Климат и лес.

При жизни Барумской женщины климат в Скандинавии был примерно таким же, как сейчас. Из деревьев преобладали сосны и орешник. Богатые питательными веществами орехи были важной частью рациона.

Но в лесах росли и широколиственные деревья – дуб, вяз, ясень и липа. Около 8000 лет назад климат стал более влажным и теплым, таким, какой любят лиственные деревья.

Восемь тысяч лет назад, когда люди из Муталы совершали свои удивительные похоронные обряды, климат в южной части современной Швеции напоминал климат современной Англии. Леса становились гуще, на земле между деревьями рос плющ и колючие кусты. В валежнике жили птицы и насекомые. Так выглядела Западная Европа в течение тысячелетий, но сейчас от этой картины почти ничего не осталось. Старые лиственные леса вырубаются, на их место приходят фермерские хозяйства, города и дороги.

Остатки исконных европейских лиственных лесов сегодня можно увидеть, пожалуй, лишь в заповеднике. Бродя по сырым тропинкам между высокими ветвистыми деревьями, слушая весной птичьи трели, я думаю о том, что когда-то давным-давно именно по таким лесам ходили наши предки.

Самые обширные участки таких исконных лесов сохранились в Беловежской пуще, на границе Польши и Беларуси. Несколько лет назад я была проездом в тех местах, и меня поразила густота этого леса и то, как тяжело солнечным лучам пробиться сквозь зеленые кроны.

В таких густых лесах не могли жить северные олени, лошади и туры. Зато там было много благородных оленей и кабанов. Эти животные хорошо плодились – лес давал им много еды. Однако выслеживать дичь среди густой растительности было весьма нелегко. В лесу вообще стало сложно передвигаться.

Археологические находки свидетельствуют о том, что луки и стрелы получили распространение именно в это время. Раньше, на открытых пространствах ледникового периода, эффективным орудием было копье. Но среди деревьев охотиться с луком гораздо удобнее – он позволяет подкрасться к добыче и стрелять под разным углом. К тому же человек тогда уже приручил собаку. Я думаю, что немецкий археолог Мартин Стрит прав: охота с собакой стала играть бо́льшую роль, когда открытые пространства начали покрываться непроходимыми лесами. Собака могла найти добычу и принести птицу, подстреленную охотником из лодки.

Роль каноэ возросла, когда Земля покрылась густыми лесами. Деревья и кусты сильно затрудняли передвижение, и преодолевать большие расстояния стало тяжелее, чем раньше. К тому же необходимость поддерживать контакты с дальними общинами уменьшилась.

Благодаря сытной жизни, начавшейся в Северной Европе после окончания ледникового периода, население ощутимо увеличилось. За друзьями и брачными партнерами теперь не требовалось ходить далеко. Найти себе компанию можно было рядом, отпала необходимость проходить для этой цели десятки километров.

В результате человеческие общины становились все более изолированными. Это заметно по орудиям, которые они оставили после себя: внешний вид предметов все чаще становится характерным для конкретной местности.

* * *

На пике потепления на территории современной Швеции было жарче, чем сейчас, – примерно такая же температура ожидается в регионе через пару десятилетий, как следствие продолжающегося глобального потепления.

Но 8200 лет назад произошло несчастье. Снова ударили холода. Вероятно, это стало следствием ослабления атлантических течений, и среди них – знаменитого Гольфстрима.

Похолодание длилось недолго, пару столетий. Самым тяжелым выдался период протяженностью примерно в четыре года. Люди, которые уже привыкли к мягкому климату, оказались отброшенными назад, в холода, сравнимые с ледниковым периодом.

И мало того что температура воздуха непредсказуемо менялась, меняться начал уровень моря. Когда большие ледники растаяли, вода потекла в моря и реки. Во многих местах Скандинавии начался подъем земной поверхности. Скальные породы, которые до этого находились под гнетом километровой толщи льда, буквально рванулись вверх, когда ледяная масса исчезла.

Этот процесс в иных районах Скандинавии продолжается до сих пор. Но в самом начале он шел гораздо быстрее. Охотникам каменного века доводилось видеть, как новый кусок суши буквально за несколько лет выступает из моря. И наоборот, их стоянки и привычные места охоты могли уйти под воду.

Именно это произошло с Доггерлендом, который оказался затоплен.

