23. Первый американец, или Девушки из Мидленда и Лагуны.

Читатель, вероятно, часто задает вопрос, который, впрочем, задают и ученые: почему мы находим бесчисленное множество остатков оружия, но на протяжении длительного периода времени не обнаруживаем костей человека. Впрочем, кое-что уже найдено. Правда, многие не «вызывающие сомнения», сенсационные находки, о которых каждый год скоропалительно сообщали в прессе, при проверке специалистами оказывались очень сомнительными.

Так произошло и с так называемым «человеком из Небраски», о котором однажды напечатали в газетах статьи под броскими заголовками. Только на основании одного зуба ему приписали весьма «древний» возраст, а потом оказалось, что зуб принадлежал одной из вымершей разновидности пекари.

До сегодняшнего дня не выяснен до конца вопрос о Мамочке из Миннесоты, так журналисты назвали останки девочки приблизительно пятнадцати лет, череп которой в 1931 г. обнаружили в отвалах во время работы бульдозера. Разумеется, почти трехметровые напластования земли были здесь разрушены в процессе работы. Вполне возможно, что эта девочка 10 000-8000 лет назад упала в ледниковое озеро Пеликан или была сброшена и утонула. Возможно и другое: эта девочка из племени сиу родилась в прошлом столетии, а после смерти ее труп по каким-то причинам попал в очень глубокие слои земли.

В настоящее время все больше остатков скелетов становятся темой дискуссий ученых. Нет никакого сомнения, что первые американцы были иммигрантами, и совершенно ясно, что они были из нашего племени, как конечный результат долгого развития к человеку, так называемому Homo sapiens, то есть к группе, к которой принадлежим мы сами (по-латыни «Homo» означает человек, а «sapiens» разумный, умный, в правильной взаимосвязи «sapiens» может означать мудрый, но в этой ипостаси и в наши дни после почти сорока тысяч лет развития он встречается очень редко).

Несколько лет назад две находки частей скелетов оспаривали честь принадлежать первому американцу; одни останки принадлежали человеку, жившему в Мидленде, другие человеку в Тепешпане, первый из Техаса, а второй из окрестностей Мехико. Обе находки и их оценка представляли собой полную противоположность. Раскопки в Мидленде еще и сегодня являются образцом самой аккуратной совместной работы. В ней участвовали: Фред Уендорф из Антропологической лаборатории в Санта-Фе, Алекс Д. Кригер из Техасского университета в Остине, Клод К. Элбриттон из Южного методистского университета в Далласе и Т. Д. Стюарт из Национального музея Соединенных Штатов, Смитсоновского института¹.

Отчет же о человеке из Тепешпана, составленный Хельмутом де Террой, археолог Джесси Д. Дженнингс из Университета Юта называет «образцом неточного сообщения»².

Человек из Мидленда женщина приблизительно тридцати лет; ее нашел Кейт Гласскок, археолог-любитель (сразу же пригласивший специалистов. По его поводу Дженнингс сказал: «Так пусть же множится племя Гласскоков!»). Эту находку, несмотря на всю тщательность обработки, датировали очень приблизительно: старше 10 000 лет, возможно, до 20 000 лет.

Таким образом, мидлендскую девушку, если принять во внимание более древнюю дату, можно считать старейшей американкой, но эта дата очень сомнительна.

По поводу тепешпанского человека (старого мужчины, с зубами, стертыми до челюстей) можно с уверенностью сказать, что ему «только» 10 000 лет или немного больше.

Во всяком случае, на вопрос о древнейшем, о первом американце еще нет точного ответа. Мы же пока дадим «последнее слово» еще раз Гордону Р. Уилли, заявившему в докладе, сделанном в 1956 г. в Американском философском обществе в Филадельфии:

«Сегодня нет сомнения, что первые люди прибыли в Новый Свет из Азии через Берингов пролив на Аляску во время ледникового периода. Также ясно и то, что они принадлежали к роду Homo sapiens, и очень вероятно, что их следует причислить к монголоидному расовому типу. Но, кроме этих основополагающих вопросов, относительно которых высказывают свое согласие все, есть и в высшей степени спорные: точное время появления человека в Новом Свете и характер того культурного багажа, который он принес с собой.

Неопровержимым фактом является то, что к 10 000 г. до н. э. человек уже определенно был в Новом Свете. Он охотился на крупных, теперь вымерших млекопитающих, включая мамонта, и он преследовал этих зверей, поражая их дротиками или копьями, снабженными изящно обработанными каменными наконечниками, имевшими характерные желобки.

По мнению некоторых современных археологов, человек впервые ступил на землю Аляски лишь незадолго до 10 000 лет до н. э. и принес с собой из Азии верхнепалеолитическую технику изготовления ножевидных пластин и наконечников копий, из которых он позже создал типично американские формы с желобками.

