13. ПОСЕЛЕНИЯ В СЕВЕРНОЙ АМЕРИКЕ.

После того как адмирал Чжоу Вэнь отремонтировал большую часть кораблей своего флота и вышел в открытое море, перед ним встала новая проблема — как и где запастись провиантом. Часть запасов риса была утрачена, а часть транспортных кораблей разобрана и пошла на ремонт «плавучих сокровищниц», составлявших основу флота. Теперь количество грузовых судов, сопровождавших флот адмирала Чжоу Вэня, значительно сократилось. Не будем также забывать, что на верхних и нижних палубах «плавучих сокровищниц» собралось по меньшей мере 5 тысяч моряков из экипажа утонувших судов, а также более 500 наложниц, ходивших на погибших кораблях вместе с ними. Эти женщины развлекали и ублажали правителей и послов из стран Аравии, Африки, Южной и Юго-Восточной Азии и представляли собой в этой связи весьма ценный груз; следует также иметь в виду, что многие из них уже родили или были на сносях и ждали детей от своих временных мужей. Единственным выходом из создавшегося положения, то есть избавлением от чрезмерного многолюдства, было создание поселений на территории тех земель и островов, мимо которых проходил флот адмирала Чжоу Вэня. Адмирал, не зная о происшедших переменах во внутренней политике Китайской империи, наивно полагал, что последующие китайские путешественники заберут не желающих жить в заморских землях людей в Китай.

Если подобные китайские поселения и впрямь были основаны на территории Северной Америки, моей задачей было определить их местонахождение и найти свидетельства того, что они существовали в действительности. Если взглянуть повнимательнее на знакомую уже нам карту Кантино, то в районе Флориды наиболее точно и тщательно прорисованы такие Участки суши, как Флорида-Кис, Порт-Сьюолл, мыс Канаверал и устье реки Саванны (Florida Keys, Port Sewall, Cape Canaveral and Savannah estuary). Что касается вашего покорного слуги, то он знает мыс Канаверал хорошо, и не понаслышке. Ничего удивительного: в феврале 1968 г. я служил офицером-оперативником на борту английской атомной подводной лодки «Резолюшн», вооруженной ракетами «Поларис», когда она производила там учебные стрельбы. Тогда наша ракета, запущенная с расстояния 2800 миль от Южной Америки, достигла запланированной учебной цели, причем отклонение составило всего 15 футов. Точность запуска была столь высока, что всплески волн при попадании ракеты в заданный район на долю секунды «ослепили» следящую аппаратуру. Вернувшись после стрельб на базу во Флориде, мы обнаружили, что в нашей боевой рубке завелось целое семейство морских змей, которых привлекало выделяемое субмариной тепло. Надо сказать, мыс Канаверал — не самое уютное и теплое место на свете, которое, впрочем, знаменито тем, что в водах вокруг него обитают ламантины. Этих странных морских млекопитающих моряки древности принимали за русалок или наяд. Интересно, что на дне моря у мыса Канаверал и бухты Святого Августина лежит множество обломков старинных морских судов, которые по сию пору никто не пытался идентифицировать. Быть может, из-за слишком сильного течения, которое разрушает корпуса и относит обломки кораблей на большие расстояния, что чрезвычайно затрудняет процесс идентификации, превращая его в крайне сложное, если не сказать безнадежное, дело.

Карта Кантино неожиданно обрывается у места впадения в океан реки Саванна — в районе Пойнт-Тайби (Point Tybee) Это говорит о том, что в этой точке корабли китайцев снопа подхватило течение и повлекло от побережья в открытое море в северо-восточном направлении. Именно так и должен был поступить с парусными кораблями Гольфстрим, который в этих краях набирает большую силу. Это не говоря уже о ветрах, которые здесь также очень сильны и устойчиво дуют в том же направлении. И течение, и движение воздушных масс должны были пригнать корабли китайцев к мысу Хаттерас (Cape Hatteras), что в Северной Каролине. У мыса Хаттерас Гольфстрим разделяется на два рукава, причем один из них, северо-восточный, увлекает корабли в сторону Азорских островов, которые изображены на корейской копии китайской карты «Кангнидо», вычерченной задолго до появления в тех краях португальцев. По этой причине я не сомневаюсь, что китайцы должны были добраться и до Азорских островов Западный же рукав Гольфстрима сначала движется строго на север, а потом медленно поворачивает на северо-восток и. минуя Филадельфию, добирается до Лонг-Айленда, Род-Айленда и Кейп-Кода, что лежат на 40°северной широты.

