Часть вторая. Как растут счастливые дети. Когда ребенок видит улыбающееся лицо или когда его нежно прижимает к себе мама или папа, его организм производит больше развивающих гормонов, его мозг становится активным, и быстро возникают новые позитивные эмоции. 7. Образ мысли ребенка. Детский мозг не гриб. Он не может развиваться, просто увеличиваясь в объеме. В первой части мы рассмотрели внезапный рост количества яслей для грудных детей и детей, которые только научились ходить, в Великобритании и по всему миру. Мы увидели, что существует расплата за такой вид ухода – негативные последствия в детском умственном развитии и во взаимоотношениях между родителями и детьми. В последующих главах мы рассмотрим, почему такое происходит. Что младенец или годовалый ребенок получает, проводя время с родителями, и могут ли другие люди – оплачиваемые профессиональные воспитатели – обеспечить ребенка тем же? Мы рассмотрим, как формируется детский мозг в течение первых трех лет жизни ребенка, и покажем вам, как три основных фактора психического здоровья – спокойствие, оптимизм и общительность – зависят от определенных структур, развивающихся в мозге ребенка только в определенное время и при условии, что он воспитывается в атмосфере любви. Заглядывая в мозг ребенка. Ученые исследуют человеческий мозг на протяжении не одной сотни лет. Но только в последнее десятилетие было сделано несколько потрясающих открытий, благодаря которым мы шагнули намного дальше, чем во все предшествующие века. Сейчас мы близки к пониманию некоторых самых сложных психических состояний человека – шизофрении и депрессии, деспотизма и альтруизма, причин различий в эмоциональном развитии и к решению самой трудной задачи всех времен – воспитание хороших людей. Ключевую роль в таком прыжке вперед сыграла технология, названная ядерно-магнитным резонансом (ЯМР), благодаря которой мы можем заглянуть внутрь живого мозга, наблюдать за тем, как мозг думает и чувствует, можем видеть, как мозг реагирует на различные мысли и стимулы. Мы также можем сравнить мозг одного человека с мозгом другого и определить, когда что-то не происходит или происходит не так. И что более важно, мы можем построить карту развития человеческого мозга от рождения и до старости. Второе научное открытие девяностых годов было намного скромнее: простой тест с помощью тампона, смоченного слюной человека, позволял измерить уровень кортизола в организме. Кортизол, стероидный гормон, вырабатываемый надпочечниками, является точным показателем степени стресса, переживаемого человеком. Это жизненно необходимая субстанция: слишком мало – и организм угасает и умирает, слишком много – и человек, скорее всего, будет переживать серьезный стресс. (Сначала степень стресса можно было измерить только по анализу крови. Но сам процесс взятия крови на анализ – стрессовая процедура, поэтому результаты были далеки от тех, которым можно было доверять.) Теперь же, будь вы младенец или ветеран войны, можно поэтапно проследить стрессовое состояние. Тест на кортизол такой чувствительный и быстровыполнимый, что можно даже отследить его положительное воздействие на организм при обнимании или улыбке. Новые технологии являются частью «большого мозгового достижения», но существует и третий аспект – новый образ мыслей, который необходим, чтобы правильно осмыслить открытия. Он подразумевает общение между учеными, которые ранее вовсе не сотрудничали, взаимосвязь научных дисциплин, имеющих очень мало общего между собой. В целом ученых нельзя назвать общительными людьми. Они обычно проводят свою жизнь как кроты, глубже и глубже забираясь в норы своей специализации, мало понимая, что творится вокруг. Та же проблема присуща медицине. Например, однажды врач сказал моему другу: «Я не могу вам помочь с коленом, я лечу плоскостопие». В конце девяностых годов ведущий специалист-невролог доктор Алан Шоре, разочарованный слабым междисциплинарным кооперированием, начал систематизировать открытия в различных областях неврологии (как работает мозг), биохимии (химические процессы в организме), эндокринологии (учение о гормонах), детского развития и психиатрии. А. Шоре хотел узнать, как внешнее поведение, которое мы наблюдаем, соответствует тому, что происходит внутри мозга ребенка. Доктор Шоре сам обладает незаурядным умом, он сумел уловить нечто специфическое в каждой области и начал увязывать эти данные между собой. Его замечательные книги[31] на эту тему получились такими объемными и сложными, что не стали бестселлерами, но в научном мире они вызвали огромное волнение, и целая группа исследователей воспользовалась новым подходом, чтобы создать точную карту развития человеческого мозга. В течение пяти лет благодаря новым технологиям и новому «общему мышлению» в неврологии переписали карту развития мозга человека[32]. Сегодня мы в основном знаем, как развивается человеческий мозг и каковы лучшие условия для воспитания полнофункциональных людей. Но самая важная составляющая воспитания ребенка, которая была выявлена благодаря Алану Шоре и всем его сподвижникам, оказалась чрезвычайно поразительной. Для оптимального умственного развития, оказывается, больше всего ребенку нужна любовь[33]. Как любовь развивает мозг. Человек не похож ни на одно другое существо на земле. Из головастика, выпущенного в пруд, вырастет взрослая лягушка, которая проживет настоящую лягушачью жизнь. Желудь, посаженный в нескольких милях от других дубов, все равно может вырасти в большое дерево. Но так нельзя поступать с ребенком – мы самые зависимые от родителей существа на земле. И если бы не было рядом знающих и заботливых взрослых людей, ребенок человека никогда бы не научился ходить, не говоря уже о том, чтобы научиться говорить, думать, чувствовать и любить. Дети рождаются с относительно неразвитым мозгом по двум очень важным причинам. Первая – просто физиологическая. Если бы детские головы были немного больше, они просто не проходили бы через материнский таз, и дети не могли бы родиться. Поэтому детский мозг увеличивается на две трети только после рождения. Однако и для этого требуются правильное стимулирование. Детский мозг не гриб. Он не может развиваться, просто увеличиваясь в объеме. Мозг человека намного сложнее и хитрее любого изобретенного компьютера, в него также нужно закладывать программы, только на основе опыта. Мозг ребенка правильно развивается, если мы обеспечиваем малыша соответствующим опытом в нужное время. Ребенок появляется на свет с единственной основной «программой обеспечения» – при рождении он умеет дышать, сосать, хватать и что-то еще[34]. Но его жизнь будет намного сложнее, чем жизнь лягушонка или дуба. Большое количество инстинктов или врожденных моделей поведения не работает. Для этого природа оставляет большие участки мозга ребенка чистыми, чтобы мозг можно было индивидуально программировать в зависимости от времени и места воспитания. Это дает ребенку – и в целом всем нам – максимальную возможность в развитии и адаптации к окружающей среде не только через тысячелетия, но и в каждом поколении. С самого рождения мы можем воспитать арктического охотника или медика-реаниматора британской больницы. «Программирование» – такой автоматический и ежедневный процесс, что мы принимаем его как должное и называем «воспитание ребенка». К тому же это долгий, сложный и полный нежности процесс, когда родители осваивают все новые и новые навыки, что намного сложнее, чем умение ухаживать за садом, рисовать маслом и сочинять симфонии. На решение этой задачи требуется 20 лет, в течение которых буквально все, что мы делаем, поступает в арсенал ребенка, благодаря которому он сможет прожить долгую и счастливую жизнь. Не все воспитание одинаковое, поэтому, вырастая, люди становятся такими разными. Отдельное семейное окружение бывает слишком бедным для развития детского сознания. Детский мозг особенно чувствителен к эмоциональному тону и окружающей обстановке. Тип людей, среди которых растет ребенок, будет оказывать огромное влияние на формирование его способностей и мыслительных функций. Является ли семейное окружение ненапряженным или агрессивным? Спокойным или шумным? Веселым или очень серьезным? Детский мозг реагирует на все и развивается соответственно. В раннем возрасте у ребенка устанавливается норма адреналина в организме – адреналиновый термостат, то есть такое привычное количество адреналина, которое позволяет ему сохранять нормальный стрессовый уровень в данной семье. (Этот процесс начинается уже во время беременности, когда взволнованная мать выбрасывает стрессовые гормоны в плаценту, вызывая учащение сердцебиения у ребенка.) К шести месяцам одни дети находятся в постоянном страхе, другие чувствуют себя намного увереннее. Эти модели поведения, вероятно, сохраняются на всю жизнь. Этим объясняется, почему среди взрослых так много людей с разными характерами и темпераментами. Разноплановая степень умственного развития гарантирует детям лучшую возможность выжить в определенном месте и в определенное время, приводя его темперамент в соответствие с окружением. Но здесь есть и отрицательная сторона: ребенок становится уязвимым, если семейное окружение далеко от того, что предназначалось природой. Что если ребенок не получает положительного опыта для правильного роста, не подготовлен для выхода в большой мир? Что если родители находятся в депрессии или употребляют наркотики? Что если ребенка никогда не берут на руки и не обнимают, но оставляют перед телевизором на целый день или он видит перед собой только потолок? Если нужные вещи не происходят в нужное время, если окружение ребенка испытывает дефицит чего-то очень важного, он, возможно, никогда не станет тем человеком, которым ему природой предназначалось стать. В начале девяностых годов были открыты границы Румынии для Запада, и там обнаружились детские дома, где младенцы и дети постарше оказались просто брошенными. Некоторых детей усыновили американские семьи. К несчастью, было выявлено множество проблем, ученые стали изучать этих детей с целью помочь им и определить последствия полного игнорирования их взрослыми. Сканирование ЯМР обнаружило «черные дыры» в мозге румынских детей. У сирот, лишенных внимания и человеческого общения первые три-четыре года жизни, целые области мозга просто не развились. Шансы детей стать когда-нибудь полноценными людьми – чувственными, общительными, заботливыми, неагрессивными и надежными – были практически нулевыми[35]. Это итог младенчества. Нет любви, нет стимулов – и основные отделы мозга не развиваются. Знание этого должно сделать нас, родителей, более ответственными. Мы меняем природу детства, рискуя при этом будущим ребенка и своим будущим. Детям требуется не только положительный опыт, они должны усваивать этот опыт в подходящее для этого время. Если мы оставим на потом выполнение своих обязанностей, возможность для адекватного развития детского мозга будет упущена. И отрицательные результаты, возможно, никогда не удастся исправить. Итак, что конкретно должны дать детям родители и воспитатели? И когда наступает критический срок, до которого нужно все успеть сделать? Это очень важные вопросы, и нам нужно рассмотреть их во всех деталях. Тогда мы сможем увидеть, обеспечивают ясли жизненно необходимые потребности детей или в их работу нужно внести изменения для большей эффективности. Умение чувствовать. Все дети развиваются в одной и той же последовательности. Все должно происходить в свое время. При рождении ребенка его мозг главным образом способен только ощущать. Поэтому новорожденные чувствуют совсем немного – когда им холодно или тепло, когда они голодны или сыты, когда их держат на руках или оставили одних. Но очень скоро, в первые недели и месяцы, эти ощущения начинают превращаться в эмоции. Например, если ребенок замерзнет или проголодается, то почувствует страх. Если он не ощутит прикосновения мягкой и теплой кожи, то почувствует себя одиноко и вскоре опять начнет испытывать страх. Если его взять на руки, улыбнуться ему и спеть, он обрадуется. Когда с ребенком разговаривают, щекочут или качают его, он испытывает возбуждение. Формирование этих отдельных эмоций помогает ребенку в общении – выражая эмоции, ребенок легче добивается того, в чем нуждается, от находящихся рядом взрослых. Это происходит потому, что взрослые, которые заботятся о нем, понимают эти эмоции – они испытывают их тоже. Эмоции – это первый язык человека. Это проявление наших чувств, соответственно переданных, которые учат ребенка, как выражать эти чувства и добиваться своего. Если ребенок проявляет эмоции, заботливый и сострадающий взрослый почти сразу же автоматически делает то, что требуется ребенку. Здесь мы имеем в виду эмоциональные потребности, а не физиологические – развеселить или успокоить, если нужно. Если же родитель или воспитатель переживает стресс, если он очень занят, подавлен или безразличен, то ребенку, возможно, придется проявлять экстремальные эмоции – волнение, гнев, – для того чтобы получить необходимое. Так может сформироваться модель поведения, которая будет руководящей и во взрослой жизни. В наше время «хорошим» ребенком часто считается тот, который постоянно спокоен или подолгу спит. Однако то, что «хорошо» для занятых родителей и яслей, может указывать на подавленность ребенка или его одиночество и скуку, которые он прячет, подавляя свои чувства. Если «хороший» означает «удобный», то в будущем не избежать проблем. Как мы учимся быть родителями. Только в самой малой степени родительское поведение инстинктивно. Например, мы запрограммированы считать все мягкие, пушистые существа с большими глазами очень симпатичными. (Поэтому продажи плюшевых мишек всегда более прибыльны, чем продажи пластмассовых жаб.) Но одних инстинктов мало. Они работают только при крайней необходимости и не могут обеспечить тонкие нюансы воспитания. Мы приобретаем значительную часть навыков, необходимых для родителей, тремя способами. Первый имеет начало в нашем детстве – если нас любили тогда, то мы относимся к детям более тепло и более умело отвечаем на их потребности, став взрослыми. Мы чувствуем себя спокойно, слыша детский плач, потому что глубоко внутри храним память о том, что плачущего малыша легко успокоить. Чувство любви имеет свое начало. Второй способ приобретения родительских навыков имеет место тогда, когда мы растем рядом с маленькими детьми и родителями, ухаживающими за ними. Если мы видим, как родители обращаются с ними, или даже помогаем и подражаем им, по мере сил ухаживая за младшими братьями и сестрами, то навыки воспитания приобретаются естественным путем. (Это было возможно в больших семьях в прошлом, когда почти у всех было по шесть-семь братьев и сестер, – дети имели хорошую практику. В наше время треть молодых родителей никогда не держали на руках ребенка, пока не родили сами.) Третий способ приобретения родительских умений заключается в простой решимости и благих намерениях, когда путем проб и ошибок мы приходим к тому, что лучше всего нам подходит. В наши дни появляется много хороших пап и мам только потому, что они твердо решили быть лучше своих родителей. Дети также помогают нам. Их эмоциональные реакции подсказывают нам, как вести себя. Смеющийся ребенок заставляет нас продолжать гримасничать, чтобы и дальше вызывать у него смех. Плачущий ребенок заставляет нас утешить его, чтобы он снова стал счастливым и спокойным. Благодаря исследованиям специалистов стало совершенно ясно, что ребенку