Ученые, выражающие противоположное мнение, полагают, что человек пришел в Новый Свет много раньше, возможно 30 000-40 000 лет назад или же еще раньше. Если он появился в этот период времени, то его оружие было намного примитивней. У него не было ни ножевидных пластин, ни наконечников копий и дротиков, он пользовался оружием, сделанным скорее в традициях нижнего или среднего палеолита; это были грубо обработанные каменные рубила, употреблявшиеся в Юго-Восточной Азии.

Прошли тысячелетия, и человек в Новом Свете независимо от дополнительного влияния из Азии научился за 10 000 лет до н. э. пользоваться дротиками, снабженными копьеобразными наконечниками с желобками.

На современном уровне знаний ни одна из этих гипотез не может нас удовлетворить»³.

В основном эти слова не утратили значения и в наше время, но к старым открытиям добавились несколько новых, а самое главное, удалось датировать возраст одной старой находки. Если оно действительно верно, то по праву послужило пищей для сенсационных статей, появившихся в американской прессе в 1969 г. от Лос-Анджелеса до Нью-Йорка. Одна из статей называлась: «Датирование так называемой „девушки из Лагуны“».

Прежде чем мы коснемся этой находки, следует заметить, что история человека, включая его предшественников, предков Homo sapiens, много древней, чем все американские данные, полученные в результате датирования.

Самый популярный предок, о котором мы знаем, пожалуй, неандерталец, чей скелет нашли в 1856 г. в одной пещере под Дюссельдорфом; позже его исследовал, описал и впервые признал доисторическим человеком И. К. Фулротт (после того, как некоторые авторитетные ученые сочли эту находку скелетом какого-то уродливого идиота, нашего современника, кто-то даже предположил, что это останки казака, отбившегося от русской армии, преследовавшей Наполеона). В наши дни полагают, что возраст неандертальца около 50 000 лет. Но эти и все последующие определения возраста еще спорны и подлежат обсуждению ученых. Также следует учесть, что при классификации типа этих древних людей принимают во внимание большие периоды времени и зачастую число обозначает не что иное, как приблизительный возраст находки, причем абсолютно неизвестно, как долго этот тип человека жил до и после этой даты. По поводу неандертальца мнения ученых довольно едины; они считают, что он принадлежал, так сказать, к тупиковой ветви в эволюции человечества и вымер, а наш действительный предок произошел совсем от другой ветви.

В еще более древнее прошлое ведет нас открытие яванского человека, ему приписывают возраст от 500 000 до 1 000 000 лет. Так же обстоит дело и с гейдельбергским человеком и с синантропом; считают, что последний жил от 200 000 до 500 000 лет назад. В 1959 г. привлекли к себе внимание африканские находки Льюиса С. Б. Лики, хранителя Кориндонского музея в столице Кении Найроби. В ущелье Олдовей, на юго-восточной границе заповедника Серенгети, он нашел останки человека, возраст которых предположительно 600 000 лет. Позже он обнаружил и другие кости, имевшие фантастический возраст 1 750 000 лет.

Однако для нашей книги интересно только открытие так называемого кроманьонца, сделанное в 1868 г. в пещере во французской провинции Дордонь. Рядом с остатками костей мамонта и дикой лошади лежали скелеты трех мужчин, женщины и младенца. Кроманьонский человек, без сомнения, наш ближайший предок (полагают, что он жил 30 000-40 000 лет назад); у него был вытянутый череп, узкий нос, высокий лоб и все еще довольно плоское лицо. И если нет единого мнения по поводу принадлежности неандертальца и его предков к Homo sapiens, то относительно кроманьонца в этом плане никаких сомнений нет.

Какая разница между ними? Рассказывая о своих раскопках стоянки человека двухсоттысячелетней давности вблизи Ниццы, французский археолог Анри де Люмлей шутливо ответил на этот вопрос одному репортеру:

«Если в метро в вагон войдет кроманьонец, то Вы, вероятно, не обратите на него внимания. Если же рядом с Вами за поручень держится неандерталец, то Вы, наверное, пару раз на него оглянетесь!» «И непременно на следующей же остановке выйду», добавил репортер⁴.

Человек, переселившийся в доисторические времена в Америку, был в полном смысле этих слов Homo sapiens «человек разумный», с огнем, оружием и различными инструментами, гонимый любопытством и жаждой найти богатые дичью земли.

Но вернемся к находке из Лагуны, девушке, которая спустя тысячелетия путешествовала дальше и больше, чем при жизни.

