ГЛАВА 6.

С крутой металлической лестницы земляне и аурелианская принцесса выбрались в узкий коридор. Скудное освещение обеспечивали синие лампы, размещенные в нишах на правой и левой стене. Параллельно потолку, на высоте около двух метров от пола, были протянуты коммуникации в металлической оплетке, изолированные провода и переплетения пластиковых труб неизвестного назначения.

– Куда дальше? – поинтересовался Михаил Соломонович.

Има Галут остановилась, прислушиваясь. Справа доносился странный шорох и гул работающих механизмов. Слева царила почти абсолютная тишина.

– Направо, – решительно заявила аурелианская принцесса.

– Почему направо? – удивился Сумароков. – Там же пауки, наверное. А слева вон как тихо. Мы сможем там спрятаться.

– Справа машинное отделение… – пояснила има Галут.

– И мы сумеем что-нибудь там подпортить, – Кияшов усмехнулся. – Замечательно. Сунем какую-нибудь железяку в коленчатый магнитный привод, и кэ-э-эк жахнет, так что пауки костей не соберут! Если они у них есть – эти кости. Может, у них только хитиновый покров? Или хитиновые внутренности?

– А они не испортят что-нибудь нам, когда увидят, что мы им что-то испортили? – с опаской поинтересовался Яловега. – Мне вообще-то с ними ссориться резона нет.

– Не успеют, – ответила има Галут. – За мной. – Она повернула направо и двинулась по коридору. Остальные направились следом.

– Ишь раскомандовалась, – проворчал Яловега и заметил: – Да там и охрана наверняка имеется…

– От кого им охранять машинное отделение на собственной базе? Ты что, Кирилл Янушевич, и правда умом тронулся? – спросил Кияшов.

– Не знаю, – пробормотал Яловега, – вполне возможно. После того что нам Химель поведал… А ты сам! Тоже мне нормальный отыскался. Извращенец космический!

Кияшов развернулся всем телом, собираясь в очередной раз схватить механика за горло, но вмешался Антон Делакорнов.

– Не время драться. Подумайте лучше о том, как нам отсюда выбраться.

– Я только об этом и думаю, – проронил Кияшов, опуская руки, но продолжая сверлить Яловегу гневным взглядом: – А этот убивает ясность моей мысли! Он, вообще, выдаст нас при первом удобном случае. Может, пасть ему кляпом каким заткнуть?

– Замечательная идея. – Инна вздохнула. – Да и не только Яловеге.

– Да закрой ты сама пасть! – возмутился механик. – Вы что, оборзели вконец, не понимаете, что я свой! Только прикидывался перед их камерами слежения. Я тоже на землю хочу вернуться! У меня дети там, жена… Правда, уже старая. Но здесь ведь никакой не будет. Я-то не Кияшов…

– Что? Ты на что опять намекаешь, падаль ты крикливая? – скрипнул зубами Евграф Кондратьевич.

– Да я ничего… Я молчу. Стараюсь не нарушать ясность мысли в вашей голове, Евграф Кондратьевич, – язвительно заметил Яловега и повысил голос: – Только вот не помню – когда это у вашей мысли ясность была? Одна мутотень, как в банке с песчаными хоречниками.

Песчаные хоречники – земноводные зверьки, любимцы некоторых землян, выходцев с Амальпеи, были завезены на Землю из дальнего космоса. Они жили на дне широких аквариумов, рыли норы в песке, изредка выползали из нор поплавать или погреться на стекле под лампой.

– Пожалуйста, не кричите, – заскулил Сумароков, – иначе нас поймают и замучают до смерти…

– Замолчи! – ткнул его механик кулаком под дых. – Ты тут громче всех и скулишь.

Коля охнул и отбежал от Яловеги подальше. Михаил Соломонович осуждающе посмотрел на механика и покачал головой.

Чем ближе они подходили к машинному отделению, тем громче становился непонятный шорох.

Има Галут сделала знак, призывая землян остановиться, пробежала несколько шагов, мягко ступая по твердому полу, и выглянула из-за угла. Она наблюдала не дольше пары секунд, затем вернулась назад.

– Там ретлианцы, – сообщила она, – работают.

– Они вас не заметили? – осведомился Химель. – У них ведь глаза со всех сторон…

– Да, круговой обзор – солидное преимущество на войне, – согласилась принцесса. – Но в коридоре не очень светло, а в помещении яркий свет.

– И чем они занимаются? – спросила Инна.

– Набивают и перекладывают мешки.

– Какие такие мешки? – удивился Яловега и рассмеялся. – В машинном отделении? Они что, углем базу, что ли, топят? Ни за что не поверю.

– Они засыпают в мешки что-то… – има Галут замялась. – Похожее на землю.

– Торф? – переспросил Делакорнов.

– Нет. Корм.

– Что? Какой еще корм? – Кияшов в недоумении уставился на принцессу. – Они что, каких-то животных тут держат?

– Животных? – переполошился Яловега. – Давайте-ка отсюда убираться, пока нас не сожрали.

– Сфицерапсов? – предположил доктор Химель.

– А почему они держат сфицерапсов в машинном отделении? – на лице Антона отразилось недоумение.

– Нет, – ответила има Галут, – никаких сфицерапсов тут, конечно же, нет. Кормом мы называем ту дрянь, которую они употребляют в пищу. Они разводят в воде сухой порошок и поглощают его. На родной планете они ведут полуводный образ жизни, там имеются обширные болота, где они кормятся. Для нормального метаболизма им необходимо поглощать до пяти литров такой вот питательной кашицы в день. Они пропускают ее через свой организм и получают все полезные вещества, необходимые для нормальной жизнедеятельности. Витамины минеральные добавки…

– Фу, какая гадость, – пробормотал Сумароков, прикрыв рот ладошкой.

– И вовсе это не гадость, – назидательно заметил Михаил Соломонович. – Для ретлианцев такой процесс усвоения питательных веществ ничем не хуже, а даже лучше других. Они, возможно, видеть не могут, как мы пережевываем пищу, и жуем ее и жуем, а все это время во рту у нас выделяется слюна, и пища размокает, чтобы потом проникнуть в гортань, а оттуда попасть в желудок, где выделяющийся желудочный сок будет разъедать уже проглоченную кашицу. Причем кашица эта очень разнородна. Как видите, мы тоже питаемся кашицей. А случалось ли вам видеть не до конца переваренную пищу?

– В смысле? – не понял Сумароков.

– Блевотину, – грубо пояснил Яловега.

– Ну да, то, что у всех у нас, собственно, в желудках…

– Михаил Соломонович, – перебила доктора Инна, – если я и хотела есть, то теперь вряд ли когда-нибудь захочу снова. Вот только представлю, что начнет твориться у меня в желудке по вашим красочным описаниям, и…

– Ага… – хмыкнул Яловега. – Цветочком хочешь стать, Инка… Как же, знаем-знаем… Нарциссизм это называется. Болеют такие сильно психически.

– Ваша эрудированность вас слегка подвела, – вступился за девушку Антон. – Впрочем, откуда вы вообще знаете такое слово, как нарциссизм, вот что удивительно?

– А ты чего на меня опять попер? – Яловега выпятил нижнюю челюсть.

– Прекратите ругаться, – вздохнула Инна, – я просто хотела сказать, что у меня испортился аппетит.

– Но я, собственно, не хотел лишить вас аппетита, – смутился Михаил Соломонович, – просто собирался проиллюстрировать факт, что процессы пищеварения у всех живых организмов разные. И в этом нет ничего отвратительного. В природе все естественно. Важно лишь наше отношение к тому или иному процессу.

– Неестественно то, что они держат корм в машинном отделении, – нахмурился Кияшов. – Не нравится мне это. Что-то тут не так.

– В этом как раз нет ничего необычного, – заметила принцесса. – Пища ретлианцев малокалорийна, едят они часто и помногу. И везде, где держат постоянную вахту, имеются значительные запасы корма. Так, во всяком случае, говорят наши военные учебники. Это еще счастье, что они часто жрут. Иначе давно завоевали бы нашу планету – с такой-то численностью. Их сдерживает только подвоз фуража…

Люди на мгновение задумались о превратностях военной удачи и закономерностях ведения боевых действий.

– Что будем делать? – прервал паузу Кияшов. – Я за то, чтобы напасть на них и всех перебить. Или обратить в бегство. В конце концов, это ведь не военные! А гражданские. Значит, мы с ними без труда справимся.

– Лучше пойти обратно и где-нибудь спрятаться, – предложил Сумароков. – А там мы пересидим…

– Что мы там пересидим? – накинулся на него старпом. – Молчи лучше, трусливая душонка, пока я тебя из штанов не вытряхнул и не дал пинка под зад!

– Сколько их? – поинтересовался Антон у принцессы.

– Ретлианцев четверо, но справимся ли мы с ними? – Има Галут задумчиво поглядела на Кияшова. Старпом расправил плечи и выпятил грудь.

– Я готов! – объявил Евграф Кондратьевич. – Буду драться с ними до последней капли крови!

– До последней не надо, – заметил Михаил Соломонович, – лучше бы вообще обойтись без кровопролития.

– Чтобы их нейтрализовать, бейте под шишку, – распорядилась принцесса, – там у ретлианцев нервный узел. Некоторое время от боли они даже не смогут двигаться.

– Ты можешь быть очень жестокой, – заметила Инна.

– Если речь идет о врагах моего народа, то да, – подтвердила има Галут. – Я пойду первой, а вы сразу за мной…

– Но… – начал было возражать Кияшов, но принцесса остановила его жестом.

– Я пойду первой! – повторила она.

– А я вообще не пойду! – заявил Яловега. – Что мне, делать больше нечего? Они со мной обращались хорошо. Только исщипали всего, как дохлую курицу, но это я, пожалуй, смогу пережить. Зла я на них не держу.

– Ты же только что клялся, что мечтаешь вернуться на Землю, – подозрительно сощурился Кияшов.

– Мечтаю… Но подставлять здесь голову под их монтировки и гаечные ключи… И вообще, это мои коллеги, Кияшов, механики… Не могу я на них напасть. Собратья по цеху!

– Да что ты несешь? Совсем ополоумел, – поморщился Евграф Кондратьевич. – Если так, тебе Долакорнов должен быть ближе брата родного. Он мало того, что механик, так еще и человек и на корабле с тобой на одном служил…

– Так и есть, – нагло заявил Яловега. – Я к нему со всей душой. Только он меня не слишком-то любит. Потому что сволочь неблагодарная. Не ценит доброты. Нет, не буду я с ретлианцами драться.

– Струсил ты просто! – Кияшов смерил Яловегу презрительным взглядом. – Нашел себе собратьев тоже! Может, ты, как и они, болотной жижицей подкрепишься?

– А что, не так уж и плохо, – заметил Яловега. – Вон луксы с Глюка-11 собственное дерьмо жрут! С большим аппетитом, между прочим!

– Кирилл Янушевич, не могли бы вы не упоминать при дамах луксов, – попросил Михаил Соломонович. – У меня нет предубеждения ни перед одной из инопланетных рас, но все же будет лучше, если про луксов мы на время забудем. Вы же знаете, что они еще делают…

– Вы про их сексуальные игрища… Ну ладно, как скажете. – Яловега пожал плечами. – А говорил, что все, что естественно, не может быть отвратительным…

– Не может, – подтвердил доктор Химель, – но это не значит, что мы должны вспоминать при дамах об обрядах спаривания и пожирания себе подобных!

– Вперед! – басовито рыкнула има Галут, которой, видимо, надоела перепалка землян. Она вытянула хвост вдоль тела и ринулась в машинное отделение. Первый ретлианец даже не успел понять, какая неприятность с ним приключилась. Кулак принцессы врезался ему точно под шишку, и он рухнул, беспорядочно разметав по полу лапы. Конечности его конвульсивно содрогались. Има Галут, еще не завершив одного движения, взмахнула упругим хвостом, оплела им шишку другого противника. Ретлианец рванулся к ней, но принцесса усилила хватку. Враг судорожно дернулся и тоже осел на пол, не переставая махать конечностями. Впрочем, движения эти были рефлекторными, слабыми и не могли никому причинить вреда.

– А-а-а!!! – закричал Кияшов. – Спецназ в действии! Я тебе подмогну, моя имочка!

Ворвавшись в машинное отделение, он схватил первый попавшийся в руки предмет – увесистую металлическую лопатку для перемешивания корма – и врезал ею, целясь в шишку ретлианца, который к тому времени успел также вооружиться каким-то инструментом. Кияшов промахнулся. И противник, вместо того чтобы растянуться на полу, пришел в ярость. Началась беспорядочная схватка, во время которой старпом и ретлианец обменивались сильными ударами. В конце концов Евграфу Кондратьевичу удалось дотянуться до шишки, враг закрутился на месте и, съежившись, как медуза, осел, сложив лапы. Кияшов, тяжело дыша, стер пот со лба и застонал. Два-три удара увесистой кистью непонятного назначения оказались весьма болезненными.

– У, гад бесхвостый, совсем руку отсушил, – прокомментировал старпом, массируя плечо.

Четвертый ретлианец отступил в угол, разглядывая ауреалианскую принцессу и приближающихся к нему землян во все четыре глаза. В трех руках его были штуковины, весьма напоминающие разводные гаечные ключи. Понять, что именно он чувствует, было, конечно, невозможно, но, судя по тому, что в бой он бросаться не спешил, внезапно появившиеся из темного коридора враги вызывали у него ужас.

Има Галут замерла в трех метрах от ретлианца, прикидывая, как подступиться к многорукому, приготовившемуся к обороне противнику. Кияшов занял позицию рядом с ней, задумчиво поглядев на лопатку, которая была намного короче каждого из «разводных ключей», зажатых в лапах ретлианца. Делакорнов нерешительно переминался с ноги на ногу. И друзьям помочь надо, и лезть под «разводной ключ» совсем не хочется. Да и не по душе ему было нападать на загнанного в угол ретлианца. Химель и Инна испуганно жались к стенке. Сумароков и Яловега даже входить в помещение машинного отделения не стали, посчитав, что в коридоре будет безопаснее.

– Трусы! В атаку! – подбодрил себя и остальных Кияшов. – Он же всего один остался!

– Один? – поинтересовался из-за угла Коля. Его, видимо, сильно волновали события в машинном отделении, но преодолеть свою трусость и показаться он не мог.

– Ага. Один. Как загнанная в угол крыса, – раздался скептический голос Яловеги. – Вишь ведь – сами справиться не могут, нас зовут. Потому как загнанные в угол крысы самые опасные! Не, нас под удар не поставишь.

Бледная физиономия Сумарокова показалась из-за поворота. По лицу юноши разливалась мертвенная бледность. И причиной появления Коли была, наверное, не храбрость, а то, что оставаться в коридоре с полусумасшедшим Яловегой тоже было нерадостно. Лучше уж вместе со всеми!

– А, вон тот тоже шевелится! – проскулил Коля.

– Он не будет представлять опасности в ближайшее время, – сообщила има Галут, не выпуская из поля зрения главного врага. – У него поражены центры восприятия.

Между тем ретлианец в углу как-то странно и сухо защелкал. До сих пор эти существа общались исключительно с помощью цветовой игры шишки и размахивания лапами, поэтому пощелкивание показалось всем исключительно подозрительным.

– Вот ведь сволочь! Это же он своих на помощь зовет! – сообразил Кияшов. – Бей его, ребята! А то сейчас кодла восьмилапых налетит, мокрого места от нас не оставит!

Сумароков пронзительно завизжал, извлек из раскрытого ящика увесистый стальной подшипник и метнул его в ретлианца. Точно под шишку! Руки оборонявшегося ослабли, ключи со звоном попадали на пол, а следом за ними рухнул и сам ретлианец.

Кияшов воззрился на Сумарокова с нескрываемым удивлением.

– Надо же, Николай, и ты на что-то сгодился… Вот чего не ожидал, так не ожидал! Я, пожалуй, и не попал бы с такого расстояния. Хотя смотри-ка, тут целый ящик этих подшипников… Это мы в горячке не заметили. Можно было просто забить его ими… Закидать, как мамонта!

– Или как неверную жену, – вздохнул Химель. – Какая все-таки жестокость царила в прежние времена на Земле… Да и сейчас в общем-то ненамного лучше, если хорошенько подумать. А Коля и правда показал себя с лучшей стороны. Избавил нас от зрелища забиваемого подшипниками ретлианца.

– Да я что… Я ничего, – смутился Сумароков. – Он же помощь позвать мог… А камни я с детства кидаю ловко. Помню, Лехе Петухову прямо в глаз засветил. Правда, он потом меня все равно каким-то приемом хитрым заломал… Да и вообще – вы что, забыли, я же чемпион «Семаргла» по дартсу!

Делакорнов усмехнулся:

– Мы как-то не следили за турнирной таблицей, Коля.

– Точно, – подтвердил Кияшов замогильным голосом. – А все, кто с тобой в дартс играли, сейчас уже в сырой земле лежат. Набери-ка этих подшипников побольше – может, пригодятся.

– Вы думаете, пригодятся? – потускнел Сумароков.

– Ты что, не видел, сколько ретлианцев на палубе было? Разве что их десант аурелианский слегка покосит… А если не покосит, придется нам самим выбираться.

– Мы должны помочь десанту! – заявила има Галут. – И остановить машины в этом отделении! Интересно, за что они отвечают?

– То есть? – не понял Кияшов. – Машины – они и есть машины. Электричество вырабатывают, наверное… На двигатель это вроде не похоже?

– На военных базах ретлианцев имеется несколько машинных отделений, – пояснила принцесса. – Для повышения надежности. Одно отделение дает энергию для вентиляции, другое питает лучевое оружие, третье отвечает за ходовые установки… Это вот – совсем маленькое. Наверное, не очень важное. Хотя на войне все может понадобиться. Без вентиляции не повоюешь – команда в трюмах будет задыхаться, начнет выбираться на поверхность, мешать солдатам… Да и без оружия солдатам тоже плохо придется. Я отключаю машины!

