-таки поединок они выиграли вчистую. Узнав о том, что ему угрожает смертельная опасность, Новицкий притих и даже стал походить на человека.

– Здорово вы его запугали, Михаил Соломонович! – сказала девушка, когда штурман уже не мог их слышать.

– Как это ни печально, все, что я говорил, может оказаться правдой, – вздохнул доктор. – Я совсем не лукавил. Собственно, я и хотел сказать вам, Инночка, что перед нами очевидный выбор – риск необратимо измениться, начав употреблять в пищу чуждые человеку продукты, или – голод…

– Мне голодать не в новинку, – вздохнула Инна, вспомнив недавний сон. – Я сейчас располнела, лишних килограмма три набрала. Четыре дня – и я их сброшу… Вода есть, так что голодание – не проблема.

– Только вот придет ли помощь через четыре дня? – спросил Химель. Придет ли она вообще?

– Что ж, во всяком случае, мы сможем посмотреть, как птичье молоко подействует на Новицкого, – заявила девушка. – Он сам решил стать подопытным кроликом.

– Да, необузданные желания могут привести к печальным последствиям, – заметил Химель…

Солнце поднималось все выше. На скальной площадке становилось жарко. Почти все сфицерапсы снялись со скалы и улетели в неизвестном направлении. «На дежурстве» осталось всего пять животных. К какому классу их отнести, ни Инна, ни Михаил Соломонович не знали. Птицы, как известно, не дают молока, ящеры – тоже… Но никто из представителей млекопитающих не летает… Что и говорить – морфологические признаки сфицерапсов могли поставить в тупик любого зоолога. Да и ксенобиологам такая форма жизни наверняка была неизвестна.

Через пару часов Химель затосковал и принялся мерить шагами площадку, все чаще подходя к ручейку. Обильным питьем он пытался заглушить голод.

Инна, воспользовавшись случаем, сняла брюки и блузку и загорала на краю скалы. Комплексами девушка никогда не страдала. А вот Михаил Соломонович отчаянно смущался – старательно обходил бывшую модель стороной и избегал смотреть в ее сторону.

Наплевав на предупреждения доктора, Новицкий поступил по-своему. Полез под крыло к птицам, упился молоком до скотского состояния и сейчас валялся на самом солнцепеке в бесчувствии.

– Эк его развезло, – проговорил Химель.

Доктор подумал, что и сам сейчас не отказался бы от рюмочки-другой. Разумеется, не теплого пойла из вымени какого-то инопланетного животного. А вот холодного пива выпил бы с удовольствием. Или виски со льдом… Чтобы потом спрятаться под тентом и подремать…

Позагорав некоторое время, Инна встала и оделась.

– А что, Михаил Соломонович, – обратилась она к доктору, – пожалуй, мы бы могли с ними сейчас справиться… Я имею в виду этих животных. Новицкий упился в хлам, он их не предупредит. Знаете, я начинаю подозревать, что они – заодно!

– Ни в коем случае, Инночка, – вздохнул Химель. – Я понимаю, тебе не хочется умирать, ты сейчас готова на все. Но только в этих тварях наша надежда. Они нас сюда принесли. И думаю, что неспроста… Они же могут отнести нас в другое место. Туда, где есть люди или другие разумные существа. Я сам прикидывал, что будет, если мы сбежим. Так вот смею тебя заверить – ничего хорошего нас не ждёт! Да и как отсюда сбежишь? Ума не приложу. С этакой-то верхотуры.

– Да уж, – кивнула Инна. – Я все понимаю Михаил Соломонович. Но лично я не могу больше просто сидеть и ждать у моря погоды!

Девушка подошла к оружейному ящику, открыла крышку. И как это они с Химелем помещались здесь вдвоем?

– Странно, что мы вчера не обратили внимания на эти ремни, – сказала Инна, указывая на длинные ленты из слампекса с тяжелыми латунными пряжками. – Вот что значит шок. И усталость. Интересно, а зачем здесь ремни?

– Это не ремни… Точнее, это ремни для винтовок, – пояснил Химель. – Чтобы носить их на плече в случае необходимости. В ящике было двадцать винтовок – и ремней должно быть столько же.

– Проку от них мало, – заметила девушка. – Разве что связать этого негодяя Новицкого. Но он уже не опасен. Эх, лучше бы сюда положили мешок сухарей!

– Пайки были в другом контейнере, – вздохнул Химель. – В алюминиевом. Его, скорее всего, сплющило, когда произошла катастрофа с челноком.

Химель заглянул в ящик, пожал плечами и вновь направился к ручейку, который на солнце заметно истончился…

– Между прочим, пить эту воду тоже не следует, – заметил он. – Как бы нам потом об этом сильно не пожалеть… Ну да ладно…

Когда он вернулся, Инна связывала концы ремней, пытаясь соорудить из них что-то вроде длинной веревки.

– Ты все-таки надумала спуститься? – поинтересовался доктор. – Не выйдет… До земли – метров пятьдесят, не меньше. Каждый ремень – чуть больше метра. Но узлы «съедят» лишнюю длину. Явно не хватает.

– Я в пустыню не хочу, – ответила Инна. – Я бы попробовала спуститься на площадку с пещеркой. Там должно быть прохладнее…

– Почему бы и нет? Спрятаться от солнца – неплохая идея… Вот только сфицерапсы нас не выпустят…

– Жалко, я все винтовки из контейнера выкинула… – пробормотала Инна. – Но думаю, попробовать все же стоит.

– Попробовать, конечно, стоит, – согласился Михаил Соломонович, – все-таки пещера – это какое-никакое, а укрытие. И потом, вполне возможно, что это и не пещера вовсе, а подземный ход, и по нему мы сможем спуститься вниз. Возможно, сфицерапсы не будут против нашей маленькой экспедиции.

Девушка связала вместе десять ремней, проверила каждый узел.

– Выдержит, – сообщила она. – Как теперь закрепить веревку – вот вопрос?

– В молодости я увлекался альпинизмом, – сообщил Химель. – Надежнее всего – обмотать ее вокруг дерева или камня. И чтобы кто-то держал один конец веревки. Сейчас камень найдем покруглее, но высокий, чтобы веревка не сорвалась. Ты будешь держать, а я спущусь…

– Лучше уж вы подержите, Михаил Соломонович, – возразила Инна. – Вы же знаете, как надо держать. К тому же я легче вас. Вдруг веревка оборвется?

– Ладно, – согласился доктор. – Так, наверное, разумнее. Я тебя всегда смогу обратно вытянуть, в елучае чего.

С самодельной веревкой они подошли к краю пропасти. Сфицерапсы поглядывали на действия людей из-под полуопущенных век, но вмешиваться пока не собирались.

Химель нашел подходящий камень, закрутил веревку вокруг него, сбросил один конец вниз.

– Может, все-таки я полезу? – спросил он, увидев, что Инна колеблется.

– Нет, я уже иду! – заявила Инна и решительно соскользнула со скалы.

Химель держал веревку, что оказалось совсем несложно, – все девушки не чувствовался, силы натяжения веревки распределялись таким образом, что основное давление приходилось на камень. Михаил Соломонович даже, незаметно для себя, принялся насвистывать песню из своей альпинистской молодости…

Сфицерапсы вдруг заволновались. Один из них взмахнул крыльями и двинулся к Михаилу Соломоновичу.

– Инна, птицы! – крикнул Химель.

– Можете отпускать, – скомандовала девушка, – я уже внизу!

Михаил Соломонович отпустил ладони и перевел дух. Он опасался, что веревка не выдержит.

Сфицерапс некоторое время походил рядом с Химелем, потом, неуклюже переваливаясь, вернулся на место. Доктор с облегчением выдохнул. Инопланетные твари дружно открыли глаза и не мигая смотрели на Химеля. От этого ему стало очень не по себе.

Минуту от Инны не было никаких вестей, потом доктор услышал ее взволнованный голос:

– Вы не представляете, Михаил Соломонович! Тут такое!

– Тут тоже, – буркнул Химель и поинтересовался: – А что там?

– Вход в пещеру перегорожен решеткой, – объявила Инна.

– Любопытно, – вздохнул доктор. – Но, по большому счету, Инночка, в этом нет ничего странного. Мы уже обнаруживали здесь следы цивилизации. Значит…

– А вот что за решеткой… – перебила Инна. – Вы просто мне не поверите, если я скажу!

– Еда? – заинтересовался Химель. – Нет, какая уж тут еда…

– Что, золото-бриллианты? – хмыкнул Михаил Соломонович. – Нам в нашей ситуации только драгоценностей и не хватало!

Инна подошла к краю нижней площадки, подняла голову и спросила:

– Как вы догадались?

В руке у девушки что-то блеснуло.

– Ловите!

Вверх полетел сверкающий диск. Химель каким-то чудом ухитрился поймать его. Поймал – и сразу уронил. Штука, которую кинула ему Инна, оказалась довольно тяжелой.

На камнях перед Химелем сверкал слиток желтого металла. Не кирпичик и не диск – основание слитка представляло собой правильный шестиугольник. Больше всего этот кусок золота напоминал тротуарную плитку. Только чуть поменьше. Так ведь и плитки тоже разные бывают!