требуется человеческая реакция – бутылки молока, грелки или качающего устройства недостаточно. (Пробовали уже!) Так как ребенок живет среди людей, а не среди машин, ему нужны люди, которые научат его жить с ними. Только настойчивые, ответственные и заинтересованные взрослые могут грамотно и комплексно удовлетворить детские потребности. В восьмидесятые годы некоторые ученые использовали видеокамеры с ультравысокой скоростью съемки (те, что могут запечатлеть полет пули в воздухе), чтобы фиксировать взаимоотношения матерей и детей. Такой фильм, просмотренный с замедлением, позволил увидеть мельчайшие нюансы зрительного контакта, легкие движения мышц лица, бровей и услышать особенные звуки при общении матери и ребенка. Это те маленькие сигналы, которые тысячу раз на дню сообщают малышу: «Я здесь», «Я все вижу», «Я позабочусь о тебе». Некоторые из этих сигналов настолько тонкие и быстрые, что даже при записи на усовершенствованную камеру невозможно понять, кто совершил движение первым – кажется, что мать и ребенок общаются на телепатическом уровне. Интенсивность взаимоотношений и симпатий между ребенком и родителем не автоматическая, она повышается шаг за шагом. Ребенок учит родителя, а родитель обучает ребенка. Постепенно родитель и ребенок узнают язык друг друга, и складывается прекрасно упорядоченное партнерство в деле воспитания. Понимая, как мы его успокаиваем, ребенок постепенно учится успокаивать себя сам. Видя, как мы радуемся, он учится веселиться и приходить в восторг без нашей помощи. Благодаря нашим заботливым подбадриваниям он учится не так сильно бояться боли и перемен. И постепенно, проводя много времени в тесном и теплом общении с родителями, дети становятся более независимыми, что немаловажно для их дальнейшей жизни. Мы настолько глубоко проникаем, говоря образно, в их плоть и кровь, что они могут представить нас даже тогда, когда нас нет поблизости. Только сейчас мы узнаем, как нужны детскому организму родительские прикосновения и поглаживания, улыбки и смех – все это питает его так же, как и молоко матери. Это не просто высокопарные слова – каждый из этих стимулов инициирует измеримый всплеск детских гормонов, тонус кожи и мышц и ускоряет рост нервных клеток мозга. Как дети учатся быть оптимистами и быстро восстанавливать душевное равновесие. Любовь стимулирует рост ребенка, а также учит его жизненно необходимым вещам. Первые два года жизни ребенок учится у родителей управлять своими эмоциями. Естественно и важно для ребенка испытать все отрицательные эмоции: страх, грусть, разочарование. Но также важно, чтобы ребенок не переживал их слишком долго или слишком часто. Путешественники, посетившие отдаленные уголки нашей планеты, где люди живут неолитическими общинами, часто замечали нечто значительное в их иглу, юртах и соломенных хижинах – младенцы этих общин почти никогда не плачут. При более близком исследовании этих культур антропологи обнаружили, что как только младенцы начинают хныкать, взрослые тут же удовлетворяют их потребность и успокаивают ребенка до того, как он заплачет. Решение приходит быстро. (Родители в этих общинах также хорошо знают, когда ребенок готов помочиться или опорожниться, что очень важно там, при отсутствии одноразовых подгузников.) Отзывчивые и добрые родители, к какой бы культуре они ни принадлежали, действуя быстро и заботливо, показывают ребенку, что выражение чувств ведет к решению проблемы; кто-то обязательно будет рядом, чтобы помочь. Если же родитель или воспитатель не может сразу утешить ребенка или помочь ему, попросту не будучи рядом с ним, тогда будет иметь место совсем другая история. Продолжительный страх и продолжительное одиночество станут причиной выброса стрессовых гормонов в детский организм, так как их природа говорит: «Что-то здесь совсем не так». Стрессы провоцируют заметные отрицательные последствия, если долго длятся. Они нарушают полноценность физического и психического развития ребенка. Стрессовые дети не растут. Только когда радость, смех и спокойствие одерживают победу, возобновляются рост и развитие. Наоборот, когда ребенок видит улыбающееся лицо или когда его нежно прижимает к себе мама или папа, его организм производит больше развивающих гормонов, его мозг становится активным и быстро возникают новые позитивные эмоции. Радость так же жизненно необходима ребенку, как пища и воздух. Подведем итог. Весь эмоциональный опыт, который ребенок осваивает при помощи родителей, учит его, во-первых, выражать эмоции, чтобы получать ответную реакцию в виде удовлетворения его потребностей. Во-вторых, эмоциональное настроение домашней обстановки создает детский эмоциональный термометр – ребенок «определяет с помощью своей нервной системы, является ли жизнь в основном хорошей, безопасной и веселой или она плоха, страшна и опасна. В-третьих, ребенок, о котором заботятся, приобретает способность восстанавливать свое душевное равновесие. Благодаря опыту ребенок узнает, что трудные времена вряд ли продлятся долго, поэтому в нем рождаются оптимизм, терпение и надежда. Почему имеет значение эмоциональная грамотность. Эмоциональное развитие ребенка первые три года жизни – наиболее важный аспект его взросления. Оно оказывает гораздо большее влияние на дальнейший жизненный успех, чем интеллектуальное развитие. (Согласно последним исследованиям интеллект определяет только 20 % карьерного и финансового успеха, в то время как эмоциональное развитие – умение управлять своими чувствами и чувствами других людей – определяет 80 %.) Эмоциональная грамотность – основа нашей человеческой эффективности. Это наш первый язык, который навсегда останется самым важным для нас. Если взрослый человек может передать свои чувства партнеру, скоординировать работу целой команды или оставаться спокойным, слушая разгневанного подростка, чьи чувства он задел, это значит, что он использует эмоциональную способность, которая была усвоена им в первые месяцы жизни. По мере взросления процесс продолжается; мы учимся распознавать более тонкие эмоции и правильно управлять людьми. Со временем в нас рождается то, что обычно мы называем мудростью[36]. Здесь кроется глубокая ирония. Пока бизнесмен или бизнесвумен работают допоздна, чтобы позволить себе дорогую школу для собственного ребенка, неприметные взаимоотношения между нанятой няней для ухода за малышом и самим ребенком определяют, станут ли когда-нибудь в будущем родители и дети друзьями или потерпевшими неудачу чужими людьми. В деле воспитания ребенка – такова природа человека – все должно происходить само собой, без излишних усилий и трюков. Быть родителем – это не наука о ракетостроении. Вам не нужно быть суперродителем, пытаясь «стимулировать» младенца или дать ему «раннее образование». Наоборот, если вы попытаетесь это сделать, то все только испортите. То, что мы обычно делаем, заботясь о детях, – играем с ними, разговариваем, успокаиваем их, улыбаемся им – и есть самое лучшее, что мы можем сделать. Все это – необходимая пища для детского ума, преподнесенная в правильном эмоциональном тоне. Многие родители, передав своего ребенка в руки посторонней няне, часто делают это, потому что не имеют ни малейшего представления о том, сколько всего происходит в эти первые месяцы. Они полагают достаточным, если есть кому накормить ребенка и поменять ему пеленки, взять ребенка на руки, если он плачет, – тогда можно просто «подождать, когда он вырастет». Нет более глубокого заблуждения. Наблюдения за работой штата яслей даже в лучших детских центрах указывают на то, что общение между воспитателями и детьми протекает очень быстро, зрительный контакт, если он есть, слишком короткий, детей утешают походя, а разговоры сводятся всего лишь к мимоходом брошенной фразе: «Вот умница». Это совсем не то долгое общение, которое происходит между родителем и ребенком. Исследователи заметили, что детские намеки, в особенности такие тонкие, как взгляды, и голосовые сигналы (требующие: «Посмотрите на меня!») часто вообще остаются без внимания[37]. Ребенок обучается через контакт, который должен быть постоянным и знакомым. Слово, которое ученые постоянно употребляют в своих работах снова и снова, – «чуткость». Это означает, что человек, который заботится о малыше, должен любить его, если хочет, чтобы ребенок вырос хорошим человеком. В этом смысле новый совет исследователей акцентирует наше внимание на практическом определении, что такое любовь: это скрупулезное внимание и долговременная забота. Когда мы кого-то любим, то мы предельно внимательны к ним и ставим их потребности выше своих. В этом и заключается проблема – возложить роль родителей на оплачиваемого воспитателя, который ухаживает за целой группой детей. Воспитатели умеют заботиться о детях, но они редко их любят. Любовь нельзя купить, ее даже нельзя завещать. Любовь нужно чувствовать. Она должна быть единой у двоих людей. И она должна со временем развиваться естественным путем. Вывод. Никто так не нуждается в любви, как новорожденные дети. Первые месяцы и годы жизни даны природой для того, чтобы научиться любить и быть любимыми – самому главному, что должен уметь человек в своей жизни. Кажется, это очевидно. В двух словах. – Сканирование ЯМР показывает, что мозг ребенка главным образом развивается после рождения благодаря различному стимулированию первые три года жизни. – Взаимоотношения на основе любви стимулируют развитие разных участков детского мозга. – Посредством взаимодействия с родителями развивается эмоциональный язык, который используется детьми для сообщения того, что им требуется. – Когда родители и воспитатели отзываются на детские эмоции, ребенок учится управлять ими: гасить страх, вызывать восторг, успокаивать гнев. Родители обеспечивают регулирование эмоций, пока ребенок сам не научится это делать. – Быть эмоционально грамотными, способными любить и доверять – это первые уроки, которые получает ребенок, чтобы прожить счастливую жизнь. 8. От чувств к мыслям. Изначально дети очаровывают взрослых, и изначально взрослые приводят детей в восторг. И этот танец очарования и веселья заставляет детский мозг развиваться так, что в будущем ребенок превращается в достойного представителя человеческой расы. До сих пор мы рассматривали, как ребенок ощущает мир, потом чувствует его и учится у взрослых, как управлять своими чувствами. Это только первый шаг, то, что происходит потом, – самая поразительная часть истории. Посредством чувств ребенок учится думать. Для того чтобы решать эмоциональные жизненные проблемы, мозг учится размышлять: ребенок отправляется в долгое путешествие, во время которого он станет спокойным, рассудительным индивидуумом, умеющим учитывать потребности других так же, как и свои. Чувства – это двигатели, которые приводят в движение наши мысли и тем самым позволяют им реализоваться. Этот тезис полностью отвергает прежние понятия о мозге. Ученые, включая врачей и психиатров, находили эмоции нежелательными – частью нашего животного «я», без которого нам было бы лучше. Отсюда усиленное лечение и пристрастие к алкоголю – чтобы притупить эмоции, а не иметь с ними дело. Но чувства не являются эмоциональными помехами, они буквально находятся в центре нашего интеллекта. И опять доказательства можно обнаружить в том, как мозг программируется. Сканирование ЯМР показывает, что эмоциональные области мозга напрямую связаны с участками, связанными с мыслительными областями, как ветви дерева, которые отходят от корней и ствола. Мыслительный процесс опирается на чувственный, и эти два процесса обмениваются информацией и помогают друг другу. От разговоров к мыслям. Сначала маленький ребенок учится думать, замечая, что определенные вещи случаются снова и снова. Дети узнают, что этот взрослый, спокойный и дружелюбный, он подойдет, когда ребенок заплачет, улыбнется в ответ на детскую улыбку, успокоит, когда ребенок испугается. Они узнают, что тот родитель сердит и резок, поэтому лучше замолчать и лежать тихо. Сильные эмоции, связанные с определенными стимулами, – это почва для размышлений. У детей начинает развиваться «социальный мозг», который помогает им знакомиться со своими потребностями и держаться в стороне от опасности. Существует очень простой тест, чтобы выявить уверенного ребенка: такой ребенок вертит головой по сторонам, разглядывая, что происходит вокруг него. Запуганный ребенок будет лежать спокойно – у него двигаются только глаза, а голова остается на месте. Он уже на учился быть осторожным и не привлекать внимание. К тому времени как ваш ребенок научится ходить, он станет очень умелым. Он уже знает, как заставить вас подойти к нему ночью, где найти печенье в буфете или утащить игрушку, пока не видит другой такой же малыш. Модели поведения, благодаря которым появляются финансовые магнаты, лауреаты Нобелевской премии или премьер-министры, закладываются в детской песочнице. Как мы уже видели, эмоциональный термостат ребенка складывается в первый год жизни. Он не просто влияет на дальнейший характер и настроение, но также заметно сказывается на способности учиться, концентрироваться, расслабляться и восторгаться окружением. Как взрослые, мы понимаем, что для хорошей учебы необходимо чувствовать себя хорошо. Это что-то среднее между спокойствием и волнением – позитивный психологический сектор, где нет страха, злобы и скуки. У детей все так же – счастливый ребенок обучается быстрее и легче, а обучение укрепляет ощущение счастья, в свою очередь наделяя детей большими исследовательскими навыками и мотивациями. Первые три года жизни ребенка – это беспрерывный познавательный процесс. В эти годы ребенок познает больше, чем потом за все время обучения в дорогостоящей частной школе. Хотя это происходит неосознанно. Фактически попытки сделать детство «образовательным» с помощью карточек с текстом и картинками и обучающих видеопрограмм приводят нас и детей к нервным заболеваниям и стрессам. Как здорово наблюдать за родителями с детьми, за тем, что можно видеть каждый день в магазинах, парках и на автобусных остановках. Матери и отцы разговаривают с детьми, пока они вместе чем-то занимаются, объясняют им что-то, иногда делают строгие выговоры, но главным образом просто наслаждаются близостью своего ребенка. Наслаждение это очень физическое – то они прижимают к себе ребенка, то щекочут или обнимают его или приводят в восторг с помощью игрушки или того, что у них находится под руками. Ручка малыша прячется в руке родителя, пока они идут вместе. Все это происходит легко и естественно. Как прекрасен мир ребенка, легкий, интересный и радостный. Плохих родителей тоже очень легко найти. Пройдитесь по главной улице города, и вы встретитесь с парочками родитель – ребенок, между которыми нет ни тепла, ни близости. Взрослый идет нетерпеливо впереди, а малыш старается не отставать. Любой родитель может испытывать нетерпение, но вообразите себя ребенком, который постоянно видит раздраженное выражение лица своего единственного источника любви и никогда не чувствует, что ему рады, что его ценят и считают дорогим существом. Трудно наблюдать за родителями, которые не испытывают жалости к ребенку и у которых вечно нет на него времени, – они практически излучают негодование, потому что испытывают неудобства из-за ребенка. Нельзя воспитывать детей в постоянной спешке, не даря им своего сердца, потому что человечек, лишенный в детстве любовной заботы, превращается в большую проблему, когда он идет в школу, вступает в кошмарную пору подросткового и