– Эй, а мы сами тут не задохнемся? – проревел Яловега. Никто не заметил, когда он успел к ним присоединиться. В руках механик уже крутил штуковину, похожую на разводной ключ.

– У, ренегат! – буркнул Кияшов. – Молчи уж лучше. А то Сумароков тебя подшипником пришибет почище того ретлианца. Под шишку тебе какую-нибудь засветит. И все!

– Какая еще шишка? – буркнул Яловега. – Я что вам, Новицкий? Нет у меня никаких шишек. Так и запишите.

Коля, которому впервые удалось подняться выше старшего механика по лесенке социальных отношений в группе, счастливо улыбнулся.

– А как же та шишка, что служит тебе головой? – язвительно заметила Инна.

– Но-но! – предостерегающе закричал Яловега. – Я о вашей же безопасности пекусь! А вы меня оскорбляете. Да еще подшипником угрожаете.

– Печься надо об общем деле! – решительно заявила аурелианская принцесса, повернула какие-то рычаги и принялась нажимать на сенсоры.

Панели машин вспыхнули алыми и зелеными огнями. Гудение стихло.

– Машины на холостом ходу, – объявила принцесса. – Жаль, что мы не можем взорвать это паучье гнездо…

Свет погас внезапно.

– Нас обнаружили! – заверещал Коля. – И будут теперь ловить в темноте! Пауки будут ловить нас в темноте! Сетями! Я боюсь отсюда выходить. Боюсь.

– Может быть, мы выключили подстанцию, отвечающую за освещение? – предположил Делакорнов. – Вот оно и погасло. Не суетись, Николай. Включай фонарик в часах – и пойдем наверх. Без света, полагаю, ретлианцам будет еще хуже, чем без воздуха. Хотя шишки у них вроде бы сами собой светятся…

– На улице глубокая ночь, – заметил Химель. – Когда все началось, солнце садилось. Сейчас наверняка совсем стемнело. И до рассвета далеко.

– Наверх, наверх! – одобрила предложение Делакорнова има Галут. – Тут мы сгинем, как люмпы в пустыне, без милого их цирусу леса…

Сумароков активировал голографическую подсветку «Кремлевских», и в неверном свете импровизированного фонарика люди и аурелианка двинулись дальше – к следующей лестнице, уводящей куда-то вверх. Ретлианцы остались 'валяться на полу, бессмысленно помаргивая фосфоресцирующими шишками.

Шли долго. Пару раз навстречу им попадались ретлианцы. Враги вели себя весьма суетливо. Коля каждый раз изготавливался для броска, Кияшов крепче сжимал лопатку – но ретлианец пробегал мимо, дробно стуча четырьмя лапами, словно шествие инопланетных существ по лестницам базы – явление слишком обыденное, чтобы обращать на них внимание. Впрочем, возможно, при слабом освещении ретлианцы просто плохо видели? Или, не получив команды, не могли внятно отреагировать на необычную ситуацию?

– Насекомые, – презрительно бросила има Галут, когда очередной ретлианец пробежал мимо без остановки, не заметив их или не обратив на них внимания. – Мерзкие насекомые! И им мы должны отдать свои планеты! Не бывать этому никогда!

Лестница вывела беглецов под яркое звездное небо. На черном бархате сияли незнакомые созвездия, мерцали чужие звезды. Звезды отражались и в воде казавшегося безбрежным океана, и от темной палубы. Только приглядевшись внимательнее, люди поняли, что на поверхности базы они видят не звезды и не их отражения. Впереди сновали сотни помигивающих шишками ретлианцев.

Наверное, для беглецов было бы лучше оказаться ближе к какому-то борту плавучей базы. Но они выбрались на поверхность почти в самом центре. Чтобы спустить на воду спасательную шлюпку или даже просто прыгнуть за борт, им нужно было пробраться через толпу врагов.

– Перемудрили, – почесал затылок Химель. – Поверху пойдем или опять в трюм вернемся?

Ответить Химелю никто не успел. В небе расцвел крупный и необычайно яркий на фоне черного неба цветок белого пламени. За ним – еще один.

– Базу атакуют! – объявила има Галут. – А ретлианцы ведут заградительный огонь.

– Так это ваш десант атакует, да? – Коля завороженно глядел на огни вспышек.

– Конечно, – ответила принцесса, – И, судя по всему, специально стреляют выше. В случае прямого попадания база может пойти на дно.

– Я предпочел бы тогда остаться на палубе, – высказался Антон.

– И я, – заявил Яловега, – не хватало еще потопнуть в этой консервной банке.

– Точность наведения очень высока, – заметила има Галут, – ничего страшного не произойдет. Наши войска попросту мешают подняться их летательным аппаратам. Скоро должна начаться высадка десанта.

– Кажется, нас заметили, – Михаил Соломонович подался назад. – Может, нам лучше убежать, пока не поздно? Дождаться высадки вашего десанта где-нибудь внизу.

– Проклятие! – прорычал Кияшов. – Теперь уже не убежишь.

Ретлианцы двигались целенаправленно. Они заметили пленников, выбравшихся на палубу, и синхронно заходили справа и слева. Складывалось ощущение, что они не торопятся. Идут, медленно шевеля конечностями и перемигиваясь.

– Кажется, они нас боятся, – с удивлением констатировал Михаил Соломонович.

– Они опасаются ловушки, – пояснила има Галут. – Наш десант имеет свойство высаживаться стремительно в любой точке планеты, и действуем мы всегда с большой хитростью. Заманиваем ретлианцев в западню и уничтожаем всех до единого.

В словах принцессы прозвучала гордость.

– Зря мы из камеры вылезли, – буркнул Яловега, – сидели бы там себе и сидели.

– И ждали, пока потонем, – добавил Кияшов, покачивая перед собой лопаткой. – Ты бы лучше помолчал, Яловега. Готовься драться!

В следующее мгновение произошло нечто удивительное. В небе над плавучей базой засверкали длинные молнии. Защелкали статические разряды. Вспышки выхватывали палубу из темноты, освещая уродливые фигуры врагов. Ретлианцы остановились, озадаченные невиданным зрелищем.

Антон задрал голову. В воздухе возник прозрачный, вращающийся с бешеной скоростью шар, весь объятый пламенем и яркими трещинами молний. Внутри шара все ярче разгоралось лиловое сияние, пока не стало таким ярким, что смотреть на него сделалось больно.

– Это еще что такое? – обалдело проговорил Яловега. – В жизни такого не видал!

– Что это, има Галут? – окликнул принцессу Михаил Соломонович.

– Я… я не знаю, – проговорила она, прикрыв глаза мохнатой ладонью, – я тоже впервые вижу такое. Наверное, это какие-то ретлианские штучки.

– Бежим отсюда, – закричал Сумароков, – пока эта штучка не свалилась на нас!

Но шар вовсе не собирался падать и опускаться на палубу, а продолжал вращение, все ускоряясь и ускоряясь. Затем сияние внутри шара расширилось, и свет брызнул во все стороны. Оболочка раскололась, как скорлупа, и растаяла в воздухе. На месте шара возник освещенный цепочкой габаритных огней космический корабль. На обращенном к землянам борту выделялся громадный российский триколор.

– Наши! – заорал Яловега что было сил. – Будь я проклят, это ж наши!

– Кто это ваши? – неприязненно осведомилась има Галут. – Ретлианцы?

– Да какие ретлианцы? Это наши, земляне, родненькие, прилетели все-таки за нами. А-а-а-а-а! – от радости механик совсем обезумел, он заключил доктора Химеля в объятия и звонко расцеловал, потом схватил Сумарокова и закружился с ним по палубе в безумном танце.

– Пусти меня, извращенец! – верещал Коля. – Пусти!

– На-ши! – Евграф Кондратьевич смотрел в небо, глупо улыбаясь. – Не оставили нас все-таки… – По суровому лицу старпома покатилась слеза. – Я всегда знал, что они за нами прилетят. – Он обернулся к принцессе: – Вот так, имочка, русские на войне своих не бросают. Вот она, человеческая природа!

– Даже не верится, – пробормотал Антон. – Особенно после стольких дней пребывания в этом паучьем гнезде… Когда и свои готовы предать, и от чужих не знаешь, чего ждать…

Кияшов его услышал.

– Верить надо во все хорошее! – заявил он. – Спасены!

Корабль повисел в воздухе некоторое время, а потом стал медленно разворачиваться. Занялись голубоватым пламенем боковые маневровые сопла. Казалось, пилот хочет получше рассмотреть, что происходит на палубе плавучей базы.

– Странная модификация корабля, – заметил Антон, – я таких раньше не видел.

– Я тоже, – откликнулся Кияшов, – однако похоже на круизер рижского завода.

– Ага, – согласился Яловега, – только это не круизер… Я с круизерами мно-о-ого времени провел. Не бывает таких круизеров.

– Не круизер? – повторил Евграф Кондратьевич. – А что тогда?

– Кто ж его поймет… Один главный десантник знает что!

– Что вы этим хотите сказать? – Михаил Соломонович обернулся к старпому: – Вы подозреваете, что…

– Я-то ничего не хочу сказать, – ответил Кияшов, – только, когда мы с Земли улетали, таких кораблей там не было… Я ж не первый год в космосе. Да и… – старпом замялся, – появился он как-то очень уж странно. Прежде я о таких появлениях никогда не слышал. На подпространственный переход что-то не похоже.

– Он как будто из яйца вылупился, – вмешался Сумароков, – как цыпленок!

Повисла напряженная пауза. Вглядываясь в незнакомый корабль с российским флагом по правому борту, все размышляли о том, как могло такое случиться, что родная Земля прислала за ними аппарат неизвестной модификации. Что-то во всем этом было зловещее. Словно ты долгие годы ждал встречи с родным дядюшкой, которого помнил огромным добряком, а при встрече он вдруг оказался занудливым коротышкой с гнилыми зубами.

– А где ты видел, как цыплята из яиц вылупляются? – поинтересовался Евграф Кондратьевич у Сумарокова. – По стерео показывали?

– Ага, – подтвердил Коля и сглотнул слюну. – Может, это совпадение?

– Какое еще совпадение? – зло процедил Яловега. – Ты что, совсем сбрендил? При чем тут совпадение и этот неизвестный кораблище?

– Ну как же, флаг на нем такой же, как у России, а на самом деле корабль совсем не с Земли, а откуда-нибудь с другой планеты. Совпадение.

– Не верю я в такие совпадения, – проворчал Кияшов. Но незнакомая конструкция корабля невольно заставляла задуматься о его неземном происхождении.

Ретлианцы в сторонке перемигивались – общались между собой, решая, что делать в подобной ситуации. «Круизер», зависший над базой, занимал их явно много больше, чем беглецы. Действительно, куда могут деться люди и аурелианская принцесса с окруженной водой палубы?

Корабль завершил маневр и стал медленно снижаться.

– Садятся, они садятся! – заверещал Сумароков. – Это наши. Я знаю. Я догадался. Они по сигналу в часах Байрама прилетели!

– Хм, – выдавил Кияшов, – неужели и правда сигнал хронометра их привел? Что-то сомневаюсь я всерьез, что это наши… Но хорошо бы… Насчет излучателей еще стоит подумать…

– Каких излучателей? – не понял Химель.

– Телепатических… Может быть, эти твари внушили нам, что мы видим российский флаг. А на самом деле это замаскированная мясорубка, опускающаяся прямо нам на макушки.

Коля испуганно ойкнул.

– Да нет, – возразил Делакорнов. – К чему ретлианцам такие хитрости? Они сами этого корабля боятся. Да и аурелианам выдавать свое судно за наше резона нет. Полагаю, это все-таки люди! Земляне!

Ретлианцы. вдоволь наобщавшись и, видимо, выработав определенный план действий, засуетились. Часть их кинулась назад, другие побежали к беглецам, быстро перебирая двумя парами ног.

– Все, конец нам, – пробурчал Яловега по-русски, – точнее, вам, меня-то они не тронут, надеюсь. И это, надо заметить, неслабое утешение! Только бы в горячке ничего не перепутали… Эй, друзья, я – сумасшедший – вы же помните?! – проорал механик уже по-аурелиански.

– Драться будем, – сказал Кияшов, принимая боевую стойку и делая угрожающие выпады лопаткой, – недолго осталось продержаться. Помните – бить надо под шишку. Если этот загадочный звездолет прибыл за нами, конечно. А если не за нами…

– Умрем, как герои, – возвестил Антон Делакорнов.

– Все бы тебе… – Кияшов сплюнул. – Кстати, я так понял, что ретлианцы много с кем воюют. Может, за них решились наконец-то взяться всерьез? А флаг и правда совпадение.

– Те, кто с ними воевали, или очень далеко, или уже уничтожены, – печально сообщила принцесса. – Квакликов из звездной системы в тридцати снеговых годах отсюда они попросту съели. Всех.

– Как съели? – удивился Химель. – Они же питаются чем-то вроде торфа…

– Ну да. И кваклики – это разумные колонии простейших. Крупных таких простейших, сплетенных в сложные интеллектуальные организмы. К сожалению, они не смогли постоять за себя… Их не стало.

Волна ретлианцев подкатывалась все ближе. Тридцать метров, двадцать…

– Будь моя воля, я бы разнес этот гребаный Плацдарм-Заповедник к такой-то матери, – щелкнув зубами, заявил Кияшов. – Почему аурелиане до сих лор этого не сделали, а, има?

Принцесса не ответила. Только оскалилась, подняла хвост и выставила перед собой сжатые кулаки. Судя по угрожающей позе, она собиралась дорого продать свою жизнь.

– Может, нам пока спрятаться? – крикнул Сумароков, отступая к лестнице.

– Будем драться! – повторил Кияшов. – Соберись, хлюпик. Подшипниками ты вроде хорошо кидался. Теперь покажи, на что еще способен. Может, и из тебя толк выйдет.

– У меня подшипников мало совсем… – чуть не заплакал Коля.

Ретлианцы были в паре десятков шагов, когда из корабля ударил вниз синий луч. Его, как ни странно, отлично было видно в темноте. То ли излучение рассеивалось специфическим образом, то ли над морем стоял невидимый в обычных условиях туман, «проявивший» луч. Ретлианцы покатились по палубе. Лапы у них заплетались, шишки беспорядочно мигали и гасли.

Люди почувствовали легкую щекотку в ладонях да еще отвратительное чувство – жжение в ушах.

– Гуманисты, ядрить их налево, – проворчал Яловега. – Ишь, парализаторами лупят! Вместо того чтобы поджарить всех, и вся недолга!

– С чего ты взял, что это парализатор? – поинтересовался Кияшов.

– Так никто не пострадал. Ишь, шевелятся все… Правда, не сильно… Да и когда мы последний раз на Луне в баре «Радуга» перепились, человек сто, полиция нас точно такими же синими лучами поливала. Главное, действуют они не обидно, а очень даже приятно. Так и хочется самому под луч окунуться и забыться…

– Похоже на сказку! – фыркнула Инна.

– Все может быть, – вздохнул Химель. – Вообще-то Россия отстаивает идеалы гуманизма.

– И только, – буркнул Кияшов. – Вы у любого китайца поинтересуйтесь, что он о гуманизме думает. Особенно если речь идет не о его соплеменнике, а о представителе какого-нибудь другого народа. Уж он-то вас огорошит.

– Смотрите, – крикнул Сумароков, – опять стреляют.

Возле правого борта огромного корабля-базы расцвел алым огненный цветок. Затем еще один левее. В свете взрывов отчетливо можно было рассмотреть каждую деталь на корабле, каждого упавшего ретлианца – и целые толпы пауков, застывших поодаль в нерешительности.

– Что ж это твои собратья делают?! – закричал Яловега, повернувшись к принцессе. – Они же сейчас наш круизер подобьют!

– Это не наши, – коротко ответила има Галут. – Теперь я вижу, что наших тут и близко нет! Это все ваши. А заградительный огонь ведется, по всей видимости, с орбиты. Или, может быть, с такой же базы где-то в другой части моря. Хочу предупредить вас, что по всем законам вы не имели права вмешиваться в вооруженный конфликт между двумя воюющими сторонами, находясь в неподвластном вам секторе космоса.

– Совсем обнаглела! – Яловега расхохотался. – Не могли вмешиваться. Да наши за нами прилетели. Забрать нас отсюдова. Чтобы никогда сюда больше не возвращаться, в этот гадючник.

– Има Галут, наверное, имеет в виду, что если представители землян разместили на планете Плацдарм-Заповедник базу и ведут с нее огонь, то поступить подобным образом мы не имели права, – заметил Михаил Соломонович. – Смею вас уверить, мы вовсе не так нецивилизованны, как вам может показаться. Вряд ли наши российские службы станут размещать здесь базы.

– Это еще почему? – скривился Яловега.

– Да хотя бы потому, что уровень технологий тех, кто участвует в данном военном конфликте, настолько высок, что нам здесь попросту ничего не светит, – пояснил доктор.

– Предатель ты, Химель, – проговорил механик. – При этой так говорить о наших… – Он угрюмо кивнул на аурелианскую принцессу.

– Вот черт, все еще хуже, чем мы думали! – крикнул Антон. Пока шла перепалка, он обернулся и увидел, что ретлианцы с дальней стороны базы развернули несколько орудий и целятся в земной корабль, собираясь открыть огонь. «Круизер» же висел в воздухе, прекратив снижение, и даже не пытался совершать маневры, словно непрекращающаяся атака и направленные на него орудия ретлианцев его не волнуют.

– Точно наши, – уверенно заявил Кияшов, – теперь сомнений нет. Только русские могут так хладнокровно вести себя перед лицом смертельной опасности. Готовятся к ответному удару несомненно. Как на дуэли. Сейчас подождут немного и как жахнут по этим!

– Если корабль до того не собьют! – пискнул Коля.