В 1933 г. семнадцатилетний Говард Вильсон и его друг отправились на поиски сокровищ. У Вильсона уже была хорошая коллекция наконечников копий, стрел и других предметов. Они начали копать неподалеку от своего дома, в районе теперешнего Сент-Энн'с-Драйв, что лежит в Лагуне Бич, штат Калифорния. Там, где земля была песчаной и мягкой, они, копая отверткой, обнаружили кость и сразу решили, что она принадлежала человеку. Это их очень взволновало. Но следующий слой земли был тверд, а пласт, находящийся под ним, еще тверже. Один из них сбегал домой за мотыгой, и они стали копать ею. Вскоре они увидели человеческий череп и с усердием начали бить мотыгой, не соблюдая осторожности, причем один из ударов пришелся по черепу. К счастью, он не раскололся, но с того момента на нем появилась отчетливая метка, оставленная археологами-любителями (что позже оказалось очень важным).

Вильсон отнес череп домой и показал матери. Она посоветовала ему, не раздумывая⁵ швырнуть находку в мусорный ящик.

Но, хвала непослушанию, сын положил череп в коробку из-под обуви, где она пролежала некоторое время.

Прошло еще два года, и Вильсон, продолжая интересоваться индейскими предметами древности, как-то взглянул на череп еще раз и подумал, что он совсем не похож на черепа, находящиеся в музеях. Он написал о своей находке письмо в Юго-западный музей в Хайленд-Парк (Калифорния), приложив старательно выполненный рисунок. Вскоре ему ответили, что этот череп, без сомнения, принадлежит доисторическому человеку, «но не обязательно примитивного типа»?.

Вильсон на этом не успокоился, и начались путешествия черепа. Он попал в руки доктора Д. Б. Роджерса из Музея естественной истории в Сайга-Барбара (Калифорния), ученый признал его «довольно» старым и предположил, что череп принадлежал представительнице так называемого «народа Оак-Гроув» («Дубовой Рощи»), наиболее древнего из известных среди индейцев, населявших Калифорнию.

Но ни один из ученых не был прав.

После исследований, продолжавшихся несколько месяцев в Университете Южной Калифорнии, Вильсон в 1937 г. получил письмо от Ивана Лопатина, который изложил в нем свои выводы: «После подробного внешнего изучения и сравнения с другими черепами в нашей лаборатории я могу сказать, что исследованный череп не отличается от черепа обычного калифорнийского индейца»⁶.

И череп возвратился в коробку из-под ботинок. Но это не помешало археологу-любителю, как и прежде, верить в необычайность своей находки. Через 16 лет он отдал его скульптору Джорджу Стромеру, который изготовлял скульптуры доисторических людей для одного музея.

Это звучит очень неправдоподобно, но последовавшие затем оценки ученых были диаметрально противоположны предыдущим. Стромер показал череп доктору Дж. Марки, а тот отвез его в европейскую цитадель антропологии знаменитый парижский Музей человека. Там сказали, что ископаемые ракушки, оказавшиеся внутри черепа, вымерли сто тысяч лет назад! Неужели черепу было 100 000 лет? Это казалось совершенно невероятным.

Доктор Марки, заинтригованный загадкой черепа, повез его в Рим, Мадрид, Брюссель и в Лондон в Британский музей. Нельзя сказать, что череп не привлек внимание, но именитые антропологи не высказали по его поводу определенного мнения (а радиоуглеродное датирование появилось только в 1947 г.). После восьми лет странствий череп возвратился к своему владельцу.

Прошли еще годы, прежде чем одно счастливое обстоятельство круто изменило ситуацию. В начале 1967 г. всемирно известный Льюис С. Б. Лики, открывший древнейшие останки человека в ущелье Олдовей (о котором мы уже говорили ранее), делал в Калифорнии доклад. Через третье лицо упорному Вильсону, ставшему к тому времени в Саут-Лагуне процветающим архитектором, но оставшемуся честолюбивым археологом, продолжавшим верить в особые качества своей находки, удалось встретиться с Лики. Знаменитый ученый отвел для разговора с любителем десять минут. Но когда череп оказался в руках Лики и он услышал об обстоятельствах находки, беседа затянулась на сорок пять минут. Лики решил, что череп следует немедленно отправить к доктору Бергеру в Калифорнийский университет, чтобы подвергнуть тщательному радиоуглеродному датированию!

Таким образом, Райнер Бергер, бывший ассистент Либби и изобретатель радиоуглеродного датирования, а ныне сотрудник Института геофизики и астрофизики, занялся этой нерешенной проблемой.