_{Путешествие Чжоу Вэня вдоль восточного побережья Флориды, на север.}

Прибрежная полоса в этих краях буквально нашпигована обломками погибших кораблей, чьих названий никто не знает. Многие из этих обломков, вне всякого сомнения, принадлежат древности. Для меня эти куски дерева имеют особую ценность, поскольку обнаружены на северной широте 39°53, то есть, на широте Пекина. Если попытаться восстановить курс, который выдерживал флот адмирала Чжоу Вэня, то он, двигаясь с течением и ветрами к широте Пекина, обязательно должен был выйти на нее где-то у побережья современного штата Нью-Джерси. Я сам ходил на своей подлодке в тех широтах и знаю, что любое парусное судно из-за превалирующих в тех краях ветров и течений обязательно пригнало бы к Кейп-Коду Я начал поиски материальных памятников прошлого с земель вокруг залива Наррагансетт (Narragansett Вау), потом переключился на залив Баззардс (Buzzards Вау) и закончил полуостровом Кейп-Код (Cape Code). Заходя в местный музей или библиотеку, я первым делом спрашивал: «Есть ли у вас какая-нибудь информация о посетивших эти края первых европейцах?».

Как выяснилось, первым европейцем, посетившим эти края, был венецианец Джиованни ди Вераццано (Giovanni de Verazzano; 1480–1527 гг.). Он прибыл в Северную Америку в 1524 г., то есть через 22 года после того, как увидела свет карта Кантино. Хотя родом он был из Венеции, но работал на французское правительство. Блистательный Франциск I, король Франции, специально послал его в эти дикие земли в надежде, что мудрый венецианец сможет разрешить важнейшую для Франции задачу — найти морской путь через Тихий океан к Островам пряностей, или, как тогда говорили в Париже, к «щедрым берегам страны Катай»[227]. Интересно, что прибытие Вераццано в Северную Америку странным образом совпало по времени с кругосветным путешествием Магеллана и многочисленными морскими походами португальцев вокруг мыса Доброй Надежды в Африке. Похоже, Франция, Испания и Португалия вступили тогда между собой в нешуточное соревнование, желая обнаружить кратчайший и наиболее безопасный морской путь к островам Тернате и Тидоре. Впрочем, государей этих стран можно было понять: так называемый Великий шелковый путь, пролегавший по необъятным просторам Малой и Средней Азии, был закрыт для европейцев турками-сельджуками.

В 1524 г. Вераццано на нескольких кораблях отошел от берегов Виргинии, двинулся в северном направлении и достиг побережья Новой Шотландии, описывая попутно все земли и людей, которых ему доводилось увидеть, когда он приставал к берегу Находясь на 41°2 северной широты, он вошел в большой залив, соединявшийся с заливом Наррагансетт, что у Род-Айленда. Там он бросил якорь и простоял 15 дней, исследуя побережье и общаясь с местным населением. Вот что он написал о людях, населявших эти места:

«Кожа у этих людей цвета латуни, то есть значительно светлее, чем у большинства индейцев. А некоторые люди, что удивительно, совершенно желтые. У них не такие резкие черты лица, как у обыкновенных индейцев; свои прямые черные волосы они аккуратно подстригают, а потом закручивают наверх. Эти люди мягкими манерами и повадкой производят особенно приятное впечатление… Женщины с желтым цветом кожи красивы лицом и равным образом отличаются мягкими и изящными манерами; судя по всему, они (по сравнению с представителями других племен) неплохо образованы и обладают хорошим вкусом Одеваются они, как египтянки или сирийки. Когда они выходят замуж, то носят ювелирные украшения. Последнее, впрочем, характерно не только для взрослых женщин этого племени, но также и для мужчин»[228].

_{Путешествие к Род-Айленду.}

Это описание не просто доброжелательное, но и исполнено глубочайшего смысла, во всяком случае для меня. Вераццано, сравнивая людей с кожей «цвета латуни» с представителями других племен с более темной кожей, неизменно отзывается о первых с куда большей теплотой и приязнью. А ведь у него была возможность пообщаться с жившими на побережье племенами и, следовательно, было из чего сделать выбор. Интересно, что он, описывая наряды желтокожих женщин, апеллирует к Востоку. А это означает, что женщины из встреченного им племени носили самые настоящие платья, а никак не меха и не дурно выделанные кожи животных. Но самое главное, Вераццано напрямую говорит, что эти женщины напоминают ему женщин Востока (сириек и египтянок), которые, по совершенно непонятной для него, венецианца, причине, вдруг оказались в Северной Америке. Не может быть сомнения, что эти дамы были представительницами иной расы и иной цивилизации, которая совершенно не походила на цивилизацию североамериканских индейцев.