– Правильно, – засуетился Михаил Соломонович, – надо помочь. Надо что-то сделать, чтобы наших не сбили. Свет мы отключили… Эх, нам бы до основного энергетического блока добраться! И пушки их из строя вывести…

– Ты что, спецназовец, Химель? – нахмурился Яловега. – Мы вообще все тут – гражданские лица. И должны ждать, когда военные нас спасут, не вмешиваясь. Военные – цвет нации. Не то что космофлот. А если судить по твоим рассказам, космофлот – не цвет, а отстои нации. И ты отстой, Химель, и ты отстой, Делакорнов, и ты отстой, Сумароков, и ты…

Евграф Кондратьевич оскорбления не стерпел. Схватил механика за указательный палец и согнул его, отчего Яловега закричал и, вырвав палец из стального кулака старпома, запрыгал на месте.

– Да уж, военные – это не всякая шелупонь, которая постоянно размышляет, на чью бы сторону переметнуться, – ворчливо заметил Кияшов. – Если бы мы могли хоть что-то сделать – уже сделали бы. Но и правда, что мы можем?

Тяжело грохнуло орудие. Похоже, оно стреляло бронебойными снарядами довольно крупного калибра. Оружие, конечно, не такое надежное, как лучевое, но в достаточной степени эффективное. Вверху раздался пронзительный свист, хлопок, и корабль с опознавательными знаками Земли унесся прочь. Еще мгновение назад он был прямо над ними и вдруг исчез, только в ночном небе остался сверкающий росчерк. Ударила плотная звуковая волна: «Круизер» перешел звуковой барьер скорости.

Яловега присвистнул:

– Все, смылись наши! Вот тебе и спасение!

– Они вернутся, – уверенно произнес Антон, – они поняли, что сейчас посадка опасна. Может, это и вовсе не основные силы. Корабль-то был не слишком большим…

– Ага, сядут, когда тут чуть успокоится, – хмыкнул Яловега. – Только нас уже не будет.

– Ты не каркай, – рассердился Кияшов. – Наверняка у них какая-нибудь идея есть. Там светлые головы, не чета тебе. – И добавил без всякой уверенности: – Наверное, светлые… Потому как мы все еще не знаем, что это за корабль такой странный.

– Да это же разведка была! – закричал Коля. – Я по стерео видел. Наш десант перед высадкой всегда разведку проводит.

– Он прав! – заорал Яловега и ударил Сумарокова по плечу так, что тот чуть не упал. – Молодец, Коляныч! Есть от тебя хоть какой-то прок.

– Как это я сразу не догадался! – Кияшов хлопнул себя по лбу. – Вот ведь! Был бы Байрам, он бы нам сразу объяснил, что к чему. Кто же без разведки высадку проводит? Они, значит, прилетели по сигналу из часов. Запустили подпространственную торпеду – проверить, как база защищена. Но не прямо сюда ударили, чтобы нас, значится, не взорвать, а по какому-то борту. Вот корабль и тряхнуло. А потом послали этот кораблик посмотреть, что тут да как. Посмотрели. Наверное, сейчас всем скопом накинутся и вызволят нас.

– Может, они решили, что высадка невозможна, и полетели по своим делам, – сообщил Яловега. – Устанавливать контакты. Типа того, что пусть пушки молчат, а они договорятся. И не понимают того, что положение у нас тяжелое. И скоро нам, точнее, вам кирдык… Кирдык, – повторил механик и засмеялся, как будто в этом слове было что-то чрезвычайно веселое.

Химель тяжело вздохнул:

– Они, наверное, уверены, что нам ничего не грозит..

– Почему это? – удивился Кияшов.

– Посудите сами. Мы здесь не первый день. Сразу нас не убили. Так какой же смысл убивать сейчас? Они-то не знали, что мы решили проявить инициативу. И вырвались от ретлианцев.

– А я говорил, – заметил Яловега, – надо было в камере сидеть и не высовываться.

Има Галут вдруг издала глубокий всхлип.

– Ты что, имочка? – кинулся к ней Кияшов. – Все будет хорошо… Нас выручат…

Принцесса вытерла мохнатой ладошкой выступившие на глаза слезы.

– Вас-то, может, и выручат… А как быть мне? Ваши, наверное, тоже захотят обменять меня на что-нибудь ценное? Или просто увезут на вашу планету и сделают образцом для изучения?

– А что, есть в этом высшая справедливость. – Яловега оскалился. – Не все же вам превращать всех в подопытных кроликов. Можем и мы!

– И думать такого не смей! – надвинулся на механика Кияшов.

– Вы можете не беспокоиться, има Галут, – объявил Химель. – С вами поступят как с нашим союзником. Аурелиане ведь до сих пор не сделали нам ничего плохого. Да и вообще, к любым невраждебным разумным существам земляне проявляют гуманизм!

– Гуманизм? – переспросила принцесса.

– Михаил Соломонович совершенно прав, – подтвердил слова доктора Делакорнов.

– А что это такое?

– Человечность, – перевела Инна.

– И в чем же заключается ваша человечность? – снова всхлипнула принцесса. – Вы отрежете мне хвост и побреете шерсть? Чтобы я стала такой же голой и уязвимой, как вы?

Люди призадумались.

– Да нет, има, в человека вас никто превращать не будет, – успокоил принцессу Химель. – Гуманизм – это просто доброе отношение к представителям… ну, всего разумного.

– Зачем нужно относиться ко всему разумному по-доброму? – не унималась има Галут. – Выходит, вы и к ретлианцам относитесь по-доброму? Они ведь разумны, хотя в запале их можно обозвать насекомыми… А по мне, так ретлианцев надо убивать.

– Но ведь это негуманно, – ответил Химель.

– Так и я не человек! – воскликнула принцесса. – И не хочу им быть! Раз ваша человечность включает в себя хорошее отношение к врагам.

– Вы и не будете человеком, – успокоила принцессу Инна. – Полагаю, вас доставят к вашим сородичам. И выкупа с вас не потребуют. Добрососедские отношения между цивилизациями – превыше всего!

Принцесса задумалась о чем-то, покосилась на Кияшова и поинтересовалась:

– А он не прикажет вашим солдатам схватить меня и доставить на вашу планету? Дружба дружбой, но я не хочу, чтобы меня похитили, как какую-нибудь блюмбалку в гарем цироуза.

Кияшов вспыхнул:

– Имочка! Да как ты могла такое обо мне подумать? Я ведь люблю тебя… И решительно отвергаю скотскую похоть! Я же даже не дотрагиваюсь до тебя…

– Может, и напрасно, – тихо ответила растроганная принцесса.

Кияшов расцвел:

– Да я сам здесь останусь! Если разрешите! Я заменю Хагната. И буду всегда тебя охранять!

Все замолчали, пораженные порывом старпома. Только Яловега, как всегда, не уловил тонкость момента и заржал:

– И этот человек обвинял меня в предательстве! Ничего, Евграф Кондратьевич, не журись! Уж хвост они тебе отрастят – с их-то технологиями!

Кияшов ничего не ответил, глядя на аурелианскую принцессу выжидающе. Какое решение она примет? Позволит ли заменить погибшего Хагната?

– Вернемся во внутренние помещения базы, – деловито предложила има Галут. – Наверху нам делать нечего. Попытаемся захватить хотя бы одну батарею. Этим мы можем облегчить задачу наших спасителей.

Коля Сумароков заметался между колышущимися на палубе ретлианцами и черным провалом лестницы, откуда они выбрались на палубу.

– И здесь невесело, и там страшно, – резюмировал он. – Что вы скажете, Евграф Кондратьевич?

– А что говорить? Нечего нам обратно в трюм лезть! – заявил Яловега, хоть спрашивали вовсе не его. – Потопят наши сейчас эту консервную банку – и всё. Они ведь видели нас наверху, понимают, что мы в воду спрыгнем, если что.

– Нет, отсюда нам в воду не спрыгнуть, – возразил Делакорнов. – Мы же на самой середине. А база, если начнет тонуть, много чего с поверхности за собой утащит. Не будут наши базу топить. Надо и правда внутрь спускаться.

В это время ярко вспыхнули прожектора на палубе, загорелись лампы вдоль прохода, по которому люди поднялись на палубу. Ретлианцы в едином порыве мигнули шишками. Освещение на базе восстановилось.

– И д-думать н-нечего! В-в-вниз! – заикаясь от волнения, предложил Химель. – Кажется, нас сейчас попытаются схватить!

Вдохновленные появлением освещения ретлианцы зашевелились активнее.

Коля Сумароков взвизгнул от страха и первым нырнул в люк. За ним направилась има Галут, Кияшов и остальные. Яловега, чертыхаясь, шел позади.

– Вас вообще-то никто не заставляет ходить с нами, – заявил Антон, оглядываясь на Кирилла Янушевича. – Могли бы и на палубе остаться.

– Ага, остаться! – огрызнулся механик. – Часы-то у этого сморчка. Наши будут часы искать. А меня как найдут, если я окажусь далеко от сигнала? Нет уж, буду вас держаться…

– Удивительно, почему ретлианцы не обнаружили и не заглушили сигнал маячка, – пробормотал Химель. – Неужели они до сих пор не поняли, как нас обнаружили?

– Выходит, не поняли, – заметил Кияшов. – Да, приятно сознавать, что твои сородичи тоже чего-то стоят… А то развели здесь темпоральные поля, понимаешь, установки телепатические… Вот мы до установок не додумались.

– Додумались, – возразил Химель. – Просто телепатические установки запрещены Конвенцией от семнадцатого марта две тысячи сто четвертого года. Я хорошо помню, ведь вопрос об этой конвенции попался мне на госэкзамене, когда я заканчивал медицинскую академию.

– Тогда ясно! – Сумароков шмыгнул носом. – Мы, земляне, – лучшие! Кто бы там ни поднимал хвосты и шишками ни мигал…

Принцесса с неудовольствием покосилась на пилота.

– Тоже нашелся видист-гуманист! – фыркнула Инна.

Видист означало почти то же, что и расист. Видист-гуманист – так уничижительно называли узколобого человека, которому и гордиться больше нечем, как только принадлежностью к своему виду. Если расисты и нацисты гордились принадлежностью к расе и к нации, видисты гордились тем, что они люди, и считали других разумных существ неполноценными.

– Да нет, я что, – смутился Сумароков. – Просто приятно, когда понимаешь, что тоже не из глухой деревни на окраине Галактики, а представитель развитой цивилизации…

– Недоразвитый представитель развитой цивилизации. – Яловега оскалился и взмахнул «разводным ключом».

Коридор, по которому передвигались люди, разделился на три. Два вели вниз, один шел горизонтально к поверхности.

– В прошлый раз мы пришли оттуда. – Химель ткнул в правый проход. – Точно помню. Я вон за тот угол зацепился и плечо ушиб.

– Значит, пошли прямо, – предложил Кияшов. – Нам в то машинное отделение, где свет отключается, не нужно. Да там уже и охрану, наверное, выставили. И углубляться тоже ни к чему. А вот средний коридорчик, по-моему, в сторону батареи идет, откуда по нашему кораблю палили.

– Да, пойдем туда, – кивнул Антон. – Углубляться действительно не стоит. Нужно держаться ближе к поверхности.

– Значит, боишься все-таки, что базу потопят? – спросил Яловега. – Я предупреждал…

– Ничего я не боюсь, – буркнул Антон, – просто головой думаю… А вот вы…

Договорить он не успел. Справа послышался топот множества ног, и в следующее мгновение из коридора, ведущего вниз, навстречу землянам выскочили несколько ретлианцев и Новицкий. При виде сбежавших пленников штурман буквально остолбенел.

Заминка вышла короткой. С яростным ревом Евграф Кондратьевич ринулся вперед и приложил одного из ретлианцев лопаткой под шишку. Второго вырубила има Галут. Принцесса действовала четко – ее руки и ноги работали как хорошо отлаженный механизм. Третий ретлианец напал на Яловегу, к пущему изумлению последнего. Толчок в грудь опрокинул механика на спину. Враг навис над ним, собираясь нанести новый удар, но Яловега выкинул перед собой руку с зажатым в ней «разводным ключом». Удар пришелся в нервный узел…

Новицкий отступал, выставив перед собой увесистые кулаки.

– Какая удача… – проворчал Евграф Кондратьевич, примеряясь, чтобы поточнее ударить штурмана лопаткой.

– Не бейте его! – выкрикнул Антон. – Он должен знать дорогу к машинному отделению, отвечающему за пушки!

– Что скажешь, Новицкий? – поинтересовался Кияшов. – Обладаешь ты такой информацией?

Штурман ничего не ответил, только зарычал от злости, обнажив ряд желтых зубов:

– Вам все равно отсюда не выбраться.

– Послушайте, Ян, – обратился к штурману доктор Химель, – посмотрите только, во что вы превратились. Вы же больны, Ян. Помогите нам, и мы поможем вам выпутаться из этих чрезвычайных неприятностей.

– Молчать! – рыкнул Новицкий и остановился. Он подтянул по-кошачьи правую ступню и теперь стоял, покачиваясь с пятки на носок. – Молчать, низшие существа! Слушайте голос высшего разума. Вам пора возвращаться обратно, в клетку. В таком состоянии, да еще и на свободе, вы представляете опасность не только для Вселенной, но и для себя.

– Прямо-таки для Вселенной? – делано изумился Делакорнов.

– Да. Для существующего порядка вещей. Вернее, для того порядка, что должен существовать и рано или поздно воцарится на веки вечные.

– Он – ретлианец, – выдавила има Галут, – любые разговоры с ним – пустая трата времени. Его уже не исправить!

– А ты в курсе, что наши уже разведывательный корабль прислали, – крикнул Яловега, – это вам скоро кирдык, а не нам!

Глаза штурмана на мгновение расширились, в них загорелось пламя, но тут же погасло.

– Я ничем не могу вам помочь, низшие! А ваш корабль – не более чем досадная неприятность, которая будет устранена в ближайшее время. Мы выкорчуем заразу с этой планеты и приведем Галактику в должный вид!

В воздухе что-то свистнуло и попало Новицкому в лоб, над шишкой. Он взмахнул руками и часто заморгал. По полу покатился подшипник. Сумароков уже сжимал в руке следующий, изготовившись к броску.

– Молодец, Коля, – сказал Евграф Кондратьевич и кинулся на штурмана.

Новицкий действовал ловко, уклонился от нацеленной ему в голову лопатки и двинул Кияшова под дых.

– Хех-х-х, – выдохнул старпом и рухнул на колени.

Има Галут попыталась ударить Новицкого, но штурман перехватил ее кулак и, завернув руку принцессы за спину, закрылся ею, как щитом.

– Эй, ты, – сказал он Сумарокову, – брось дурить! Выгружай железки из карманов!

Коля посмотрел на своих товарищей, на скорчившегося на полу Евграфа Кондратьевича и послушно принялся выкидывать из карманов подшипники.

– Ну ты и гад! – неожиданно заорал Яловега, прыгая на штурмана. Первый удар «разводного ключа» пришелся по ключице аурелианской принцессы. Она жалобно закричала. Но крики ее мало трогали Яловегу. Второй удар угодил штурману в висок. Новицкий отпустил иму Галут, понимая, что от Яловега он ею не закроется, и отскочил назад. По виску у него текла струйка темной крови.

– Предатель! – прорычал Яловега.

Новицкий поднял руки, и «разводной ключ» врезался ему в локоть. Послышался хруст сломанной кости. От боли из глаз штурмана брызнули слезы.

– Говори, падла, как им пушки отключить! – рявкнул Яловега, прицеливаясь для нового удара. – Я сумасшедший, мне ничего делать нельзя! Но с тобой я поквитаюсь, сволочь!

– Хорошо-хорошо, – забормотал Новицкий, – погоди бить, дай…

Механик недослушал и еще раз от души приложил бывшего приятеля в височную долю.

– Вы убьете его! – крикнула Инна. – Прекратите!

– Не боись, – отозвался Яловега, – этот гад крепкий. Я его еще не так отделаю, если прямо сейчас не скажет, как пушки отключить. А Делакорнов пойдет и отключит. Он у нас герой!

– Я… – Штурман провел рукой по щеке и тупо уставился на перепачканную кровью ладонь… – Я…

Он вдруг кинулся в ноги механику, обхватил его колени и резко рванул их на себя. От неожиданности Яловега вскрикнул, приложился головой о стену и уронил «разводной ключ».

– Вперед! – заорал Антон и первым кинулся на Новицкого. Ему бросились помогать има Галут, Михаил Соломонович, Инна и даже подвывающий от ужаса Сумароков. В завязавшейся драке, в которой штурмана колотили все больше в область шишки, Новицкий был повержен. Он рухнул на пол, потом приподнялся и с самым скорбным видом поглядел на своих победителей. Кияшов придерживал разгоряченного Яловегу, который воспылал к бывшему штурману ненавистью, напоминающей патологическую.

– Одолели, – мрачно заявил бывший штурман по-русски. – Всем скопом, как же… И тараканы, когда их много, кусаются.

– Я тебе покажу тараканов! – закричал Яловега. – Паучара! Мы тебе покажем, какие мы низшие существа!

– Успокойтесь, Кирилл Янушевич, – обратился к механику Химель. – Ян, как представитель высокоразвитой цивилизации, несомненно, не понимает языка угроз. Но он должен прислушаться к голосу разума!

Кияшов хмыкнул.

– Что это ты несешь, Химель?

– Я хотел бы вам заметить, что подобный тон неуместен. – Доктор строго воззрился на старпома. – Вы что, пытать его собрались? Нам нужно убедить нашего сородича помочь нам. И спасти его, между прочим. Или вы намерены оставить его здесь?

– Почему бы и нет? – проскулил Сумароков. – Каждый сам выбирает свою судьбу.

Новицкий, при своих внушительных габаритах выглядевший избитым и жалким, подал голос с пола:

– Зря надеетесь, что я, уже приобщившийся к высокой расе, пойду у вас на поводу. И в плен захватить вам меня не удастся. Никуда я отсюда не поеду! Смерть аурелианам, Галактика будет принадлежать ретлианцам!