затем ужасного взрослого возраста. Намного проще быть друзьями со своими детьми, радоваться им, заботиться о них, и тогда вы получите гораздо больше взамен в будущем. Учат ли ясли общительности? Заявление сторонников детских воспитательных учреждений, что в садах дети учатся общению, конечно же верно, но только когда это касается трехлетних и четырехлетних детей. Из исследований стало ясно, что дети до трех лет не могут успешно играть вместе – они могут только вызывать симпатии друг у друга на очень короткое время. В этом возрасте они играют только со взрослыми или детьми старше себя, которые, «поддерживая взаимодействие», могут сделать игру веселой и легкой. Другой малыш может казаться нам, родителям, хорошим потенциальным компаньоном для нашего ребенка. Но, как правило, два годовалых ребенка, играя вместе, быстро становятся источниками скуки и раздражения друг друга. Мы все наблюдали, как дети этого возраста быстро переходят от общей игры к потасовке, да еще с применением первой попавшей в руки пластмассовой игрушки. Если оставить их в таком состоянии, то они познают страх и агрессию. В яслях большая часть времени воспитателя уходит на то, чтобы предотвратить конфликт или успокоить жертву, если он вмешался слишком поздно. Пища для ума. Очевидно, что родители «питают» мозг и сердце ребенка своими поступками. Дети, которых любят, просто светятся счастьем и восторгом. Ребенок, которому отец рассказывает перед сном сказки, получает сразу несколько подарков. У него возникает особое чувство, присущее тем, кого любят, он расслабляется, начинает фантазировать. Слова отца, произносимые теплым голосом, иногда приукрашенные веселыми нотками, пробуждают детское воображение – в мозгу ребенка возникают радужные картины. Детям это нравится, и они будут требовать повторения, не желая лишаться удовольствия. Внутри головки ребенка левое полушарие мозга воспринимает услышанное и отправляет информацию в правое, которое рисует образы. Оба полушария связаны между собой маленьким отделом мозга, называемым мозолистым телом (у девочек оно крупнее, чем у мальчиков), которое отвечает за способность выражаться легко и быстро. Эта часть мозга развивается, только если она активно задействуется. Благодаря рассказам родителей между полушариями детского мозга образуются новые связи, и это помогает ребенку быстро переключаться от образов к словам, четко выражать свои мысли, давать объяснение происходящему, а также стимулирует живое и активное воображение. Эмоции приводят к выводам: «Чтение – это так круто, оно успокаивает и будит воображение». Ребенок очень чутко реагирует на голос родителей, их прикосновения и желание расслабиться и насладиться особенным моментом близости с ним. Любовь к книгам, мышление и человеческий контакт – все это развивается вместе. Думайте позитивно. Строение мозга в абсолютном смысле определяет то, как мы воспринимаем наш мир. Любой опыт, который мы переживаем, осваивается одним и тем же примитивным путем. Все, что мы переживаем, сначала познается через ощущения. Потом, прежде чем быть осмысленным «думающим мозгом», наш опыт проходит через эмоциональный слой, который находится глубоко внутри мозга. Только последний трансформирует и затем «транспортирует» опыт в мыслительный отдел – кору головного мозга, которая похожа на скорлупу. Все, что мы переживаем в жизни, имеет чувственный тон. Наш опыт фильтруется чувствами. Поэтому когда кто-то, кого вы любите, сообщает вам какую-либо информацию, вы, скорее всего, подумаете: «Прекрасная мысль». Даже простое лицезрение дорогого существа уже призывает рецептивную эмоциональную систему сознания к действию до того, как может начаться мыслительный процесс. Ваш эмоциональный тон программируется в раннем детстве на определенный «вкус», и вы видите мир хорошим и веселым местом или пугающим и непонятным. Как ваш мозг оказывается запрограммирован вначале, такую эмоциональную окраску он придает всему, что вы переживаете. Все знают, как настроение влияет на восприятие. Когда вы подавлены, вы видите все в мрачном свете. Любые новости представляются ужасными. Все телевизионные передачи – сплошным бредом. Вы ссоритесь с партнером. Жизнь кажется бессмысленной. Все это в свою очередь делает вас еще более подавленными. С другой стороны, когда у вас все прекрасно, мир выглядит так же. Вспомните время, когда вы были влюблены. Все светилось красотой: уличные фонари, здания, старики, дети, кошки, собаки. Мы знаем, что можем взять себя в руки и поработать над своим восприятием. Но лишь эмоционально негативный опыт раннего детства объясняет резкую смену настроения, стрессозависимость, беспочвенную раздражительность. Младенчество – это такое время, когда развивается наше отношение к жизни. Естественно, темперамент – это дар природы: одни дети рождаются стеснительными и спокойными, другие шумными и отважными. Но мы, родители, можем оказывать на них влияние, и от нас зависит, будут ли они счастливы тихими или счастливы смелыми. Мы определяем эмоциональный тон жизни наших детей. Сила в добром начале. Тысячелетиями люди были прекрасными воспитателями. Но в промышленную эру традиции воспитания детей рухнули. Сельская жизнь была достаточно трудной, но была сильна поддержка семьи и друзей, к тому же в жизни существовала постоянность, что означало: с любой проблемой сталкивались раньше и находили ей решение. А потом все перевернулось с ног на голову. Все прелести промышленной революции испытали на себе люди, пытающиеся выжить в трущобах и бараках. Крошечным детям приходилось работать в шахтах и на заводах, грудные дети находились в ужасных условиях, пока родители были вынуждены подолгу работать. Уровень смертности возрос, когда ухудшились питание, гигиена и жизненные условия. Люди тоже ожесточились: общепринятым стало мнение, что раз мир жесток, самое лучшее для грудных детей – это жестоко относиться к ним, чтобы они закалялись. Даже сегодня в некоторых книгах по воспитанию можно встретить фразу: «Дети так же хорошо могут привыкнуть к этому сейчас». Но было доказано совершенно обратное. В жестокие времена каменного века древние люди, борясь за выживание, были гораздо нежнее и добрее к своим детям. Они считаются самыми опытными родителями всех времен. Нейронаука доказала, что они были правы – у детей, которых любят и о которых заботятся, развивается внутреннее чувство спокойствия и силы. Сопротивляемость в дальнейшей жизни питается чувствами безопасности и доброты, заложенными внутрь. Когда времена становятся трудными, продолжают жить те, кого сильно любят. Благодаря работам Пенелопы Лич, Шейлы Киссинджер, Т. Бэрри Бразилтона, Джозефа Чилтона Пирса, Фредерика Лебуа, Мишеля Одена и многих других мы поняли, какие изменения произошли в течение нескольких веков во взаимоотношениях родителей и детей. И теперь мы возвращаем себе право быть нежными и снова начинаем практиковать методы воспитания, которые помогли выжить человеческой расе в первые пятьсот тысяч лет истории. Сделаем вывод. Кажется, первые два года жизни дети развиваются лучше всего, когда о них много заботится и оказывает им внимание небольшая и постоянная группа из взрослых и братьев с сестрами. Подарив детям тепло и близость в это время, вы облегчаете им жизнь в будущем. Если детство ребенка было полно любви, он вырастет общительным, спокойным подростком, с которым легко можно будет находить контакт. Все сводится ко времени. Открытия, полученные в результате изучения мозга, говорят о том, что время, проведенное с детьми, творит жизненно важные вещи, скрытые от глаз внутри развивающегося мозга ребенка. Алан Шоре описал процесс развития детского мозга как совместный труд ребенка и родителя. Младенец развивается не благодаря тому, что его «развивают», а благодаря нежному, теплому и чувственному отношению к нему родителей. Эмоционально здоровые взрослые поступают так не задумываясь, потому что в детстве они сами получили такую заботу. Изначально дети очаровывают взрослых, и изначально взрослые приводят детей в восторг. И этот танец очарования и веселья заставляет детский мозг развиваться так, что в будущем ребенок превращается в достойного представителя человеческой расы. Длинная цепь матерей. Один австралийский психиатр придумал, как увидеть материнство в перспективе. Сначала представьте себя, потом вашу мать, обнимающую вас сзади, потом ее мать (вашу бабушку) позади нее. В большинстве семей это ветвь живущих и близких друг другу людей. Они бы образовали цепь длиной чуть меньше метра (если только в вашей семье женщины не страдают тучностью; иначе длина цепи составила бы два метра!). А если бы мы добавили сюда мать бабушки и ее бабушку и продолжили бы до тех времен, когда человечество зародилось на Земле, то увидели бы материнский строй протяженностью 50 миль. И каждая мать среди остальных была любящей и достаточно компетентной, чтобы быть уверенной, что, по крайней мере, одна из ее дочерей выживет и сможет родить ребенка. Тот, кто не поступал так, не смог продолжить свою линию. Картина вводит в трепет: вы происходите от длинной-длинной цепи состоявшихся матерей (и отцов). А опыт и преданность, с которой они воспитывали своих детей, теперь переданы вам. Он буквально в ваших руках. Вы звено этой цепи, и жизнь ваших детей, их будущее напрямую зависят от того, как вы передадите им свои знания и качества. Человеческая любовь – впечатляющее наследство[38]. В двух словах. – Умственные способности развиваются из эмоций и тесно связаны с областью мозга, отвечающей за эмоции. – Взаимоотношения, полные любви, питают мозг ребенка, и он учится думать лучше всего, когда счастлив и не напуган. – Мы, родители, формируем детский эмоциональный тон на всю жизнь. Он записывается в структуру мозга в течение первых трех лет жизни ребенка. Поэтому стоит это делать без спешки. 9. Как привить ребенку эмоциональную грамотность. Наука показывает, что эмоции, когда они работают так, как должны, – не буря проблем, а существенные помощники для нашего интеллекта. Мы узнали, что мозг ребенка развивается посредством взаимоотношений с взрослыми и что он растет, подобно дереву, – сначала ствол ощущений, потом большие ветви чувств, от которых отходят ветки мышления. У здорового человека все три аспекта оказывают воздействие друг на друга и помогают друг другу правильно функционировать. Отсюда – самое правильное мышление питают наши эмоции – рождается концепция эмоциональной грамотности, которая в последние годы заинтересовала психологию, образование и менеджмент. Она изменила наше понимание того, что делает человека правильным. Сто лет назад родители хотели, чтобы дети приобрели хорошие манеры и высокое социальное положение, в послевоенные десятилетия люди видели цель в образовании, но сегодня родители хотят, чтобы их дети были эмоционально грамотными. В каком-то смысле это возвращение к древней мудрости: Иисус, Будда, Ганди и Мартин Лютер Кинг были эмоционально живыми и искренними людьми и вместе с тем мыслящими и высокообразованными. Их чувства рождали и питали их мысли, но никогда не доминировали над ними. Почти всем нам доводилось встречать необычайно умных, но в то же время совсем не умеющих общаться людей, которые не преуспели в жизни. И многие знают людей с довольно скромными умственными способностями, но тем не менее это теплые, замечательные и мудрые люди. С ними легко находиться рядом, и все, что они делают, обычно имеет успех. А когда вы преуспеваете в жизни, независимо от способностей, это помогает вам быть спокойными, добрыми, сильными и позитивными и хорошо ладить с окружающими. Эти качества формируются в детстве, и они уже очевидны в начальной школе. Наука показывает, что эмоции, когда они работают так, как должны, – не буря проблем, а существенные помощники для нашего интеллекта. Эмоции вырастают из чувств, и поэтому будут сообщать нам нечто важное, исходя из каких-то намеков, задолго до того, как логика может включиться. Эйнштейн описывал такое эмоциональное чувство, которое подсказывало ему, где искать решение. И большинство из нас испытывали нечто похожее. Это чувство часто называют шестым, и оно в самом деле позволяет мозгу замечать и реагировать на слабые намеки, которые еще не сложились в целостную картину. Чувство беспокойства подсказывает нам об опасности задолго до того, как мы получим подтверждение этому. Только позднее мы узнаем, что были правы, хотя «сердцем почувствовали» беду заранее. Эмоции не всегда бывают нашими друзьями. Если их не сдерживают и они неспокойны, то наше мышление может быть легко искажено и потревожено. Мы можем страдать паранойей и преувеличивать страхи, беспричинно гневаться или болезненно фокусировать внимание на малозначительных событиях. Мы можем погубить свою жизнь бесполезными волнениями. Если в детстве эмоциональная область мозга была питаема страхами и неуверенностью и не развились структуры, отвечающие за самоуспокоение и самоконтроль, то, повзрослев, человек может испытывать эмоциональный стресс без явных на то причин. Мы переживаем по поводу уроков игры на фортепьяно или из-за оценок по математике у нашего ребенка, а куда более важные уроки – счастья, спокойствия и оптимизма – можем полностью игнорировать или неправильно их давать. Для того чтобы психически развиваться в оптимальном режиме, ребенку требуются три специфические вещи со стороны разумно поступающих взрослых: – любовное успокоение; – любовная твердость; – любовное подбадривание. Естественно, мудрые родители всегда знали об этом. Новое, что показал нам ЯМР, – это что все эти составляющие в действительности способствуют развитию разных участков мозга – подобно поливу растений, они в нужное время заставляют расцветать и развиваться области, связанные с нервной системой. Помогите моему миру! Итак, как ребенок становится эмоционально грамотным, спокойным, счастливым и сильным? Это происходит постепенно. Сначала ребенок видит только расплывчатые непонятные образы вокруг себя, но вскоре начинает различать очертания, запахи и звуки в окружающем его мире. Первое, что дети начинают замечать, – это лица. Дети запрограммированы природой выделять лица из окружающих их предметов и цветов. Девочки преуспевают в этом немного лучше мальчиков. Глаза детей сначала сфокусированы на расстоянии от материнской груди до ее лица – самое совершенное расстояние для любящего взгляда, говорящего: «Спасибо, мама!» После одного-двух месяцев счастливого созерцания дети – это замечательно и удивительно – создают мысленный образ лица человека, который заботится о них, и даже могут мысленно помнить его тогда, когда его нет рядом. Со временем они строят мысленную фотогалерею настроений и выражений лиц тех людей, которых знают лучше всего. Это может быть улыбающийся родитель, который подходит, чтобы успокоить ребенка, когда тот плачет, или суровый и рассерженный взрослый, который зол, потому что его побеспокоили. Дети не только хранят эти мысленные снимки в мозгу, но и пользуются ими, подобно солдату, который глядит на фотографию своей девушки, чтобы скрасить свое одиночество, сидя в окопе. Пользуясь своим только что сформировавшимся визуальным отделом мозга, дети могут суммировать опыт своих родителей и пользоваться им как источником, который помогает им чувствовать себя лучше. (Как мы узнаем позже, они могут пользоваться им, чтобы сдерживать себя: дети помнят строгое лицо отца или матери и перестают делать то, что, как они уже знают, плохо.). Самая большая опасность для детского психического развития, так же как и для