РОССЫПИ-МИНИАТЮРЫ.

Чувства.

Самое разрушительное чувство - обида. Она всегда подла, тиха и незаметна даже для того человека, который носит её в сердце.

Обида - ржавчина Духа. Она имеет свойство накапливаться и точить, съедать все добрые помыслы, все крылья души, саму ось Личности.

Любовь, например, не может накапливаться. Она либо есть, либо её нет. Обида накапливается, сортируется, живёт самостоятельно. Она как вирус. Инкубационный период - мотив к действию - болезнь (или преступление) - смерть.

Спор.

Как-то влез я в газетный спор. Повод казался мне серьёзным. Доводы оппонентов не выдерживали критики, но всё-таки я остановился. Потому что вдруг понял, что мои аргументы равноценны чтению шёпотом стихов в кузнечном цеху. Словно я писал статьи на иностранном языке. Люди не слушали и не хотели слушать. Работал маховик какой-то массовой оценки. Эта коллективная оценка, воплощённая в жизнь, должна была пройти дистанцию во времени, исчерпать лимит. Тогда бы меня поняли.

Впрочем, а зачем тогда сейчас сам спор?

Чудо.

Я никогда не видел НЛО. Никогда не находил следов снежного человека. Никогда не видел привидений и леших. На русалок, мамонтов и динозавров мне тоже почему-то не везло.

Но однажды в старом купеческом доме я стоял оцепенело, как и все мои товарищи (нас было около тридцати молодых и трезвых парней), и со страхом глядел на тень человека без человека. Это была тень согбенной старушки со свечой. Она (тень) громко протопала между нами и ушла в стену.

Я часто вспоминаю эту тень. Но вспоминаю не как чудо. Так, наверное, напоминает о здоровье болезнь. О жизни - клиническая смерть. О счастье - несчастье.

Я двигаюсь, дышу, люблю, ем жареное мясо и пью пиво, смотрю с сыновьями мультики и копаю с батей картошку по осени. Я живу. Кажется, чудо - это всё-таки сама жизнь.

Девять белок.

Мне было четырнадцать или пятнадцать лет. В сентябре я ушёл в лес и набил девять белок. Они были ещё рыжими, а не серебристыми, какими обычно ценятся. Я был счастлив, зелен, и меня распирало от гордости.

- Хорошо стреляешь, - странно и холодно сказал отец. -Девять патронов - девять белок.

Он сложил их в эмалированный таз. Больше не сказал об охоте ни слова.

Не знаю, рассказал ли он о ней матери и бабушке, но они моей удачи тоже «не заметили».

Вечером я отсёк у белок хвосты. Веер из десяти хвостов был красив. Я даже знал, кому их подарю.

Из эмалированного таза на меня смотрели девять маленьких изуродованных зверушек.

«Освободи таз», - как приговор, прозвучал голос матери.

...Хвостики я так никому и не подарил. Ружьё, которое любил как самое дорогое достояние, повесил на гвоздь. На охоте больше не был ни разу.

Тылы.

Самые тяжёлые и страшные человеческие трагедии, на мой взгляд, происходили тогда, когда будущая жертва (или жертвы) ошибалась в оценке своего тыла.

...Каин убил Авеля. Разум первой библейской жертвы не вмещал ещё в себя понятия, что брат может поднять руку на брата.

...Иуда сдал Христа в руки римских центурионов. И хоть сам Иисус пророчествовал: «Один из вас предаст меня», - но даже он не сказал, что произойдёт это в момент поцелуя (т.е. в момент максимы - жеста доброй воли).

...Брут убил своего друга Цезаря. Сильнее страха смерти было удивление императора: «И ты, Брут!».

...Сильнейшая держава мира в новой истории - СССР - выдержала безнадёгу гражданской войны, машину гитлеровской военщины, но (как оказалось) предавала и убивала сама себя. Тылы оказались рыхлыми: и в период ГУЛАГа, и, увы, в период неуправляемой перестройки.

...Психиатры говорят, что депрессии, на почве которых происходят самоубийства или сумасшествия, имеют в своих истоках (более 50 процентов случаев) предательство. Резкая переоценка истин, казавшихся абсолютными, ведёт к «разлому» сознания, шизоидности, страху, параличу, самоагрессии.

По закону творчества.