– Так что, ты их и на Землю приведешь, своих новых хозяев? – поморщилась Инна.

– До Земли далеко. Пока надо расправиться с хвостатыми здесь, – объявил Новицкий. – Так что за свои жалкие шкурки можете не дрожать. Мы займемся мохнатыми крысами, они мешают нам больше всего.

Има Галут хлестнула пленника хвостом по глазам. Хотя прежде она и не принимала участия в драке и сломанная ключица наверняка сильно ее беспокоила, грязного оскорбления из уст прислужника ретлианцев она снести не могла.

– Дикари! – выкрикнул Новицкий, стирая слезы, текущие из глаз. – Бейте, бейте меня, пока есть возможность, Давайте волю своим низменным инстинктам. Именно так и поступают низкоорганизованные, злобные и жестокие твари! Но скоро, через каких-нибудь пару миллионов лет, Вселенная будет устроена рационально. Мы зададим смысл движению каждого атома. Мы возьмем под контроль время. Мы шагнем в другие, параллельные миры!

Коля Сумароков опасливо поглядел на штурмана и шепнул Делакорнову:

– У него всегда были такие странные мечты?

– А кто его знает, – тихо ответил Антон. – Он со мной сокровенными мыслями не делился. Но я полагаю, что его высокомерие можно использовать… Подержи-ка ты Яловегу, а я побеседую…

Антон выступил вперед и вкрадчиво спросил у штурмана:

– Ян, как вы считаете, могут ли жалкие существа, коими мы, несомненно, являемся, каким-то образом повредить владычеству ретлианцев над Вселенной?

Новицкий с подозрением уставился на Делакорнова.

– Повредить вы не можете, но можете напакостить.

– А тебе разве не хочется, чтобы на Земле все узнали о величии ретлианцев? И о том, каким великим стал ты? – продолжал искушать Новицкого Антон.

– Радости-то, – фыркнул бывший штурман. – Это все равно что задирать нос перед червями из навозной кучи. Мол, ты и пахнешь лучше их, и физиология у тебя более сложная, и дела куда значительнее, чем у навозных червей. Вот только ни один червь еще не захотел стать человеком. Так и вам не понять, насколько лучше мне сейчас! Мне открылись такие вещи, которые вам, людям, никогда не постигнуть! И мне все равно, что обо мне подумают на вашей вшивой планетке. Вас ведь не интересует мнение морских свинок о человечестве? Или все-таки интересует?

– Ишь, как он заговорил, – процедил Кияшов сквозь зубы, – набрался где-то. – Он замахнулся лопаткой. – А вот я сейчас как дам тебе по голове, живо уважением к нам проникнешься. Что скажешь, может навозный червь или морская свинка высшему существу по башке задвинуть?

Новицкий молчал, только с ненавистью глядел На Евграфа Кондратьевича.

– Мы теряем время даром, – заявила има Галут. – Убьем его и двинемся дальше.

– Зачем его убивать? – вскинулся Химель. – Он же ничего плохого нам не делал! Пусть живет, как ему нравится! Хочет быть ретлианцем – пожалуйста. Согласно земным законам, это не возбраняется. У нас свобода вероисповедания и выбора гражданства.

– А, пресловутый гуманизм. – Има Галут поморщилась. – Ну что же, делайте с ним, что считаете нужным, он ваш бывший гражданин. Я отправляюсь дальше. Искать батарею. Кто со мной?

– Я, моя имочка! – гаркнул Кияшов.

– Мы пойдем, – решительно заявил Антон. – А Новицкий пусть остается. Но, с другой стороны, он ведь может выдать нас своим…

– Ты за всех не расписывайся, – заметил Яловега. – Я, например, нарываться на неприятности не хочу. И этого гада я бы все-таки прибил. Больно у него вид наглый. Гляди, как глазами зыркает. Не иначе какую-нибудь подлянку задумал…

Има Галут дальнейших возражений механика слушать не стала, она просто повернулась и пошла по коридору. Походка у аурелианской принцессы была не слишком ровной, она морщилась от боли в поврежденном плече. Кияшов бросился следом, чтобы поддержать возлюбленную в случае необходимости.

Остальные потянулись за ними. Новицкий остался сидеть на полу у стены. Его слишком крепко помяли, чтобы он мог помешать беглецам.

– Вас найдут! – крикнул штурман вслед бывшим соплеменникам.

– Обязательно найдут, – обернулся на ходу Антон, – только не твои тупые ретлианцы, а наш земной десант.

– Надо запутать следы, – объявила аурелианская принцесса. – Спустимся немного ниже, на более глубокий ярус. Если вы на самом деле хотите захватить батарею, нужно торопиться.

Аурелианка нырнула в узкий коридор, ведущий вниз и освещенный фиолетовыми лампами. Этот коридор вскоре вывел их в просторную галерею, с блуждающими по стенам огоньками. Пол в галерее плавно поднимался вверх.

– Насколько я понимаю, фиолетовыми огнями освещены технологические коридоры, которые должны всегда быть свободными и по которым разрешен проход только некоторым ретлианцам, – объяснила има Галут. – А по этому желтому проходу доставляют грузы в трюм и из трюма. Может быть, он даже используется для подвоза боеприпасов на батарею.

– Нет, судя по уклону, он выходит на поверхность гораздо раньше, – предположил Делакорнов. – Где-то метрах в трехстах от борта.

– Может, и так, – согласилась принцесса. – Да, скорее всего, это ход к вертолетной площадке. Мы видели ее, когда выбирались на палубу.

– Я не видел, – подал голос Сумароков.

– Ты просто не понял, что перед тобой, – вздохнула принцесса. – И вообще, ты лучше бы помолчал и пересчитал свои подшипники.

– Ага! И шарики, и ролики! – осклабился Яловега. – И вообще, постоянно считай что-нибудь, Колян! Очень помогает!

– То-то я смотрю, ты все время что-то бормочешь, – нахмурился Кияшов.

– Да я что? Я ничего, – скривился Яловега. – А вот угнать вертолет было бы здорово. И нашим тогда не пришлось бы брать штурмом эту базу. Забрали бы нас из леса. Угораздило же нас попасться раньше времени, когда до спасения оставалось всего ничего! Я согласен даже цирусами питаться – лишь бы пауки меня не трогали!

– Что ты несешь? – вздохнул Кияшов. – Ты ту штуку, которая у них заменяет вертолет, водить умеешь?

Яловега задумался, потом бесцеремонно указал пальцем на иму Галут.

– Я – нет. А она умеет.

– Нет, я тоже не умею, – возразила принцесса. – Хагнат умел. Он проходил диверсионную подготовку по высшему разряду, мог пользоваться практически любым вражеским снаряжением. Но его нет с нами.

– Да, хлипок оказался твой Хагнат, – сказал Яловега.

Има Галут уставилась на него с холодной яростью и даже начала поднимать руки в угрожающем жесте, как это раньше проделывал ее телохранитель, но сдержалась.

Впереди замаячил черный зев выхода на палубу.

– Нам не сюда, – заявил Кияшов. – Свернем-ка в этот зеленый коридорчик!

Едва люди оказались в проходе, освещенном зелеными лампами, пол под ними вздрогнул и пришел в движение. Их понесло куда-то вперед, словно на ленте транспортера.

– Приятная техника, – прокомментировал Михаил Соломонович. – И идти не нужно, и можно с уверенностью сказать, что впереди не будет засады.

– Я бы не был в этом так уверен, – вздохнул Антон. – Что мешает ретлианцам поместить контрольно-пропускной пункт на каком-нибудь неподвижном балконе? Очень даже удобно. Впрочем, может быть, нам и правда повезет…

Им действительно повезло. Ретлианцы, очевидно, не предполагали, что по внутренним уровням их базы будет свободно разгуливать враг. Не встретив никого по дороге, люди и аурелианская принцесса прибыли в другую галерею – освещенную красными фонарями.

– Гы… А это что? – глумливо улыбаясь, поинтересовался Яловега. – Тут, наверное, обслуживающий персонал живет?

– Чего обслуживающий? – не понял Сумароков.

– Не чего, а кого, – сказал Кирилл Янушевич.

– Этот коридор, пожалуй, ведет куда-то в угол базы, – прервал ерничанье Яловеги Антон. – Она приблизительно прямоугольной формы…

– Да как ты ориентируешься? – изумился Кияшов. – Я уже давно не понимаю, где север, где юг…

– У меня всегда было неплохое чувство направления, – ответил Делакорнов. – Наверх?

– Наверх, – подтвердила аурелианская принцесса. Даже под толстым слоем шерсти было видно, что она побледнела. Видимо, поврежденное плечо доставляло име Галут сильные страдания.

– Охранники на батарее вооружены? – поинтересовался Коля.

– Наверное, – хмыкнул Кияшов. – Хотя, с другой стороны, их оружие – пушки, лазеры и прочие излучатели. Личное оружие им вроде и ни к чему.

Просторная, освещенная красными огнями галерея круто забирала наверх.

– Точно. Идем в надстройку, – обрадовался Делакорнов. – Видели, по углам этой базы четыре надстройки такие, сферические?

– Вроде бы, – согласилась Инна.

– В них и установлены орудия, – заявил Антон. – Вопрос теперь в том, сколько обслуги вокруг них…

– Да уж… – проворчал Кияшов.

Сверху доносился стук, топот, удары по железу – одним словом, признаки активности живых существ.

– Нам бы хоть завалящий парализатор! – тихо прошептал Химель.

– А еще лучше – спаренный пулемет, – заявил Яловега.

– Почему спаренный? – спросил Сумароков.

– Потому что один ствол быстро перегреется, – хохотнул механик. – Готовь подшипники, Колян!

Вскоре люди очутились в огромном зале. Посреди зала были смонтированы стальные пирамиды – по всей видимости, выполнявшие функции орудийных башен. Таким образом, орудия прикрывала броня, защищающая всю батарею, и еще собственный защитный кожух. Но самое интересное было не это. В зале сновало по крайней мере две сотни ретлианцев.

Коля даже рот приоткрыл.

– У меня не хватит на них подшипников! Да тут всего бы того ящика не хватило.

– Да, погорячились, – протянул Яловега. – Пошли-ка назад. Пока они нас не заметили.

Но было поздно. Ретлианцы возбужденно замигали шишками и замахали лапами. От толпы отделилась весьма внушительная группа особей и двинулась в сторону людей, быстро перебирая конечностями.

– Вперед! – закричал Делакорнов. – Укроемся в башне!

– В ка-ка-кой башне? – заикаясь от страха, промямлил Сумароков.

– В ближайшей! – прокричал Антон. – Евграф Кондратьевич, тащите принцессу!

Име Галут при виде такого количества ретлианцев, а может быть, после длительного перехода с травмированным плечом стало плохо, она застыла, опершись на стену.

Делакорнов огромными прыжками понесся к полуоткрытой бронированной двери ближайшей пирамиды. Остальные последовали за ним. Распахнув дверь, Антон обнаружил за ней уходящую вверх металлическую лесенку. Он обернулся, замахал руками, подгоняя остальных. Инна, доктор Химель, Сумароков, Яловега и Кияшов с имой Галут на руках вбежали следом за ним в пирамиду, и Антон захлопнул дверь перед носом у опередившего других ретлианца. Опустился тяжелый запор. Два поворота колеса – и беглецы оказались надежно защищены от преследователей несколькими сантиметрами стали. Такой плотной, что снаружи сюда не доносилось ни звука.

– Как крысы в капкане, – заметил Яловега. – Интересно, сколько ретлианцев наверху?

Этот вопрос волновал всех. Антон, крадучись по-кошачьи, поднялся по лестнице и показал идущим следом четыре пальца.

– Не так уж и много, – вздохнул Химель. – Поодиночке ретлианцы не слишком сильны…

– Особенно когда стоишь в стороне, – отдуваясь, заметил Кияшов. – Держись, моя имочка! Трудно нам без тебя будет! В прошлый раз ты одна двух врагов уложила!

Кияшов опустил принцессу на пол. На Яловегу, которым боевой задор овладевал только время от времени, рассчитывать не приходилось. Химель и Инна тоже не были приспособлены для драки – тем более девушка панически боялась ретлианцев и даже притрагиваться к ним не желала. Сумароков мог иногда помочь, но в расчет его принимать не следовало… Неизвестно, когда его охватит очередной приступ паники.

– Пошли, – кивнул старпом Антону.

С громким криком, хотя вряд ли криком можно было произвести впечатление на глухих ретлианцев, Делакорнов и Кияшов ворвались в орудийное помещение. Кияшов размахивал лопаткой, Антон кулаками. Впрочем, вид у него был самый угрожающий. С ходу Делакорнов засветил одному из ретлианцев под шишку. Евграф Кондратьевич предпринял удачный выпад, и враг свалился на пол, содрогаясь всем телом. Двум другим, к несчастью, удалось сориентироваться. Подшипник, брошенный Сумароковым, просвистел над ретлианцами и врезался в иллюминатор, не причинив никакого вреда толстому стеклу.

Направленную ему в голову паучью лапу старпом отвел лопаткой, по второй врезал кулаком слева и перешел в решительное наступление. Не давая противнику опомниться, он обрушил на него целый град точных ударов. Вскоре ретлианец оказался на полу.

Антон выступил менее удачно. Ретлианец резко ударил его под подбородок, да так сильно, что голова Делакорнова мотнулась, и он на миг потерял ориентацию в пространстве. Второй удар пришелся молодому человеку по скуле. Антон развернулся вокруг своей оси и, взмахнув руками, врезался лицом в твердое покрытие пола.

– Ох ты, е-мое! – прокомментировал Евграф Кондратьевич и собирался уже кинуться в наступление на оставшегося ретлианца, когда подшипник, брошенный Сумароковым, угодил врагу точно под шишку…

Четверку поверженных врагов, с помощью доктора Химеля и Яловеги, заперли в огромном ящике, предназначенном, судя по всему, для хранения снарядов.

– Теперь мы тут хозяева, – усмехнулся Кияшов. – Интересно, через броню сигнал маячка проходит?

– А то кэ-э-эк жахнут наши из протонной пушки прямо в эту батарею, – предположил Яловега. – И скажут потом: кто этим дуракам присоветовал туда лезть? Вот ведь летели их спасать, а получилось, что мы их и прикончили.

– Хоть тела на родину заберут, – вздохнул Химель.

– Радости-то от этого, – оскалился Яловега. – Жене на похороны тратиться… Небось ворчать будет.

– Я так понимаю, никакие стены для передатчика не помеха, – заявил Антон, утирая кровь из разбитого носа. – И уж наше местоположение десантники вычислят, прежде чем атаковать.

– Ага, – кивнул Коля и постучал по часам, – если они по сигналу прилетели, то, наверное, и сейчас еще сигнал принимают. Да что там принимают – отслеживают! Вывели на орбиту специальный спутник, который только нами и занимается. Мы поднялись, спустились, а разведцентр все в штаб докладывает. И командование свои действия планирует сообразно нашему поведению.

– Ишь ты, сообразно, – фыркнул Кияшов. – Нам бы еще пообщаться со штабом. Вот маячок – он сигнал передает, а речь как – может?

– Что речь? – не понял Коля.

– В смысле, разговаривать по нему можно или нельзя, – пояснила Инна.

– Он разговаривать может, – подтвердил Сумароков, – это я точно знаю. Но я с его функциями, в общем, не совсем разобрался. Байрам больше любил на экране информацию получать, вот его хронометр так и настроен. А так он может и вслух команды говорить, конечно… Если очень надо.

Кияшов в сердцах сплюнул.

– Ты, Коля, временами на идиота похож! Я же совсем не то имею в виду. А вот можем мы, к примеру, вместо тупого пищания рассказать нашим десантникам о своих планах? И узнать, что они от нас хотят?

– Не знаю, – вздохнул Сумароков. – Знаю, что пеленг они уверенно держат. Должны держать, уж если и за несколько световых лет его поймали… И, стало быть, подстрелить нас не могут. Потому что знают, где мы!

– Если только специально не захотят подстрелить! – заметил Кияшов. – Потому как, может, это и не десантники вовсе, а враги какие-нибудь, которые себя за наших десантников выдают.

– Да нет, наши это… – пробормотал Сумароков, впрочем весьма неуверенно. – И они нас обязательно спасут. Их пеленг привел.

– Тогда, Коляныч, я от тебя ни ногой, – заявил Яловега, – когда тут все будет в клочья рваться и по швам трещать, единственный спокойный уголок останется рядом с часиками покойного Байрама. Береги их, как девица косу до пояса.

– Конечно, – кивнул Сумароков. Голос у него дрогнул: перспектива все время находиться рядом с полусумасшедшим механиком его совсем не радовала. Впрочем, они все равно были заперты в пирамиде, как грызуны, угодившие в мышеловку.

– Надо посмотреть, что здесь имеется из вооружения, – сказала има Галут. – Пирамида эта или одна из орудийных башен, скорее всего, многофункциональная.

Принцесса стояла, прислонившись к стене. Вид ее никак нельзя было назвать бодрым. Она тяжело дышала, и шерсть ее надо лбом взмокла от пота.

– Ты присядь, имочка, – засуетился Евграф Кондратьевич, – зачем тебе ходить? Мы сами со всем разберемся.

– Посмотрите, какое здесь вооружение! – упрямо повторила принцесса. – Нам повезло, если мы оказались в башне с электромагнитной пушкой. Пучковое оружие тоже неплохо функционирует, но оно предназначено для борьбы с орбитальными целями и авиацией. А электромагнитную пушку можно развернуть практически в любом направлении. К тому же мне доводилось из нее стрелять.

– Так, – Сумароков навис над пультом, пытаясь разобраться в огромном количестве разнообразных кнопочек и тумблеров. – Тут… тут ничего не понятно! Все компьютеризировано… Программы активации мы не знаем.

– Есть ли на кнопках вот такой значок? – има Галут провела пальцем в воздухе, изобразив перечеркнутую окружность.