– Килограмма на три потянет, – прикинул Химель. – Это что же, внизу лежало?

– Лежало, – хмыкнула Инна. – И лежит. Тут таких – штук сто, не меньше. За решеткой мешки. Похоже, из асбестовой ткани… Один треснул, из него высыпалось… Бросить вам еще?

– Разве что в целях изучения, – вздохнул Химелем.

В душе у Михаила Соломоновича шевелились сейчас самые противоречивые чувства. При всей иррациональности такого желания золота все же очень хотелось! Доктор прекрасно осознавал, что ни продать драгоценный металл, ни обменять его на что-нибудь действительно необходимое в этой непростой ситуации не представляется возможным. Но, черт возьми, это же золото!

Инна метнула наверх два золотых шестиугольника и полезла по веревке обратно. За поясом у нее лежал еще один слиток. Сфицерапсы снова заволновались, но поскольку к краю гнезда люди больше не подходили, «птички» быстро успокоились.

– Инна, вы думаете, мы нашли клад? – глупо улыбаясь, спросил Химель.

– Нашли, – кивнула девушка. – Понимаете, Михаил Соломонович, что странно… Золото там валяется как бросовый материал… А в глубине пещеры какие-то черные контейнеры стоят… Вроде сейфов огромных. Представляете, что может лежать в них?

– Не представляю, – признался Химель. – Кстати, решетку можно открыть?

– Нет, она намертво вделана в скалу, – покачала головой Инна. – Может, там и есть какая-нибудь потайная дверца, но я ее не нашла. Прутья широко расположены, я даже руку смогла через решетку просунуть, чтобы слиток достать.

– Что бы все это значило? – задумчиво протянул Михаил Соломонович. – Знаете, Инночка, надо бы радоваться нашей находке, но почему-то совсем не хочется… Какое-то неприятное чувство у меня по поводу этого золота.

– Очнется это животное, увидит слитки, покоя нам уже не будет, – Инна посмотрела на Новицкого. Штурман что-то бормотал во сне. Дыхание вырывалось из его груди с нездоровым свистом.

– Золото можно использовать как средство давления, – заметил Химель. – Только нельзя говорить, где мы его взяли. Скажем, что птицы в клюве принесли.

– Так он и поверит…

– А что ему остается делать? Инна, прячьте веревку. Чувствую, скоро он в себя придет… Видите, уже шевелится.

– Ладно, давайте пока слитки изучим, – предложила Инна, укладывая веревку в оружейный ящик. – Форма у них довольно странная…

– Самая что ни на есть оправданная форма, – ответил Химель. – Из примыкающих друг к другу шестиугольников можно составить плоскость без зазоров. Некоторые кристаллы имеют форму шестиугольника… У звезды Давида, как известно, шесть лучей… По мне, шестиугольник ничем не хуже прямоугольника. И цилиндр – не хуже параллелепипеда.

– Вы думаете, эти слитки используются для составления какой-то плоскости? – переспросила Инна. – Но для чего нужна эта плоскость?

– Не знаю, – пожал плечами доктор Химель, – золото – весьма универсальный материал. Во-первых, оно химически инертно, то есть устойчиво к агрессивному воздействию внешней среды. Оно легко делимо, хорошо сохраняется… Вы ведь в институте изучали политэкономию, универсальные свойства драгоценных металлов?

Инна потупилась:

– Что-то такое проходили, но я совсем ничего про драгоценные металлы не помню. Предмет не профильный.

– Что касается плоскости… Я не имел в виду, что именно эти слитки нужно укладывать один к одному. Просто наши предки использовали как платежное средство кольца, которые легко надевались на палочку или веревку, монеты, из которых просто составить столбик… Слитки, которые можно сложить грань к грани… Может быть, здесь инопланетяне привыкли распределять деньги по плоскости. Почему бы и нет? Представьте себе местное банковское хранилище. Множество ячеек, для того чтобы собирать и вкладывать в них огромные плоскости. И золото они меряют не на килограммы, а на квадратные метры. Не метры, конечно, но на свои единицы измерения. Так и говорят: за эту работу я заплачу вам пять квадратных сантиметров золота… А строительство этого завода обошлось в двадцать квадратных метров…

– Любопытная догадка, – заметила Инна.

– Я всегда интересовался деньгами, их материальным выражением и способами хранения, – сообщил Химель, – можно сказать, это мое хобби…

– Яловега бы вас одобрил, – хмыкнула Инна и, передразнивая старшего механика, проговорила: – Время – деньги!

– Не путайте увлеченность с алчностью, Инночка, – обиделся Михаил Соломонович.

– А что, если все-таки принять техническую версию? – поинтересовалась Инна. – Не думаю, что деньги лежат в мешках, за решеткой с широкими звеньями, так что каждый может протянуть руку и взять слиток.

– Кто сюда заберется? Не забывайте, что мы находимся на огромной высоте.

– Ну и что, что на высоте, все равно никто бы ценность просто так не бросил.

– Если вдуматься, для чего может понадобиться столько золота в промышленности? Откровенно говоря, не имею представления. Я ведь медик, а не технарь. Знаю только, что отдельные сплавы золота имеют свойство флуоресцировать.

– Что? – не поняла Инна.

– Флуоресцировать – то есть светиться после облучения видимым светом или, скажем, ультрафиолетом, – пояснил Михаил Соломонович.

– Значит, из этих слитков кто-то собирает плоскость, которая может светиться в темноте… – задумалась девушка.

– Флуоресценция – скорее побочное свойство золота. Полагаю, важнее всего его химическая инертность, высокая стоимость… Думаю, мы все же нашли деньги. Здесь ведь необитаемая планета, пустыня… Зачем прятать слитки далеко? Потом хозяева и сами их не найдут.

– Но и на виду оставлять их вряд ли разумно, – парировала Инна.

– Не на виду. В тайнике, – заметил Химель. – Мы и сами в этом тайнике. Интересно, нас-то сюда зачем притащили? Неужели мы тоже представляем для кого-то ценность. – Михаил Соломонович улыбнулся, довольный собственным остроумием.

– Мы – вполне возможно, – заявила Инна, – но тогда почему здесь Новицкий?

– Признаю, вы меня перешутили, – Химель рассмеялся.

Инна достала из-за пояса шестигранник, чтобы сравнить его с тем, который забросила на плато снизу.

– Слитки абсолютно одинаковые. И выглядят совсем новыми, – отметила Инна. – Наверное, их ещё не использовали, а только собирались использовать. Все для этого подготовили.

– Пожалуй, – доктор покрутил слиток в руках, – незаметно никаких следов механического воздействия. Доводилось ли вам, Инночка, видеть банковские слитки на Земле? Завораживающее зрелище, хочу вам сказать… У меня есть парочка – скопил за время работы в космофлоте. Дома я, может быть, покажу вам…

Инна рассмеялась:

– До дома еще нужно добраться. Но мне почему-то не кажется, что это деньги… Попробуйте, потаскайте несколько таких слитков в кармане.

– Возможно, внеземляне, с которыми мы имеем дело, – гиганты, – предположил Михаил Соломонович, от этой мысли ему стало зябко, он даже поежился, – и для них это золото – маленькие монетки, – проговорил он с самым озабоченным видом и стер испарину со лба.

– Если они гиганты, то почему тогда вход в пещеру, забранный решеткой, такой маленький? – поинтересовалась Инна.

– Да, действительно. – Михаил Соломонович улыбнулся. – Тогда я совершенно не представляю, каким образом внеземляне используют этот драгоценный металл.

– И все же, еще хоть какие-то предположения у вас имеются? Давайте подумаем вместе! Может быть, в этих слитках – ключ к нашей собственной свободе, к спасению!

Химель нахмурился:

– Не исключено… Давайте потеоретизируем еще. Возможно, это золото нужно для промышленных нужд. Скажем, плитки используют как настил пола в установке, где действует крайне агрессивная химическая среда. К примеру, на заводе, выпускающем сверхпрочные пластиды для космических кораблей, или еще где-нибудь… Но все равно – мы с вами занимаемся гаданием на кофейной гуще.

– И как это золото оказалось здесь, если его используют в промышленных нуждах? – продолжала настаивать Инна.

– Возможно, было украдено, – предположил Химель. – Золото – благородный металл, и я вполне попускаю, что оно достигло у инопланетян того же места в товарно-денежных отношениях, что и на Земле. Вселенная существует по единым законам. Золото – прежде всего ценный промышленный материал и затем уже драгоценный металл. Наверное, у внеземлян оно тоже ценится дорого. Понимаете, Инночка, я как-то был на заводе, где видел болванку из платины весом в двести килограммов. Не знаю уж, для чего она была им нужна. Так там на нее только что не плевали. А попади такая болванка в руки одного человека – он бы сказочно обогатился. Так и с золотом. То, что может позволить себе промышленность, особенно государственный завод, представляет большую ценность для индивидов.

Инна кивнула:

– Наверное, вы правы, и это золото на самом деле украли.

– И я даже догадываюсь, кто мог его украсть! – заявил Химель. – Птички! Сфицерапсы! Они тянут всё блестящее, что плохо лежит. Как наши сороки.