Вераццано в своих записках уделил также немало внимания молодым девушкам этого племени, поскольку они, как ему казалось, не хотели следовать традициям старших. Между тем это говорит о том, что в упомянутом племени сменилось уже не одно поколение. Если разобраться, данное Вераццано описание местных женщин и впрямь могло соответствовать описанию облика египтянок или сириек, но, что для меня особенно важно, оно равным образом соответствует и облику китаянок. Теперь давайте подумаем о том, что, если следовать моей теории, китаянки (речь идет о наложницах, которых китайцы возили на «плавучих сокровищницах») вполне могли добраться в рассматриваемый нами период времени до Северной Америки, но вот жительницы Египта или Сирии — ни при каких обстоятельствах. Китайцы не брали их на борт даже в качестве наложниц. По-моему, зрелые матроны этого племени с мягкими чертами лица и прямыми темными волосами более всего напоминают дочек наложниц от посланников разных государств и земель Юго-Восточной Азии; что же касается молодых и совсем юных женщин с более темным оттенком кожи, то они, ясное дело, — плод любви детей наложниц с представителями местных индейских племен. Другими словами, венецианца Вераццано приветствовало в этих краях уже третье поколение китайских поселенцев, где многие девушки, описанию которых венецианец уделил столько внимания, были правнучками важнейших сановников богатейших стран бассейна Индийского океана.

Вераццано, описывая залив Наррагансетт, дает одну интересную деталь: «Почти посреди входа [в гавань] высится огромная скала, на которой было бы неплохо возвести замок или крепость с артиллерией, залпы которой полностью запирали бы вход в залив… мы назвали эту скалу «Ла Петра Вива» [ «Живая скала»][229].

_{Башня на Род-Айленде.}

На сходной по приметам скале выстроена круглая башня, которая в наши дни является украшением парка города Ньюпорт на Род-Айленде. Башня до сих пор представляет загадку для историков и археологов. Вопрос, кто и когда ее соорудил, не дает покоя не только ученым, но и самым обыкновенным туристам, которые тысячами приходят взглянуть на этот памятник прошлого. Все задаются вопросом: до Колумба или после него была она построена? Для меня эта башня представляет уникальное сооружение, которое не похоже ни па одну из построек колониальной эпохи в Америке. Во-первых, хотя из нее открывается отличный вид на гавань, это все-таки не форт. Во-вторых, поскольку эта башня находится в тихом, защищенном от ветра месте, это и не мельница (даже если к ней приделать крылья, вращаться они не будут). Одна научная школа тем не менее продолжает считать ее мельницей постройки XVII в. Кое-кто из ученых считает ее маяком постройки конца XIV в. В принципе, и та и другая теория может оказаться верной. К примеру, если башню соответствующим образом перестроить, то есть заложить окна кирпичом, она может служить если и не мельницей, то, по крайней мере, складом муки или зерна. Сторонники этой теории опираются на высказывание первого губернатора Род-Айленда Бенедикта Арнольда, который как-то упомянул о выстроенной им «круглой каменной мельнице». Короче говоря, споров вокруг этой башни велось предостаточно, но по-настоящему ее начали исследовать лишь в начале 1990 г., когда на Род-Айленд прибыла группа датских ученых, сторонников скандинавской теории развития цивилизации в Северной Америке. Отчет о работе этой группы, опубликованный в 1994 г., в общем и целом подтверждал теорию ученых, считавших эту башню мельницей или каким-то ее подсобным помещением. Так, датский историк Иоханнес Херц из Национального музея Копенгагена утверждает, что она была построена во времена правления губернатора Арнольда в 1667 г. Однако американский архитектор Сюзанна О. Карлсон, которая изучала эту башню в течение последнего года, недавно оспорила это утверждение[230]. Доктор Карлсон утверждает, что кладка, строительный раствор и каменные блоки, из которых была выстроена эта башня, не соответствуют XVII в., когда жил губернатор Арнольд. Теперь доктор Карлсон ждет, когда появится новая историческая теория, которая подтвердила бы ее выводы.

Мне-то все было ясно (хотя и не с самого с начала), просто я не хотел вступать в полемику с международными научными авторитетами. Согласитесь, звание профессора Национального музея Копенгагена чего-нибудь да стоит, верно? Тем не менее, я отметил для себя одну вещь: исследователи использовали при измерениях английские меры длины XVII в. — ярды, футы и дюймы. Но я-то знал, что башня строилась в соответствии с совершенно другими единицами измерения. Кстати сказать, доктор Карлсон заявила, что работы, которые вне всякого сомнения, проводились вокруг башни в XVII в., никакого непосредственного отношения к башне не имели и велись только для того, чтобы укрепить конструкцию. А еще доктор Карлсон сказала, что радиоуглеродный анализ строительных блоков башни был проведен на новейшей экспериментальной датской аппаратуре, которая, при всех ее достоинствах, давала слишком большой разброс при установлении той или иной даты. Полученные данные можно было толковать очень широко — от 1410 до 1970 г. Датская комиссия пришла к выводу, что башня была построена в конце XVII в. Спрашивается, почему я на основании тех же самых данных не могу передвинуть дату постройки ближе к 1410 году? Я уже не говорю о том, что соединявший каменные плиты раствор был замешен, помимо всего прочего, на дробленых морских ракушках, а подобная технология в колониальные времена уже не применялась. В XVII в. в Новой Англии раствор обыкновенно замешивали на затертом известняке или песчанике.