– Есть, – возвестил Сумароков.

– Отлично, – принцесса успокоилась и позволила Евграфу Кондратьевичу усадить себя на пол. – Это сенсор активатора электромагнитной пушки! Нужно привести ее в рабочее состояние, развернуть и открыть огонь по башням. Пока наши враги сориентируются, огневой силе их базы уже будет нанесен непоправимый ущерб. Только действовать нужно быстро. У нас мало времени.

– Интересно, скоро они смогут сюда ворваться? – пробормотал Михаил Соломонович. – Не хотелось бы мне драться с толпой ретлианцев.

– Кому хотелось бы! – буркнул Кияшов. – Но если придется… – Он посмотрел на принцессу и кивнул, как бы подтверждая свои намерения. – Если придется, мы будем сражаться!

– Думаю, некоторое время у нас есть, – сообщила има Галут. – В любом случае вы умрете, как герои, и вас занесут в анналы аурелианской истории. И величие ваше будут воспевать в веках.

– Вот как? – Химель поправил очки и гордо вскинул голову. – Приятно… Можно сказать, чужая, неизвестная звездная система… И нас здесь будут помнить!

– Интересно, как это о нас узнают, если нас всех тут похоронят? – буркнул Яловега.

– Это такая поговорка, – пояснила принцесса, – если кто-то готовится принять героическую смерть, ему говорят успокаивая: «Ты будешь занесен в анналы аурелианской истории». И он уходит в иной мир успокоенный. Ну и заносят кое-кого, конечно. В анналы. А для тех, кого и крупинки не нашли, и личности не установили, есть резервные места. Их вспоминают, как неведомых борцов. И это тоже приятно…

– Тьфу ты! – выдохнул механик. – Что за дурной народ? Приятно им. Да если подохнешь, тебе самому и дела не будет никакого. Вспоминают тебя или нет…

– Яловега, я попросил бы без оскорблений, – выдавил Евграф Кондратьевич сквозь зубы. – Ты у меня уже вот где… Славный обычай. Гораздо лучше, чем просто повернуться к могиле товарища спиной и забыть о нем.

– А чего ты нервничаешь? – пожал механик плечами. – Успокойся, истерик. Как же, будут они кого-нибудь из нас в веках воспевать! Вряд ли у хвостатых есть такая процедура для «неведомых зверушек», как окрестила нас эта дамочка. – Яловега мотнул головой, недвусмысленно указывая на принцессу. – Ну да ничего… Мне их воспевание ни к чему. Обойдемся как-нибудь.

Пока Сумароков занимался пультом электромагнитного орудия, Антон обследовал остальную часть башни. Лесенка, по которой они поднялись, оказалась не единственной. Несколько узких трапов шли вдоль граней пирамиды вверх и вниз. Вверху можно было подойти к стволам орудий, а внизу имелось несколько подсобных помещений, в которых размещались ленты транспортеров автоматических зарядников и прочая оружейная механика.

И вверху, и внизу в башне имелись крошечные смотровые иллюминаторы. Вверху через них проглядывало небо, внизу – помещение под общим куполом. Над куполом торчали вершины нескольких пирамид.

– Смотрите, – крикнул Антон, подойдя к одному из иллюминаторов, в который было видно то, что происходит на палубе. Ретлианцы суетливо перемещались внизу. Захват бывшими пленниками одной из башен явно их взволновал. Враги тащили какое-то оборудование. Некоторые были вооружены до зубов штуковинами, похожими на лучевые автоматы. Многие сжимали оружие в двух и даже трех руках.

– Волнуются! – прокомментировал Яловега, наблюдая за врагами из другого иллюминатора. – У нас совсем мало времени осталось.

– Скорее, – проговорила има Галут, – запускайте электромагнитную пушку. Пока нас не выкурили отсюда и не уничтожили, постараемся нанести врагам наибольший урон.

– А вы уверены? – боязливо спросил Коля. – Мы начнем стрелять, и они начнут стрелять… А так, может, еще и отсидимся…

– Уверена! – воскликнула аурелианская принцесса. – Я и то больше хочу помочь вашим десантникам, чем ты!

– Да я и не знаю, как пушкой управлять, – продолжал юлить Сумароков.

– Дави на сенсор со значком, который я изобразила. Сначала на него. Потом работай рычагом в левой верхней части пульта. Это система наведения. На экране появится изображение целей. Мы ведь стрелять будем не по спутникам и не по вертолетам, точность нам не понадобится. По статичным целям из электромагнитной пушки способен попасть даже ребенок.

Сумароков вздохнул и послушно нажал на кнопку с перевернутым рычагом. Послышался гул, и на глазах у землян откуда-то снизу выдвинулся широкий ствол, отлично различимый за толстым стеклом иллюминатора.

– Получилось! – радостно возвестил Коля.

– Отлично, Коляныч! – Яловега хлопнул его по спине, и пилот закашлялся.

– Слушай, ты. – Кияшов взял механика за рукав и оттащил в сторону. – Не трогай его. Не видишь, он делом занят.

Яловега покосился на лопатку, зажатую в кулаке старпома, и заявил:

– Что я плохого делаю? Я же только хотел ему помочь.

– Себе лучше помоги, – произнес Евграф Кондратьевич голосом, не терпящим возражений.

Тем временем что-то лязгнуло, щелкнуло. Делакорнов внизу вскрикнул.

– Ретлианцы прорвались?! – срывающимся голосом выкрикнула Инна.

– Нет… Идите сюда…

Коля сорвался с места первым. Уж очень ему не хотелось быть главным артиллеристом. А тут появился такой отличный повод увильнуть от управления пушкой.

Антон находился в одном из подсобных помещений. Он молча указал на ленту транспортера. На ней лежала приличных размеров – примерно со шлем от скафандра – болванка желтого цвета.

– Будь я проклят, да это же золото! – закричал Яловега. – Выходит, Химель не заливал! Золота у них и правда завались!

– Когда Сумароков активировал пушку, открылась вон та дверца, из нее выскочила одна болванка, прошла к подъемнику, – пояснил Антон. – Вторая осталась на транспортере. А за дверцей их не меньше ста. Вся каморка забита золотом…

– Я туда! – радостно воскликнул Яловега, пытаясь влезть на ленту транспортера.

– Назад, идиот! – рявкнул Кияшов. – А то сейчас засандалим тобой вместо снаряда… Но снаряды из золота… Это и правда как-то чересчур… А, имочка?

Принцесса отозвалась сверху – спускаться по лестнице ей было тяжело, и она сидела на полу рядом с пультом ведения огня, прислонившись к стене.

– Да, снаряды золотые. В их атомной решетке накоплено очень много статической энергии. От удара она высвобождается, передается цели и буквально испаряет ее. Снаряды дорогие, но не чрезмерно… Вражеский спутник-разведчик или даже вертолет стоят гораздо дороже…

– А если не попадешь? – спросил Яловега и шумно сглотнул.

– Тогда снаряд не сдетонирует, и его потом подберут, – объяснила принцесса. – Ладно, идите сюда. Что вы сгрудились у зарядника? Нужно стрелять!

Коля, стиснув зубы, поднялся наверх и взялся за тумблер в левой верхней части пульта. Дуло электромагнитной пушки двинулось в сторону, замерло на месте, потом быстро заплясало, выделывая странные восьмерки.

– Что ты делаешь? – прошептала Инна.

– Да, что ты делаешь? – поинтересовался Кияшов. – Развлекаешься, что ли? Наводи на соседнюю башню. Видишь, на экране ее кусочек показался. В перекрестье его бери! А ты, похоже, решил вертолет сбить?

– Какие тут развлечения, – чуть не плача от досады, ответил Сумароков, – не получается у меня. – Крест так и пляшет. У ретлианцев, наверное, лапы специально под эту штуку сделаны. А у меня не выходит.

– Ты плавно, плавно… – подал голос Яловега. Евграф Кондратьевич бросил на механика убийственный взгляд, и тот осекся: – Молчу, молчу.

– Разворачивай в обратную сторону, – скомандовала има Галут.

Она поднялась с пола и, покачиваясь, приблизилась к пушке. Старпом поспешил поддержать возлюбленную под локоть, небезосновательно опасаясь, что она может упасть.

– Как? – обернулся Коля.

– Попробуй слегка нажать на тумблер, – посоветовала принцесса. – Это должно понизить чувствительность. Перейти на другую шкалу.

– Сейчас.

Позади послышалось громкое жужжание. Ретлианцы приступили к сверлению башенной стали.

– Началось, – проворчал Яловега, – теперь уже недолго. Эх…

Сумароков прислушался к совету имы Галут, немного усилил нажатие на тумблер, и дуло действительно двинулось плавно, стало послушнее.

– Получается! – радостно выкрикнул Коля.

– Давай, давай, Сумароков, – подбодрил его Кияшов, – вернешься на Землю, будешь представлен к правительственной награде. Сам президент тебе ее вручит во время торжественного визита в Кремль.

– Не нужна мне никакая награда, – с самым серьезным видом ответил Сумароков, – для меня лучшей наградой будет, если я домой вернусь, к маме… – Он всхлипнул.

– Но-но, не раскисай, – проворчал Кияшов.

– Маменькин сынок, – презрительно бросил Яловега. – Дайте лучше я пушкой поуправляю. Полетят клочки по закоулочкам…

– Тебе, Яловега, даже лом доверить боязно, потому что ты и его умудришься сломать, – ответил Евграф Кондратьевич.

Гул тем временем усилился. Сталь буравили несколькими аппаратами с разных направлений, надеясь добраться до землян раньше, чем они успеют применить электромагнитное орудие. Впрочем, вряд ли ретлианцы могли предполагать, что их враги осмелятся стрелять из чудовищно мощного орудия по базе, на которой сами находятся. Подобные действия мог предпринять разве что безумец, способный на то, чтобы развернуть орудия линкора и палить из них по корабельной надстройке или по палубе. Разрушить корабль, пожалуй, можно, да только кому от этого станет легче?

– Целься в ближайшую орудийную башню, – скомандовала принцесса. – Разнесем ее в клочья. Это значительно ослабит врага.

Инна ахнула.

– Но они ведь станут стрелять в нас!

– Маловероятно, – ответила има Галут. – Оружие слишком мощное. В этом случае они побьют своих. Им гораздо проще выкурить нас отсюда, не разрушая орудийную башню. Здесь таких пирамид, как наша, кажется, еще четыре?

– Четыре, – подтвердил Делакорнов.

– Даже если они откроют ответный огонь, они уничтожат четыре орудия нашей башни, а мы – четыре их. База станет крайне уязвимой…

– Только нам это будет уже безразлично, – заявил Яловега.

– У нас нет другого выхода. Очень скоро сюда ворвутся ретлианцы, нам нужно успеть причинить им хотя бы какой-то ущерб.

– Какова скорострельность орудия? – спросил Антон. – Может, мы успеем уничтожить все башни ретлианцев, пока они сообразят, что к чему?

– Орудие ускоряет заряд с помощью переменного электромагнитного поля, – объяснила има Галут, – время перезарядки – несколько мгновений. А разрушительное действие снарядов огромно. Они пробивают и проплавляют броню, выводят из строя электронику, сжигают все, что может гореть. Нужно только переводить прицел с одной заданной точки на другую и жать на сенсор. Ну а снарядов нам хватит надолго.

– У вас на вооружении тоже есть такие пушки, – с пониманием заметил доктор Химель. – Только стреляют они снарядами из обедненного урана.

– В этой башне установлена устаревшая модификация электромагнитной пушки, – заметила принцесса, – к тому же это технология, украденная у нас. Ретлианцы редко изобретают что-нибудь. Они предпочитают завладевать технологиями других цивилизаций, завоевывая чужие планеты. Известно, что любая цивилизация идет своим путем развития. У каждой из цивилизаций ретлианцы берут главные достижения. А в их задачу входит только свести эти знания воедино и создать мощнейшую, технологически оснащенную цивилизацию вечных колонизаторов космоса.

Гул лазерных дрелей стал невыносим. Перекрикивая его, Сумароков объявил:

– Я навел на башню!

– Огонь! – приказала аурелианская принцесса.

– Нет, стой! – вздрогнул Кияшов. – А нас не заденет ударной волной?

– Нет! – твердо заявила има Галут. – Мы прикрыты двойным слоем брони. И снаряд – не разрывного, а ударно-кумулятивного действия. Огонь, наводчик!

– На ту же кнопку жать? – пискнул перепуганный до полусмерти Коля.

Има Галут с искаженным лицом подошла к пульту и сама прикоснулась к сенсору активации пушки. Выстрел тряхнул башню, раздался высокий свист, и на экране контрольного монитора вспыхнула алая точка – снаряд прошил броню одной из орудийных башен ретлианцев.

– Жаль, некогда писать программу управления огнем, – усмехнулась аурелианская принцесса. – Поджарим теперь их вонючий муравейник!

Она перевела какой-то рычажок вперед и надавила на сенсорную кнопку несколько раз подряд.

Орудие опять вздрогнуло, спустя две секунды – еще раз и еще… Башня, по которой стреляли, раскалилась. Из нее повалил густой черный дым. Ретлианцы заметались по палубе в панике. Снаряды из огромной пушки ложились кучно.

– Пушка не предназначена для стрельбы по таким близким целям, – рассказывала има Галут, поворачивая рычажок наводки на следующую башню. – Снаряд разгоняется не слишком интенсивно. Но его внутренней энергии как раз хватает на то, чтобы прожечь броню и расплавить все внутри башни. Все же кварковые процессы – это не горение и даже не атомный взрыв.

Кияшов обалдело уставился на принцессу.

– Эти снаряды – кварковое оружие?

– Конечно, – вздохнула аурелианка. – Обычными болванками броню в несколько десятков сантиметров не пробить.

– Да уж… Нам бы одну такую пушечку… Для исследований, – проговорил Делакорнов.

– И от золотишка я бы не отказался, – добавил Яловега.

– В этой болванке килограммов двести. Вам не осилить, – заметил доктор Химель.

– Своя ноша не тянет, – возразил Яловега. – При случае, если будет время, я прихвачу хоть один такой снарядик…

– Время – деньги! – несколько невпопад добавил Сумароков.

– Наводи на следующую, – коротко приказала принцесса, отходя от пульта ведения огня. – Я что-то неважно себя чувствую…

Внезапно наступила оглушительная, пугающая тишина. Сверла больше не работали, замолчали шумные лазерные резаки.

– Пробили дыру? – испуганно спросил Химель. – Сейчас пойдут на штурм?

Антон в несколько прыжков оказался у иллюминатора.

– Они отходят, – сообщил он. – Покидают эту орудийную башню.

– Задали мы им перцу! – радостно хохотнул Яловега. – Драпают без задних ног!

– Во все лопатки, вы хотите сказать, – поморщилась Инна. – Без задних ног – это было бы затруднительно.

– Одним словом, устрашенные мощью нашего оружия, они решили с нами не связываться! – подытожил механик.

– Или где-то все-таки началась высадка десанта, – предположил Кияшов.

Има Галут изобразила хвостом непонятный знак.

– Стреляй по следующей башне! – она тронула Сумарокова за плечо. – Навел?

Коля кивнул и нажал сенсор активации пушки.

С протяжным свистом очередной снаряд ушел на цель.

– А что ты имела в виду, имочка, когда сделала хвостиком вот так? – спросил Кияшов, пытаясь воспроизвести движение хвоста рукой.

– Я имела в виду, что ретлианцы вовсе не испугались. Они эвакуируются, чтобы ударить по нашей башне. Другого выхода у них нет. Сейчас они или активируют такую же пушку, или нанесут удар из космоса. Подождут только, чтобы их сородичи оказались вне зоны досягаемости…

– Мама моя родная! – У Яловеги даже глаза на лоб полезли. – Сматываться надо! Я не хочу, чтобы меня тут расплавили!

Има Галут вновь несколько раз нажала на кнопку активации орудия и предложила:

– Мы можем попытаться уйти. Но я всерьез полагаю, что дверь заминирована. Это излюбленная тактика ретлианцев. Их отход может быть обыкновенной провокацией. Они заставили нас подумать, что сейчас ударят по башне – понимают, что мы поймем их действия именно так. Мы побежим к двери, и, как только ее откроем, нас разорвет на куски.

– Что же делать? – заскулил Коля.

– Выбираться через ствол, – ответила принцесса. – Там внутри рельсы, насечки… Пролезть будет не так уж сложно. К тому же мы окажемся на внешнем куполе башни, наверху. Оттуда можно спрыгнуть в море. А если ваши десантники проявят расторопность, то снимут нас без труда. Как только пушка завершит работу, полезем по транспортеру вместо снарядов!

– Не могла меньше стрелять! – раздосадованно крякнул Яловега. – Ствол небось горячий, как лысина у неврастеника…

– Не слишком горячий, – заметила принцесса. – Лишь бы только наши враги не прорвались в башню и не выстрелили из орудия, пока мы будем в стволе. От нас и молекул тогда не останется…

– Быстрая смерть, – заметил Михаил Соломонович, – если вдуматься, хороший способ умереть.

– Отставить такие настроения! – рявкнул Евграф Кондратьевич. – Настроиться на жизнь. Наши уже близко!

– Идемте скорее! – сказал Антон. – Кажется, все снаряды ушли!

Люди и аурелианская принцесса принялись поспешно спускаться вниз. Яловега, проявив заметную прыть, первым прыгнул на ленту транспортера, быстро добрался до ствола и заявил:

– О, да тут снаряд еще стоит на рельсах! Но его можно обойти. Не понимаю – зачем такое широкое дуло? И почему оно не герметичное? Я орудия разные чистил. Но такое здоровенное вижу впервые.

– Полезай без рассуждений, – буркнул Кияшов. – Пушка-то не пороховая… А ремонтировать ее надо иногда… Вот и широкая.