Удивительные результаты точнейших исследований, послужившие материалом для сенсационных сообщений в прессе, Бергер описал скупыми словами: «Радиоуглеродное датирование черепа». Теменная и височная кости черепа были датированы коллагенным методом: 78,5 грамма костей несколько дней выщелачивали эфиром, чтобы удалить любую органическую субстанцию, занесенную в результате соприкосновений. Затем минеральную массу костей разрушили путем обработки холодной соляной кислотой. Потом разведенной холодной гидроокисью натрия выщелачили гумусовые кислоты различного специфического действия. Оставшуюся органическую часть датировали и получили данные, что она соответствовала возрасту 17 150±1470 лет»⁷.

Этот плюс минус необычно велик и свидетельствует об осторожности. Если измерения верны, то недооцениваемому долгое время черепу от 15 680 до 18 620 лет.

Удивительный возраст!

Бергер не довольствовался первыми результатами. Сначала он еще. раз выяснил подлинность черепа. Был ли череп, исследованный в лаборатории и путешествовавший по многим музеям, действительно тем, который нашел Вильсон? К счастью, нашлось одно доказательство. Местная газета опубликовала рисунок находки, когда ее только что обнаружили. И на этом изображении был отчетливо виден шрам, нанесенный тогда ударом мотыги старательного Вильсона, эта же отметина была видна и на черепе, который находился в лаборатории.

Провели и другие анализы: в частности, исследовали кость, найденную Вильсоном еще до черепа. Эксперт Смитсоновского института, доктор Т. Д. Стюарт с чисто антропологической точки зрения сделал заключение, что череп, по всей вероятности, принадлежал женщине (об этом мы уже говорили).

На этом дело не кончилось: устроили экзамен Вильсону, сможет ли он указать место находки. Он указал его, и очень точно. В 1968 г. в Сент-Энн'с-Драйв предприняли интенсивные раскопки в надежде, что удастся найти еще что-нибудь.

Однако результаты разочаровали археологов, и появились сомнения. Во время раскопок обнаружили пару костей животных и раковины, но никаких останков человека. Больше всего ученых повергло в смятение то, что на глубине около 60 см нашли раковины, радиоуглеродное датирование которых показало возраст 8950±70 лет. А на глубине приблизительно 180 см обнаружили другие раковины, и их анализ показал 8300±80 лет.

В высшей степени запутанная история. Удивительно было не только то, что молодые раковины вопреки всем правилам стратиграфии лежали глубже, чем более древние, всех озадачило указание Вильсона, что череп находился между ними!

Каким же образом семнадцатитысячелетний череп оказался между слоями 8000 и 9000 лет?

По этому поводу доктор Бергер и археолог Дж. Р. Сакетт пояснили, что эти запутанные обстоятельства не так уж непонятны, если принять во внимание особые геологические условия данной местности. Мы не будем вдаваться в детали, но оползни, которые могли привести к самым странным стратиграфическим особенностям, в этом районе отнюдь не редкость, об этом прекрасно знают жители каньона в окрестностях Лос-Анджелеса, многим из них в 1968 г. пришлось выпрыгивать из окон, когда колоссальные массы земли вдруг пришли в движение и дома угрожали сдвинуться с места.

Сомнения сверхосторожных археологов не развеялись (опыт научил их осторожности); они считают, что данных одного датирования недостаточно, и требуют многократных доказательств, подкрепленных старейшим методом исследования стратиграфическим.

И тем не менее «Льюис С. Б. Лики доволен внешним видом черепа и его радиоуглеродным возрастом, написал Бергер и добавил: Череп древнейшее прямое доказательство пребывания человека в Америке»⁸.

Можно было бы упомянуть и другие места находок, но оставим это специалисту. Кроме того, не следует отрицать, что за последние годы североамериканская археология добилась колоссального прогресса не только в методах исследования, но и в количестве находок, которые прежде были так редки (Лики вел исследования в Африке 30 лет и обнаружил только три важных для науки места).

Опыт истории всех наук свидетельствует, что каждое новое открытие вызывает цепную реакцию. Неожиданно обостряется зрение, и мы видим то, на что прежде не обращали внимания.

Поэтому я думаю, что мы можем ожидать дальнейших открытий. И возможно, Лики (а может быть, и кто-нибудь другой) со временем докажет то, что не удается ему сделать теперь из-за недостатка доказательств: американский человек старше, намного старше, чем полагали до сих пор⁹. (В 1968 г. Лики обнаружил во время своих раскопок в Калифорнии чрезвычайно примитивные каменные орудия так называемые рубила из крупной гальки, о которых он сказал в одном интервью, что их возраст 40 000-50 000 лет, а может быть, и больше 80 000–100 000 лет, однако большинство археологов сомневаются, что его находки являются орудиями, их считают случайной игрой природы.) В 1965 г. Эмиль Хаури поспорил с Лики на 100 долл., что тот в течение ближайших 15 лет не сможет доказать, что североамериканскому человеку 50 000–100 000 лет. Пока выигрывает Хаури.