При всем том, что у меня имелись догадки, кем, когда и с какой целью была возведена эта круглая башня на скале, заявить об этом во всеуслышание я в то время не отважился. Предлагаю вашему вниманию описание башни, сделанное ученым, который (один из немногих) считает эту постройку не мельницей, а маяком: «Первый этаж здания использовался как маяк. Выгнутые аркой оконные проемы размещены таким образом, чтобы свет от жарко пылающего очага был хорошо виден издалека. Особенно в этом смысле полезно южное окно башни, свет из которого будет виден шкиперу, входящему в залив Наррагансетт… Западное окно в два фута поможет шкиперу, который ведет корабль в направлении гавани у Тауэрхилл… Вне всякого сомнения, тот человек, который соорудил этот маяк… знал толк в строительстве подобных сооружений»[231].

Сторонники скандинавской теории открытия Америки считают, что викинги обитали на берегах Гренландии с X по начало XV в. В Гренландии почти нет лесов; по этой причине викинги каждое лето ходили на своих кораблях в Винланд — так они называли Северную Америку. Там они рубили строевой лес и грузили на свои корабли, после чего — это обыкновенно бывало осенью — возвращались в Гренландию. На первый взгляд может показаться, что неширокие арки окон башни выдержаны в традициях романской архитектуры. Скажу честно, поначалу я дрогнул: начал склоняться к скандинавской теории происхождения башни, считая ее маяком, построенным викингами. Как-никак викинги в своих странствиях добирались даже до самого Ньюпорта. С другой стороны, в душе я всегда знал, что это не варяжский маяк, и все время подсознательно искал тому подтверждение. К примеру, я выяснил, что викинги были не большие мастера строить маяки. Эти морские бродяги, кроме отличных морских судов, вообще мало что строили. Кроме того, повнимательнее приглядевшись к башне и полистав кое-какую литературу по архитектуре, я стал склоняться к мысли, что она напоминает не романскую постройку, а сооружение эпохи правления династии Сун (960—1279), в частности маяк, который помогал китайским и арабским торговым кораблям войти в порт Зайтон (Цюаньчжоу) (Zaiton, Quanzhou), что находится в провинции Фуцзяань (FuЛаn) в Южном Китае. Можно не сомневаться, что большинство моряков, находившихся на кораблях адмирала Чжоу Вэня, отлично знали и порт Зайтон и его маяк хотя бы по той причине, что Зайтон в описываемое нами время был одним из крупнейших портов в мире. Марко Поло писал о нем как об «огромном скоплении судов и грузов… Если в Александрии грузят специями один принадлежащий христианам корабль, то в Зайтоне ежедневно стоят под погрузкой сотни кораблей. Нет сомнения, что Зайтон — один из двух самых больших портов в мире»[232].

Маяк в Зайтоне в два раза больше башни в Ньюпорте. Он выстроен в 5, а не в 3 этажа, но арки окон у него того же примерно размера и формы, что и у башни в Ньюпорте. Схожи у этих зданий и очаги. Как и маяк в Зайтоне, башня в Ньюпорте когда-то была покрыта гладкой серой штукатуркой. Есть и другие элементы, которые подчеркивают сходство между этими двумя зданиями. Верхняя, цилиндрическая часть башни в Ньюпорте, как и здание маяка в Зайтоне, покоится на восьми колоннах, которые упираются в основание в форме восьмиугольника. При строительстве башни на Род-Айленде употреблялись камни различной формы, которые соединялись между собой с помощью удивительно прочного раствора; кладка получилась настолько крепкая, что ни из стен башни в Ньюпорте, ни из стен маяка в Зайтоне до сих пор не выкрошилось ни единого камня. Как я уже упоминал ранее, при возведении башни в Ньюпорте использовались не английские единицы измерения, а китайские, имевшие хождение в XV в.: так, внешний диаметр постройки равняется 2 чанам и 40 чи, а внутренний —1 чану и 80 чи (1 чан = 10,167 футам; 1 чи = 32 сантиметрам).

Уильям Пенхаллоу, профессор физики и астрономии из университета на Род-Айленде, не так давно сформулировал новую теорию, которая касалась назначения башни в Ньюпорте. Он утверждает, что «асимметричные отверстия в стенах башни и их расположение позволяют наилучшим образом наблюдать небесные явления, в частности, лунные затмения, а также Солнце в период равноденствия и солнцестояния»[233]. Услышав об этом, я расплылся в счастливой улыбке: следуя этому принципу, сооружались обсерватории времен правления первых императоров династии Мин. Китайцы в своих странствиях всегда опирались при произведении вычислений на одну из важнейших известных им широт — в данном случае на широту Пекина — и по этой причине строили обсерватории на всем протяжении пути своих флотов по миру. Вычислив время лунного затмения (замеряя длину тени в период равноденствия и солнцестояния), они могли без помех наблюдать за главной путеводной звездой в том или ином полушарии и вследствие этого с большой точностью определять положение своего судна в мировом океане[234].