Яловега скрылся в стволе, за ним юркнул Сумароков. Оставаться в башне, которую вот-вот могли расплавить с орбиты или прошить из электромагнитной пушки кварковым зарядом, не хотелось никому. Все спешили покинуть отсек подачи снарядов.

– Ой-йо, – заорал Яловега, прыгая с ноги на ногу, – тут горячо.

– Точно! – пробурчал Кияшов. – Этак у нас подошвы ботинок расплавятся.

– Скорее! – поторопила отстающих има Галут. Аурелианская принцесса, казалось, не ощущала жара. И даже напротив, удушливая атмосфера ее словно взбодрила.

Доктор Химель заторопился. Его очки в горячем воздухе мгновенно запотели, Михаил Соломонович зашарил руками и ухватил за предплечье Инну. Девушка вскрикнула от неожиданности и обернулась.

– Держитесь за меня! – велела она, мгновенно осознав, в чем причина странного поведения доктора.

Гулкий коридор внутреннего пространства ствола земляне и аурелианская принцесса миновали за каких-нибудь пару минут. На краю они в нерешительности остановились. До палубы было не меньше двадцати метров.

– Забираемся! – скомандовала има Галут и, подавая пример остальным, ловко принялась карабкаться по закругляющейся поверхности. Насечки на краю ствола и правда были довольно большими. В них вполне можно было поставить ступню или уцепиться за них рукой. Принцесса прыгнула, вцепилась в цельнометаллический край, подтянулась. Через мгновение над краем ствола появилась ее сосредоточенная мордочка.

– Ну что же вы? – спросила она.

– Горячо, – пояснил Антон.

– Придется потерпеть.

– А, ладно, – махнул рукой Яловега и первым полез по насечкам. Вскоре он уже забрался на ствол.

– Тут скользко? – сообщил сверху механик.

– Давайте вы, – обратился Антон к Михаилу Соломоновичу, – а я вас снизу подтолкну.

– Нет-нет, – возразил Химель, – сначала Инночка, ретлианцы в любой момент могут активировать орудия.

– Хорошо, – согласился Антон.

Девушка не стала возражать и начала карабкаться вверх. Ближе к верхней кромке она неудачно поставила ногу и соскользнула. Беспомощно вскрикнув, Инна упала на руки Антона.

– Фу, – выдохнул Михаил Соломонович, – ну и напугали же вы меня. Попробуйте еще раз.

– Я боюсь!

– Значит, будешь пробовать, пока не перестанешь бояться! – хмуро заметил Кияшов.

Инна посмотрела на старпома и не посмела его ослушаться.

Дальнейший подъем прошел почти без происшествий, если не считать того, что Сумароков собирался вернуться, и его пришлось заставлять лезть наверх едва ли не силой, а доктор Химель сорвался и отбил локоть, так что Антон и Евграф Кондратьевич втягивали его наверх с огромным трудом.

Ствол тянулся из башни под небольшим наклоном. Его округлая поверхность была скользкой, поэтому двигаться вниз пришлось, соблюдая осторожность.

– Не мог прямо дуло выставить! – буркнул Яловега, бросив на Колю свирепый взгляд. – До чего ж тупой ты, слов нет!

– Я же не знал, что вы захотите лезть через ствол, – забормотал Сумароков, продолжая растирать обожженные ладони.

– И вовсе никто не хотел, нам пришлось, – проговорила Инна, вытирая выступившие на глаза слезы.

По стволу они добрались до поверхности большой башни. Ретлианцы внизу заметили их, но предпринимать ничего не стали. Им сейчас было не до пленников.

На фоне полуразрушенной батареи разворачивалось поистине величественное зрелище. Над базой вращалось не меньше десятка шаров, подобных тому, что земляне видели прежде. Все они были охвачены разрядами молний. В ночном воздухе разливалось лиловое сияние. Потом разом полыхнуло, и из растворяющейся скорлупы один за другим начали появляться огромные серебристые громадины земных кораблей. Все с триколором по левому и правому борту, ширококрылые, с гладким обтекаемым контуром корпуса.

– Наши-и-и-и! – закричал Сумароков, вскинув руки. – Наши! Наши! Наши!

– И правда, высаживаются! – с удивлением заметил Кияшов, как будто только что поверил в то, что земной десант может появиться здесь, во многих парсеках от родной Солнечной системы. Он бросил украдкой взгляд на иму Галут. Аурелианская принцесса смотрела на Евграфа Кондратьевича с каким-то странным, как ему показалось, чувством. В этот момент старпом вдруг отчетливо ощутил, что все для него перестало существовать в этом мире, и далекая Земля, бывшая ему родным домом, и земной космофлот, служению которому он отдал лучшие годы, и даже все человечество. Он хотел только одного: остаться навсегда с Галут. Чтобы видеть ее красивейшее во всей Вселенной лицо, ощущать исходящий от нее пряный запах, гладить гладкую шерстку, конечно, если аурелианская принцесса позволит. Со всей остротой, на которую способно сердце настоящего землянина и подлинного «космического извращенца» (в эту секунду он даже был согласен на то, чтобы его так называли), Евграф Кондратьевич ощутил, что навсегда останется при аурелианской принцессе. Ее верным телохранителем, ее преданным слугой, даже жалким рабом, кем угодно, лишь бы только она не прогнала его, позволив оставаться рядом.

Из оцепенения Кияшова вывел резкий окрик Депакорнова:

– Да ложитесь вы!

Только сейчас он почувствовал, что Антон тянет его за рукав куртки, понуждая опуститься на башенную броню. Евграф Кондратьевич вскинул голову и увидел, что вверху носится яркое сияние, вращается светлый спиралевидный луч.

– Что это? – проговорил он одними губами.

– Да ложись же ты, невыносимый! – выкрикнула има Галут, насильно укладывая Кияшова рядом с собой.

– Паучьи гады в нас стреляют, – пояснил Яловега, – решили с нами поквитаться напоследок.

– Почему же наши их не парализуют? – пробормотал Делакорнов. – Чего они ждут?

Словно в ответ на его слова, яркое сияние накрыло толпы ретлианцев. Луч зашарил по палубе. Те, кого он выхватывал из темноты, оставались лежать в неестественных позах. Среди мечущихся врагов Антон увидел предателя Новицкого. Штурман бегал, размахивая руками, и открывал в беззвучном крике рот – до башни не долетало ни звука.

– Очухался уже, – скривился Кияшов. – Он тоже заметил Новицкого.

– Крепкий, гад, – прокомментировал Яловега, – жалко, я его не пнул перед уходом по голове. Все равно он считает, что у меня нет совести. Вот и подтвердил бы для него лишний разок.

Доктор Химель покосился на механика и пожевал губами, явно собираясь сказать что-то осуждающее, но промолчал. Его внимание отвлекли корабли с триколором, которые резко снизились. Распахнулись широкие люки, и из них на палубу стали десантироваться странные существа с огромными головами и толстыми, как тумбы, ногами. Пришельцы запрыгали среди мечущихся ретлианцев, поливая их лучами ручных парализаторов.

– Кто это? – опешил Химель. – Что это за диковинные уродцы?

– Вот тебе и десант, – буркнул Яловега и обернулся к Сумарокову: – Ну что, Коля, говоришь, земляне по пеленгу прибыли? Да это же кузнечики какие-то! – Он изо всех сил бухнул кулаком по башенной броне. – Небось тоже решили планету эту себе забрать. – Механик обернулся к име Галут: – Лапки у всех у вас загребущие, вот что я скажу!

– Пушистые хвостики и загребущие лапки, – проговорил Антон и улыбнулся.

– Смешно тебе, Делакорнов? – взвился Яловега. – Нашел время веселиться!

– Конечно, смешно, – ответил Антон, – присмотрись внимательнее, это люди. Только у них шлемы на головах и какие-то странные ботинки до колен, которые позволяют им так высоко прыгать.

Каждого десантника связывал с кораблем то ли силовой кабель, то ли страхующий трос. Поэтому двигались они в основном в непосредственной близости от кораблей.

– И правда люди! – вскрикнула Инна и захлопала в ладоши от радости.

Сумарокову эти неуместные аплодисменты напомнили другие, какие обычно возникают в стереозале, когда российские службисты совершают на экране какой-нибудь значительный подвиг или очередной космодесантник спасает от неминуемой гибели целый город. Он стоит на фоне трехцветного флага, вперив в синеватую даль бесконечно мужественный взгляд, а благодарная публика в зале лупит ладонью по ладони, воздавая хвалу его славному поступку и демонстрируя истинный русский патриотизм. На глаза Коли навернулись слезы, так тронуло его за живое это воспоминание. Очень уж сцена спасения чудом уцелевших космонавтов с «Семаргла» напоминала все те стереопостановки, что ему довелось видеть на Земле…

Яловега резко обернулся, некоторое время он вглядывался в фигурки космодесантников. Взгляд его выражал недоверие, потом лицо механика растянулось в улыбке.

– Спасены, что ли? – неуверенно пробормотал он.

– Они же по пеленгу прилетели! – заорал Сумароков. – А я ведь говорил, говорил! Все прямо как по стерео получилось.

– Ты молодец, Коля, – похвалил пилота Михаил Соломонович. – Оказывается, и стерео иногда полезно смотреть. Благодаря тебе мы, может быть, и спасемся.

– Может быть?! – удивился Яловега, улыбка мигом сползла с его лица.

– Да, – подтвердил Химель, – дело в том… я только что заметил, что ствол пушки, вон той, к сожалению уцелевшей башни, опускается. Теперь он направлен на нас.

– Мамочка! – закричал Коля, вскочил на ноги и заметался по башенной крыше. – Я не хочу умирать! Меня вот-вот должны спасти!

– Проклятие! – заорал Кияшов. – Кажется, ретлианцы добрались до пушки.

Следом за ним и остальные ощутили вибрацию башни. Орудия на ней тоже пришли в движение.

– Сейчас начнется, – проворчал Кияшов. – Нет доктор, в нас палить они не будут, себе дороже. Они начнут стрелять по кораблям. Как бы они наших спасителей не кончили.

– Нет, они будут стрелять в нас! Я чувствую! – запричитал Сумароков.

– Пауки почти лишены такого чувства, как мстительность, – успокоила его има Галут. – Они в любой ситуации действуют рационально. Сейчас для них главная задача – избавиться от земного флота оказавшегося в непосредственной близости от базы.

– Что… что они будут делать? – пролепетал Коля.

– А что тут будешь делать? – фыркнул Яловега. – Тебе ведь уже сказали, дуралей, палить они начнут из всех орудий.

– Посмотрим, как пауки пробьют защиту наших кораблей! – сказал Кияшов и добавил: – Только все равно эти корабли мало похожи на наши. Есть у них что-то такое в очертаниях незнакомое. Не нравится мне это.

Антон внимательно вглядывался в пальбу стараясь для себя решить, как им предпочтительнее действовать в данной ситуации. Многие ретлианцы лежали на палубе, парализованные другие отступили на внутренние уровни базы, куда десантники за ними не последовали, соединенные тросами с собственными кораблями странной конструкции.

– Они уходят?! – выкрикнул Сумароков.

– Кажется, уходят, – неуверенно пробормотал Химель и поправил очки, словно не верил тому, что видит.

Земляне действительно отступали, они поднимались в десантные боты – взлетали по тонким тросам, похожим издалека на черные нитки.

– Что же они нас отсюда не снимут? – устало спросил Михаил Соломонович. – Почему решили сбежать?!

– Сначала нужно нейтрализовать врага, – ответил Кияшов. – Вот подвесят они десантный бот над нашей башней, а его собьют из электромагнитной пушки. Тут всем конец и придет. И нам, и им. Обломками завалит, осколками посечет… Мы-то без брони. Они не хотят даже близко к нам подлетать, пока угроза ответного удара не будет полностью нейтрализована.

– И правильно делают! – истово воскликнул Яловега. – Слава военному флоту! Люди – высшие существа в Галактике!

– Ура! – пискнул Коля.

– Чтоб вас пучило, как реактивную ракету, подхалимы! – сморщился Кияшов. – Кого хвалите? Ведь себя же и хвалите!

– Да уж… Нашлись видисты… – проворчал Химель.

И тут Сумароков, словно бы его настигло сгоряча брошенное пожелание старпома, подпрыгнул и заверещал, как заяц.

– В чем дело? – забеспокоился Антон.

Коля продолжал кричать, рукой судорожно тыкая в сторону ствола, точнее, того отверстия, из которого ствол выходил. Переведя глаза туда, Антон почувствовал, как волосы на его голове поднимаются дыбом. Из щелей лезла бурая, грязная, выглядевшая живой и очень активной масса. Она выпускала ложноножки, обтекала препятствия, расползалась по поверхности…

– Они решили применить биологическое оружие. – Михаил Соломонович судорожно вздохнул и вытер мгновенно вспотевший лоб. – Выпустили на волю какую-то прожорливую сверхактивную протоплазму. Не знаю, как нашим десантникам, а нам точно конец!

– На другой башне творится то же самое, – сообщила Инна, обладавшая хорошим зрением. – Они, наверное, хотят заразить всю базу, если применили оружие последнего шанса!

Има Галут сдавленно закашлялась.

– Все не так страшно. Но ничего хорошего нас, однако, не ждет… Кто из вас не умеет плавать?

Кияшов воззрился на аурелианскую принцессу в ужасе.

– Ты что, имочка? Переволновалась? Или бредишь? Нас сейчас просто сожрут…

– Никто вас не сожрет, – ответила има Галут. – Это самый обычный уплотнитель. Он сейчас перестанет вытекать. Как только герметизируются щели в орудийных башнях. А потом – вы понимаете, что будет?

– Ретлианцы пустят газ? – предположил трезвомыслящий Химель.

– Они погрузятся, – фыркнула принцесса. – Как еще, по-вашему, эта база могла спасаться от атак наших сил с орбиты? Погружаясь под толщу вод. Поэтому я спрашиваю – кто умеет плавать? Грести надо будет изо всех сил – чтобы погружающееся огромное тело не утянуло нас под воду.

Приободрившийся Яловега гордо заявил:

– На Земле человека, не умеющего плавать, считают неполноценным. И уж тем более его не возьмут в космофлот. Так что у нас все умеют плавать! Уродов среди нас нет.

Коля Сумароков всхлипнул.

– Вообще-то… Вообще-то я не умею плавать…

Кирилл Янушевич не захотел вникнуть в чувства юноши, а громогласно расхохотался.

– Ну? Что я говорил? Урод!

Механик даже не задумался, что он говорил вовсе не это, а то, что все как раз плавать умеют.

Башня между тем содрогнулась. Вода вокруг плавучей базы забурлила. Казалось, она уходит под воду прямо на глазах.

– Экстренное погружение, – прокомментировала маневр ретлианцев има Галут. – И парализованных с палубы убирать не стали – решили ими пожертвовать. Боятся, что земляне снова применят парализующее излучение – и тогда потери у них будут еще значительнее. Нас может утащить под воду вместе с базой!

Сумароков только тихонько поскуливал, как побитая собачонка.

– Нам бы лодку какую-нибудь, – вздохнул Химель. – Или плотик, на худой конец… Но я невезучий. Всегда был уверен, что если случится наводнение, то не будет у меня ни лодки, ни плотика, ни даже спасательного круга.

– Какие плотики? – проорал Яловега. – Нет уж, доктор! Вселенная – жестокая арена борьбы. Не умеешь плавать – потонешь, как якорь. Естественный отбор!

– Под этот отбор попадем мы все, – поморщился Кияшов. – Якорь ты или воздушный змей, все одно – утянет под воду следом за базой!

– Меня? – продолжал бахвалиться Яловега. – Да я плаваю как карась! Когда другие в дартс резались и прочими глупостями занимались, я не вылазил из бассейна… Ну разве только, чтобы в железках своих покопаться! Там же, окромя меня, никто ничего не соображал. – Он бросил недовольный взгляд на Антона. – Делакорнову только доверь нашу корабельную машинерию, и прилетели бы мы прямиком к черту на рога.

– А мы и прилетели, – напомнил Михаил Соломонович.

Яловега нахмурился, его внимание привлекла захлестывающая палубу вода. Легкие тела ретлианцев смывало в океан. Может, у них и были шансы спастись, если бы база не погрузилась в пучину вод, ведь они вполне могли дышать даже в парализованном состоянии. Земляне проявляли истинный гуманизм. Возможно, просто не хотели портить отношения с инопланетной расой.

– Ты, Колян, цепляйся за какого-нибудь паука покрепче, – посоветовал Яловега Сумарокову. – Будет он тебе заместо плота. Только выбирай тех, что поспокойнее. А то паучище от паралича отойдет, куснет тебя да и деру даст! А ты потопнешь, как морской конек!

Сумароков сглотнул. От нахлынувшего на него дикого страха он даже боялся дышать. Остальные тоже не отреагировали на неадекватное поведение Яловеги. Разворачивающееся вокруг действо было куда занимательнее пустой болтовни механика.

Основная часть базы уже скрылась под водой. Десантные боты землян приняли в себя всех воинов и стремительно поднялись в небо. Для разведчиков способность базы к погружению оказалась новостью, и теперь земляне-десантники ожидали от противников новой пакости. Только орудийные башни четырьмя островками торчали над бурлящей водой. Огонь из них еще вполне можно было вести.

Има Галут всматривалась в неспокойные воды.

– Видите, что-то поднялось с палубы, – заявила она. – Металлическое, довольно крупное…

– Да, на перевернутую лодку похоже, – кивнул Кияшов. – Держится на воде…

– Неплохо было бы забраться на этот плавучий объект, – сказала аурелианка. – Когда база уйдет под воду полностью, мы будем заметнее. К тому же ваш сородич не умеет плавать, а поддерживать его над водой без специальных средств будет затруднительно.

Коля посмотрел на принцессу с искренней признательностью. Остальные с самым мрачным видом разглядывали волнующуюся воду за бортом и качающиеся на волнах тела парализованных ретлианцев. Лезть в океан, таящий в себе неведомых хищников, не хотелось никому.

