Глава 2.

Короткий безынерционный попет вывел «Лиса» так далеко за пределы системы, что вероятность быть замеченными упала почти до нуля. Хейм оставил управление на попечение автоматов и объявил празднование в честь очередной победы.

Корабельная столовая была полна людей. Из всей команды капера осталось лишь двадцать пять человек плюс дюжина новобранцев, но хотя столовая была рассчитана на сто мест, они заполнили ее криками, пением, звоном бокалов — словом, веселым шумом, от которого дрожали переборки. Б одном углу благодушный и невозмутимый Утхг-а-к, тхакв доставал бутылку за бутылкой шампанское из устроенного им самим холодильника, с пистолетным хлопком вышибал пробку и разливал на всех. Уже неплохо набравшийся артиллерист Мапуту Хаяши и стройный молодой колонист пустились в спор, что эффективнее — карате или приемы апачей. По столам стучали игральные кости, шелестели долговые расписки на добычу против обещаний пылких предложений девушкам на планете в случае победы. Трио Ашанти — выпускников университета — исполняло боевой танец под аккомпанемент зрителей, барабанивших по кастрюлям и сковородам. Андре Вадаж вскочил на стол и, с трудом удерживая равновесие, ударил по струнам гитары. Все больше и больше французов подпевали ему:

— О, роза Прованса,

Диких просторов цветок!..

Сначала Хейм от души смеялся над последней шуткой Джина Иррибарна, но потом музыка захватила его. Он вспомнил одну ночь в Бон Шансе, словно вновь оказался там. Вокруг сада высились крыши, черные под звездным небом, желтый свет из окон домов сливался со светом восходящей Дианы. Легкий ветерок шевелил ветки кустов, смешивая аромат роз и лилий с пряным запахом местных цветов. Ее рука касалась его. Гравий похрустывал под ногами, когда они шли к летнему домику. А где-то играли на свирели, мелодия плыла в теплом воздухе, нежная и напоминавшая о Земле.

У Хейма защипало глаза, и он резко тряхнул головой.

Иррибарн пристально посмотрел на Хейма. Новобранец был среднего роста и рядом с Хеймом выглядел пигмеем, темноволосый, с удлиненной головой и правильными чертами лица. На нем была та же одежда, в которой его взяли в плен, — зеленая куртка, мягкие ботинки, берет, засунутый за чешуйчатый кожаный пояс, — форма планетарной полиции, превратившаяся в форму бойца маки. На плечах поблескивали лейтенантские нашивки.

Иррибарн что-то спросил по-французски.

— А? — заморгал Хейм. Невообразимый шум вокруг, плохое знание французского языка и то, что Новая Европа была уже на полпути к созданию своего диалекта, явились причиной того, что Хейм не понял вопроса.

— Вас что-то взволновало, — перевел свои слова Иррибарн. Раньше планету посещало достаточно много людей и жители города в той или иной степени овладели английским.

— А… пустяки. Воспоминания. В свое время я провел на Новой Европе несколько восхитительных отпусков. Но это было… Черт побери, поспедний раз я был там двадцать один год назад!

— Стало быть, вы думаете о чужаках, которые крадутся по улицам, где больше нет людей. Они мягко крадутся, как пантеры, вышедшие на охоту… — Иррибарн нахмурился, глядя в свой стакан, поднял его и конвульсивным жестом опрокинул в себя содержимое. — Или, быть может, вы вспоминаете о какой-то девушке и гадаете, погибла она или прячется в лесах, не так ли?

— Давайте лучше снова нальем, — резко ответил Хейм.

Иррибарн положил руку на плечо Хейма:

— Один момент, силь ву пле. Население планеты составляет всего пятьсот тысяч человек. Городских жителей, с которыми вы, вероятно, встречались, намного меньше. Быть может, я знаю…

— Медилон Дюбуа?

— Которая раньше жила в Бон Шансе? Ее отец врач? Ну да! Она вышла за моего собственного братца Пьера. Судя по последним сведениям, которые до меня дошли, они живы.

У Хейма потемнело в глазах. Он прислонился к переборке, хватая ртом воздух, попытался взять себя в руки, но не мог унять бешеного сердцебиения.