взрослого, – это волнение, которое не имеет выхода. Не способный успокоить себя самого, детский организм вырабатывает целый поток кортизола, отчего ребенок чувствует себя еще хуже. Дети созданы так, что они не могут подолгу находиться вдали от чьих-то рук. В этом возрасте они нуждаются в лишнем подтверждении того, что все хорошо. Оставленный в одиночестве, ребенок будет сильно плакать некоторое время, а потом сам затихнет. Вероятно, это древний инстинкт – чтобы не быть замеченным хищником. Однако уровень взволнованности у ребенка при этом остается очень высоким. Возможно, он похож на «послушного» ребенка, но он просто ушел в состояние немого самосохранения. Поэтому быстро помочь ребенку, успокоив его, – это первое, что требуется от родителей. Дети различаются по темпераменту, некоторые рождаются с большими расстройствами. Но исследования показали, что если родитель в состоянии быть достаточно спокойным, позитивным и уверенным, почти любого ребенка можно успокоить и помочь ему почувствовать себя лучше. Различные темпераменты не являются показателями безуспешного будущего, если только сами родители в свою очередь не ведут себя неадекватно, то есть если они не могут выполнять свой родительский долг без лишних волнений. В этих ситуациях нужен кто-то, кто бы позаботился о самих родителях, чтобы они могли нормально позаботиться о своих детях. Вот почему такие программы, как «SureStart» (система центров родительской поддержки и помощи на дому, которая организована правительством Великобритании и широко поддержана как помощь в самое трудное время), и другие агентства поддержки родителей например «Parentline Plus», имеют такое большое значение. Если вы родитель, который переживает стресс, нет смысла бороться с ним одному – вам требуется поддержка и помощь других взрослых людей, чтобы вы смогли успокоиться и отделаться от чувства одиночества, которое негативно сказывается на психологическом состоянии ребенка. Предотвращение стрессов. Если родители и воспитатели поступают неправильно, это значит, что они либо слишком невнимательны, либо, наоборот, слишком навязчивы. Апатичный, замкнутый воспитатель, который не смотрит в глаза ребенку и оставляет малыша надолго в одиночестве, воспитывает депрессивного человека, с менее развитым левым полушарием мозга, не очень смышленого, у которого могут возникнуть эмоциональные проблемы во взрослом возрасте. Злой и обиженный воспитатель, который резко и внезапно поднимает ребенка на руки, не реагирует соответствующим образом на сигналы малыша, воспитывает человека без привязанностей, который не сможет создавать тесные связи во взрослой жизни, будет неорганизован и нелеп. (В оскаровской комедии «Лучше не бывает» показан прекрасный портрет такого человека.). Родителям очень важно понять, что ребенок неспособен сам управлять эмоциями. Когда ребенок напуган или когда ему одиноко, уровень кортизола в организме (а это показатель степени взволнованности) превышает верхний предел. Когда к нему подходит родитель, чтобы успокоить и взять на руки, уровень кортизола быстро нормализуется. Но если успокоение не наступает или наступает, но не скоро, степень стресса может оставаться повышенной в течение нескольких часов. Если такое случается довольно часто, то детский адреналиновый термостат перестраивается на более высокий уровень. Ребенок постоянно будет находиться в стрессовом состоянии. Точно так же, как мы должны помогать ребенку согреваться – так как он не может регулировать температуру своего тела, – мы должны сохранять его эмоциональное спокойствие, так как ребенок не может регулировать собственную стрессоустойчивость. Исследователи обнаружили это не в единственном случае. Новорожденный продолжает быть частью материнского организма. Ее грудное молоко не только кормит ребенка, но также поддерживает его иммунную систему своими антителами. Ее прикосновения и объятия стимулируют рост гормонов, так что его организм, включая мозг, продолжает развиваться. Успокаивающие прикосновения матери, теплота и внимание разрушают стрессовые гормоны, которые распространяются по организму ребенка. Ребенок также влияет на химический состав материнского организма. После рождения ребенка в организме матери высвобождается гормон пролактин. Он стимулирует образование грудного молока. Количество пролактина также заметно повышается в крови матери во время кормления; пролактин «сигнализирует» материнскому организму, что «ребенок сейчас здесь». Пролактин особенно влияет на материнский мозг, делая женщину более сердечной и уравновешенной. Женщины шутят об этом воздействии: «Я перестала думать о моде!», «Меня не волнует беспорядок в доме!», «Я не хочу быть исполнительным директором в своей фирме. Я просто хочу находиться рядом с ребенком». Вероятно, холодность, которую чувствовали и проявляли многие матери в пятидесятых и шестидесятых годах, явилась результатом нечастого кормления грудью, так как производители молочных продуктов и работники здравоохранения стали навязывать родителям искусственное детское питание. Матери, кормившие детей из рожка, не пережили пролактиновое вливание в кровь, стимулирующее материнские чувства. Ничего удивительного, что к концу шестидесятых годов произошел поворот назад к привязанности, близости и пониманию, что «нам нужна только любовь». Меняют ли родительские обязанности ваш мозг? Мы знаем, что воспитание меняет мозг ребенка. А возможен ли обратный процесс? Исследователи считают, что это может иметь место – взаимодействие с ребенком вызывает структурные изменения в мозге родителя, которые нормализуют состояние родителя и заставляют его поступать правильным образом. Гормональные изменения происходят и у женщин, и у мужчин. И, как недавно было обнаружено, у молодых матерей и отцов, которые проводят время с ребенком, происходят биохимические, а потом и структурные изменения в мозге, повышается степень сопереживания, сила любви, способность замечать малейшие нюансы в поведении младенца и соответствующе на них реагировать. Большинство родителей описывают происшедшие с ними изменения весьма субъективно. Самым большим изменением является переключение внимания с себя на ребенка – совершенно четкое ощущение того, что вы готовы отдать жизнь за свое дитя. Пролактин изменяет душевное состояние матери, делая ее более нежной, терпеливой и сосредоточенной на ребенке. У молодых отцов более низкий уровень тестостерона, поэтому они добрее и спокойнее. Любящие детей отцы не способны навредить ребенку, они скорее отклонят предложение карьерного плана, если оно повлияет на благополучие близких, и будут всегда бороться за сохранение семьи. Возникает очень важный вопрос: если родители проводят мало времени со своим маленьким ребенком, то происходят ли эти изменения с ними? Если нет, это значит, что им сложнее эффективно выполнять родительские обязанности? Исследования НИДЗР и «ЭОДО» показали, что слабые узы между матерями и детьми, отданными рано в ясли, могут быть еще слабее, если мать не проводит достаточно времени с ребенком днем. Недостаток внимания к ребенку не позволяет мозгу совершенствоваться. Как мать чувствует боль ребенка. Одно из психологических следствий материнства или отцовства, которое не присуще ни одному взрослому по отношению к ребенку в той же самой степени, – это «понимание» детских чувств. Боль ребенка – боль родителей. Мать расстроенного ребенка входит в стрессовое состояние, которое он переживает, «погружаясь в него» и чувствуя его, но не испытывая при этом беспокойства. Она сочувствует ребенку, но знает, что можно ему помочь. Это чистая физиология – плач другого ребенка в кино или кафе вызывает мгновенное выделение молока у матерей. Сочувствие является первым шагом в целой цепи последовательных реакций. Видеозапись исследований показывает аналогичную модель действий в каждом человеческом обществе. Она подсознательна и кажется совершенно естественной. Сначала, если ребенок будет громко плакать, мать станет говорить с ним тоже громко, подстраиваясь под него голосом и отражая, как в зеркале, его выражение лица на своем лице. Ее слова будут добрыми: «Ну же, малыш, в чем дело?» – но произнесены они будут довольно громким голосом, чтобы ребенок услышал маму, даже будучи расстроенным, и почувствовал ее участие. Потом мать выведет ребенка из состояния стресса, постепенно понижая голос, разговаривая с ребенком все тише и тише и напевая ему, – благодаря этому замедлится биение его сердца, ребенок перестанет плакать, а уровень кортизола придет в норму. Это жизненный опыт: супруги успокаивают друг друга, мудрые пожилые люди успокаивают горячую молодежь, правители – свой народ. Успокоение всегда осуществляется в два этапа – сопереживание расстройству, а потом собственно успокоение. В финальной сцене «Властелина колец» Арагорн собирает под свое командование безнадежно поредевшие ряды всадников. Он не начинает свою вдохновляющую речь словами «Нам нечего бояться» или «Мы победим», а произносит: «Я вижу в ваших глазах тот же страх, что сжимает мое сердце…» С этого момента взаимопонимания («Я такой же, как вы») он поднимает боевой дух солдат в совершенно безнадежной ситуации. Любящая мать приходит на помощь своему ребенку без раздумий. Но расстройство ребенка «не разорвет ее сердце», потому что (надеемся) ей известны мягкие способы ослабления стресса; она знает, что все это пройдет. Когда же родители не имеют этих внутренних источников знания родом из своего детства, последствия могут оказаться катастрофическими. Расстроенная и одинокая мать может погрузиться в депрессию. А ее новый бойфренд, не имеющий ранней привязанности к ребенку и заинтересованный только в своих чувствах, потому что сам в детстве был отвержен, может очень сильно потрясти ребенка, травмировать или даже убить его. Очевидно, что таким матерям нужна помощь извне. Это мог бы быть муж, который бы взял на себя родительские обязанности на то время, пока мать ребенка отдохнет и восстановит душевные силы. Или медсестра по уходу за младенцами, которая успокоила бы мать и подтвердила ей, что с ее ребенком все прекрасно. Или круг друзей матери, где она могла бы посмеяться, расслабиться и получить поддержку, чтобы справиться со всеми трудностями. Не забывайте о веселье. Родители не только должны успокаивать детей, но и веселить. Радостный родитель также стимулирует ребенка, заставляя его смеяться и приводя в восторг, эффективно поднимая ему настроение, побуждая к большей активности и резвости. Родители и старшие дети любят возиться с малышами, за что бывают вознаграждены их восторженным смехом. Безучастный, расстроенный и скучный ребенок сразу воспрянет духом, если к нему подойдет родитель, пощекочет его, поиграет с ним в «ку-ку» и покажет яркую погремушку. Так, мать или отец (лучше всех это получается у пап), поднимая настроение ребенку, показывают ему, что быстрое сердцебиение, немного движений и перемен несут радость, а не страх. Такие действия способствуют умственному развитию, помогают ребенку расти более живым, улучшают его психическое и физическое состояние. Самое лучшее, что мы можем сделать для детей, – это всегда радовать их. В двух словах. – Любящая мать помогает ребенку учиться противостоять стрессам. Благодаря родительской заботе в мозге ребенка развиваются структуры, ответственные за это. – Химический состав материнского (да и отцовского) организма меняется в результате взаимодействий с ребенком. – Родители обязаны не только успокаивать детей, когда это необходимо, но и веселить их. Это способствует умственному развитию детей. 10. Энергичный второй год. В первый год мы учимся любить, на втором году мы познаем, как держать себя в руках. Важность всех изменений, описанных в предыдущей главе, заключается в том, что они являются структурными: они активизируют отдельные участки детского мозга, которые отвечают за умения и выполнение определенных задач. Некоторые области нашего мозга «изначально оборудованы», то есть они активны при рождении. Но большая часть мозга «включается» постепенно. В этой главе мы разберем, как развиваются нужные участки детского мозга в нужное время и почему второй год жизни ребенка – самое время для ответственного воспитания, которое нельзя легкомысленно перекладывать на плечи постороннего человека. Человек, как и любое другое животное, рыба или птица, имеет примитивную центральную часть мозга, помогающую нам выжить. Это наш наследственный мозг, называемый мозжечковой миндалиной (эпиталамус), который находится в центре головы и имеет форму шишки, напоминающей грецкий орех. Эта часть мозга является нашим «автопилотом», который включается в критический момент. Если мы услышим звук, напоминающий рык тигра, гуляя по лесу, нам больше не захочется наслаждаться природой. Наше тело испытывает неудержимое желание вернуться под защиту собственного автомобиля. Кора вашего головного мозга – новообразование мозга – может подсказывать вам, что в Суррее нет тигров. Но тело не хочет этого слышать. Точно так же, если вы случайно касаетесь горячей плиты, то мозг не даст вам времени на размышления, и вы просто немедленно отдернете руку по его команде. Однако люди – существа социальные, и им требуются навыки социального общения. Если кто-то в офисе по ошибке ест ваш пончик, у вас появляется желание – это работа эпиталамуса – дать ему подзатыльник, хотя такое поведение не на руку вашей карьере. Таким образом, у нас развивается область мозга, называемая лобной долей (ЛД), которая напоминает толстый жгут прямо внутри нашего лба. ЛД становится все больше по мере развития у нас социального понимания, в особенности понимания того, чего нельзя делать. ЛД особенно подавляет импульсы к тем действиям, которые могут вызвать у нас дальнейшие неприятности. Например, сказать дорожным инспекторам, что мы о них думаем, или шлепнуть привлекательную девушку по попке, когда она проходит мимо, и так далее. ЛД нет у нас при рождении. Она развивается в возрасте между младенчеством и порой, когда ребенок уже научился ходить. Вот почему бесполезно сердиться на десятимесячного ребенка за то, что он плачет и балуется или не хочет есть. Ребенок не может отличить правильное от неправильного, ему просто нечем это сделать, и он не знает, как контролировать свое поведение. Вот почему мы можем только утихомирить ребенка в этом возрасте и переключить его внимание на что-либо, а не просто пресечь плохое поведение. Развитие ЛД проходит в две стадии. У ребенка вызывает любовь голос, запах и прикосновения родителей или того человека, который постоянно заботится о нем. Просто чувствуя, слыша и обоняя, мозг ребенка стимулирует образование гормонов. Ребенок даже реагирует на подсознательные сигналы взрослого. Например, расширение зрачков у родителей показывает, что они счастливы и спокойны. Гормоны развития движутся к детскому мозгу, и, когда они достигают «строительной площадки» ЛД, они вызывают дальнейшее развитие мозговых контактов. Многие другие части мозга – с такими экзотическими названиями, как орбитофронтальная кора, гиппокамп (морской конек) и поясная извилина (борозда), – развиваются под воздействием положительных эмоций, рождающихся из позитивного опыта. Существует такое понятие, как счастливый мозг, который запрограммирован на восприятие всего хорошего. И, естественно, существует и противоположное понятие – печальный мозг. Счастливый мозг более плотный, им воспринимается гораздо больше импульсов. Чем больше контактов, тем крепче мыслительная сила и тем больше способностей к