Башня в Ньюпорте, таким образом, могла использоваться в различных целях. Служить знаком для определения точного места китайского поселения для того, чтобы китайские корабли, проходя мимо, могли забрать поселенцев на борт, и в случае, если у них появится подобное желание, отвезти на родину. Как маяк, башня в Ньюпорте позволяла китайским кораблям в полной безопасности входить в воды залива Наррагансетт и бросить якорь у берега. Хотя сейчас из-за выросших вокруг лесов башню со стороны моря видно неважно, в XV ц она наверняка представляла собой прекрасный ориентир даже в светлое время суток. Подобно маяку в Цзайтоне, огонь, горевший в одном окне ньюпортской башни, предупреждал об опасности, зато огонь, горевший в другом, указывал морякам безопасный путь.

Анализ строительного раствора, на мой взгляд, должен был разрешить раз и навсегда все споры об этой башне, поскольку китайский строительный раствор имеет характерные отличительные черты: к примеру, он содержит в своем составе зернышки риса и свойственные только Юго-Восточной Азии химические элементы и присадки. Для сравнения можно было бы использовать кусочки раствора из кладки Великой Китайской стены, возведенной во времена правления династии Тан и Мин. По идее, растворы этих двух периодов должны отличаться количеством используемых зернышек риса. Я предложил властям Ньюпорта произвести упомянутый выше анализ, но вплоть до настоящего времени мое предложение отклика у них не нашло. Ясное дело, власти должны сохранять исторические памятники в неприкосновенности, а не насылать на них целую ораву алчущих прославиться новыми открытиями ученых; тем не менее я надеюсь, что в один прекрасный день они изменят свое мнение. Самое главное, анализ позволит не только определить национальную принадлежность строительного раствора, но и установить дату его изготовления, что не так уж трудно, когда мы говорим об эпохе династии Мин.

Признаться, положительные результаты такого анализа основательно бы подкрепили мою теорию относительно высадки китайцев в Ньюпорте. Китайцы, если следовать моей теории, добрались в этом огромном регионе до островов Бимини и выполнили картографическую съемку побережья Флориды задолго до того, как европейцы высадились в Северной Америке. Путь, по которому следовали китайские корабли от Бимини до Новой Англии, а потом до Азорских островов, полностью совпадает с маршрутом движения плоскодонного парусного судна, которым управляет не столько капитан, сколько ветра и течения. Свидетельством в пользу моей теории служит также рассказ европейца (венецианца Вераццано) о светлокожих женщинах, проживавших в районе Ньюпорта, которые поразили его воображение своими восточными нарядами, а также изысканными прическами и манерами, напоминающими китайские.

Я лично считаю, что у меня достаточно доказательств, чтобы со всей ответственностью утверждать о китайском происхождении башни в Ньюпорте. Как я уже говорил, викингам вряд ли было под силу выстроить такой маяк, поскольку у них не было никакого опыта по части строительства подобных сооружений. Кроме того, башня в Ньюпорте выходит арками окон на юг, откуда, по предположению китайцев, должны были появиться «плавучие сокровищницы», подгоняемые преобладающими в этих местах ветрами и течениями. Для викингов, во всяком случае, этот маяк был совершенно бесполезен, поскольку они шли со стороны Гренландии, преодолевая здешние ветра и течения, и вряд ли бы подошли к берегу с юга.

Похожие на китаянок женщины, которых встретил в районе нынешнего Ньюпорта венецианец Вераццано, могли быть лишь внучками или правнучками китайских моряков и наложниц, ходивших по морям и океанам на кораблях Золотого флота под командой адмирал Чжоу Вэня. Зная географическую долготу и широту башни, китайские джонки, отправляясь в следующее странствие по миру, с легкостью достигли бы Ньюпорта; тут-то им и пригодился бы маяк, возведенный на скале в заливе Наррагансетт. С его помощью китайские корабли, не подвергая себя риску, могли войти в залив и бросить здесь якорь. Между прочим, этот маяк далеко не лишняя вещь в здешних краях. Давайте вспомним, какие тяжелые потери понес флот Чжоу Вэня, лавируя между рифами и мелями Карибского моря. Если мое предположение относительно 6 тысяч лишних ртов, оказавшихся на борту уцелевших кораблей Чжоу Вэня, соответствует действительности, то вполне вероятно, что адмирал высадил людей именно в этих краях. Ну а коли так, то просто не могло не остаться свидетельств пребывания такого количества китайцев в этом районе. Уж по крайней мере, я мог ожидать, что увижу здесь на берегу мемориальные резные плиты, воздвигнутые в честь столь знаменательного события. Ведь воздвигали же их китайцы на других островах и землях?