Если бы люди умели слушать друг друга. Если б только умели! Представьте себе поэта, который читает стихи, а его постоянно перебивают. Люди бы не знали, что такое поэзия.

Собеседник всегда импровизатор. Он дарит вам свой, может быть, не уникальный по схеме, но совершенно неповторимый ход мыслей. Темп, интонация, сравнения, выражение глаз, высота голоса - всё работает по законам творчества.

Даже если ваш собеседник лжёт - это та дезинформация, которая сродни актёрскому мастерству. Здесь учиться бы слушать ещё и ещё.

Вы не согласны? Ну и что. Вы всё-таки наберитесь терпения и получите от человека «посылку». Получите так, как на почте получают посылку от друзей и родственников. Не вытряхивайте её прямо на почтамте, а принесите домой. У вас будет время, чтобы разобраться: «это очень кстати», «это красиво, но бесполезно», «это бесполезно, но как красиво!».

А ещё вы поразитесь открытию: привычный портрет вашего, казалось бы, давнего знакомого начнёт для вас стремительно меняться. Порядок других вещей в мире станет динамичным и цветным.

«Всегда? Неужели?» - спросите вы. Да, всегда. Обязательно.

Отечество — сыновничество.

Не единожды в русских сёлах и посёлках мне приходилось слышать, как представляют одного человека другому. Например:

- Вот Федька Осташёв (Федьке - 56 лет).

Он работает электриком на ферме. А сын-то у него старшой.

Рыбинспектором в райцентре, младший - в школе учительствует. Девка пока молода, учится...

- Вот Петро Бондарь. Евонный сын шофёром работал. По пьянке человека сбил. Сейчас в тюрьме...

Федьку и Петра представляют не по отчеству (хотя, конечно, и отчества, слава Богу, у нас в ходу), а по сыновничеству.

Отчество - это откуда, какого роду-племени и духу ты явился в мир.

Сыновничество - как жил и кого после себя оставляешь.

На торжественных приёмах и вручениях наград так же, как в тюрьмах и на позоре, имена сыновей и отцов звучат вместе.

Шахматы.

Я неплохой игрок в шахматы. Наверно, не отличный, но не плохой. Серьёзно занимался несколько лет. Сейчас многое забыл и уже вслепую на трёх досках не сыграю, как мог когда-то, но шахматы остались для меня игрой-отдохновением, игрой-красотой и игрой-настроением - уютом и стилем жизни... «Когда я буду старым, - мечтаю я иногда, - я буду часто сидеть за шахматной доской с трубкой в зубах и верной собакой у ног... ».

- Ага, - мечтает вместе со мной жена. - А я, значит, буду пепельницы выносить и кофе таскать «графу Пупкину»?!..

Эх, а вот шахматы - доску хорошую и правильно нарезанные фигуры - найти трудно. Странно - скажете вы - как это трудно? Их завались в каждом магазине спортпринадлежно-стей, а также в «Сувенирах», в подарочных всяких... Нет. Это совсем не то.

Какие шахматы правильные, а какие неправильные?

Правильные шахматы должны быть контрастными, максимально «внятными», а не с переливами от светло-желтого - к светло-зеленому. Сколько я замечательных по стоимости и по форме видел шахматных досок с комплектами фигур. Но почти все они грешат слиянием цвета, схожестью его. При «интимном», приглушённом освещении кафе или клубов глаза игроков просто изнасилуются напряжением - как различать стоящие рядом пешки «чёрных» и «белых»? А кроме этого, есть ещё и общеохватное зрение. Это когда вся доска должна видеться разом, как на ладони, и ясно, как график. Фигуры в пастельных тонах - это брак для серьёзного игрока.

Второй признак «правильных шахмат» - это устойчивость и монолитность фигур. Центр тяжести должен фиксировать фигуру на доске. Не делать её дрожащей (и уж, не дай Бог, кто-то чуть крепче обычного стукнет по столу и полпартии упадёт от вибрации). Монолитность же фигур нужна для их долговечности. Шахматные партии - доски и фигуры - как вино: чем старее, тем лучше. Потому что фигуры собирают в себе мысль, концентрируют силу духа. Есть иконы намоленные, есть партии (они ведь тоже образы) НАМЫСЛЕННЫЕ... Целостность, лаконичность фигурки - её достоинство. И достоинство её хозяев...

Люблю шахматы. Правильные (впрочем, неправильные тоже приходится любить). Эх, пойду трубку закурю. И кошку поглажу.