— Слава богу! — выдохнул он наконец. С самого детства он не произносил слов, которые были бы столь близки к молитве.

Иррибарн не сводил с него проницательных карих глаз:

— Это так важно для вас? Не лучше ли нам поговорить наедине?

— Хорошо, благодарю.

Хейм пошел впереди. Иррибарн едва успевал за ним. Люди, сидевшие за столами, положив друг другу руки на плечи, продолжали распевать веселые французские песни под аккомпанемент гитары Вадажа.

Тишина в каюте Хейма показалась просто гнетущей. Иррибарн сел и с любопытством осмотрел небольшое опрятное помещение, среди обстановки которого были Шекспир, Бернс и Киплинг в книжном варианте с потрепанными переплетами, микрокассеты с творениями менее массивных литераторов, модель боевого корабля, портреты женщины и девушки.

— Ваша семья? — спросил Иррибарн по-французски.

— Да, хотя жена умерла. Дочь сейчас на Земле у деда.

Хейм предложил гостю одну из оставшихся сигар, а сам принялся набивать трубку. Пальцы слегка дрожали, он не смотрел на собеседника:

— А что с вашей семьей?

— Спасибо, все в порядке. Конечно, это было две недели назад, когда захватили мой отряд. — Иррибарн закурил и откинулся назад, устраиваясь поудобнее. Хейм остался стоять.

— Как это случилось? У нас ведь фактически не было возможности поговорить как следует.

— Думаю, просто не повезло. На Кот Нотр-Дам есть урановая шахта. Как вам, вероятно, известно, на Новой Европе не так уж много урана — она не такая плотная, как Земля. Поэтому если бы удалось взорвать шахту, для алеронов это явилось бы ударом. Мы взяли спортивную субмарину, которую нашли в Порт Августине, где горы опускаются прямо в море Драконов, и поплыли. Мы знали, что единственное, чего нет у этих проклятых ублюдков, — оборудования для обнаружения субмарин. Надеюсь, вам понятно, почему: из-за сухости их собственной планеты. Но шахта охранялась лучше, чем мы ожидали. Когда мы всплыли ночью, чтобы высадиться на берег, по нам ударил снаряд. Он оказался химическим — иначе я не сидел бы здесь. Алероны намного предусмотрительнее. Они подождали и подобрали… скажем, все, что выпало в осадок. После этого были разговоры о том, чтобы расстрелять нас в назидание другим или, хуже того, вытянуть из нас информацию. Но об этом узнал их новый верховный главнокомандующий и наложил запрет. Мне кажется, он прибыл на Новую Европу с заданием выследить вас, мой друг, так что своим спасением мы не только прямо, но и косвенно обязаны вам. Нас отправили на Алерон. Насколько мы поняли, предполагался обмен пленными.

— Понятно.

— Но вы это дело притормозили. Однако вам хотелось бы побольше узнать о Медилон, не так ли?

— Черт побери, я страшно не люблю касаться личных вопросов… О'кей, мы любили друг друга, когда я однажды из-за болезни пробыл довольно долго на Новой Европе. Наши отношения носили вполне невинный, характер, уверяю вас. Настолько невинный, черт их задери, что это меня немного отпугивало и… Как бы там ни было, когда я вернулся туда в следующий раз, ее уже не было.

— Все верно, она перебралась в Шато Сент-Джеквес. Я всегда считал, что она досталась Пьеру… как бы это сказать… ну, рикошетом, что ли. Она то и дело со смехом вспоминала об огромном норвежце, с которым была знакома до замужества. Такой смех, полувеселый, полупечальный, всегда следствие молодости… — Взгляд Иррибарна похолодел. — Пьер хороший муж. У них четверо детей.

Хейм вспыхнул.

— Не поймите меня превратно, — сказал он, пуская клубы дыма из трубки. — Я не мог бы жениться более ужасно, чем вышло. Это просто… Она попала в беду, и я надеялся, что смогу помочь. Старая дружба, больше ничего.