счастливой жизни. В период от шести месяцев до года лобная доля ребенка бурно растет. В этом возрасте ребенок начинает четко осознавать, кто его родители, проявляет больше беспокойства в присутствии незнакомых людей. Ребенок более возбуждается при новых играх и выражает больше радости при освоении новых умений (например, когда учится ходить и говорить свои первые слова). Это возраст, когда любовь родителей нужна детям как воздух. Весь первый год – как чудо: словно ребенок распаковывает чемодан своего жизненного потенциала и раскладывает все по своим местам. Его мозг увеличивается вдвое в размерах. Он больше никогда в жизни не будет развиваться так же быстро. Поэтому так жизненно необходимы детям положительные эмоции. Второй год не менее проблемный, чем первый. На втором году жизни, когда ЛД «инсталлирована», можно начинать обучать ребенка самоконтролю – функции, которую лобная доля и выполняет. Проще говоря, в первый год мы учимся любить, на втором году мы познаем, как держать себя в руках. Процесс осуществляется таким образом: внезапное или пугающее событие – громкий шум, нахмуренное лицо – сообщает эпиталамусу: «Осторожно, опасность!» А лобная доля говорит: «Спокойно, без паники и без драк. Это просто папина ударная установка». Эпиталамус может подстрекать: «Отними игрушку, схвати того ребенка за волосы, разорви программу ТВ». А лобная доля предупреждает: «Не очень хорошая идея. Маме не понравилось бы». Кора головного мозга справляется с этим удивительным образом. Сейчас она обладает способностью к воссозданию визуальных образов, поэтому и пользуется визуальными методами самоконтроля. Мы уже знаем, как дети запоминают лица. Если мать или отец наказывают ребенка, просто делая голос строже, чтобы привлечь внимание малыша, а потом хмурят лицо, ребенок, увидев хмурое выражение, сразу чувствует себя хуже: человек, который любит его, не рад, поэтому ребенок переживает временное чувство вины или стыда и обычно пытается улучшить положение вещей, изменив свое поведение. Как только родитель почувствует удовлетворение оттого, что ребенок понял суть проблемы, его лицо снова выражает любовь, и ребенок успокаивается. Как уже говорилось, ребенок запоминает выражение лица родителя, не одобряющего его действий, словно цифровой фотоаппарат. (При помощи ЯМР можно видеть вспыхивающую активность в мозге ребенка.) Позднее ребенок использует визуальную память, чтобы удержаться и не утащить пирожное, пока не видит никто из взрослых, или не оторвать листочки с комнатного растения или не влезть на телевизор, когда его буквально на минуту оставили одного. Так рождается совесть. Лобная доля – это как раз ее «родина», а кора учится, как иметь с ней дело, только посредством нежных, но в то же время твердых ограничений со стороны горячо любящих взрослых, чьего не одобряющего выражения лица достаточно, чтобы ребенок изменил свое поведение. Это не происходит сразу – пирожное может быть слишком соблазнительным – очень часто этому предшествует длительная борьба, но именно так у ребенка воспитывается самодисциплина, до тех пор пока он не станет достаточно взрослым, чтобы иметь собственное представление о плохом и хорошем (обычно в подростковом возрасте). Для всего этого необходимы два условия. До тех пор пока ребенок не будет испытывать сильное чувство любви и доверие к взрослому, тогда неодобрение со стороны этого взрослого не будет иметь никакого значения. Родителю придется прибегать к наказаниям, чтобы призвать ребенка к порядку. Воспитывающий ребенка взрослый должен суметь установить границы, показать ребенку «обратную связь», чтобы тот мог практиковать внутреннюю способность сдерживать импульсы и потребности. Если же взрослый не обеспечит любящих и крепких взаимоотношений и не выразит желания быть достаточно твердым в соответствующей обстановке, тогда ребенок будет продолжать следовать своим импульсам, а мы получим трехлетнего и четырехлетнего сорванца, который бьет, обижает, отнимает, ворует, лжет и не слушается! Это – агрессия и непослушание – и есть то, что оказалось проблемой детей, слишком рано и на слишком долгое время отправленных в ясли. Воспитатель, который не имеет эмоционального значения для ребенка, не будет восприниматься им как источник совести. Ребенок, которому недостает этой комбинации любви и ограничений, возможно, будет поступать правильно из-за страха быть наказанным, но он не усвоит, что хорошо, а что плохо. Все дети некоторое время могут действовать исподтишка и лукавить. Но ребенок, которым руководит не любящий воспитатель, а только безразличный и резкий, не научится самоконтролю. Он будет лишь притворяться хорошим и манипулировать ситуацией. Такие дети вырастают очаровательными «актерами», а не сопереживающими, чуткими людьми и достойными членами общества. Если у родителей есть проблемы. Способность детей читать по лицам может привести к проблемам, если лица взрослых не выражают участия или если они неспособны быстро принять счастливое выражение. Обычно уравновешенные родители не могут сердиться на ребенка более одной или двух минут, особенно если ребенок выглядит искренне раскаивающимся. Но проблема часто возникает тогда, когда взрослый находится в постоянном стрессовом состоянии. Представьте себе, что день начался со ссоры с домашними во время завтрака, потом вы поругались с водопроводчиком по телефону, а с утренней почтой пришли неожиданные счета. Вы видите, что бездетные соседи, живущие через дорогу, отправляются на курорт в тропики, чтобы понежиться на солнце во время отпуска. Вдобавок ко всему ребенок разбивает вазу. И как бы ни раскаивался ребенок, этого обычно недостаточно, чтобы избежать серьезной взбучки. Ребенок не увидит прощающей улыбки, как ожидал. У него, возможно, появится чувство стыда, из-за которого он не сможет испытать облегчение. К счастью, в основном дети и родители могут справляться с этими неприятностями (иначе мы бы все стали эмоциональными развалинами). Но проблема возникает тогда, когда такое положение вещей становится повседневным. В таком случае мозг ребенка программируется на долго продолжающийся стресс и душевную боль. Если воспитатель или родитель холоден и сердит большую часть времени, независимо от того что делает ребенок, то ребенок становится хронически обескураженным. Он делает естественное умозаключение: «Я не могу делать ничего правильного». Иногда негативное познание может стать специфичным. Оно может оказаться реакцией только на мужчин или только на женщин. Ребенок реагирует на определенный размер, цвет или тип людей. Реакция возможна при специфических аспектах жизни – кормление или пребывание в одиночестве в темноте, посадка на горшок или поездка в машине. Например, если родитель или воспитатель всегда рассержен и раздражен или просто холоден и безучастен при смене пеленок, ребенок может сделать вывод, что такая функция организма отвратительна. В его мозгу возникают различные умозаключения. (Вот почему практика «контролируемого плача», защищаемая некоторыми экспертами воспитания в недавнем прошлом, может привести к проблемам в дальнейшей жизни, так как связывает душевную боль и беспомощность с процессом отхода ко сну.). Самое главное в умственном развитии ребенка на втором году жизни заключается в том, что только те, кто любит ребенка, могут научить его самодисциплине. Другие способны заставить ребенка вести себя хорошо через запугивание, но тогда ребенок, скорее всего, станет хитрым и изворотливым в ответ. Только тот, кто любит ребенка, может научить его чувствовать ответственность за свое поведение, а это и есть совесть. (Интересно заметить, что христианская религия основывается на идее любви: Иисус Христос никогда не наказывает и не разрушает, но всегда любит нас. Более того, исследования показывают, что христиане наряду с представителями других религий, основанных на сострадании, имеют лучшее физическое и психическое здоровье по сравнению с атеистами.). Из исследований развития мозга стало ясно, насколько энергично, напряженно и в то же время спонтанно идет образовательный процесс первые два года жизни ребенка. Время имеет решающее значение – его нельзя подгонять, но и нельзя медлить. Как уход за садом или скалолазание, воспитание требует полного внимания. Мы должны воспитывать детей с максимальной осторожностью. И любовь делает это возможным. Воспитатели в яслях могут стараться изо всех сил, но они не могут приблизиться к этому уровню ответственности. В двух словах. – С полугода до года лобная доля развивается в результате воспитания, позволяя ребенку управлять эмоциями и строить отношения с другими людьми. – С года до двух лет ребенок усваивает, что такое самоконтроль. Но научиться самоконтролю ребенок может только благодаря твердости любящего человека, дорогого для него. 11. Может ли воспитатель любить вашего ребенка? Дети не обладают чувством времени; они не могут понять, что «через 8 часов моя мама вернется назад». А теперь настало время более пристально посмотреть на ситуацию в яслях. Во-первых, послушаем, что говорит нам здравый смыл. Воспитатели почти все женщины. Они, как правило, молоды и бездетны. Из-за низкой заработной платы они почти все не имеют специального образования: правда, некоторые, возможно, прошли курс обучения в колледже, готовящем специалистов для детских учреждений; у других же нет никакого специального образования. Есть, конечно, мотивированные молодые люди, которые желают продолжить образование в сфере детского развития, если найдут на это время и средства. Большую же часть воспитателей составляют те, кто не смог никуда поступить учиться: после окончания школы они, возможно, выразили сомнительное желание работать с детьми. Само по себе это не означает, что молодой персонал будет плохо ухаживать за детьми в яслях. В любом человеческом обществе молодые люди часто заботятся о маленьких детях, а ясли, по крайней мере, общественная организация, где воспитатели менее изолированы от людей по сравнению с нянями и бебиситтерами. Но такие воспитатели – молодой человек или девушка – кажутся особенными: проводить целый день с маленькими детьми и не чувствовать себя уставшими или не испытывать скуку время от времени – согласитесь, это необычно. Что говорят исследования. Для того чтобы получить объективные данные о том, как воспитатели заботятся о детях в яслях, были проведены тщательные исследования в детских учреждениях многих стран мира. Используя видеокамеры и односторонние зеркала, квалифицированные наблюдатели оценивали качество взаимоотношений между воспитателями и детьми. Как ни печально, но результаты оказались неутешительными. Даже когда воспитатели знают, что за ними наблюдают, – естественно, они при этом стараются работать как можно лучше, – они не выполняют свои обязанности так же хорошо, как это делали бы родители. Участливого внимания здесь намного меньше, а контакты с малышами – скорее механические, резкие и недолгие. Воспитатели просто не такие чуткие, как мама и папа[39]. Любой ребенок ведет себя специфично, чтобы вызвать любовь или привлечь внимание. В ходе обычного дня сотни раз здоровый ребенок будет искать глазами маму и одновременно издавать какие-то звуки, адресованные ей. Мать почти всегда обращает при этом внимание на ребенка, устанавливая зрительный контакт с ним на расстоянии или произнося добрые слова в ответ. Это начало человеческого диалога. Интересно то, что инициатором общения почти всегда выступает ребенок, а родительская реакция почти всегда ответная. Только депрессивные и измотанные родители не будут отвечать. В этом случае требуется вмешательство специалиста. Однако в яслях, это отметили наблюдатели, половину времени (а то и больше) воспитатели просто не реагируют на «знаки» детей (которых часто пристегивают к высокому стульчику или кроватке). Вскоре ребенок бросает эту затею, безразлично смотрит куда-то и скучно трясет ложкой или игрушкой. Потом ребенок даже и не старается быть общительным. В группе, где все взрослые очень заняты, такого ребенка назовут «хорошим» и будут уделять ему еще меньше своего времени, чем тем, кто нарушает спокойствие[40]. Это не вина воспитателей. В большинстве случаев они стараются изо всех сил, чтобы быть хорошими суррогатными родителями. Существуют два серьезных фактора, работающих против них. Они не родители ребенка, и их взаимоотношения редко устанавливаются надолго. И ребенок, и воспитатель просто занимают преходящее место в жизни друг друга. Иначе они испытали бы сильное чувство утраты при расставании, если бы крепко привязались друг к другу. Обе стороны вынуждены сдерживать свои чувства ради самозащиты. В некоторых руководствах для воспитателей яслей написано: «Им [воспитателям] следует иметь зрительный контакт со всеми детьми, даже если в этот момент они кормят или переодевают другого ребенка». Совершенно очевидно, что это и невозможно, и нелепо. В яслях никогда не будет так, чтобы на одного воспитателя приходился один подопечный – это слишком дорого. В лучших учреждениях на одного взрослого приходится по три ребенка. И даже здесь часто один воспитатель занимается пятью или шестью детьми, пока другой занят заполнением карт, взял передышку или выполняет другие обязанности. Поэтому ребенку уделяется крохотная часть времени и энергии по сравнению с тем, что ему требуется. Что кортизол говорит нам по поводу стрессов в яслях. Ясельное окружение вызывает стресс у маленьких детей. Мы знаем об этом, потому что у того ребенка, которого оставили в яслях, намного выше уровень кортизола в организме, чем у того, который находится дома вместе с родителями. Причину этого нетрудно определить. Дети не обладают чувством времени; они не могут понять, что «через восемь часов моя мама вернется назад». В самом деле, они запрограммированы так, что, если их оставит любимый человек, их организм бьет тревогу. Чуткий и внимательный воспитатель может успокоить ребенка, так что содержание кортизола в его организме снизится, но это требует теплых отношений и массу времени. Недавно американские исследователи обнаружили, что самое большое количество кортизола в организме ребенка, находящегося дома, наблюдается по утрам – самая волнительная часть дня, – а потом оно постепенно падает. В яслях же уровень кортизола в детском организме только повышается на протяжении всего дня[41]. Тревожные результаты исследований специалистов из Кембриджского университета были опубликованы в 2005 году: «Дети, начинающие посещать ясли, переживают сильный стресс в первые пять недель отлучения от родителей… Количество гормонов удваивается даже у спокойных детей в первые девять дней, проведенных вне дома… Их уровень снижается со временем, но и спустя пять месяцев уровень гормонов у детей в яслях значительно превышает уровень гормонов у детей, которые оставались дома»[42]. Важность этого факта заключалось в следующем. Ранее считалось, что к пяти месяцам пребывания в яслях дети успокаивались, потому что у них совсем не проявлялись внешние признаки стресса. Но внутри они по-прежнему переживали страх и чувствовали себя некомфортно. Постоянное наблюдение за уровнем кортизола говорило, что хотя внешне дети не проявляли стресса спустя некоторое время после того, как оказались в яслях, они все равно его переживали, просто научились скрывать свое состояние. Заверение, что «у них все прекрасно», просто беспочвенно. Руководитель исследования Майкл Ламб предупреждал о необходимости в конце дня дольше успокаивать детей, которые находились весь день в детском учреждении, чтобы