Девушка задумалась, потом покачала головой.

– Положим, украсть слитки они могли. Но ведь не упаковывали же они его в мешки?

– Прямо в мешках и унесли, – предположил Химель. – Вон, контейнер с нами шутя сюда доставили. Тоже, наверное, полагали, что это банковский сейф.

Инна толкнула носком туфли золотой слиток, проявляя к благородному металлу полное пренебрежение. Доктор Химель неодобрительно поморщился. Сам он никогда бы так не поступил.

– Значит, вы считаете, что это птицы? – спросила Инна.

– На самом деле нет, – ответил Химель. – Хотел пошутить. Да, видно, опять неудачно… Всю жизнь мечтал, знаете ли, юморить, быть душой компании, но никто не смеялся, услышав мои остроты. Я вот что думаю, кто бы ни украл это золото, он непременно вернется за ним. Вот только сколько времени ему или, точнее, им потребуется на то, чтобы вернуться… Возможно, они прилетят сюда через полгода или даже через год. А мы к тому времени умрем от голода. А если, как Новицкий, начнем употреблять молоко сфицерапсов, тогда погибнем от неземных токсинов… Те прививки, что я делал вам перед посадкой, защищают от микроорганизмов и вирусов, но они совершенно бессильны перед инородными белками и ферментами.

– Токсины, наверное, можно вывести из организма, – с надеждой проговорила Инна. – Я где-то читала, что существуют электронные таблетки, которые принимают специально для вывода токсинов…

– Токсины – еще не самое страшное, – заметил Химель. – Опасны не столько они, сколько генетические изменения. Мутации. И с ними можно бороться, но не в этих условиях… Да, не в этих условиях, – задумчиво повторил он.

– Так что же нам делать? Голодать?

Михаил Соломонович поправил очки.

– Полагаю, у нас только один выход – ждать. И надеяться на лучшее. И еще – я бы провел обследование Новицкого, чтобы выяснить, чем нам грозит принятие в пищу молока этих животных.

– Вы думаете, он согласится на обследование?

– У него просто нет другого выхода. Скорее всего, в ближайшее время он начнет ощущать дискомфорт и недомогание. В таких случаях у человека остается одна надежда – на профессиональную врачебную помощь. Я исследую общее состояние Новицкого и постараюсь выяснить, можем ли и мы питаться подобным образом. Правда, нужного оборудования у меня нет… А потом, как и он, будем доить птиц…

– О боже! – Инна прикрыла рот ладонью. – Неужели у нас нет другого выхода?

– Смерть от голода или ферментированное молоко, содержащее чужеродные белки. – Михаил Соломонович вздохнул. – Вот уж не думал, что мне придется стоять перед подобным выбором – медленная и мучительная смерть от голода или медленная и не менее мучительная от необратимых изменений организма.

– А-х-хм, – штурман вздохнул и перевернулся на бок.

– Может быть, нам пока спрятать золото… – предложила Инна. – Или, напротив, предложить Новицкому пару слитков, чтобы стал сговорчивее? Он, наверное, любит деньги.

– Не знаю, – пожал плечами Химель. – Кто их не любит! Но он ведь непременно захочет узнать, где мы взяли золото.

Новицкий хрюкнул во сне. Михаил Соломонович на мгновение замолчал, а затем продолжил:

– Вы сказали, Инна, что видели в пещере какие-то черные ящики…

– Да. Иссиня-черные. Но они не блестят, а матовые. Как будто сами поглощают свет…

– Может быть, в них какое-то техническое оборудование, – предположил Михаил Соломонович, – которое используется вкупе с золотом? Если бы мы только могли до них добраться… – Он нахмурился и почесал переносицу. – Разумеется, мы вряд ли смогли бы разобраться в инопланетных механизмах, но…

– Попробовать все же стоило бы, – поддержала Инна, – давайте подумаем, как мы можем выломать решетку.

– К сожалению, я ее не видел. И у нас нет даже обычного молотка. Так что справиться с решеткой будет не просто…

– Решетка стальная. Толстая. Прутья не перепилить, хоть и было бы чем, – заметила Инна. – В скалу она вделана с помощью гвоздей, там такие темные шляпки торчат. По-моему, забиты они плотно. Вытащить гвозди вряд ли получится. Тем более что у нас нет никаких инструментов.

– Забита с помощью гвоздей? – удивился Химель. – Там что же, брусы деревянные? Или гвозди вбиты в камень? Они ведь держаться не будут… Может, это не гвозди?

– Может, и не гвозди, – поморщилась Инна. – Я же не знаю, как все эти штучки называются. А, вспомнила! Дебиля!

– Может быть, дюбеля? – не удержался от улыбки Химель.

– Может, и дюбеля! – фыркнула Инна. – Или шурупы. Я в них не разбираюсь, тем более там видны только шляпки! Много вы поймете по шляпкам? По-моему, выбить их можно. Но у нас ведь даже щипцов нет…

– Плоскогубцев, – снова проявил техническую эрудированность Химель. – Если бы у нас было хоть немного взрывчатки, мы могли бы взорвать решетку. Точнее, часть стены, к которой она крепится. Но у нас тут только камни… вода… ремни… и тяжелый железный ящик, который не пробьет даже импульсная винтовка… Железный ящик, – повторил он. – А что, если привязать ящик к решетке – крепко привязать – наполнить его камнями и столкнуть вниз? Если дюбеля вбиты не очень прочно – их вырвет. Ремни крепкие. Порваться не должны…

– Вы думаете, может получиться? – Инна с сомнением поглядела на контейнер.

– Попробовать, во всяком случае, стоит. – Михаил Соломонович пнул контейнер. – Другой возможности одолеть решетку я не вижу. Да и вообще, что мы теряем? Ящик? Так он нам в общем-то и не нужен…

Приготовления заняли не меньше часа. Обливаясь потом, доктор Химель толкал тяжелый оружейный контейнер к краю обрыва. Серьезным препятствием являлись торчащие повсюду камни. Да и путь до края обрыва получился неблизким: сфицерапсы опустили контейнер в самый центр «гнезда».

Инна, выбиваясь из сил, помогала доктору. «Птички» наблюдали за действиями людей с безразличием, плотные веки скрыли их желтоватые глаза. Они сохраняли почти абсолютную неподвижность, только крылья слегка подрагивали время от времени. Новицкий так и не проснулся, продолжая во сне ругаться и похрюкивать.

Наконец, им удалось дотащить контейнер до края «гнезда». Химель перегнулся, примеряясь к нижней площадке.

– Нормально, – сказал он наконец, обошел оружейный ящик и уперся в него…

Контейнер свесился через край и рухнул вниз. К счастью, он угодил точно на нижнюю площадку. От сильного удара крышка распахнулась, но защелка не сломалась.

Инна повесила на шею оставшиеся ремни и легко соскользнула вниз. Михаил Соломонович изо всех сил вцепился в веревку, подстраховывая девушку…

– Все в порядке, – крикнула Инна снизу.

– Отлично. – Химель разжал ладони и заспешил к краю «гнезда». – Поставьте контейнер поближе к пропасти. В противном случае вам ни за что его не сбросить, когда вы наберете в него камней.

– Хорошо, – откликнулась Инна, сдвигая ящик к краю.

Доктор принялся собирать булыжники, выбирая те, что помассивней, и сбрасывать их вниз, на площадку. Девушка укладывала камни в контейнер. Трудились они так довольно долго. Продев ремни через крепежные петли, Инна привязала контейнер к решетке. Затем закрыла крышку и защелкнула замок.

– Отлично! – крикнул сверху Химель. – Когда будете сталкивать контейнер, соблюдайте осторожность. Вам надо вовремя отбежать.

– Я справлюсь. – Девушка улыбнулась.

– Инна, – вдруг заволновался доктор. – вы знаете что, я передумал. Давайте-ка я спущусь вниз и сам столкну этот проклятый контейнер!

– Да не волнуйтесь, Михаил Соломонович, все будет в порядке, – Инна присела, стараясь сдвинуть тяжелый ящик с места. У нее ничего не вышло. От напряжения девушка покраснела до самых корней волос. – Не могу! – сообщила она. – Надо было его поставить ещё ближе.

– Попробуйте ногами, – посоветовал Химель.

Инна присела у стены, уперлась спиной в стену, а ступнями в стенку ящика. Миллиметр за миллиметром он начал сдвигаться к обрыву.

– Идет! – крикнул доктор Химель. – Еще немного…

Контейнер накренился и завис над пропастью. Инна вскочила и кинулась в сторону. В тот же миг ящик рухнул вниз. Краткий полет и удар – ремни натянулись и лопнули. Послышался грохот камней и металла. Контейнер продолжил падение, ударился несколько раз о скалу и с оглушительным звоном врезался в землю.

– Ремни не выдержали! – крикнула Инна.

– Я видел. – Михаил Соломонович огорченно вздохнул и поправил очки. – Ничего у нас с вами не вышло. Так я и знал.

