Глава 5.

Андре Вадаж снял крышку с котелка, вдохнул великолепный аромат, встряхнул содержимое и опустил крышку на место.

— Почти готово, — сказал он. — Надо бы еще сделать салат. Компоненты готовы?

— Я… — покраснела Пиза Хейм. — Боюсь, я не особенно хорошо умею резать огурцы и прочее.

— Плевать! — Вадаж вывалил кучу зелени в большую чашу. — Для курсанта ты справилась нормально… Найди мне еще приправы, идет? Надо быть инженером, чтобы управляться с этой чертовой преисподней, которая почему-то называется кухней. Бывало, я говорил, когда был маленьким и меня заставляли что-то делать на кухне: «Очевидно, мне хотят присвоить звание повара и младшего мойщика бутылок. Контрольное задание: голова хряка с красными яблоками во рту и полевыми ягодами вместо глаз. Все это с капустой и заварным кремом».

Пиза хихикнула, вспорхнула на стол и уселась, болтая ногами и глядя на Вадажа со смущающей симпатией. У него и в мыслях не было добиваться расположения девушки, он просто пытался составить хорошую компанию дочери своего гостеприимного хозяина, пока тот отсутствовал. Вадаж уделил травам и специям больше внимания, чем это было необходимо.

— Мамаша научила меня испанской пословице, — продолжал он. — Для приготовления салата нужны четыре человека: транжир для масла, философ для приправ, скряга для уксуса и сумасшедший для перемешивания.

Пиза снова хихикнула:

— А вы остроумный.

— Начнем, пожалуй. — Вадаж принялся не спеша помешивать салат, напевая:

В Иерусалиме жил богач.

Глория, аллилуйя, хи-ро-де рунг!

Носил цилиндр и пугач.

Хи-ро-де рунг, хи-ро-де рунг!

Скиннки-маринки дудл ду!

Скиннки-маринки дудл ду!

— Это тоже настоящая старинная песня? — спросила Пиза, когда Вадаж сделал паузу. Он кивнул.

— Я просто обожаю ваши песни! — воскликнула Пиза.

— Однажды у его ворот.

Бедняк уселся, словно кот, — поспешно продолжал Вадаж.

— Глория аллилуйя, хи-ро-де рунг!

На нем одет был котелок.

Без верха — только ободок.

Глория аллилуйя, хи-ро-де рунг!

Скииики-мариики дудл дуI.

Скиннки-маринки дудл ду!

И попросил бедняк поесть,

Сказав: Не ел я дней уж шесть.

Глория аллилуйя, хи-ро-де рунг!

— Глория аллилуйя, хи-ро-де рунг! — присоединился к их дуэту бас, подобный реву быка, и в кухню ворвался Гуннар Хейм. — Скиннки-маринки дудл ду!

Хейм стащил Пизу со стола, подбросил к потолку так, что она чуть не пробила его головой, поймал и принялся кружить ее по комнате. Вадаж весело скакал вокруг них. Хейм еще раз пропел припев, не выпуская из рук вконец обессилевшую Пизу, которая пронзительно визжала.

— Богач сказал: «А мне плевать!» — продолжал Вадаж.

— Пошел ты в ад, дай мне поспать!

Скиннки-маринки дудл ду!

Скиннки-маринки дудл ду!

Бедняк помер через полчаса,

Душа вспарила в небеса!

Там ангелочков хоровод.

Зимой и летом, круглый год.

Глория аллилуйя, хи-ро-де рунг!

— Папа! — Пиза кормилась в приступах смеха.

— Добро пожаловать домой, — сказал Вадаж. — Вы выбрали весьма удачное время для возвращения.

— Но что здесь происходит? — осведомился Хейм.

— Для чего в прекрасно оборудованной кухне походный котелок? Вам что, автоматов мало?

— Видите ли, машины — весьма компетентные повара, но ни одна из них не сможет стать шеф-поваром, — ответил Вадаж. — Я обещал вашей дочери гуляш, но не ту лишенную вкуса и запаха липкую тушенку, а настоящий, ручного приготовления гуляш, который раз нюхнешь — и сутки чихаешь от удовольствия, столько там всяких специй.