Я засел за компьютер и стал рыскать по Интернету в поисках сайта, который содержал бы информацию о подобных резных плитах или камнях, установленных на территории восточного Массачусетса. Поиск, которым я занялся, довольно быстро принес свои плоды. Как выяснилось, в каких-нибудь 30 милях от ньюпортской башни находится резной камень, известный здесь под названием Дайтон-Рок (Dighton Rock). Этот большой камень красно-коричневого цвета достигает 5 футов в высоту и 11 футов в ширину Стоит он на берегу реки Таунтон (Taunton River) и покрыт сильно затертыми древними резными письменами. В верхней его части помещено резное изображение португальского креста, а чуть ниже следует несколько вырезанных на португальском языке изречений. Принимая все это во внимание, можно было сказать, что указанный камень во многом напоминает резные камни, установленные на островах Зеленого Мыса или у водопада Матади. Узнав об этом каменном мемориале, я уже было решил, что в шкатулку доказательств моей теории легло еще одно весьма увесистое (причем в прямом смысле) свидетельство.

Резной камень Дайтон-Рок хорошо виден со стороны реки. Место на берегу реки Таунтон, где он установлен, с точки зрения путешественника, решившего оставить памятный знак, выбрано чрезвычайно удачно. Во-первых, ни скал, ни других крупных каменных глыб поблизости нет, а, во-вторых, он установлен у самого глубокого места заливчика Перри-Пойнт, где капитан судна, двигающегося вверх по реке Таунтон, может бросить якорь, не опасаясь сесть на мель. Чуть выше Перри-Пойнт русло реки начинает вдруг сужаться; соответственно, резко уменьшается и глубина — до каких-нибудь 5–6 футов. Понятно, почему местный яхт-клуб расположен именно в этом месте, а не выше по течению.

Мемориальный камень Дайтон-Рок впервые зарисовал местный священник отец Дэнфорт в 1680 г. Священник, кроме карандашного наброска камня, оставил в своих дневниках записи, касавшиеся старинных индейских легенд, связанных с этим мемориалом: «Потом появился большой деревянный дом (а в нем люди из другой страны), который стал двигаться вверх по течению реки Асунер (так тогда именовалась река Таунтон); иноземцы с успехом отражали все попытки индейцев на него напасть»[235]. Надо сказать, что китайцы и сами частенько называли свои «плавучие сокровищницы» «деревянными домами»; точно так же называли «деревянными домами» китайские корабли многие европейские наблюдатели, к примеру уже знакомый нам Никколо да Конти, а также Пьетро Тафур, испанский путешественник, которому Никколо рассказывал о своих приключениях. (См. «Огибая мыс Доброй Надежды», с. 109). В 1421 г. уровень моря находился на 6 футов ниже, чем нынче, и мемориальный камень, который сейчас во время прилива скрывается под водой, в те времена возвышался бы над поверхностью воды даже во время прилива или сильного весеннего паводка. В давние времена этот камень был у местных индейцев предметом поклонения и почитания.

«Этот резной камень индейцы почитали не только за древность, но и по той причине, что считали его творением людей иной культуры и иной расы, которые посетили их берега в незапамятные времена. Сделанные на камне резные изображения индейцы толкуют по-разному. Некоторые, например, считают, что там изображен корабль, лишенный мачт; другое изображение рассматривают как карту местности, где угадываются очертания полуострова с мысом и заливом»[236].

Как мне кажется, изображение «корабля без мачт» имеет прямое отношение к тем многочисленным катастрофам, которые основательно сократили число кораблей флота Чжоу Вэня.

С 1680 г., когда отец Дэнфорт впервые зарисовал резной камень, и до 1830 г. рисунки этого камня делались еще по меньшей мере раз шесть. Увы, рисованием дело не ограничилось. За прошедшие годы яхтсмены и лодочники, катавшие по заливу гостей, не раз подплывали к камню, чтобы те могли процарапать на его поверхности свои инициалы или даже целые фразы, которые, прямо скажем, глубокомыслием не отличались. Таким варварским способом постепенно уничтожался старинный текст, зато грубых, бессмысленных граффити на поверхности мемориального камня с каждым годом становилось все больше. По этой причине менялись и рисунки местных художников, которые, по сути, отражали происходившие с камнем изменения. Позднейшие изображения уже мало походили на то, которое было сделано священником. Нынче прочитать вырезанный на поверхности камня древний текст не представляется возможным — до такой степени он изуродован последующими «трудами» подгулявших иностранных моряков, среди которых, по-видимому, были и португальцы, вырезавшие на камне португальский восьмиконечный крест.