– Нет… – девушка скрылась за выступом скалы, и через мгновение доктор увидел ее улыбающееся лицо, – несколько дюбелей все же выбило. И даже решетку погнуло! Видите, земные технологии круче инопланетных! У нас лучшие ремни, самые тяжелые ящики… И самые изобретательные люди! – добавила она, так что Михаил Соломонович даже покраснел от удовольствия. – Я могу попробовать пролезть и пещеру, – сообщила Инна.

– Отлично, – воодушевился Химель.

– Эй, какого черта тут происходит?! – услышал он вдруг и резко обернулся…

От неожиданности у доктора по спине пробежал озноб. Он сглотнул. Внешность Новицкого изменилась самым пугающим образом. Лицо его из розового сделалось отчетливо серым. Волосы заметно поредели, и надо лбом выделялась кроваво-красная язва. Еще одну язву Михаил Соломонович, приглядевшись, заметил на шее штурмана.

– Какого черта?! – повторил Новицкий и потрогал лоб, куда так пристально смотрел доктор Химель. Когда он отнял руку от лба и поднес к глазам, на пальцах у него остался целый клок светлых волос. – Что это?!

– Боюсь, Ян, ваше положение самое серьезное. – Михаил Соломонович решил воспользоваться моментом замешательства пострадавшего от молока штурмана и перейти в наступление. – Вы серьезно больны! И вы погибнете, теперь в этом нет никаких сомнений, если немедленно не дадите мне себя осмотреть!

– Что у меня с головой? – ошарашенно проговорил Новицкий.

– У вас на голове язва, – сообщил Химель, – действовать надо срочно…

– Может, это вовсе и не язва, – пробормотал Новицкий, – так уж и язва…

– Вы отнеслись без внимания к моим словам. – Михаил Соломонович сделал шаг к Новицкому, тот, наоборот, отступил, словно не хотел приближаться к Химелю близко. – И вот теперь пожинаете плоды, – продолжал доктор. – Я не верю, чтобы этот процесс был необратим. Давайте же посмотрим, что можно сделать…

Инна тем временем забралась с нижней площадки наверх по оставшимся ремням. При виде Новицкого девушка ахнула.

– Как вы себя чувствуете, Ян? – спросила она, ощутив мгновенный укол жалости. Еще недавно она готова была пристукнуть штурмана булыжником, теперь же, увидев, что с ним произошло, испытывала сострадание к смертельно больному.

– Все бы ничего… – Новицкий полез под мышку и принялся ожесточенно чесаться. – Только у меня все тело зудит. И говорить как-то трудно. Кажется, у меня горло опухло…

– Вполне возможно, – кивнул Химель, – железы могли воспалиться. А я ведь вас предупреждал!

Доктор решительно потянулся к кровоточащей ране на голове Новицкого. Штурман нахмурился и сделал еще один шаг назад:

– Убери от меня свои руки, Химель, пока я их не оторвал!

Михаил Соломонович остановился.

– Почему вы не хотите, чтобы я вас осмотрел?

– Ты можешь мне занести какую-нибудь заразу… Сам же сказал, что у меня на голове язва, а у тебя все лапы в пыли…

– Да самая явная зараза – у вас на голове! – взорвался Михаил Соломонович и тут же взял себя в руки, осознав, что имеет дело с больным пациентом и резко себя вести не имеет права. – Может, и не зараза, – поправился он. – Скорее некоторые внутренние изменения. Давайте-ка я проведу обследование, и все станет ясно…

– Это у меня третий глаз растет, – объявил штурман. – И тебя, Химель, я насквозь вижу. Только и думаешь, как бы меня прикончить! Со стервой этой, что меня булыжником по голове ударила, сговорились, да?! Я вам так просто не дамся.

– Вели бы себя нормально – никто бы вас не тронул, – проговорила Инна, – а то корчили из себя неизвестно кого. И сейчас ведете себя как ребенок. Доктор вам вреда не причинит. Тоже придумали. – третий глаз! Может, это не глаз вовсе, а рог у вас растет!

– А я холостой, – хмуро ответил Новицкий. – Так что рогам у меня на лбу взяться неоткуда. Вот если бы ты стала моей женой – тогда, конечно, да… Не избежать бы мне рогов.

– Что вы такое говорите, – попробовал вразумить штурмана Михаил Соломонович. – Инна – честная, хорошая девушка. Давайте-ка мы с вами успокоимся и все же осмотрим вашу голову…

– Нет! – выкрикнул Новицкий, и доктор заметил, что язык и небо у него синеватого опенка. – Я вас насквозь вижу. – Штурман помрачнел. – У-у, подлые душонки! Ты, кстати, чего за спиной там прячешь, Химель? Опять каменюку?!

– Вовсе нет, – смутился доктор.

– А что тогда? – Новицкий оглянулся вокруг. – И куда вы свой ящик дели? Что-то грохотало сильно…

Новицкий подошел к краю обрыва, заглянул вниз и увидел контейнер.

– Развлекаетесь? – усмехнулся он. – Умнее ничего не придумали? Так что у тебя за спиной?

Улыбаясь, Михаил Соломонович протянул штурману золотой слиток.

– Это вам, Новицкий. В залог вашего хорошего поведения, – сказала Инна. – Будете себя хорошо вести, получите больше.

Новицкий взял слиток, повертел его в руках, понюхал.

– Где-то я уже такое видел, – задумчиво произнес он. – В смысле, эта штука мне знакома…

– Ну как же, – вздохнул Михаил Соломонович. – Это же золото, Ян!

Новицкий прищурился.

– Ты меня за идиота не держи, Химель. Без тебя понимаю, что золото. И где же вы его надыбали?

– Где надыбали, там уже нет, – резко ответила Инна.

– Там такого много должно быть. Элементы по одному не используются… – изрек Новицкий.

– Элементы? – переспросил доктор. – Какие еще элементы, Ян? Вы о чем это?

– Да вот такие, – загадочно ответил штурман, постукивая грязным ногтем по сверкающему слитку. – Ладно, сейчас разберемся, что к чему… Я подкреплюсь только немного… А то жрать хочется – сил нет.

– Не делайте глупостей, – попросил доктор, но Новицкий в ответ только хмыкнул и вновь отправился к птицам. Химель повернулся к Инне.

– Болезнь съедает его изнутри! Гипертрофированный аппетит, неадекватное поведение…

– А вы когда-нибудь пробовали столько выпить без закуски? – поинтересовалась Инна. – Поведёшь себя неадекватно…

– Может, его организм требует энергии для внутренней перестройки? – задумчиво заметил Химель.

– Может, и требует, – согласилась Инна. – Не нравится мне все это, Михаил Соломонович. И есть я тоже хочу. На Луне я, когда голодала, хоть сок пила, витамины… А тут слабеем час от часа. А эта скотина становится все сильнее. Вы заметили, у него даже мышцы стали крупней?

– Нет, не заметил, – покачал головой Химель, – по-моему, такие же.

– У меня это профессиональное, – заявила Инна, – я всегда на фигуру смотрю. Даже у мужчин…

– Особенно у мужчин, – уточнил доктор, понял, что сморозил бестактность, и покраснел…

– Опять неудачно пошутили, Михаил Соломонович, – заметила Инна. – Между прочим, девушка, по мнению психологов, в первую очередь оценивает других женщин. А уж тем более модель. Мне фигуры интересны с той точки зрения, как их можно применить – то есть показать – на подиуме… Впрочем, я ведь уже не модель.

– Да, конечно, я понимаю… – Химель кивнул.

Новицкий напился птичьего молока, бесцеремонно растолкав дремлющих сфицерапсов, и вернулся к краю площадки, сыто рыгая.

– Кажется, я вспомнил! – сообщил он. – Вы что-то мололи насчет пещеры. Так это вы там слитки нашли, так, что ли?

– Там, – ответила Инна. – Что, хочешь слезть, посмотреть?

– Может, и слезу, – ответил Новицкий, мигом став подозрительным. – Веревки-то у вас есть? Хотя, с другой стороны, зачем мне ваши веревки? Еще подрежете, чтобы я упал.

– Ян, прекратите, ради бога, – попросил Михаил Соломонович. – Мы бы никогда не…

– Да знаю я ваше никогда! – отмахнулся от него штурман, подошел к краю обрыва, оглянулся и вдруг прыгнул вниз.

Инна вскрикнула, Химель испуганно замер:

– Он что…

– Хо-хо! – раздался вопль Новицкого снизу. – Так вот что вы тут от меня прячете!

Михаил Соломонович сглотнул и закончил фразу:

– …жив?

– Наверное. – Инна поспешила к краю обрыва.

– Спрыгнул вниз – и живой, – пробормотал Химель, он никак не мог поверить в произошедшее. – Инночка, вы уверены, что хотите спуститься? Находиться с ним на такой маленькой площадке… Он ведь может и в пропасть столкнуть…

– Да он и отсюда столкнуть может, – возразила Инна. – Кстати, вы заметили, сфицерапсы словно заснули. Никак не реагируют на наши движения.

– Да, действительно, очень странно. Возможно, просто у них такие биологические часы, и сейчас как раз время дремоты… Должны же они когда-то отдыхать.