Люди населяли территории между Великобританией и Данией в течение нескольких тысяч лет. Возможно, небольшие группы охотников на мамонта и северного оленя заходили туда еще во время ледникового периода. Скандинавия тогда была почти полностью покрыта толстыми ледниками, зато в Доггерленде даже в самые холодные времена были местности, свободные от льда.

Когда ледниковый период кончился, в Доггерленде, как и во всей остальной Северной Европе, потеплело. Изменилась растительность. Там, где раньше простиралась тундра, теперь разрастался орешник; мало-помалу появлялись лиственные деревья. Привычная охотникам дичь исчезла. Людям, оставшимся в Доггерленде, надо было привыкать к новому образу жизни, к охоте на лесного оленя и кабана.

В самый холодный период северное побережье Доггерленда находилось примерно на уровне Шетландских островов и норвежского города Берген. Но чем выше поднимался уровень моря, тем больше сжималась территория Доггерленда. Ученые считают, что море поднималось каждые сто лет на 1,25 м. Вполне возможно, что нечто подобное увидят сегодняшние дети, если загрязнение окружающей среды и глобальное потепление продолжит идти такими же темпами, как сейчас.

Доггерленд сжимался, отступая под натиском рек, озер и болот. Каноэ стало необходимым средством передвижения. Делать долгие переходы по суше становилось все труднее. Охоту на оленя и кабана все чаще заменяли рыбалка и охота на морских птиц. Облик Доггерленда радикально менялся. Но, несмотря ни на что, эта территория оставалась богатой и изобильной – по словам некоторых ученых, лучшим местом для жизни во всей Европе.

Похолодание, наступившее 8200 лет назад, безусловно, стало тяжелым ударом и погубило множество людей – и в Доггерленде, и в других местах Северо-Западной Европы. Прошло три-четыре поколения, и 8100 лет назад произошло новое, еще более тяжкое несчастье. Обширные территории этой изобильной земли исчезли под водой.

Причиной катастрофы стал так называемый Стуррега – массивный оползень на дне Норвежского моря между Исландией и Норвегией, примерно на широте норвежского города Тронхейма.

Оползень спровоцировал цунами, сильнейшее из известных нам в Северной Европе.

Волны у норвежского берега, оказавшегося ближе всего к оползню, достигали десяти-двенадцати метров высоты. Все находившиеся в этот момент на берегу погибли. Выжили только те, кто ушел, например, в горы – на охоту. Можно вообразить себе их ужас, когда, вернувшись в деревню, они обнаружили, что ее смыло водой, а их родные и близкие утонули.

Жители прибрежного Доггерленда тоже погибли. Волны цунами здесь были ниже – в три-четыре метра высотой. Но в Доггерленде, в отличие от Норвегии, не было гор, на которых можно спастись от бушующей воды.

Теоретически можно предположить, что какие-нибудь отдельные жители Доггерленда находились в этот момент в море. Ловили макрель или охотились на морских птиц. В открытом море волны цунами достигают всего нескольких сантиметров высотой и едва ощущаются. Лодка лишь слегка качнулась; больше рыбак ничего не заметил. До тех пор, пока он или она не направил лодку к берегу, где волны уничтожили все. Поселение смыло с лица земли. Друзья, родные – погибли.

В последовавшие затем столетия море продолжило подниматься, и теперь Доггерленд лежит под водой. Земля, тысячи лет дававшая приют людям, сделалась частью морского дна.

Я стала размышлять над тем, когда мои собственные прародительницы появились в Скандинавии и какими дорогами они шли. Приплыли из Доггерленда? Перешли пересохший Эресунд или двинулись в обход современной Финляндии? Ответ на эти вопросы требовал более детального анализа моей митохондриальной ДНК, чем тот, что могла предложить исландская фирма deCODE.

Летом 2013 года я заказала тест у Family Tree DNA (FTDNA) – американской фирмы, которая специализируется на генеалогических изысканиях. Я поскребла изнутри щеку пластиковой лопаточкой, сунула лопаточку в пробирку и отправила конверт с пробой в лабораторию. Через несколько недель я получила из США полный отчет о моей митохондриальной ДНК – самый полный митохондриальный тест из ныне возможных.

Я узнала, что принадлежу к подгруппе U5b1b1.