Ритмы и роли.

Сколько ролей мы играем за день? Вот ты проснулся - ты ещё просто «Я» и «не я». И тут же мозг, раньше, чем почищены зубы, говорит: «А ты ещё чей-то папа (мама) и чей-то сын (дочь)». И понеслась «театрально-ролевая» жизнь. Вот ты пассажир автобуса, вот ты покупатель в магазине, начальник и подчинённый, вот ты критик-консультант, а вот стратег-плановик, тут ты учитель, а тут ученик...

А ещё ритмы - если не нервный и не уставший, если у женщины не её проблемная фаза цикла, ты встаёшь с утренней постели в ритмах, которые хочет тело. И в спокойствии, по которому соскучилась душа. Но вот - щёлк - и телевизор навязал тебе свой ритм. Бац - и телефонный звонок добавил ускорение и (что ещё хуже) диссонанс и с твоим ритмом, и с ритмом телевизионной программы.

Бац... щёлк... «Уважаемый, передайте, пожалуйста.» «Вы неправильно оформили и вообще опоздали с документами...» Щёлк... бац...

За день легко меняются роли, и мы легко их меняем. Но чрезвычайно тяжело научить себя переключать ритмы. «Ритм -вот что самое главное и таинственное...» - говорили многие известные писатели, рассказывая о жизни великих людей (о Толстом, например, или сам Достоевский о ритмах каторги, солдатчины и... игры, страсти в рулетку). Ритм текста - этим мастерством вообще редко пользуются пишущие и ещё реже замечают критики.

Ритм... Экология ритма. Отсутствие ритма. Резонансы и их феномен... Резонанс - это инсайт и инсульт, конфликт и любовь, рождение идей и гибель целых городов... Резонанс - это совпадение или не совпадение ритмов. (Кстати, те, кто не понимает значения ритма и резонанса, те зря слушают любые астрологические или политические прогнозы.).

...Сколько и как часто мы слушаем про температуру воздуха и атмосферное давление, о курсе валют и изменениях графиков выходных... А о ритмах говорят редко и только отвлечённо -спокойный день, не спокойный... Работа спокойная или не спокойная. Нет измерителя ритмов, чтоб можно было в цифрах показать степень, градацию этой экологической и антропософской величины.

Наши роли и закономерности их появления или исчезновения, наверно, не поддадутся систематизации никогда. Они как ноты, как музыка истории и судьбы. Они всегда импровизация. А если и не хочешь импровизировать, то это сделают за тебя и вокруг тебя...

Ритмы же - категория незаслужено упущенная во внимании. Впрочем, возможно, я ошибаюсь - политтехнологи и управленцы давно докопались и до этого.

Золотая жила? Или урановая?

Жест.

- Ты красиво жестикулируешь... Как-то органично, хотя больше обычного...

- Ты убедительно жестикулируешь. Тебе идёт... Не всем идёт, а тебе идёт... - так случилось, что вдруг за один день я несколько раз подряд услышал мнения знакомых о своей жестикуляции. А потом и разговоры вообще - кто, как, почему жестикулирует, для чего нужны жесты. И об искусстве разговора телом тоже, где за границей жестикуляция из вспомогательного механизма речи превращается в отдельный вид искусства - танец.

Ведь танец - это искусство рассказа жестами и телом в целом.

Ораторы всех времён и народов учатся не только риторике, но и жестикуляции. В многотысячной толпе речь способна потерять свою энергетику, а мимика не видна и не работает на передачу эмоции толпе, если её не усилить жестами.

Бывает, что от жестикуляции надо отучивать - помню случай, когда главу одного из регионов России просили на ТВ в кадре не загибать пальцы (когда он перечисляет дела или проблемы). Он достаточно убедителен был, когда просто говорил, но, начиная жестикулировать пальцами, не столько убеждал, сколько пугал. В театральных вузах жестам и жестикуляции вообще посвящены отдельные курсы и мастер-классы. В разведшколах, между прочим, тоже...

Жест... Он может как гипнотизировать, так и отвлекать. Он может как усиливать мысль, так и рассеивать её. Горбачов -последний генсек КПСС - без жестикуляции просто бредил. Чистый текст его импровизаций возьмите - мягко говоря, «разговор в колхозе». Но жестикуляция его по-настоящему гипнотизировала многих. Гитлер работал над жестикуляцией часами. Известны серии фото- и киносъёмки, где он тренируется. Такой вот «рабочий материал» рассказывает нам о магии его воздействия на толпу.