– Им Новицкий всю кровь выпил, – буркнул Химель. – Это он говорит только, что молоко. Где видано, чтобы птицы, а тем более ящеры молоко давали? И где их птенцы? Новицкий стал вампиром. А в заблуждение относительно собственного статуса его ввело то, что у них кровь белого цвета.

– Какие ужасы вы говорите, Михаил Соломонович, – вздохнула Инна.

– Просто реально смотрю на вещи…

– Пожалуй, я все-таки слезу вниз, – решилась Инна. – Обидно даже – мы решетку оторвали, а я и зайти в пещеру не успела. Там Новицкий сейчас хозайничает.

– Хорошо, тогда я с вами… Неизвестно, что ему взбредет на ум.

Инна кивнула, ухватилась за обвязанную вокруг камня веревку и соскользнула вниз. Следом, пыхтя, с мученическим выражением лица начал спуск Химель. Пожилому доктору на краю обрыва было очень неуютно. Хоть он и сказал Инне, что занимался альпинизмом, это было не совсем правдой. Михаил Соломонович в молодости увлекался горным туризмом, то есть бродил по горным тропкам с рюкзаком за плечами в компании красивых девушек, а не карабкался на отвесные скалы по нескольку дней кряду, истекая потом и болтаясь над пропастью на одном крюке.

Внизу Новицкий с остервенением дергал отошедший край металлической решетки, но не мог сдвинуть его и на сантиметр. Щель была явно мала для того, чтобы туда протиснулся крупный мужчина.

– Ян, давайте я попробую, – предложила Инна.

Новицкий оставил решетку в покое, обернулся и с сомнением уставился на девушку.

– Ладно, – после короткой паузы сказал он, – лезь ты.

– Так отойдите в сторону, – потребовала Инна.

Новицкий, проворчав что-то под нос, отошел.

Изящная Инна юркнула внутрь пещеры.

– Будешь делать, что я прикажу, – объявил Новицкий, припав к решетке.

– Разговаривай повежливее. А то схлопочешь слитком по башке и полетишь вниз, – ответила Инна. – Меня-то тебе отсюда не выковырять.

– Тогда я Химеля сброшу, – пригрозил штурман.

– Испугал, – фыркнула Инна, – сбрасывай сколько влезет, мне все равно.

– Не сомневался в этом, – проворчал Новицкий и многозначительно поглядел на доктора.

У Михаила Соломоновича от такого женского вероломства выступили на глаза слезы. Он и не заметил, что Инна ему подмигнула. Зато это заметил Новицкий.

– Что ты там время теряешь! – взревел он, вцепившись в прутья решетки. – Давай ящики вскрывай, дура бестолковая!

– Неужели вы не можете конструктивно общаться, Ян? – спросил Химель. – Вы ведь образованный человек… В летной академии учились.

– Учился, – откликнулся Новицкий. – А вам-то что?

– Я просто хочу сказать, что вы должны думать о своем здоровье. Вы сейчас в очень нестабильном состоянии, ваш организм…

– А ну заткнись! – перебил доктора Новицкий. – Я себя чувствую превосходно.

– Но язвы? – не унимался Химель. – И только посмотрите на свой цвет лица…

– Язвы – ерунда, – уверенно заявил штурман. – Язвы пройдут… Что ты там копаешься?! – зарычал он, вглядываясь в сумрак, царящий в пещере.

– Никак не могу отодвинуть крышку, – пожаловалась Инна, – очень тяжелая.

– Давайте я пролезу и помогу, – предложил Михаил Соломонович.

Новицкий уставился на него с подозрением.

– Вы чего задумали? – прорычал он. – Я вас насквозь вижу.

– Послушайте, Ян, это то, о чем я говорил. Вы должны мыслить конструктивно. Я просто хочу зайти и помочь Инне открыть тяжелый ящик.

– Нет! – отрезал штурман и заявил: – Я сам ей помогу!

Он вцепился в решетку и рванул ее на себя. Бугры мышц вздулись на его руках, шея напряглась и посерела ещё больше. Только сейчас Михаил Соломонович заметил, что Инна права, и мускулатура Новицкого действительно заметно увеличилась. Штурман присел, продолжая тянуть на себя решетку. Послышался скрежет, несколько дюбелей вылетели из камня, и проход в пещеру существенно расширился.

– Фуф-ф-ф, – выдохнул Новицкий и самодовольно посмотрел на Химеля: – Что, слабо такой трюк повторить?

– Слабо, – согласился Михаил Соломонович. – Хорошо, Ян, что вы справились с этой задачей. Теперь мы все можем в спокойной обстановке осмотреть ящики.

Штурман заворчал и полез в пещеру. Прутья решетки цеплялись за одежду, но он все же протиснулся правда, слегка порвал выпачканную молоком сфицерапсов летную куртку. Доктор Химель направился следом за Новицким. Для него ширина прохода оказалась более чем достаточной.

– Что тут?! – буркнул Новицкий, приблизившись к Инне. Он вцепился пальцами в крышку контейнера и рывком отодвинул ее в сторону.

Михаил Соломонович поспешил вперед и первым заглянул внутрь. В контейнере оказался странный агрегат цилиндрической формы, гладкие бока которого отливали серебристым блеском. С одной стороны цилиндр был идеально гладким, с другой – словно огранен.

– Что это за штуковина? – Новицкий дотронулся до серебристой поверхности и констатировал: – Металл. Но какой – не пойму… Иридий – не иридий, осмий – не осмий…

– Соли иридия, как известно, разноцветные, – сказал Михаил Соломонович, – отсюда и его название. Иридий – по-гречески «радужный». А окислы осмия имеют резкий запах. Так что ваши предположения неверны.

– Может быть, платина? – предположила девушка.

– Нет, это не платина, – протянул Новицкий. – Хотя кто его знает! Может, сплав какой… Подозрительно легкая эта штука. Наверное, пустая внутрях.

– Давайте посмотрим, что в других ящиках, – предложил Химель.

Во втором контейнере оказалась полусфера из такого же серебристого металла, что и цилиндр. Она имела довольно глубокий вырез в форме параллелепипеда и углубление в форме небольшого цилиндра.

– Мне кажется, это части одного механизма, – догадался Михаил Соломонович. – Смотрите, радиус полусферы точно совпадает с радиусом основания цилиндра! Должно быть, вместе они образуют единое целое.

Новицкий посмотрел на Михаила Соломоновича с неодобрением и заявил:

– Ежику ясно, что это части единого целого, Химель… Можешь так не орать.

– И вы знаете, как собирать этот прибор? – саркастически осведомился доктор. – Может быть, вам известно, для каких целей он предназначен?

Штурман задумался.

– Нет, – сказал он наконец, – хотя кое-какие догадки у меня имеются.

– Так поделитесь с нами. – Инна сердито посмотрела на Новицкого. – Докажите, что вы достойны того, чтобы называться человеком! А то мы уже начали об этом забывать.

– Ладно, – буркнул Новицкий, – после поговорим, кто человек, а кто не очень. Давайте-ка доставайте детали из ящиков! Сейчас соединим их и посмотрим, что к чему…

– Меня вот какой вопрос занимает, Ян, – сказал Михаил Соломонович, помогая штурману вынимать из контейнера неожиданно легкий для такого размера цилиндр, – как получилось, что вы здесь оказались раньше нас? Ведь в челноке мы были вместе? Могу поклясться, что, пока мы летели в оружейном ящике, прошло не больше полутора часов…

– А я знаю?! – буркнул Новицкий. – На этой чёртовой планете все взбесилось, включая время.

– Включая тебя, – пробормотала Инна.

– Чего-о-о? – рассердился штурман…

– Следовательно, у вас тоже нет ответа на этот вопрос! – Михаил Соломонович вздохнул, разжал пальцы, и край цилиндра упал ему на ногу.

– А-а-а-а! – закричал Химель и запрыгал по пещере. – Проклятие! А-а-а!

– Хе-хе-хе, – засмеялся штурман. – Вместо того, чтобы болтать, лучше бы держал крепче.

– Вот маркировка! – Инна указала на неравномерно нанесенные на края деталей линии. – Я так понимаю, необходимо совместить рисунок! И все у нас получится.

– Это же надо, главная взбесившаяся догадалась! – фыркнул Новицкий. – Ясное дело, совместить… Хотя, по большому счету, какая разница? Цилиндр полностью симметричен. Видимо, внутри он устроен сложно…

– Вы думаете, он пустотелый? – спросила девушка.

– Был бы полный – мы бы ящик с места не сдвинули. И цилиндр этот без ящика тоже, – ответил Новицкий. – Но крепкий, надо заметить…

– Почему вы так решили? – поинтересовался Михаил Соломонович.

– Да потому, что, когда ты его о камень грохнул, на нем и царапины не осталось. Не говоря уже о вмятинах.

– Я его на ногу себе грохнул, а не на камень.

– Нет, ногу он только зацепил, – хмыкнул Новицкий. – Если бы он на ногу упал, тебе бы, доктор, самому доктор понадобился… – Штурман мерзко захохотал. – А здесь докторов нет. Вот и остался бы ты, Химель, без ноги!