— Превосходно! Только я, пожалуй…

— Ерунда, на всех хватит! Накрывая на стол, венгр всегда умножает количество едоков на два. Если хотите, можно добавить к этому немного красного вина. Итак, еще раз добро пожаловать домой! Рад видеть вас в таком хорошем настроении.

— На то есть причина, — Хейм потер огромные ручищи и улыбнулся улыбкой счастливого тигра. — Да, кажется, я действительно счастлив.

— А что случилось, папа? — спросила Лиза.

— Я не могу этого сказать. Пока… — Заметив первые признаки мятежа, он взял Пизу за подбородок и добавил: — Это для твоего блага.

— Я не ребенок и ты это знаешь! — Пиза топнула ногой.

— Ну-ка, ну-ка, — вмешался Вадаж, — не будем портить друг другу настроение. Пиза, надеюсь, ты не откажешь в любезности приготовить приборы? Мы будем ужинать по высшему разряду, Гуннар, в вашей солнечной комнате.

— Разумеется, — вздохнула Пиза, — если вы мне включите общий интерком — и звук, и изображение. Ну, пожалуйста, папа!

Хейм издал короткий смешок, прошел из кухни к центральной панели и разблокировал систему включения, автоматически задействовал интерком. Теперь Пиза могла видеть и слышать все, что происходит здесь, из любого помещения дома. Тут же раздался голос Вадаж а:

— Но вскоре умер тот богач,

И не помог ему пугач.

Глория аллилуйя, хи-ро-де рунг/

Он рухнул пропасть, в самый ад.

Откуда нет пути назад.

Глория аллилуйя…

Вернувшись, Хейм спросил вполголоса, поскольку Лиза, наверное, была начеку:

— Она не желает даже на секунду расстаться с тобой?

— Гуннар, я не собирался… — Прекрасно вылепленное лицо Вадажа стало печальным.

— Что ты городишь! — Хейм хлопнул Вадажа по спине. — Ты представить себе не можешь, как я был бы рад, если бы она стала увиваться вокруг тебя, чем возле какой-то желторотой дряни. Кажется, фортуна наконец-то повернулась ко мне передом!

Лицо венгра просветлело.

— Надеюсь, — сказал он, — это означает, что вам удалось придумать какой-нибудь особо предательский способ вырвать наших друзей из лап алеронов.

— Тсс! — Хейм ткнул большим пальцем в сторону экрана интеркома. — Давай посмотрим, какое вино мне выбрать для твоего коронного блюда.

— Ого, да тут целый список! Вы что, содержите отель?

— Нет, по правде говоря, жена пыталась сделать из меня знатока вин, но продвинулась не слишком далеко. Я всегда не прочь выпить, но не обладаю особым вкусом. Так что если я не в компании, то обхожусь пивом и виски.

На экране появилось лицо Лизы. Она пела:

— И черт сказал: Здесь не отель.

Тебе — котел, а не постель!

Глория аллилуйя, хи-ро-де рунг!

Вадаж приложил большой палец к кончику носа, а остальные растопырил и зашевелил ими. Лиза высунула язык. Все они улыбались, но шире всех улыбался Хейм.

Ужин прошел в атмосфере такого веселья и домашнего очага, каких Хейм не помнил с тех пор, как умерла Конни. Впоследствии он не мог бы сказать, о чем они говорили за столом — большей частью добродушно подтрунивали друг над другом и пели песни.

Потом Пиза собрала приборы в кьюбикл обслуживания и скромно удалилась к себе в спальню. Она даже поцеловала отца на прощание. Хейм и Вадаж спустились в кабинет. Хейм закрыл дверь, достал из стола шотландское виски, а из холодильника лед и содовую, наполнил бокалы.

Вадаж взял бокал и чокнулся с Хеймом.

— …И напутственный глас, — произнес он тост.

— Кто за Победу? Кто за Свободу? Кто за возвращение домой?

— Я выпью за это, — сказал Хейм и сделал большой глоток. — Откуда эти строчки?

— Они принадлежат Г. К. Честертону, жившему пару столетий назад. Вы не слышали о таком? Впрочем, конечно, на Земле больше не интересуются такими наивными вещами. Только в колониях люди настолько простодушны, что считают, будто победы возможны.