Хейм сам поверил в искренность своих слов. Кое-какие мысли пронеслись у него в голове, но они были не настолько болезненны, чтобы их нельзя было похоронить. Мысли о том, что Медилон все эти годы жила счастливо, что она до сих пор жива, было вполне достаточно.

— К числу друзей вы можете причислить и всех нас, — сердечно сказал Иррибарн. — А теперь скажите мне кое-что, прежде чем мы вернемся к праздничному столу. Я слышал, что ваш корабль — частный капер, имеющий выданное Францией свидетельство. Но почему до сих пор медлит наш военный флот? Когда он прибудет сюда?

«Боже, помоги мне, — подумал Хейм. — Я хотел пощадить их чувства до завтра».

— Не знаю, — ответил он.

— Черт побери! — Иррибарн резко выпрямился.

— Что это вы говорите?

Медленно, словно вытаскивая клещами каждое слово, Хейм рассказал о том, что происходит. Что Флот Глубокого Космоса стоял на приколе с зачехленными орудиями, в то время как в парламенте продолжались дебаты, и что не исключено, если одни лишь пиратские набеги «Лиса» явились преградой для возобновления переговоров, которые представляли для Алерона эффективную разновидность войны.

— Мы… вы… И это астронавты?! — Иррибарн с трудом овладел собой, сделал глубокий вдох и тихо сказал: — Ваш корабль курсирует в системе Авроры. Неужели вам не удалось добыть никаких доказательств того, что мы живы?

— Я пытался, — ответил Хейм. Он ходил из угла в угол, нещадно дымя трубкой, стуча каблуками, заложив ненужные сейчас громадные руки за спину и стиснув их так, что побелели ногти. — Пленников, которые были отправлены на Землю в числе прочих трофеев, возможно, уже допросили. Сделать это нелегко. У алеронов иная реакция, чем у людей. Но кто-то мог выудить из них правду! Впрочем, возможно, никто и не пытался. Кроме того, однажды я прошел вблизи Новой Европы. Это не так уж трудно, если быть попроворнее. Большинство их защитных спутников еще не оборудованы, и мы не заметили ни одного военного корабля, который мог бы нам угрожать. Поэтому я сделал фотографии, весьма четкие, на которых видно, что разрушен только Сюр д'Ивонн, а над Гарансом никакого огненного смерча не было и в помине. Я послал эти фотографии на Землю. Думаю, они кое-кого убедили, но все же, наверное, не тех, кого надо бы. Не забудьте, что сейчас многие политические карьеры связаны с делом мира. Поэтому человек, который мог бы признаться в собственной неправоте и занять верную позицию, если бы дело касалось только его одного, будет испытывать колебания по поводу того, стоит ли тянуть за собой всю партию. О, я уверен, что настроение общественного мнения в нашу пользу! Это началось еще тогда, когда мы только готовились к экспедиции. Вскоре после этого на Сторне, где мы пополняли свои арсеналы, я встретил несколько человек, только что прилетевших с Земли. Они сказали, что идея дать отпор алеронам находит все больше сторонников. Но это было четыре месяца назад. — Хейм вынул трубку изо рта, остановился и продолжал уже спокойнее: — Я догадываюсь, какой очередной аргумент выдвинула фракция примирения.

«Да, да, — вероятно, сказали они, — возможно, новоевропейцы и в самом деле еще живы. Так разве их спасение не является сейчас самым важным? Посредством войны мы этого не добьемся. Алероны могут уничтожить их когда им только заблагорассудится. Нам придется отдать Новую Европу в обмен на жизни находящихся там людей». Вероятно, подобные речи звучат в парламенте и сегодня вечером.

Иррибарн уронил голову на грудь и что-то пробормотал по-французски, потом резко сказал:

— Но они все равно погибнут. Неужели это непонятно? У вас осталось лишь несколько недель.

— Что?! — взревел Хейм. Его сердце тяжело ухнуло. — Неужели враг собирается выжечь вас?

Сделать это не составляет никакого труда, в ужасе подумал он. Взорвать в ясный день на орбите спутника около тысячи мегатонн — и большая часть континента утонет в огне. Медилон…

— Нет-нет, — сказал колонист, — ресурсы планеты нужны им самим для укрепления системы. Континентальная огненная буря или радиоактивное заражение им обошлось бы слишком дорого. А вот витамин С — другое дело.