В поисках дальнейших свидетельств пребывания в этих краях китайских поселенцев я занялся изучением работ местных историков. Как выяснилось, залив Наррагансетт насквозь продувается ветрами Северной Атлантики, вследствие чего здесь холодные и очень суровые зимы. Снежные бури па здешнем побережье не редкость; поэтому с наступлением зимы местное население уходит дальше от берега в глубь материка, где можно укрыться от непогоды. Поэтому нет ничего удивительного в том, что китайцы, следуя примеру индейцев, стремились обосноваться в более защищенной от ветров местности. Для этого их кораблям следовало подняться вверх по течению реки Таунтон к глубокой, защищенной от ветров бухте, на берегу которой и стоит нынче мемориальный камень Дайтон-Рок.

В 50-е годы, незадолго до начала в этих краях строительного бума, в Перри-Пойнт были найдены развалины крохотного селения, состоявшего из полудюжины древних домишек. Все эти домики были одного размера и сложены из камней, которые соединялись с помощью чрезвычайно прочного раствора. Крохотный поселок окружали заросли хмеля и дикорастущего риса, культур, совершенно нехарактерных для той местности. В те годы никому и в голову не пришло, что находка может представлять историческое значение и что начинающееся строительство нужно или прекратить, или провести масштабные археологические раскопки[237]. Естественно, у меня возник вопрос: а не были ли эти домики жилищем обосновавшихся в тех краях китайских поселенцев? Увы, ответа на этот вопрос мы не узнаем никогда, поскольку от того крохотного поселения давно уже не осталось даже камешка.

Профессор Делабар (Delabarre), известный североамериканский историк[238], считает, что между «чистокровными вампаноаг» (pure blood Wampanoag), индейским племенем, обитавшим в районе Дайтон-Рок, и жившими с ними на границе индейскими племенами из Массачусетса существуют заметные различия в цвете кожи и некоторых физиологических проявлениях. Основываясь на этом постулате, он пришел к выводу, что здесь потерпел крушение корабль португальского мореплавателя Мигела Кортреала (Migel Cortreal), который исследовал в 1510 г. берега залива Наррагансетт[239]. После этого, по мнению профессора, португальцы сошли на берег, были дружески приняты племенем вампаноаг и, вступая в браки с женщинами из этого племени, со временем перемешались с этим народом. В принципе, теория профессора Делабара применима и к людям с кожей «цвета латуни», с которыми общался венецианец Вераццано. Что интересно, люди племени вампаноаг впоследствии встретили первых переселенцев из Европы куда более приветливо, чем их суровые соседи, которые имели обыкновение отрубать мужчинам-пилигримам головы, а женщин превращать помимо их воли в своих наложниц. Что тут скажешь? Предположениям просто нет числа. Можно даже сказать, что индейцы вампаноаг обошлись с белыми по-доброму, поскольку в свое время встретились с потерпевшими кораблекрушение китайцами, которые вели себя с ними как с равными себе и никогда ни в чем не обманывали.

Я снова занялся поисками доказательств, которые показались бы неопровержимыми не только мне, но и научным авторитетам с мировыми именами. В частности, мне хотелось отыскать еще один китайский резной камень, только менее поврежденный временем и любителями «наскальных надписей». Впрочем, особых надежд заполучить такую находку я не питал. Весь прежний опыт говорил мне, что китайцы почти никогда не водружали второй экземпляр резной каменной плиты в районе высадки. Представьте же, каково было мое удивление, когда я обнаружил не менее 14 чрезвычайно любопытных камней на сравнительно небольшом участке территории восточного Массачусетса[240]. Размеры, расположение этих камней, резьба на них — все это говорило об их сходстве с обнаруженными мной ранее резными каменными плитами на островах Зеленого Мыса, у водопада Йеллала-Фолз на реке Конго, и на пляже Руапуке в Новой Зеландии.

Пользуясь данными, которые предоставил облюбованный мною интернетский веб-сайт, я нанес карандашом изображения камней на карту восточного Массачусетса и в изумлении развел руками: все они располагались в пределах реки Таунтон на юге, реки Мерримак (Merrymack) на севере, а также окружали Бостонский залив по периметру. Как позже выяснилось, на одном из камней, известном под названием Шатсбери, была вырезана классическая фигура сидящего Будды. Если бы мне удалось установить, что это изображение сделано до появления в тех краях европейцев, то это могло бы оказаться тем самым решающим доказательством, которое я искал. Увы, до сих пор ни один местный музей, куда я обращался, установить дату изготовления резного изображения Будды так и не смог (или не захотел этим заниматься).