Инна встряхнула волосами, отошла от мужчин, пыхтящих над цилиндром и сферой, и заявила:

– Что-то я не пойму… Куда мы спешим?

– А мы и не спешим, – ответил Новицкий.

– Как же вы не спешите, когда открыли два ящика и сразу принялись штуковины из них друг к другу применять? Как дети, честное слово! Тут вот еще три ящика стоят. А вы их даже открывать не стали. И меня в сборку этого неполного конструктора втянули…

Химель утер пот со лба.

– А ведь и правда! Почему вы решили сразу что-то сконструировать, Ян? По технике соскучились?

– Так надо, – ответил Новицкий и сплюнул.

– Почему так надо? – удивился доктор.

– А чего нам еще делать?

– Да посмотреть хотя бы, что в других ящиках, – ответила Инна.

– Странно, – прошептал Химель, – Мне как-то даже не пришло в голову… Я так заразился энтузиазмом Яна…

Новицкий хмыкнул, потер подбородок:

– Сейчас посмотрим, что в других контейнерах, и быстро соберем агрегат!

– Почему быстро? – осведомилась Инна.

– Потому что так нужно! – отрезал штурман. – Уже и вечер скоро… Кстати, мне бы подкрепиться не мешало… Я сейчас отойду на несколько минут. Скоро буду. Молока по-прежнему не хотите?

Химель закатил глаза, Инна поморщилась. Новицкий продрался в узкое пространство между решеткой и камнем и полез наверх – к сфицерапсам.

Девушка проводила штурмана скорбным взглядом и сказала:

– Он пугает меня все больше… Да и вы, доктор, ведете себя как-то странно.

– Я?! – удивился Химель.

– Почему вы кинулись собирать этот прибор с такой поспешностью?

– Наверное, это от жары. Не подумал.

– Нет, это чужая планета на нас так влияет… И себя я тоже ловлю на том, что у меня мысли очень странные появляются… К примеру, мне уже не кажется таким ужасным, что Новицкий пьет это молоко…

– Что же тут удивительного? Я бы сейчас сфицерапса целиком съел, – вздохнул Химель. – Может, пока Новицкий ест, я хоть схожу попью? Воды, конечно…

– Потерпите! – попросила Инна. – Давайте без Новицкого остальные ящики посмотрим. А то придет, опять начнет права качать…

Девушка подошла к небольшому контейнеру, без труда сдвинула крышку и извлекла из него параллелепипед со множеством отверстий и шестиугольной выемкой.

– Любопытно, – заметил Химель.

– Да, любопытно… – отозвалась Инна. – Зачем вообще нужны металлические сейфы, если они даже не заперты на замок?

Химель посмотрел на девушку поверх очков.

– Тут нет ничего странного. Стало быть, контейнеры – не защита от разумных существ, а предназначены для того, чтобы сберечь оборудование от плохой погоды и животных, которые просто не догадаются, что надо нажать на потайную кнопку… Но я говорил не об этом…

– А о чем же?

– О том, что шестиугольная выемка на этом приборе в точности соответствует размерам золотого слитка, которых тут множество. Может быть, попробуем их совместить?

Инна с подозрением посмотрела на доктора.

– Михаил Соломонович, вы опять торопитесь.

– Вы же говорили – надо спешить, пока нет Новицкого.

– Хорошо. Давайте только сначала посмотрим, что в других сейфах.

Еще один матовый ящик был доверху набит множеством тонких изогнутых стержней с креплениями на концах. Стержней было не меньше сотни. Из того же серебристого металла. Каждый стержень легкий, словно перышко, почти невесомый.

В пятом лежала золотистая коробка, отличающаяся по цвету и от золотых слитков, и от серебристых деталей установки. Одна из ее граней была снабжена восемью вращающимися рукоятками. Риски на рукоятях показывали на градуированные неизвестными цифрами или знаками шкалы.

Шестой ящик оказался пустым.

– Это вообще странно, – заметил Химель. – Почему контейнер пуст?

– А почему там что-то должно лежать? – переспросила Инна.

– Как-то глупо тащить в такую даль пустой сейф…

– Может, его и не тащили. Впрочем, зачем строить догадки? Будем проводить эксперимент?

– Какой?

– С маленьким ящиком. Куда можно вставить плитку золота.

– Хорошо, давайте, – согласился Химель. – Может, это обычная плавильная печь? То-то смеху 6удет! Вставили слиток – получили лужицу золота. Впрочем, чтобы расплавить столько золота, нужно много энергии. А силовых кабелей я тут не вижу… Подключать оборудование не к чему.

– И все же… – тихо сказала девушка, беря в руки слиток. – Надеюсь, это не бомба?

– Да уж вряд ли…

Поставленный на один из сейфов параллелепипед словно предлагал заполнить вырез в корпусе. Без золотого бруска он выглядел незавершенным.

Инна примерилась и установила слиток в углубление. Раздался негромкий щелчок, аппарат тихо загудел, отдельные отверстия в нем засветились. Другие перемигивались.

– Ой, работает! – выдохнула Инна.

В это мгновение что-то произошло. Воздух завибрировал. Послышался едва уловимый гул. Инна тонко вскрикнула. Химель от изумления потерял дар речи. В пещере появилось странное существо. Оно стояло на четырех выгнутых дугой лапах. И усиленно размахивало четырьмя другими, верхними, расположенными друг к другу под углом в девяносто градусов. Туловище существа плавно переходило в голову, а на голове, над каждой рукой, имелся желтоватый фасетчатый глаз.

– Паук! – прошептала Инна.

– Эт-то не паук, – возразил Химель. – Умоляю, Инна, не кричите – возможно, оно реагирует на голос.

Существо, однако, не обратило на людей никакого внимания. Оно по-прежнему размахивало лапами, а шишка на голове существа начала пульсировать, излучая слабый багровый свет. Строение восьмилапого было абсолютно симметрично. Более того, его тело имело симметрию четвертого порядка.

Каждому россиянину, который учился в школе, разумеется, отлично известно, что фигура, имеющая симметрию четвертого порядка, при повороте на девяносто градусов переходит сама в себя.

Инна отступала, пока не уперлась в стену: инопланетянин вызвал у нее панический ужас.

– Мне кажется, он нас даже не слышит, – предположил Химель. – Не все существа обладают слухом!

– Зрением-то он, по крайней мере, обладает, – вздохнула Инна.

– Но узнать, видит он нас или нет, не представляется никакой возможности. Фасетчатые глаза не фокусируются… Может, стоит войти с ним в тактильный контакт? – предложил Химель.

– Что вы имеете в виду?

– Потрогать руками… Дать ему, чтобы он нас потрогал.

Инна взвизгнула.

– Я не позволю этому к себе прикасаться! Лучше я спрыгну в пропасть. И сама его трогать не стану ни за какие коврижки.

– В пропасть спрыгнуть всегда успеется, – заметил Михаил Соломонович. – Нам надо договориться с ним. Насчет тактильного контакта – это я так предложил… Трогать его, откровенно говоря, я не испытываю никакого желания.

Представитель инопланетной цивилизации обладал, по-видимому, завидным терпением. Несмотря на отсутствие адекватной реакции со стороны людей, он втолковывал им что-то на своем малопонятном языке жестов и багрового мерцания.

– Это в шишке у него кровь, наверное, светится, – предположила Инна. – Красная… Ужас-то какой! Я больше не могу здесь находиться! И вообще, я с детства боюсь пауков.

– Я их тоже недолюбливаю, – признался Михаил Соломонович. – Только это не паук. Хотя некоторые морфологические признаки совпадают. Я к нему все-таки подойду… Оружия у него вроде бы не видно…

– Как бы он вас не укусил, – проговорила Иннас опаской.

– Он и сам может подойти, если сильно захочет… А контакт налаживать надо.

Химель осторожно двинулся вперед. Не успел он сделать и нескольких шагов, как инопланетянин исчез.

– Ну вот, испугался, – с сожалением проговорил доктор. – Ушел куда-то одному ему ведомыми путями.

Но не успели они обрадоваться или огорчиться исчезновению представителя чужой цивилизации, как в пещере появились уже два паукообразных инопланетянина – материализовались прямо из воздуха.

Инна опять завизжала, а доктор Химель решительно двинулся вперед и подошел к ним почти вплотную.

Каждый паукообразный придерживал тремя конечностями цилиндр и полусферу, очень похожие на те, что они обнаружили в контейнерах.

На глазах у людей инопланетяне установили полусферу на цилиндр. А затем стали доставать из воздуха золотые слитки и укладывать их в основание цилиндра, сооружая почти гладкий золотой «пол» Затем в воздухе раздвинулось нечто похожее на экран. Картинка слабо замерцала. На ней была изображена плоскость без малейших зазоров, состоящая из золотых шестиугольников. В собранном сегменте уместилось не меньше ста шестиугольников.

– Инна, – прошептал Химель. – Ты поняла, что перед нами?