— Быть может, нам удастся изменить мнение по этому вопросу. — Хейм сел и достал трубку.

— Итак, — бесстрастным голосом произнес Вадаж, но по его лицу прошел трепет, — приступим к делу. Что же все-таки произошло за несколько дней, которые я провел в безделье?

— Начну с самого начала, — сказал Хейм. Он не чувствовал ни малейших угрызений совести, рассказывая о своей беседе с Твайменом, поскольку вполне доверял собеседнику. Знакомство с Вадажем, хотя и короткое, было тем не менее, весьма плодотворным.

Однако венгр не был удивлен:

— Я знал, что они не намерены возвращать Новую Европу, но никто не желал меня слушать.

— А мне удалось найти человека, который все же пожелал выслушать меня, — сказал Хейм и продолжал свой рассказ. По окончании его у Вадажа отвалилась челюсть, и раздавшийся при этом звук был достаточно громким, что даже Хейм расслышан его.

— Капер? Бы это серьезно, Гуннар?

— Конечно, черт побери! Так же настроен Кокелин и еще несколько человек, с которыми мы беседовали. — Веселье Хейма исчезло. Он глубоко затянулся, выпустил мощные струи дыма через раздувшиеся ноздри и продолжал: — Ситуация такова: один торговый пират в районе Феникса может натворить столько дел, что это не войдет ни в какое сравнение с его возможностями. Кроме срыва планов и расписаний он свяжет немалое количество боевых кораблей, которым придется либо охотиться за ним, либо конвоировать свои корабли. В результате силы алеронов, противостоящие нашим вдоль спорной полосы, уменьшатся и равновесие нарушится в нашу пользу. И если тогда Земля проявит твердость как в космосе, так и за столом переговоров — причем нам не придется быть особенно жестокими, не будет никаких крутых мер, по поводу которых могли бы поднять шум торговцы миром, всего лишь один хороший нажим военного флота, пока пират будет дразнить корабли алеронов, — и мы сможет заставить их вернуть Новую Европу, а также для разнообразия пойти на некоторые другие уступки.

— Возможно, возможно, — Вадаж по-прежнему оставался спокойным. — Но где вы достанете боевой корабль?

— Куплю обычный и переоснащу. Что касается оружия, то я собираюсь вскоре отправить пару надежных людей на быстроходном судне, принадлежащем компании, к Строну. Слышали про такой?

— Ага, приходилось! — Вадаж щелкнул пальцами, в его глазах загорелись огоньки.

— Там-то и завершится работа по переоснастке нашего корабля. А потом — вперед, к системе Авроры.

— Но… не превратитесь ли вы в пирата с точки зрения закона?

— Над этим пока еще работает Кокелин. Он говорит, что в принципе считает возможным придать всему этому легальный характер и в то же время воткнуть клин в задницу Тваймену и всей его дешевой банде. Но это не простая задача. Если корабль посчитают «Веселым Роджером», то Кокелин не без основания предполагает, что Франция имеет право подвергнуть команду суду, признать ее виновной и вынести оправдательный приговор. Конечно, парням после этого, возможно, придется остаться на французской территории или вообще покинуть Землю и отправиться в какую-нибудь колонию, но они будут миллионерами, а Новая Европа, без сомнения, устроит им триумфальный прием. У меня нет времени обдумывать это, — продолжал Хейм. — Придется просто идти напролом и рисковать возможным арестом. Поскольку, как вы сами понимаете, Кокелин и его сторонники во французском правительстве — или в любом другом, поскольку не все еще нации на Земле заимели заячьи душонки, — короче, согласно Конституции, ни одна страна не имеет права на военные приготовления. И если бы мы все же получили какую-то помощь из официальных источников, это означало бы конец всем надеждам на легализацию операции. Нам даже следует воздержаться от набора экипажа в одной стране, тем более во Франции. Б общем, все зависит от меня. Мне нужно купить корабль, произвести переоснастку, запастись топливом, набрать экипаж и отправить его в космос — и все в течение двух месяцев, поскольку именно тогда запланировано начало переговоров между парламентом и делегацией алеронов. — Лицо Хейма стало унылым.

— Придется забыть о том, что такое сон.