привести их состояние в норму. Без подобных действий со стороны родителей ребенок начнет следующий день «сильно возбужденным». Профессор Ламб рекомендует свести до минимума время, проводимое детьми в яслях. Он советует вводить в яслях больше восстановительных периодов и создавать места «тихого окружения», чтобы предоставить детям возможность для самоуспокоения. Реально существующая пропасть. Суть ясельной проблемы коренится в глубоком расхождении между идеалом и реальностью. Сегодня индустрия ухода за детьми рекламируется на все лады. Ясли имеют миленькие названия, например, «Дом Питера Пэна», «Замок плюшевого медвежонка», «Счастливая страна». Терминология продолжает подстраиваться под время: то, что в семидесятых годах называлось центрами присмотра за детьми, в восьмидесятых – центрами ухода за детьми, сегодня называется центрами раннего образования. Каждая дефиниция отражает чаяния поколения родителей. В США название «центр ухода за детьми» звучит прагматично и эффективно. В Великобритании названия яслей напоминают о Питере Пэне и Мэри Поппинс. Здесь руководители ведущей сети детских учреждений пытаются успокоить волнение родителей с помощью корпоративного девиза «В безопасности, любви и образованные». Чего еще могли бы пожелать родители? Как ни печально, но второе кажется мне совершенно невозможным. Как бы отдельные люди ни были заботливы, любовь корпорации не способны обеспечить. Детские центры когда-то были частью общественного сектора, но они изменились до неузнаваемости. Они стали большим бизнесом, управляемым законами маркетинга, где клиент – родитель, а не ребенок. Ясли, где необычайно милый штат сотрудников, а дети веселятся, рекламируются по телевидению в сопровождении живой музыки. Нам очень серьезно сообщают, что высококлассные профессионалы окружат заботой ребенка, они будут стимулировать и воспитывать его так, как не сможем мы сами. Вы просто обязаны предоставить своему ребенку красивое, обучающее и социально развивающее окружение. Времени не остается! Это звучит особенно убедительно для малоимущих матерей и отцов, да и для обеспеченных тоже! Собирая материал для этой книги, я разговаривал с сотрудниками детских учреждений во многих странах мира. Их честность часто ошеломляла – словно они ждали кого-то, чтобы рассказать им страшную правду о том, что на самом деле думают. Один руководитель яслей выразил свои мысли следующим образом: – «Если бы произошел пожар, я бы первым спас своего ребенка». Другие передали эту мысль менее ярко: – «Я забочусь об этих детях, но я не люблю их». – «Я забочусь о них, но наступает момент, когда нет больше сил. Иногда я их ненавижу». – «Здесь очень стрессовая ситуация. Наш штат постоянно меняется». – «Мне не хотелось бы отправлять сюда своего ребенка». – «Мы делаем все, что можем». Иногда сотрудники яслей очень рассержены на родителей: – «Некоторым матерям просто все равно. Они оставляли бы своих детей на все время здесь, если бы мы им позволили». – «Не знаю, зачем некоторым родителям дети». На заре появления яслей идеалистичные и заботливые люди, как правило, это были пожилые женщины-феминистки, целиком посвящали себя тому, чтобы создать в воспитательном учреждении хорошую добрую обстановку. Эти центры не приносили прибыли, но они работали достаточно качественно, потому что их штат отдавался работе не ради денег. Некоторые воспитатели были даже добровольцами. Поэтому был возможен уход и даже любовь, поэтому складывались долгие отношения между матерями, детьми и воспитателями. Хотя в те времена очень маленьких детей родители почти не отдавали в ясли, за редким исключением, детям, которые посещали сады, было обычно не меньше двух-трех лет. Сегодня деньги властвуют в сфере яслей, и это неизбежно создает напряженность. Иногда корпорации экономят средства за счет неадекватной обслуги и снижения финансирования. Правительство пытается помешать этому путем аккредитаций и качественного руководства, но часто результат эфемерен. Недавно в Австралии разгневанные работники одного большого детского центра рассказали журналистам радио АВС о том, как накануне запланированной проверки к ним прибыл фургон с игрушками, а вместе с ним и дополнительные сотрудники. После проверки они упаковали то, с чем приехали, и отбыли в неизвестном направлении. И все вернулось на круги своя. Сокращение штата и экономия на подгузниках, качестве продуктов и зарплате, переполненность групп, неквалифицированные сотрудники – все это естественно там, где преследуется только прибыль. Уход за детьми требует усилий, которые часто остаются без внимания и сходят на нет. Потребители хотят дешевых услуг в яслях, но «дешево» не может быть «качественно». Качество стоит дорого, здесь нет альтернативы. Естественно, иногда и родители дома бывают в стрессовом состоянии, они могут быть безучастны, рассержены и даже опасны для ребенка. А некоторым детям лучше находиться в саду, где все однообразно, но, по крайней мере, там они он получают какую-то теплоту и заботу. Но необходимо задаться вопросом, почему приходится выбирать из двух зол – либо родителям переживать одиночество и крушение надежд, либо детям проводить долгие часы в яслях, получая уход от посторонних людей. Как могут отец и мать организовать свою жизнь так, чтобы самим воспитывать своих малышей, и какая помощь от правительства и корпоративных машин требуется, чтобы семья и, следовательно, общество не страдали? Альтернатива – няня. Благополучные в финансовом отношении родители в Великобритании часто выбирают в качестве альтернативы яслей няню. Здесь имеется два преимущества: ребенок может оставаться дома и получает персональный уход от няни или даже от двоих взрослых. По крайней мере, теоретически это большой шаг вперед с точки зрения качества внимания, которое получит ребенок. Но нанятые няни – источник новых проблем, тема бесконечных дискуссий, которые ведут наниматели нянь во время ланчей! Нанять няню – финансовый вопрос, но он все равно имеет интимную сторону, так как няня становится частью семьи. Няня отвечает за детей, но она подчиняется вам. И если дети относятся к ней критически, вам, возможно, придется критиковать ее ради их блага. Не нужно быть семейным психоаналитиком, чтобы увидеть, в какую проблему все может вылиться. Здесь также есть и более глубокая опасность, которую в какой-то мере почувствовали все родители, прибегающие к услугам нянь. Ее можно назвать синдромом Мэри Поппинс. Если няня хорошо исполняет свои обязанности, то дети полюбят ее, а если она бывает у вас подолгу и много месяцев, может случиться так, что дети станут любить ее больше, чем вас, родителей. Вы в самом деле хотите этого? Недавно один австралийский журнал взял интервью у французской супружеской пары, владельцев знаменитой винной марки. Пара объяснила, зачем приглашала каждый год новую няню из Франции. Они ежегодно меняли няню, по их словам, «чтобы дети не слишком привязывались к ней». Как печально это звучит, когда мы знаем, что требуется детям. Что же было плохого в «сильной привязанности»? «Мы слишком привязывались друг к другу» – это и есть причина для расставания? Несмотря на весь риск, решение проблемы с помощью няни может быть прекрасным, особенно если вам повезет с ней и вы сможете разделить с ней любовь своих детей, уладите финансовые аспекты и остановитесь на истинно надежном и долгосрочном сотрудничестве. Хорошо, если родственники или друзья смогут оказать вам дополнительную помощь в уходе за вашими младенцами. В двух словах. – Воспитатели яслей слишком загружены, чтобы обеспечить вашим детям настоящую теплую заботу. – Кортизоловые тесты подтверждают, что дети, отданные в ясли, постоянно испытывают стресс. – Ясли – это большой бизнес, где мотивы прибыли игнорируют качество ухода. – Сам штат яслей невысоко оценивает систему и критикует ее. 12. Супруги как сотрудники. Встречаясь с людьми на улице, мы говорим: «Я работаю тем-то…». Было очень трудно сказать: «Я мама». Три семьи учатся находить золотую середину. Ситуация в каждой семье уникальна, но тем не менее полезно послушать рассказы других, узнать, какой выбор они сделали и что из этого вышло. Мы опросили ряд британских семей о том, как они справляются с проблемой сочетания работы и семьи[43]. Здесь приводятся три типичные истории. Все три семьи – родители-слайдеры или, согласно терминологии Катрин Хаким, «адаптированные», изо всех сил старались найти оптимальное решение. Они поведают – с вызывающей восхищение честностью, – что работает, что не работает и почему. 1. Иметь все сразу? Сначала давайте познакомимся с семьей Берначчи. Люк – электрик, Милли – фармацевт. Поначалу пара строила большие планы, желая иметь четверых детей, одновременно продолжая работать полное время. Они поняли, что можно иметь все, но только не все сразу. Вот что рассказала Милли: «Когда родился Бен, я взяла четырехмесячный отпуск по уходу за ребенком, потом работала неполный рабочий день четыре месяца, после чего продолжила работать с полной занятостью. Люк работал посменно, и мы по очереди ухаживали за сыном, а в возрасте четырех месяцев мы стали отвозить Бена к няне на дом три раза в неделю. Для меня было важно вернуться на работу, и я рада, что сделала это. Мне не хотелось потерять себя как личность. К тому же так приятно оказаться там, где никто не плачет, где можно поговорить по телефону, не будучи прерванным, а в конце дня сказать себе: „Я сделала это хорошо”. Но, воспитывая ребенка, вы заканчиваете день с целым списком совершенных ошибок. Когда вы становитесь родителем, вам требуется время, чтобы вновь обрести признание на работе. Нет такой женщины на свете, которая не проплакала бы первую неделю, вернувшись на работу. Это просто очень трудно. У нас была прекрасная няня, а теперь она стала близким другом. Она научила меня многому в вопросах воспитания, о чем я никогда бы не узнала другим путем. Мне нравилось быть матерью, я обожаю детей. Но мне нравилось и то, что я вернулась на работу и чувствовала, что в состоянии справиться и с тем и с другим. Я чувствовала себя способной к этому и сильной. Ясли не были тем, чего мне хотелось. Очень трудно найти хорошие ясли. И, на мой взгляд, их проблема в том, что там слишком часто меняются работники и нет никакого взаимопонимания с детьми, что очень необходимо ребенку. Если вы найдете хорошую няню, просто удивительно, какая между ней и ребенком возникает полная связь. Два года спустя у меня появился второй ребенок. Когда я снова вернулась на работу, все стало намного сложнее. Вы управляете таким сложным кораблем, что, если сделаете что-нибудь не так, он сломается. Я была чрезвычайно подавлена. Ничто не помогало справиться с ситуацией. Моя маленькая дочка не хотела оставаться с няней, потому что я не отняла ее от груди достаточно рано. Я отправила дочку к няне позже, так как взяла полугодовой отпуск по уходу за ней. Я сцеживала молоко для нее на работе, чтобы было чем кормить ее днем, но у няни она отказывалась от бутылки целый день, а потом требовала кормления всю ночь. Это был полный кошмар, который длился три месяца, а дочка кричала и плакала у няни целыми днями. Однажды я безуспешно пыталась накормить ее перед работой, силой воткнула ей в рот рожок и повредила девочке язык. Я знала, что хотела иметь большую семью; по крайней мере троих, а скорее всего, четверых детей. Я забеременела третьим ребенком, и это оказалось очень трудным в тот момент. Двое моих детей были у няни, я была в положении, поэтому очень уставала. Люк и я переживали сильный стресс. Я просто не понимала, как можно работать с тремя детьми. Мне не хотелось бросать семью, но и не хотелось оставлять свою работу. Проблема решилась сама – я разругалась с боссом и подала заявление об уходе на следующий день после этого. Как только я решила уйти, я поняла, что поступила правильно. Я сразу же успокоилась. Я не знала, как буду поддерживать семью в финансовом плане. У нас всегда было две зарплаты. Мы стали жить совсем по-другому. Мы отказались от машины и стали по-другому делать покупки. Это оказалось совсем несложно. Теперь мы не тратили деньги на одежду для работы, на химчистку, транспорт, ланчи, круассаны и кофе, а все это была достаточно большая доля нашего бюджета. Поэтому страшно было вначале бросить работу и измениться. Встречаясь с людьми на улице, мы говорим: „Я работаю тем-то…” Было очень трудно сказать: „Я мама”. Оставаться дома было намного труднее, но я очень-очень редко теперь просыпалась по ночам, чувствуя себя подавленной. А ведь это происходило раньше постоянно. Вы никогда не справляетесь с проблемами одинаково. У меня ни на минуту не появлялось желание вернуться на работу». Уйти с работы оказалось нелегко для Милли как с психологической точки зрения, так и с финансовой. Но это все равно лучше, чем разрываться на две части, как ей приходилось жить раньше. Будучи энергичной женщиной, Милли стала находить для себя занятия в своем кругу и радоваться этому. Жизнь начала приобретать смысл. «Самое большое отличие от прежней жизни после увольнения с работы заключается в том, что вы становитесь вовлечены в местную общественную жизнь. Вы знакомитесь с людьми около школьных ворот, на приеме у врача, вместе пьете кофе и ведете на занятия детей. Вы знакомитесь с совершенно разными людьми. Иногда вы участвуете даже в местных политических мероприятиях, проводите кампании в поддержку парков. А так как вы не летите все время куда-то, то можете поболтать с продавцами и с другими людьми. Просто поразительно, как все изменилось в моей жизни. До того как я оставила работу, я прожила 15 лет в этом районе, и ни один местный торговец не знал меня, чтобы простить мне недостающие 50 пенсов. А потом я перестала работать, и у меня появился Матти. Я не могла пройти по округе, чтобы меня не остановили. Мне приходилось задерживаться по полчаса в каждом магазине, куда я заходила. Все обнимали Матти, клали ему монетки в ручку. Он родился в совершенно другом мире, чем мои старшие дети. Мы живем в районе, где осуществляется фантастическая программа „SureStart”. У детей теперь есть спортивный зал, проводятся уроки плавания, уроки йоги для мам, во время которых работает детская комната для малышей, устраиваются экскурсии и многое другое. Теперь я горжусь своей жизнью – я хотела работать, и я работала, но я изменилась, когда работать стало невозможным. Сейчас я все время посвящаю детям. Однажды я вернусь на работу. Но пока мое место в семье». 