– Кажется, да, – ответила Инна. – Это же стереопостановка… Просто в этой пещере, и так неожиданно… А я совсем недавно размышляла, что в стереотеатр мне уже больше не ходить! То-то я смотрю, у этого паука нижние лапы просвечивают…

Химель подошел к одному из инопланетных «рабочих» и попытался прикоснуться к нему. Изображение исказилось, «поплыло». Теперь стало ясно, что инопланетяне – не что иное, как стереографическая проекция из «черного ящика», в который экспериментаторы вставили золотой слиток. Видимо, слиток был частью схемы прибора либо обычным элементом питания.

Между тем проекционные инопланетяне продолжали свою работу. Соорудив вокруг цилиндра и полусферы золотое поле, они извлекли из воздуха тонкие и легкие секции, подобные тем, что люди нашли в одном из сейфов, и начали соединять их между собой.

На пороге пещеры неожиданно появился Новицкий. Он явно был сильно навеселе. Вместо язвы на лбу у штурмана возникла шишка, весьма похожая на багровую «мигалку» инопланетян. Только она не светилась. Горло же Новицкого вновь стало гладким – словно язвы там никогда и не было.

– Оп-па! – хлопнув себя по мускулистым ляжкам, прокомментировал он разворачивающиеся в пещере события. – Вы и помощников себе где-то откопали! В ящиках, что ли, лежали? Роботы?

– Стереопроекции, – буркнул Химель. – Вы что же, Ян, даже не удивились, когда их увидели?

– А чего удивляться? – неожиданно рассудительно для пьяного заметил Новицкий. – Взяться им здесь было неоткуда… Я по сторонам поглядывал, когда, ик, питался… Стало быть, технические штучки-дрючки… О, я смотрю, они красивую хреновину мастерят! Я тоже хочу такую!

– Посмотрим, для чего они ее делают, – предложила Инна.

– И так ясно, – хмыкнул Новицкий. – В паз сейчас засунут… Видишь вон, на шаре паз…

Он ткнул пальцем в проекцию аппарата, отчего тот пошел мелкой рябью.

Через пару минут инопланетяне собрали решетчатое «яйцо» на ножке и действительно сунули его в паз. Получился весьма странный агрегат: соединенные воедино полусфера, цилиндр и прикрепленная к ней решетчатая конструкция, которая не опиралась на землю, а свободно висела в воздухе. «Яйцо» было больше, чем цилиндр вместе со сферой, но агрегат получился устойчивым и опрокидываться даже не думал.

«Рабочие» скромно встали в сторонке, вытянув верхние конечности вдоль широкого туловища. Возле агрегата вновь материализовался инопланетянин – лектор. Его появление Новицкий встретил довольным гоготом. «Паук» вновь принялся мотать лапами и моргать шишкой на лбу. Наблюдая за его движениями, Новицкий хватался за живот и порывался упасть на пол пещеры. Ему было очень весело.

Инопланетянин вставил в полость полусферы блок с вращающимися ручками и скрестил лапы. Тотчас один из «рабочих» подошел к конструкции и влез внутрь решетчатого «яйца». Аппарат даже не пошатнулся.

Главный демонстратор подкрутил несколько ручек. Вновь перед глазами людей вспыхнула плоская картинка с символами. Шишка на лбу инопланетянина мигнула, «рабочий», помещавшийся в «яйце», странным образом отдалился, оставаясь при этом в пределах решетчатой клетки, а затем и вовсе исчез.

Инопланетянин сложил вместе три конечности, мигнул шишкой на голове, картинка померкла и исчезла.

– Во дают! – восторженно прокричал Новицкий. – И я тоже так хочу!

– Что вы хотите, Ян? – испуганно поинтересовался Химель.

– Да улететь вот так же к едрене фене! – осклабился Новицкий. – Вы что, не поняли? Это аппарат для перемещения в пространстве. Вот и восьмилапый то же говорил… Вполне можем отсюда убраться.

– А мне показалось, что этого несчастного паучка принесли в жертву, – тихо сказала Инна. – Этот аппарат у них – что-то вроде электрического стула. Или фотонного распылителя.

– Во даешь, Инка! – расхохотался штурман. – Смешно. Да кто же будет делать переносной распылитель?

– Действительно, Инна, мне кажется, вы не правы, – Михаил Соломонович поправил очки. – А вот Ян, наверное, прав. И этот прибор – телепортер, то есть телепортатор.

Штурман потер руки. Доктор заметил, что они еще больше увеличились и уже не похожи на человеческие. Две лопаты, пригодные для физической работы, а не для того, чтобы расчерчивать курс по звездной карте.

– Возьмемся и соберем такую же штуку… – сказал Новицкий. – Только я вот думаю – здесь или наверху? Пожалуй, здесь! Чего таскать ящики туда-обратно?

– А стоит ли? – с сомнением спросила Инна.

– Что, струсила? – засмеялся Новицкий. – А я ещё хотел тебя к высокой культуре приобщить… Нет уж, вы – неполноценные существа. И от правильной пищи отказываетесь. Тоже странный признак.

– Зато вы местной пищей, Ян, очень сильно увлеклись, – констатировал Химель, – посмотрите, на кого вы похожи.

– На того, кого нужно! – отрезал штурман. – Ну что, стерео еще раз посмотрим – и за дело!

– Но мы не знаем, как включить проектор, – озадачился доктор.

– Вы же его как-то включали?

– Мы… просто вставили слиток в паз. Больше ничего не делали.

– Стало быть, все проще простого! – воскликнул Новицкий. – Вытащить и обратно засунуть! Вроде как бортовой компьютер варварским способом перезагрузить. Через отключение от элемента питания.

– Давайте попробуем, – согласился Химель.

Новицкий выдрал шестиугольный слиток из стереоустановки, засунул его обратно – и в пещере вновь появился четырехрукий инопланетянин. Стереоролик начал воспроизводиться сначала.

Химель и Инна теперь разглядывали инопланетянина внимательнее – сейчас они знали, что опасности нет, и могли оценивать внешность инопланетного существа, как исследователи. Язык жестов и мерцания багровой шишки, конечно, оставался для них непонятным. А вот Новицкий почему-то морщился, шевелил губами. Несколько раз шишка на его голове набухала и опадала – словно и он пытался подать инопланетянину какой-то сигнал.

– Дело-то совсем плохо, – шепнула Инна Михаилу Соломоновичу.

– И я так думаю, – согласился доктор. – Но ферменты, какими бы сильными они ни были, не могут заставить человека понимать язык этого существа! С молоком матери, как говорится, – а точнее, на уровне генной информации – передаются только инстинкты. Но никак не язык! Этого просто не может быть.

– А вдруг это уже и не Новицкий, – прошептала Инна. – А может, он продался этим тварям?

– В каком смысле продался?

– Они пообещали ему жизнь, богатство. Возможность вернуться домой. И он решил с ними сотрудничать.

– Когда бы они успели договориться? – Михаил Соломонович потер переносицу. – И главное, зачем тогда он здесь торчит? Валил бы к ним на базу да выдавал наши секреты. Хотя какие уж там секреты? Вы знаете какую-то ценную информацию? Лично я – нет.

– Мы сами по себе ценная информация. – Инна вздрогнула от ужаса. – То, как мы устроены, какие вирусы на нас действуют… Если на то пошло, каких высот достигла наша цивилизация…

– Разве что так… Знания общего плана…

Стереоролик закончился, Новицкий потер огромные ладони и сообщил:

– Пора собирать аппарат. Химель, будешь подносить секции. А мы с Инкой – соединять. Одному не слишком удобно.

– Зачем? – изумилась Инна.

– Посмотрим, как работает инопланетная техника. – хмыкнул Новицкий. – Неужто не неинтересно?

– Почему бы и нет, – отозвалась Инна. Ею вдруг овладело безразличие – как бывало в школе, когда класс снимали с занятий и отправляли на прополку модифицированной кукурузы, выращиваемой на гидропонных полях Подмосковья. Другим ребятам нравилось возиться в воде, выискивать пучки сорняков, ворующих у кукурузы питательную жидкость, а Инне были противны кубы, полные питательных растворов, душные и тесные заросли кукурузы, нависающие над посадками яркие лампы, булькающая вода… Здесь все было по-другому – а вот ощущения появились те же. Заставляют – надо делать.

Новицкий даже притопывал от нетерпения. Но, как только Химель принес несколько секций, штурман увлекся работой. Инна только держала конструкцию, а штурман совмещал секции, вгонял держатели в пазы, суетился и тяжело дышал. Работать людям было гораздо труднее, чем инопланетянам. Все-таки у тех было по четыре руки, и они собирали сферу не в первый раз.

Однако минут через сорок им удалось собрать решетчатую сферу. Новицкий воткнул ее в паз установки, но конструкция получилась неустойчивой и начала заваливаться на бок. Сфера перевешивала.

– Слаба теория, – проговорил Михаил Соломонович. – Видите, ничего у нас не получается. Может быть, потому, что вы слишком торопитесь?

Новицкий выглядел озадаченным. Некоторое время он размышлял, потом объявил громогласно:

– Элементы не подсоединили!

– Какие еще элементы? – не поняла Инна.

– Золотые. Надо смонтировать плоскость. Подносите слитки вдвоем, они тяжелые!

Мания Новицкого явно прогрессировала.