Постепенно картина прояснилась. Ни секунды не сомневаясь в том, что Земля поспешит им на помощь, жители расположенного на побережье Пейз д'Эспо бежали в глубь материка, в леса и горы Оут Гаранс. Эта фактически неисследованная дикая местность была столь богата дичью и съедобными растениями, сколь богата ими была Северная Америка до появления белого человека. Имея в своем распоряжении современную технику и не испытывая неудобств перенаселения, люди быстро обогатились. Вряд ли нашелся бы там человек, не имеющий охотничьего, рыбачьего или туристического снаряжения, равно как и флайера, способного летать на любые расстояния. Используя легкий камуфляж и соблюдая осторожность, люди без особого труда прятали от алеронов разбросанные повсюду домики и летние коттеджи, и, конечно, обнаружить все пятьдесят тысяч этих строений было просто невозможно. Изредка, когда враги все же натыкались на жилища, их обитатели могли укрыться в палатках, в пещерах или под навесом.

Портативные аккумуляторы, в равной степени способные использовать солнечный свет, ветер или текущую воду, тоже относились к числу обычного дорожного снаряжения. Стандартные миниатюрные передатчики поддерживали сеть коммуникаций. Подслушивание мало что давало противнику. Алероны располагали переводчиками с французского, но в силу собственной окостеневшей культуры, лишенной каких бы то ни было диалектов, не учли, что земляне могут переговариваться, к примеру, на наречии басков или каком-нибудь другом. Наиболее смелые из числа землян периодически делали набеги на врага, остальные просто прятались.

Б силу того, что Новая Европа имеет небольшой наклон оси, в ее умеренной зоне преобладает мягкая, дождливая зима даже на сравнительно больших высотах. Одним словом, люди, казалось бы, могли держаться бесконечно.

Однако они все же были не на Земле. Жизнь возникла и развивалась здесь сама по себе в течение двух-трех миллиардов лет. Сходные условия привели к сходной химии. Человек получал из местных организмов почти все необходимое. Однако сходство все же не идентичность. Кое-что на Новой Европе отсутствовало, особенно это касалось витамина С. Беглецы захватили с собой запас таблеток, но этот запас подходил к концу. Алероны удерживали в своих руках фермерские земли, где росли земные растения, и города, где находились необходимые биохимические предприятия.

Цинга убивает медленно, начиная разрушительную работу с десен и перебираясь затем на мышцы, пищеварительные органы, кровь и кости. Чаще всего жертва умирает от какой-нибудь другой болезни, которой она уже не в силах сопротивляться. Так или иначе, но человек умирает.

— И они знают об этом, — проскрежетал Иррибарн. — Эти дьяволы знают, в чем наша слабость. Им остается только ждать. — Он поднял кулак. — Неужели Земля забыла нас?

— Нет, — ответил Хейм. — Кому-то обязательно должно прийти это в голову. Но Земля в такой растерянности…

— Летим туда, — сказал Иррибарн. — Я, все мои люди — свидетели. Неужели мы не сможем пристыдить их и заставить действовать?

— Не знаю, — уныло отозвался Хейм. — Конечно, можно попробовать. Но… Может, я шизофреник, но мне все чудятся бесконечные споры.

«Ничего, кроме переговоров, не может вас спасти. Но алероны не вступят в переговоры, пока мы не пойдем на стимулирующие уступки…» Я слишком уверен в том, что, окажись «Лис» в Солнечной системе, ему уже не позволят покинуть ее. Закон, видите ли, предусматривает наличие ядерного оружия только на кораблях армии мирового контроля, и это распространяется даже на пусковые установки. А у нас есть и то, и другое. Сейчас мы, формально, владеем всем этим на законных основаниях, но все будет иначе, окажись мы в пространстве, принадлежащем Федерации.

— Но разве нельзя временно демонтировать боевое оборудование?