2. «Сумочка-обманка» и адские ясли. У Эллы и Патрика МакМилланов трое детей: Генри (8 лет) и близнецы Мика и Зу (4 года). Элла – журналист, а Патрик – музыкант. Начало семейной жизни Эллы и Патрика казалось прекрасным – дом за городом, постоянно проживающая в семье няня. Но карьера вынудила их переехать в город, где все пошло не так. История незабываема из-за череды неприятностей, а также благодаря использованию Эллой «сумочки-обманки», для того чтобы можно было незаметно покинуть офис. Случай МакМилланов показывает, как влияет на жизнь молодой семьи работа в сфере британской культуры. Элла рассказывает свою историю: «Я испробовала буквально все способы заботы о ребенке, прежде чем мой сын пошел в школу, но не нашла ничего, что оказалось бы прекрасным. Постоянное присутствие няни в доме, пока мы жили за городом, казалось многообещающим, но она не была в состоянии подняться раньше семи часов, когда мне требовалось успеть на поезд, чтобы попасть в офис в Лондоне. Поэтому я оставляла ребенка в автомобильном кресле перед ее дверью, которую открывала в надежде, что, если ребенок заплачет, няня проснется. Она никогда не начинала работу раньше 11 часов в родной Испании, как она потом объяснила. Из чего я понимала, возвращаясь вечером домой, что она редко выводила ребенка гулять, но рассказывала ему массу сказок, обычно держа мальчика на коленях. Она была чрезвычайно добрая и веселая, но довольно полная, а когда я спрашивала ее, почему они не гуляли, она обычно отвечала: „Ну, было похоже, что собирается дождь”. Я пыталась объяснить ей, что в Англии так бывает каждый день. Переезд в Лондон, чтобы подстроиться под работу мужа и мою, означал, что мы могли позволить себе только крошечную квартиру с двумя спальнями без места для проживающей в доме помощницы. К тому времени Генри исполнилось полтора года, и его можно было отправлять в ясли „Занятые ручки”, которые находились неподалеку от дома и принимали детей его возраста. Однако ясли закрывались в 6 часов, поэтому мне нужно было уходить с работы в пять часов самое позднее, а большинство коллег в редакции не уходили с работы раньше шести или семи часов вечера. Мои ранние уходы, несмотря на то что я появлялась в офисе на час раньше других, стали предметом незаслуженных замечаний со стороны коллег. Удивительно то, что меньше всего сочувствовали мне другие женщины (главным образом бездетные). Босс любил подшучивать, когда видел, что я навожу порядок на рабочем месте, перед тем как уйти: „Спасибо, что заглянули”. Со временем мы переехали в дом, и я нашла более дорогие ясли, единственные в нашем районе, работавшие до 7 часов. Это позволяло мне лишний час оставаться на работе, а с назначением нового босса я сознательно старалась отвлечься от трудностей с уходом за ребенком. Я приносила в офис лишний жакет и дамскую сумочку, вешала жакет на спинку своего кресла, а сумочку клала на стол, когда нужно было незаметно ускользнуть, оставляя при этом включенным компьютер. Быть редактором – значит общаться с другими журналистами, которые часто находятся на разных этажах. Если мой компьютер работал, то все считали, что я где-то в офисе, раз меня нет за моим столом. Однако случалось, что я задерживалась на совещаниях и не могла сбежать и поэтому не успевала к заветным 7 часам. Однажды, будучи уже беременной близнецами, я неслась через весь Лондон в машине, позвонив в ясли, что задерживаюсь на пять минут. Из-за аварии на дороге я опоздала на еще большее время и приехала в ясли в 7:15. У дверей стояли две девочки в возрасте подростков. Я с ужасом наблюдала, как мой сын прополз у них под ногами и бросился ко мне навстречу прямо через дорогу. На следующий день я получила счет на 70 фунтов за то, что два человека вынуждены были меня ждать в течение 15 минут. Я заплатила 20 фунтов, на повышенных тонах побеседовала по поводу моих постоянных опозданий с заведующей яслями, которой было всего двадцать лет с небольшим, и немедленно забрала ребенка из яслей. Жаль, что тогда я не пожаловалась властям на воспитателя, пренебрегшего своими обязанностями». 3. Жить по средствам. В семье Кемпбеллов (мать – Даниэлла, 36 лет, консультант по информационным технологиям, занята на работе неполный день; отец – Захари, 38 лет, инженер) три дочери, которым сейчас 9, 8 и 4 года. Супруги планировали свои финансы, чтобы можно было прожить на одну зарплату, когда наступит такое время. Даниэлла посвятила себя детям так, как когда-то посвящала себя карьере. Она с восторгом пишет, что не зря тратила время на дочерей: «Вероятно, это необычно, но я всегда считала, что лучше останусь дома с детьми, чем буду иметь хорошую и высокооплачиваемую работу. Со временем, когда мы с мужем купили дом, то не сильно пострадали в материальном смысле. Мне нравилась моя работа, в моем подчинении находилось около 30 служащих в течение пяти лет. Когда я забеременела первой дочерью, мой управляющий директор не удивился. Мы были небольшой компанией, где постепенно ушли в отпуск по уходу за детьми четыре помощника директора. Меня повысили, понимая, что я не планировала ребенка. Для меня было совершенно понятно, что часы, которые я проводила на работе, и командировки совершенно не вяжутся с моим пониманием материнства. Я чрезвычайно напряженно работала восемь лет и хотела полностью посвятить себя ребенку. Я ожидала встретить неодобрение со стороны сотрудников по поводу моего решения „остаться дома”. Некоторые женщины, которые работали со мной и были старше меня, представляли первую волну преуспевших женщин в нашей сфере деятельности. Удивительно, но никто не критиковал мое решение. Одна моя коллега – ей было за пятьдесят, убежденная феминистка – рассказала, как она жалела, что не проводила больше времени со своими детьми, пока они были маленькими. Я также была свидетельницей проблем работающих матерей на примерах моих сверстниц – тревога из-за больных детей, безответственность грубой няни, чувство вины оттого, что маленькие дети оставлены на попечение чужих людей. Меня это не привлекало. Мой муж поддержал мое решение, он также считал, что мне выбирать, хочу я вернуться на работу или нет. Первый год дома был очень трудным, хотя могу сказать об этом только сейчас, потому что тогда твердо сказала себе не задаваться вопросами по поводу своего решения. Я обожала дочку и хотела проводить с ней каждую минуту. Однако я ужасно скучала по работе. Мне нравились мое положение, финансовая независимость, интеллектуальное кипение прежней жизни. Мне также нравились социальные перемены и люди, с которыми я работала. Проводя много часов на работе во время беременности, я не стала участницей ни одной группы женщин, объединенных одним сроком родов. У меня не было суперподруги, имевшей ребенка возраста моей дочери. Тогда мне было очень одиноко. Иногда дни казались такими долгими – ежедневные прогулки в парке и однообразие жизни дома. Через двадцать месяцев после рождения первой дочери у нас появилась вторая. К этому времени у моей старшей дочки появилась хорошая компания. Я подружилась с неработающими мамами, большинство из которых были образованными женщинами со сходными взглядами на жизнь. Со времен университета я не могла столько времени посвящать дружбе. Я также поняла, что иметь и грудного ребенка, и умеющего ходить очень приятно, так как день был очень занятым, а мой опыт и материнская уверенность только укреплялись». И хотя это были нелегкие условия, Даниэлла ждала, а Зак поддерживал ее любое решение. А потом, когда настало время, появилась и возможность работать. «Когда моей старшей дочери исполнилось два года, а младшей было восемь месяцев, мне предложили работу консультанта. Мне очень не хватало собственных денег. Муж изо всех сил старался быть более щедрым, но ограничения в виде одной зарплаты означали редкие покупки новой одежды, редкие обеды в ресторанах и т. д. Резкая противоположность той жизни, которую мы вели, получая две зарплаты. Я обнаружила, что моя „профессиональная уверенность” несколько ослабела, но я все равно приняла предложение и вскоре получала удовольствие от работы. Следующие шесть лет и то время, когда у меня появилась третья дочка, я успешно справлялась с работой. Новое занятие стало хорошо оплачиваемой второй работой, которую я сочетала с заботой о детях. Я почти не обращалась за помощью извне, и сама оставалась дома с ними. Но дети становились старше, начали посещать сад или школу, и я уже могла работать больше. Случалось, что я слегка обижалась на мужа. Его карьера шла в гору, и я порой думала, чего бы сама достигла, поменяйся мы с ним ролями. Но в глубине души я всегда лелеяла надежду, что придет время, когда я смогу заняться собственной карьерой. Стану ли я старшим руководителем? Скорее всего, нет. Но сменила бы я то, что имею сейчас, на работу в офисе, какой бы высокой по статусу она ни была? Нет. Что я имею? Самые прекрасные отношения, которые возможны, со своими дочерьми и спокойное, счастливое замужество. Я чувствую, что знаю и понимаю своих девочек, потому что провожу с ними вместе много времени. У них безопасное, полное любви и веселья детство, которое сделает из них гармонично развитых людей. Я стараюсь не быть ярой сторонницей матерей, „которые остаются дома”. Я очень хорошо понимаю, что мне просто повезло находить удовольствие от общения с маленькими детьми. В общем, меня нельзя назвать очень терпеливой, но в вопросе девочек, кажется, я такая. Если бы не моя профессия, из меня бы получилась хорошая учительница. Мне приятен тот факт, что я формирую восприятие мира у своих девочек. Они все три обладают высоким чувством справедливости и понимания чувств других людей. Мои дочери умеют правильно выражать свои мысли, они хорошие подруги и добрые по натуре человечки. Но больше всего я горжусь их огромной дружбой между собой. Возможно, они дружелюбны по природе. Однако я уверена, что мое воспитание повлияло на то, как они привязаны друг к другу. Их дружба всем нам доставляет огромную радость. Мне также хотелось бы думать, что я показываю хороший пример дочерям для их будущей жизни. Я часто говорю им, что работа, которую я выполняю вне дома, позволяет мне обеспечивать семью одеждой, книгами и развлечениями, которые мы не могли бы себе позволить без этого. Они понимают, что я получаю удовольствие не только от работы, но и оттого, что вношу свой вклад в доход семьи. Я также надеюсь внушить им, что достичь баланса только в собственной жизни не сверхзадача. Я глубоко убеждена, что нам следует поддерживать в наших дочерях стремление думать о будущем. Я буду поощрять у дочерей желание следовать своим путем. И если при этом они будут сочетать работу с домом, тем лучше». То, что осложняет жизнь. Другие корреспонденты написали нам, как они справлялись с проблемами и что придумывали для этого, или как они терпели неудачи, имели трудности из-за черствости работодателей и по причине того, что зарплату получал только один член семьи. Санди и Дейву Хасанам помогала свекровь: она приезжала в Лондон из Пула поездом, забирала ребенка каждый понедельник утром к себе домой и привозила назад во вторник вечером. Со временем она перебралась к ним поближе, чтобы было легче справляться со сложившейся ситуацией. Лайзе и Айну Рупертам не так повезло. Прошла только половина отпуска по уходу за ребенком, когда Лайзу вызвали на работу – она состояла в штате редакции одного женского журнала – на собеседование. Ее понизили в должности, переведя из редакторов в репортеры, и уменьшили ей зарплату на треть. Лайза провела свой декретный отпуск и первый год после возвращения на работу в стрессовой и затянувшейся законной борьбе, но со временем все равно уволилась, испытав полное разочарование. Хана и Карл Даниэльсоны просто пали духом под давлением обстоятельств: они по очереди уходили на работу и пытались справиться с проблемами сна у их второго ребенка. Хана писала: «Мой доктор посчитала, что мне следует принимать лекарства от стресса. Когда я пришла и она выписала мне их в первый раз, я была по-настоящему очень расстроена. У меня на руках было двое детей. Лео постоянно плакал, а Элли, трехлетняя дочь, постоянно хныкала и просила: „Не говори о работе”. Врач просто сказала: „Нельзя говорить о работе в присутствии детей. Вам нужно больше им улыбаться”. Когда вам говорят такое, вы чувствуете вину, и вам становится стыдно. Я была очень истощена: Лео практически не спал, а я испытывала послеродовые трудности, поэтому у меня просто не осталось сил. Я чувствовала себя очень уязвимой. А потом эта жалость со стороны коллег, которая просто невыносима. Начинаешь думать, что все тебя жалеют, но не ценят, потому что не ждут твоего возвращения на работу, и значит, ты не нужна там. Мне стало еще трудней, когда я начала замечать такое выражение на лицах окружающих, будто я падаю в обморок. Мне всегда казалось, что мне везет по жизни, что я вполне позитивный человек. А потом неожиданно осложняется жизнь, тебе не хочется быть бременем для друзей. Думаешь, что они не хотят звонить тебе, чтобы не слышать о твоих проблемах». Ситуация с Ханой печальна и опасна, ее пережили многие женщины в Великобритании. Куда смотрят отцы? Женщины делают выбор, исходя из ситуации. А что же мужчины, с которыми они делят свою жизнь? Часто отцы, которые давали интервью для этой книги, выражали желание больше заботиться о своих детях, меньше работать или быть занятыми неполный рабочий день после рождения ребенка. Некоторые добивались этого, в то время как многие другие просто поставили крест на своих намерениях. Мужья-отцы оказывают влияние на выбор жен-матерей очень интересным образом. Ученые удивились, обнаружив, что срок кормления ребенка грудью сильно зависит от отношения к этому отца. Это открытие заставило ученых обратить больше внимания на то, как сильно муж-отец влияет на детей не только напрямую, но и косвенно, через поддержку жены-матери в ее материнской роли. Отцы могут помочь матерям хорошо воспитывать детей или, наоборот, помешать им. Один муж-отец, которого не сильно интересуют потребности маленького ребенка, не понимает высокой роли жены-матери и вынуждает ее к раннему возвращению на работу. Другой же предпочитает, чтобы она осталась дома, отговаривает ее заниматься карьерой, которая приносила ей столько удовольствия и успешно развивалась. Жены принимают собственные решения, но это легче сделать, когда мужья оказывают им настоящую поддержку. Супругам необходимо согласовывать индивидуальные решения с общими семейными потребностями. Главное – соблюсти справедливость. Удовольствия и трудности родительской поры могут быть поделены поровну между супругами. Мне приятно сообщить о том факте, что один из 10 отцов сейчас уходит с работы, чтобы ухаживать за ребенком, – это небольшое число, но таких отцов становится все больше. Очень хорошо, если мать может остаться дома первый год после рождения ребенка, когда она более уязвима, но и более «обеспечена» природой, чтобы выполнять функции первого воспитателя. А дальше мужья-отцы могут ничуть не хуже жен-матерей справляться с родительскими обязанностями – порой даже лучше, – если они хорошо мотивированы, а жены очень сильно желают вернуться на работу. Многие пары, с которыми мы говорили об этом, заранее решили, кто будет работать, а кто станет воспитателем, что повлекло за собой добровольную смену ролей. Не стоит считать, что только жена-мать обязана выбирать между карьерой и выполнением родительских обязанностей. Здесь присутствует трехсторонний интерес. Если мы хотим окружить детей любовью первые три года их жизни, а это, по словам ученых, им жизненно необходимо, мужьям-отцам придется стать частью этого плана. Если каждая супружеская пара начнет с решения этой проблемы, тогда супруги смогут успешно заниматься карьерой и воспитывать детей. 