— Экипаж… — нахмурился Б ад аж. — Непростая проблема. Сколько человек?

— Пожалуй, около сотни. Гораздо больше, чем нужно, но единственный способ финансировать данное предприятие — захват трофеев. А это значит, что нам понадобится абордажная команда. К тому же… всякое может случиться.

— Понятно. Желательно, чтобы эти сто человек были умелыми, надежными астронавтами, предпочтительно с опытом службы в военном флоте, поскольку это самое рискованное предприятие с тех пор, как Аргилус сопровождал ведьму Хелену. Где их взять? Гм… Возможно, я знаю парочку мест, где можно попытать счастья.

— Я тоже. Надеюсь, вы понимаете, что открыто вербовать людей в команду капера мы не можем. Если наша истинная цепь не будет сохранена в тайне вплоть до последней миллисекунды, мы окажемся в кутузке так быстро, что нас непременно посетит призрак Эйнштейна. Но мне кажется, с помощью самых обычных психологических тестов мы сможем проверить отношение интересующих нас людей к известной проблеме и таким образом узнать, кому можно доверить правду. Этих людей мы и наймем.

— Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь, — возразил Вадаж. — Я имею в виду, что сперва необходимо найти такого психолога, которому можно будет доверять.

— Да, я привлеку к этому делу Вингейта, моего отчима, и попрошу его кооптировать такого человека. Надо сказать, мой приемный папаша — хитрый и умный старый плут, имеющий связи буквально повсюду, и если вы думаете, что мы одни недолюбливаем алеронов, то послушали бы его, когда он говорит о них. — Хейм искоса взглянул на модель «Звездного лиса», сверкавшую в противоположном углу комнаты.

— Я не думаю, что будет так уж трудно найти обычных астронавтов. После того как три года назад урезали ассигнования на военный флот, немало парней оказалось не у дел, и, не желая дни напролет ковырять пальцем в носу в каком-либо учреждении, они подавали в отставку. Мы можем задействовать тех, кто вернулся на Землю. Но вот подобрать капитана и главного инженера будет потруднее. Люди с такой квалификацией обычно не болтаются без дела.

— Капитана? Что вы имеете в виду, Гуннар? Вы и будете капитаном.

— Нет, — тяжело помотал головой Хейм, от его недавней самонадеянности почти не осталось следа.

— Боюсь, что нет. Я бы хотел — Боже, как бы я этого хотел, — но, увы, мне приходится быть благоразумным. Космические корабли стоят недешево, так же, как и топливо, а в особенности оружие. Расчеты говорят, что мне придется ликвидировать все имеющиеся в наличии активы и, возможно, заложить остальное, чтобы снарядить такой корабль. А если я брошу дело на попечение кого-то другого, Хеймдел может разориться. Бог свидетель, у меня будет достаточно конкурентов, которые сделают все, что в их силах, чтобы фирма потерпела крах. А Хеймдел… Б общем, это нечто, созданное мною и Конни. Ее отец немного помогал нам материально, но она работала в конторе, а я руководил магазином в течение первых трудовых лет. Хеймдел — единственная собственность, оставшаяся у меня в память о Конни, не считая, конечно, дочери.

— Я понимаю, — сочувственно произнес Вадаж.

— К тому же у девушки нет матери, и вы не должны подвергать ее риску потерять еще и отца.

Хейм кивнул.

— Однако вы простите меня, если я полечу? — спросил Вадаж.

— О да, Андре! Я был бы свиньей, если бы стал удерживать вас. Вы ведь имеете офицерское звание: главный стюард, что, впрочем, означает должность шеф-повара. И вы привезете мне еще несколько песен. Идет?

Вадаж не ответил. Он смотрел на друга, скованного цепями собственности и власти, и в голове у него проносились строчки старинной песни. Ритм мелодии уже проник в кровь, и, осознав, что сделал Хейм и что это значит, Вадаж вскочил и принялся прыгать по кабинету, распевая во весь голос свою победную песню так, что эхо отдавалось от стен:

— Хи-ро-де рунг! Хи-ро-де рунг!

Скиннки ма-ринки дудл ду!

Скиннки ма-ринки дудл ду!

Глория аллилуйя, хи-ро-де рунг!