— На это ушли бы недели. Оно составляет единое целое с кораблем. Да и вообще, какая разница? Я уже говорил — ваше появление на Земле могло бы стоить нам войны. А это побудило бы алеронов начать переговоры и подготовку к новой агрессии. — Хейм снова подумал о Медилон. — Во всяком случае, так мне кажется. Быть может, я ошибаюсь.

— Нет, — мрачно сказал Иррибарн, — вы правы.

— Возможно, это и впрямь единственный выход — сдаться.

— Должно быть что-то еще! Я не такой фанатик, чтобы настаивать, зная, что женщинам и детям грозит смерть. Но риск умереть против шансов сохранить наши дома… Да, мы все сознательно пошли на это, когда организовывали отряды маки.

Хейм сел, выбил трубку и принялся вертеть ее в руках, устремив неподвижный взгляд на модель своего первого корабля. Его чувства вдруг начали меняться необъяснимым образом, словно свалилась какая-то тяжесть, вызывая внутреннее движение сквозь мрак к далекому и слабому, но придающему сил проблеску.

— Послушайте, — сказал он, — давайте попытаемся продумать все до конца. «Лис» препятствует выходу Земли из состояния войны, отказываясь прекратить свои рейды. До тех пор, пока мы здесь и сражаемся, люди на Земле, думающие точно так же, как мы, могут заявить, что алеронов учат уму-разуму безо всякого ущерба для налогоплательщиков. Они могут ударить в барабаны пропаганды, представить нас легендарными героями и расшевелить укоренившееся чувство стадности. Они не имеют политического влияния, способного заставить правительство отдать военному флоту приказ о выступлении, но в их силах воспрепятствовать тому, чтобы нас отозвали назад. Я пришел к такому выводу на основе простых фактов, что флот по-прежнему не двигается с места, а нас не отзывают. Разумеется, подобная ситуация весьма неустойчива. Я уверен, так долго она удерживается лишь потому, что Франция связала парламент по рукам и ногам, предоставив ему решать вопрос, действительно ли Земля согласно закону находится в состоянии войны с алеронами. Выход из тупика должен быть найден в ближайшее время. Мы хотим склонить равновесие в свою сторону. О'кей, один из методов достижения данной цели — следовать добру и сделать достоянием гласности тот факт, что вы и другие новоевропейцы живы — допустим, это стало известно, — а также дать всем ясно понять, что вы не собираетесь сдаваться. Сделать это можно… дайте подумать… Да! У нас есть «Мироэт». Стоит его немного подлатать, и он одолеет расстояние до Земли. Или же можно попытаться захватить еще один корабль. Сами мы останемся здесь. На Землю пошлем не мужчин, а сотню женщин и детей. — Хейм хлопнул ладонью по колену. — Вот какой довод будет самым лучшим!

У Иррибарна чуть глаза не вылезли из орбит:

— Вы что, рехнулись? Как вы собираетесь сесть на Новую Европу?

— Космическая планетарная защита еще не приведена в готовность.

— Но… Нет, у них есть несколько детекторных спутников, военные корабли на орбите и…

— Все дело случая, — возразил Хейм. Чувство опасности у него сейчас начисто отсутствовало, все сомнения подавило нарастающее возбуждение. — «Лиса» мы оставим в космосе и большую часть ваших людей тоже. Если попытка окажется неудачной, «Лис» захватит другую добычу, и ваши люди полетят на Землю в конфискованном корабле. Но, кажется, у меня есть шанс посадить «Мироэт» и снова подняться. Чтобы все точно рассчитать, надо будет поработать с компьютерами, но, думаю, это вполне осуществимо. Если же нет… Что ж, надеюсь, вы не откажетесь принять меня в партизаны.

— Гм… — Иррибарн глубоко затянулся. — Разрешите задать вопрос: была бы эта идея для вас столь же привлекательна, не обещая она вам шанса на встречу с Медилон?

Хейм чуть не поперхнулся.

— Пардон, — пролепетал Иррибарн, — я не хотел вас обидеть. Всего лишь старая дружба, как вы сказали. Верность — неплохое качество в людях. — Он встал и протянул руку. — Идемте. До завтра мы все равно ничего не сможем сделать. Давайте вернемся в кают-компанию.