– До этой штуки еще нужно добраться, – вздохнул Химель. – А как? Только вплавь… А Коля плавать не умеет. Да и я тоже совсем не уверен, что удержусь на воде в этих водоворотах…

– Мы с Яловегой могли бы попытаться пригнать эту штуку сюда, – заявил Делакорнов. – Я тоже неплохо плаваю. Только, по-моему, она тяжелая… Мы ее и с места не сдвинем. Жаль, у них тут нет обычных лодок…

– Жаль, – кивнул Кияшов.

Яловега задумчиво поглядел на Сумарокова.

– Слышь, Колян, я и забыл, что у тебя часики Байрама, – тихо сказал он. – И надо полагать, отдать ты их никому не захочешь… А если ты с ними на дно опустишься, то всех нас будут искать там.

– Я не отдам! – прокричал Коля, рукой прикрывая часы. – Тут застежка кодовая! Тебе с меня их не снять!

Яловега посмотрел на Сумарокова с сомнением.

– Снять-то что хочешь можно… Было бы время. Да нет у нас времени. Пошли, Делакорнов!

Сказав это, Яловега сиганул в бурлящую воду, до которой оставалось всего метра три. Антон без лишних раздумий последовал за ним. Когда он вынырнул, Яловега загребал в сторону качающегося на волнах металлического предмета. Антон откинул со лба мокрые волосы и кролем поплыл следом за механиком. В очередной раз подняв голову над водой, он заметил, что Инна тоже прыгнула в воду.

«А что, может получиться, – подумал Антон. – До плавучей штуковины не больше ста метров. Только бы она не оказалась привязанной к палубе».

Спустя пару минут Яловега и Антон уперлись руками в гладкий борт непонятного плавучего средства – может быть, какого-то ретлианского поплавка или бакена – и принялись толкать его к орудийной башне. Она уже возвышалась всего в метре над водой. Сумароков испуганно переступал с ноги на ногу, Кияшов поддерживал иму Галут, а Химель призывно махал руками и раздавал указания – словно пловцы не знали, куда нужно гнать спасительную штуковину. Инна добралась до цели немного позже Делакорнова и Яловеги. Она повисла на металлическом борту, стараясь отдышаться.

– Греби, дура, – накинулся на нее механик. – Балласт нам не нужен! Эта штука и так тяжелая!

Инна задохнулась от возмущения, едва не хлебнула воды, но принялась помогать. Общими усилиями плавающую на воде штуковину удалось сдвинуть по направлению к нужной башне. Но вода уже коснулась ног спасавшихся от нее людей.

– Глупо, что мы все сюда поплыли, – заметил Делакорнов. – Им даже помочь некому. Аурелианка ранена, Сумароков не умеет плавать, Химель совсем ослаб. Кияшов их всех не вытащит…

– И еще кто-то их всех не вытащил бы, – заявил Яловега. – Ты не болтай, греби давай… А то нырнет Коля на километр под воду, и часики вместе с ним. И что мы тогда делать будем?

Но тут от неравномерного погружения разных объектов на воде произошла очередная неприятность. Плавучий металлический предмет, который Яловега, Антон и Инна тщетно буксировали к башне, подхватило и понесло прочь.

– Все, – констатировал Яловега, – приплыли! Интересно, Кияшова они утопят вместе с собой или выплывет наш космический извращенец?

К счастью, течение резко изменилось, и подручное плавсредство швырнуло в нужную сторону, ударив о корпус башни. Химель потерял равновесие, упал и вцепился в металлический борт. Сумароков прыгнул, как кенгуру, метра на три и распластался по поверхности полусферы, за которую цеплялись остальные. Има Галут и Кияшов опустились в воду и без труда преодолели несколько метров, отделявших их от спасения.

– Вот и славно, – констатировал Химель. – Заметьте, базы словно бы и не было. Одни пузыри.

– Ага, – проворчал Яловега, – если бы еще всякая дрянь вокруг не плавала…

Под «дрянью» механик понимал тела ретлианцев. Некоторые враги в воде начинали отходить от действия парализаторов и сучили лапами. Другие целенаправленно плыли в сторону берега.

– Главное – не подпускать их к нашему плоту, – заявил Сумароков. Ему было страшно оторвать от металлической поверхности руку или ногу, да и голову он поворачивал с большим трудом.

– Вот ты их и отпихивай, – предложил Кияшов. – Тебе-то сверху сподручнее будет.

– Лучше вы их ногами пинайте. Я не дотянусь. И вообще, меня надо беречь, – объявил Коля. – У меня – маячок. Не забывайте!

– Во наглый какой! – удивился Яловега. – Маячок у него! Не забывайся сам, Сумароков! Сейчас у тебя маячок, а через секунду уже у меня будет!

Возле «плота» землян обозначилось какое-то движение. Один из ретлианцев решил воспользоваться искусственным островком. На его лапах Антон заметил по три черных повязки.

– Да это же интенданте Рикраарте! – опередив Антона на какую-то долю секунды, выкрикнул Яловега. – Ну я и двину ему сейчас за все, что он со мной вытворял!

Интенданте не услышал и не понял механика, но, приглядевшись торчащими над водой глазами к тем, кто собрался на «плотах», счел за лучшее искать спасения в другом месте, обогнул опасных соседей и поплыл прочь.

– Эх, подшипники кончились, – вздохнул Сумароков, – врезал бы я сейчас одной штучкой ему по башке.

– Эй, Рикраарте, где Новицкий? – не удержался от бессмысленного крика Яловега.

Интенданте ему, разумеется, ничего не ответил. Прибора-переводчика у него с собой не было, да и вряд ли он что-либо знал о судьбе мутировавшего землянина.

– По-моему, я видела, как Новицкий отступал в трюм вместе с остальными ретлианцами, – тихо сказала Инна. – Если нет – значит, утонул. Эти ретлианцы очень легкие и отлично держатся на воде. А наш бывший штурман сразу пошел бы на дно. Особенно с теперешней его комплекцией. Одни мышцы и кости, наверное, огромные, тяжелые…

– Не до него сейчас, – вздохнул Кияшов. – Пора бы нашим прилететь, забрать нас. Но, наверное, они опасаются удара с орбиты…

– А кстати, кто-то летит, – сообщил Делакорнов, подняв глаза к небу. – Далеко, правда… На реактивной тяге. Вижу черный корпус и алые выхлопы из сопел…

– Спускаются с орбиты, поэтому дополнительную тягу, всю, кроме антигравов, включили, – пояснил Кияшов. – Полагаю, это наши. Ретлианцам вроде бы ни к чему за нами лететь. Да и аурелианцев поблизости не было видно, когда буча началась…

Корабль подлетал все ближе. Конечно, это не военный космический крейсер, но и не десантный бот… Что-то покрупнее.

– За нами, за нами! – прокричал счастливый Коля. – Я же знаю эту модель: тяжелый десантный бот «Росомаха»!

– Точно! – послышался голос из динамика «Кремлевских» на руке Сумарокова. – Только не «Росомаха», а «Росомаха-М». Обычная «Росомаха» давно не выпускается. Наконец-то догадались речевой блок снять! Мы вас слушаем с того самого момента, как вошли в эту звездную систему, но ничего не можем посоветовать! А вам и нужно-то было – не особенно дергаться…

– А кто это говорит? – чуть не плача от радости, поинтересовался Сумароков.

– Капитан первого ранга Иван Латышев. Ты меня, конечно, не знаешь, дружок, но, поверь мне, вся Галактика дрожит от восторга, как только увидит какой-нибудь самый завалящий репортаж обо мне…

– Скромный какой, – хмыкнул Кияшов. – Совсем как я в молодости.

Капитан Латышев его услышал и немедленно откликнулся:

– В молодости я увлекался несколько иными вещами, старпом. Мы тут все уже наслышаны о ваших предпочтениях. Я – еще ладно, я тертый калач… А вот команда у меня нежная, благообразная. Им тяжело переносить такие вещи.

Евграф Кондратьевич покраснел до самых корней волос и промычал что-то нечленораздельное. Има Галут успокаивающе погладила старпома по руке.

– А как я блок снял? – растерянно поинтересовался Коля. – Не понимаю…

– Вот именно, почему ты раньше этого не сделал, придурок? – проворчал Яловега.

– Произнес пароль подтверждения, – отозвался капитан Латышев. – И мы смогли активировать динамик. Так что теперь мы не только вас слышим, то есть я и моя честная компания, но и вы меня.

– «Росомаха» – это пароль, – понял Делакорнов. – Байрам ведь тоже был космодесантником. Вот и ввел, должно быть, название своего корабля.

– Точно, – ответил Латышев. – Байрам Камаль геройски служил капитаном точно такого же десантного бота, как мой. Держитесь за яхту покрепче. Сейчас мы втянем вас наверх!

– За какую яхту? – запаниковал Яловега.

– За ту, вокруг которой вы сейчас плаваете, – объяснил спасатель. – Мы поднимем ее на борт с помощью магнита. И вас вместе с ней.

– Как, как вы нас поднимите?! – испугался Сумароков.

– Так и поднимем, мать —… ть, – откликнулся голос в часах.

– Что он сказал? – переспросил Химель.

– Кажется, выругался, – неуверенно пробормотал Кияшов.

– Да точно, выругался, – хохотнул Яловега, – наш человек, простой, как все лучшие космофлотовцы. Достали вы его своей непонятливостью, вот он и ругается. Непонятно, что ли, что нужно делать? Держитесь за эту посудину, которую капитан Латышев, со свойственным ему тонким юмором, называет яхтой.

– Мы и так держимся, – жалобно проговорил Коля.

Корабль навис над ними темной громадиной. Вверху послышался шум раздвигаемых створок люка. Антон задрал голову и увидел, как спускается откуда-то из темных недр гигантская плоская штуковина, напоминающая огромный пресс. Ему на миг почудилось, что сейчас она рухнет с верхотуры на их утлую посудину и всем им придет конец. Но затем с мягким щелчком включился механизм, и плоскость медленно стала снижаться, пока не оказалась в паре метров над их головами. В следующее мгновение Делакорнов почувствовал, как «плот» неудержимо тянет вверх. Ему пришлось приложить немалые усилия, чтобы удержаться на посудине. Рядом отчаянно кричал перепуганный до смерти Сумароков. «Плот» на поверку оказался совсем не плотом…

Люди повисли на ребристых боках летательного аппарата, который почти полностью скрывался под водой.

– Это и есть наша яхта, – одними губами прошептала има Галут. – Я ее не узнала в воде…

– Ну а узнала бы, что толку? – фыркнул Яловега.

Аурелианке тяжело было висеть на одних руках – поврежденное плечо давало о себе знать. Кияшов, вцепившись в ребристый металл одной рукой, другой пытался поддерживать принцессу. От напряжения он весь налился краской и зарычал, сжав зубы до хруста.

Яхту втянуло внутрь «Росомахи», створки люка под ней начали медленно сходиться.

– Быстрее, быстрее! – запричитал Сумароков. – Мы сейчас попадаем все отсюда!

– Не спеши, – раздался уверенный голос из динамика хронометра. – Тише едешь – дальше будешь!

– Вот-вот! – заорал Коля. – Сейчас сорвусь и плюхнусь обратно в океан!

– Вытащим, – ответил невозмутимый голос.

Наконец створки сомкнулись, яхту опустили на металлический пол, и люди буквально посыпались с нее, не в силах держаться или слезть по ребристым граням. Падать, к счастью, было невысоко – не больше двух метров. Яхта аурелианцев оказалась весьма компактной.

В трюме земного круизера разлился мягкий, мердающий свет, исходящий от стен. Искусственное освещение было таким приятным, что казалось, будто оно ласкает глаза.

– Здорово, – заметил Сумароков.

– Да, очень приятно. И самое приятное, что мы почти дома, – заявил Химель.

– То есть как «дома»? – не поняла Инна.

– Территория корабля – территория нашей родины…

– А, разве что в этом смысле, – усмехнулся Кияшов. – Тогда можно было и на челноке остаться. Он – тоже территория нашей родины. Только эти твари наш суверенитет не признавали. Суверенитет хорош, когда он подкреплен пушками.

– Электромагнитными? – спросила има Галут.

– Э, да любыми. Хоть пороховыми, – ответил Евграф Кондратьевич. – Лишь бы они были мощнее или на крайний случай не хуже, чем у тех, кто хочет этот твой суверенитет оспорить.

– Как это мудро, – вздохнула аурелианка.

– Ну и где… – начал Яловега.

Договорить он не успел. В стене обнажилась тонкая полоска, отделяющая дверь от стены. Пара створок разошлась в стороны, и в светлом проеме возник человек в темном облегающем комбинезоне. У него было благородное лицо, обрамленное светлой бородой, и длинные волосы, темными волнами спадавшие на плечи.

– Приветствую вас, – возвестил землянин, приложил руку ко лбу, затем выставил ее вперед, одновременно согнувшись в легком поклоне.

– Здравствуйте, – проговорила Инна. Она была поистине очарована этим удивительным незнакомцем.

– Пшел! – раздался откуда-то из глубины прилегающего к комнате помещения громкий крик. – Не до церемоний! Пора сваливать!

Благообразный землянин получил сильный пинок под зад и по инерции пробежал несколько шагов, едва не врезавшись в столь чудесно спасенных астронавтов.

В дверном проеме возник мужчина с толстым брюшком и красноватыми глазками немного навыкате.

– Капитан Латышев, – представился он, беззастенчиво пялясь на обтянутую мокрой блузкой грудь Инны.

– Мы вас представляли несколько иначе, – разочарованно заметила девушка.

– Чего пинаться-то… – жалобно проговорил красавец.

– Стань на место, – скомандовал Латышев. – Ишь распустились!

Тот немедленно подбежал и вытянулся во фрунт по правую руку от капитана.

Спасенные вытаращились на странную парочку с немым удивлением. Такого им видеть ещё не приходилось.

– Вы чего? – поинтересовался Латышев. – Чего уставились?

Поскольку никто не ответил на его вопрос, капитан резко развернулся и грубым криком позвал кого-то из глубины корабля. На его зов явилось несколько молодчиков, все с одинаковыми благообразными лицами и шикарными русыми бородами.

– Примите багаж у гостей, – приказал капитан, потом хлопнул себя по лбу и заявил: – Что это я?! Совсем уже инструкции проклятые власть над мыслью взяли. У вас же нет багажа! Вы сами – почти багаж. С ума тут сойдешь, среди этих железок!

– Так, кроме вас, тут все роботы? – догадался Антон.

– Какие они тебе роботы, – сварливо проворчал Латышев, – андроиды, самые настоящие. Тут они у меня на автономном питании, а на палубу пришлось их на тросах высаживать. Слишком большие затраты энергии, чтобы поддерживать их снаружи на автономке. Да и парализаторам лишняя мощность не помешает…

– Но как… – начал Кияшов и осекся.

Латышев расценил его вопрос по-своему:

– Тяжело, конечно, с андроидами в одной посудине, но справляюсь кое-как, – он снова бросил масленый взгляд на Инну, – хотя без женщин, конечно, сложно… В смысле, теплоты не хватает, – поправился он, – ну, там поговорить о цветах, кхм… кхм… об одежде… ну и о прочих приятных вещах… – Капитан смущенно покашлял. В общении с прекрасным полом он явно не был профессионалом.

– А остальные корабли тоже… – начал Коля.

– Конечно, тоже, – снова перебил капитан, – баб нигде нет. Это же космофлот, а не бордель летающий! Женщин вот уже двадцать лет как в космос не пускают, согласно московской конвенции.

– Но как же так? – удивилась Инна.

– А вот так, – отрезал Латышев и спохватился, что говорит слишком резко: – Но я этого не одобряю. Я-то к женщинам со всей душой… И в космосе тоже. Поддерживаю феминистское движение. Вот.

– Правда? – Инна немного оттаяла.

– Да что я все стою тут на пороге, – капитан отступил с дороги и сделал рукой приглашающий жест, – проходите в мое холостяцкое логово! А мне нужно кое-что передать по цепочке.

– Что передать? – спросил Яловега.

– Да что вы все вопросы задаете?! – взорвался внезапно Латышев, лицо его покраснело от ярости. – Вот сейчас дам моим андроидам команду вас немного поколотить, и пропадет у вас желание задавать вопросы! Вы, собственно, и не граждане даже! Чего с вами церемониться? У вас вкладыши в удостоверениях просрочены. Только дома выпишут. Так что я вас на карантин могу посадить или оштрафовать за просроченные документы. Вы того, не завирайтесь! Помните, кто здесь хозяин!

– Да мы ни на что не претендуем, – поспешил заверить Латышева Делакорнов.

– Вот как? – обрадовался Латышев.

– Нет, не так, – сурово заявил Кияшов. – Ты, Латышев, капитан-лейтенант, как я посмотрю?

– Ну, – насупился тот.

– А я – капитан третьего ранга. Так что мне ты приказывать никак не можешь. Даже на своей посудине.

– Но… Ваше звание нуждается в подтверждении…

– Устав почитай! – рубанул Кияшов. – Ты штрафами мне и моим людям не грози! Выполняй, что положено в таких случаях.

– Слушаюсь, – покорно ответил Латышев.

– Так-то, – тихо вякнул испуганный Яловега. – Привык тут, понимаешь, с андроидами…

– Вы, пожалуйста, идите и передавайте ваше сообщение, – мягко проговорил Михаил Соломонович, – и, поверьте, мы вовсе не хотели вас обидеть.

– Ладно, – ответил капитан, развернулся и вышел. Андроиды последовали за ним, оставив спасенных пребывать в гордом одиночестве.

– Дурдом! – Яловега с самым обалделым видом обернулся к остальным. – Что-то я ничего не пойму!

– Ничего не меняется, – Михаил Соломонович покачал головой, – ну совсем ничего. Время прошло, а ничего не изменилось.

– Да какое время прошло?! – накинулся на него Кияшов. – Не говорите загадками. Толком скажите, что у вас в голове?