Решив повременить с этим делом, я занялся чисто теоретическими рассуждениями. В частности, мне не давала покоя мысль, что резной каменный обелиск обычно устанавливался поблизости от того места, где проходили плавучие «деревянные дома» китайцев. А это означало, что китайцы поднялись вверх не только по реке Таунтон, но и по реке Мерримак. Но из 14 массачусетских камней были и такие, что находились на некотором удалении от водных путей. Как мы знаем, китайцы, исследуя незнакомые земли, часто оставляли свои корабли и пересаживались на лошадей, которых они во множестве возили с собой на специальных транспортных судах; следовательно, китайцам не составило бы труда добраться до того места, где, к примеру, установлен обелиск с резным изображением Будды. Если учесть, что лошади в Северной Америке вымерли за 10 тысяч лет до н. э., нам остается лишь прийти к выводу, что этот резной камень мог быть установлен только китайцами, а стало быть, его возраст составляет примерно 600 лет.

Вот еще один любопытный факт: в Северном Салеме (North Salem), что находится в сотнях миль от Шатсбери, высится резная плита с изображением лошади доколумбовой эпохи. Анализируя эту информацию, невольно приходишь к выводу, что Тяжелые мемориальные плиты могли устанавливаться в вертикальное положение не только с помощью мускульной силы человека, но и тягловой силы лошадей. Исследования, непосредственно касающиеся этой проблемы, проводятся и в настоящий момент, так что всякий желающий может получить необходимые сведения, посетив соответствующий веб-сайт.

_{Месторасположение мемориальных камней в Массачусетсе.}

Спорщики могут сколько угодно рассуждать о том, что камни с островов Зеленого Мыса или с Йеллала-Фолз отличаются от массачусетских плит и размерами, и формой, и способом их водружения, и уж, конечно, изобразительным рядом. Что верно, то верно: на камне Дайтон-Рок изображены последствия кораблекрушения (если верить священнику Дэнфорту), что совершенно нехарактерно для плит, обнаруженных на островах Зеленого Мыса или у Йеллала-Фолз. Но меня с моего пути уже ничем не собьешь. Как и прежде, я уверен, что китайский флот прошел Карибское море, а потом достиг Азорских островов. В промежутке между этими путешествиями он вышел на широту Пекина и достиг земель, где были установлены упомянутые выше плиты. Я лично считаю, что эти плиты установили китайские поселенцы, которых адмирал Чжоу Вэнь, чтобы облегчить свои суда и избавиться от лишних ртов, высадил в этих краях и потомков которых увидел через сто лет венецианец Вераццано. Я по-прежнему твердо верю, что первых поселенцев в Северную Америку привезли не испанские каравеллы и не английские купеческие корабли и боевые галеоны, а «плавучие сокровищницы» из флота адмирала Чжоу Вэня, который достиг этих мест в рождественские дни 1421 г. Я даже считаю, что Новую Англию по справедливости следует переименовать в Новый Китай.

Когда адмирал Чжоу Вэнь высаживал на этот неприютный берег более 5,5 тысячи своих земляков, ежедневно требовавших еды (а ее запасы убывали с катастрофической быстротой) и из-за отсутствия места вечно толпившихся на палубе, мешая работе его команды, он, без сомнения, испытывал тяжелое чувство. Но во сто крат более тяжелое чувство испытывали стоявшие на незнакомом берегу моряки и нежные наложницы с затонувших кораблей, провожая взглядом терявшиеся вдали паруса императорского Золотого флота. Они следили за отходящими китайскими кораблями полными слез глазами, но не отводили их до тех пор, пока силуэт последнего китайского корабля не растаял на горизонте. А потом они отвернулись от берега и побрели назад, в глубь неприютного края, который отныне должен был стать для них родиной. Конечно, им не раз обещали, что следующая Золотая армада, отойдя от пирсов китайских портов, в скором времени отправится к ним на выручку, привезет с собой привычные для них продукты и множество людей, которые захотят обосноваться в новых краях, а прежних поселенцев заберет с собой на родину. Короче говоря, произносилось множество ободряющих слов, но вот вопрос: многие ли из тех, кто стоял тогда на берегу, верили в их искренность? Люди рассудительные (а таких среди моряков было не так уж много) считали, что их ожидают долгие годы испытаний, когда надо будет рыхлить землю, сеять рис и просо и, как это бывает во всех странах мира, постоянно поглядывать на небо, задаваясь извечным вопросом: будет дождь или нет? Кроме того, они должны были постоянно смотреть и в сторону моря, на юг, — не вспыхнет ли вдали алый сигнальный свет на мачте китайского корабля, сулящий спасение и избавление от тяжких сельскохозяйственных трудов, к которым, если разобраться, ни моряки, ни наложницы совершенно не были приспособлены. Но год проходил за годом, надежды вернуться на родину становились все более эфемерными, и даже разговоры о милой старой родине превращались в многократные пересказы одних и тех же историй, которые со временем начали напоминать сказки, а с годами становились все более похожими на легенды и мифы. Увы, горькая правда была такова: ни один китайский корабль не вернулся в эти края, чтобы забрать поселенцев и отвезти их в родные места.