Михаил Соломонович принес два золотых шестиугольника, Инна еще два. Новицкий приложил их к тем, которыми они обкладывали аппарат. Слитки ложились, на удивление, плотно. Когда Инна попыталась оторвать уже приложенный слиток от инопланетного агрегата, у нее ничего не вышло! Золотой брусок пристал к остальным намертво.

– Так не получится, – буркнул Новицкий. – Нужно команду отдать, чтобы элементы питания отсоединились.

– Ты-то откуда знаешь? – Инна покраснела от негодования. – Ну скажи, Новицкий, откуда тебе это известно? Или ты понимал все то, что показывал жестами инопланетянин?

– Понимал, конечно, – осклабился штурман. – Я вообще очень умный. Если ты до сих пор не заметила, мне тебя жаль.

– Это молоко… – проговорил Михаил Соломонович.

– При чем тут молоко? – не поняла девушка.

– При том! – рявкнул Новицкий. – Молоко стимулировало мои природные способности.

– Заткнулся бы ты лучше, вундеркинд, – устало проговорила Инна. – Без тебя тошно. Долго мы еще здесь возиться будем?

– Еще блоков тридцать – и хватит, – ответил штурман.

Носить слитки было недалеко, и скоро почти весь пол пещеры был устлан золотыми плитками.

– Красиво, – прошептал доктор.

– А главное, какая мощь! – отозвался Новицкий.

– Да, золото – это всегда мощь, – кивнул Химель.

– Прибор почти готов, – заявил штурман, прилаживая к полусфере золотистую коробку, найденную Инной в одном из ящиков и снабженную восемью вращающимися рукоятками.

Едва Новицкий закончил свои манипуляции, как над аппаратом вспыхнул синеватый голографический экран.

– Опа! И мониторов не надо! – объявил штурман. – До чего же продвинутые ребята! Вы, конечно, тоже так можете, но дороговато такие штучки у вас стоят!

– У кого это «у вас»? – с дрожью в голосе спросила. Инна.

– У землян, – ответил Новицкий.

Из уст гориллоподобного гуманоида с шишкой на лбу, в которого превратился прежде не такой уж здоровенный штурман, слышать подобные вещи было довольно жутко.

– А золота сколько на полу! Миллиона на два! – сказал Михаил Соломонович.

– Больше… Много больше… Потому как это не просто золото, а возбужденное золото, – заявил штурман.

– Что? Возбужденное?! – не поверил своим ушам доктор.

– Ну да! Вы разве не слышали, что лектор говорил? Ядра атомов золота возбуждены на кварковом уровне, в них накоплена громадная энергия! Сопоставимая с энергией аннигиляции такого же по массе бруска!

– Он так и говорил: «на кварковом уровне»? – пролепетала Инна, вспоминая телодвижения паукообразного инопланетянина. Новые откровения штурмана повергли ее в состояние близкое к обморочному. Она не знала, что такое «кварки», но подозревала, что термин этот – из физики, и физики не элементарной. Пусть Новицкий под воздействием какого-то гипноза или генных изменений мог овладеть примитивным языком инопланетян. Но как он мог понять их рассуждения о кварках?

– Да, он так и говорил, – кивнул Новицкий. – А что ж здесь такого?

– Пожалуй, по сравнению с остальным – действительно ничего, – резюмировал Химель.

Удовлетворенный понятливостью своих товарищей, штурман принялся крутить ручки. На голографическом экране появлялись и исчезали знаки, фигуры, цветные сполохи. Новицкий следил за ними с таким выражением лица, будто работал оператором этого аппарата всю жизнь.

– Кажись, настроил! – объявил он, когда Химель и Инна уже не надеялись увидеть ничего интересного и собрались покинуть пещеру, – Полезай в клетку, Химель!

– Зачем это? – испугался доктор.

– Так… отправлю тебя в цивилизованное место. Хочешь?

– Не хочу, – ответил Химель, – уж лучше я здесь… без еды и воды… буду… свой век доживать.

– Тогда ты полезай, Инка!

– Сам лезь, – мрачно ответила девушка, – урод!

Новицкий даже не обиделся.

– А я к вам со всеми лучшими чувствами, хотя эта змея меня чуть каменюкой не пришибла… А вы мне не доверяете! Ну ладно! Сам полезу! Химель! Пимпочку нажмешь, когда я буду внутри?

– Какую пимпочку? – опешил Химель.

– Вот, – Новицкий ткнул в небольшой выступ на золотистой коробке. – Активация аппарата. Сам не смогу.

– Ладно, – согласился Михаил Соломонович. – А вы уверены, Ян, что это нужно делать?

– А что еще остается? Доить сфицерапсов, пока всех не выдоишь, – скривился штурман. – Вещь, конечно, хорошая. Слов нет. Но я в цивилизацию хочу. Если и не к людям, то к разумным существам. Дорогу мне объяснили. Хотел и вас с собой взять – да что уж теперь, раз вы упираетесь. Пропадайте, коли так! А я отправляюсь!

Новицкий махнул рукой и полез в решетчатую сферу. Забраться внутрь у него получилось далеко не сразу, но штурман сжался в комок, подтянул ноги и все-таки втиснулся в тесную «клетку».

– Поехали! – закричал он. – Думаешь, легко тут сидеть, согнувшись в три погибели?

Михаил Соломонович вздохнул, подошел к аппарату и нажал на указанный Новицким выступ. От решетчатой сферы полыхнуло синим огнем, между прутьями проскочили искры. Новицкий разжал руки и вскрикнул. Тело его побледнело и стало прозрачным, сквозь него проступили части конструкции. Штурман открыл рот в беззвучном крике и исчез.

– Доигрались, – проговорила Инна.

– Я что, убил его?! – растерялся Химель. – Вы думаете, убил?

– Будем надеяться, что он действительно куда-то перенесся, – ответила Инна. – Что теперь делать нам, вот вопрос…

– Поднимемся наверх, – предложил доктор. – Попьем воды. И может быть, придумаем что-то. Во всяком случае, я опасаюсь бросаться неведомо куда очертя голову. Пока есть хоть какая-то надежда, что нас спасут.

– Нет у нас никакой надежды, – покачала головой Инна. – Но спешить и правда не будем. Мы же пока не умираем от голода, чтобы кончать жизнь самоубийством.

Поднявшись наверх, Инна и Михаил Соломонович напились воды и замерли на краю обрыва, оглядывая бесплодную пустыню. Солнце начинало клониться к закату. Приближался еще один вечер, который им снова предстояло провести на высокогорном плато. Сфицерапсы дремали у края площадки, не обращая на людей никакого внимания.

– Дикая планета! – Инна больше не могла сдерживаться и расплакалась. – Какие-то жуткие, нелогичные твари!.. То бросались на нас, то стерегут, то оберегают!.. А Новицкого даже кормили!..

– Они и нас накормят, – облизывая пересохшие губы, отозвался Химель.

– Хоть вы не превращайтесь в монстра! – выкрикнула девушка, размазывая слезы по щекам.

– Кушать очень хочется, – вздохнул доктор. – Но я же держусь пока… Хотя и тяжело… Пойду еще воды попью.

Но не успел доктор сделать несколько шагов к сбегающему со скалы ручейку, как вверху послышался низкий гул.

– Михаил Соломонович! – пронзительно закричала Инна. – Кто-то летит!

– Вижу, – отозвался Химель с тоской в голосе. – Прятаться, я так полагаю, не будем? Что лучше – сдаться на милость инопланетянам или телепортироваться в неизвестном направлении?

– Лучше сдаться, – ответила Инна. – Поскольку я не очень-то верю, что мы нашли телепортатор. Выйдем на видное место, поднимем руки. Возможно, нам помогут…

Огромный корабль, формой напоминающий широкополую шляпу, опускался с неба. Он завис напротив скалы. Открылся люк, из него выдвинулся и прилип к скале эластичный трап, похожий на язык муравьеда. По трапу спустились четыре инопланетянина, похожие на людей гораздо больше, чем «пауки» в стереоролике. От людей они отличались вытянутыми лицами, обильной шерстью, покрывающей все тело, и длинными хвостами. В руках инопланетяне держали оружие.

– Сектера! – властно закричал инопланетянин, спустившийся первым. – Сектера бамбурцан!

– Что он хочет? – прошептала Инна. – Я боюсь, Михаил Соломонович!

– Двум смертям не бывать, а одной не миновать, – отозвался доктор.

– Вы думаете, нас убьют?

– Думаю, нет, – ответил Михаил Соломонович. – Несомненно, мы нужны им живыми. Они как-то обнаружили нас, летели, тратили горючее. Не иначе засекли включение телепортатора. Так я полагаю.

– И что теперь? – спросила Инна.

– Сектера! – ещё громче повторил инопланетянин и замахал хвостом в сторону люка.

– По-моему, нас приглашают на борт, – сказал Химель. – Кажется, нам стоит поторопиться. Мне почему-то не хочется проверять, насколько устойчива их нервная система.

– Мне тоже, – отозвалась Инна и первой пошла к кораблю. Михаил Соломонович заспешил следом, с опаской вглядываясь в непроницаемые лица хвостатых инопланетян…