Химель помолчал, собираясь с мыслями, оглядел остальных и промолвил трагическим голосом:

– Перед нами будущее человечества, друзья мои. Этот корабль прибыл к нам из будущего. Или мы прибыли к нему – это уж как посмотреть!

– Чего-о-о-о? – протянул Яловега.

Остальные стояли как громом пораженные.

– М-да, – высказался Антон, – ну ничего себе… Вы полагаете?

– Просто уверен. Новая техника. Вы вспомните, тот корабль, что над базой ретлианцев появился, мы даже не смогли опознать. Странная манера речи капитана… Да и некоторые его обмолвки… Я полагаю, что с момента старта «Семаргла» прошло не меньше тридцати лет…

– Почему именно старта? – осторожно спросил Сумароков.

– Да потому, что неясно, где время потерялось, – хмыкнул Кияшов. – Был как-то случай на Денебе… Один корабль совершал подпространственный переход. Не помню, как назывался. Исчез, в нужной точке не появился. Бывает, конечно, та самая тысячная доля процента, что в подпространстве что-то с кораблем или экипажем случится. Подождали немного, поискали. Нет. Семьям компенсации выплатили, космонавтов вроде как похоронили. А через двенадцать с половиной лет неопознанный корабль выныривает у Земли. Тот самый! Экипаж потом долго с компанией судился – чтобы им зарплату за вынужденный простой выплатили. Но иск отклонили. Потому как для экипажа пара дней только и прошла. И где они двенадцать лет околачивались, как время прошло – и теории внятной нет. Флуктуации какие-то!

Сумароков приглушенно застонал.

– Мама. – Он шумно втянул воздух. – Если вы говорите, тридцать лет… Я же маму больше никогда не увижу.

– Почему не увидишь? – возразил Химель. – У тебя мама молодая еще, наверное… Другое дело, что тридцать лет протекли для нее неприятно. Когда она ничего не знала о твоей судьбе… Хотя почему тридцать? Может, и сто, а может, все двести…

Има Галут слушала разговор землян без особого интереса. Но Яловега вдруг прищурился, вперился взглядом в аурелианку и с явным подозрением спросил:

– А скажите-ка, има, у вас тут темпоральные генераторы всякие… Они давно работают?

– Давно, – осторожно ответила принцесса.

– Не они ли это шалят?

– В каком смысле? – удивилась има Галут.

– Сами понимаете… То на неделю нас задержало в пирамиде, то на два дня еще где-то… Может, ваши генераторы виноваты?

– Нет, – твердо ответила принцесса. – На несколько лет погрузить в поле всю планету невозможно! А ведь вы перемещались по планете. Нужно было бы подвергать инверсии все пространство, чтобы остановить время для вас… Так вот для такого не хватило бы даже энергии звезды. Если всю ее направить на генерирование темпорального поля. Полагаю, проблемы возникли с вашим кораблем.

– Возможно, это произошло во время скачка, – вмешался Антон. – Вспомните, мы выходили из подпространства в экстренном режиме.

– При скачке, при скачке, – пропел капитан Латышев неприятным голосом. Все вздрогнули, не заметив, как он вернулся в ангар. – Пойдемте-ка в каюты, граждане, я андроидов в трюм согнал… Полетим на Землю, там вас встретят, как дорогих гостей… Давно уже ждут…

– То есть как давно ждут? – опешила Инна.

– Ученые рассчитали, где и как ваш корабль выйдет из подпространства… – пояснил капитан. – Просчитались, правда, немного… Опоздали на пару недель… Но это ведь мелочи!

– Мелочи? – чуть не задохнулся Кияшов. – Да у нас весь экипаж полег… Капитан наш, Зотов, Байрам Камаль…

– И что я мог поделать? – широко открыв глаза, поинтересовался Латышев.

– Как это? – вразнобой забормотали спасенные. – Станцию здесь построить… Ждать нас. Если уж вы все знали…

– Ну да. – Латышев нахмурился. – И вступить в конфликт с двумя могущественными галактическими расами. Отвоевывать этот их плацдарм… Как же! Из-за одного вашего экипажа втягивать Землю в большую войну! Вы скажите спасибо, что мы вообще прилетели вас забрать. Что нашлись спонсоры, которые выделили средства на эту авантюру. И направили сюда лучшего российского капитана, то есть меня!

– Спасибо, – тихо сказал Химель. – А что за спонсоры?

– Узнаете, – загадочно ответил Латышев.

– Секрет? – спросил Антон.

– Да как сказать… К тому же вы теперь богаты, известны во всем обитаемом космосе! – перевел разговор на другую тему капитан. – Прошу вас, прошу из ангара! Зрителям уже начинает надоедать! Вы много болтаете. Нет чтобы подраться там или на меня напасть. Вот рейтинг вашего Кияшова резко пополз вверх. Весьма резко. После того как он отказался мне подчиняться! И правильно сделал!

– Ты того! – прохрипел Яловега. – Ты чего?

– Не понял, – отозвался капитан.

– Что вы такое говорите? – проскулил Сумароков.

– Добро пожаловать в большой зал! – улыбнулся Латышев. – В главную студию!

– Да он сумасшедший, – сказал Михаил Соломонович. – Вы разве не видите, что на капитана Латышева плохо подействовало пребывание в корабле с андроидами. Пойдемте лучше за ним, пока он чего-нибудь жуткого не выдумал.

Цепочкой, оставляя на полу мокрые следы, спасенные потянулись за капитаном.

В помещении, выкрашенном в веселенький желтый цвет, который вызвал у спасенных стойкое отвращение, ярко пылали разноцветные фонари. Гостей ожидали роскошные кожаные кресла.

– А вот и наши герои! – проорал Латышев, глядя в потолок. – Еще одна победоносная операция отечественного флота! И с нами – аурелианская принцесса, которую, впрочем, мы скоро отпустим, дабы она могла воссоединиться со своим народом!

– Ты что несешь? – спросил красный, как рак, Кияшов, оглядываясь кругом.

– Да ведь отсюда ведется прямая трансляция! – крикнула Инна. – Прямая трансляция шоу, в которое превратили наше спасение! Я не удивлюсь, если они со спутника снимали, как нас жрут эти твари! Штуки знакомые – я в модельном бизнесе поработала, с изнанкой стереопроектов немного познакомилась!

– Нет, что вы, что вы! – выкрикнул Латышев. – Никак невозможно! Мы просто прибыли позже… И никого уже не могли спасти. Кто ж знал, что так получится?

Тут вокруг грянул хор голосов, буквально оглушивший оставшихся в живых членов корабля «Семаргл».

– Приветствуем вас, славные герои! – перекрывая общий гомон, возвестил чарующий женский голос. Он звучал подобно серебряному колокольчику – впрочем, присутствовал в нем и некоторый стальной отлив.

– Вот-вот, – вздохнул капитан Латышев. – Ты ими и займись, Аврора! Мое дело – вытащить бедняг из передряги. А уж объяснять им, что к чему, у тебя лучше получится!

Полыхнуло, и перед креслами материализовалась красивая зеленоглазая женщина с платиновыми волосами, одетая в шелковое красное платье. На платье сверкало изумрудное колье.

– Мои дорогие! – воскликнула она. – Мои славные герои!

Яловега крякнул, пораженный Сумароков пробормотал:

– А капитан говорил, что женщин на борту нет…

– Это голограмма, идиот, – пояснил Делакорнов. – Только каким образом они ухитряются поддерживать трансляцию на расстоянии в десятки парсеков?

– О да, мои герои, техника шагнула вперед! – сообщила Аврора. – Я веду передачу с орбиты планеты, где много сотен лет подряд идет война двух могущественных цивилизаций. Волею судеб в нее оказались втянуты и наши сородичи. Наши сограждане!

Ропот в невидимом зрительном зале усилился, послышались аплодисменты. Кто-то крикнул:

– Ура-а-а-а!

– Вот они, герои, с которыми мы уже хорошо знакомы по репортажам с планеты Заповедник! – возвестила Аврора. – Мужественный и отважный старпом Кияшов. Надеюсь, никому не придет в голову осуждать его за некоторые особенные увлечения, мы живем в свободной стране, на свободной планете.

– Ура Кияшову! – с энтузиазмом подхватил зал.

Старпом покраснел и сжал кулаки, а шерсть на загривке имы Галут встала дыбом. Тем более что речь дальше пошла о ней.

– Подруга нашего героя – прекрасная инопланетянка! По мне, так она больше похожа на самку орангутанга, но у каждого свой вкус! Мы – за свободу! Да здравствует прекрасная аурелианка, которая помогла нашим братьям спастись!

– Ура, ура! – подхватил зрительный зал.

– Инна Лазуренко – фотомодель, которая никогда не пасовала перед трудностями, любовь многих астронавтов «Семаргла». Многие отдали жизнь за нее – прекрасную девушку, чьим именем названа звезда Лазурная!

Инна скромно потупилась. Представили ее не так уж и плохо. После такого шоу можно подумать о возвращении в модельный бизнес. Совсем необязательно добывать платину где-то на задворках Галактики.

– Жаль, нет с нами Яна Новицкого – он сгинул в пучине вместе со скопищем врагов, – продолжила ведущая. – А вот – Антон Делакорнов, молодой герой! Он смел и решителен. Он благороден и безрассуден! И кажется, ему удалось победить предосудительную страсть, толкавшую его на достойные осуждения поступки, разумеется, я говорю о пагубном пристрастии к наркотикам.

Антон даже потерял дар речи. Ему хотелось немедленно прекратить этот фарс, но он не знал, что для этого нужно сделать.

– Эй! – крикнул Делакорнов возмущенно, но Аврора не обратила на его выкрик никакого внимания, продолжая вещать как ни в чем не бывало.

– Кирилл Яловега – жадный и бессовестный, но зато отлично приспособленный для выживания в самых дальних уголках космоса, – представила она старшего механика. – Именно такие люди должны бороздить бескрайние просторы космоса. Сегодня все его мечты будут реализованы.

– Эй, ты чего себе позволяешь? – возмутился Яловега. – Я тоже самоотверженный! Что это – все герои, а я негодяй?! И какие это ты мечты собралась реализовывать? А, кукла напомаженная?

Зеленые глаза ведущей нехорошо блеснули, но она быстро справилась с собой и объявила еще громче:

– Еще бы! Ведь каждый участник сегодняшнего шоу получит огромный гонорар! Пятьдесят тысяч рублей, электромобиль последней модели и двухэтажный коттедж в любом уголке матушки-Земли! Компенсация за все пережитые неудобства!

Яловега намеревался разразиться очередной порцией брани, но после такого объявления ведущей он так и остался стоять с открытым ртом.

– Точно, я – жадный и бессовестный, – выдавил он наконец, – настоящий космопроходец.

– Любимец дам бальзаковского возраста – Николай Сумароков, – продолжила Аврора. – Он собрал больше всех голосов во время нашего интерактивного голосования, ему положен дополнительный бонус – путешествие с одной из наших зрительниц по девяти мирам Галактики! Лучшие лайнеры, каюты суперкласса, самые популярные клубы – ему предстоит поистине великолепное путешествие!

– Я никуда не поеду! – заверещал Коля. – Я домой хочу! К маме! И больше с Земли – ни ногой! Так и буду жить в Ужгороде!

– Посмотрим, посмотрим, – неожиданно низким грудным контральто пропела Аврора. – Как ты ещё запоешь через месяц, мальчик… Какие контракты тебе предложат. И что скажет твоя мама? Она, кстати, передает тебе привет!

– Правда? – прошептал Коля.

– Ну конечно! – ответила Аврора. – Таисия Матвеевна, вам слово.

– Коля, не отказывайся! – заговорила с придыханием пожилая женщина. – Мать подождет, а когда еще тебе предложат миллионы?

– Михаил Соломонович Химель, бесполезнейший участник шоу. Должна с прискорбием сообщить, что у вас самый низкий рейтинг, – сказала Аврора.

– Ну что же, я другого и не ожидал, – склонил голову доктор.

– И все же, вы также будете вознаграждены за все ваши страда…

– Мы это… – перебил ведущую Кияшов. – Иму Галут обещали домой направить. И я бы с ней тоже остался. Да, вот так вот… Если она позволит, конечно…

Аврора расцвела. Выступление старпома она восприняла как должное.

– Мы долго думали над вашей проблемой, Евграф Кондратьевич! – объявила она. – Все наши зрители размышляли, выдвигали предложения. Они были самыми разными. Некоторые шутники даже предлагали организовать несчастный случай, чтобы вы потеряли любимую или чтобы любимая потеряла вас. Но, к счастью, такое предложение поддержали немногие. А самое лучшее предложение, за которое проголосовало подавляющее большинство зрителей, высказал Лева Зуфман из Бердичева. Он предложил назначить вас послом от Российской Федерации на планету аурелиан. Точнее, на Льдистую планету, принцессой королевского дома которой и является има Галут. Референдум проведен два дня назад, вопрос решен! Верительные грамоты для вручения будут переданы вам позже – с попутным челноком. А ваше звание теперь уже не капитан третьего ранга, а капитан второго ранга! Поздравляем вас, офицер Кияшов! Поздравляем, Лева Зуфман! Вы выигрываете бесплатную поездку на Льдистую планету! И встречу с вашим героем – послом Федерации Кияшовым! Впрочем, вы можете взять стоимость приза деньгами. Здесь довольно-таки опасно…

– Служу… – Старпом смахнул слезу. – Служу на благо Отечества! Только вот если бы я… Если бы я отказался? Я ведь обещал пойти к ней в телохранители…

– Э, да вы теперь по их табели о рангах почти равны принцу. Посол могущественной цивилизации! – заявила Аврора. – Грех от такого отказываться. А у Федерации обширные планы технологического сотрудничества с аурелианами. Нас интересует, к примеру, обогащение золота на кварковом уровне… Вы бы слышали, какой стон среди зрителей стоял, когда вы золотыми снарядами из башни лупили по врагам аурелиан и человечества!

– Пора стартовать, – заявил капитан Латышев, вновь беря инициативу в свои руки. – А то пауки опомнятся, опять по кораблю палить начнут. Все истребители и десантные боты вернулись на базу, можно улепетывать. То есть я хотел сказать, уходить с гордо поднятой головой!

– Но сначала мы высадим иму Галут и Евграфа Кондратьевича, – объявила Аврора. – Яхту аурелиан мы возьмем себе, а им взамен подарим великолепный челнок с настоящим водородным двигателем! Своеобразный раритет! Он доставит нашего посла и спасенную им принцессу на ее планету. Крейсер проводит их и незамедлительно стартует к Земле. Скажем «ура» героям!

– Ура-а! – грянул громовой хор. – Молодцы! Так держать!

– А мы с вами отправляемся в созвездие Гидры, туда, где уже третью неделю под нашим пристальным вниманием страдает от голода беглец от налоговой службы Павел Тимофеевич Зябликов! Еще пару недель – и Зябликов сможет расплатиться с долгами по налогам. Правда, пока он об этом не знает и думает, что находится на планете Вонючая Топь в совершенном одиночестве, на утлом плоту. Достоверность – первое правило наших постановок! До скорой встречи, мои дорогие!

Аврора растаяла в воздухе.

Латышев витиевато выругался и предложил остальным:

– Ну что, подкрепитесь, пока не поздно. Камеры выключены, можно расслабиться. И мне не нужно играть героя, пинать андроидов и жадно смотреть на девушек, и вы можете почувствовать себя людьми. Пока не прибудем на какую-нибудь оживленную планету. Там-то вам проходу не будет. Как же, галактические знаменитости!

– Дайте хоть пообедать по-человечески напоследок, – вздохнул Кияшов. – Когда я еще домой попаду…

Антон посмотрел на счастливого Яловегу и приободрившуюся Инну и тихо сказал:

– Мне казалось, что пушистые хвостики – только у аурелиан, а загребущие лапки – у ретлианцев. А оказывается, с людьми та же беда. Хвостики пушистые, лапки загребущие…

– Но-но, что ты несешь? – наморщился Яловега. – Какие хвостики? Ты тоже, что ли, хвост захотел? Послом здесь остаться?

– Да нет… Хвостики – это образно… Вид красивый, а в душе…

– Что в душе? – спросила Инна. – Мы такие, какие есть. Разве это плохо? И разве мы должны горевать, что спаслись, хотя другие и погибли?

– Пожалуй, нужно жить дальше, – кивнул Антон. – А я, пожалуй, все же восстановлюсь в университете. И стану планетологом. Потому что космос не должен быть отдан во власть одним только проходимцам.

– Ишь, святой выискался, – заявил Сумароков. После объявления ведушей о свалившемся на него богатстве он заметно набрался смелости. – А я в Сочи поселюсь, в двухэтажном коттедже, и ничего делать не буду. Хватит, навоевался. Деньги правда дадут, капитан?

– Дадут, – ответил Латышев. – Но спокойной жизни у тебя не будет, пацан. Слава, она – штука непростая. Я уже десять домиков у моря могу купить и сто электромобилей в придачу… А тянет в космос. Хоть и противная это работа, а завораживает… Ладно, пойдемте обедать. И не забудьте – камеры через двадцать минут опять включатся. Так что вы соберитесь с мыслями. Остроты подготовьте. Ругайтесь между собой…

Латышев отвернулся и пошел прочь по коридору, бормоча под нос:

– Значит, так. Что у нас там по плану?! Через час высаживаем Кияшова и аурелианскую принцессу, через два – стартуем… Угу. Именно так.

Антон приблизился к иллюминатору. Лазурная сверкала, как вставленный в оправу драгоценный камень. Вокруг звезды по эллиптической орбите проходила планета Заповедник – точка высадки расы межзвездных агрессоров ретлианцев. Делакорнов приложил к стеклу ладонь, прощаясь с военным плацдармом, где они едва не погибли. Он знал, что никогда в жизни ему больше не придется пережить подобное.

Включились задние дюзы, и пейзаж за окном размазался. Круизер взял курс на Льдистую планету.