13. Мир, где может процветать любовь. У нас достаточно времени, чтобы проявить себя, а также подарить несколько лет собственной жизни своим детям. Я собираюсь описать две ситуации. Каждая неимоверно грустна, и каждая имеет место по многу раз на дню. В доме для престарелых на окраине города старая женщина доживает последние часы. Глаза ее закрыты, а каждый вдох дается ей с трудом. Вдруг неожиданно она поднялась и закричала. Уборщица, единственный человек из персонала, присутствовавший в тот час в учреждении, услышала крик из коридора, подошла к старой женщине и взяла ее за руку. Старая женщина говорила что-то, но уборщица ничего не понимала. Прошло несколько минут, рука больной ослабла, и она перестала дышать. Уборщица вздохнула и пошла к телефону, чтобы сообщить начальнице о случившемся. Взрослые дети старой женщины живут далеко, завтра они при едут, чтобы разобраться с бумагами. В яслях в центре города в кроватке лежит девочка. Она не спит, вращая по кругу яркими глазками и размахивая ручками. Кажется, она хмурится, напряженно вытягивает губки, а потом что-то произносит вслух. Воспитательница с улыбкой бросает короткий взгляд в ее сторону, отворачивается и направляется к плачущему ребенку. Она даже не знает, что это первое произнесенное ребенком слово. В странное время мы живем, страшное, когда близость выдается порционно, а за детьми ухаживают чужие люди, получающие за это зарплату. Никогда за всю историю люди не жили так изолированно. Когда-то мы жили полной жизнью, рядом с дорогими для нас людьми, до которых могли добраться пешком, а сейчас с трудом можем сохранить семью из трех-четырех человек. Самопожертвование, забота об интересах близких прежде своих – все это почти полностью исчезло. А ведь это самое главное, что необходимо в отношении самоуверенных взрослых к полностью зависимым от них детям. Мы все познали слишком большие жертвы: матери пятидесятых, чей интеллект и творческая активность были впустую растрачены в результате ограничения их ролей, и отцы, загубившие здоровье непосильным трудом, потому что считали, что роль отца только в том и заключается, чтобы обеспечить семью на 100 %. Но равнодушие не является недугом XXI века, мы уже давно только и делаем, что потворствуем своим эгоистичным желаниям. Наши подростки часто моральны и более социально ориентированы, чем мы, но они также и более подавлены, более подозрительны и более растерянны. Мы не выполнили свою работу. Мы не сберегли социальную сферу оказывающих заботу людей, среди которых они могли бы занять свое место. Остались только торговые пассажи и ночные клубы. Подростки стремятся в группы ровесников, чтобы найти успокоение, мудрость и смысл. Но находят только другие заблудшие души. Эта книга не призывает вернуться к старым временам, а скорее пересмотреть, что ценного имеется в нашей человеческой природе. У нас достаточно времени, чтобы проявить себя, а также подарить несколько лет собственной жизни своим детям. Радость иметь детей прямо пропорциональна тому, что мы вкладываем в них; часто все самое лучшее в жизни дается трудно, но самая большая отрада – видеть взрослых детей, которые любят нас, рады быть рядом с нами, если мы вывели их на правильный путь благодаря нашей заботе и даже самопожертвованию. Мы сохраняем свое «я», фактически, мы его укрепляем, посвятив часть своей жизни другим. Самая большая ложь, самый большой обман современной культуры заключается в заявлении, что мы можем иметь все, что захотим. Но мы не можем – за все надо платить. Богатство почти всегда приходит за счет семейного благополучия. Спешка разъедает любовь. Последствие сосредоточенности на себе – одиночество, мы не строим серьезных отношений, потому что это отнимает у нас время. Поэтому нам приходится выбирать. Мы должны позволить чему-то пройти мимо нас. Нам приходится отказаться от чего-то, чтобы получить нечто более ценное. Эгоизм – это жизненная стадия. Это самая естественная черта детства, и если человек избавляется от себялюбия, то это говорит о его зрелости. Способность отодвинуться на второй план, пусть даже на время, – основа родительских обязанностей. Появление полностью зависящих от нас детей вынуждает нас делать выбор: «я или кто-то другой», вследствие чего полностью меняются жизненные приоритеты. Традиции родительской заботы и щедрости по-прежнему сильны. Программа «SureStart», о которой уже упоминалось, включает ряд услуг, среди которых предлагаются и ясли. Но в традиционных рабочих жилых районах организаторы программы практически не смогли найти родителей, которые воспользовались бы услугами яслей. Директор одного из центров рассказал в интервью журналисту газеты «Guardian»: «Местные родители не хотят пользоваться яслями – они не хотят оставлять детей с незнакомыми людьми. Это их дорогой ребенок, и они не хотят передавать его под опеку посторонних людей. Нас зарегистрировали и проверили в Управлении стандартов в области образования Англии, мы имеем категории, но родители не доверяют всему этому. Мы переживаем большой культурный перелом»[44]. Дальше в статье сообщалось: «В Бермингтоне, крупном жилом районе, матери очень поддерживают программу «SureStart», но здесь нет детских учреждений. Одна из матерей, Кейт, планирует вернуться на работу, но только когда ее сын пойдет в школу: „Том – мой единственный сын, он так дорог мне. Я боюсь и не доверяю яслям. Меня бы очень сильно беспокоило то, что он проводит так много времени с другими людьми”». Другая мать, Клер, вышла на работу через три месяца после рождения первого ребенка. Это произошло восемь лет назад, а сегодня она решительно настроена поступать по-другому: «Я так скучала и сказала, что никогда больше так не поступлю. Я дождусь, пока мои дети станут ходить в школу». Рабочие с большей неохотой пользуются услугами яслей, чем средний класс. То же самое можно сказать об эмигрантах и переселенцах. Для бедных высшая ценность – семейная сплоченность, и часто именно это помогает им выжить. Многие детские учреждения Соединенных Штатов намеренно принимают на работу латиноамериканок, потому что эти молодые женщины более склонны к любви, заботе, нежности и доброму юмору, что весьма полезно и естественно для детей. Родители предпочитают их. Белые воспитатели более сосредоточены на себе, холодны и менее участливы. Неужели аграрные страны и страны, ориентированные на семейный уклад жизни, остались последним местом, где способны любить детей? Тогда куда мы катимся? Роль средств массовой информации. Средства массовой информации обязаны признать, что они оказывают огромное влияние на молодых родителей в отношении того, что считается нормой. «Вы можете иметь все» – это их главный лозунг, который преподносится с таким дружелюбием. Одну из недавних журнальных статей по вопросам детских учреждений иллюстрировали на редкость миленькие фотографии матерей, проводивших время с малышами на пляже. Одна из женщин – модель – рассказала в интервью следующее: «Я была дома первые шесть месяцев. Потом я отправила сына в ясли на целый день и вернулась на работу. Мне так нужна была независимость». Независимость от маленького ребенка?! Странное заявление. Она хотела сказать: «Мне нужна была моя свобода». Освободиться от требовательного маленького человечка и снова сосредоточиться на себе. Но если выразиться так, то реклама не получится убедительной. Несколько лет назад одна очень крупная сеть книжных магазинов Великобритании попросила меня написать книгу на тему: «Выбирая способ ухода за ребенком, вы решаете, что подходит для вас». Я пережил приятное волнение, потому что получал шанс высказать свои взгляды, с которыми вы ознакомились в этой книге. Я поинтересовался, а знают ли они, что я считаю любую альтернативу родительскому воспитанию второсортной. Или что я не рекомендую родителям пользоваться услугами яслей или нянь до тех пор, пока ребенку не исполнится два года? Как оказалось, они не читали ни одной моей книги, хотя немало продавали их! Они хотели продавать книги, которые заставляют людей чувствовать себя ХОРОШО, сделай они любой выбор. Возможно, я оказался не тем человеком, поэтому мы расстались очень вежливо. Думаю, они нашли кого-то еще. Роль политиков. Сью Герхардт в своей прекрасной книге «Почему любовь много значит» («Why Love Matters»)[45] выразила эту мысль следующим образом: «Я полагаю, что на более широком социальном уровне источник многих родительских трудностей кроется в разделении работы и дома, частного и общественного, в результате чего матери оказываются изолированными в своих семьях и ведут очень однообразную жизнь. Такие условия порождают стрессы и обиду, что отражается на детском развитии. Женщины сталкиваются с вынужденным выбором: работа или уход за ребенком, когда явно предпочитают заниматься и тем и другим». Политикам пора начинать создавать условия, в которых семьи смогут благополучно жить. А увеличение декретного отпуска, гибкий рабочий график и гарантированное сохранение рабочего места являются наиболее важными среди них. Падение рождаемости наверняка подтолкнет политиков к действиям, раз годы лоббирования не смогли ничего изменить. Успешную семейную политику уже начали во Франции и Скандинавских странах. И что очень важно, папы и мамы снова начали рожать детей в молодом возрасте и более часто. Улучшение ситуации в яслях. В ясельной индустрии трудится очень много хороших людей. Часто они понимают проблемы и противоречия своей работы и постоянно стараются исправить положение дел. В яслях не проигнорировали замечания, сделанные мной и другими специалистами по детскому развитию за последние десять лет, там произошли очень важные изменения. В некоторых центрах маленьких детей оставляют с их братьями и сестрами, чтобы сохранить семейные узы. Руководство одних увеличивает количество работников, превышая требования правительства. В других поднимают зарплату, чтобы сохранять постоянным штат, который работает с детьми. Многие центры находят время для налаживания связей с родителями и помогают детям постепенно привыкать к тому, что за ними ухаживает кто-то другой. В отдельных яслях на первое время ребенку отводят личного воспитателя, который устанавливает с ребенком контакт и помогает ему чувствовать себя в безопасности. В некоторых центрах предлагают более хорошее питание и более спокойную, тихую обстановку. А где-то даже активно стараются отговорить родителей пользоваться их услугами, пока детям не исполнится два года. Можно продолжать улучшать ситуацию в яслях неопределенно долго, но затраты тогда будут астрономическими. Родительская любовь, если измерить ее деньгами, стоила бы миллион фунтов на каждого ребенка. Ясельная индустрия крайне зависит от низкооплачиваемого труда. Если бы воспитателям яслей платили по заслугам, эта отрасль разорилась бы. Правительства многих европейских стран пришли к выводу, что более эффективно субсидировать пап и мам маленьких детей первые два года жизни ребенка, чтобы они оставались дома, чем вкладывать деньги в ясли, которые все равно не смогут лучше родителей заботиться о детях этой возрастной группы. Но ясельный кошмар еще не закончился. Каждый год все больше и больше родителей отправляют детей в возрасте до двух лет, даже грудничков, в ясли. Есть ясли, которые находятся в высотных зданиях, там дети никогда не ступают на землю, в других вовсе не практикуют прогулки на свежем воздухе. В некоторых странах существуют круглосуточные ясли, где дети проживают целую неделю, как в школах-интернатах. Нет сомнений в том, что родителям требуется помощь. Пенелопа Лич[46] ратует за создание семейных центров на базе тех, что есть в каждом микрорайоне: центров здоровья, общественного питания, центров помощи родителям, игровых центров, где можно будет познакомиться одним родителям с другими и обсудить беспокоящие их проблемы, посоветоваться со специалистами и самим участвовать в работе таких учреждений. Но самый насущный вопрос, который нам приходится постоянно решать, звучит так: что требуется на самом деле родителям, чтобы они делали свое дело с минимальным стрессом и максимальными возможностями? Найдя решение, нужно дальше двигаться в этом направлении! Приложение. Рекомендации. Основная мысль этой книги проста: Выбор способа заботы о ребенке должен делаться с точки зрения потребностей его развития. Мы рекомендуем. С УЧЕТОМ ВОЗРАСТА. В первый год жизни ребенка. Не прибегайте к услугам яслей вообще. Старайтесь, чтобы он все время находился либо с вами, родителями, либо с бабушками и дедушками. За редким исключением, когда вы отсутствуете дома один-два дня или уходите на вечер, пусть с ребенком может побыть кто-то, кому вы доверяете и с кем ребенок знаком. Когда ребенку исполнится один год. В этом возрасте можно оставлять его раз в неделю на недолгий срок, например с 9 часов утра до 3 часов дня, под присмотром опытного и знакомого ему воспитателя. Идеально, если воспитатель будет занят только одним вашим ребенком, но под его присмотром не должно быть больше трех детей одновременно. Когда ребенку исполнится два года. В этом возрасте можно оставлять его на два дня в неделю со знакомым и надежным воспитателем. В два с половиной года девочки могут быть отданы в ясельные группы с высоким качеством ухода. Мальчики же обычно не готовы находиться в группах до трех лет. Прибегайте к групповому уходу только в том случае, если ребенок легко привыкает к нему, оставляйте детей в яслях на короткий срок, не более чем на полдня. Некоторые дети вообще не могут находиться в группах до трех и более лет. Групповой уход может оказаться трудным и вредным для таких детей. Когда ребенку исполнится три года. В этом возрасте можно отправлять детей на укороченный день или на полдня в ясли или дошкольные учреждения с качественным уходом в течение всей рабочей недели. Когда ребенку исполнится четыре года. В этом возрасте смело можете отправлять детей на укороченный день или на полдня в ясли или дошкольные учреждения с качественным уходом на всю неделю. С учетом типа ухода. Если вы не в состоянии сами заботиться о ребенке в возрасте до трех лет, лучше всего выбрать для этого: – близкого родственника или друга семьи, которому вы доверяете и который любит вашего ребенка; – надежного семейного воспитателя на дневное время, которого вы знаете лично (см. Примечания ниже); – ясли, где обеспечивается качественный уход за детьми, с постоянным штатом работников, которых вы знаете и с кем чувствуете себя комфортно. (Примечание. Если вы не можете найти семейного дневного воспитателя, который вам полностью подходил бы, тогда, вероятно, лучше выбрать ясли.). Для детей трех лет и старше вполне подходят хорошие ясли. Для детей в этом возрасте очень много значат социальное общение, спланированная деятельность, игровое пространство и оборудование, а также руководство со стороны высокообразованных и мотивированных сотрудников. С точки зрения семейных обстоятельств. Как потребности ребенка, так и потребности семьи должны приниматься во внимание, потому что ребенок все равно будет страдать, если заболеет родитель, распадется брак или семья не сможет сохранить жилье из-за недостатка доходов. Если вы решите воспользоваться услугами детского воспитательного учреждения, имейте в виду, что: – оно помогает вам выжить, например когда вам необходимо работать, чтобы прокормить семью и обеспечить ее жильем; – оно предоставляет вам время для адекватного ухода за другими детьми, например при появлении новорожденного или во время болезни второго ребенка; – оно обеспечивает ребенка тем, что не можете дать ему вы: развлечения (если вы мало обеспечены), стимулирование (если ребенок лишен этого дома), друзей (если ребенок изолирован от других детей или является единственным в семье); – оно соответствует вашему пониманию дисциплины, чувству уважения к ребенку и безопасности; – оно гарантирует долгие отношения: воспитатели становятся вашими друзьями и друзьями вашего ребенка; – оно работает таким образом, что вы, зайдя туда в любое время, можете провести время вместе со своим ребенком, специально попросить о чем-то или выразить обеспокоенность, не чувствуя себя при этом причиной недовольства. Учитывая детские потребности и изменяющуюся семейную ситуацию, можно сделать обоснованный выбор, который будет вполне оправдан. УДАЧИ ВАМ!