...Со мной в армии служил таджик. Он был в хозяйственном взводе и в обычной жизни воспринимался как один из солдатиков, который «принеси-унеси» матрасы, мыло, крупу и сапоги. Но в условиях «выхода в поле», где требовалась развёртка полевых кухонь, где вещи разбросаны по машинам, продукты контролировать сложнее в десятки раз, а дрова совсем не обязательно под рукой, этот таджик (он был сержантом) умудрялся создавать центростремительный уют и порядок в любой точке планеты. Чем? Жестикуляцией. Она у него была по-восточному умильной. Ходжа Нассредин такой, загибающий ладошки, как на средневековых гравюрах о Востоке. Но в этих его «загибах» была настоящая магия, избавляющая от лишней суеты десятки и сотни людей, аккумулирующая внимание на порядок - это первое, тут второе, тут третье, - и что особенно удивительно, заставляющая слушаться его даже тех, кто был старше званием. Таджик превращался в какого-то патриарха, в какое-то внеситуативное существо.

...Жест - это мысль, это слово... Слово. Интересно, какими были жесты Христа? Как бы хотелось их увидеть!

Время.

Часы - икона Времени. Образ того, чего в окружающей действительности мы не видим. Как не видим Бога. Стрелки часов вращаются. Это хорошо. Это и по движению Солнца как-то правильнее, чем когда время сыпалось песочком...

«Вр», «врата», «время», «вращение»... Говорят, что где-то там в индо-европейских корнях, в «геологическом» и морфологическом, конечно, санскрите корнем было «РА». И, дескать, вокруг РА всё и происходило - и в-Ремя, и в-РАщение. Может быть, может быть, а может и нет.

Горожане живут в ложном астрономическом и биологическом времени, на ложных скоростях. Это не новость, а потому, наверно, и неудивительно, что мы, городские, быстрее стареем, чаще сходим с ума.

Удивительней то, что почти все (и сельские, и городские) жители разных стран, представители разных народов ложно представляют саму форму времени.

Время - это не бамбук, у которого каждое новое звено вырастает из предыдущего.

Время - это не линейка, разбитая на дни, месяцы, годы и века, где каждый следующий отрезок лишь продолжение предыдущего и начало следующего отрезка (это и есть главный обман в представлении формы времени).

Время более похоже на бесконечно расцветающую розу, где каждый лепесток из одного ложа-истока, и самый молодой способен соприкоснуться с теми, что появились давным-давно.

Я, пишущий эти строки, и ты, читающий их, существуем одновременно, а выражение: «Мы распинаем Христа своими грехами» - вовсе не метафора, как и другое: «Все люди - братья». Мы братья по Времени Розы. Но рождённым невозможно из постоянно раскрывающегося бутона увидеть материальным зрением весь купол цветка. Потому видим мы обычно только ближних: с одной стороны - прадеда, деда, отца, с другой -сына, внука, правнука.

Но время ещё и как виноградная лоза: оно и правда не идёт себе линеечкой, а вьётся, вращается, выстреливает побегами -живыми и не очень, плодными и бесплодными. Время, как лозу, подрезает невидимый садовник.

Виноградная лоза может быть полумертвой годами, а потом вдруг почему-то - раз, и в одну весну как пойдёт бегущей линией к небу, как стрельнёт побегами, как наберёт бремени плодов. И ходят работники, удивляются: «Это ж надо... Я думал, что надо уж выкопать и выкинуть. Ты смотри! Лоза как будто своего какого-то года ждала...».

Время и есть Лоза, Лоза и есть Время... Время - это относительность состояний предметов в себе и по положению друг к другу.

«Пейте, сие есть кровь Моя, кровь Нового Завета», - сказал Христос. Наверное, в том числе и потому, что лоза даёт вино, Чашу и каждому своё Время. И с лозой Он жизнь человеческую и жизнь рода сравнивает часто.

«Истина в вине», - так говорили до Христа ещё более древние, античные мудрецы. Почему? Да потому что мир через вино окрашивается другим временем, другим положением вещей друг к другу, а в другом времени старые загадки и старые противоречия обнаруживают в другом ракурсе другую правду.

Правду иного Времени.

2001 год.